Электронная библиотека


ОБ АВТОРЕ

Ариэль А. Рос родился в Женеве. Его детские и юношеские годы прошли в Европе, в Центральной и Северной Америке. Получив в Мичиганском университете магистерскую степень в области биологии и докторскую степень в области зоологии, он дополнительно изучал геологию, математику и радиационную биологию на различных факультетах Калифорнийского университета.

Ариэль А. Рос занимал целый ряд должностей в колледжах и университетах. Кроме того, он является членом нескольких научных обществ. Проработав в качестве декана факультета биологии в университетах Андрюса и Лома-Линда, он стал директором Института геоисследований в Лома-Линде (Калифорния). Вот уже 23 года А. А. Рос является редактором журнала Ориджинз.

Ариэль А. Рос исследовал беспозвоночных животных, ископаемые остатки, а также живые коралловые рифы в Тихом океане и в Карибском море. Часть наблюдений посвящена воздействию света и пигмента на скорость роста коралловых рифов. Его работа в различных сферах биологии финансируется несколькими правительственными учреждениями, включая Национальный институт здоровья и Национальное управление по океаническим и атмосферным исследованиям.

Автор предлагаемой книги принимает активное участие в развернувшейся в Соединенных Штатах дискуссии между эволюционистами и креационистами, оказывая услуги в качестве консультанта правительственным учреждениям таких штатов, как Калифорния, Орегон и Арканзас. А. А. Рос предпринял множество палеонтологических и геологических полевых экспедиций в Австралию, Новую Зеландию, Европу и Северную Америку, где провел исследования, имеющие большое значение для полемики по поводу эволюции и творения. Помимо прочего, он опубликовал более сотни статей в научных и популярных журналах и прочел не одну сотню лекций по всему миру.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Бытует мнение; что найти взаимосвязь между наукой и Священным Писанием попросту невозможно. Книга, которую вы держите в руках, бросает вызов этой точке зрения. В ней отражена попытка показать, что разделение между наукой и Писанием имеет искусственное происхождение, и доказать, что между ними существует обоснованная гармония.

В оживленных спорах по поводу истинности науки и Писания слишком часто упор делается на довольно узкие темы, такие, как самопроизвольное возникновение жизни или достоверность библейских свидетельств о происхождении Земли. Однако вопрос о происхождении весьма обширен и включает в себя возникновение практически всего сущего. А многогранный вопрос требует фундаментальной оценочной базы. В данной книге сделана попытка представить более масштабную картину. Мы очень часто доверяем экспертам узкой специализации, которые в свою очередь доверяют другим таким же узко специализированным экспертам, и каждый из них формирует свой «взгляд на мир» на основании господствующих мнений, не имея возможности оценить более обширную картину, столь часто воспринимаемую нами как само собой разумеющееся. Мы нередко делаем далеко идущие выводы на основании неполных данных, не осознавая, что наше мнение грешит предубеждениями. Социолог смотрит на город совсем иначе, чем архитектор, однако каждый из них видит только свою часть многомерной картины. В настоящем кратком исследовании автор «специализируется» на достаточно общей перспективе, оценивая различные интерпретации, основанные на научных данных и на Писании. Я старался охватить все полотно, однако соображения практического свойства вынудили меня отобрать для обсуждения ограниченный ряд тем. Я стремился выделить самые важные темы, а именно те, в которых перед Писанием и наукой ставятся наиболее сложные проблемы. Важнейший вопрос о происхождении рассматривается мною с различных точек зрения. Начав с истории развития конфликта между наукой и религией, я в этой книге даю анализ биологических, палеонтологических и геологических концепций. Затем следует аналитический взгляд на науку, Писание и те точки зрения, что занимают промежуточное положение между креационной и эволюционной моделью происхождения всего сущего, Приверженцами которой являются большинство ученых. Я бы очень хотел охватить немалое число прочих тем, но, увы, обо всем написать невозможно, да и читатели, я думаю, будут благодарны мне за то, что я вовремя остановился!  Одна из предпосылок данной монографии звучит следующим образом: истина должна иметь смысл. Другими словами, истина стойко выдержит любое испытание, однако оно должно быть достаточно разносторонним, чтобы дать верные ответы на поставленные вопросы. К сожалению, у человеческой природы есть одно неприятное свойство, нами неохотно признаваемое: мы верим в то, во что нам хочется верить, даже если факты говорят против наших убеждений. Вот почему в предпринимаемом нами поиске истины так важно не полагаться на догадки, а уделять особое внимание самым надежным точкам опоры, которые мы только можем найти. Как ученый-практик я воспринимаю науку исключительно серьезно, и как человек, ценящий здравый смысл и религию, я столь же серьезно воспринимаю Библию.

В последнее время появилось много книг, в которых ставятся под сомнение, как эволюция, так и творение, либо связанные с ними точки зрения. В моей книге я по мере возможности стремился к более конструктивному синтезу, что в значительной степени мне удалось осуществить во второй части данного труда. В то же время я постарался уделить особое внимание критической оценке. Опубликованные на эту тему дискуссии по большей части игнорируют геологию. Я попытался заполнить досадный пробел выкладками из этой «забытой» области.

В своей книге я часто фокусирую внимание на точках пересечения науки и религии. Читатель вскоре обнаружит, что есть несколько возможных вариантов употребления таких общих терминов, как наука или религия. Это может повлечь за собой определенную путаницу, поскольку унификация понятий имеет немаловажное значение для дискуссии. Пытаясь прояснить терминологию, я нередко указываю на специфическое употребление в тексте того или иного термина. Особенно важны такие термины, как наука, натуралистическая наука, методологическая наука, религия, Священное Писанием богословие. Определения перечисленных терминов даны в небольшом словарике в конце книги.

Целый ряд представленных мною выводов не являются общепринятыми. Я приглашаю читателя оценивать их на основании имеющихся данных, а не исходя из предвзятых мнений. Нельзя разрабатывать новые концепции, не отрешившись от старых.

Несколько глав (особенно 4, 8, 10 и 14) посвящены сложной тематике и пестрят специальной терминологией, которую я постарался максимально упростить, но, боюсь, они по-прежнему трудны для понимания. Они не лишены смысла, но отдельные читатели, возможно, сочтут за благо сразу перейти к заключению указанных глав, а затем обратятся к более легким темам.

Предлагает ли моя книга сбалансированную трактовку? Свободна ли она от искажений? К сожалению, ответ на оба вопроса, скорее всего, будет отрицательным. Я старался быть честным в отборе данных, использовал только самые надежные сведения, но кто может с уверенностью сказать о себе, что он непогрешим? Когда речь идет об истолковании данных, я не могу на сто процентов утверждать, что в равной степени представил все точки зрения. Эта книга не является обзором превалирующих мнений. Впрочем, в ряде областей знания уровень нашей информированности слишком низок по сравнению с тем, что нам необходимо знать для формулировки окончательных выводов, поэтому для рассмотрения мною представлены сразу несколько вариантов.

Всякий раз, когда у меня в руках оказывается новая книга, я прежде всего заглядываю в заключительную главу, чтобы определить точку зрения автора. Позвольте мне избавить вас от подобного упражнения. Мой вывод таков: научных данных, которые подтверждают написанное в Библии, гораздо больше, чем полагает большинство людей. Несмотря на то, что значительное количество научных фактов интерпретируется в пользу дарвинизма, эволюционистское мировоззрение достаточно ограничено и оставляет без ответа множество вопросов, в том числе и вопрос о смысле бытия. Как мне кажется, когда мы рассматриваем всю картину целиком, креационизм дает более полное объяснение природным явлениям, чем эволюция. Теории происхождения, в которых делается попытка совместить творение и эволюцию (глава 21), звучат неубедительно, им недостает определенности, впрочем, как и должного подкрепления со стороны науки, Священного Писания либо каких-то иных источников информации.

Я отдаю себе отчет в том, что людям, чьи взгляды расходятся с моими, может не понравиться мой подход. Таковым я приношу свои искренние извинения. Я призываю оппонентов продолжать учиться, общаться и вносить свой вклад в сокровищницу человеческих знаний. Нам всем можно многому научиться друг у друга.

Ариэль А. Рос Лома-Линда, Калифорния

ЗАТЯНУВШИЙСЯ ВОПРОС

Одно дело — желать, чтобы
истина была на нашей стороне,-
и совсем другое — иметь искреннее

желание быть на стороне истины.

Ричард Уэйтли1

Комитет по образованию законодательного собрания штата Орегон проводил общественные слушания в административном центре штата городе Сейлем. Большой зал был переполнен, поэтому пришлось открыть еще четыре конференц-зала, чтобы разместить всех желающих. На повестке дня стоял вопрос о преподавании креационизма в государственных школах Орегона. Подавляющее большинство жителей штата высказывалось за изучение креационизма наряду с теорией эволюции, и вот законодатели рассматривали новый закон, требующий сбалансированного освещения обоих взглядов.

Обратившись к членам комитета, я указал на то, что разногласия между креационизмом и теорией эволюции заключаются не в фактах, а в их интерпретации. И эволюционисты, и креационисты признают имеющиеся научные данные, но понимают их по-разному. Например, эволюционисты учат, что схожие черты различных видов животных и растений в клеточной структуре, биохимии и анатомии являются результатом общего эволюционного происхождения, в то время как креационисты рассматривают те же самые данные как печать единого Творца — Бога.

После нескольких часов обсуждения заключительное слово взял председатель комитета. Он высказался в том смысле, что обсуждать практически нечего, поскольку для науки креационизм потерял свою актуальность более сотни лет назад. По его мнению, конфликт был давным-давно исчерпан. Заявление руководителя комитета привело сторонников творения в изумление: зачем вообще нужно было созывать такое большое собрание? Как ключевой оратор, отстаивавший креационистскую точку зрения, я был удивлен тем, насколько безуспешным оказалось мое выступление! Это собрание напомнило мне, насколько все-таки сильно нас волнует основной философский вопрос нашего происхождения. Он вовсе не был исчерпан 100 лет назад, и по сей день нет никаких признаков того, что его острота снята. Открытое противостояние между научной интерпретацией и Библией не угасает вот уже в течение двух веков. Это одна из величайших интеллектуальных битв всех времен. Орудия в ней - перо и язык, а поле битвы - человеческий разум. Загадка происхождения существенно влияет на наше мировоззрение, на понимание смысла жизни, на нашу надежду на будущее. Это далеко не тот вопрос, который можно с легкостью оставить в стороне.

ЗАТЯНУВШИЙСЯ ВОПРОС: ГДЕ НАХОДИТСЯ ИСТИНА - В НАУКЕ ИЛИ В ПИСАНИИ?

Наука как величайшее интеллектуальное достижение человечества по праву заслуживает высочайшего уважения. Когда ученые делают какие-то заявления, их могут не понять, но им скорее всего поверят. Зачастую суды и агентства, рекламирующие коммерческую продукцию, обращаются к научным тестам как к истине в последней инстанции. Наука в сочетании с технологией дала нам компьютеры, лунные посадочные модули и генную инженерию. Ей сопутствует немалый успех2.

Могущественное научное сообщество в подавляющем большинстве придерживается эволюционистской концепции, согласно которой Вселенная и жизнь возникли сами по себе, и одновременно ставит под вопрос или вовсе игнорирует роль Бога-Творца. Такой подход приводит к конфликту между эволюционистами и людьми, доверяющими летописи земной истории, приведенной в Библии. В Священном Писании, принимаемом верующими в качестве исторического откровения, Бог представлен как Творец всего сущего, и в нем же верующий обретает понимание того, что происходит вокруг него. Напротив, натуралистическая (т.е. отрицающая все сверхъестественное) эволюционная теория склонна сводить реальность к механическим концепциям, и, как выразился Шекспир, жизнь становится «сказкой в пересказе глупца. Она полна трескучих слов и ничего не значит»3.

Наука обладает великой силой, но если говорить о влиянии, то Библия не знает себе равных среди книг4. По некоторым оценкам, к 1975 г. было напечатано 2,5 млрд экземпляров Библии, а ежегодный ее тираж составляет примерно 44 млн. Этот рекорд намного превосходит объем выпуска «красной книжицы» с цитатами Мао Цзэдуна, изданной общим тиражом в 800 млн экземпляров. Вслед за цитатником Мао идет Истина, ведущая к вечной жизни (более 100 млн экземпляров) и Книга рекордов Гиннеса (более 70 млн)5. В настоящее время Библий распространяется в 17 раз больше, чем любых других нерелигиозных изданий. Нередко цитаты или разные части Библии выпускаются отдельными сборниками, все более увеличивая ее отрыв от других книг.

Важным эпизодом в противостоянии науки и Священного Писания стала эпоха Просвещения, относящаяся к XVIII в., когда интеллектуальная деятельность освободилась от традиционных религиозных представлений и Библии. Деятели Просвещения не решили фундаментальных вопросов, связанных с происхождением человечества и всего остального. Не уничтожили они и Библию. На протяжении трех минувших веков битва, в центре которой находилась Библия, то разгоралась, то затихала, однако на фоне этого конфликта Библия по-прежнему остается самой востребованной книгой в мире. Если бы она была развлекательным чтивом, ее популярность можно было бы объяснить именно этим, но чтение Библии едва ли можно назвать развлечением, оно требует большого напряжения ума, а временами в ней встречаются места, весьма трудные для понимания. Популярность Библии зиждется отчасти на уверенности, которой она наделяет читателя благодаря своей прямоте и многозначительности.

Если учесть, что люди активно принимают и науку, и Библию вместе с противоположными взглядами, которые отстаивают оба мировоззрения, то нет ничего удивительного в том, что между ними идет такая борьба. Многие люди задаются закономерным вопросом: где же искать самый надежный источник истины? Мы обсудим этот вопрос с самых разных сторон в последующих главах.

Время от времени возникают дискуссии по поводу таких фундаментальных вопросов, как происхождение Вселенной или даже происхождение Бога, причем они не подкрепляются какими-то основательными свидетельствами и не дают сколько-нибудь определенных ответов. Мы не будем останавливаться на этих чрезвычайно умозрительных проблемах, которые на сегодняшний день так и остаются спорными. Однако мы подробно обсудим относительную достоверность и эволюционной концепции натуралистической науки, и креационной концепции, приведенной в Священном Писании. Большая часть свидетельств имеет отношение именно к этим двум моделям. Здесь наше исследование имеет больше шансов оказаться плодотворным.

Иногда можно услышать такое утверждение, что якобы и творение, и эволюция зиждутся на вере, поскольку мы не можем доказать ни то, ни другое. В определенной степени это так, учитывая, что обе теории касаются таких уникальных событий далекого прошлого, которые трудно проверить и оценить. Но наша вера становится тверже, если основывается на доказательствах. Да, нам всем нужна определенная вера. Она нужна нам, когда мы сажаем огород или летим в самолете. Большинство из нас верят, что все будет нормально. Однако наша вера вытекает из прошлого опыта. Точно так же и наш ответ на вопросы о происхождении не должен основываться на слепой вере. У нас в наличии есть большое количество свидетельств, которые имеют прямое отношение к вечному вопросу: где лежит истина — в науке или в Священном Писании.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ6

Различные эволюционные концепции существуют многие века, но поворотным моментом стал 1859 г., когда Чарльз Дарвин опубликовал книгу Происхождение видов путем естественного отбора или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь. Этот труд был посвящен эволюции и предлагал ее механизм - естественный отбор, благодаря которому возникали все более совершенные формы жизни. Реакция на книгу Дарвина сначала была неоднозначной, но по прошествии нескольких десятилетий большое число ученых и даже часть богословов стали в том или ином виде признавать эволюцию. Находились и те, кто продолжал выступать против дарвиновских идей, особенно богословы и биологи, включая известную группу ученых из Принстонского университета, которые придерживались промежуточных между эволюцией и творением взглядов.

Хотя в Англии начала XX в. и присутствовало некое подобие организованного сопротивления эволюционной теории, наиболее сильное противодействие дарвинизму все же наблюдалось в США. Самым влиятельным креационистом того времени был Джордж Маккреди Прайс (1870-1963). В своих многочисленных книгах он ставил под сомнение не только эволюцию, но и достоверность геологической колонки, которую используют для иллюстрации эволюционного прогресса.

В 20-х годах XX в. произошел всплеск благожелательного отношения к креационизму со стороны публики, и в нескольких штатах были приняты законы, запрещавшие преподавание эволюционной теории в государственных школах. Один из них дал основание для знаменитого «процесса Скоп-са»7 (иногда его называют «обезьяньим процессом»), привлекшего всеобщее внимание по всему миру (рис. 1.1). Суд признал Джона Т. Скопса, учителя биологии из маленького городка Дэйтон, штат Теннеси, виновным в преподавании эволюционной теории, а позднее оправдал его на основании каких-то формальностей. Обе стороны объявили о победе, но это мало кого убедило. Затем, как всегда бывает в таких случаях, последовал ряд книг, пьес и художественных фильмов на ставшую популярной тему. По сути дела, речь на процессе шла скорее о том, что ближе к истине — эволюция или креационизм, чем о виновности Скопса. В 1968 году Верховный Суд Соединенных Штатов объявил законы, налагающие запрет на преподавание эволюционной теории, неконституционными, но не потому что дарвинизм отвечает действительности, а креационизм — нет, а на основании того, что Конституция Соединенных Штатов провозглашает отделение церкви от государства. В Соединенных Штатах нет официальной государственной религии, и суд постановил, что запрещать преподавание теории эволюции значит оказывать церкви государственную поддержку, тем самым нарушая строгий принцип отделения церкви от государства.

Примерно в это же время некоторые ученые стали предсказывать полное поражение традиционных библейских взглядов. В 1964 году историк Р. Халлибертон-младший высказал мнение, что «ренессанса [креационистского] движения скорее всего не будет»8. Богослов из Гарварда Гордон Кауфман писал в 1971 году следующее: «Библия более не является безусловным авторитетом для западного человека. В нашей среде она превратилась в великий, но архаичный монумент... Только в глухих и изолированных районах, которые очень скоро исчезнут навсегда, Библия еще имеет нечто вроде авторитета и значимости, некогда преобладавших в западной культуре»9. Однако пророчества о закате Библии и креационизма так и не исполнились, в том числе в Соединенных Штатах.

Рис. 1.1. Переполненный зал суда во время знаменитого процесса Скопса в Дэйтоне,

штат Теннеси. Выступает адвокат Кларенс Дэрроу. (Фото предоставил Bryan College)

Консервативные евангелические церкви быстро росли в 70-х и 80-х годах, в то время как деноминации более либерального направления теряли своих членов, иногда целыми миллионами. Креационизм вскоре обрел силу большую, чем прежде, благодаря сочетанию нескольких факторов: 1) несколько профинансированных государством, хорошо написанных школьных учебников по биологии, в которых затрагивался ряд спорных тем, таких, как сексуальное образование и эволюция, разгневали родителей, посчитавших подобный подход оскорбительным; 2) книга, написанная двумя креационистами Джоном К. Уиткомбом и Генри М. Моррисом под названием Библейский потоп10 (основанная отчасти на взглядах Джорджа Маккреди Прайса), получила широкое распространение и серьезную поддержку со стороны религиозных консерваторов; 3) две влиятельные домохозяйки из Южной Калифорнии — Нелл Сегрейвз и Джин Сумролл убедили Калифорнийский государственный совет по образованию потребовать предоставления креационизму равного статуса с эволюционной теорией. (Позже в данное постановление были внесены изменения.)11 Поскольку Калифорния является, пожалуй, самым влиятельным штатом в стране, данная акция, получив известность, вызвала к жизни множество законодательных инициатив в других штатах. В течение последующих лет законодатели разных штатов внесли десятки подобных законопроектов12.

Одна из главных проблем, подливающих масло в огонь противостояния, заключается в том, что наука мало интересуется моралью, и многие верующие граждане воспринимают дарвинизм как вызов, брошенный Библии, которая прямо и однозначно проповедует высокие нравственные нормы. По этой причине многие люди считают эволюционное учение непосредственной угрозой традиционным нормам поведения. Я вовсе не утверждаю, что ученые сами по себе безнравственные люди, многие из них ведут высокоморальный образ жизни, но нравственность не входит в сферу интересов науки и эволюционной теории, и родители испытывают тревогу, когда учителя представляют их детям учение об эволюции как заслуживающее большего доверия, чем Библия с ее моралью. Исследование того, как в период с 1900 по 1977 гг. освещались креационизм и эволюция в школьных учебниках биологии, показало, что доля обеих теорий возросла, хотя эволюция по-прежнему преобладает13. Помимо прочего, общественный интерес подогревает известный креационист Дуэйн Т. Гиш, который ездит по всем Соединенным Штатам, выступает перед большими университетскими аудиториями и побеждает в многочисленных полемиках с эволюционистами14.

Когда Верховный Суд США вынес постановление, согласно которому штатам не позволялось объявлять эволюционную теорию вне закона, креационисты стали выступать за одновременное преподавание творения и эволюции. Однако в 1987 г. Верховный Суд не принял и этот подход, опять же на основании статьи Конституции, упомянутой ранее, которая требует, чтобы государство сохраняло нейтралитет в религиозных вопросах. Согласно определению Верховного Суда, государственные школы могли на законных основаниях представлять научные аспекты альтернативных по отношению к эволюции теорий, как, впрочем, и научные свидетельства против нее. Данное постановление побудило креационистов развивать «научный креационизм», смещая акцент с религиозных аспектов творения на научные. Эволюционисты ответили заявлением, что креационизм — это не наука, а религия и что согласно принципу отделения церкви от государства его следует держать подальше от государственных школ, особенно от того, что касается естествознания.

С течением лет аргументация противоборствующих сторон кардинально изменилась под сильным влиянием решений Верховного Суда. На протяжении 20-х годов, когда законодатели пытались запретить преподавание эволюционной теории, эволюционисты апеллировали к принципу академической свободы, чтобы стимулировать включение теории эволюции в школьную программу. В 80-е годы, когда уже креационисты пытались добиться того же самого для творения, едва ли хоть один из эволюционистов заикнулся об академической свободе, тогда как креационисты всеми силами поддерживали этот принцип. Сейчас сражение переместилось из законодательных собраний штатов в школьные советы и непосредственно в среду учителей, которые в Соединенных Штатах обладают значительной автономией. Преподаватели оказываются зажатыми в тисках между родителями, готовыми подать иск на школу за преподавание религии, и теми, кто не желает, чтобы религиозная вера их детей подвергалась угрозе со стороны светской науки. Один учитель как-то заявил, что когда он преподает эволюционную теорию, то обязательно собирает все работы учеников, дабы родители не узнали, чему он учит их детей15.

Временами язвительность, с которой ведется полемика, переходит все границы. Креационисты зачастую выступают с непроверенными фактами, излагая сведения, не имеющие ничего общего с действительностью, вроде легенды о том, как Дарвин на смертном одре признал истинность Библии16. Эволюционисты награждают креационистов унизительными прозвищами, называя их «своекорыстными шарлатанами»17 и прочими оскорбительными именами. В полемике с креационистом один австралийский геолог натянул на руки резиновые перчатки и, взяв оголенный провод, предложил оппоненту убить себя электрическим током18. Общественный резонанс, вызванный противостоянием двух теорий, способствует распространению креационизма до самых дальних уголков земли. Он более не связан границами США или Англии. Креационистские общества образуются в десятках стран, главным образом в Европе и Восточной Азии, а также в Австралии, Южной Америке и Африке19.

Опросы общественного мнения в Соединенных Штатах относительно происхождения человека дают результаты, удивляющие как креационистов, так и эволюционистов20. Академическое сообщество, особенно ученые, активно поддерживающие эволюцию, обнаружили, к своему огорчению, что лишь 10% населения придерживаются эволюционной модели, пропагандируемой натуралистической (т.е. отрицающей существование Бога) наукой, в то время как почти половина верит в творение, свершившееся не более 10 тысяч лет назад, по крайней мере, в том его аспекте, где речь идет о человеке. Остальные придерживаются промежуточных взглядов (табл. 1.1). Некоторые ученые удивляются, почему по прошествии целого столетия, отмеченного эволюционистским образованием, так мало людей принимают дарвинизм. Мне приходилось слышать ученых, которые выражали озабоченность по поводу своих способностей пропагандировать науку и говорили о необходимости совершенствовать методику преподавания. По-моему, проблема вовсе не в пропагандистских способностях. Ученые — замечательные учителя, да и к учебникам, излагающим эволюционную теорию, трудно придраться. Проблема заключается в том, что эволюционисты произвели продукт, который не так-то просто рекламировать. Многим тяжело свыкнуться с мыслью, что человеческие существа и все сложные формы жизни, их окружающие, а также и Земля со всей Вселенной вкупе, упорядочились сами по себе. Кроме того, не так-то просто втиснуть в рамки простого, механического эволюционного процесса наши способности мыслить, постигать, надеяться и переживать, наряду с прочими многочисленными свойствами. Все перечисленные факторы способствуют тому, что жар борьбы по поводу происхождения всего сущего по-прежнему не ослабевает.

Таблица 1.1

ПРОИСХОЖДЕНИЕ

1982

1991

1993

Бог создал человека не более 1 0 тысяч лет назад

44

47

47

Люди развивались в течение многих миллионов лет,

38

40

35

но этот процесс направлял Бог

Люди развивались в течение многих миллионов лет,

9

9

11

Бог не имел к этому никакого отношения

Без определенного мнения

9

4

7

Убеждения взрослых американцев, касающиеся происхождения человека. Данные соответствуют опросам, проведенным институтом Гэллапа в 1982, 1991 и 1993 гг.

РАЗНОГЛАСИЯ ПО ПОВОДУ СУТИ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

Действительно ли между наукой и Священным Писанием идет война? Если нет войны, то не имеет смысла даже попытка уладить несуществующий конфликт. По этому поводу бытуют самые разные мнения, поскольку данная проблема тесно связана с другим затянувшимся вопросом: где истина, в науке или в Библии? Если вы полагаете, что и та, и другая далеки от действительности, то для вас конфликта как бы и не существует. Некоторые считают, что проблема решается сама собой по мере того, как религия якобы отступает перед авторитетом науки. Люди, верящие в Бога и всецело доверяющие Его Писанию, конечно же, не могут согласиться с такой точкой зрения. Другие признают что-то из Библии и что-то из науки, пытаясь тем самым разрешить конфликт и не осознавая, что по сути отрицают авторитет и той, и другой. Наконец, третьи видят решение в отрицании достоверности и важности как науки, так и Священного Писания, считая, что они не могут дать ответы на жизненно важные вопросы о смысле бытия.

Притянутые за уши аргументы и нечеткая терминология привносят дополнительную путаницу в суть проблемы. Стивен Дж. Гулд, видный эволюционист из Гарвардского университета, не замечает никакой войны между наукой и религией (не Писанием), которые, по его мнению, не конфликтуют между собой, поскольку «наука занимается фактической реальностью, а религия действует в сфере человеческой морали»21. Ему вторит историк Дэвид Ливингстон: «Стереотип войны [между религией и наукой] с юридической скрупулезностью развенчивается командой историков-ревизионистов»22. Эти историки нередко возлагают вину за создание «образа войны» на две важные книги, появившиеся сто лет назад: это История конфликта между религией и наукой, написанная Джоном Уильямом Дрейпером (1811—1882), и История борьбы науки с богословием в христианском мире, вышедшая из-под пера Эндрю Диксона Уайта (1832—1918)23.

Дрейпер, оставивший веру своих родителей, выпустил книгу, которая приобрела колоссальную популярность. В ней подробно описано, как церковь, главным образом Римско-католическая, враждовала с наукой. Автор подчеркивал антагонизм между религией и наукой, считая его чрезвычайно важным, фактически «самым важным из всех насущных вопросов»24. Уайт тоже восстал против своего религиозного воспитания. Как первый ректор Корнельского университета - первого американского университета с ярко выраженным светским характером он столкнулся с сильным религиозным противостоянием. Уайт развил тезис Дрейпера о том, что религия, и особенно богословие, подавляет истину.

И Дрейпер, и Уайт подкрепляли свои доводы с помощью утверждения, будто средневековая Церковь официально считала, что Земля плоская. Как ни странно, их обвинение в этой ошибке само является ошибочным. Средневековая Церковь вовсе не утверждала, будто земля плоская25. Однако подобные заявления, пусть даже и не соответствовавшие действительности, закрепляли у людей впечатление, что религия далека от истины. Дрейпер и Уайт создали «комплекс ложных знаний, принимая во внимание не факты, а взгляды друг друга»26. Заблуждение, связанное с церковными представлениями о форме Земли, перекочевало во многие учебники в США и даже в Англии. Подобные источники изображают Христофора Колумба как героя, осмелившегося бороться с церковной догмой и отправившегося открывать Америку, не боясь свалиться с края плоской Земли. К счастью, исследователи прилагают усилия, чтобы изжить эту ошибку из исторических летописей, но весьма распространенное заблуждение по-прежнему имеет много сторонников.

Иногда мы утешаем себя размышлениями о чужих ошибках. Знаменитый европейский историк Людвиг Виттгенштейн отмечает, что эта тенденция вообще характерна для истории: «Одно поколение не понимает другое, а последнее поколение не понимает все остальные с особым ожесточением»27. Клише вроде «плоской Земли» могут дать нам повод увериться в том, насколько выше мы стоим с точки зрения научной мысли, чем прошлые поколения, но подобное мнение как раз свидетельствует о нашем невежестве. Историк Джеффри Бертон Рассел из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре делает следующее глубокое замечание: «Претензия на превосходство "наших" взглядов над понятиями, присущими минувшим культурам, - это самый стойкий вид этноцентризма»28. Рассуждая о противостоянии теории эволюции и креационизма, мы должны принимать во внимание предубеждение, порождаемое ложным чувством превосходства наших взглядов. Как показывают Дрейпер и Уайт, наше неуважение к старым идеям может вывести нас на странные и ложные пути. Я признаю, что приобретение новых знаний действительно означает прогресс, но мне хочется предостеречь нас от склонности осуждать прошлое, ибо может случиться так, что будущее станет рассматривать нашу собственную уверенность в настоящем как самую что ни на есть глупость. То, что сегодня кажется прогрессом (истиной), будущие поколения вполне могут посчитать заблуждением.

Вернемся к вопросу о том, существует ли на самом деле борьба между наукой и религией. Этот спор невозможно разрешить без точного определения терминов. В недавно вышедшей книге Креационист ли Сам Бог?23 утверждается, будто Бог не является креационистом, поскольку творение — это не библейская концепция! Кое-кто из людей, верящих, что Бог создавал жизнь на протяжении длительных промежутков времени, называют себя «креационистами», но они не имеют ничего общего с библейской концепцией творения и с общепринятым пониманием термина «креационист». Можно свести на нет метафору борьбы, просто подменив значение терминов. Точно так же можно свести на нет преступность, просто узаконив ее. Суть в том, что проблема преступности все равно останется. Подменять понятия — это поверхностный подход. У вас не получится сблизить взгляды мясников и вегетарианцев, всего лишь назвав их как-то иначе! Пытаясь снять напряжение между наукой и Священным Писанием, разные люди могут употреблять одни и те же термины по-разному, что обязательно приведет к путанице. Например, Уайт учил, что науку можно примирить с религией, но не с богословием. Подобным же образом некоторые люди принимают религию в какой-то ее форме, но отрицают достоверность Библии, даже несмотря на то, что Библия лежит в основании доктрин значительной части западных деноминаций. Термин религия может иметь разные значения, начиная с богопоклонения и заканчивая атеизмом. До сей поры согласия по точной терминологии так, по большому счету, и не достигнуто. А расплывчатая терминология не может разрешить конфликт, который выходит далеко за пределы элементарной семантики.

Хотя Дрейпер и Уайт ошибались относительно концепции плоской земли, они скорее всего были правы насчет борьбы между наукой и религией, и особенно между наукой и Священным Писанием. История свидетельствует о многочисленных примерах подобных столкновений, и нет никаких сомнений в существовании конфликта между общими эволюционными концепциями, выдвигаемыми наукой, и концепцией творения, изложенной в Библии. Большая часть настоящей книги посвящена именно этому конфликту. Уильям Б. Провайн, историк биологии из Корнельского университета, делает следующие проницательные замечания по поводу некоторых результатов рассматриваемого конфликта, проявляющих себя по мере его развития в Соединенных Штатах: «Ученые работают в тесном контакте с религиозными лидерами, чтобы предотвратить введение креационизма в программы государственных школ. Либеральные религиозные лидеры и богословы, заявляющие о совместимости религии и эволюции, приходят к такому неожиданному заключению двумя путями. Во-первых, они отступают от традиционного толкования Божьего присутствия в мире, причем некоторые до такой степени, что становятся настоящими атеистами. Во-вторых, они просто отказываются понимать современную эволюционную биологию и продолжают верить, что эволюция — это целенаправленный процесс. Перед нами в настоящее время предстает целый спектр атеистов-эволюционистов и либеральных богословов, чье понимание эволюционного процесса являет собой очевидный нонсенс. Они объединяются с Американским союзом гражданских свобод (АСГС) и судами последней инстанции с целью разнести в пух и прах креационистов, положение которых Все более осложняется. Эволюционная биология в том виде, в каком она преподается в государственных школах, не содержит никаких свидетельств в пользу какого-либо целенаправленного воздействия, и это глубоко тревожит креационистов. Однако на судебных процессах ученые заявляют, что в эволюционной биологии нет ничего несовместимого с какой-либо разумной религией, то есть высказывают мнение, которое поддерживают и либеральные богословы вместе с религиозными лидерами многочисленных направлений. Креационистам не только не удается ввести изучение своей «науки о творении» в школах, они не могут даже убедить судебную систему в том, что эволюция каким-либо серьезным образом противоречит религии. Тем самым суды очевидным образом свидетельствуют, что их взгляды на религию ужасно далеки от истины. Нет ничего удивительного в том, что приверженцы креационизма (кое-где составляющие почти половину населения!) недовольны этой системой и хотят, чтобы их взглядам отвели равнозначное место в школьных программах или, по крайней мере, избавили их от навязывания эволюционной теории»30.

Конфликт, несомненно, существует. По одну сторону находятся эволюционисты и либеральные богословы, отрицающие достоверность библейского повествования о творении, а с другой стороны — креационисты и консервативные богословы, ее отстаивающие. У вопроса о том, что же авторитетнее — наука или Священное Писание, есть множество аспектов, и он быстро распадается на более конкретные составляющие, а именно: является ли библейское повествование о творении мифом? Является ли эволюция всего лишь теорией? Есть ли альтернативные толкования библейского рассказа о творении? Возможен ли компромисс между творением и эволюцией? В последующих главах этот сложный комплекс вопросов будет освещен с разных точек зрения.

ЧТО МЫ ИМЕЕМ В ВИДУ, КОГДА ГОВОРИМ О ТВОРЕНИИ И ЭВОЛЮЦИИ?

Многие понятия станут более ясными по мере того, как мы будем подробно рассматривать их в последующих главах, однако некоторые пояснения необходимо сделать уже сейчас.

В общепринятом понимании термин творение связан с библейской моделью происхождения. В рассказе о творении всемогущий Бог готовит Землю для жизни и создает разнообразные виды живых организмов за шесть буквальных суток, имеющих свой вечер и свое утро. Согласно традиционной библейской хронологии, творение произошло менее 10 тысяч лет назад; однако в Библии нет точного указания по поводу даты творения. Одни креационисты считают, что Бог в течение недели творения вызвал к существованию всю Вселенную, а другие утверждают, что она существовала задолго до создания Земли и всего сущего на ней и что в течение недели творения Бог создал только пригодный для жизни земной мир. Библейское повествование в большей степени сосредоточено на сотворении самой жизни, а также на факторах, имеющих значение для жизни, таких, как свет, воздух и суша. С сотворением тесно связана мировая катастрофа — библейский потоп, результатом которого стали захоронения многочисленных организмов в содержащих окаменелости слоях земной коры. Всемирный потоп объясняет существование окаменелых остатков в контексте недавнего творения и потому является важным элементом концепции библейского творения31.

Термин эволюция содержит много значений. Одни отождествляют ее с небольшими изменениями в размере, окраске и пр., которые можно постоянно наблюдать у живых существ. Как креационисты, так и эволюционисты считают их нормальной биологической изменчивостью. Остальные придерживаются более общего понимания термина эволюция как последовательного усложнения форм жизни. Данная концепция, как правило, включает в себя происхождение жизни и развитие Вселенной и символизирует механистический подход к вопросу о происхождении. Бог в нем не играет никакой роли. Развитие происходит якобы естественным образом в соответствии с нашим пониманием обычных причинно-следственных связей. Согласно эволюционному сценарию, Вселенная образовалась по естественной причине много миллиардов лет назад. Простейшие формы жизни появились на земле случайно несколько миллиардов лет назад, а сложные формы развивались из простых особенно интенсивно последние несколько сотен миллионов лет. Многочисленные интерпретации разнятся в деталях, но не уходят далеко от вышеизложенного сценария32.

Между двумя основными взглядами на творение и эволюцию находятся многообразные концепции, в которых есть элементы обоих подходов. Они подпадают под такие определения, как теистический эволюционизм, теория постепенного творения или деистический эволюционизм. Подобные модели отвергают чисто механистические взгляды, свойственные дарвинизму. Они отстаивают поступательное развитие жизни, которое зачастую подразумевает вмешательство некоего бога, но отвергают библейское повествование о творении, совершенном в недалеком прошлом. Целый ряд таких представлений будет рассмотрен в 21-й главе.

КОНФЛИКТ И ТОЧНОСТЬ

Возможно, самым колоритным из древнегреческих философов-киников был Диоген Синопский. Обладавший богатым воображением, этот харизматический деятель IV в. до Р. X. приложил немало усилий для пропаганды кинической философии добродетели как единственного блага. Этой философии нередко сопутствовал крайний аскетизм, проявлявшийся в жизни самого Диогена. О нем сохранилось много историй. Хотя некоторые из них едва ли соответствуют действительности, но тем не менее являются хорошей иллюстрацией огромной пропасти, которая обычно образуется между условностями и идеалами. Говорят, что Диоген отказался от последнего своего имущества — чаши, когда увидел, как один мальчик пил из ладошек. Он жил в позаимствованной деревянной бочке, переняв эту идею у улитки с ее раковиной. Даже в общении с царем проявлялся его обычный язвительный сарказм. Когда Александр Великий пообещал ему выполнить любое его желание (предложение весьма рискованное, если делать его не Диогену, а большинству из нас!), Диоген лишь попросил: «Отойди в сторону! Ты загораживаешь мне солнце» Одна из самых известных историй о деяниях Диогена повествует о том, как он среди бела дня ходил по городу с зажженным фонарем в тщетных поисках честного человека.

Интересно, нашел бы Диоген честных людей среди нынешних креационистов и эволюционистов? Нечестность с трудом поддается оценке, потому что мы не можем распознать мотивов своих ближних. Мы все совершаем непреднамеренные ошибки и называем их искренними заблуждениями. Но когда мы изучаем наше собственное происхождение, этот предмет оказывается настолько тесно связанным с нашей индивидуальностью и нашими эмоциями, что бывает крайне трудно сохранить объективность. Усвоенные нами исходные посылки вносят свои оттенки в наш мыслительный процесс. Конечно, мы должны быть терпимы к чужим взглядам, но в исследуемом нами противостоянии появилось весьма много ложных сведений, поэтому приходится тщательно следить, чтобы наш анализ основывался на верной информации. Данную необходимость можно проиллюстрировать двумя примерами.

Несколько лет назад целый ряд газет и других средств массовой информации опубликовали репортаж о так называемом пропущенном дне33. В нем утверждалось, что группа ученых из Годдардского центра космических полетов в Гринбелте, штат Мэриленд, изучала изменения в местонахождении планет с течением времени. Им не удавалось добиться точного соответствия между древними историческими данными и ожидаемыми датами. В результате завис компьютер, обрабатывавший информацию. Когда специалисты внесли поправки на затянувшийся день, описанный в библейской Книге Иисуса Навина34, компьютерная программа выдала почти идеальное соответствие. Когда же операторы внесли еще одну поправку на «десять ступеней» царя Езекии35, то данные совпали совершенно.

Несколько любознательных человек попытались выявить источник данной истории, но у них ничего не вышло. Человек, сообщивший эту информацию, не смог вспомнить, откуда она взялась изначально; никто в Годдардском центре, похоже, не участвовал в подобном исследовании. Оказывается, ничего такого и в помине не было. Кое-кто пытался оправдать людей, раструбивших об этом инциденте, предполагая, что у них, дескать, были благие намерения. Другие указывали, что нам не следует воспринимать случившееся очень уж серьезно, поскольку целый ряд людей, верящих в точность Библии, выразили недоверие этой истории. Но досадное происшествие до сих пор приводит в смущение сторонников Библии.

Во втором десятилетии XX века Чарльз Даусон и Артур Смит Вудвард объявили об открытии знаменитых пилтдаунских человеческих остатков в графстве Суссекс на юге Англии36. Пилтдаунский череп в течение нескольких десятилетий занимал более или менее устойчивое положение в качестве эволюционного промежуточного звена между человеком и более низкими формами. Черепная коробка была весьма близка по форме к человеческой, а челюсть больше напоминала обезьянью, подтверждая бытовавшее в те времена мнение, что в эволюционном развитии человека мозг играл ведущую роль. Некоторые исследователи сообщали также об обнаружении примитивных остатков, связанных с более поздним черепом. Спустя примерно сорок лет три известных антрополога объявили, что пилтдаунский череп является подделкой. Челюсть была протравлена особым веществом, а зубы подпилены, чтобы они могли соответствовать черепу. Сравнительная датировка с использованием фторного теста показала, что челюсть значительно моложе черепа.

Некоторые дарвинисты пытались найти оправдание столь курьезному случаю, указывая на то, что не все ученые отнеслись с доверием к пилтдаунским находкам. И все же какое-то время пилтдаунский череп занимал особое место в гипотетическом эволюционном древе человечества, и это досадное происшествие до сих пор приводит в смущение сторонников эволюционизма.

Невозможно с полной уверенностью сказать, какими мотивами руководствовались участники обоих эпизодов, но сам факт того, что сторонники эволюции или творения какое-то время активно пользовались непроверенными данными, может как привести в замешательство, так и послужить поучительным предостережением. Упомянутые случаи наводят на мысль о том, что неуемное рвение в стремлении доказать истину может привести к ошибке. Этого нельзя допускать, ибо истина не нуждается в поддержке со стороны заблуждения. Более того, наше личное мнение может быть и неверным. Истина есть истина, нравится она нам или нет.

Обе истории действуют отрезвляюще, они дают понять, что современный Диоген со своим светильником, вероятно, обречен на долгие поиски. Тот факт, что некоторые люди готовы придумывать «данные» в подтверждение своей точки зрения, свидетельствует о накале борьбы. Чтобы нас не ввели в заблуждение, нужно быть настороже, а это не всегда удается.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Наука является одним из величайших интеллектуальных достижений человечества. Библия также пользуется высочайшим уважением и непревзойденной популярностью. Светские ученые выдвинули эволюционную модель развития, растянувшегося на долгое время, в то время как Священное Писание говорит о творении, которое осуществил Бог в недалеком прошлом. Стремление дать оценку обеим моделям происхождения приводит к интересным, спорным, а иногда и вводящим в заблуждение результатам. Люди предлагают целый ряд разнообразных схем, пытаясь примирить две основные модели, но подобные компромиссы нельзя назвать убедительными, кроме того разночтения в терминологии еще больше запутывают дело. Многие люди испытывают искреннее желание узнать, где же, в конце концов, заключена истина о происхождении — в науке или в Библии. У подобных вопросов нет простых ответов.

ССЫЛКИ

1. Whately R. 1825. On the love of truth, in: Mencken HL, editor, 1960. A new dictionary of quotations on historical principles from ancient and modern sources. New York: Alfred A. Knopf.p. 1223.

2.    Эта тема будет освещена более подробно в 16-й главе.

3.    Shakespeare W. Macbeth 5. 5. 26-28.

4.    См. главу 18.

5.    Большая часть цифр взята из Guinness: a) McFarlan D, editor. 1990. Guinness book of world records 1990. 29th ed. New York: Bantam Books, p. 197; b) Young MC, editor. 1994. Guinness book of records 1995. 34th ed. New York: Facts on File, p. 142. Есть также информация из издательства «Гиннес» и из Американского библейского общества.

6.   Литература, посвященная данному вопросу, практически необозрима. Если вам необходима библиография, см.: a) Livingstone DM. 1987. Evangelicals and the Darwinian controversies: a bibliographical introduction. Evangelical Studies Bulletin 4 (2): 1-10. Среди прочих хороших книг на эту тему можно упомянуть b) Larson EJ. 1985. Trial and error: the American controversy over creation and evolution. Oxford: Oxford University Press; c) Livingstone DM. 1987. Darwin's forgotten defenders: the encounter between evangelical theology and evolutionary thought. Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Pub, Co. d) Marsden, GM. 1983. Creation versus evolution: no middle way. Nature 305:571 -574; e) Numbers RL. 1982. Creationism in 20th-century America. Science 218:538-544; f) Numbers RL. 1992. The creationists: the evolution of scientific creationism. New York: Alfred A. Knopf; g) Scott EC. 1994. The struggle for the schools. Natural History 193(7): 10-13.

7.    См. главу 19.

8.   Halliburton R, Jr. 1964. The adoption of Arkansas' anti-evolution law. Arkansas Historical Quarterly 23:271-283.

9.   Kaufman GD. 1971. What shall we do with the Bible? Interpretation: A Journal of Bible and Theology 25:95-112.

10. Whitcomb JC, Jr., Morris HM. 1961. The Genesis flood: the biblical record and its scientific implications. Philadelphia: Presbyterian and Reformed Pub. Co.

11. Если вам нужна дополнительная информация, см. a) Brand LR. 1975. Textbook hearing in California. Origins 2:98,99. b) Ching K. 1975. The Cupertino story. Origins 2:42, 43; c) Ching K. 1977. Appeal for equality. Origins 4:93; d) Ching K. 1978. Creation and the law. Origins 5:47, 48; e) Dwyer BL. 1974. California science textbook controversy. Origins 1:29-34; f) Ford JR. 1976. An update on the teaching of creation in California. Origins 3:46, 47; g) Holden C, ed. Random samples: Alabama schools disclaim evolution. Science 270:1305.

12. Bailey LR. 1993. Genesis, creation, and creationism. New York: Paulist Press, pp. 202-204.

13. a) Brande S. 1984. Scientific validity of proposed public education materials for balanced treatment of creationism and evolution in elementary science classrooms of Alabama. In: Walker KR, editor. The evolution-creation controversy: perspectives on religion, philosophy, science and education: a handbook. The Paleontological Society Special Publication No. 1. Knoxville: University of Tennessee, pp. 141 -155; b) SkoogG. 1979. Topic of evolution in secondary school biology textbooks: 1900-1977. Science Education 63(5):621-640.

14. В качестве примеров аргументации см. a) Coffin HG. 1979. Creationism: is it a viable alternative to evolution as a theory of origins? Yes. Liberty 74(2):10, 12, 13, 23, 24 (rebuttal on pp. 24,25); b) Mayor WV. 1978. Creation concepts should not be taught in public schools. Liberty 73(5):3-7, (rebuttal on pp. 28, 29); c) Roth AA. 1978. Creation concepts should be taught in public schools. Liberty 73(5):3,24-27 (rebuttal on p. 28); d) Valentine JW. 1979. Creationism: is it a viable alternative to evolution as a theory of origins? No. Liberty 74(2):11,14, 15 (rebuttal on pp. 25,26).

15. cm. Scott (note 6g).

16. a) Moore J. 1994. The Darwin legend. Grand Rapids: Baker Books; b) Rusch WH, Sr., Klotz JW. 1988. Did Charles Darwin become a Christian? Norcross, Ga: Creation Research Society Books; c) Roth AA. 1995. «Retro-progressing.» Origins 22:3-7.

17. Frazler WJ. 1984. Partial catastrophism and pick and choose empiricism: the science of «cre-ationist» geology. In: Walker, pp. 50-65 (note 13a).

18. a) [Anonymous]. 1988. Evolutionist debater descends to all-time low. Acts and Facts 17(6):3, 5; b) Numbers 1992, p. 333 (note 6f).

19. cm. a) Numbers 1982 (note 6e); b) Numbers 1992, pp. 319-339 (note 6f).

20. Если вам нужны дополнительные подробности, см. Roth AA. 1991. Creation holding its own. Origins 18:51,52.

21. GouldSJ. 1992. Impeaching a self-appointed judge. Book review of: Johnson PE. 1991. Darwin on trial. Scientific American 267(1 ):118-121.

22. Livingstone (note 6a), p. 1. В своей книге Darwin's Forgotten Defenders (ссылка 6с) Ливингсгон приводит шесть примеров, ставящих под сомнение образ войны.

23. a) Draper JW. 1875. History of the conflict between religion and science. New York: D. Appleton & Co.; b) White AD. 1896. A history of the warfare of science with theology in Christendom. 2 vols. New York: Dover Publications, 1960 reprint. Если вам нужна дополнительная информация о Дрейпере и Уайте, я могу порекомендовать Lindberg DC, Numbers RL. 1986. Beyond war and peace: a reappraisal of the encounter between Christianity and science. Church History 55:338-354; d) Lindberg DC, Numbers RL, editors. 1986. God and nature: historical essays on the encounter between Christianity and science. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, pp. 1 -18; e) Russell JB. 1991. Inventing the flat earth: Columbus and modern historians. New York: Praeger Publishers, pp. 36-49.

24. Draper, p. vii (note 23a).

25. a) Gould SJ. 1994. The persistently flat earth. Natural History 103(3):12-19; b) Lindberg and Numbers 1986 (nute 23c); c) Russell, pp. 13-26 (note 23e).

26. Russell, p. 44 (note 23e).

27. a) Wittgenstein L. 1980. Culture and value. Winch P, translator; von Wright GH, Nyman H, editors. Chicago: University of Chicago Press, pp. 86/86e. Translation of: Vermischte Bermerkungen. См. также b) Kemp A. 1991. The estrangement of the past: a study in the origins of modern historical consciousness. Oxford: Oxford University Press, pp. 177, 178.

28. Russell, p. 76 (note 23e).

29. Frye RM, editor. 1983. Is God a creationist? The religious case against creation-science. New York: Scribner's.

30. Provine WB. 1987. Review of: Larson EJ. 1985. Trial and error: the American controversy over creation and evolution. Academe 73(l):50-52.

31. Вглавах 10,12,19 и 21 обсуждается дополнительная информация, касающаяся креационистских концепций.

32. Обсуждение эволюционной теории продолжается в главах 4,5,8 и 11.

33. Если вам нужны подробности, см. Hill H, Harrell 1.1974. How to live like a king's kid. South Plainfield, N.J.: Bridge Publishing, pp. 65—77.

34. Книга Иисуса Навина, 10:13.

35. 4 Книга Царств, 20:9—11.

36. Среди недавно вышедших отчетов о данном событии можно упомянуть: а) Blinderman С. 1986. The Piltdown inquest. Buffalo: Prometheus Books; b) Walsh JE. 1996. Unraveling Piltdown: the scientific fraud of the century and its solution. New York: Random House.

ПЕРЕМЕНЧИВЫЙ ОБРАЗ МЫСЛИ

Сначала мы воспринимаем новое как абсурд, затем допускаем его право на существование, и наконец нам начинает казаться, что это новое существовало всегда'.

Одним из способов, которым пользуются люди, чтобы внести разнообразие в свое существование, является переменчивая мода. Я помню, когда в моде были только узкие галстуки, чуть позже им на смену пришли галстуки необычайной ширины, вскоре их ширина снова стала вполне приемлемой. Люди научились хранить свои старые галстуки, чтобы быть готовыми к следующему витку. Идеи могут развиваться по той же схеме. В разные времена и в разных местах доминировали различные взгляды. Здесь можно упомянуть несколько примеров: натурализм, отрицание сверхъестественного; теизм, вера в Бога; и агностицизм, концепция, согласно которой ответ на основные вопросы звучит так: «я не знаю». В этом перечне можно упомянуть абсолютизм, анимизм, детерминизм, диалектический материализм, эмпиризм, пантеизм, плюрализм, рационализм и т.д. Каждая «школа мысли» икает или имела своих приверженцев, которые верили в истинность ее идей. Мы должны помнить об этой модели группового одобрения в интеллектуальном поиске, когда будем определять весомость свидетельств в пользу той или иной концепции. Доминирующие идеи меняются, но они не меняют истину. Эту подоплеку переменчивого образа мысли мы проиллюстрируем тремя примерами. Надо также помнить, что свойство человеческих идей меняться с течением времени — это не повод опускать руки в поиске истины. Истина обязательно будет найдена, о чем мы порассуждаем в конце предлагаемой главы.

Рис. 2.1. Схема перемещения континентов в течение 3-х разных геологических периодов по версии Вегенера. На нижнем рисунке представлено нынешнее их расположение. Более темные участки - это глубокие моря, участки, покрытые мелкими точками, - мелкие моря на территории континентов, а светлые участки - суша. Более современные концепции предлагают некоторые изменения в деталях, но суть остается прежней.*

'(См.: Wegener (note 2) Воспроизведено с разрешения Methuen and Co.)

ДРЕЙФ КОНТИНЕНТОВ

Я помню, как однажды мой профессор физической геологии рассуждал на тему совпадения очертаний восточного и западного побережий Атлантического океана. Он заметил, что еще в начале XX века некий ученый по имени Вегенер выдвинул гипотезу, согласно которой в далекие эпохи Северная и Южная Америки были расположены рядом с Европой и Африкой и никакого Атлантического океана не существовало. Будто бы с тех пор континенты разошлись в разные стороны (рис. 2.1). Хотя идея казалась любопытной, мой профессор не преминул заметить, что с той поры никто не обращал на нее большого внимания. Ему было вовсе невдомек, что всего лишь  через шесть лет геологическое сообщество совершит кардинальный поворот от фактического отвержения к полному признанию идеи Вегенера.

«Новая» идея стала сильным объединяющим и оживляющим фактором в  геологическом мышлении, ведущим к новым концепциям образования континентов, горных цепей и океанского дна. Ученым и деятелям просвещения пришлось переписывать учебники геологии. Этот значительный сдвиг  в мышлении был одновременно волнующим и отрезвляющим. Волнующим,  потому что он генерировал очень много новых идей и интерпретаций; отрезвляющим, потому что невольно возникает вопрос: а какая из остальных ныне высмеиваемых глобальных концепций может вдруг стать общепринятой догмой?

В то время, когда Альфред Вегенер (1880 - 1930) высказал мысль о дрейфе континентов, доминирующей, но не единственной, была идея, согласно которой в прошлом Земля сжималась по мере остывания, и горные цепи появились в результате бокового сжатия поверхностных слоев нашей планеты - процесса, в какой-то мере аналогичного образованию поперечных складок на кожице высыхающего яблока. Вегенер, однако, привел целый ряд свидетельств, указывавших не на сжатие земной поверхности, а на перемещение континентов по ней2. Среди прочего он отмечал, что громадный тангенциальный сдвиг обширных и местами складчатых наслоений («покровов») европейских Альп, переместившихся на десятки километров, слишком велик, чтобы его можно было объяснить одним лишь сжатием. Кроме того, ученые обнаружили определенную схожесть пород на противоположных берегах Атлантического океана, означающую, что в прошлом это пространство, возможно, было единым целым.

Основной интерес немецкого ученого Вегенера3 составлял отнюдь не дрейф континентов, хотя он и выпустил 4 издания своей книги, посвященной этой гипотезе. Вегенер был в первую очередь метеорологом и исследователем Арктики. Последнее, собственно, его и погубило. Двое его коллег, работавших близ центра гренландского ледникового покрова на станции «Эйсмитте» («среди льдов»), нуждались в припасах на зиму. Несмотря на почти непреодолимые трудности, включая поломку оборудования, отказ большей части его товарищей участвовать в экспедиции и температуру минус 50 градусов по Цельсию, Вегенер и еще 2 человека проделали 400 км на собачьих упряжках от западного побережья Гренландии и в конце концов достигли «Эйсмитте» осенью 1930 г. Однако они прибыли без припасов, которые пришлось бросить по дороге. Группе из трех человек, оставшихся на станции, удалось пережить зиму, а Вегенер и его спутник, попытавшиеся вернуться на побережье, погибли. Передохнув один день на «Эйсмитте», они отправились в путь. Это произошло 1 ноября, в день рождения Вегенера. Его тело было обнаружено следующей весной примерно на полпути до побережья. Оно было тщательно погребено его спутником, а место погребения было хорошо отмечено лыжами Вегенера. Спутник, которому было всего лишь 22 года, бесследно исчез. Вегенер, вероятно, умер в своей палатке в результате сердечного приступа. Его могила так и осталась на гренландской ледниковой шапке. Снег и лед давным-давно скрыли шестиметровый крест, отмечавший ее местонахождение.

К моменту гибели Вегенера его гипотеза о движущихся континентах имела горстку сторонников и большую когорту противников, особенно в Северной Америке. Оппоненты Вегенера нередко выражали негодование и презрение по поводу его взглядов. В 1926 году в Нью-Йорке собрался международный симпозиум, посвященный этой теме. На нем присутствовал и сам Вегенер, которому пришлось столкнуться со всеобщей враждебностью по отношению к его идее. «"Крупнокалиберные" американские геологи дали полный залп в его сторону»4, обвиняя ученого в игнорировании фактов и даже в практике самоотравления. Презрение, обрушившееся на гипотезу дрейфующих континентов в последующие годы, было настолько сильным, что высказывания в поддержку данной идеи могли повредить репутации любого ученого5. Возможно, степень внимания и сопротивления, оказанного гипотезе Вегенера, указывала как раз на ее ценность и силу. Пустые угрозы и бессмысленные предположения не привлекают такого пристального внимания.

В конце 50-х и в 60-х годах исследователи собрали новые данные, которые хорошо укладывались в гипотезу о дрейфующих континентах, и некоторые ученые даже осмелились пропагандировать идеи Вегенера. Особую роль сыграли данные, указывавшие на то, что блуждающий магнитный полюс Земли в прошлом неоднократно изменял свою обычную направленность с севера на юг на противоположную. Ученые смогли определить эти изменения благодаря тому, что вулканические породы в момент своего остывания и образования больших горных хребтов на океанском дне приобретают намагниченность, которая сохраняется в дальнейшем. Чтобы как-то объяснить новые данные, геологи выдвинули предположение о существовании огромных подвижных плит, покрывающих Землю. Они возникают из земных глубин вдоль срединно-океанических хребтов и уходят в те же глубины вдоль так называемых океанических желобов. Эти плиты медленно «плывут» по поверхности Земли подобно необычайно широким конвейерным лентам. Их движение захватывает и континенты, которые располагаются на их поверхности6. Геологи называют это тектоникой плит. Науке недоставало хорошего механизма, который объяснял бы движение плит, но, как ни странно, после многолетнего сопротивления геологическое сообщество признало эту гипотезу с необычной поспешностью и страстью. Прошло всего лишь пять лет, и вот уже всякий, кто не верил в тектонику плит и движение континентов, рисковал подвергнуться остракизму. И все-таки еще оставались островки сопротивления. Делая рецензию на книгу, в которой поддерживалась концепция тектоники плит, один геолог отметил, что не уверен, следует ли издателю включать ее в список научных книг!7 В ответ он услышал, что с точки зрения искажения фактов «данная книга не может соперничать с рецензией»!8 Как бы то ни было, тектоника плит одержала победу. Ныне это доминирующая теория, которую ставит под сомнение лишь незначительное, но упорное меньшинство9. Геологи больше не признают идею сжатия Земли10, однако и гипотеза о том, что она расширяется, тоже не находит всеобщей поддержки11.

Теперь Вегенер стал как бы героем в науке, на 30—40 лет опередившим свое время. К сожалению, ему так и не довелось стать свидетелем признания его аргументов и кардинальной перемены в отношении к нему со стороны научного сообщества. Многие задаются вопросом, почему, несмотря на удивительную способность Вегенера предвидеть, ученые не признали его сразу. Одни полагают, что в то время у него было недостаточно доказательств12; однако это не объясняет, почему выдвинутые им доказательства, которые впоследствии были приняты геологией, так долго не вызывали ничего, кроме враждебности. Другие считают, что идея Вегенера была слишком революционной для своего времени, когда глобальные геологические изменения считались совершенно неприемлемыми, особенно те, что возникали в результате катастроф. Более того, выдвинутая Вегенером гипотеза о происхождении Атлантики могла ассоциироваться с библейским потопом, который большинство геологов стараются игнорировать13. Высказывается и такое мнение, что Вегенер был метеорологом, а не членом геологического сообщества, и в отвержении его взглядов большую роль сыграло профессиональное высокомерие14. Скорее же всего определенную роль сыграли все вышеперечисленные факторы. Бросать вызов устоявшимся взглядам всегда трудно, но, как показала история с тектоникой плит, когда признание наконец приходит, это происходит довольно стремительно.

Рис. 2.2. Художник Давид Тенирс-младший, Алхимик и его лаборатория (Воспроизведено с разрешения Institut Collectie Nederland.)

АЛХИМИЯ

Алхимия (рис. 2.2) являет собой другой пример - когда отвергается прежде общепринятая, доминирующая идея15. Алхимия, по сути своей, была попыткой высвободить элементы космоса. Ее практическое применение выражалось в стремлении преобразовать неблагородные металлы, такие, как железо и свинец, в золото. Поскольку в наше время у алхимии подмоченная репутация, редко кто признает, что основополагающая идея имела приличное рациональное зерно. Если из красноватых, грубых железных руд можно получить чистое железо, то почему нельзя выделить золото из сравнительно грубых субстанций вроде железа или свинца. Кроме того, исходя из предположения Аристотеля, четыре основных элемента - земля, воздух, вода и огонь - могут преобразовываться друг в друга. Так почему бы не попробовать преобразовать свинец в золото? В каком-то смысле первые алхимики были настоящими учеными, пытавшимися выяснить, как получать золото по тому же принципу, по которому оно, как им виделось, возникло в недрах Земли в прошлом.

Со временем алхимия стала ассоциироваться с мистикой. Искали не только золото, но и вещество, которое могло бы продлить жизнь и даже дать бессмертие. Алхимию можно разделить на две части - практическую алхимию и эзотерическую алхимию. Последняя породила множество умозрительных гипотез, иногда терявших всякий смысл. Практики искали неизвестное вещество под названием «философский камень» или «эликсир жизни», которое дало бы возможность получить золото и продлить жизнь. Этот поиск стал навязчивой идеей для многих людей.

Алхимия пользовалась популярностью довольно долго. В Европе она начала распространяться с восточного Средиземноморья примерно в I в. по Р. X. В Китае алхимия получила признание несколькими веками ранее. Ее появлением в Индии был отмечен V в. по Р. X. Примерно в это же время в западном мире наступил временный ее упадок по причине разнообразных мистических тенденций. Арабы, среди которых можно отметить целый ряд выдающихся алхимиков, занимались ею на протяжении многих веков. В эпоху средневековья и позднее алхимия распространилась по всей Европе, где пользовалась немалым уважением. Среди сторонников этой теории были такие выдающиеся люди, как Фома Аквинский, Роджер Бэкон, Альберт Великий, Исаак Ньютон, знаменитый врач Парацельс и император Рудольф II. У королевы Елизаветы I было несколько придворных алхимиков. Папа Бонифаций VIII покровительствовал алхимии, в то время как Папа Иоанн XXII, наоборот, попытался запретить ее. Интеллектуальное сообщество признавало алхимию в течение почти 2000 лет, даже несмотря на то, что за все это время ни один из обычных металлов так и не был превращен в золото!

Мошенники, занимавшиеся тем, что выдавали по крохам интригующие, но ложные сведения, стали настоящим бедствием для практической алхимии. В то же время они рисковали навлечь на себя гнев своих покровителей, потому что не могли получить ни кусочка золота. Время от времени им приходилось спасаться бегством. Слишком часто они опускались до мошенничества и разного рода уловок, таких, как, например, пустотелая, заполненная золотой пылью трубка для помешивания, запечатанная с одного конца воском. При помешивании ею горячего зелья в тигле воск расплавлялся, и из трубки высыпалась золотая пыль. Впечатление было такое, будто она появилась в результате превращения. Подобные ловкачи нанесли большой урон репутации алхимии, и честные алхимики иногда были вынуждены заниматься своим ремеслом втайне.

В XVII в. в сферу деятельности алхимиков в конце концов попало производство различных полезных химических веществ, в то время как поиск философского камня постепенно сходил на нет. Многие из их открытий послужили основой для развития современной химии. По иронии судьбы превращение элементов сегодня — обычный процесс. Используя ускорители элементарных частиц и ядерные реакторы, физики научились получать одни элементы из других. Однако производство золота на основе такой методики — слишком дорогостоящий процесс. Господствовавшая и пользовавшаяся признанием на протяжении двух тысячелетий идея алхимического превращения с помощью обычных химических средств ныне полностью отвергнута. Алхимия стала образцом лженауки, в то время как успех химии говорит сам за себя.

ОХОТА НА ВЕДЬМ

Доминирующие идеи свойственны не только научным поискам. В 1459 году одна французская община благочестивых верующих, по ночам удалявшихся в пустынные места для поклонения Богу, столкнулась с обвинениями в сговоре с дьяволом. Стали поступать сообщения, что в потайных местах, где собираются эти люди, появляется сатана. Он наставляет их и снабжает деньгами и пищей, а верующие, в свою очередь, клянутся ему в верности16. Власти арестовали этих людей, среди которых оказались как уважаемые граждане, так и несколько слабоумных женщин. Всех подвергли изощренным пыткам. Истязатели требовали, чтобы их жертвы признали выдвинутые против них обвинения. Люди не только брали на себя вину за несовершенные деяния, но и давали показания на других. Бывало и так, что в список новых фигурантов попадали личные враги палачей! Власти повесили и сожгли узников, хотя некоторым из обвиняемых удалось откупиться и избежать жестокой участи. Спустя 32 года было проведено расследование, и парижский парламент отменил все приговоры, однако для большинства жертв было уже слишком поздно.

Этот случай произошел на раннем этапе маниакальной охоты на ведьм, самой устойчивой и сатанинской идеи, господствовавшей в Европе на протяжении трех веков17. С дьявольским рвением общество выискивало всякого, кто мог каким-то образом быть связанным с сатаной, и наказывало его. Многих людей сожгли заживо, повесили, обезглавили и замучили до смерти. Ответственность за любое несчастье, будь то неурожай, внезапная смерть или свирепствовавшая порой бубонная чума, возлагалась на ведьм.

Однажды жертвами таких обвинений стала группа молодых женщин. Заслуживающие доверия свидетели якобы видели, как они бесновались в полночь вокруг дуба в ведьмовской пляске. Некоторые из мужей заявили, что их жены в это время никуда не отлучались и были вмести с ними, но власти объяснили этим людям, что дьявол, должно быть, ввел их в заблуждение и что им только казалось, будто их жены дома. Мужья были сбиты с толку, а власти тем временем сожгли их жен18. Отдельные личности взяли на себя миссию по преследованию всякого, кто может быть связан с дьяволом. Один такой «охотник» похвалялся, что он обвинил и сжег 900 ведьм за 15 лет19. Опасности подвергались не только люди, но и свиньи, собаки и особенно кошки; был даже случай, когда повесили или сожгли петуха. Остановить эту манию было очень трудно, если вообще возможно. Всякий, кто отвергал обвинения, подвергался пыткам до тех пор, пока не сознавался. Не многие осмеливались протестовать против подобной практики, ибо за это можно было поплатиться жизнью. Такое сумасшествие царило в Германии, Австрии, Франции и Швейцарии. Охота на ведьм также была распространена в Англии, России и даже по ту сторону Атлантики, в Соединенных Штатах. Никто не знает, сколько людей погибло. По некоторым оценкам, эта цифра доходит до девяти миллионов20. В любом случае были лишены жизни сотни тысяч человек.

Эта дикая идея служит иллюстрацией субъективности некоторых общепринятых концепций, как впрочем и их потенциальной опасности. Между признанием и истинностью идеи может лежать огромная пропасть. Не стоит доверять популярной точке зрения при определении истины. Ни наука, ни Священное Писание не могут быть истинными только потому, что их принимают люди. Нам нужно учитывать и другие факторы при установлении истины. Психологические и социальные мотивы, несомненно, играют значительную роль в развитии, популярности и устойчивости многих идей, которые люди считают истинными.

ПАРАДИГМЫ И ИСТИНА

Принято считать, что наука тщательно и неуклонно уничтожает невежество, одерживая одну победу за другой на фронтах познания. Эта точка зрения, в какой-то мере культивируемая самими учеными, потерпела значительный урон в 1962 году после публикации книги Томаса Куна Структура научных революций21. Эта весьма влиятельная книга сразу же вызвала оживленную полемику. В ней ставились под сомнение авторитет науки и «представление о ее безупречности»22.

Кун заявил, что наука не аккумулирует объективное знание, а подгоняет имеющиеся данные под общепринятые концепции, «которые на какое-то время ставят шаблонные проблемы и предоставляют их решение»23. Он назвал такие идеи парадигмами. Парадигмы — это широкие взгляды, которые могут быть как верными, так и ложными, однако люди воспринимают их как верные. Таким образом они фокусируют внимание на выводах, согласующихся с парадигмой, и сдерживают любые нововведения, не укладывающиеся в парадигму. В качестве примеров можно привести тектонику плит и катастрофизм24. Такие концепции сковывают то, что Кун называет «нормальной наукой», в рамках которой ученые интерпретируют данные, не отклоняясь от принятых парадигм. Иногда происходит изменение в парадигме, ведущее к тому, что Кун называет «научной революцией». Признание тектоники плит являет собой научную революцию. Далее Кун подчеркивает, что если один ученый не подгонит свои выводы под общепринятую парадигму, то другие ученые скорее всего отвергнут их как метафизические или слишком проблематичные. Такое отношение лишь продлевает жизнь парадигмы. Дополнительную поддержку парадигмы получают еще и благодаря тому, что мы чувствуем себя более уверенно, когда наши взгляды согласуются с общим мнением. В связи с этим уместно напомнить об одном афоризме: если мы всегда идем в ногу с большинством, то у нас мало шансов на прогресс. Смена парадигм — процесс весьма трудный, поскольку нам приходится преодолевать очень сильную интеллектуальную инерцию25.

Кун отнюдь не внушил к себе любовь со стороны научного сообщества, назвав смену парадигмы «опытом обращения»26. Кроме того, он поставил под сомнение нежно лелеемую идею прогресса в науке, заявив: «Возможно, нам придется отказаться от представления, явно выраженного или подразумеваемого, согласно которому смены парадигм все более и более приближают к истине ученых и тех, кто у них учится»27. Другими словами, новая парадигма может увести нас от истины.

Несмотря на определенное сопротивление, широкие слои образованных людей принимают и применяют понятие «парадигма» не только в науке, но даже в богословии. Слово «парадигма», относящееся к общепринятой, господствующей концепции, стало «своим» в просвещенной среде.

Идеи Куна породили большое брожение и даже реформу, особенно в истории, философии и в социологии науки. Многие социологи видят значительный социологический компонент, управляющий как вопросами, так и ответами, порождаемыми наукой28. Представление о том, что контролирует научное сообщество, какие вопросы задают ученые, точно так же как и ответы, которые они воспринимают, не вписывается в сформировавшийся у многих ученых образ научной деятельности как открытого поиска истины. Но идея социологического влияния в науке завоевала серьезное признание.

Очевидно, что подобного рода групповое поведение научного сообщества, когда оно трудится в рамках парадигмы или меняет одну парадигму на другую, выдает отсутствие независимого мышления у каждого ученого в отдельности. Однако в целом наука все-таки продвигается в сторону истины. Многие ложные парадигмы могут продержаться какое-то время на плаву, но в конце концов мы все равно приблизимся к истине, включая все больше природных данных в развивающиеся концепции.

Сага о меняющихся парадигмах указывает на то, что нужно смотреть гораздо глубже, чем это делает превалирующее мнение, если мы рассчитываем найти истину. Я хотел бы предложить два противоядия от популярных заблуждений. 1). Наше мышление должно быть более независимым. Возможно, нам не удастся завоевать одобрение со стороны общества, Однако мы снизим непродуктивную интеллектуальную зависимость от других людей. 2). При анализе парадигмы мы должны быть хорошо информированы относительно оснований, на которых она получила признание. Есть надежные данные и сомнительные данные, твердые выводы и умозрительные выводы. А помимо просто предположений бывают еще и предположения, основанные на предположениях. Такой анализ трудоемок, но необходим. Пытаясь определить, какая идея верна, а какая нет, человек должен критически оценить основание, на котором покоится каждая соперничающая точка зрения, и не позволять «общественному климату» чрезмерно влиять на свое суждение.

ИСТИНА КАК ВЫМИРАЮЩИЙ ВИД

В наше время модно все ставить под сомнение или широко смотреть на большинство вопросов. К сожалению, широкие взгляды зачастую обнаруживают главным образом существование вакуума. Нередко мы слышим разговор о двух сторонах вопроса, но за этим, как правило, не следует никаких заключений! Слишком многие ученые в своих поисках довольствуются лишь изложением нескольких возможных мнений, чаще всего в рамках одной обширной парадигмы, не приходя ни к каким окончательным выводам. Слишком часто наши исследования заканчиваются совокупностью возможных вариантов. Вот почему в шутке о том, что типичная докторская диссертация заканчивается традиционным «может быть», есть большая доля правды. Осознание временной природы парадигм способно побудить нас воздержаться от необходимого анализа и опуститься до почти тотального неверия. Мы просто можем опустить руки в поиске истины. Но это будет лишь свидетельствовать о нашей лени, бесплодности, упрощенчестве и скуке.

Знаменитый драматург Мольер сочинил комедию «Брак поневоле»29. Пьеса, написанная по заказу короля Людовика XIV, сразу же приобрела успех, и время от времени даже сам блистательный французский король принимал участие в ее постановках. В ней были изображены некоторые человеческие слабости в юмористическом, но поучительном свете. По ходу сюжета главный герой пьесы, пожилой богач, мучается сомнениями, стоит ли ему жениться на молодой девушке, которую интересует только его состояние. Он ищет совета у нескольких человек, включая двух философов. Первый философ оказался последователем Аристотеля и был настолько поглощен своими собственными взглядами, своей философией и определением терминов, что бедный дворянин так и не сумел донести до него реальность своей практической проблемы. Он удаляется восвояси и ищет совета у философа-скептика. Представившись, он сообщает философу, что пришел за советом, а тот в свою очередь отвечает: «Милейший, вы подобрали не те слова. Наша философия предписывает нам избегать утвердительных предложений, но говорить обо всем с сомнением и неизменно воздерживаться от твердых суждений. Посему будет правильнее, если вы скажете: "Я, кажется, пришел", а не "Я пришел"». Далее идет развернутая дискуссия о том, действительно ли этот человек пришел или это только видимость! Философ по-прежнему отвечает состоятельному господину такими репликами, как «может быть и так», «в этом нет ничего невозможного» или «вполне вероятно». Он отказывается касаться того, что так волнует богача. Напряжение растет, и ничем не приукрашенная реальность наконец врывается в их разговор, когда разъяренный главный герой начинает пинать философа, отвечающего воплями и сердитыми возгласами. Заявив дворянину, что бить философа - это дерзость и насилие, он грозит обратиться к магистрату. Богач же, в свою очередь, отвечает: «Милейший, что я слышу! Ведь нам положено все ставить под сомнение. Вы говорите, я ударил вас? Вовсе нет - вам кажется, что я ударил вас». Состоятельный господин отвечает философу теми же неопределенными словами, которые прежде были адресованы ему самому. Философ, будучи твердо уверен, что его побили, слышит в ответ замечания типа «может быть и так» и «вполне возможно». Подобным образом богач дает философу урок о слабостях скептицизма.

Современная интеллектуальная среда страдает теми же слабостями, что и эпоха Мольера. Слишком часто относительность, агностицизм и скептицизм пользуются уважением, а определенность и истина, похоже, находятся на грани вымирания. Сомневаться почти во всем стало модно. Сомнения поощряются даже тогда, когда они не могут принести ничего, кроме еще больших сомнений.

Относительность, агностицизм и скептицизм, низводящие истину до уровня неопределенности, не могут претендовать на какую-либо уверенность в собственной правоте. Их догматы предписывают нам быть неуверенными относительно почти всего значительного, включая, по сути, и сами эти утверждения. Если вы ни во что не верите, то где же ваша последовательность, коль скоро вы по-прежнему верите, что ни во что не верите? Как сказал Паскаль: «Нельзя сказать с определенностью, что все вокруг неопределенно»30.

Очевидно, мы можем и должны отвергать многие идеи, и осторожность весьма полезна при рассмотрении многих концепций. Да и воздерживаться от конкретного суждения тоже вполне правомочно, если мы не владеем достаточной информацией, чтобы прийти к какому-то решению. В поиске истины мы должны поступать разумно и тщательно взвешивать идеи. Сомнения имеют право на существование, но не нужно ставить под сомнение все и навсегда, и чрезвычайно важная задача по отделению истины от заблуждения не должна пасть жертвой бесплодного скептицизма. Благоразумные ученые могут позволить себе оставить место и для истины. Нам нет необходимости погружаться в «мир неопределенности», где все «может быть», но нет ничего точного.

Иногда наши игры в сомнения лицом к лицу сталкиваются с реальностью простых и суровых фактов вроде крушения Титаника, наскочившего на айсберг. Если кто-то крадет наши деньги, то их существование и понятие собственности становятся для нас совершенно реальными. Или, если мы опаздываем на самолет и он улетает без нас, время тоже открывается нам во всей своей реальности. Развод или помилование преступника могут напомнить нам о том, что моральные ценности, честность и прощение тоже составляют часть реальности. Большинство из нас признают существование лжи, но это признание подразумевает также и реальность истины. Время от времени нам, погрязшим в сомнениях, приходится сталкиваться с реальностью, которая внушает нам уважение. Если есть реальность, то есть и истина, но мы не найдем ее, если будем ставить под сомнение все без исключения. Тому, кто во всем сомневается, нечего предложить в отличие от человека, ищущего истину.

У нас есть доминирующие парадигмы, которые время от времени изменяются, и данный факт не должен удерживать нас от поиска истины, основанной на надежной информации. Реальность и истина существуют, потому о них можно говорить со значительной долей уверенности. Истина настолько важна, что нам необходимо усердно искать ее и активно отстаивать ее право на существование.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История человеческой интеллектуальной деятельности включает принятие широких доминирующих взглядов, называемых парадигмами. Примером тому может служить общепринятая концепция, согласно которой континенты дрейфуют по поверхности Земли (тектоника плит). Парадигмы появляются и исчезают, они могут быть верными или ложными. Их всеобщее признание не гарантирует их достоверности. Популярная точка зрения не может служить главным критерием определения истинности. В поисках истины мы вполне можем избежать ловушки ложных парадигм благодаря независимости мышления и тщательному исследованию. В любом случае нам следует основывать наши выводы только на самых проверенных данных.

Изменчивость парадигм не должна подрывать нашу уверенность в существовании истины и в том, что внимательное изучение поможет нам найти ее.

ССЫЛКИ

1. Этот афоризм в разных его вариантах приписывают целому ряду авторов, включая Уильяма Джеймса, Томаса Гексли и Луиса Агассиза.

2.   Wegener A. 1929.Theoriginofcontinentsandoceans. BiramJ,translator(1967). London; Methuen and Co. Translation of: Die Entstehung der Kontinente und Ozeane. 4th rev. ed.

3.    Общий обзор его жизни я составил на основе следующих источников: a) Hallam А. 1989. Great geological controversies. 2nd ed. Oxford: Oxford University Press, pp. 137-183; b) Schwarzbach M. 1986. Alfred Wegener, the father of continental drift. Love C, translator. Madison, Wis.: Science Tech, Inc. Translation of: Alfred Wegener und die Drift der Kontinente (1980); c) Sullivan W. 1991. Continents in motion: the new earth debate: 2nd ed. Mew York: American Institute of Physics.

4-   Sullivan, p. 14 (note 3c).

5.    Там же, с. 19.

6.    Если вам нужны подробности, см.: Hallam, pp. 164-173 (note За).

7.   MeyerhoffAA. 1972. Review of: Tarling D and M. 1971. Continental drift: a study of the earth's moving surface. Qeotimes 17(4):34-36.

8.    Cowen R, Green HW II, MacGregor ID, Moores EM, Valentine JW. 1972. Review appraised (letters to the editor). Geotimes 17(7):10.

9.    Более подробные комментарии вы можете прочесть в главе 12.

10. Тем не менее не так давно была выпущена следующая публикация, поддерживающая идею сжатия Земли: Lyttleton RA. 1982. The earth and its mountains. New York and London: John Wiley and Sons.

11. См. главу 12. См. также: LeGrand HE. 1988. Drifting continents and shirting theories. Cambridge and New York: Cambridge University Press, pp. 251, 252.

12. Thagard P. 1992. Conceptual revolutions. Princeton, N.J.: Princeton University Press, pp. 181,182.

13. (a) Giere RN. 1988. Explaining science: a cognitive approach. Chicago and London: University of Chicago Press, p. 229; (b) Rupke NA. 1970. Continental drift before 1900. Nature 227:349,350. См. главу 12, где говорится о проблемах, связанных с катастрофическими интерпретациями.

14. a) Giere, pp. 238, 239 (note 13a); b) Hallam, p. 142 (note За); с) Schwarzbach, p. xv (note 3b).

15. Этот краткий обзор составлен на основе следующих источников: a) Doberer КК. [1948] 1972. The goldmakers: 10,000 years of alchemy, Westport, Conn.: Greenwood Press; b) Eliade M. 1962. The forge and the crucible. Corbin S, translator. New York: Harper and Brothers. Translation of: Fbrgerons et Alchimistes (1956); c) Partington JR. 1957. A short history of chemistry. 3rd ed. rev. London: Macmillan and Co.; d) Pearsall R. [1976?]. The alchemists. London: Weidenfeld and Nicolson; e) Salzberg HW. 1991. From caveman to chemist: circumstances and achievements. Washington, D.C.: American Chemical Society; f) Stillman JM. [1924] 1960. The story of alchemy and early chemistry. Reprint. New York: Dover Publications.

16. Этот отчет взят из: Mackay C. [1852] 1932. Extraordinary popular delusions and the madness of crowds. New York: Farrar, Straus, and Giroux, p. 478.

17. a) Dampier WC. 1948. A history of science and its relations with philosophy and religion. 4th ed. rev. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 142-144; b) Easlea B. 1980. Witch hunting, magic and the new philosophy: an introduction to debates of the scientific revolution 1450-1750. Atlantic Highlands, N.J.: Humanities Press; c) Luck JM. 1985. A history of Switzerland. The first 100,000 years: before the beginnings to the days of the present. Palo Alto, Calif.: Society for the Promotion of Science and Scholarship, pp. 182, 183;d) Mackay (note 16);e)MonterEW. 1976. Witchcraft in France and Switzerland: the Borderlands during the Reformation. Ithaca and London: Cornell University Press; f) Rosenthal B. 1993. Salem story: reading the witch trials of 1692. Cambridge Studies in American Literature and Culture, No. 73. Cambridge and New York: Cambridge University Press; g) Russell JB. 1972, Witchcraft in the Middle Ages. Ithaca and London: Cornell University Press; h) Tindall G. 1966. A handbook on witches. New York: Atheneum.

18. MacKay, pp. 482, 483 (note 16).

19. Там же, с. 482.

20. Tindall, p. 25 (note 17h).

21. Kuhn TS. 1962. The structure of scientific revolutions, Chicago: University of Chicago Press.

22. Если вам нужны оценки и анализ работы Куна, среди прочих ссылок см.: а) Cohen IB. 1985. Revolution in science. Cambridge, Mass., and London: Belknap Press of Harvard University Press; b) Gutting G, editor. 1980. Paradigms and revolutions: appraisals and applications of Thomas Kuhn's philosophy of science. London and Notre Dame: University of Notre Dame Press; c) Laudan L. 1977. Progress and its problems: toward a theory of scientific growth. Berkeley and Los Angeles: University of California Press; d) LeGrand (note 11); e) Mauskopf SH, editor. 1979. The reception of unconventional science. American Association for the Advancement of Science Selected Symposia. Boulder, Colo.: Westview Press; f) McMullin E, editor. 1992. The social dimensions of science. Studies in Science and the Humanities from the Reilly Center for Science, Technology, and Values, vol. 3. Notre Dame: University of Notre Dame Press; g) Shapin S. 1982. History of science and its sociological reconstructions. History of Science 20:157-211.

23. KuhnTS. 1970. The structure of scientific revolutions. 2nd ed. Chicago: University of Chicago Press, p. viii.

24. Обсуждение парадигмы катастрофизма см. в главе 12.

25. Barber В. 1961. Resistance by scientists to scientific discovery. Science 134:596-602.

26. a) Kuhn 1970, p. 151 (note 23). b) Cohen, pp. 467-472 (note 22a) также упоминают опыт обращения в науке без сильного религиозного подтекста (в обычном понимании термина «религия»).

27. Kuhn 1970, р. 170 (note 23).

28. Для ознакомления с новыми точками зрения см.: McMullin (note 22f).

29. Moliere JBP. [1664] 1875. The forced marriage. In: van Laun H, translator. The dramatic works of Moliere, vol. 2. Edinburgh: William Paterson, pp. 325-389.

30. Pascal. 1966. Pensees. Krailsheimer AJ, translator. London and New York: Penguin Books, p. 214.

СОВМЕСТИМЫ ИЛИ НЕТ?

Человек — это настоящая амфибия, что по своей природе склонна жить... в разделенных и раздвоенных мирах.

Сэр Томас Браун1

   В 1-й главе мы говорили об оживленном споре по поводу достоверности науки и Библии. Данная дискуссия часто становится весьма ожесточенной, особенно если затрагиваются такие вопросы, как творение и эволюция. Часто верх берет интеллектуальная «межплеменная» вражда. Креационисты неизменно вспоминают печально известную пилтдаунскую подделку, некогда использовавшуюся в качестве доказательства эволюции человека, но затем выброшенную из эволюционного древа человечества. Эволюционисты же неустанно пересказывают «жуткую повесть» о том, как церковь преследовала Галилео Галилея (1564 - 1642) за верное учение, согласно которому Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Эту историю довольно часто искажают. По видимости, Галилей сам вел себя весьма агрессивно, и хотя ему действительно грозила большая опасность, церковь никогда не заключала его в темницу и не применяла к нему физическое насилие2.

Даже если конфликт между наукой и Священным Писанием действительно существует, являются ли разногласия, о которых так много говорят, фундаментальными и неустранимыми? В этой главе мы постараемся доказать, что в контексте открытого интеллектуального поиска истины, включающего в себя накопление знаний и их понимание, и наука, и Священное Писание вполне могут сотрудничать друг с другом. Я могу даже сказать, что сторонникам обоих направлений необходимо сотрудничать. Термин наука в данной главе будет использован для обозначения методологии поиска какой-либо истины о природе. Случаи иного употребления мы оговорим особо. Эта методологическая наука открыта для широкого спектра интерпретаций, включая и возможность существования Творца, в отличие от натуралистической науки, которая считает концепцию Творца несовместимой с поиском истины. Примирить натуралистическую науку и Священное Писание практически невозможно, зато есть возможность сблизить Библию с методологической наукой.

НАУКА И БИБЛИЯ НЕ ТАК УЖ ЧУЖДЫ ДРУГ ДРУГУ

В 1859 году Чарльз Дарвин опубликовал свой знаменитый труд Происхождение видов, который оказал огромное влияние на философию западной культуры. Столетняя годовщина этого исторического события была отмечена многочисленными торжествами по всему миру. Одним из самых важных был симпозиум, проводившийся в Чикагском университете. В своем выступлении на этой пятидневной конференции сэр Джулиан Гексли, внук ярого сторонника Дарвина, «бульдога» Томаса Г. Гексли, заявил: «Земля не была сотворена, она эволюционировала, так же как все животные и растения, ее населяющие, включая нас самих — наш разум и душу, мозги и тело. Как и религия...

Эволюционный человек не может более искать убежища от одиночества в объятиях некоего обожествленного отца, которого он сам придумал. Человек не может бежать от принятия ответственных решений, прячась под зонтик Божественного Авторитета. Не может он и избавить себя от необходимости решать насущные проблемы и планировать свое будущее, полагаясь лишь на волю всезнающего, но, к сожалению, непостижимого Провидения»3.

Гексли сделал это заявление во время особой церемонии, проводившейся во внушительных размеров соборе. Как ни странно, он произнес свою речь лишь несколько минут спустя после того, как около 1500 ученых из 27 стран склонили свои головы в молитве к «всемогущему Богу».

Так зачем было ученым, отмечавшим начало дарвинизма, молиться Богу? Здесь уместно поднять вопрос о наших стереотипах в восприятии ученых. Многие ученые в той или иной степени религиозны, и многие основывают свою веру на Библии. Это свидетельствует, что между верой в науку и верой в Священное Писание может и не быть столь уж кардинальной несовместимости. В настоящее время натуралистическая наука не приемлет какую-либо религию в своем толковании природных процессов. Но ситуация была совсем иной еще несколько веков назад, когда западное общество закладывало основы современной науки.

Спору нет, между базовыми подходами науки и Библии действительно существуют серьезные отличия. Наука основывается на наблюдениях за природными явлениями и сосредоточивается на их объяснении, в то время как Священное Писание претендует на владение достоверной информацией и сосредоточивается на Божьей деятельности и ее значении. Наука заявляет о своей открытости для пересмотра старых теорий по мере возникновения новых идей, в то время как Библия скорее несет окраску окончательности. Однако, как мы увидим в последующих главах, ученые сами могут довольно твердо настаивать на авторитетности и окончательности своих взглядов, особенно на авторитетности самой науки.

В базовых подходах науки и Библии можно найти и немало сходств. Научные наблюдения и Библия больше относятся к сфере данных, в то время как научные толкования и теология имеют склонность к интерпретации. Научные данные и Священное Писание остаются неизменными, в то время как их интерпретации могут варьироваться в очень широких пределах. Зачастую и в толковании научных данных, и в толковании Библии мы используем один и тот же базовый рациональный процесс. И наука, и Священное Писание частично перекрывают и дополняют друг друга. Чтобы найти истину и смысл нашего существования, нам не следует игнорировать ни то, ни другое. Если Творец существует в принципе, то природа может дать много информации о Его качествах. А если Творца нет, значит, науке необходимо объяснить почти повсеместное существование сложных структур и религии.

БИБЛЕЙСКАЯ ПОДОПЛЕКА НАУКИ

В последние пятьдесят лет большое распространение получила одна занимательная теория, ставящая под сомнение несовместимость, нередко приписываемую науке и Священному Писанию. Согласно этой теории, наука в западном мире развивалась главным образом благодаря своим иудео-христианским корням. Другими словами, наука обязана своим происхождением библейской философии. Данный тезис находит поддержку у значительного числа исследователей4.

Математик и философ А. Н. Уайтхэд, преподававший в Кембридже и Гарварде, указывает, что идеи современной науки развивались как «неосознанные производные средневековой философии»5. Концепция упорядоченного мира, исходным положением которой был рациональный и последовательный библейский Бог, стала основанием веры в причинно-следственную концепцию науки. Языческие боги были своенравны, что никак не вяжется с постоянством науки. Р. Дж. Коллингвуд, профессор метафизической философии Оксфордского университета, также поддерживает данный тезис, указывая, что вера в Божье всемогущество изменила взгляд на природу, которому прежде была свойственна неопределенность, вера сделала его более определенным6, благодаря чему он по своей точности стал ближе к науке. Р. Хойкаас, профессор историй науки Утрехтского университета, также подчеркивает, что библейское мировоззрение внесло значительный вклад в развитие современной науки. Особую роль сыграл относительный антиавторитаризм, поощряемый Библией и освободивший науку от влияния определенных теологов7. Одним из самых авторитетных авторов, пишущих на эту тему, является С. Л. Джаки, профессор физики и теологии университета Сетон-Холл. Джаки считает, что индийская, китайская, майянская, египетская, вавилонская и греческая культуры в той или иной степени имели зачатки науки, оказавшиеся, однако, «мертворожденными младенцами». По его мнению, причиной стал недостаток уверенности в рациональности Вселенной. Иудео-христианская традиция Библии предоставила рациональность, необходимую для создания науки8. Интерес представляет и более спорный тезис, выдвинутый Мертоном9, согласно которому именно протестантизм, особенно в Англии XVII в., содействовал освобождению науки благодаря своей антиавторитарной позиции по отношению к устоявшейся догме.

И хотя мы не можем безоговорочно подтвердить широко признанный тезис о тесной связи науки с иудео-христианской традицией, само его существование предполагает, что между наукой и Библией вовсе не обязательно должны быть серьезные противоречия.

РЕЛИГИОЗНОСТЬ РОДОНАЧАЛЬНИКОВ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ

Связь науки и Библии можно продемонстрировать на примере сильной религиозной веры ученых, закладывавших основы современных знаний в XVII-XVIII вв. Достаточно будет упомянуть четырех их них.

Роберт Бойль (1627-1691), которого называют отцом химии, несомненно, является родоначальником физической химии. Его основной вклад в науку заключался в ниспровержении классической идеи четырех элементов - огня, воздуха, земли и воды. Этот английский ученый-новатор был высокодуховным христианином, верившим, что Бог может непосредственно управлять материей. Он пожертвовал значительную часть своего состояния на дело Божье в Ирландии и Новой Англии10.

Замечательный французский математик Блез Паскаль (1623 - 1662) помог установить принципы вероятности. Он также утверждал, что «весь ход вещей должен иметь своей целью утверждение и величие религии»11. Знаменитый афоризм Паскаля: «Если Бога нет, то скептик ничего не теряет, если будет верить в Него, а если Бог все-таки есть, то, веруя в Него, скептик приобретет вечную жизнь», раскрывает его религиозные убеждения и математический склад ума. Он приходит к выводу, что человек в любом случае должен верить в Бога.

Шведский биолог Карл Линней (1707-1778) был ведущим преподавателем Уппсальского университета. Он известен в первую очередь тем, что определил значимость родов и видов для классификации организмов и классифицировал практически все, что ему было известно. Его слава не давала покоя исследователям всего мира. Выступая против любой идеи, противоречащей творению, К. Линней верил, что «природа была создана Богом ради Его славы и во благо человечества, и все в этом мире происходит по Его воле и под Его водительством»12. В последние годы жизни он смягчил свои взгляды относительно неизменности видов, допустив возможность незначительных изменений. Именно такую позицию занимают современные креационисты.

Сэр Исаак Ньютон (1642-1727), по мнению многих величайший ученый всех веков, был кроме того и глубоким исследователем Библии. Он известен разработкой принципов дифференциального и интегрального исчисления, а также открытием законов движения небесных тел. Но у него оставалось время на написание исчерпывающих трудов по пророчествам книг Даниила и Откровения. Ньютон был твердо убежден, что Бог есть Творец и что природа открывает нам знание о Боге13.

Мы можем привести десятки других примеров, свидетельствующих, что основания современной науки закладывались в преимущественно библейской атмосфере и что между наукой и Священным Писанием нет какого-либо фундаментального антагонизма. По видимости, корень разногласий между ними кроется в позиции людей. Родоначальники науки были замечательными учеными, и для них наука заключалась в открытии принципов, которые Бог уже установил в природе. Творение было общепризнанной и неоспоримой исходной предпосылкой рассуждений о происхождении. Таким образом, религиозная атмосфера отнюдь не мешала зарождению современной науки.

РЕЛИГИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ УЧЕНЫЕ

Кто-то может сказать, что наука развивалась вопреки религии, о чем свидетельствует ее нынешняя независимость. Но, благодаря ослаблению влияния натуралистической философии в научной среде, такой аргумент ныне имеет меньший вес, чем полсотни лет назад. Общее признание квантовой механики - Макс Планк (1858-1947), Альберт Эйнштейн (1879-1955), Нильс Бор (1885-1962), Вернер Гейзенберг (1901-1976) - ввело в науку фундаментальный элемент неопределенности. Например, согласно этой теории, при одновременном измерении скорости и определении координат некоего объекта не всегда существует определенность, что ставит под сомнение простую причинно-следственную связь классической науки. Наряду с прочими факторами это привносит в науку благоговейную атмосферу. И хотя целый ряд ученых отвергают религию и Священное Писание, мы по-прежнему наблюдаем в современной научной мысли присутствие в определенной мере благожелательного отношения к концепции Творца, особенно среди ученых, занимающихся физическими науками14. В качестве примеров я хотел бы упомянуть трех человек, каждый из которых немало писал на эту тему.

Пол Дэвис является профессором теоретической физики в университете города Ньюкасл, Англия. В популярной книге Бог и новая физика он довольно смело заявляет, что «наука предлагает более верный путь к Богу, чем религия»15. В одной из последующих своих книг Пол Дэвис рассуждает о «веских свидетельствах в пользу того, что за всем этим "что-то происходит"»16. Далее он высказывается в поддержку тезиса, представленного выше в данной главе, согласно которому ученые могут быть религиозными людьми: «После выхода книги Бог и новая физика я, к удивлению своему, обнаружил, как много моих коллег-ученых исповедуют традиционную религию»17.

Артур Пикок - биохимик и богослов, преподававший в Оксфорде и Кембридже. По его мнению, Бог творит как с помощью Своих законов, так и посредством случайности. Пикок также придерживается того взгляда, что предельная реальность есть Бог18.

Джон Полкингхорн более 25 лет работал в Кембриджском университете в качестве физика-тео-ретика в области элементарных частиц, после чего стал англиканским священником. Он посвятил себя изучению взаимоотношений науки и богословия, но позднее стал администратором колледжа в Кембридже. Среди его тезисов можно отметить утверждение, что Бог активно поддерживает существование Вселенной и, кроме того, делает свободу выбора более доступной для человека19.

Это лишь небольшая часть той значительной группы ученых, которые вполне определенно заявляют, что науке необходимо объединиться с религией. Их характеризует весьма широкий спектр взглядов20, которые, однако, не вписываются в привычный образ ученых, придерживающихся натуралистического эволюционизма, как, впрочем, и креацинистов, полностью доверяющих Библии. Такие взгляды служат наглядной иллюстрацией того, что научные и библейские идеи не противоречат друг другу и вполне совместимы.

ВАЖНОСТЬ ШИРОКОГО ПОДХОДА

Дискуссии среди ученых по поводу религии - довольно обычное дело. Некоторые из наших ведущих научных журналов, таких, как Сайенси Нэйчер, периодически обсуждают данную тему, в основном в разделах, посвященных письмам читателей. Одни авторы делают вывод, что наука и религия не конфликтуют, потому что представляют разные сферы человеческой деятельности, другие занимают натуралистическую позицию, договариваясь даже до того, что ученые, прежде чем войти в зал для богослужений, должны оставить в раздевалке вместе со шляпами и свои мозги21. Третьи заявляют, что вера, как правило, ассоциирующаяся с религией, совершенно обязательна для науки. Для Норберта Мюллера, профессора химии университета Пердью, «наука просто не может обойтись без религии», поскольку ученый должен иметь «веру в предположения, определяющие существование науки»22. Другие исследователи считают, что религия имеет огромный потенциал и ее безусловный долг - дать человеку цель существования и истину, поэтому она должна быть включена в любую значимую систему мысли. С каким же мнением нам следует согласиться?

Широкий подход, пожалуй, является самым разумным решением в интеллектуальном поиске. Одна из трагедий невежества заключается в том, что ее жертвы не осознают своего положения. Мы даже не представляем, чего и сколько мы не знаем. Истину нужно искать, и она должна иметь смысл во всех сферах. Истина очень широка, и потому охватывает всю реальность. Такими же должны быть и наши усилия отыскать ее.

Очень опасно формировать мировоззрение, опираясь лишь на узкую сферу исследования. Мы можем взирать или только на механический мир, как это делает натуралистическая наука, или в основном на мыслящий мир, как философия, но обе они, как впрочем и все остальные сферы, включая духовное измерение человечества, являются лишь частями целого, которое мы ни в коем случае не должны упускать из виду. Рисунок 3.1 демонстрирует преимущество широкого подхода. Один круг символизирует науку, а другой — Священное Писание. В тех областях, где круги не перекрывают друг друга, информацию нам может предоставлять либо только наука, либо только Библия. Формировать мировоззрение, опираясь лишь на одну сферу, нет никакой необходимости. Рассматривая и науку, и Библию, мы не только расширим базу данных, но и обретем неисчислимые богатства и смысл существования. Ставя важнейшие вопросы о происхождении все сущего, мы не можем позволить себе заниматься только одной ограниченной областью исследования.

Есть и другая причина, требующая использования широкого подхода. Это взаимозависимость и взаимоограничение многочисленных точек зрения при исследовании и установлении истины. «Истина вечна, и конфликт с заблуждением лишь выявит ее силу»24.

Доказать недостаточность слишком узкого подхода к истине не так уж сложно. Однажды я проводил семинар по творению на геологическом факультете Калифорнийского университета. Свое изложение материала я построил на четырех пунктах: 1) вероятность того, что жизнь зародилась сама по себе, чрезвычайно мала; 2) множество недостающих звеньев в летописи окаменелостей говорит о том, что эволюции от простых форм жизни к сложным не происходило; 3) наука периодически меняет свои взгляды и 4) наука и Библия имеют общую, широкую рациональную основу25.

Рис. 3.1. Схема, иллюстрирующая преимущество широкого подхода, такого, как совмещение науки и Библии. Каждая в отдельности они могут дать нам ценную информацию, как показывают не перекрывшие друг друга части кругов. Однако полнота толкования достижима лишь тогда, когда наука и Писание рассматриваются вместе (см. центральную часть рисунка).

Я включил последний пункт главным образом потому, что люди, пригласившие меня провести семинар, сообщили мне, что студенты жалуются на преподавание одной лишь эволюционной теории без освещения других точек зрения. Они были неудовлетворены слишком узким подходом. Мы видим, что затянувшийся вопрос «Где истина — в науке или в Библии?» в данной перспективе звучит не совсем верно, хотя многие по-прежнему задают его. Лучше сформулировать вопрос так: «Какую истину я нахожу при изучении науки и Писания?»

Культуролог и антрополог Дэвид Хесс подчеркивает, что спиритическое движение второй половины XIX в., искавшее общения с мертвыми, было «в значительной мере» реакцией на чувство мучительного беспокойства, порожденное открытиями в геологии, биологии и астрономии, которые имели чисто натуралистическую направленность. Он проводит косвенную связь между спиритизмом и возникшим позднее движением «Новый век», иногда пытающимся искусственно скрестить восточную мудрость с современной наукой26. Постмодернистские культурные и теологические тенденции, далекие от простого модернизма, также свидетельствуют о заинтересованности в широте подходов. Люди очень часто хотят увидеть полную картину, и это стоит того. Нам трудно довольствоваться узкой перспективой.

Наука сама по себе имеет тенденцию к материализму и отсутствию смысла. Обособленные религиозные изыскания могут быть подвержены заблуждениям и предрассудкам. Наука и религия способны помочь друг другу. Этот вывод отражен в одном из высказываний Альберта Эйнштейна: «Наука без религии хрома, религия без науки слепа»27. Итак, мы видим множество факторов, свидетельствующих о необходимости широкого подхода при постановке важнейших вопросов о происхождении мира.

DEUSEX MACHINA

В былые времена люди практически все на свете объясняли действием Божьей силы. Более века назад некоторые ученые придерживались того взгляда, что только Бог может создавать органические соединения типа Сахаров, протеинов, мочевины и пр. Эти сравнительно сложные молекулы ассоциировались с живыми организмами и тайной жизни. С тех пор ученые синтезировали много тысяч различных органических соединений, и Бог более не рассматривается как обязательный «участник» данного процесса. Если говорить о космосе, то сэр Исаак Ньютон в свое время считал, что Богу приходится периодически «настраивать» Вселенную, чтобы поддерживать ее правильное функционирование. Немногие сегодня воспринимают эту идею всерьез. Несколько столетий назад кое-кто полагал, что Бог создал клопов, чтобы люди не спали слишком много, а мышей — чтобы научить их убирать еду со стола. Подавляющее большинство людей отказались от подобных идей. По мере развития науки необходимость в Боге как объяснительном факторе уменьшилась, и некоторые считают, что даже если Он существует, то в Нем, безусловно, нет никакой нужды.

Обращение к Богу всякий раз, когда мы сталкиваемся с трудностями в объяснении природных явлений, часто связывают с выражением «Бог пробелов» или «deus ex machina» («Бог из машины»). Последний термин возник благодаря тому, что в античных трагедиях развязка иногда наступала в результате вмешательства какого-либо бога, опускавшегося на сцену при помощи механического приспособления (машины) вроде крана. Отсюда и ссылка на «Бога из машины», когда речь идет о решении научных проблем. Большинство ученых относится к этой концепции с презрением, полагая, что если мы сталкиваемся с трудностью, не нужно призывать на помощь Бога; достаточно лишь дать науке время, и она в конце концов разрешит загадку. Не стоит использовать Бога для заполнения пробелов в наших знаниях.

Помимо прочего, у многих ученых вызывает тревогу концепция всемогущего Бога, Который способен манипулировать природой по Своему изволению и тем самым нарушать постоянство, без которого существование науки невозможно. В этом-то ученым и видится настоящий конфликт между Богом и наукой. Но данные противоречия не столь уж радикальны, если, как считали родоначальники современной науки, Бог Сам создал научные принципы и природа, следовательно, отражает это постоянство. По их мнению, Бог является автором принципов, образующих основание науки. Бог может отменять установленные Им законы, но делает Он это лишь изредка, что и дает науке возможность работать.

Хотя у критиков концепции «deus ex machine» есть свои основания, все-таки произвольно отрицать всяческую Божью активность - это слишком упрощенный подход. Нужно видеть разницу между обычным «Богом пробелов» и «Богом необходимых пробелов»28. В последнем случае Бог играет немаловажную роль. Синтез органических соединений, упомянутый выше, укладывается в концепцию «Бога пробелов», а вот недавние открытия в молекулярной биологии, делающие самопроизвольное зарождение жизни все менее и менее вероятным, подтверждают другую концепцию - концепцию «Бога необходимых пробелов». По мере обнаружения все более и более сложных запрограммированных биохимических связей, которые едва ли могли установиться сами по себе, участие Бога становится все более очевидным29. То же самое можно сказать о совершенном строении Вселенной, что подразумевает чрезвычайно точные величины для основных физических факторов30. Нельзя использовать способность науки дублировать отдельные явления, прежде приписывавшиеся Богу, как оправдание Его полного отрицания, особенно ввиду последних открытий, указывающих на более сложную и точную организацию природы.

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ КРЕАЦИОНИЗМ НАУКОЙ, А ЭВОЛЮЦИОНИЗМ - РЕЛИГИЕЙ?

В 1981 году штат Арканзас принял закон, требовавший сбалансированного преподавания теории эволюции и креационизма на уроках естествознания в государственных школах. Американский союз гражданских свобод (АСГС) выступил против этого закона и подал иск против штата, после чего начался Арканзасский процесс31, который еще иногда называют «вторым процессом Скопса»32. Сам процесс Скопса проходил в 1925 г. в Теннеси, и тогда в качестве ответчика выступала эволюционная теория. На Арканзасском процессе окончательное решение, вынесенное не в пользу творения, основывалось отнюдь не на достоинствах, присущих креационизму или эволюционной теории. Председательствующий судья Уильям Овертон постановил, что новый закон не соответствует Конституции Соединенных Штатов, поскольку нарушает закрепленное в ней отделение церкви от государства. В своем решении относительно религиозного характера креационизма судья Овертон опирался главным образом на свидетельские показания Майкла Русе, преподавателя философии науки в университете Гуэльф, Канада. Русе дал узкое определение науки33. После процесса другой ученый, занимающийся философией науки, Ларри Лоудэн из Питсбургского университета, не оставил камня на камне от ограниченной концепции науки, использованной на суде. Лоудэн склоняется к эволюционной теории, однако по поводу вердикта судьи Овертона он высказал следующие резкие суждения: «постановление основывается на неверном представлении о том, что такое наука и как она функционирует», «этот рассказ об ужасных ошибках в Арканзасском постановлении», «увековечивая и канонизируя ложный стереотип науки», и прочие эпитеты типа «совершенно неадекватный», «анахронический» или «просто возмутительный»34. Определение науки, данное на процессе, вызывает большие сомнения. По судебному решению, вынесенному Овертоном, было выпущено много критических стрел35. Судья утверждал, что креационизм - это религия, а не наука, и такое определение не дает ему права присутствовать в программах государственных школ36.

Диспут, развернувшийся на Арканзасском процессе по поводу определения науки37, указывает на то, что мы, по сути, не знаем, как эту науку определять. Эволюционисты довольно отрицательно реагируют на термин научный креационизм33, заявляя, что подобное понятие не имеет права на существование. Им уже несколько раз удавалось воспрепятствовать появлению креационизма в учебных программах, благодаря действенной аргументации в пользу того, что креационизм — это не наука, а религия. Эволюционисты нередко выступают с утверждениями, что креационизм не является наукой, поскольку невозможно подтвердить научными методами такое чудо, как творение. Однако затем они меняют свою точку зрения на диаметрально противоположную и пишут такие книги, как Ученые против креационизма, в которых используют науку в попытке опровергнуть концепцию творения. Едва ли их поведение в данном случае можно назвать последовательным.

Поскольку общепризнанного всеобъемлющего определения науки не выработано, вопрос о том, является ли креационизм наукой, остается по существу спорным. Если наука — это воистину открытый поиск истины, то она могла бы воспринять «научный креационизм», а некоторых родоначальников современной науки, описанных выше в этой главе, безусловно, можно было бы квалифицировать как научных креационистов. С другой стороны, если мы будем воспринимать науку как чисто натуралистическую философию, по определению исключающую концепцию какого-либо Творца, то говорить о научном креационизме действительно неправомочно. Естественно, эволюционистов больше устраивает второе толкование понятия «наука». Однако данное толкование означает, что наука не является открытым поиском истины, как часто пытаются утверждать ученые.

Можно поставить вопрос иначе: являются ли наука и/или эволюционизм определенного рода религией? Верность своим идеям, энтузиазм и пыл, демонстрируемые учеными на многочисленных слушаниях и процессах по поводу креационизма и эволюционизма, со всей определенностью указывают на то, что ими движет нечто большее, чем объективный анализ. В книге Эволюция как религия39 Мэри Мидглей описывает, каким образом наука может функционировать как религия. Другие авторы также подчеркивают религиозные аспекты эволюционизма и дарвинизма40. Но в целом юридические доводы в пользу удаления эволюции из школьных программ по причине ее религиозного характера не имеют успеха. В восприятии людей эволюционизм ассоциируется с наукой, а креационизм - с религией. В действительности же между наукой и религией не существует четкой разделительной линии. И та, и другая представляют собой широкие воззрения с частично совпадающими признаками.

БОЛЕЕ ВАЖНЫЙ ВОПРОС

Во время публичных слушаний, устроенных Калифорнийским государственным советом по образованию, я высказал пожелание, чтобы научное сообщество не боялось креационизма и позволило ему свободно конкурировать с эволюцией в учебных заведениях. Это дало бы учащимся свободу выбора и тем самым послужило бы на пользу академической свободе41. Эволюционисты же заявили, что креационизм — это не наука. Они неоднократно прибегали к различным определениям науки, пытаясь не допустить креационизм на уроки естествознания. Однако, как говорят французы: «C'est magnifique, mals ce n'estpas la guerre(«Все это замечательно, но где же сражение?!»). Вопрос стоит так: где истина — в эволюции или в творении? К сожалению, поставленный вопрос зачастую оказывается погребенным под спудом семантики, авторитаризма и юридических тонкостей.

На тех же публичных слушаниях на меня произвела большое впечатление речь одного священнослужителя, который указал, что его прихожане стараются прививать своим детям моральные принципы и ценности, заключенные в Библии. И тем же прихожанам приходится отправлять своих чад в школы, содержащиеся на деньги этих христиан, где учителя подрывают доверие детей к Библии и ее принципам. Едва ли этих родителей волнуют различные определения науки или жаркие споры по поводу академических пристрастий. Они лишь стараются насадить в своих детях мораль и мировоззрение, основанные на Библии, а школы, по их мнению, этому препятствуют.

Все вышесказанное наводит на мысль о необходимости объединения науки и Библии. Как мы уже указывали, они в определенных аспектах взаимно дополняют друг друга, но у них есть еще и много общего в отношении основополагающей рациональности42. И наука, и Библия пользуются огромным уважением, в них заложен колоссальный потенциал, и они способны внести огромный вклад в формирование мировоззрения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Конфликт между наукой и Библией не так глубок, как принято считать. По сути дела, рационализм Библии мог бы послужить основой для развития современной науки. Вера ее родоначальников в Библию также указывает на совместимость двух этих концепций. Как мы уже говорили в 1-й главе, пути науки и религии разошлись, особенно натуралистической науки и Библии, но конфликт, видимо, зиждется скорее на мнениях и толкованиях, чем на более фундаментальных принципах. В нашем поиске истины наука и Библия могут стать добрыми спутниками, дополняющими и поддерживающими друг друга. И поэтому затянувшийся вопрос «Где же истина - в науке или в Писании?» лучше переформулировать так: «Какую истину я нахожу, когда изучаю и науку, и Писание?»

ССЫЛКИ

1. Browne Т. n.d. Religio Medici I, p. 34. Quoted In: Mackay AL. 1991. A dictionary of scientific quotations. Bristol and Philadelphia: Institute of Physics Publishing, p. 42.

2.    a) Maatman R. 1994. The Galileo incident. Perspectives on Science and Christian Faith 46:179-182; b) Shea WR. 1986. Galileo and the church. In: Lindberg DC, Numbers RL, editors. God and nature: historical essays on the encounter between Christianity and science. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, pp. 114-135.

3.   а) Об этом случае сообщалось в: [Anonymousl. 1959. Science: Evolution: a religion of science? Newsweek 54 (7 December): 94,95. b) Опубликованный текст речи сэра Джулиана Гексли см. в: Huxley J. 1960. The evolutionary vision. In: Tax S, Callender C, editors. Issues in evolution: the University of Chicago Centennial discussions. Evolution after Darwin: the University of Chicago Centennial, vol. 3, Chicago: University of Chicago Press, pp. 249-261.

4.    См., например: a) Collingwood RG. 1940, An essay on metaphysics. Oxford and London: Clarendon Press; b) Cox H. 1966. The secular city: secularization and urbanization in theological perspective. Rev. ed. New York: Macmillan Co.; c) Dillenberger J. 1960. Protestant thought and natural science: a historical interpretation. Nashville and New York: Abingdon Press; d) Foster MB. 1934, The Christian doctrine of creation and the rise of modern natural science. Mind 43 (n.s.): 446-468; e) Gerrish BA. 1968. The Reformation and the rise of modern science. In: Brauer JC, editor. The impact of the church upon its culture: reappraisals of the history of Christianity. Chicago and London: University of Chicago Press, pp. 231-265; f) Gruner R. 1975. Science, nature, and Christianity. Journal of Theological Studies, New Series 26 (1): 55-81. Этот автор не сторонник данного тезиса, но приводит ряд ссылок, где он поддерживается (с. 56); g) Hooykaas R. 1972. Religion and the rise of modern science, Grand Rapids: William B. Eerdmans Pub. Co.; h) Jaki SL. 1974. Science and creation: from eternal cycles to an oscillating universe. New York: Science History Publications; i) Jaki SL. 1978. The road of science and the ways to God. The Gifford Lectures 1974-1975 and 1975-1976. Chicago and London: University of Chicago Press; j) Jaki SL. 1990, Science: Western or what? The Intercollegiate Review (Fall), pp. 3-12; (k) Klaaren EM. 1985. Religious origins of modem science: belief in creation in seventeenth-century thought. Lanham, N.Y., and London: University Press of America; I) Whitehead AN.1950. Science and the modern world. London: Macmillan and Co.

5.    Whitehead, p. 19 (note 41).

6.    Collingwood, pp. 253-255 (note 4a).

7.    Hooykaas, pp. 98-162 (note 4g).

8.    Jaki 1974, 1978, 1990 (note4h-j).

9. Merton RK. 1970. Science, technology and society in seventeenth-century England. New York: Howard Fertig.

10. a) Boyle R. 1911,1964. The skeptical chemist. Everyman's Library. London: J.M. Dent and Sons, pp. v-xiii; b) Dampier WC. 1948. A history of science and its relations with philosophy and religion. 4th ed., rev. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 139-141.

11 . Pascal B. 1952. Pensees. Trotter WF, translator. In: Pascal B. 1952. The provincial letters; Pensees; Scientific treatises. M'Crie T, Trotter WF, Scofield R, translators. Great Books of the Western World Series. Chicago, London, and Toronto: Encyclopaedia Britannica, p. 270. Translation of: Les lettres provinciales; Pensees; L'Oeuvre scientifique.

12. Nordenskiuld E. 1935. The history of biology: a survey. Mew York: Tudor Pub. Co., pp. 206, 207.

13. a)BrewsterD. 1855,1965. Memoirs of the life, writings, and discoveries of Sir Isaac Newton. 2 vols, The Sources of Science, No. 14. New York and London: Johnson Reprint Corp.; b) Christianson GE. 1984. In the presence of the Creator: Isaac Newton and his times. New York: The Free Press; and London: Collier Macmillan Publishers; c) Fauvel J, Flood R, Shortland M, Wilson R, editors. 1988. Let Newton be! Oxford, New York, and Tokyo: Oxford University Press; d) Westfall RS. 1980. Never at rest: a biography of Isaac Newton. Cambridge: Cambridge University Press.

14. См. первую часть 6-й главы.

15. Davies P. 1983. God and the new physics. New York: Simon and Schuster, p. ix.

16. Davies P. 1988. The cosmic blueprint: new discoveries in nature's creative ability to order the universe. New York: Touchstone; Simon and Schuster, p. 203.

17. Davies P. 1992. The mind of God: the scientific basis for a rational world. New York and London: Simon and Schuster, p. 15.

18. a) Peacocke AR. 1971. Science and the Christian experiment. London, New York, and Toronto: Oxford University Press; b) Peacocke AR, editor. 1981. The sciences and theology in the twentieth century. Northumberland, England: Oriel Press; c) Peacocke AR. 1986. God and the new biology. San Francisco, Cambridge, and New York: Harper and Row; d) Peacocke AR. 1990. Theology for a scientific age: being and becoming—natural and divine. Oxford and Cambridge, Mass.: Basil Blackwell.

19. a) Polkinghorne J. 1991. God's action in the world. Cross Currents (Fall), pp. 293-307; см. также b) Polkinghorne J. 1986. One world: the interaction of science and theology. London: SPCK; c) Polkinghorne). 1989. Science and creation: the search for understanding. Boston: New Science Library, Shambhala Publications; d) Polkinghorne J. 1989. Science and providence: God's interaction with the world. Boston: New Science Library, Shambhala Publications.

20. Некоторые из их взглядов рассматриваются в 21 -и главе.

21. Provine W. 1988. Scientists, face it! Science and religion are incompatible. The Scientist 2 (16; September 5): 10.

22. Muller N. 1988. Scientists, face it! Science is compatible with religion. The Scientist 2 (24; December 26):9.

23. Reid QW. 1993. The theologian as conscience for the church. Journal of the Adventist Theological Society 4 (2):12-19.

24. White EG. 1946. Counsels to writers and editors. Nashville: Southern Pub. Assn., p. 44.

25. Дополнительно данные четвертого пункта обсуждаются в главах 4,11,17, и 18 соответственно.

26. Hess D J. 1993. Science in the new age: the paranormal, its defenders and debunkers, and American culture. Madison, Wis.: University of Wisconsin Press, pp. 17-40.

27. Einstein A. 1950. Out of my later years. New York: Philosophical Library, p. 30,

28. Kenny A. 1987. Reason and religion: essays in philosophical theology. Oxford and New York; Basil Blackwell, p. 84.

29. См. главы 4 и 8. , ,

30. См. главу 6.

31. Milner R. 1990. The encyclopedia of evolution. New York: Facts on File, p. 399.

32. Различные отчеты приведены в: a) Qeisler NL. 1982. The creator in the courtroom: Scopes 11. The 1981 Arkansas creation-evolution trial. Milford, Mich.: Mott Media; b) Qilkey L 1985. Creationism on trial: evolution and God at Little Rock. Minneapolis: Winston Press; c) La Follette MC, editor. 1983. Creationism, science, and the law: the Arkansas case, Cambridge, Mass., and London: MIT Press; d) Numbers RL. 1992. The creationists. New York: Alfred A. Knopf, pp. xv, 249-251.

33. cm. Gilkey, pp. 127-132 (note32b).

34. Laudan L. 1983. Commentary on Ruse: science at the bar—causes for concern. In; La Follette, pp. 161-166 (note 32c).

35. BirdWR. 1987,1988,1989. Philosophy of science, philosophy of religion, history, education, and constitutional issues. The origin of species revisited: the theories of evolution and of abrupt appearance, vol. 2. New York: Philosophical Library, pp. 461-466.

36. Весьма полно отчет о моем выступлении на процессе приведен в: Geister, pp. 461-466 (note 32a).

37. Более подробно этот сложный вопрос рассматривается в 17-й главе. См. также: a) Roth АА. 1974. Science against God? Origins 1:52-55; b) Roth AA. 1978. How scientific is evolution? Ministry 51 (7):19-21; c) Roth AA. 1984. Is creation scientific? Origins 11:64, 65.

38. Godfrey LR, editor. 1983. Scientists confront Creationism. New York: W. W. Norton and Co.

39. Midgley M. 1985. Evolution as a religion: strange hopes and stranger fears. London and New York: Methuen and Co.

40. Например, a) Macbeth N. 1971. Darwin retried: an appeal to reason. Boston: Gambit, Inc., p. 126; b) Bethel! T. 1985. Agnostic evolutionists. Harpers 270 (1617; February): 49-52, 56-58, 60, 61.

41. Другие книги, в которых обсуждается этот вопрос: a) Roth AA. 1975. A matter of fairness. Origins 2:3,4; b) Roth AA. 1978. Closed minds and academic freedom. Origins 5:61, 62.

42. См.: Murphy N, 1994. What has theology to learn from scientific methodology? In: Rae M, Regan H, Stenhouse J, editors. Science and theology: questions at the interface. Grand Rapids: William B. Eerdmans Pub. Co., pp. 101-126.

КАКОВО ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ?

Из всех загадок биологии самая

непостижимая - это, безусловно,

возникновение жизни на Земле

Гордон Рэтрей Тэйлор1

Земная поверхность буквально кишит живыми организмами, начиная от бактерий диаметром всего лишь 1/2000 миллиметра и заканчивая гигантскими секвойями высотой в 100 метров. В животном мире первенство держат огромные голубые киты длиной в 30 метров, которые, возможно, являются самыми массивными животными, когда-либо жившими на Земле. Кандидатом на звание самого большого «растения» может служить подземный гриб в штате Вашингтон, покрывающий территорию в 600 гектаров. Итак, перед нами стоят важнейшие вопросы всех времен: когда, как и где зародилось это великое разнообразие живых существ? В этой главе мы рассмотрим концепции возникновения жизни на Земле. Образование таких сложных биологических молекул, как белки и ДНК, в условиях первобытной Земли представляется весьма затруднительным, а вероятность самопроизвольного возникновения даже самой простой клетки вообще равна нулю.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

От древности и до относительно недавнего времени мало кто сомневался в том, что различные формы жизни возникают самопроизвольно из неживой материи. Казалось бы, наблюдения подтверждали, что блохи и вши появляются на телах людей и животных сами по себе, жабы возникают прямо из грязи, стоячая вода производит почти бесконечное разнообразие водорослей и мелких животных, моль образуется в тумане, а черви - в гнилых плодах. В стародавние времена учили, что разнообразные черви-паразиты, такие, как ленточные глисты, появляются в телах людей и животных самопроизвольно. Родоначальник химии Ян Баптист ван Гельмонт (1579-1644) сообщал, что он собственными глазами наблюдал возникновение скорпиона из базилика, раздавленного между двумя кирпичами. Кроме того, он разработал формулу получения мышей2. Если вы положите старое тряпье и немного пшеницы в кувшин и спрячете его на какое-то время в амбаре или на чердаке, то в конце концов там обязательно появятся мыши! Данный эксперимент повторяют до сих пор и с теми же результатами. Однако сейчас мы истолковываем их иначе. Эксперимент Гельмонта - всего лишь один из многочисленных примеров, которые обусловливали процветание концепции самопроизвольного зарождения жизни. И подобных наблюдений, подкрепляющих это убеждение, могло быть сколько угодно. Любой желающий может найти червяков в яблоках, жаб в тине и т.д. Наука зря времени не теряла, и усомниться в самопроизвольном зарождении было все равно, что поставить под сомнение собственное здравомыслие.

Тем не менее, скептики не переводились, и с XVII по XIX век этот вопрос оставался в центре ожесточенной борьбы. Одним из ключевых ее участников был Франческо Реди (1626-1697), врач из итальянского города Ареццо, прибегший к экспериментальному подходу. Людям давно было известно, что безногие личинки мух развиваются в тухлом мясе. Реди3 экспериментировал с останками самых разных животных, включая змей, голубей, рыб, овец, жаб, оленей, собак, кроликов, коз, уток, гусей, кур, ласточек, львов, тигров и волов. Его поразил тот факт, что неизменно появлялись мухи одного и того же вида независимо от типа мяса. Ему было известно также, что летом охотники защищают свою добычу от мух с помощью плотной ткани, и у него возникло подозрение, что источником личинок могут быть сами мухи. Чтобы проверить эту догадку, он поместил мясо частью в закрытые кувшины, а частью в открытые, но покрытые тонкой марлей. Поскольку личинки не появлялись в разлагающемся мясе, он сделал вывод, что мясо не было непосредственным источником личинок, а лишь служило местом размножения мух.

Но эксперименты Реди не дали ответа на главный вопрос. Противостояние продолжалось в течение последующих двух веков. Другие эксперименты давали противоречивые результаты. Исследователи по-разному истолковывали одни и те же результаты, каждый отталкивался от своих собственных предпосылок. Даже еще большее признание концепция самопроизвольного зарождения получила в начале XIX в.4. Прежде всего ученые пытались выяснить, каким образом черви-парази-ты зарождаются в своем хозяине. Одни утверждали, что Бог, желая иметь совершенный мир, не сотворил бы такого, поэтому паразиты, должно быть, возникают самопроизвольно. Другие (таковых было совсем немного) придерживались современной точки зрения, согласно которой подобные организмы в основном представляют собой выродившиеся формы свободно живущих существ.

«Смертельный» удар по теории самозарождения жизни был нанесен выдающимся французским ученым Луи Пастером (1822-1895). Исследование микробов привело Пастера к тому, что он оказался вовлеченным в серьезнейший спор. В своей работе Пастер использовал колбы с загнутыми трубками, которые исключали попадание пыли, но не мешали доступу воздуха, который в то время считался необходимым условием для самопроизвольного зарождения жизни. В эти колбы в качестве культурной среды Пастер поместил воду и органический материал. Нагревание колб препятствовало развитию жизни, даже несмотря на то, что воздух имел свободный доступ к культурной среде. В присущем ему пышном стиле Пастер провозгласил: «Доктрина о самозарождении жизни никогда не оправится от смертельного удара, нанесенного этим простым экспериментом!»5

К сожалению, Пастер ошибался, и история на этом не завершилась. Учебники по микробиологии нередко приводят эту колоритную битву, как пример триумфа науки. Так бы оно и было, если бы все закончилось на Пастере. Однако пока Пастер побеждал в своем сражении, стали набирать силу концепция эволюции и связанная с ней предпосылка, согласно которой жизнь на Земле возникла самопроизвольно в отдаленном прошлом. Все это совершенно запутало дело. С одной стороны, изящные эксперименты Пастера и других ученых показали, что только жизнь может породить жизнь, с другой стороны эволюционисты выступили с утверждением, что жизнь возникла в прошлом из неживой материи. В определенном смысле проблема, стоявшая перед теорией эволюции, была посерьезнее. Более ранние представления о самозарождении зачастую основывались на концепции жизни, возникающей из мертвой органической материи (гетерогенез), а эволюционисты выдвинули идею, согласно которой жизнь возникла из более простой, неорганической материи (абиогенез). В1871 году Чарльз Дарвин осторожно сослался на этот второй вариант, сделав предположение, что «в каком-нибудь теплом, небольшом водоеме» могли образоваться белки, которые затем «претерпели более сложные изменения»6.

Один из главных шагов в сторону теории самопроизвольного зарождения жизни был сделан в 1924 г., когда знаменитый русский биохимик А. И. Опарин детально описал, каким образом простые неорганические и органические соединения могли постепенно образовать сложные органические соединения, а из последних появились простейшие организмы7. Другие ученые не замедлили с гипотезами, поддерживающими идеи Опарина, и концепция, согласно которой жизнь возникла в «бульоне», богатом органическими соединениями, стала предметом основательного рассмотрения. Ученые нередко называют этот процесс химической эволюцией.

Несколько десятилетий спустя стали возникать серьезные вопросы. Биохимики и молекулярные биологи начали распознавать некоторые очень сложные молекулы и высокоинтегрированные биохимические системы. Самопроизвольное образование таких сложных веществ представляется совершенно невероятным, и перед учеными встала серьезная проблема.

ПРОСТЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ МОЛЕКУЛЫ (БИОМОНОМЕРЫ)

Химические вещества, содержащиеся в живых организмах, зачастую бывают чрезвычайно сложными. Некоторые относительно простые органические молекулы (биомономеры) соединяются и образуют сложные биологические молекулы (биополимеры), такие, как белки и нуклеиновые кислоты (ДНК). Биополимеры могут содержать сотни и тысячи более простых, связанных вместе молекул. Аминокислоты (биомономеры) - это простые строительные блоки для белков (биополимеров). Живые организмы имеют в основном 20 разновидностей аминокислот. Несколько сотен таких аминокислот могут соединиться и образовать одну белковую молекулу. Нуклеиновые кислоты (биополимеры) имеют еще более сложное строение, включающее комбинацию нуклеотидов (биомономеров), которые в свою очередь состоят из сахара, фосфата и нуклеотидного основания (рис. 4.1). (Существуют главным образом четыре разных вида нуклеотидных оснований.) Нуклеиновые кислоты могут содержать миллионы нуклеотидов. Основные наследственные черты и метаболическая информация об организме зашифрована в последовательности различных видов нуклеотидных оснований. Ученые разделяют нуклеиновые кислоты на ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота) и РНК (рибонуклеиновая кислота). Разница между ними заключается в том, что они содержат немного отличающиеся друг от друга виды сахара.

В 1953 году Стэнли Миллер опубликовал результаты ныне широко известного опыта по синтезу биомономеров8. Бессчетное число учебников описывает данный эксперимент как первый шаг к пониманию самопроизвольного происхождения жизни. Миллер работал в Чикагском университете в лаборатории Нобелевского лауреата Гарольда Ури, где ему удалось получить аминокислоты в условиях, которые, как считали некоторые ученые, существовали на первобытной земле. Он добился этого с помощью закрытого химического прибора, в котором подверг электрическим разрядам смесь из метана, водорода, аммиака и водяного пара. С тех пор этот эксперимент многократно повторяли и совершенствовали в разных лабораториях. В результате подобных опытов была получена большая часть биомономеров, необходимых для белков или нуклеиновых кислот.

Хотя исследователи сравнительно легко синтезируют множество биомономеров в лабораторных условиях, соотнесение этих экспериментов с тем, что в действительности могло происходить на первобытной земле, вызывает целый ряд вопросов. Например, аминокислоты образуются в щелочной среде, в то время как данная среда противопоказана для Сахаров9. Причем и аминокислоты, и сахара играют существенную роль в живых организмах.

Рис. 4.1. Схематическое изображение структуры ДНК. Слева показана двойная спираль. Нук-леотид должен представлять собой сочетание сахара (С), фосфата (Ф) и одного из оснований аденина (А), тимина (Т), гуанина (Г) и цитозина (Ц). Генетическая информация человека содержится приблизительно в трех миллиардах таких пар в каждой клетке. Две нити соединены водородной связью (пунктирные линии на схеме справа), образованной между двумя основаниями.

Еще одна проблема связана с конфигурацией аминокислот. Аминокислоты с одними и теми же атомами могут существовать в нескольких различных формах в зависимости от порядка, в котором эти атомы располагаются. Их часто называют L-формой (левовращающей) и D-формой (правовращающей), в зависимости от того, как молекулы вращают плоскость поляризованного света. Эти две формы являются зеркальным отображением друг друга, подобно левой и правой руке человека (рис. 4.2). Оказывается, живые организмы состоят почти исключительно из аминокислот L-формы, в то время как аминокислоты, синтезированные в лабораторных условиях, имеют равное количество L- и D-форм. Каким образом примитивный «бульон», содержавший равное количество D- и L-молекул, мог произвести живые организмы с одним лишь L-типом?10 Трудно представить, что различные виды аминокислот, обычных для биологических систем, вдруг оказались поголовно L-формами, прежде чем войти в состав белков первых форм жизни. Было сделано немало попыток дать объяснение этому факту. Не так давно сообщалось о серии экспериментов, которые показали, что формы исключительно одного вида можно получить в результате воздействия магнитного поля, но данный отчет оказался фальшивкой11. Проблема зеркальных отображений касается также и Сахаров.

Рис. 4.2. Оптические изомеры (D- и L-формы) аминокислоты. Буквами обозначены химические элементы, составляющие каждый атом. R — это радикал, который варьируется у разных аминокислот Обратите внимание: одна форма является трехмерным зеркальным отображением другой.

Еще один вопрос связан с отсутствием в земных породах свидетельств в пользу предполагаемого «первобытного бульона», в котором якобы образовались все молекулы. Если в далеком прошлом и существовал океан, богатый органическими молекулами, в котором могла случайно зародиться жизнь, в горных породах нет никаких следов такого океана. Породы с большим содержанием органических веществ явно отсутствуют в глубинных слоях, соответствующих тому времени, когда якобы возникла жизнь12.

Много вопросов возникает и по поводу получения в первобытном бульоне концентрации биомономеров, достаточной для начала синтеза сложных молекул-биополимеров. Химик Дональд Халл из «Калифорнийской исследовательской корпорации»13 приводит пример использования глицина, простейшей аминокислоты, имеющей формулу NH2CH2COOH. По его оценкам 97 процентов глицина, образовавшегося в примитивной атмосфере, распадались бы. не достигнув океана, а оставшиеся три процента подверглись бы распаду уже на месте. Он также считает, что концентрация данной аминокислоты не превышала бы 1 /1000000000000 (10 12) моля. Д. Хал утверждает: «Но даже максимально возможное ее содержание представляется безнадежно низким, чтобы служить отправной точкой для самопроизвольного зарождения жизни». Проблема, обрисованная выше, оказалась бы еще серьезнее для других, более сложных и «хрупких» аминокислот. Чтобы обойти эти трудности, создатели некоторых научных моделей помещают «бульон» во впадины и полости. Однако для этого требуются маловероятные и весьма определенные, ограниченные условия.

Некоторые исследователи14 тщательно проанализировали еще один важный вопрос, связанный с химической эволюцией. В какой степени вмешательство ученого влияет на результаты эксперимента в сторону желаемого исхода? Одно дело — получать биомономеры в лаборатории, используя определенный набор химических веществ и сложное оборудование, и совсем другое дело — их самопроизвольное возникновение на первобытной земле. Отдельные факторы, такие, как высокая концентрация химических реагентов, можно на законных основаниях использовать в лаборатории, если при обработке результатов делается поправка на естественные условия, в которых могут существовать более слабые растворы. А вот защита продуктов реакции от вредных источников энергии или использование ловушек для изоляции продуктов, как поступал Миллер, или удаление бесполезных ингредиентов из «бульона», считаются недопустимыми. Использование лабораторных манипуляций отражает скорее разумный замысел, который можно было бы ожидать от Творца, чем самопроизвольную активность безжизненного, первичного мира. Не стоит использовать такие эксперименты в качестве иллюстрации химической эволюции, если не делается соответствующих поправок на естественные условия.

СЛОЖНЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ МОЛЕКУЛЫ (БИОПОЛИМЕРЫ)

В учебниках много говорится о синтезе биомономеров и гораздо меньше — о происхождении биополимеров. Возникновение биомономеров сопряжено с определенными проблемами, однако эти проблемы стоят гораздо острее, когда мы имеем дело с нуклеиновыми кислотами и белками, строение которых в сотни и тысячи раз сложнее. Правильное функционирование биополимеров требует точной последовательности составляющих их биомономеров. Для подобного комбинирования биомономеров одной энергии недостаточно. Автомобиль можно сдвинуть с места, взорвав под ним динамитную шашку, но такое движение никак нельзя назвать полезным! Сложные молекулы — это высокоорганизованные вещества, и все же ученые считают, что они появились случайно. Нобелевский лауреат Жак Монод так описывает эту концепцию в своей классической книге Случайность и необходимость15: «Одна только случайность лежит в основе всякого новшества, всякого творения в биосфере. Чистая случайность, абсолютно свободная, но слепая, у самого основания огромного и величественного эволюционного здания; эта центральная концепция современной биологии уже не является только лишь одной из прочих возможных или даже предполагаемых гипотез. Сегодня она — единственно возможная гипотеза, соответствующая проверенным фактам, выявленным в результате наблюдений». Однако, как показывают многие расчеты, вероятность случайного возникновения функциональных сложных биологических молекул чрезвычайно мала.

Нам всем хорошо известно, что шанс на выпадение «орла» или «решки» при подбрасывании монеты равняется 50%, а шанс выпадения четверки при бросании кубика составляет один из шести. Если у вас есть урна с 999 белыми бусинками, то вероятность того, что вы с первого раза не глядя вытащите красную бусинку, равняется одному шансу из тысячи. Шансы на получение верной комбинации при образовании биополимера настолько малы, что не поддаются измерению.

Живые организмы, как правило, содержат не одну тысячу типов белков. Белки содержат от одной до нескольких сотен аминокислот, сочлененных вместе в длинные, цепочкообразные структуры, и, как было упомянуто выше, живые организмы содержат 20 разновидностей аминокислот. Чтобы белок правильно функционировал, многие аминокислоты должны занимать в цепочках совершенно определенное место. Их расположение в какой-то степени аналогично письму, где буквы алфавита играют роль аминокислот, а предложения — в данном случае содержащие 100 букв и более — представляют белки. Некоторые «орфографические» ошибки вполне допустимы в целом ряде позиций на протяжении всей аминокислотной цепочки, в то время как замена одной-единственной аминокислоты, занимающей важное место, может привести к смертельному для организмов исходу. Такие болезни, какталассемия, серповидно-клеточная анемия и некоторые виды рака являются результатом замены всего одной аминокислоты16.

Допустим, нам нужен определенный вид белка. Какова вероятность того, что аминокислоты в нем выстроятся в требуемом порядке? Количество возможных комбинаций просто невозможно себе представить, потому что на каждое место в цепочке претендуют все 20 аминокислот. Для белка, нуждающегося в сотне определенных аминокислот, это число во много раз превышает количество всех атомов во Вселенной17. Следовательно, шанс на получение необходимого вида белка чрезвычайно мал. А что если нам нужны белки двух видов? Вероятность такого результата слишком невелика, чтобы быть правдоподобной18. Однако даже простейшие формы жизни нуждаются в многоразличных видах белков. Авторы одного исследования19 пытались выяснить, насколько велика вероятность того, что 100 аминокислот займут совершенно определенные места в аминокислотной цепочке белка. Исследователи исключили возможность замен («орфографических» ошибок) для этой сотни определенных позиций, допустив тем не менее ограниченное число замен в позициях, занимающих промежуточное положение. Для образования белка нужно выбрать одну определенную аминокислоту из 20 возможных (вероятность 1 /20). Эта аминокислота должна принадлежать к L-форме (вероятность 1 /2) и образовать пептидную химическую связь (вероятность 1 /2). Чтобы получить общую картину, нам нужно перемножить числовые значения вероятностей. Для одной аминокислоты вероятность будет составлять 1/80, для двух — 1/6400 и т.д. Для 100 аминокислот вероятность образования требуемого вида белка составляет один шанс из 4,9 х 10'191. Прочие подобные подсчеты дают числа, также выходящие за грань возможного20.

Проблема заключается не только в том, чтобы выстроить аминокислоты в нужном порядке и соединить их химической связью. Нам требуется еще и выбрать нужные виды аминокислот из огромного числа хаотично возникающих в «первичном бульоне» органических соединений. Во время упомянутых выше искроразрядных экспериментов Миллера образовалось больше различного рода аминокислот, не встречающихся в живых организмах, чем тех двадцати, которые встречаются21.

По иронии судьбы в тот же самый год (1953), когда Миллер сообщил о синтезе аминокислот и других биомономеров, Дж. Д. Уотсон и Фрэнсис Крик заявили об открытии структуры нуклеиновых кислот (ДНК)22, за которое им была присуждена Нобелевская премия. Они обнаружили, что наследственная информация клетки записана в структуре ДНК, представляющей собой двойную спираль (рис. 4.1). Чтобы отобразить наследственную информацию, клетке требуется последовательность из трех нуклеотидов, которая кодирует одну аминокислоту. Клетка собирает белковые молекулы посредством удивительной и сложной системы передачи и распознавания информации. Простая бактерия может иметь в своем генетическом аппарате 4 миллиона нуклеотидных оснований, а более сложные организмы, такие, как человек, имеют их в количестве, превышающем 3 млрд. Как ни странно, некоторые амфибии и цветковые растения имеют в 10 с лишним раз больше нуклеотидных оснований, чем можно найти у человека. Наименьший из организмов, ведущих самостоятельный (возможно) образ жизни - микоплазма - имеет 580000 нуклеотидных оснований, обеспечивающих кодирование 482 генов23. У более совершенных организмов функция большей части ДНК до сих пор неизвестна. Некоторые ДНК, очевидно, имеют чрезвычайно важное значение для жизни, например, направляют производство тысяч белковых молекул, составляющих структуру тела или служащих в качестве ферментов. Ферменты облегчают химические реакции, такие, как синтез аминокислот, а также сотни и тысячи других превращений. Иногда одна молекула фермента может направлять химическое превращение тысяч молекул в секунду, но большинство таких реакций идут медленнее. Аналогичные сложные ферменты с множеством высокоорганизованных и важных частей и форм ставят под вопрос любую теорию о самопроизвольном их возникновении. Не так давно было выдвинуто предположение, что жизнь началась с каких-то самовоспроизводящихся молекул24. Все подобные идеи игнорируют необходимость в сложной, комплексной, интегрированной информации, направляющей сотни метаболических функций в живых системах.

Упомянутые выше трудности с соединением аминокислот в белки не так уж велики по сравнению с тем, что могло воспрепятствовать объединению нуклеотидов в ДНК. Могла ли она образоваться случайно?

В 1965 году в Женеве, Швейцария, один за другим были устроены два обеда на открытом воздухе, в ходе которых состоялась довольно странная дискуссия, положившая начало знаменательному исследованию. На этих обедах присутствовали четыре математика и два биолога. Математики озадачили биологов тем, что поставили под сомнение теорию эволюции с точки зрения теории вероятностей. Жаркий спор закончился тем, что ученые решили исследовать обсуждавшиеся вопросы более систематически. Задуманное исследование завершилось на симпозиуме, проведенном в Институте Уистар в Филадельфии. Среди участников были в основном биологи с небольшим представительством математиков, выразивших сомнения по поводу правдоподобности эволюционной концепции. Почти дословный отчет об этом симпозиуме был опубликован25, и поверьте, читать его, несмотря на сложность тематики, совсем не скучно! Биологи не выражали энтузиазма по поводу проблем, поставленных перед эволюционной теорией. Они настаивали, что математики не понимают эволюцию, но не дали вразумительных ответов на поставленные вопросы.

Например, Мюррей Идеи из Массачусетского технологического института поднял вопрос о вероятности упорядочивания генов вдоль полимерной нуклеиновой кислоты (хромосомы) хорошо изученной бактерии Escherichia coli. Этот организм настолько мал, что если выстроить 500 таких бактерий в цепочку, то ее длина составит всего лишь 1 мм. Но у этой бактерии есть целый ряд генов, расположенных в строго определенной последовательности. Каким образом из изначального хаоса возник этот порядок? Иден высчитал, что если покрыть земную поверхность двухсантиметровым слоем этих бактерий, то соответствующие позиции будут занимать лишь два гена каждые пять миллиардов лет (что, по щедрым оценкам ученых, соответствует продолжительности эволюции на Земле). Но даже столь долгий срок не оставляет времени для упорядочивания других генов или для их эволюции, то есть для гораздо более сложного процесса. Не оставляет он времени и для эволюции других организмов, часть которых в сотни раз сложнее по строению. Можно с уверенностью утверждать, что весьма продолжительный срок, отведенный эволюции жизни на Земле, слишком мал, если учитывать, насколько маловероятны те события, которые, как считается, ее сопровождали. Этот знаменательный симпозиум помог усугубить общую неудовлетворенность современными гипотезами о происхождении жизни и побудил некоторых эволюционистов искать альтернативные объяснения.

КЛЕТКА

Еще более сложную проблему для аргументации в пользу эволюции представляет организация биополимеров в функциональную единицу, называемую клеткой. Клетка (рис. 4.3 и 4.4) - это чрезвычайно важный элемент, поскольку он удерживает генетическую информацию нуклеиновых кислот неподалеку от того места, где организм производит белки, и в свою очередь удерживает эти белки неподалеку от многочисленных химических веществ, на которые они воздействуют. Значительный пробел между биополимерами и функциональной клеткой представляет собой еще один серьезный вопрос, касающийся происхождения жизни. Может быть, и можно предложить постепенный эволюционный процесс образования клетки, но ко времени полного завершения этого процесса она утратила бы многие из своих преимуществ. Помимо необходимых белков и ДНК клетка нуждается в других видах сложных молекул, таких, как жиры и углеводы. Возникновение нужных химических веществ представляется маловероятным, но еще менее вероятно, что все они появились в

Рис. 4.3. Типичная животная клетка* 'Raven PH, Johnson GB. Biology, updated version, 3* ed Copyright © 1995 McGraw-Hill

Рис. 4.4. Электронный микроснимок нитей ДНК, кодирующих РНК. Нити ДНК (S) нередк усеяны тонкими «веточками» РНК, образующими конусовидную матрицу (М). Код нити ДН отображается в каждой «веточке» матрицы по мере их появления. Короткая поначалу «ве точка» растет, двигаясь вдоль нити, пока не достигнет полноты и не отпадет. В этом слоя ном процессе участвует много особых ферментных молекул (белков). Что касается маш таба, указанного на рисунке, 1р. равен 1/1000 миллиметра*.

'Miller OL, Beatty Br. Portrait of a gene, Journal of Cellular Physiology 74(2); Supplement:225-232. Copyright © 1969 Wistar Institute of Anatomy and Biology. Перепечатано с разрешения Уайли-Лисс Инк.

одно время и в одном месте, чтобы затем оказаться внутри клеточной мембраны и положить начало живому организму. Тем не менее ученые-дарвинисты выдвигают несколько предположений по этому поводу.

Согласно одному из них некая форма примитивной клетки, называемая протоклеткой, все-таки могла появиться самопроизвольно. Опарин26 предположил, что клетка могла сформироваться, когда большие молекулы соединились в сферические массы, называемые коацерватами. Химику Сиднею Фоксу27 удалось-таки заставить аминокислоты соединиться в сферические массы, называемые микросферами. Такие модели, однако, не учитывают весьма сложное строение клетки28. Рассуждая о коацерватах и микросферах, Уильям Дэй, по-прежнему высказывающийся за тот или иной биологический эволюционный процесс, замечает: «Каких бы взглядов вы ни придерживались, это все равно научный нонсенс»29.

Впрочем, между протоклеткой и реальной клеткой можно провести определенное сравнение. Обе они малы по размеру и состоят из органических молекул, но на этом их схожесть и заканчивается. Живая клетка является необычайно сложной структурой, настоящим химическим комбинатом. Два молекулярных биолога описывают образование клетки из макромолекул как «скачок фантастических масштабов, который лежит вне рамок доступных для проверки гипотез. В этой области можно только строить догадки. Имеющиеся в наличии факты не дают повода утверждать, что клетка возникла на нашей планете»30. Жизнь — это нечто особенное!

Гарольд Дж. Моровиц, используя термодинамику (энергетическую взаимосвязь между атомами и молекулами), подсчитал, что вероятность самоорганизации органических молекул для образования небольших, простых микробов, таких, как Escherichia coli, составляет лишь один шанс из 10'10 . Для микоплазмы — мельчайшей формы размером в 0,0002 мм, ведущей самостоятельное существование, такая вероятность, по его подсчетам, составляет один шанс из единицы с пятью миллиардами нулей (1О'5*10 ). Не на много лучше31. Прочие подобные вычисления показывают, насколько сложна жизнь и насколько малы шансы на то, что она возникла сама по себе.

Нобелевский лауреат Джордж Уолд так выразил дилемму эволюционной теории: «Достаточно лишь задуматься о масштабах этой задачи, чтобы признать, что самопроизвольное зарождение живого организма невозможно. И все же, по моему убеждению, мы, люди, существуем как результат самозарождения жизни»32.

Трудно представить себе, каким образом могло возникнуть живое существо, когда мы рассматриваем сложную структуру даже самых простых организмов. Между их компонентами существуют отношения неразрывной взаимозависимости. Например, система передачи информации от нуклеиновых кислот (ДНК) к конечному белковому продукту33 требует как минимум 70, а то и всех 200, различных белков34. Данная система не будет работать в отсутствие любого из этих особых белков. Кроме того белки необходимы для производства нуклеиновых кислот, а нуклеиновые кислоты нужны для получения белков. С какой отправной точки началось это взаимодействие? Некоторые ученые заявляют, что все началось с самовоспроизводящейся РНК (см. ниже). К сожалению, это не объясняет, каким образом впервые появилась сама РНК, тем более, что между РНК и сложной системой передачи информации, имеющейся у живых организмов, существует большой разрыв. Едва ли можно говорить здесь о постепенном развитии, поскольку эту систему нелегко разбить на отдельные функциональные составляющие. Она работает как единое целое, в котором большинство частей зависимы друг от друга.

Более того, живая система — это не просто набор биополимеров и прочих компонентов, находящихся в химическом равновесии внутри клеточной мембраны. Такая клетка была бы мертвой. Тысячи химических превращений, происходящих в клетке, нарушают данное равновесие, а это и есть основное условие жизненного процесса. Чтобы положить начало жизни, нужно было запустить этот метаболический мотор. Биохимик Джордж Т. Джейвор иллюстрирует данное понятие, сравнивая стоячую воду (мертвую, находящуюся в равновесии) с водой, медленно текущей из некоего источника (живой, с нарушенным равновесием)35.

Но даже и этого недостаточно. Одна из характеристик живого организма - способность к размножению. Размножение является комплексным процессом, включающим точное воспроизведение самых сложных частей клетки. Такой процесс должен быть запрограммирован на генетическом уровне. Трудно согласиться с мыслью, что все это произошло по чистой случайности36. Креационистов часто упрекают в том, что они верят в чудеса, но утверждать, что жизнь на Земле возникла сама по себе, без разумного замысла, значит верить в еще большее «чудо».

ДРУГИЕ ГИПОТЕЗЫ

Хотя научное сообщество в массе своей принимает концепцию самопроизвольного возникновения жизни, неспособность исследователей, использовавших теорию вероятностей, предложить достоверное объяснение тому, как все это могло произойти на самом деле, привела к появлению многочисленных умозрительных альтернатив. Мы упомянем шесть из них.

1. Первичная материя могла обладать какими-то неизвестными качествами, которые неизбежно должны были привести к возникновению жизни. Ученые называют это моделью биохимического предопределения37. Однако нет никаких данных о том, что комплексная информация, подобная закодированной в нуклеиновых кислотах, существует в химических элементах как таковых38.

2. Еще одна альтернативная гипотеза гласит, что жизнь возникла как самогенерирующаяся, взаимодействующая, циклическая система белков и нуклеиновых кислот, которой содействовал подвод энергии39. Эта модель имеет слишком сложные базовые элементы, и потому мало что проясняет40.

3. Возможно, жизнь зародилась в горячих гидротермических источниках в океане41. Подобная среда могла служить определенной защитой от некоторых вредных природных воздействий. Однако высокая температура могла быть смертельной для хрупких молекул, да и нам пришлось бы объяснять, каким образом известные нам сложные формы жизни развились в очень офаниченной и специализированной среде.

4. Есть предположение, что жизнь возникла не как структура клеточного типа, а на поверхности твердого тела, такого, как кристалл пирита42. Но у нас нет никаких причин полагать, что очень простой порядок атомов в кристалле пирита может предоставить необходимую конфигурацию для сложных биологических молекул43.

5. Суть еще одной подобной же альтернативной гипотезы заключается в том, что гены жизни организовались, используя в качестве образца минералы глин44. Эта модель страдает теми же недостатками, что и предыдущая. Простая упорядоченность минералов глины плохо соответствует высокоорганизованной, сложной структуре белков и нуклеиновых кислот.

6. Согласно другому предположению, нуклеиновая кислота под названием РНК, обладающая некоторыми ферментными качествами, могла обеспечить собственное самовоспроизведение, тем самым положив начало существованию жизни45. Эта идея с недавних пор привлекает повышенное внимание ученых. Исследователи нередко говорят о древнем «мире РНК»46 и о «рибозимах», т.е молекулах РНК, функционирующих как ферменты47. Эта гипотеза весьма проблематична48. Как возникла первая РНК? Компоненты РНК трудно получить даже в идеальных лабораторных условиях, не говоря уже о первобытной Земле. Рассуждая о воспроизведении РНК, нобелевский лауреат биохимик Христиан деДюв, поддерживающий концепцию «мир РНК», признает: «Эта проблема не так проста, как может показаться на первый взгляд. Попытки создать - при тщательной разработке и технической поддержке, которой не мог похвастаться первичный мир - молекулу РНК, способную катализировать самовоспроизведение, пока не увенчались успехом»49. Даже если каким-то образом образовался нужный вид РНК, все равно остается без ответа вопрос: как она приобрела исчерпывающую информацию, необходимую для осуществления сложных жизненных процессов? С точки зрения химической эволюции происхождение сложных форм жизни остается неразрешимой проблемой.

Все перечисленные идеи на поверку оказываются очень субъективными, свидетельствуя о том, насколько современные гипотезы далеки от предоставления убедительных данных в свою пользу. Нобелевский лауреат Фрэнсис Крик откровенно признает: «Каждый раз, когда я пишу статью о происхождении жизни, я клянусь себе, что никогда больше не возьмусь за эту тему, потому что ей сопутствуют слишком много домыслов и догадок, основанных на слишком малочисленных фактах»50. Стэнли Миллер проявляет подобную же озабоченность, заявляя, что данная сфера нуждается в серьезных изысканиях, которые могли бы сдержать цветущие пышным цветом домыслы51.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ -

Пастер продемонстрировал, что только жизнь может породить жизнь. С тех пор было проведено огромное количество исследований в попытке продемонстрировать, каким образом жизнь могла возникнуть из неживой материи. Науке удалось добиться определенного успеха в получении простых биомономеров в лабораторных условиях. Однако сопоставление подобных экспериментов с тем, что действительно могло происходить на первобытной земле, — задача не из легких. Проблемы с концентрацией, стабильностью, специфическим зеркальным отображением и отсутствием геологических свидетельств в пользу существования «первичного бульона» делают сценарий химической эволюции крайне неправдоподобным. Что касается происхождения высокоорганизованных биополимеров, то вероятность их случайного возникновения настолько мала, что не заслуживает серьезного рассмотрения. Положение гипотезы о самозарождении жизни еще более усугубляется, когда мы видим необходимость одновременного осуществления сотен и тысяч химических преобразований, происходящих в «простой» клетке.

Проблемы, связанные с химической эволюцией, можно решить с помощью творения. Данные, касающиеся происхождения жизни, подтверждают идею о руководящем Разуме и об управляемом, нехаотическом процессе сотворения жизни на Земле. Если мы отвергаем концепцию Творца, то нам ничего не остается как принять химическую эволюцию. Но научные данные, свидетельствующие против таких концепций, настолько убедительны, что здравый смысл подсказывает искать альтернативы.

ССЫЛКИ

1.   Taylor QR. 1983. The great evolution mystery. New York and Cambridge: Harper and Row, p. 199.

2.   Partington JR. 1961. A history of chemistry, vol. 2. London: Macmillan and Co., p. 217.

3.    Parley J. 1977. The spontaneous generation controversy from Descartes to Oparin. Baltimore and London: Johns Hopkins University Press, pp. 14, 15.

4.    Там же, с. б.

5.   Vallery-Radot R. 1924. The life of Pasteur. Devonshire, Mrs RL, translator. Garden City, M.Y.: Doubleday, Page and Co., p. 109. Translation of: La vie de Pasteur.

6.    Darwin F, editor. 1888. The life and letters of Charles Darwin, vol. 3. London: John Murray, p. 18.

7.    Oparin Al. 1938. Origin of life. 2nd ed. Morgulis S, translator. Mew York: Dover Publications. Translation of: Возникновение жизни на Земле.

8.   Miller SL. 1953. A production of amino acids under possible primitive earth conditions. Science 117:528,529.

9.    Evard R, Schrodetzki D. 1976. Chemical evolution. Origins 3:9-37.

10. Краткий обзор данной проблемы можно найти в: Cohen J. 1995. Getting all turned around over the origins of life on earth. Science 267:1265, 1266.

11. (a) Bradley D. 1994. A new twist in the tale of nature's asymmetry. Science 264:908; (b) Clery D, Bradley D. 1994. Underhanded «breakthrough» revealed. Science 265:21.

12. (a) Brooks J, Shaw G. 1973. Origin and development of living systems. London and New York: Academic Press, p. 359; (b) Thaxton CB, Bradley WL, Olsen RL. 1984. The mystery of life's origin: reassessing current theories. New York: Philosophical Library, p. 65.

13. Hull DE. 1960. Thermodynamics and kinetics of spontaneous generation. Nature 186:693,694.

14. Thaxton, Bradley, and Olsen, pp. 99-112 (note 12b). 1 S.Monod J. 1971. Chance and necessity: an essay on the natural philosophy of modern biology. New York: Alfred A. Knopf, pp. 112, 11 3.

16. Radman M, Wagner R. 1988. The high fidelity of DNA duplication. Scientific American 259(2):40-46.

17. CrickF. 1981. Life itself: its origin and nature. New York: Simon and Schuster, p. 51.

18. Erbrich P. 1985. On the probability of the emergence of a protein with a particular function. Acta Biotheoretica 34:53-80.

19. Bradley WL, Thaxton CB. 1994. Information and the origin of life. In: Moreland JP, editor. The creation hypothesis: scientific evidence for an intelligent designer. Downers Grove, HI.: InterVarsity Press, pp. 173-210,

20. a) Thaxton, Bradley, and Olsen, p. 65 (note 12b); b) Yockey HP. 1977. A calculation of the probability of spontaneous biogenesis by information theory. Journal of Theoretical Biology 67:377-398.

21. Miller SL, Orgel LE. 1974. The origins of life on the earth. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, Inc., pp. 85,87.

22. Watson JD, Crick FHC. 1953. Molecular structure of nucleic acids: a structure for deoxyribose nucleic acid. Nature 171:737,738.

23. a) Avers CJ. 1989. Process and pattern in evolution. New York and Oxford: Oxford University Press, Figure 4.24, pp. 142,143; b) Fraser CM, Gocayne JD, White O, Adams MD, Clayton RA, Fleishchmann RD, Bult С J, Kerlavage AR, Sutton G, Kelley JM, and others. 1995. Science 270:397-403; c) Goffeau A. 1995. Life with 482 genes. Science 270:445,446.

24. a) Dagani R. 1992. Synthetic self-replicating molecules show more signs of life. Chemical and Engineering News (February 24), pp. 21-23; b) Reggia JA, Armentrout SL, Chou H-H, Peng Y. 1993. Simple systems that exhibit self-directed replication. Science 259:1282-1287.

25. Moorhead PS, Kaplan MM, editors. 1967. Mathematical challenges to the neo-Darwinian interpretation of evolution. The Wistar Institute Symposium Monograph No. 5. Philadelphia: Wistar Institute Press.

26. Oparin, pp. 150-162 (note 7).

27. a) Fox SW, Harada К, Krampitz G, Mueller G. 1970. Chemical origins of cells. Chemical and Engineering News (June 22), pp. 80-94; b) Fox SW, Oose K. 1972. Molecular evolution and the origin of life. San Francisco: W. H. Freeman and Co.

28. Thaxton, Bradley, andOlsen, pp. 1 74-1 76 (note 12b).

29. Day W. 1984. Genesis on planet earth: the search for life's beginning. 2nd ed. New Haven and London: Yale University Press, pp. 204,205.

30. Green DE, Goldberger RF. 1967. Molecular insights into the living process. New York and London: Academic Press, pp. 406,407.

31. Morowitz HJ. 1968. Energy flow in biology: biological organization as a problem in thermal physics. New York and London: Academic Press, p. 67.

32. Wald G. 1954. The origin of life. Scientific American 191 (2)44-53.

33. Kenyon DH. 1989. Going beyond the naturalistic mindset in origin-of-life research. Origins Research 12(1, Spring/Summer): 1, 5, 14-16.

34. Mills GC. 1990. Presuppositions of science as related to origins. Perspectives on Science and Christian Faith 42(3):155-161.

35. JavorGT. 1987. Origin of life: a look at late twentieth-century thinking. Origins 14:7-20.

36. Scott A. 1985. Update on Genesis. New Scientist (2 May), pp. 30-33.

37. Kenyon DH, Steinman G. 1969. Biochemical predestination. New York and London: McGraw-Hill Book Co.

38. Wilder-Smith AE. 1970. The creation of life: a cybernetic approach to evolution. Wheaton, III.: Harold Shaw Publishers, pp. 119-124.

39. Eigen M, Schuster P. 1979. The hypercycle: a principle of natural self-organization. Berlin, Heidelberg, and New York: Springer-Verlag.

40. Walton JC. 1977. Organization and the origin of life. Origins 4:16-35.

41. CorlissJB. 1990. Hot springs and the origin of life. Nature 347:624.

42. Wachtershauser G. 1988. Before enzymes and templates: theory of surface metabolism. Microbiological Review 52:452-484.

43. Javor GT. 1989. A new attempt to understand the origin of life: the theory of surface-metabolism. Origins 16:40-44.

44. Cairns-Smith AG, Hartman H, editors. 1986. Clay minerals and the origin of life. Cambridge: Cambridge University Press.

45. Orgel LE. 1986. Mini review: RNA catalysis and the origins of life. Journal of Theoretical Biology 123:127-149.

46. GilbertW. 1986. The RNA world. Nature 319:618.

47. Если вам нужны свежие обзоры, см.: a) Maurel M-C. 1992. RNA in evolution: a review. Journal of Evolutionary Biology 5:173-188; b) Orgel L. 1994. The origin of life on the earth. Scientific American 271 (4, October) :76-83.

48. a) Gibson LJ. 1993. Did life begin in an «RNA World»? Origins 20:45-52; b) Horgan J. 1991. In the beginning . . . Scientific American 264(2):116-125; c) Mills GC, Kenyon D. 1996. The RNA World: a critique. Origins and Design 17(1):9-16; d) Shapiro R. 1984. The improbability of prebiotic nucleic acid synthesis. Origins of Life 14:565-570.

49. De Duve C. 1995. The beginning of life on earth. American Scientist 83:428-437.

50. Crick, p. 153 (note 17).

51. Упоминается в Horgan (note 48b).

поиск эволюционного МЕХАНИЗМА

Идеи тоже иногда падают с дерева, не успев созреть.

Ф. ЛюдвигВиттгенштейн'

Если вы дадите двадцати ребятишкам волю в магазине игрушек, то такой шаг без последствий наверняка не останется. Можно с уверенностью сказать, что аккуратные полки с игрушками станут менее привлекательными. Чем дольше дети будут буйствовать в магазине, тем большая неразбериха в нем воцарится. Активные вещества по природе своей стремятся к смешиванию. Молекулы духов вылетают из открытого пузырька, рассеиваются в воздухе и отнюдь не собираются вместе и не возвращаются обратно в пузырек. Горячий утюг, внесенный в комнату, будет слегка обогревать ее по мере собственного быстрого остывания и более равномерного распространения тепла по комнате. Отходы, попадающие в моря и океаны, стремятся раствориться в огромных объемах воды. Эти незамысловатые примеры иллюстрируют второй закон термодинамики. Данный физический закон формализует повсеместно наблюдаемое явление, когда происходящие в природе процессы стремятся к хаотичности. Иногда для обозначения такой хаотичности ученые используют слово «энтропия». Эквивалентом термина «энтропия» может служить слово «путаница». Короче говоря, по мере увеличения путаницы растет и энтропия. Подобный рост почти ежедневно наблюдается на моем рабочем столе, когда я пытаюсь найти важные вещи в груде писем, телефонограмм, рукописей, тетрадей, факсов, распечаток и рекламных объявлений.

Тенденция к «путанице» в природе имеет место вопреки эволюционной теории, которая постулирует переход от дезорганизованных молекул к «простым» формам жизни (которые на самом деле высокоорганизованны). Далее эволюция якобы сформировала более сложные организмы с имеющими узкую специализацию тканями и органами. Некоторые эволюционисты полагают, что случайная самоорганизация простой материи, подобная той, что мы видим в образовании кристаллов, или волновой спектр, иногда возникающий при миграции химических элементов через твердое вещество2, могли послужить моделью для самоорганизации материи в живые существа. Но между простыми кристаллами и сложными живыми системами лежит огромная пропасть. Развитие в сторону функциональной сложности противоречит общей тенденции к хаотической «путанице». Мы наблюдаем здесь одну из основных проблем, стоящих перед натуралистической эволюционной теорией. И хотя некоторые ученые оспаривают применимость 2-го закона термодинамики к эволюции3, не многие из них станут возражать, что у природы есть тенденция к хаосу или что эволюционная теория должна объяснить, почему вообще возможен обратный этой тенденции процесс.

ЭВОЛЮЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ Таблица 5.1

Название и годы господства

Главные поборники

Характерные черты

Ламаркизм, 1809 — 1859

Ламарк

Влияние внешних условий ведет к развитию новых признаков, которые становятся наследуемыми.

Дарвинизм, 1 859 — 1 894

Дарвин, Уоллес

Небольшие изменения происходят благодаря естественному отбору, ведущему к выживанию самых приспособленных видов. Наследственные признаки передаются через геммулы.

Мутации, 1894—1922

Морган, де Фриз

Акцент на значительных мутационных изменениях. Естественный отбор не столь уж важен.

Современный синтез (неодарвинизм), 1922—1968

Четвериков, Холдейн, Гексли, Добжанский Фишер, Майр, Симпсон, Райт

Унифицированный подход. Изменения в популяциях важны. Небольшие мутации под воздействием естественного отбора. Связь с традиционной классификацией.

Многообразие, 1968 — до настоящего времени

Элдредж, Гулд, Грассе, Хеннинг, Кауфман, Кимура, Левонтин, Паттерсон, Платник

Множество противоречивых идей, неудовлетворенность неодарвинизмом. Неопределенность в вопросе механизма возникновения сложных систем.

Ученые ведут долгие и напряженные поиски достоверного эволюционного механизма, который мог бы произвести высокоорганизованную жизнь на основе случайных событий. В этой главе мы рассмотрим ход поисков, продолжавшихся в течение двух минувших веков. В таб. 5.1 дан краткий обзор основных гипотез.

ЛАМАРКИЗМ

Когда я гулял по знаменитому парижскому парку Жарден де План, мое внимание привлек внушительных размеров памятник с надписью на постаменте: «Ламарк, основатель эволюционного учения». Я так много раз слышал, что автором эволюционной теории является Чарльз Дарвин, что эта надпись заставила меня задуматься о национальной гордости, которую мы так часто испытываем. Впрочем, французы могут гордиться своим героем по праву, ведь Ламарк еще за несколько десятилетий до Дарвина разработал по-настоящему всестороннюю теорию эволюции.

Жан Батист Пьер Антуан де Моне де Ламарк (1744- 1829)4 верил во Всевышнего Создателя всего сущего, а также в то, что жизнь сама по себе приумножала свое разнообразие на протяжении долгих периодов времени. Находясь под большим впечатлением от великого множества форм жизни, которое он наблюдал в природе, Ламарк заявил о существовании непрерывного эволюционного ряда. Он отнес повсеместное отсутствие промежуточных звеньев между группами организмов на счет пробелов в человеческом знании.

Ламарк известен тем, что предложил эволюционный механизм, основанный на его концепции «упражнения и неупражнения». Он высказал идею о том, что продолжительное упражнение какого-либо органа способствует его развитию и что это усовершенствование может передаваться следующему поколению. Т. о. свойства, более всего использовавшиеся родителем, будут ярче выделяться и у потомка. Например, оленеподобное животное, вынужденное доставать листья с высоких веток, спустя много поколений приобретет удлиненную шею и в конце концов станет жирафом. По утверждению Ламарка, если у каждого последующего поколения детей удалять левый глаз, то в конечном итоге начнут рождаться одноглазые люди. Для Ламарка образ жизни был определяющим фактором успешного эволюционного развития организмов.

Современная наука считает эволюционный механизм Ламарка по существу несостоятельным. Много лет спустя один немецкий эволюционист по имени Август Вейсман приобрел дурную славу тем, что отрезал хвосты у мышей. И хотя он делал это на протяжении многих поколений, мыши продолжали рождаться с хвостами прежних размеров. Ученый пришел к выводу, что живые существа не могут наследовать приобретенные признаки и потому эволюционный механизм Ламарка не соответствует действительности.

Однако этот вопрос далеко не исчерпан. Многие ученые в определенной мере поддерживают Ламарка, и целый ряд экспериментов указывает на некоторую наследуемость признаков, приобретенных под влиянием окружающей среды5. Тем не менее, во многих биологических кругах ламаркизм воспринимается как термин уничижительный.

ДАРВИНИЗМ6

Несколько десятилетий спустя Чарльз Дарвин (1809-1882) и Альфред Рассел Уоллес (1823-1913), два честолюбивых английских натуралиста, взялись за изучение любопытного труда Т. Р. Мальтуса, посвященного проблемам народонаселения. Мальтус выдвинул гипотезу, согласно которой население Земли увеличивается в геометрической прогрессии, а объем производства продовольствия для населения возрастает в арифметической прогрессии, т. е. гораздо медленнее. Очевидно, что пищевые ресурсы должны в конце концов истощиться. Проблема питания послужила основой для эволюционных механизмов, предложенных как Дарвином, так и Уоллесом. В 1859 г. Дарвин опубликовал свою знаменитую книгу Происхождение видов путем естественного отбора или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь. Честь разработки теории эволюции приписывают, как правило, Дарвину, хотя эволюционные идеи существовали уже не одно столетие. Уоллес и Дарвин, по большому счету, поддерживали друг друга, причем Уоллес отдавал приоритет Дарвину. Есть данные, что Уоллес, ко всему прочему, верил в спиритизм и давал свидетельские показания в защиту знаменитого американского медиума Генри Слейда, которого судили за мошенничество, совершенное во время одного из спиритических сеансов. Дарвин занимал противоположную позицию в данном вопросе, финансируя судебное преследование Слейда7.

Дарвин считал, что живые организмы подвержены изменениям и что избыточное воспроизводство себе подобных приводит к соперничеству и нехватке жизненных ресурсов. Выживут только самые приспособленные из новых разновидностей, и они в свою очередь произведут на свет столь же жизнеспособное потомство. Таким образом, через естественный отбор пройдут самые приспособленные, т. е. наиболее совершенные. Дарвин использовал этот механизм, чтобы объяснить, почему эволюционное развитие идет вопреки обратной тенденции в природе.

Он также настаивал на более широком понимании эволюции как развития от самых простых организмов к самым сложным. Описывая этот процесс, Дарвин особенно подчеркивал значение мельчайших изменений, однако вскоре данная концепция была поставлена под сомнение. Философ Марджори Грин так очертила возникшую проблему: «По какому праву мы экстраполируем образец, по которому формируются окраска и прочие подобные поверхностные признаки, на происхождение видов, не говоря уже о классах, отрядах, типах живых организмов?»8

Чарльз Дарвин разрабатывал свои идеи еще до того, как наука собрала достаточно информации о генетике. Чтобы объяснить наследование новых признаков, Дарвин предложил модель «пангенезиса», основой которой была ламаркова концепция наследования приобретенных качеств. Он высказал мысль о том, что репродуктивные клетки имеют «геммулы», поступающие со всего организма и передающие потомству приобретенные черты. Современные генетики не нашли основания для подобной концепции.

И хотя большинство ученых в целом признали теорию эволюции вскоре после выхода в свет книги Дарвина Происхождение видов, нашлись и усомнившиеся во многих дарвиновских идеях, и эти сомнения не развеяны до сих пор. Историк биологии Чарльз Сингер откровенно признает, что «аргументы Дарвина зачастую оказываются ошибочными»9. Среди самых серьезных возражений против эволюции можно отметить недостаточную для выживания ценность незначительных изменений. Изменения не смогут принести пользу, если не будут функционировать в едином комплексе, прочие составляющие которого еще не развились. Возьмем, к примеру, развитие новой мышцы у рыбы — какая польза будет от этой мышцы, если у нее нет соединительного нерва, который мог бы ее сокращать? А какой толк будет от этого нерва, если у мозга не развита система контроля, которая управляла бы деятельностью этой мышцы?10 Можно добавить, что животные с бесполезными, но имеющими какой-то потенциал органами могли оказаться, пожалуй, даже в невыгодном положении. Подобные признаки, находящиеся на незавершенной стадии развития, вероятно, не сумели бы прижиться и исчезли бы в конкурентной борьбе, постулируемой этой моделью. Естественный отбор может служить в природе для устранения особей, имеющих отклонения, но не для получения новых сложных структур, которые не будут обладать достаточной выживаемостью, пока все необходимые составляющие не разовьются до образования функциональной системы.

Концепция «выживания самых приспособленных» также столкнулась с суровой критикой, возможно, порой не совсем заслуженной. Иногда критики характеризуют ее как тавтологию (явный круг в рассуждениях)11. Согласно учению Дарвина организмы выживают благодаря эволюционному процессу, так как они постепенно изменяются и лучше приспосабливаются к среде обитания. А как определяется их лучшая приспособленность? По их выживаемости. В каком-то смысле эта система должна работать. Выживание самых приспособленных вовсе не служит иллюстрацией эволюции, как иногда утверждают. Зачастую его трудно проверить на практике. Однако это не значит, что подобный процесс вообще не происходит в природе. Впрочем, самые приспособленные будут выживать независимо от того, были они сотворены или появились в результате эволюции. Несмотря на эти изъяны, основополагающая дарвиновская идея имеет сильную поддержку со стороны целого ряда эволюционистов12.

МУТАЦИИ

К концу XIX в. эволюционисты начали задавать серьезные вопросы относительно дарвиновского эволюционного механизма. Они заново открыли принципы генетики, которые в общих чертах наметил моравский монах Грегор Мендель в своей работе, опубликованной в 1863 г. Его находки вызвали определенные сомнения по поводу взглядов Дарвина на наследственность. Среди критиков дарвинизма особенно выделялся голландский ботаник Хуго де Фриз, который энергично оспаривал идею о том, что в основе эволюционного механизма лежат незначительные изменения. Он утверждал, что столь мелкие изменения не играют никакой роли, а потому, чтобы соответствующим образом реагировать на среду обитания, организмам необходимы более серьезные изменения, называемые мутациями. Де Фриз нашел подтверждение своим взглядам, изучая завезенное из Америки в Голландию растение энотера, которое со временем одичало и обмельчало. Он принял это превращение за мутацию. >

Де Фриз проводил эксперименты с тысячами различных растений и выделил несколько основных изменений, которые также отнес на счет мутации. Он полагал, что подобные «новые формы» служили этапами в длительном эволюционном процессе. К несчастью для де Фриза, эти изменения были лишь результатом сочетания уже присутствовавших в геноме растений признаков, а не новых мутаций. Тем не менее концепция мутаций как новой наследственной информации завоевала признание в основном благодаря работе американца Т. X. Моргана. Экспериментируя с плодовыми мушками, Морган обнаружил новые устойчивые изменения, которые передавались по наследству. Однако примеры, которые он наблюдал, были главным образом дегенеративными, а не прогрессивными, вплоть до утраты крыльев, щетинок и глаз.

Самая популярная иллюстрация эволюции - потемнение английской бабочки-пяденицы - не имеет отношения к мутации, хотя порой ее представляют именно таким образом13. Потемнение популяции этой бабочки во время промышленной революции, когда из-за сажи и копоти в среде ее обитания стал преобладать черный цвет, называют «поразительным эволюционным изменением»14. Смена окраски защитила бабочку от хищных птиц, поскольку делала ее незаметной на фоне покрытых копотью древесных стволов. Однако это изменение произошло благодаря активизации генов, отвечавших за более темную окраску и уже присутствовавших в популяции пяденицы. Это была всего лишь флуктуация - случайное колебание в различных видах генов, а не новая, «перманентная» генетическая информация, которую можно было бы ожидать от мутации, и ныне это общепризнанный факт15. В результате усилий по ограничению загрязнения и защите окружающей среды популяция пяденицы вновь возвращается к более светлой окраске. Как бы то ни было, данный пример представляет собой хорошую иллюстрацию воздействия естественного отбора на простое генетическое колебание.

Биологи-эволюционисты до сих пор эксплуатируют концепцию мутации, хотя стремительное развитие современной генетики может свести на нет употребление этого термина в столь широком смысле. Мутациями можно назвать различные генетические изменения, такие, как изменение в нуклеотидном основании в цепочке ДНК, смена позиции, занимаемой геном в этой цепочке, утрата гена, удвоение гена или инсерция инородной генетической последовательности. Все перечисленное в большей или меньшей степени представляет собой постоянные генетические изменения, передаваемые потомству. Исследователи в настоящее время рассматривают и новейшие идеи, одна из которых, например, гласит, что окружающая среда, а то и сама клетка, могут стимулировать появление мутаций16. Мы делаем только первые шаги на пути к открытию чрезвычайно сложных биологических механизмов.

Живые организмы демонстрируют удивительную способность приспосабливаться посредством генетических изменений. Мухи становятся устойчивыми к инсектицидам типа ДДТ, а наше слишком частое употребление антибиотиков порождает «супермикробов», невосприимчивых к большинству из них. Необычайная выживаемость живых организмов в изменчивой и враждебной среде наводит нас на мысль о том, что, вероятно, есть системы, осуществляющие по крайней мере ограниченную адаптацию. С другой стороны, тысячи лабораторных экспериментов с бактериями, растениями и животными свидетельствуют, что изменения, которые вид может выдержать без ущерба для своей выживаемости, имеют определенные границы. Похоже, между взаимодействующими системами есть тесная связь, которая допускает только ограниченные изменения во избежание непоправимых последствий. После многолетнего экспериментирования плодовые мушки в основном сохранили свое строение, а шерстные овцы остаются в основе своей овцами. Типы, имеющие отклонение от нормы, склонны к неполноценности, редко выживают в природе и при наличии благоприятных условий, как правило, дают приплод, близкий к изначальному типу. Ученые иногда называют это явление генетической инерцией (генетический гомеостаз)17.

Ученые долгое время ставили под сомнение возможность использования мутаций в качестве эволюционного механизма. Благоприятные мутации чрезвычайно редки, а большая часть мутаций рецессивна, т. е. они не проявят себя, если не будут присутствовать у обоих родителей. Более того, мутации, производящие небольшие изменения, не отражаются на выживаемости организма, а вот те, что приводят к значительным преобразованиям, особенно пагубны, и вероятность их продолжительного существования весьма мала. Дуглас Эрвин и Джеймс Валентайн, два эволюциониста из Калифорнийского университета, отмечают: «Жизнеспособные мутации, сопровождаемые значительными морфологическими и физиологическими последствиями, крайне редки и, как правило, бесплодны; шанс на то, что две идентичные, редкие особи-мутанты окажутся достаточно близко друг к другу и произведут потомство, представляется нам слишком незначительным, чтобы рассматривать его как значимое эволюционное событие»18. Авторы предлагают считать изменения, происходящие в процессе развития организмов, средством, благодаря которому возникают основные эволюционные изменения, однако у этой идеи нет конкретной экспериментальной базы.

Для получения одной-единственной пригодной для использования структуры потребовалось бы множество благоприятных мутаций. Проблема заключается в том, как заставить столь редкие события произойти одновременно в одном организме, дабы получить функциональную структуру, имеющую шанс на выживание. Эволюционист Э. Дж. Амброзе так описывает эту проблему: «На каждую тысячу неблагоприятных мутаций, как известно, приходится лишь одна благоприятная. Вероятность того, что возникнут сразу две благоприятных мутации одновременно, составляет один шанс на миллион. Исследования плодовой мушки дрозофилы показывают, что в формировании отдельных структурных элементов участвует большое количество генов. В одной только крыльевой структуре может быть задействовано 30— 40 генов. В формировании новой простейшей структуры, прежде не имевшей места в данном организме, должны участвовать никак не меньше пяти генов. Вероятность теперь становится равной одному шансу на тысячу в пятой степени. Мы уже знаем, что мутации происходят у одной живой клетки из числа, которое варьируется от 10 миллионов до 100 миллиардов. Очевидно, вероятность возникновения пяти благоприятных мутаций в рамках одного жизненного цикла любого организма однозначно равна нулю»19.

Видный французский зоолог Пьер П. Грассе, предлагающий еще один эволюционный механизм, выражает подобные же опасения и заявляет буквально следующее: «Какими бы многочисленными мутации ни были, они не могут быть причиной какой-либо эволюции»20.

КРЕАЦИОНИСТСКИЙ ВЗГЛЯД НА МУТАЦИИ

Эволюционисты нередко обвиняют креационистов в том, что те упорно не верят в изменчивость видов. Но на самом деле креационисты признают многочисленные свидетельства в пользу небольших вариаций, которые можно наблюдать в различных породах собак, в ходе исследований многих организмов, проведенных в естественных условиях и в лабораторных экспериментах. Вероятно, Творец дал видам возможность иметь разную окраску, варьировать другие признаки, в определенной мере приспосабливаться к среде. Креационисты считают, что наука не получила каких-либо существенных доказательств, указывающих на изменчивость в природе, выходящую за эти рамки. С другой стороны, эволюционисты полагают, что все живые организмы на Земле, от орхидеи до моржа, появились благодаря процессу возникновения небольших изменений.

Часто спрашивают: «Насколько велики изменения, которые мы наблюдаем? Затрагивают ли они только виды, или в их результате возникают новые роды, классы и даже типы?» Вопросы немаловажные для дискуссии по поводу эволюции и творения, поскольку эволюционисты говорят о гораздо более значительных изменениях, чем креационисты. Но определенного ответа у нас нет. Помимо всего прочего, классификация организмов носит субъективный и предварительный характер. Признаки каждой категории, будь то вид, род или семейство, могут быть с легкостью пересмотрены. Бывает так, что терминам микроэволюция (небольшие изменения) и макроэволюция (значительные изменения), наряду с микромутацией и макромутацией, даются различные определения. Креационисты, как правило, признают первую концепцию и отвергают вторую. К сожалению, ученые употребляют термин макроэволюция настолько вольно21, что он уже малопригоден для применения. В целом наука определяет макроэволюцию как изменчивость на надвидовом уровне. Но многие креационисты признают изменения в некоторых родах и даже на более высоких уровнях, особенно если дело касается дегенеративных паразитов. Впрочем, это исключение. В контексте креационизма можно сказать, что в целом роды или семейства, по-видимому, представляют собой уровень изначального творения. Г. А. Керкут из университета Саутгемптона, Англия, предложил использовать термины «специальная теория эволюции» и «общая теория эволюции», когда речь идет о масштабах оцениваемых изменений. Его терминология вполне приемлема для нашей дискуссии: «Есть теория, гласящая, что многие животные могут с течением времени подвергнуться таким изменениям, в результате которых образуются новые виды. Ее можно назвать "специальной теорией эволюции" и в отдельных случаях продемонстрировать экспериментально. С другой стороны, существует теория, согласно которой все формы жизни имели один источник, возникший когда-то из неорганической материи. Эту теорию можно назвать "общая теория эволюции". Свидетельств в ее пользу явно недостаточно, и у нас есть все основания считать ее просто рабочей гипотезой. У нас нет определенности в том, имеют ли изменения, приводящие к видообразованию, ту же природу, что и изменения, приводящие к развитию новых типов. Ответ будет найдет в результате дальнейших экспериментов, а не благодаря догматическим утверждениям, будто общая теория эволюции должна быть верной, раз нет никакой другой, которая могла бы хоть в какой-то мере занять ее место»22.

Креационисты согласились бы со специальной теорией эволюции, но никак не с общей.

Незначительные изменения, предложенные Дарвином, или более крупные, отстаиваемые де Фризом, похоже, не способны вызвать коренных преобразований, необходимых для общей теории эволюции, например, переход из категории губок в категорию иглокожих. Эволюционная теория сталкивается с самыми серьезными проблемами на уровне основных групп (отрядов, классов, отделов и царств). Если эволюция происходила как постепенный, непрерывный процесс, откуда взялись повсеместные пробелы между основными группами организмов, таких, как моллюски, черви или хвойные деревья? Откуда вообще взялись какие бы то ни было пробелы?23

СОВРЕМЕННЫЙ СИНТЕЗ

По мере развития эволюционистской мысли в первой половине XX в., несколько влиятельных исследователей способствовали переносу центра внимания с мутаций обратно к естественному отбору. Самыми известными среди них были С. С. Четвериков из России, Р. А. Фишер и Дж. В. С. Холдейн из Англии и Сьюэл Райт из Соединенных Штатов. На этот раз упор делался на процессе эволюции в рамках целых популяций, а не на отдельных особях.

Фишер разработал сложные математические модели последствий, вызываемых мутациями в очень больших популяциях. Он предпочитал говорить именно о малых мутациях, поскольку более значительные мутации могут иметь пагубные последствия для организма. Он делал ударение на естественном отборе небольших благоприятных изменений. Райт имел широкие познания в области выведения различных пород животных и в отличие от Фишера подчеркивал значение малых популяций, в которых у редкой мутации будет больше шансов проявить себя. С другой стороны, малые популяции могут быть в большей мере подвержены вредным последствиям родственного спаривания. Райт представил концепцию исключительно случайных изменений в концентрации генов в рамках одной популяции. Вопрос о значение этого процесса, названного генетическим дрейфом, был и остается в центре затянувшегося и весьма жаркого спора в среде эволюционистов. Фишер и Райт оказали серьезное влияние на формирование эволюционистской мысли 20-х и 30-х годов24 и обеспечили солидный фундамент для развития «современного синтеза».

Современный синтез возник благодаря объединенным усилиям ряда ярких ученых-эволюционис-тов, включая Феодосия Добжанского из Колумбийского университета, британского биолога сэра Джулиана Гексли, Эрнста Майра и Джорджа Гэйлорда Симпсона из Гарвардского университета. Эта концепция доминировала с 30-х по 60-е гг. XX в. Ее название - современный синтез - вышло из уст Джулиана Гексли25, внука ярого сторонника Чарльза Дарвина Томаса Гексли, когда тот провозглашал «окончательный триумф» дарвинизма. Суть этой концепции заключается в сочетании изменчивости под влиянием мутаций и дарвиновского естественного отбора посредством выживания самых приспособленных в применении к популяциям. Тем не менее современный синтез трудно охарактеризовать из-за попыток включить в него такие разные дисциплины, как систематика (классификация), концепция биологической изменчивости и палеонтология (изучение окаменелостей)27.

Многие ведущие апологеты современного синтеза подчеркивали, что благодаря накоплению относительно малых изменений можно получить значительные изменения, необходимые для макроэволюции. Но основной механизм эволюции по-прежнему ускользал от исследователей. Спор между Фишером и Райтом по поводу оптимального размера развивающихся популяций также оставался неразрешенным. Историк биологии Уильям Б. Провайн (Корнельский университет) отмечает: «Главный механизм эволюции определить по-прежнему не удавалось... Выяснение генетических механизмов видообразования нельзя назвать великим триумфом эволюционного синтеза»28.

Современный синтез был скорее победной реляцией, чем синтезом в точном смысле этого слова. На протяжении 1959 года по всему миру был проведен целый ряд торжеств, посвященных столетию выхода в свет труда Чарльза Дарвина Происхождение видов. Эти события послужили к укреплению веры в современный синтез. Мне посчастливилось присутствовать на одном из самых важных торжественных симпозиумов, проходившем в Чикагском университете. Я прослушал выступления ведущих создателей современного синтеза, включая Добжанского, Майра, Гексли и Симпсона. Их обширные познания произвели на меня сильное впечатление, но в то же время я был озадачен их самоуверенным догматизмом. Я и представить себе не мог, что всего лишь через несколько лет от единодушия современного синтеза не останется и следа.

В то время большинство эволюционистов систематически игнорировало докучливые заявления немецкого палеонтолога Отто Шиндевольфа и американского генетика Ричарда Гольдшмидта. В противовес малым мутационным изменениям, о которых говорили создатели современного синтеза, эти ученые выдвинули идею о быстрых, значительных преобразованиях и предложили иные механизмы. Шиндевольф, изучавший окаменелости, высказал мысль об очень быстрых скачках в развитии, способных покрыть значительные пробелы между различными типами ископаемых животных. Гольдшмидт, профессор генетики Калифорнийского университета, был совершенно не согласен с тем, что небольшие изменения в рамках вида могут накапливаться и вызывать крупные преобразования, необходимые для существенного эволюционного прогресса. Он рассматривал невразумительные промежуточные стадии как бесполезные для выживания и считал, что естественный отбор им бы не помог. В качестве примеров он приводил образование птичьего пера, сегментацию телесной структуры, наблюдаемую у насекомых, развитие мускулов и сложный глаз краба.

Гольдшмидт выступал за внезапные, значительные генетические изменения, ведущие к появлению, как он их называл, «обнадеживающих уродов». Кое-кто из его критиков называл их «безнадежными уродами». Конечно, даже если есть один обнадеживающий урод, ему еще нужно найти партнера, «ибо кто будет спариваться с уродом, будь он хоть обнадеживающим, хоть нет?»29

Поскольку Гольдшмидт резко возражал сторонникам современного синтеза по поводу значимости небольших изменений30, они по большей части отвергли его взгляды. Позднее, когда современный синтез уже утрачивал свое влияние, отношение к этому ученому стало меняться. Гордон Рэтрей Тэйлор, много пишущий о науке, говорит о Гольдшмидте следующее: «Двадцать лет назад студенты посмеивались при упоминании его имени, и это даже поощрялось. Сегодня, однако, многие биологи приходят к мысли, что он был прав, когда указывал на эти проблемы»31. С креационистской точки зрения, Гольдшмидт поднял несомненно важный вопрос. Для целого ряда эволюционистов современный синтез утратил свою актуальность.

МНОГООБРАЗИЕ

Эмбриолог Сорен Ловтруп, будучи сторонником эволюционной теории, отмечает: «В настоящее время современный синтез - неодарвинизм - представляет собой не теорию, а целую гамму мнений, которые пытаются преодолеть препятствия, поставленные миром фактов»32. Появились новые идеи, часто весьма умозрительные33. Новые открытия, особенно в молекулярной биологии и генетике, показали, что прежние, более простые генетические концепции не состоятельны. Все перечисленное выше внесло свой вклад в мозаику мнений, которая преобладает до настоящего времени и может быть обозначена как многообразие. Данный этап - назовем его периодом многообразия - характерен целым ассортиментом новых и зачастую противоречащих друг другу идей. Часть из них мы подробно обсудим в 8-й главе. Они вращаются вокруг таких вопросов: 1) Можно ли определить эволюционные связи между организмами? 2) Как происходят эволюционные изменения - постепенно или внезапно? 3) Какое значение для эволюции имеет естественный отбор? 4) Как возникают сложные системы? Поиск эволюционного механизма продолжается.

НЕОБХОДИМА ОСТОРОЖНОСТЬ

Ученые в массе своей согласны с тем, что эволюция - это факт, однако они никак не могут договориться о деталях. После того как современный синтез покинул научную сцену, в эволюционной биологии разгорелись самые жаркие споры. Известный писатель Том Бетел подчеркивает, что «в течение последних лет в среде ученых идет яростная борьба по поводу Дарвина и его идей»34. До общества редко доходят слухи о подобных диспутах, тем более что большинству людей они будут непонятны. Между внутренними интеллектуальными битвами академического сообщества, отраженными в научной литературе, и простым, безапелляционным тоном учебников существует огромный контраст. Некоторые упрощения в учебной литературе могут быть полезными для облегчения усвояемости материала, однако простым читателям и студентам необходимо помнить о противоборстве различных взглядов в дискуссии по поводу эволюции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нельзя без некоторой доли уважения взирать на то, как упорно эволюционисты пытаются найти для своей теории правдоподобный механизм. Их настойчивость достойна похвалы. Они выдвигают одну теорию за другой вот уже на протяжении 2-х веков. Но преследующие их неудачи наводят на такую мысль: может быть, в основании эволюционной концепции лежит скорее мнение, чем твердые научные данные? Я вполне согласен, что некоторые данные действительно говорят в пользу эволюции и что у креационистов тоже есть проблемы с устоявшимися мнениями и определенным упрямством. Но, может быть, после столь долгого и фактически тщетного поиска эволюционного механизма ученые-эволюционисты серьезно задумаются о возможном существовании Творца?

ССЫЛКИ

1.     Wittgenstein L. 1980. Culture and value. Winch P, translator; Wright QHv, editor (with Nyman H). Chicago: University of Chicago Press, p. 27e. Translation of: Vermischte Bemerkungen.

2    a) Goodwin B. 1994. How the leopard changed its spots: the evolution of complexity. New York and London: Charles Scribner's Sons, pp. 1 -76; b) Kauffman SA. 1993. The origins of order: self-organization and selection in evolution. New York and Oxford: Oxford University Press; c) Waldrop MM. 1992. Complexity: the emerging science at the edge of order and chaos. New York and London: Touchstone Books, Simon and Schuster,

3.    Некоторые ученые заявляют, что второй закон термодинамики нельзя применять к эволюции, поскольку он относится только к изолированным или находящимся втермальном равновесии системам; см., например: Trott R. 1993. Duane Gish and InterVarsity at Rutgers. Creation/Evolution 13(2):31. Данное утверждение не может повлиять на тот очевидный факт, что ненаправленная активность имеет тенденцию к хаосу. Отсюда и неустанные попытки найти механизм для эволюции.

4.   Подробное описание достижений Ламарка вы можете найти в: a) Nordenskiold Е. 1942. The history of biology: a survey. Eyre LB, translator. New York: Tudor Publishing Co., pp. 316-330. Translation of: Biologins historia; b) Singer C. 1959. A history of biology to about the year 1900: a general introduction to the study of living things. 3rd rev. ed. London and New York: Abelard-Schuman, pp. 296-300.

5.   Примеры см. в: Landman OE. 1991. The inheritance of acquired characteristics. Annual Review of Genetics 25:1-20.

6.   Дискусий по поводу дарвинизма не счесть. Обзор эволюционных механизмов можно найти в: Provine WB. 1985. Adaptation and mechanisms of evolution after Darwin: a study in persistent controversies. In: Kohn D, editor. The Darwinian heritage. Princeton, N.j.: Princeton university Press, pp. 825-833.

7.    CM.:MilnerR. 1990. Slade Trial (1876). The encyclopedia of evolution: humanity's search for its origins. New York and Oxford: Facts on File, pp. 407,408.

8.   Grene M. 1959. The faith of Darwinism. Encounter 13(5):48-56.

9.   Singer, p. 303. (note 4b).

10. Дальнейшее обсуждение в 6-й главе.

11. a) Waddington CH. 1957. The strategy of the genes: a discussion of some aspects of theoretical biology. London: Ruskin House, George Alien and Unwin, p. 65; b) Eden M. 1967. Inadequacies of neo-Darwinian evolution as a scientific theory. In: Moorhead PS, Kaplan MM, editors. Mathematical challenges to the neo-Darwinian interpretation of evolution. The Wistar Institute Symposium Monograph No. 5. Philadelphia: Wistar Institute Press, pp. 5-12; c) Peters RH. 1976. Tautology in evolution and ecology. The American Naturalist 110:1-12.

12. См., например, a) the symposium volume edited by Kohn (note 6). Also: b) Mayr E. 1982. The growth of biological thought: diversity, evolution, and inheritance. Cambridge and London: Belknap Press of Harvard University Press, pp. 626, 627; c) Maynard Smith J. 1989. Did Darwin get it right? Essays on games, sex, and evolution. New York and London: Chapman and Hall.

13. Например: Sagan C. 1977. The dragons of Eden: speculation on the evolution of human intelligence. New York: Ballantine Books, p. 28.

14. Например: Keeton WT. 1967. Biological science. New York: W. W. Norton and Co., p. 672.

15. Jukes TH. 1990. Responses of critics. In: Johnson PE. Evolution as dogma: the establishment of naturalism. Dallas: Haughton Pub. Co., pp. 26-28.

16. a) Cairns J, Overbaugh J, Miller S. 1988. The origin of mutants. Nature 335:142-145; b) Opadia-Kadima GZ. 1987. How the slot machine led biologists astray. Journal of Theoretical Biology 124:127-135. Другая точка зрения приведена в: с) MacPhee D. 1993. Directed evolution reconsidered. American Scientist 81 -.554-561.

17. a) Edey MA, Johanson DC. 1989. Blueprints: solving the mystery of evolution. Boston, Toronto, and London: Little, Brown, and Co., pp. 125,126; b) Mayr E. 1970. Population, species, and evolution: an abridgment of Animal Species and Evolution. Rev. ed. Cambridge: Belknap Press of Harvard University Press, pp. 181,182,

18. Erwin DH, Valentine JW. 1984. «Hopeful monsters," transposons, and Metazoan radiation. Proceedings of the National Academy of Sciences 81:5482, 5483.

19. Ambrose EJ. 1982. The nature and origin of the biological world. Chichester: Ellis Horwood, Ltd., and New York and Toronto: Halsted Press, John Wiley and Sons, p. 120.

20. Grasse P-P. 1977. Evolution of living organisms: evidence for a new theory of transformation. Carlson BM, Castro R, translators. New York, San Francisco, and London: Academic Press, p. 88. Translation of: L'Evolution du Vivant.

21. Hoffman A. 1989. Arguments on evolution: a paleontologist's perspective. New York and Oxford: Oxford University Press, pp. 87-92.

22. KerkutGA. 1960. Implications of evolution. Oxford and London: Pergamon Press, p. 157.

23. См.: Wise KP. 1994. The origins of life's major groups. In: Moreland JP, editor. The creation hypothesis: scientific evidence for an intelligent designer. Downers Grove, III.: InterVarsity Press, pp. 211 -234.

24. Более подробно: Provine, pp. 842-853 (note 6).

25. Huxley J. 1943. Evolution: the modern synthesis. London and New York: Harper and Brothers.

26. Gould SJ. 1982. Darwinism and the expansion of evolutionary theory. Science 216:380-387.

27. Там же.

28. Provine, p. 862 (note 6).

29. Patterson C. 1978. Evolution. London: British Museum (Natural History) and Ithaca: Cornell University Press, p. 143.

30. Goldschmidt R. 1940. The material basis of evolution. New Haven, Conn.: Yale University Press.

31. Taylor GR. 1983. The great evolution mystery. New York: Harper and Row, p. 5.

32. Lovtrup S. 1987. Darwinism: the refutation of a myth. London, New York, and Sydney: Croom Helm, p. 35233. Более подробно в 8-й главе.

34. Bethell Т. 1985. Agnostic evolutionists: the taxonomic case against Darwin. Harper's 270 (1617; February):49-52, 56-58, 60, 61.

ОТ СЛОЖНОГО К БОЛЕЕ СЛОЖНОМУ

Бог никогда не совершал чудес, чтобы обратить атеиста, ибо дел Божьих, явленных в природе, вполне достаточно, чтобы привести такого человека к исповеданию веры во Всевышнего

Фрэнсис Бэкон1

Клетка представляет собой чрезвычайно сложную структуру, в которой десятки тысяч различных ферментов направляют взаимозависимые химические превращения. Большинство людей, мало знакомых с клеткой, легко сбрасывают ее со счетов, не осознавая, что эпитет «мельчайшая» вовсе не обязательно означает «простейшая». Да и в самом деле, рассуждать о происхождении более знакомых органов и организмов во многих отношениях проще, чем иметь дело с какими-то непонятными клетками. Среди загадок жизни есть такие чудеса, как эхолокаторная система летучей мыши (сонар), развитие взрослого слона из одной микроскопической клетки или превращение гусеницы в бабочку. Нельзя не восторгаться алмазным сверканием звезд на ясном ночном небе или переливающимися красками и замысловатыми узорами на крыльях бразильской бабочки. Человечество давно задумывалось над подобными вопросами, люди размышляют не только о том, как все это возникло, но и почему. Есть ли какой-то замысел в природных явлениях? Могли ли все эти природные свойства и биологические специализации возникнуть без постороннего вмешательства?

В предлагаемой главе мы попробуем выяснить, имеет ли место замысел в природе, а также связанные с этим вопросом темы. Они близки по содержанию к «затянувшемуся вопросу», упомянутому в первой главе, и особенно к вопросу о том, есть ли у Вселенной Творец.

АРГУМЕНТ ОТ ЗАМЫСЛА

Степень упорядоченности и специализации, которую мы находим в природе, похоже, не соответствует тому беспорядку, который можно было ожидать, если бы за всем этим не стоял определенный замысел. Философы называют данную посылку «аргументом от замысла». Вселенная, и особенно Земля, особым образом упорядочены для поддержания жизни2, а сама жизнь по сути своей предполагает существование замысла.

Не так давно аргумент от замысла получил мощную поддержку со стороны целого ряда физиков-космологов, которые считают, что Вселенная не смогла бы приютить жизнь, если бы не стечение совершенно случайных обстоятельств. Вселенная, по всей видимости, настолько точно отрегулирована, что имеет чрезвычайно узкую шкалу допустимых отклонений. Стивен Хоукинг, лукасовский профессор математики в Кембридже (должность, которую когда-то занимал сэр Исаак Ньютон), замечает: «Шансы против возникновения Вселенной вроде нашей в результате Большого Взрыва просто огромны. Я думаю, здесь есть отчетливая религиозная подоплека»3. По его мнению, проблема заключается в том, что если бы энергия гипотетичного взрыва была слишком большой, то в таком случае не произошло бы формирования звезд и планет4. С другой стороны, если бы она была слишком малой, то Вселенная отправилась бы в небытие. Хоукинг продолжает: «Если бы скорость расширения через одну секунду после взрыва была меньше хотя бы на 1/1000000000000000 долю процента, то Вселенная вновь сжалась бы, не достигнув современных размеров»5. Эти слова иллюстрируют неправдоподобность даже столь широко признанной концепции без наличия какого-либо разумного замысла, стоявшего за Большим Взрывом. С подобной же точностью должна быть рассчитана и сила, скрепляющая атомное ядро в одно целое, чтобы произошло образование химических элементов6. Исследования показывают также необходимость чрезвычайно точной выверки целого ряда других факторов, таких, как гравитация и электромагнетизм. Изменение электромагнитной силы в пределах всего лишь 1/1038 процента могло повлечь за собой катастрофу7. Об этом хорошо сказал Ян Барбоур: «Космос, похоже, балансирует на лезвии ножа»8. Все это предполагает замысел, а не случайную, ненаправленную активность. Более того, многие задаются вопросом, не стоит ли за возникновением живых организмов какая-то особая, разумная, руководящая сила, которая делает их столь отличными от неживой материи.

Ряд эволюционистов учитывают необходимость в направляющей сущности, которая дала начало многообразию как простых, так и сложных организмов. В течение многих лет ученые выдвигают самые разные концепции, касающиеся особых, неизвестных факторов, отвечающих за сложное строение, целенаправленность или замысел, которые кажутся столь очевидными в разного рода живых существах9. Они используют множество терминов для обозначения своих концепций. В этой связи можно упомянуть следующие названия: энтелехия, эмерджентная эволюция, типострофизм, аристогенез, жизненная сила, телеология, витализм, гомогенез, номогенез, преадаптация, сальтация, ортогенез10 - все что угодно, кроме Бога-Творца. Обилие названий отражает наличие загадки, а также нужду в особом объясняющем факторе. К сожалению, различные авторы и дисциплины определяют и используют эти термины по-разному, иногда даже в противоположном значении. Вдаваться в детали нам нет необходимости, да и подобное занятие было бы довольно скучным. Однако важно отметить, что как богословы, так и ученые с философами - все обсуждают данные вопросы, но при этом общий подход найти очень трудно. Для одних наличие замысла не подразумевает наличие Мыслителя, а для других предполагаемый Творец - вовсе не обязательно Бог иудео-христианской традиции. Для третьих вопрос заключается не в замысле, а в том, как и почему замысел возник. Я упрощу содержание этой главы, рассмотрев только один вопрос: отражает ли природа существование разумного замысла?

Люди дискутируют по поводу наличия замысла в природе11 вот уже несколько веков. Эта идея пустила прочные корни в мифологии и ранних библейских рукописях. Сократ (469-394 гг. до Р. X.) проявлял большой интерес к концепции наличия цели в природе, а Аристотель (384-322 гг. до Р. X.) поддерживал аргумент от замысла. По его мнению Вселенная стремится к совершенной форме, которая есть Бог. В западном мире самым влиятельным средневековым философом, разрабатывавшим данную тему, был Фома Аквинский (1225-1274). Среди доводов в пользу существования Бога он приводил и такой - свидетельства замысла в природе подразумевают наличие разумного Создателя. Спустя несколько столетий большинство ученых воспринимали замысел в природе как само собой разумеющееся. Некоторые, подобно сэру Исааку Ньютону (1642-1727), активно продвигали данную концепцию. А вот шотландский философ-скептик Дэвид Юм12 (1711-1776) сделал все возможное, чтобы разрушить этот аргумент, намекая на то, что свидетельства в пользу замысла не обязательно указывают на Бога иудео-христианской (т.е. библейской) традиции. Он не предложил механизма в противовес аргументу от замысла13, если не считать его идею об организующей силе внутри самой природы.

Тем не менее, к началу XIX в. мыслители стали рассматривать концепции самопроизвольного возникновения организмов. Это побудило14 английского философа и специалиста в области этики Уильяма Пейли (1743-1805) опубликовать в 1802 г. книгу Естественное богословие, выдержавшую много переизданий. Пейли получил известность в дискуссии по поводу замысла благодаря своему примеру с часами. Он рассуждал так: если вы случайно найдете часы, у которых работают все составные части, каждая на своем месте, то сделаете вывод, что у часов должен быть изготовитель. Затем Пейли указывал, что и сложные структуры в природе также должны иметь создателя, поскольку они не могли возникнуть сами по себе. Далее его доводы звучали следующим образом: поскольку у такого инструмента, как телескоп, есть изготовитель, то и у глаза тоже должен быть создатель. Более того, небольших, постепенных изменений недостаточно, чтобы получить подобную структуру. В качестве примера, указывающего на невозможность постепенного развития, он приводил надгортанник, незаменимый орган, закрывающий дыхательное горло, когда мы глотаем, и препятствующий попаданию пищи в легкие. Пейли заявил, что надгортанник был бы бесполезен на промежуточных стадиях эволюционного развития на протяжении многих поколений, потому что он не смог бы закрывать дыхательное горло, не сформировавшись окончательно15.

Примерно полвека спустя Чарльз Дарвин издал Происхождение видов. В этой книге утверждалось, что незначительные, случайные изменения вкупе с естественным отбором за определенное время способны путем эволюции превратить простые организмы в более совершенные формы жизни, включая человека. Будучи хорошо знакомым с аргументом от замысла, Дарвин в самом первом издании Происхождения видов обратился к вопросу об «органах, отличающихся крайним совершенством и сложностью». Он признал: «Предположение о том, что глаз со всеми его неповторимыми приспособлениями, позволяющими настраивать фокус на разные расстояния, пропускать разное количество света и корректировать сферическую и хроматическую аберрацию, мог сформироваться в результате естественного отбора, представляется мне в наивысшей степени абсурдным»16. Позднее Дарвин все-таки предложил естественный отбор для решения этой дилеммы, но, как мы увидим ниже, открытых вопросов осталось много.

Целый ряд последователей Дарвина использовали его методологию в качестве механизма решения проблемы замысла. Историк Гертруда Химмельфарб так описывает образ его действий: «Дарвин успешно выявлял проблему, но не был столь успешен в ее решении. Его прием в данном случае, как впрочем и во всех остальных, заключался в следующем: сначала, признав наличие затруднения, он делал вид, будто так или иначе освободился от него, а затем, если данное признание не имело успеха в умиротворении его критиков, обрушивал на это затруднение весь авторитет той самой теории, которая была поставлена под сомнение»17.

Хоть Дарвин и говорил изредка о возможности некоего замысла и даже в последнем абзаце со 2-го по 6-е издание Происхождения видов упомянул Творца18 в качестве источника жизни, предшествовавшего ее эволюции, его частная переписка свидетельствует, что он испытывал «большие сомнения по этому поводу». Для него решением всех проблем, связанных с эволюцией, был именно естественный отбор19.

Богословы до сих пор дискутируют с учеными по поводу происхождения сложных структур, однако большинство богословов склоняются к тому, чтобы оставить исследование природы ученым, а самим сконцентрироваться на социальных или религиозных вопросах20. Основная проблема такова: каким образом нецеленаправленные, случайные мутации21, сопровождаемые естественным отбором, не обладающим даром предвидения, могли создать органы, отличающиеся чрезвычайно сложным строением? Некоторые эволюционисты умаляют важность естественного отбора или вовсе низводят ее до нуля, оставляя эволюцию на совести одной лишь случайности. К тому же, как мы говорили в предыдущей главе, лишь очень немногие мутации считаются полезными. По достаточно щедрым для эволюции оценкам, на тысячу мутаций приходится лишь одна благотворная. Мутации в подавляющем большинстве вредны и, как правило, рецессивны, т.е. они не проявляют себя в организме, если не присутствуют у обоих родителей. Каким образом процесс, имеющий массу ограничений, мог привести к образованию таких сложнейших органов, как ухо или мозг? Многие ученые провозглашают естественный отбор, предполагающий выживание наиболее приспособленных, как решение этой проблемы, но он действует только ввиду сиюминутных преимуществ. У него нет способности заглядывать в будущее, в то время как сложные органы или системы потребовали бы долговременного планирования. Здравый смысл подсказывает нам искать другие решения. Большинство эволюционистов с этим не согласны.

Ричард Доукинс из Оксфордского университета, говоря о часах Пейли, отмечает, что «единственным часовщиком в природе являются слепые физические силы» и что «Дарвин дал человеку возможность быть интеллектуально состоятельным атеистом»22. Какая-то часть эволюционистов не соглашается с Доукинсом, но таких меньшинство. Немецкий зоолог Бернхард Ренш приводит перечень из десятка ученых, в их числе такие ведущие авторитеты, как Е. Хеннинг, Генри Фэйрфилд Озборн и Отто Шиндевольф, которые не удовлетворены концепцией мутаций и/или естественного отбора и считают, как упоминалось выше, что в нашем уравнении не хватает какого-то особого, загадочного фактора. Ренш убежден, что ему «совершенно ясно, о какого рода факторах и силах может идти речь»23. Эрнст Майр, активный сторонник современного синтеза, говорит о других ученых24, придерживающихся того мнения, что нам необходимо больше знаний для объяснения развития сложных структур и организмов. Разделяя ту же тревогу, видный французский зоолог Пьер Грассе утверждает: «Одно-единственное растение, одно-единственное животное потребовало бы тысячи и тысячи удачных совпадений. Таким образом, чудеса стали бы в порядке вещей». Кроме того, он подчеркивает: «Какой игрок осмелился бы сыграть в рулетку с хаотичной эволюцией? Скорее пыль, переносимая ветром, воспроизведет на холсте Меланхолию Дюрера, чем произойдет ошибка репликации в молекуле ДНК, которая приведет к образованию глаза; кроме того, эти ошибки не имели бы ничего общего с функцией, которую должен был или начал осуществлять глаз. Нет такого закона, который запрещал бы фантазировать, но науке это не к лицу»25.

Отсутствие связи между случайными мутациями и сложными биологическими структурами представляет собой серьезную проблему для эволюционной теории.

ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ

Концепция замысла особенно значима для биологических систем, состоящих из функционально взаимозависимых частей. Такие системы просто не могут действовать, пока не будет в наличии всех необходимых частей. Например, для домашней охранной сигнализации необходимы: 1) дверные и оконные сенсоры, 2) провода, соединяющие их с пультом управления, 3) пульт управления, 4) источник питания, 5) провода, соединяющие сирену с пультом управления, и 6) сама сирена. Если хотя бы один из этих основных компонентов отсутствует или находится в нерабочем состоянии, система не будет действовать. Предположение, будто подобная система может возникать постепенно, функционируя на каждой стадии развития, противоречит здравому смыслу. Мы можем задать такого же рода вопросы по поводу работы часового механизма или взаимозависимых компонентов сложных биологических систем. Могут ли чисто случайные мутации и естественный отбор, не наделенный какой-либо прозорливостью, произвести на свет сложные структуры вроде легкого или даже вкусового сосочка на языке, если данные структуры не имеют никакой ценности для выживания, пока не будет в наличии всех необходимых составляющих? Вкусовой сосочек бесполезен без нервных клеток, соединяющих его с мозгом, а нервные клетки ничего не могут сделать без функции мозга, которая интерпретирует импульсы от нервных клеток как вкусовые ощущения. Подобные взаимозависимые системы не будут работать до тех пор, пока не заработает каждая их составляющая.

Для получения функциональной системы требуется множество одновременных изменений, а это представляется неправдоподобным с точки зрения эволюции. Когда мы рассматриваем концепцию постепенного развития системы с взаимозависимыми компонентами, нам необходимо принимать во внимание присутствие бесполезных составляющих, ожидающих того момента, когда они наконец станут полезными в результате некоей окончательной случайной мутации. Согласно эволюционной теории мы вроде бы должны находить много развивающихся органов или систем, однако, когда мы смотрим на многочисленные виды живых организмов, населяющих мир, мы не видим по большому счету ни одного такого органа. Взаимозависимые составляющие ставят проблемы и перед эволюционистами, верящими в значительные, внезапные и случайные преобразования, и перед теми, кто отстаивает малые, постепенные изменения. Для первых эти проблемы заключаются в следующем: 1) наличие ряда совершенно случайных, но сложных и внезапных изменений, необходимых для возникновения новой, жизнеспособной системы или органа; 2) отсутствие каких-либо экспериментальных свидетельств в пользу возможности такого процесса. Для тех, кто верит в небольшие изменения, проблемы можно сформулировать так: 1) выживание многочисленных нефункциональных или бесполезных органов на промежуточных стадиях развития системы перед лицом естественного отбора, стремящегося уничтожить их; 2) очевидное отсутствие подобных промежуточных стадий в ныне живущих организмах.

Эволюционисты порой заявляют, что промежуточные формы, возможно, обладали полезными функциями. Например, животное могло использовать недоразвитые крылья для планирования на сильном ветру. Не так уж трудно придумать какое-нибудь назначение почти для любого такого органа. Французский сатирик Вольтер в своем всегда оптимистичном Кандиде остроумно замечает, что «носы были придуманы для ношения очков, а посему у нас есть очки»26. (Я приношу свои извинения Вольтеру за использование его колкого замечания не в том смысле, который он, вероятно, в него вкладывал!) Здесь уместно будет привести и реальный случай, произошедший с Джоном К. Фентрессом, когда он работал в Кембридже. Изучая полевых мышей, ученый обратил внимание на защитные модели поведения. Особь, живущая на открытом пространстве, как правило, стремительно убегает, пытаясь спрятаться от движущегося в поле ее зрения объекта, а вот особь, живущая в лесу, замирает, чтобы ее не увидели. Фентресс посоветовался с несколькими друзьями-зоологами по поводу своих наблюдений. Вот только в разговоре с ними он, в качестве эксперимента изменил исходные данные, сказав, что полевые мыши якобы замирали, а лесные - убегали. «Жаль, что я не записал их объяснений, потому что они были весьма и весьма занимательными», - сообщает Фентресс27. Таким образом, проблема заключается не в том, можем ли мы найти какое-то объяснение, а в том, можем ли мы найти правильное объяснение. В контексте нашей книги вопрос стоит так: что лучше объясняет сложнейшие природные структуры - разумный замысел или сочетание, как правило, вредных, случайных мутаций и недальновидного естественного отбора.

ВАЖНОСТЬ ПОДОБИЯ

Во время публичного дискуссионного форума в одном из крупных университетов мне довелось услышать, как некий студент сетовал, что эволюционисты дают название определенной мышце какого-нибудь животного, затем точно так же называют схожую мышцу другого вида, и все это представляют как эволюцию. Подобие в терминологии не может служить иллюстрацией эволюционного процесса, и студент, похоже, жаловался не безосновательно. С другой стороны, множество живых существ обнаруживают поразительно сходные черты, и эволюционисты нередко используют их для подкрепления своей аргументации. За неимением лучшего они выдвигают их в качестве довода против замысла.

Большинство учебников биологии и прочие издания, отстаивающие эволюционную теорию28, используют подобие костной структуры передних конечностей позвоночных животных как свидетельство в пользу эволюции. По мнению авторов-эволюционистов, раз существует базовый образец, значит, животные эволюционировали от общего предка, либо друг от друга, тем самым увековечив именно данную модель. У целого рада различных животных, таких, как саламандры, крокодилы, птицы, киты, кроты и люди, мы находим одну длинную кость, поддерживающую ближнюю к туловищу часть конечности (от плечевого сустава до локтя у людей), и две длинные кости в следующем, более отдаленном участке скелета (от локтя до кисти у людей). Эволюционисты предлагают и ряд других сходных черт в качестве доказательства общего происхождения, включая универсальный характер клеток живых организмов и наследственную информацию, почти всегда основывающуюся на одном и том же генетическом коде29. Есть еще близкое сходство между сопоставимыми последовательностями ДНК, вроде тех, что мы находим у человекообразных обезьян и людей. Однако мы должны помнить, что с точки зрения разумности между людьми и обезьянами существует огромная разница. Не так давно биологи обнаружили удивительное подобие у особых генов, называемых гомеотическими. Все эти гены содержат последовательность ДНК, называемую гомеотическим боксом. Гомеобоксы состоят из 180 нуклеотидных пар и связаны с различными генами, контролирующими некоторые главные процессы развития организма, например, формирование частей тела. У плодовой мухи мутация в гомеотическом гене может вызвать образование лишней пары крыльев, но видоизмененная муха едва ли сможет выжить. Нуклеотидная последовательность гомеобоксов весьма схожа у широкого ряда организмов, например, у многоножек, земляных червей, плодовых мушек, лягушек, мышей и людей30. В список схожих биохимических черт можно добавить еще немалое число пунктов.

«Аргумент от подобия» обеспечивает весьма спорную поддержку эволюционной модели, поскольку мы с тем же успехом можем заявить, что подобие означает общую проектную модель. Почему не использовать одну и ту же базовую модель, такую, как костная структура передних конечностей, которая позволяет конечностям вращаться, да к тому же и хорошо работает? Клетка представляет собой отличную функциональную биохимическую единицу, подобно тому как комната служит отличной функциональной единицей для разного рода структур, от небольших домов до небоскребов. Если система гомеобоксов хорошо работает в одном организме, почему не использовать ее в других? Нет таких законов, которые запрещали бы запрограммированные модели творения. Творцу ни к чему было использовать разные системы для сходных функций. Подобие вовсе не обязательно указывает на общее эволюционное происхождение, точно так же как и наличие четырехцилиндрового двигателя у разных автомобилей не говорит о том, что все они сошли с конвейера одного завода. Схожие черты могут с одинаковым успехом свидетельствовать о разумном замысле, использующем хорошие, работоспособные системы.

ГЛАЗ И ЭВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ

Рис. 6.1. Строение человеческого глаза. А—поперечный разрез; Б—увеличенное изображение участка центральной ямки сетчатки; В — увеличенное изображение оболочки глаза; Г — увеличенное изображение палочек (а) и колбочек (б) сетчатки. Обратите внимание, что на всех схемах свет идет справа и что диски зрительного нерва поглощаются пигментной клеткой в левой части схемы Г.*

"(a) Berne and Levy, p. 143 (note 63); (b) Dawkins, p. 16 (note 13); (c) Newell, p29 (note 45a); (d) Snell RS, Lemp MA. 1989. Clinical anatomy of the eye. Boston, Oxford, and London: Blackwell Dcientific Publications, p. 163; (e) Young (note 58).

Вот уже в течение двух веков глаз находится в центре дискуссии по поводу того, может ли столь сложная структура появиться в результате эволюции или для этого необходим разумный замысел. В то время как одни эволюционисты заявляют, что решили эту проблему31, другие считают такое заключение преждевременным32. На самом деле проблема еще далеко не разрешена.

Многие сравнивают глаз позвоночных животных (рыб, земноводных, пресмыкающихся, птиц и млекопитающих, рис. 6.1 и 6.2) с чрезвычайно сложной фотокамерой, состоящей из миллионов частей и наделенной устройствами автоматической фокусировки и экспозиции. С другой стороны, беспозвоночные (губки, черви, двустворчатые моллюски, пауки и т.д.) имеют много разных видов «глаз», включая и крайне простые, например, микроскопическое светочувствительное глазное пятно у одноклеточного организма (протиста). У земляных червей есть много светочувствительных клеток, особые скопления которых находятся на обоих концах тела. У некоторых морских червей бывает до 11000 «глаз»33. У моллюска «морское блюдечко» есть маленький, чашевидный глазок, а многие насекомые обладают многосоставными глазами. Сложный глаз насекомых (рис. 6.3) представляет собой создающую изображение структуру с множеством «световодных трубок», называемых омматидиями и нацеленных в разные стороны для формирования общей картины. У глаза стрекозы может быть до 28000 омматидий. Самым крупным беспозвоночным является гигантский кальмар, достигающий 21 м в длину. Среди животных он является также обладателем самых больших глаз. Глаз кальмара, выброшенного на берег в Новой Зеландии, имел в диаметре 40 см, приблизив к реальности книгу фантаста Жюля Верна Двадцать тысяч лье под водой. Человеческий глаз имеет всего лишь 2,4 см в диаметре. Хотя кальмары очень сильно отличаются от позвоночных животных, их глаза имеют удивительно схожее строение.

Столь же удивительны и некоторые вымершие трилобиты (организмы, отдаленно напоминающие мечехвоста), они имели сложные глаза (вроде тех, что изображены на рис. 6.3) с множеством хрусталиков из кальцита. Кальцит - это сложный минерал с различными коэффициентами преломления в разных направлениях. В глазах трилобита этот минерал формировался в правильном оптическом направлении, чтобы обеспечить соответствующий коэффициент преломления. Кроме того, хрусталик имел сложную огранку для взаимодействия со вторым преломляющим элементом и устранения проблемы сферической аберрации. Его можно сравнить с современными изощренными оптическими системами34.

У некоторых типов животных вообще нет светочувствительных органов, у других же глаза настолько просты по строению, что могут определить только присутствие или отсутствие света. У прочих глаза способны формировать изображение. Создающие изображение глаза делятся на 3 основных категории. Первая - глаза «булавочного» типа, такие, как у наутилуса. Лучи света попа-

Рис. 6.2. Вид сбоку на некоторые наружные мышцы человеческого глаза. Обратите внимание, сухожилие верхней косой мышцы продето в хрящевое кольцо, являющееся блоком сухожилия*.

'Newell, p. 38 (note 45a).

Рис. 6.3. Сложный глаз насекомого*.

'Raven and Johnson, p. 831 (note 28a). . -

дают прямо на их светочувствительную сетчатку через небольшое отверстие. Ко второй категории относятся глаза, которыми наделены мы, люди, и большинство позвоночных животных и кальмаров. Они имеют хрусталик (рис. 6.1), фокусирующий свет на сетчатке. Третья категория - это сложный глаз многих насекомых, крабов и трилобитов. Он имеет множество световодных трубочек, создающих многосоставную, мозаичную картинку. Есть еще четвертый тип, но он встречается довольно редко, например, у планктонного рачка СорШа, который, по всей видимости, использует вибрирующий хрусталик для обзора поля зрения и проецирования света на клетки-рецепторы. Здесь можно провести некоторую аналогию с формированием изображения в телевизионной трубке35.

Несколько эволюционистов поднимали вопрос о происхождении глаза36, но, как вы понимаете, это не самая их излюбленная тема37. Дарвин, прекрасно знавший о существовании данной проблемы, посвятил ей несколько страниц в книге Происхождение видов38. Он указал, что в строении глаз различных организмов можно обнаружить некоторую градацию, и выдвинул предположение, что, начав с простейшего органа, вроде нерва, окруженного пигментом, естественный отбор мог в конце концов привести к возникновению даже столь совершенной структуры, как орлиный глаз.

Век спустя Джордж Гэйлорд Симпсон из Гарварда39 использовал почти тот же аргумент. Он обратил внимание на то, что при значительном разнообразии глаза у всех животных функциональны, и, следовательно, можно предположить, что как простые, так и сложные глаза могли выжить в эволюционном процессе. Не так давно Ричард Доукинс40 из Оксфорда снова указал на разнообразие функциональных глаз у существующих ныне животных и на основании этого сделал вывод, что другие промежуточные звенья в эволюционном процессе также могут быть функциональными. Оба автора обошли ключевые вопросы, связанные с взаимозависимыми функцинальными компонентами, которые возникают перед нами всякий раз, когда мы детально рассматриваем строение разных видов глаз. Существование более простых функциональных глаз еще не говорит о том, что из них развились более совершенные глаза. Разнообразие глаз само по себе не может служить подтверждением их эволюции. Множество вещей можно расположить в порядке возрастания сложности. Например, когда мы оглядываем кухню, то видим простые ложки, более сложные вилки, затем чашки, чайники и так далее вплоть до кухонной плиты и холодильника. Подобный логический ряд мало что может сказать о происхождении перечисленных предметов. Доводы, которые выдвигают ведущие эволюционисты относительно происхождения глаза, звучат не очень убедительно.

Перед эволюцией стоят еще более серьезные проблемы. Ранее мы указывали, что существуют по крайней мере три-четыре системы формирования изображения в глазах. Трудно представить, каким образом столь сложные системы могли эволюционировать из одной в другую и при этом сохранять функциональность на промежуточных этапах, ведь для каждого типа требуются совершенно разные структуры. Принимая во внимание разнообразие основных видов глаз, некоторые эволюционисты высказывают предположение, что различные типы должны были развиваться независимо друг от друга, а не один за другим, и насчитывают до 65 таких эволюционных процессов41. С другой стороны, многие эволюционисты отстаивают идею общего происхождения на том основании, что развитию глаза у самых разных животных дает толчок идентичный ген42. Ни одна из этих версий не объясняет, откуда взялось такое разнообразие типов глаз, но они наглядно показывают, что эволюционный сценарий с легкостью усваивает столь противоположные концепции, как последовательное и независимое развитие. Кроме того, общий ген, участвующий в развитии глаз, мало что объясняет в отношении происхождения многих других необходимых генов, имеющих отношение к этому развитию. По оценкам ученых в образовании глаза плодовой мушки задействованы до 5000 генов43. Еще одна проблема связана с распространенностью различных видов глаз среди животных, особенно беспозвоночных. Степень их сложности не совпадает ни с какими расчетами, основанными на эволюционных моделях. В своем исчерпывающем исследовании различных видов глаз и их эволюции Стюарт Дьюк-Элдер указывает: «Как ни странно, в своей распространенности среди беспозвоночных глазные типы не образуют какого-либо ассоциативного или последовательного ряда. Не наблюдается очевидной филогенетической [эволюционной] последовательности, их наличие у того или иного животного кажется случайным. Аналогичные фоторецепторы встречаются у неродственных видов; у примитивного животного может оказаться сложный орган зрения [медуза], а у видов, находящихся на высокой ступени эволюционного развития, - орган с элементарной структурой [некоторые насекомые]»44.

В целом ряде аспектов глаз ставит серьезные вопросы перед эволюционной гипотезой.

СЛОЖНОЕ СТРОЕНИЕ ГЛАЗА

Чрезвычайно сложные по строению глаза, подобные тем, что есть у людей (см. рис. 6.1), являются чудом скоординированной работы различных компонентов, позволяющих нам видеть окружающий мир45. Сетчатка содержит более 100 миллионов светочувствительных клеток двух основных типов: палочек и колбочек. Палочки дают нам возможность видеть в условиях слабой освещенности, а три вида колбочек функционируют при более ярком свете и обеспечивают восприятие цветов. Часть каждой палочки или колбочки, направленная к внешней оболочке глаза, содержит до тысячи дисков со светочувствительным пигментом (рис. 6.1 Г). Когда свет попадает на пигмент, он вызывает многоступенчатую «лавину» биохимических событий, которая в свою очередь изменяет электрический заряд мембраны палочки или колбочки. Электрический заряд передается на соединяющие нервные клетки и в конечном итоге достигает мозга. Столь же сложная система обращает вспять множество биохимических реакций в палочках, когда они снова готовятся к дальнейшему распознаванию света.

Острее всего мы видим предметы, располагающиеся в центре нашего поля зрения, благодаря участку центральной ямки сетчатки (рис. 6.1 А, Б). Этот участок диаметром примерно в полмиллиметра имеет 30 тысяч колбочек и ни одной палочки. Большую часть наружной плоскости сетчатки покрывает слой разного рода нервных клеток, которые начинают обработку информации, поступающей от палочек и колбочек. Нервные клетки переносят зрительную информацию из задней части глаза по 1, 2 миллиона нервных волокон зрительного нерва, идущего к мозгу. Миллионы палочек, колбочек и нервных клеток должны быть соответствующим образом соединены, чтобы в мозге формировалась согласованная картина.

Помимо сложных физических и биохимических изменений в палочках, колбочках и нервных клетках сетчатки, наши глаза используют еще несколько систем со взаимозависимыми компонентами. Зрачок, через который свет попадает в глаз, расширяется или сужается в зависимости от количества света, а также и от расстояния. Это снижает сферическую аберрацию хрусталика и увеличивает глубину поля зрения. Чтобы возникла функциональная система контроля количества поступающего в глаз света, необходимо наличие по крайней мере трех составляющих: 1) аналитической системы головного мозга, контролирующей размер зрачка; 2) нервных клеток, которые соединяли бы мозг с радужной оболочкой глаза, содержащей мышцы, контролирующие размер зрачка; и 3) самих мускульных клеток, производящих изменения в размере зрачка. Все составляющие должны быть в наличии и надлежащим образом соединены. К примеру, подсоединение нервных клеток, передающих импульс для расширения зрачка, к мускулам, которые служат для его сужения, конечно же, было бы контрпродуктивным. В действительности эта система у человека даже еще более сложна, поскольку в осуществлении связи между мозгом и глазом участвуют несколько групп нервных клеток. Кроме того, существует система, координирующая деятельность обоих глаз, чтобы они функционировали сообща46.

Подобный уровень сложности отличает и систему быстрой автоматической фокусировки, изменяющей форму хрусталика. Ученые до сих пор не знают точно, как эта система работает47, но им хорошо известно, что мозг управляет ею посредством двойной системы, включающей комплекс нервных соединений48.

С разных сторон к человеческим глазам крепятся шесть мышц, которые управляют их движениями, позволяя нам смотреть в разных направлениях, не поворачивая головы (рис. 6.2). Те же мышцы облегчают и другие зрительные функции49, включая способность сводить зрачки, когда мы смотрим на близко расположенный объект, чтобы оба глаза были сфокусированы в одной точке. Если бы в результате случайных мутаций сначала возникла мышца, поворачивающая глаз влево, то от нее было бы мало пользы, поскольку нужна еще и другая мышца, которая возвращала бы его на место, а также нервы, побуждающие мышцы к действию, и механизм управления в мозге для координации деятельности обеих мышц.

Расположение верхней косой мышцы глаза также свидетельствует в пользу концепции замысла. Прикрепленное к ней сухожилие перекидывается через так называемый блок (рис. 6.2), чтобы глазное яблоко могло совершать косые и прямые движения. Конечно, можно предположить, что подобный блок возник из уже существующей, но видоизменившейся мышцы. Но каким образом случайные изменения могли произвести функциональную структуру, тем более за один этап — для обеспечения выживаемости? Здесь можно провести аналогию с традиционной проблемой курицы и яйца. Что первично — сухожилие, растянувшееся так, чтобы пройти сквозь блок, или сам блок? А может, первым возник механизм, протянувший сухожилие через блок? Затем необходимо изменить систему управления в головном мозге, чтобы приспособить ее к новому направлению натяжения мышцы. Кроме того, нужна точно такая же система для второго глаза. Если все эти действия не согласовать, то система не сможет правильно функционировать. Трудно представить, чтобы все детали механизма встали на свои места случайно, без вмешательства разумного замысла.

Но это только начало. Более сложной и менее понятной является система нервных клеток в сетчатке (рис. б. 1 Б, В), которая обрабатывает информацию, поступающую из палочек и колбочек. Еще более замысловатым представляется процесс преобразования в головном мозге информации из сетчатки, результатом которого является то, что мы называем зрением, или визуальным восприятием50. Своей способностью видеть мы обязаны не одним только глазам, хотя зачастую этого и не осознаем. Информация, передаваемая от глаз в головной мозг, проходит комплексную обработку, в результате которой формируется зрительный образ. По всей видимости, различные участки мозга получают от органов зрения миллионы байт информации, одновременно анализируют разные компоненты и совмещают их в единую картинку51. Среди множества составляющих особенно отметим яркость, цвет, движение, форму и глубину резкости изображения. Мозг макака имеет более двадцати основных участков, участвующих в обработке визуальной информации, и человеческий мозг должен иметь по меньшей мере столько же. Зрительный процесс невероятно сложен и скоротечен. Мозг объединяет информационный поток, поступающий из обоих глаз. Задняя часть мозга содержит множество клеточных столбцов, расположенных в строгом порядке; каждый столбец поочередно представляет то один, то другой глаз. Некоторые теоретики, работающие в данной области, отмечают, что «простейшие визуальные задачи, такие, как восприятие цветов и узнавание знакомых лиц, требуют тщательных расчетов и больше нервных схем, чем мы до сих пор предполагали»52. Удивительно также, что весь процесс зрительного анализа и синтеза проходит без усилий, почти незаметно для нас. Но только увидеть предмет недостаточно. Нужно еще распознать и понять, что мы видим, а это тоже интегрированные процессы невероятной сложности.

Если говорить об эволюции зрительного процесса, то мы вправе спросить, что возникло прежде - совершенный глаз или совершенный мозг? Взаимозависимые части не имеют смысла друг без друга. Заглядывая глубже, мы также можем спросить, что появилось прежде - способность анализировать образы в их различных цветовых компонентах или способность совмещать их в один зрительный образ? Мы можем поставить множество схожих вопросов. Такие вопросы говорят о том, что Пейли с его осмеянным естественным богословием (аргумент от замысла), возможно, был не так уж далек от истины53.

НЕУЖЕЛИ НАШИ ГЛАЗА НЕПРАВИЛЬНО СМОНТИРОВАНЫ?

Необходимо рассмотреть еще один аспект, касающийся строения глаза. Создается впечатление, будто палочки и колбочки, находящиеся в глазах позвоночных животных, повернуты задом наперед, поскольку их светочувствительные части (диски) заслонены от поступающего света. По логике вещей они должны быть обращены к свету. Как показано на рисунке 6.1 А-Г (в каждом случае свет поступает справа), светочувствительные части палочек и колбочек (диски) располагаются глубоко в основании сетчатки, и на пути поступающего света находятся несколько нервных клеток. Свету нужно проникнуть сквозь все эти клетки, чтобы достичь дисков. В ответ на концепцию существования Творца некоторые эволюционисты высмеивают идею о разумном замысле и заявляют, что глаз якобы «смонтирован неправильно». Они утверждают, что «у него просто-напросто бестолковая конструкция»54. Другие иронизируют, заявляя, что «разработчик фотокамер, допустивший такой промах, был бы сразу же уволен»55. Третьи задают достаточно глумливый вопрос: «Неужели Бог после грехопадения вывернул сетчатку позвоночных наизнанку?..»56

На самом деле глаз сконструирован очень хорошо. На участке сетчатки, называемом центральной ямкой (рис. 6.1 А) и отвечающем за острое зрение, «мешающие» нервные клетки почти полностью отсутствуют, а нервные волокна радиально расходятся из центра, тем самым обеспечивая чистый зрительный участок (рис. 6.1 Б).

Для ориентации дисков палочек и колбочек в сторону пигментного эпителия может существовать очень веская причина. У палочек и колбочек идет постоянная замена пигментных дисков57. Старые диски выталкиваются наружу, где их поглощают клетки пигментного эпителия (рис. 6.1 Г). Если бы диски были обращены к поступающему свету, то вскоре у нас в глазах возникла бы неприятная ситуация. Палочки и колбочки трудятся беспрерывно, диски постоянно заменяются на протяжении всей нашей жизни. У макаки-резуса каждая палочка производит 80-90 новых дисков ежедневно58. Примерно в том же темпе этот процесс должен идти и у человека, а ведь у нас более 100 млн палочек в каждом глазу. (В качестве примечания можно отметить, что это не так уж много по сравнению с двумя миллионами красных кровяных телец, вырабатываемых нашим организмом ежесекундно.)59 Причина обновления дисков в глазу еще не совсем ясна, но некоторые ученые высказывают мысль о профилактической мере и о способе обеспечения свежими запасами оптически чувствительных веществ60. По-видимому, процесс поглощения дисков на концах палочек имеет важное значение. У отдельных крыс наблюдается генетическое заболевание, при котором клетки пигментного эпителия не поглощают диски. У этих особей диски скапливаются на концах палочек, и в данных условиях палочки дегенерируют и отмирают61. Точно неизвестно, возникают ли подобные ситуации у людей, ведь нам сложнее изучать самих себя62. Если бы палочки и колбочки были обращены дисками к свету, как предлагают некоторые эволюционисты, то, возможно, с нашим зрением случилась бы беда. Как осуществлялась бы столь важная функция поглощения 10 млрд дисков, ежедневно производимых в каждом глазу? Вероятно, они скапливались бы в области стекловидного тела (рис. 6.1 А) и вскоре стали бы помехой свету на пути к сетчатке. Если бы пигментный эпителий располагался на внутренней стороне сетчатки, он также мешал бы свету достигать палочек и колбочек. Кроме того, пигментный эпителий, тесно связанный с дисковыми окончаниями палочек и колбочек, обеспечивает их питательными веществами для производства новых дисков. Эпителий получает питательные вещества из обильных кровяных запасов сосудистой оболочки глаза (рис. 6.1). Чтобы пигментный эпителий функционировал правильно, ему необходимы эти кровяные запасы. Если пигментный эпителий и сосудистую оболочку поместить на внутренней стороне глаза, между источником света и фоторецепторами (палочками и колбочками), это серьезно нарушит зрительный процесс.

Коль скоро с точки зрения дарвинизма палочки и колбочки расположены не очень удачно, то почему естественный отбор, изначально сформировавший глаз, не изменил этот порядок задолго до нашего времени? Едва ли конструкцию наших глаз можно назвать плохой, ведь в большинстве своем они служат очень хорошо. В свете последних научных открытий, касающихся органов зрения, мы можем перефразировать классический пример с часами таким образом: если бы мы нашли на земле видеокамеру, что бы мы скорее всего предположили — она была создана или стала результатом каких-то случайных мутаций и естественного отбора?

ДРУГИЕ ПРИМЕРЫ, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЕ В ПОЛЬЗУ ЗАМЫСЛА

Мы могли бы подробно обсудить множество других примеров сложных систем. Однако наш краткий обзор позволяет нам рассмотреть лишь некоторые из них.

В сложных организмах многочисленными процессами управляют химические вещества, называемые гормонами. Их деятельность подразумевает тесную взаимосвязь между клетками и органами, расположенными на большом расстоянии друг от друга. Одни гормоны воздействуют на другие гормоны, которые, в свою очередь, регулируют или приводят в действие еще целый ряд гормонов. Прежде чем возникнет функциональная система, нужно слаженно задействовать все взаимозависимые составляющие. Например, поджелудочная железа производит гормон инсулин, которые контролирует уровень сахара в крови и много других факторов, связанных с метаболизмом сахара. Инсулин, основная аминокислотная последовательность которого определяется генетической информацией, кодированной в ДНК, проходит по крайней мере через три стадии созревания, прежде чем достигнет функциональной формы. Кроме того, чтобы эффективно действовать в клетках организма, инсулин должен прикрепиться к более сложному, особому белковому рецептору, расположенному на поверхности клетки. Конфигурация рецептора обусловлена отдельной последовательностью его гена в ДНК, и он дважды видоизменяется, прежде чем становится пригодным для помощи инсулину в управлении различными клеточными функциями63. Без любого из этих этапов система работать не будет.

Ученые в течение многих десятилетий спорят по поводу эволюционного сценария, по которому произошел переход от сравнительно простого бесполого размножения к сложному половому64. Зачем вообще нужно было совершать этот переход? Казалось бы, проще и эффективнее размножаться делением, как некоторые простые организмы, чем искать другую родительскую особь, что обычно происходит у сложных организмов. Да и новые эволюционные изменения сильнее проявляли бы себя, если бы имелся только один родитель. Эволюции необходима изменчивость, так почему же развилась и выжила менее эффективная система полового размножения, стремящаяся подавить ее? Один эволюционист назвал этот вопрос «проблемой всех проблем в эволюционной биологии»65. У эволюционистов есть ряд предположений относительно целесообразности данной системы, включая преимущество, получаемое от смешения генов двух родителей. В любом случае, трудно представить, каким образом случайные изменения могли привести к возникновению взаимозависимых процессов разделения генетической информации на равные половины. Этот специфический процесс (мейоз) производит сперматозоиды и яйцеклетки. Затем требуется еще один сложный механизм для их соединения во время оплодотворения, чтобы получить работоспособную, по-настоящему двуполую систему размножения.

Ухо — еще один удивительный орган. Человеческое ухо обладает способностью воспринимать звуки, передаваемые в виде кратковременных изменений давления воздуха частотой 15 тысяч колебаний в секунду. Затем оно выдает соответствующие нервные импульсы. Ухо невелико по раз-, меру, но имеет сложное строение. Информация, которую оно генерирует, идет по 200 000 волокнам к рецепторному участку головного мозга, интерпретирующему звуки66. Простейшему уху для осуществления своей деятельности понадобились бы по крайней мере распознающая звук система (ухо), нерв и мозг, интерпретирующий звук. Гораздо более сложным строением, по всей видимости, отличается эхолокационная система летучих мышей67, китов, дельфинов и землероек. Летучие мыши обладают настолько точно настроенным механизмом, что могут отличать свое собственное эхо от сигналов, испускаемых многочисленным сородичами, и, используя эту эхозвуковую систему, они способны избегать столкновения даже с проволокой диаметром меньше миллиметра.

Наше удивление может вызвать множество других сложных систем с взаимозависимыми компонентами. Люди и высокоразвитые животные не могут обойтись без сотен таких рефлексов, как управление дыханием, требующее наличия сенсора, контрольного механизма, нервов и мускулов, которые будут соответствующим образом реагировать на сигналы. Механизм свертывания крови представляет собой еще один пример системы со взаимозависимыми частями, и происхождение ее трудно объяснить чем-либо помимо разумного замысла. У человека эта система требует присутствия по крайней мере 12 различных видов сложных, взаимозависимых молекул в месте ранения, и около 12 других факторов контролируют свертывание крови, чтобы не дать ей свернуться, когда у нас нет повреждений68.

Какие бы биологические системы мы ни рассматривали, везде видим сложные структуры, функционирование которых невозможно, если не работает хотя бы один их компонент. В человеческом организме насчитывается от 50000 до 200000 различных генов, действующих, как правило, в согласии друг с другом. Могло ли все это возникнуть в результате случайных мутаций и естественного отбора? Мутации происходят редко и почти всегда вредоносны, а естественный отбор не обладает прозорливостью и не может принести пользу взаимозависимым системным компонентам, пока не будет собрана и не заработает вся система. Если относиться непредвзято к изложенному материалу, то доводов, говорящих в пользу разумного замысла, все-таки больше, чем против него.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В течение многих веков люди спорят, отражен ли в природе разумный замысел. При беглом взгляде может показаться, что ответ должен быть отрицательным. Однако исследование сложных систем живых организмов обнаруживает существование множества взаимозависимых составляющих, указывающих на необходимость конструкторской мысли. В эволюционной схеме естественного отбора подобные взаимозависимые компоненты не обладали бы выживаемостью до начала функционирования всех частей системы. Как ни странно, но, исследуя природу, мы не замечаем эволюционного развития новых компонентов или органов. Многие системы, например, зрения и слуха, настолько сложны, что едва ли можно допустить возможность их случайного возникновения. Эти структуры не вписываются в рамки эволюционного механизма, действующего либо на основе случайных и по большей части вредных мутаций и естественного отбора, не способного на долговременное планирование, либо, как утверждают некоторые эволюционисты, на основе одних лишь случайных изменений без естественного отбора. Все вышеизложенное говорит в пользу определенного разумного замысла.

ССЫЛКИ

1.   Bacon F. 1605. The advancement of learning. Book II, Chapter VI, section 1. Reprinted in: 1936. The World's Classics, vol. 93: Bacon's Advancement of Learning and The New Atlantis, London, New York, and Toronto: Henry Frowde, Oxford University Press, p. 96.

2.    См.: (a) Clark RED. 1961. The universe: plan or accident? The religious implications of modem science. Philadelphia: Muhlenberg Press, pp. 15-151; (b) Templeton JM. 1995. The humble approach: scientists discover God. Rev. ed. New York: Continuum Pub. Co.

3.   См.: Boslough J. 1985. Stephen Hawking's universe. New York: William Morrow and Co., p. 121.

4.   Davies PCW. 1982. The accidental universe. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 88-93.

5.    Hawking SW. 1988. A brief history of time: from the big bang to black holes. Toronto,

New York, and London: Bantam Books, pp. 121,122.

-   6.    Carr BJ, Rees MJ. 1979. The anthropic principle and the structure of the physical world. Nature 278:605-612.

7.    В продолжение темы см.: a) Leslie J. 1988. How to draw conclusions from a fine-tuned cosmos. In: Russell RJ, Stoeger WR, Coyne GV, editors. Physics, philosophy, and theology: a common quest for understanding. Vatican City State: Vatican Observatory, pp. 297-311. Другие примеры см. в: b) Barrow JD, Tipler FJ. 1986. The anthropic cosmological principle. Oxford: Clarendon Press, and New York: Oxford University Press; c) Carr and Rees (note 6); d) Davies P. 1994. The unreasonable effectiveness of science. In: Templeton JM, editor. Evidence of purpose: scientists discover the Creator. New York: Continuum Pub. Co., pp. 44-56; e) de Groot M. 1992. Cosmology and Genesis: the road to harmony and the need for cosmological alternatives. Origins 19:8-32; f) Gale G. 1981. The anthropic principle. Scientific American 245:154-171; g) Polkinghorne J. 1994. A potent universe. In: Templeton, pp. 105-115 (note 7d); h) Ross H. 1993. The Creator and the cosmos. Colorado Springs, Colo.: NavPress, pp. 105-135.

8.    Barbour IG. 1990. Religion in an age of science. The Gifford Lectures 1989-1991, vol. 1. San Francisco: Harper and Row, p. 135.

9.   См.: a) Davies P. 1988. The cosmic blueprint: new discoveries in nature's creative ability to order the universe. New York: Simon and Schuster. Дэвис по-прежнему уверен, что «ощущение замысла невозможно преодолеть» (с. 203). В продолжение темы см.: b) Waldrop MM. 1992. Complexity: the emerging science at the edge of order and chaos. New York and London: Touchstone Books, Simon and Schuster; с) см. также 8-ю главу.

10. Определения этих терминов, а также обсуждение и ссылки можно найти в: а) Barbour 1G. 1966. Issues in science and religion. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, pp. 53,132; b) Barbour, pp. 24-26 (note 8); c) Beerbower JR. 1968. Search for the past: an introduction to paleontology. 2nd ed. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, pp. 175,176; d)BynumWF, BrowneEJ, Porter R, editors. 1981. Dictionary of the history of science. Princeton, N. J.: Princeton University Press, pp. 123,296,415, 416, 439, 440; e) Grasse P-P. 1977. Evolution of living organisms: evidence for a new theory of transformation. Carlson BM, Castro R, translators. Mew York, San Francisco, and London: Academic Press, pp. 240-242. Translation of: L'Evolution du Vivant; f) Mayr E. 1970. Populations, species, and evolution: an abridgment of Animal Species and Evolution. Rev. ed. Cambridge: Belknap Press of Harvard University Press, p. 351; g) Rensch B. 1959. Evolution above the species level. [Altevogt DR, translator]. New York: John Wiley and Sons, pp. 57, 58. Translation of the 2nd ed. of: Neuere Probleme der Abstammungslehre; h) Simpson GG. 1967. The meaning of evolution: a study of the history of life and of its significance for man. Rev. ed. New Haven and London: Yale University Press, pp. 174,175; i) Simpson GG. 1964. This view of life: the world of an evolutionist. New York: Harcourt, Brace, and World, pp. 22,144,273.

11. См.: a) Baldwin JT. 1992. God and the world: William Paley's argument from perfection tradition—a continuing influence. Harvard Theological Review 85(1): 109-120; b) Barbour 1966, pp. 19-91,132-134,386-394 (note Юа); с) Barbour 1990, pp. 24-30 (note 8); d) Kenny A. 1987. Reason and religion: essays in philosophical theology. Oxford and New York: Basil Blackwell, pp. 69-84.

12. Tweyman S, editor. 1991. David Hume: Dialogues Concerning Natural Religion in focus. Routledge Philosophers in Focus Series. London and New York: Routledge, pp. 95-185.

13. DawkinsR. 1986. The blind watchmaker. New York and London: W.W. Norton and Co.,p,6.

14. Baldwin (note 11 a).

15. Paley W. 1807. Natural theology; or, evidences of the existence and attributes of the deity. 11th ed. London: R. Faulder and Son, pp. 1-8,20-46,193-199.

16. Darwin C. 1859. On the origin of species by means of natural selection, or the preservation of favoured races in the struggle for life. London: John Murray. In: Burrow J, editor. 1968 reprint. London and New York: Penguin Books, p. 217.

17. Himmelfarb G. 1967. Darwin and the Darwinian revolution. Gloucester, Mass.: Peter Smith, p. 338.

18. Peckham M, editor. 1959. The origin of species by Charles Darwin: a variorum text. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, p. 759.

19. Himmelfarb, p. 347 (note 17).

20. Исключение вы можете найти в лице религиозного философа Алвина Плантин-ги. См.: Plantinga A. 1991. When faith and reason clash: evolution and the Bible. Christian Scholar's Review 21 (1) :8-32.

21. Продолжение темы мутаций вы найдете в главе 7.

22. Dawkins, pp. 5,6 (note 13).

23. Rensch, p. 58 (note lOg).

24. Mayrl970,p.351 (note 10f).

25. Grasse, pp. 103, 104 (note Юе).

26. Block HM, editor. 1956. Candide and other writings by Voltaire. New York: Modern Library, Random House, p. 111.

27. Fentress JC. 1967. Discussion of Q. Wald's The problems of vicarious selection. In: Moorhead PS, Kaplan MM, editors. Mathematical challenges to the neo-Darwinian interpretation of evolution. The Wistar Institute Symposium Monograph No. 5. Philadelphia: Wistar Institute Press, p. 71.

28. Например: a) Raven PH, Johnson QB. 1992. Biology. 3rd ed. St. Louis, Boston, and London: Mosby-Year Book, p. 14;b) DiamondJ. 1985. Voyage of the overloaded ark. Discover (June), pp. 82-92; c) Committee on Science and Creationism, National Academy of Sciences. 1984. Science and creationism: a view from the National Academy of Sciences. Washington, D.C.: National Academy Press.

29. Продолжение темы см. в 8-й главе.

30. a) Avers CJ. 1989. Process and pattern in evolution. Oxford and New York: Oxford University Press, pp. 139,140; b) Carrol 1 SB. 1995. Homeotic genes and the evolution of arthropods and chordates. Nature 376:479-485; c) De Robertis EM, Oliver G, Wright CVE. 1990. Homeobox genes and the vertebrate body plan. Scientific American (July), pp. 46-52; d) Gehring WJ, 1987. Homeo boxes in the study of development. Science 236:1245-1252; e) Schneuwiy S, Klemenz R, Gehring WJ. 1987. Redesigning the body plan of Drosophlla by ectopic expression of the homeotic gene Antennapedia. Nature 325:816-818.

31. a) Dawkins R. 1994. The eye in a twinkling. Nature 368:690,691; b) Nilsson D-E, Pelger S. 1994. A pessimistic estimate of the time required for an eye to evolve. Proceedings of the Royal Society of London В 256:53-58. Согласно этим сообщениям, глаз мог эволюционировать чрезвычайно быстро, и на его формирование потребовалось бы всего лишь 400000 поколений. Но между моделированием этого процесса в компьютере, как это сделали исследователи, и самостоятельным развитием глаза до рабочего состояния существует большая разница. Известно, что при компьютерном моделировании не учитывалось происхождение чрезвычайно сложной сетчатки, комплексного механизма для контроля хрусталика и радужки и, что самое главное, эволюция зрительного восприятия. Глаз был бы бесполезен, и стадии его развития не имели бы ценности для выживания без процесса распознавания этих изменений в головном мозге. Предположение о том, что столь упрощенная компьютерная модель способна в полной мере отразить эволюцию глаза, является симптомом серьезных трудностей в эволюционном мышлении.

32. a) Baldwin JT. 1995. The argument from sufficient initial system organization as a continuing challenge to the Darwinian rate and method of transitional evolution. Christian Scholar's Review 14(4):423-443; b) Grasse, p. 104 (note Юе).

33. Duke-Elder S. 1958. The eye in evolution. In: Duke-Elder S, editor. System of ophthalmology, vol. 1. St. Louis: C. V. Mosby Co., p. 192.

34. a) Clarkson ENK, Levi-Setti R. 1975. Trilobite eyes and the optics of Des Cartes and Huygens. Nature 254:663-667; b) Towe KM. 1973. Trilobite eyes: calcified lenses in vivo. Science 179:1007-1009.

35. Gregory RL, Ross HE, Moray N. 1964. The curious eye of Copllla. Nature 201:1166-1168.

36. a) Cronly-Dillon JR. 1991. Origin of invertebrate and vertebrate eyes. In: Cronly-Dillon JR, Gregory RL, editors. Evolution of the eye and visual system. Vision and visual dysfunction, vol. 2. Boca Raton, Ra., Ann Arbor, Mich., and Boston: CRC Press, pp. 15-51; b) Duke-Elder (note 33); c) Land MF. 1981. Optics and vision in invertebrates. In: Autrum H, editor. Comparative physiology and evolution of vision in invertebrates. В: Invertebrate visual centers and behavior 1. Handbook of Sensory Physiology, Vol. VI1/6B. Berlin, Heidelberg, and New York: Springer-Verlag, pp. 471-594.

37. Grasse, p. 105 (note l0e).

38. Darwin C. 1872. The origin of species by means of natural selection or the preservation of favoured races in the struggle for life. 6th ed. New York: Mentor Books, New American Library, pp. 168-171.

39. Simpson, pp. 168-175 (note 1 Oh).

40. Dawkins, pp. 15-18 (note 13).

41. a) Salvini-Plawen LV, Mayr E. 1977. On the evolution of photoreceptors and eyes. Evolutionary Biology 10:207-263. b) Land (note Збс) предполагает, что сложные глаза развились независимо друг от друга у трех типов беспозновочных — у моллюсков, кольчатых червей и членистоногих (с. 543).

42. a)GouldSJ. 1994. Common pathways of illumination. Natural History 103(12): 10-20; b) Quiring R, Walldorf U, Kloter U, Gehring WJ. 1994. Homology of the eyeless gene of Drosophila to the small eye gene in mice and Aniridia in humans. Science 265:785-789; c) Zuker CS. 1994. On the evolution of the eyes; would you like it simple or compound? Science 265:742, 743.

43. MestelR. 1996. Secretsinafly'seye. Discover 17(7):106-114.

44. Duke-Elder, p. 178 (note 33).

45. Некоторые подробности анатомии и физиологии человеческого глаза можно найти в следующем издании: a) Newell FW. 1992. Ophthalmology: principles and concepts. 7th ed. St. Louis, Boston, and London: Mosby-Year Book, pp. 3-98. Некоторые другие аспекты сложного строения глаза приведены в: b) Lumsden RD. 1994. Not so blind a watchmaker. Creation Research Society Quarterly 31:13-22.

46. Davson H. 1990, Physiology of the eye. 5th ed. New York, Oxford, and Sydney: Pergamon Press, pp. 758, 759.

47. Там же, с.777,778.

48. Kaufman PL. 1992. Accommodation and presbyopia: neuromuscular and biophysical aspect. In: Hart WM, Jr., editor. 1992. Adier's physiology of the eye: clinical application. 9th ed. St. Louis, Boston, and London: Mosby-Year Book, pp. 391-411.

49. Более подробная информация о сложном устройстве и функциях наружных мускулов глаза содержится в: a) Davson, pp. 647-666 (note 46); b) Duke-Elder S, Wybar КС. 1961. The anatomy of the visual system. In: Duke-Elder S, editor. System of ophthalmology, vol. 2. St. Louis: C. V. Mosby Co., pp. 414-427; c) Hubel DH. 1988. Eye, brain, and vision. Scientific American Library Series, No. 22. New York and Oxford: W. H. Freeman and Co., pp. 78-81; d) Warwick R, reviser. 1976. Eugene Wolff s anatomy of the eye and orbit. 7th ed. Philadelphia and Toronto: W. B. Saunders Co., pp. 261-265.

50. Для знакомства с этой сложной и удивительной темой см.: a) Gregory RL. 1991. Origins of eyes—with speculations on scanning eyes. In: Cronly-Dillon and Gregory, pp. 52-59 (note 36a); b) Grbsser O-J, Landis T. 1991. Visual agnosias and other disturbances of visual perception and cognition. Vision and visual dysfunction, vol. 12. Boca Raton, Fla., Ann Arbor, Mich., and Boston: CRC Press, pp. 1-24; c) Spillmann L, Wemer JS, editors. 1990. Visual perception: the neurophysiological foundations. San Diego, New York, and London: Academic Press.

51. Lennie P, Trevarthen C, Van Essen D, Wassle H. 1990. Parallel processing of visual information. In: Spillmann and Werner, pp. 103-128 (note 50c).;

52. Shapley R, Саеlli, Grossberg S, Morgan M, Rentschler 1.1990. Computational theories of visual perception. In: Spillmann and Wemer, pp. 417-448 (note 50c).

53. См.: Hoyle F, Wickramasinghe NC. 1981. Evolution from space: a theory of cosmic creationism. Hew York: Simon and Schuster, pp. 96,97.

54. Williams GC. 1992. Natural selection: domains, levels, and challenges. New York and Oxford: Oxford University Press, p. 73.

55. Diamond (note 28b).

56. Thwaites WM. 1983. An answer to Dr. Geisler—from the perspective of biology.

Creation/Evolution 13:13-20.

57. Ранее считалось, что только палочки теряют свои диски, однако этот процесс отлично виден и у колбочек. См.: Steinberg RH, Wood I, Hogan M). 1977. Pigment epithelial en-sheathment and phagocytosis of extrafoveal cones in human retina. Philosophical Transactions of the Royal Society of London В 277:459-471.

58. Young RW. 1971. The renewal of rod and cone outer segments in the rhesus monkey, journal of Cell Biology 49:303-318.

59. Leblond CP, Walker BE. 1956. Renewal of cell populations. Physiological Reviews

36:255-276.

60. Young RW. 1976. Visual cells and the concept of renewal. Investigative

Ophthalmology 15:700-725.

61. a) Bok D, Hall MO. 1971. The role of the pigment epithelium in the etiology of inherited retinal dystrophy in the rat. Journal of Cell-Biology 49:664-682. В проло-должение дискуссии о функции пигментного эпителия см.: b) Ayoub G. 1996. On the design of the vertebrate retina. Origins and Design 17(1 ): 19-22.

62. a) Bok D. 1994. Retinal photoreceptor disc shedding and pigment epithelium phagocytosis. In: Ogden ТЕ, editor. Retina. 2nd ed. Vol. 1: Basic science and inherited retinal disease. St. Louis, Baltimore, Boston, and London: Mosby, pp. 81 -94; b) Newell, pp. 304,305 (note 45a).

63. Beme RM, Levy MN, editors. 1993. Physiology. 3rd ed. St. Louis, Boston, and London: Mosby-Year Book, pp. 851-875.

64. a) Eldredge N. 1995. Reinventing Darwin: the great debate at the high table of evolutionary theory. New York: John Wiley and Sons, pp. 215-219; b) Halvorson HO, Monroy A, editors. 1985. The origin and evolution of sex. New York: Alan R. Liss; c) Margulis L, Sagan D. 1986. Origins of sex: three billion years of genetic recombination. New Haven and London: Yale University Press; d) Maynard Smith J. 1988. Did Darwin get it right? Essays on games, sex, and evolution. New York and London: Chapman and Hall, pp. 98-104,165-179,185-188.

65. Bell G. 1982. The masterpiece of nature: the evolution and genetics of sexuality. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, p. 19.

66. Berne and Levy, pp. 166-188 (note 63).

67. a) Dawkins 1986, pp. 22-41 (note 13); b) Griffin DR. 1986. Listening in the dark: the acoustic orientation of bats and men. Ithaca and London: Comstock Publishing Associates, Cornell University Press.

68. a) Behe MJ. 1996. Darwin's black box. New York: Free Press, pp. 77-97; (b) Berne and Levy, pp. 339-357 (note 63).

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Что есть человек, что Ты помнишь его?

Псалом 8:5

В 1971 г. на юге Филиппин было обнаружено племя тасадай. Журналисты назвали это событие «самым значительным антропологическим открытием XX века, а то и всех веков»1. 26 человек, живших в пещерах в дождевом лесу, вели палеолитический образ жизни и были охарактеризованы как ультрапримитивное, затерянное племя, находящееся на уровне каменного века. В качестве одежды они носили только листья и не имели представления об охоте или земледелии. Племя перебивалось ягодами, кореньями и дикорастущими бананами, а также крабами, личинками и лягушками. Они ничего не знали о существовании большой деревни, находившейся всего лишь в трех часах пути, и об океане, до которого было 30 км, и, по некоторым сообщениям, даже считали себя единственными жителями Земли. У них был свой язык, достаточно близкий к языку соседней народности, так что их все-таки можно было понять.

Открытие племени тасадай привлекло внимание мировой общественности, и правительственные чиновники тщательно контролировали все посещения последнего пещерного племени на Земле. Журналисты и с десяток ученых получили разрешение наблюдать за жизнью племени и общаться с ними через переводчиков, но не более нескольких часов в день. В прессе данное событие освещалось достаточно широко, а вот число научных отчетов было более чем ограничено. Национальное географическое общество, которому принадлежит журнал, выходящий девятимиллионным тиражом, опубликовало две статьи, посвященные этой горстке первобытных людей. Журнал и корпорация Эн-Би-Си подготовили несколько телевизионных программ, показанных по всему миру. Большим тиражом вышла книга под названием Кроткие дикари2.

3 года спустя всякое общение с тасадай прекратилось и не возобновлялось 12 лет, когда наконец новое филиппинское правительство позволило нарушить вынужденную изоляцию. Именно тогда один швейцарский антрополог-журналист пробрался к пещерам и обнаружил, что они пусты. Как оказалось, члены племени уже носили цветастые рубашки, пользовались металлическими ножами и спали на кроватях. Один из «дикарей» сообщил, что они и раньше жили в хижинах и обрабатывали землю, но власти заставили их переселиться в пещеры, чтобы их называли пещерными людьми3. Через несколько дней до племени добрались репортеры из Германии. Они сфотографировали того же самого человека, которого фотографировал и швейцарский журналист. На этот раз «троглодит» вернулся к одеянию из листьев, однако сквозь них проглядывало нижнее белье. Эти и другие случаи многих навели на мысль о том, что племя тасадай было фальсификацией. А в антропологическом сообществе возник серьезный спор по столь специфичному поводу.

Вернувшись на родину, швейцарский журналист, обнаруживший, что племя тасадай живет в современных условиях, сразу же связался с Национальным географическим обществом, предложив им свежую информацию. На следующий день руководители общества прислали телеграмму, в которой сообщали, что данная информация их не интересует. Более того, на последующее письмо швейцарца они даже не ответили. Два года спустя журнал Нэйшнл Джиогрэфик сообщил, что гипотеза о фальсификации, связанной с племенем тасадай, была «в значительной степени опровергнута»4. С другой стороны, на экраны вышли два документальных фильма, в которых история с тасадай была представлена как фальшивка. Один фильм назывался «Племя, которого никогда не было», а другой - «Скандал: затерянное племя».

Многие люди задаются вопросом, а являлось ли тасадай настоящим пещерным племенем. Могла ли подобная группа людей выжить и остаться в изоляции, живя неподалеку от других, более развитых групп? Большинство антропологов, прибывших первыми к местонахождению «племени», поддерживают мнение о его примитивности и подлинности. Однако из-за появления версии о фальсификации по данной проблеме были проведены по крайней мере три международных антропологических конференции. На карту поставлены существование государственных служб, надзирающих за тасадай, честность самих тасадай и доверие к науке антропологии.

Несомненно, тасадай представляют собой уникальную группу, живущую в несколько примитивных условиях. Впрочем, немалое число людей считают, что их заставили по каким-то экономическим или политическим причинам разыграть спектакль со сценами пещерной жизни. Эту историю иногда еще называют «лесным Уотергейтом»5. Допускается также возможность того, что за период с 1971 по 1986 гг. племя претерпело множество изменений. В любом случае, много вопросов, возникших из-за противоречий между мнением первооткрывателей племени и более современными интерпретациями, остаются без ответа.

Один из наиболее важных вопросов, касающихся племени тасадай, связан с их языком. Насколько серьезно язык тасадай отличается от других наречий и может ли он свидетельствовать в пользу утверждений, о длительной изоляции данного племени? Мнения исследователей расходятся. В 1971 году у тасадай имелось три каменных орудия, которые загадочным образом исчезли прежде, чем кто-либо успел их сфотографировать. Это был вроде бы единственный зафиксированный в наше время случай использования каменных орудий на Филиппинах. Несколько орудий, сделанных тасадай или людьми из ближайших селений взамен утраченных, ученые определили как очевидные подделки. Еще одна полемика разгорелась по поводу точности генеалогических данных, собранных антропологами, поскольку они имеют важное значение для определения степени изолированности тасадай. Много споров идет и по вопросу питания, которого якобы придерживаются тасадай. Одни исследователи считают, что лес, в котором, как полагают, уединилось это племя, не может прокормить их из-за явного недостатка углеводов. Другие с ними не согласны. Можно привести много пунктов, по которым идут споры, но вышеизложенные примеры в достаточной мере иллюстрируют разнообразие существующих мнений6.

Пытаясь проанализировать развернувшуюся по поводу тасадай полемику, нельзя не задаться вопросом, откуда взялось так много противоречий. Этот случай наглядно свидетельствует о трудностях, с которыми связана правильная интерпретация прошлого, и о легкости, с которой мы приходим к выводам, продиктованным сложившимися убеждениями, не удостоверившись в подлинности имеющихся данных. Подобные проблемы особенно характерны для исследований, касающихся происхождения человека. В данной главе мы увидим, что информация, говорящая в пользу эволюции человека; в лучшем случае очень скудна и что предполагаемое эволюционное происхождение человеческого разума по-прежнему остается непостижимым явлением.

ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ЛЮДИ?

В биологической классификации, ведущей от простого к сложному, Homo sapiens стоит на самой высокой ступени развития. Люди, являясь самыми совершенными организмами из всех населяющих Землю, обладают выдающимися мыслительными способностями и могут добиваться таких свершений, как роспись Сикстинской капеллы и путешествие на Луну.

Хотя люди не так уж велики по сравнению с китами, никто не станет отрицать, что наши тела чрезвычайно сложно устроены. Наш организм содержит триллионы клеток. В ядре каждой клетки сокрыто более трех миллиардов оснований ДНК. Если все ДНК из одного ядра выстроить в линию, то получится тончайшая нить длиною около метра. ДНК всех клеток нашего организма, выстроенные в единую цепь, могут более шестидесяти раз покрыть расстояние от Земли до Юпитера и обратно. Мы восхищаемся тончайшими компьютерными технологиями, позволяющими поместить несколько миллионов транзисторов на одном единственном плоском чипе площадью чуть более одного квадратного сантиметра, но даже это почти ничто по сравнению с клеточным ядром, которое вмещает в 100 миллионов раз больше информации на единицу объема, чем компьютерный чип7.

Вопрос о происхождении человека был самым щепетильным из всех, поднятых Дарвином в Происхождении видов. Гипотеза, предполагавшая, что животные и растения возникли в результате эволюции, была еще терпимой. А вот допущение, согласно которому люди произошли от менее развитой формы жизни, можно расценивать совсем иначе. Эта идея противоречила библейскому учению о сотворении человека по Божьему подобию. Каким образом человеческие мыслительные способности и духовные ценности связаны с животным происхождением? Спустя несколько лет после выхода в свет книги Происхождение видов, Дарвин опубликовал еще одну книгу под названием Происхождение человека, в которой окончательно высказался в пользу животных предков человека. В свою аргументацию он включил несколько историй, призванных сгладить негодование, которое могли вызвать высказывания о слишком близком родстве человека и животных. Дарвин рассказал о «настоящем герое», павиане, с риском для жизни спасшем детеныша, которого чуть не разорвала стая собак. Далее он подробно описал случай, когда один павиан напал на хозяина зверинца, и мартышка, увидев «своего друга» в беде, стала громко кричать и молотить лапками агрессивного павиана. В качестве противоположного примера Дарвин рассказал о «дикарях», за которыми он наблюдал близ южной оконечности Южной Америки. Эти люди мучили своих врагов, убивали новорожденных и с собственными женами обращались, как с рабынями. В заключение Дарвин сказал, что он предпочел бы произойти от героического павиана или альтруистичной мартышки, а не от человека-дикаря8.

Примеры, приведенные Дарвином, производят сильное впечатление, но его аргументация свидетельствует о селективном подходе к данным. Сравнение наихудших поступков человека с благороднейшим поведением животных звучит малоубедительно. Героический павиан, которого Дарвин выбрал для сопоставления с дикарями, отличался от павиана, напавшего на содержателя зверинца. Дарвин не упомянул о родительской любви, свойственной человеку, и о человеколюбивых поступках, которые совершают люди. Кроме того, с точки зрения интеллектуальности большинство из нас предпочли бы отнести себя скорее к людям, чем к мартышками и павианам.

Происхождение рода человеческого вызывает немало споров, особенно со времен Дарвина. Многие люди верят, что человечество имеет перед собой особую цель и ему уготована определенная судьба. С другой стороны, классическая эволюционная теория утверждает, что люди являются продуктом слепого эволюционного процесса. Джордж Гэйлорд Симпсон из Гарвардского университета считает, что «человек представляет собой случайный результат нецеленаправленного и естественного процесса»9.

Среди ученых, занимающихся палеоантропологией (изучением человеческих ископаемых остатков), ведется оживленная полемика, и на это есть много причин. Вторая половина XX в., в течение которой ученые сделали много важных открытий, была особенно неспокойной. Писатель и антрополог Роджер Льюин в книге Кости раздора подчеркивает, что в данной области исследования идет борьба более ожесточенная, чем в других науках10. Ученые шутят, что два антрополога не смогут договориться даже о том, где им вместе пообедать! С. Л. Уошберн, антрополог из Калифорнийского университета, однажды заметил: «Есть ли смысл заниматься изучением эволюции человека как игрой — игрой с неопределенными правилами, где давно умершие игроки представлены одними лишь фрагментами. Пройдет еще много лет, прежде чем игра станет наукой и мы узнаем настоящие, достоверные "факты"»11.

Дэвид Пилбим, сотрудничающий с Йельским и Гарвардским университетами, размышляет о все той же проблеме: «Я пришел к мнению, что многие утверждения, которые мы делаем относительно того, как и почему протекала эволюция человека, говорят скорее о нас - палеоантропологах и окружающих нас людях, чем о том, что происходило на самом деле»12. А Роджер Льюин добавляет, что палеоантропология - это «наука, которая зачастую испытывает недостаток в данных и переизбыток в мнениях»13.

Одна из причин подобных разногласий заключается в отсутствии твердых, проверенных фактов, необходимых для подтверждения выдвигаемых теорий. Антропологи ведут бесконечные споры по поводу связи между различными ископаемыми остатками14 и их полноценности как видов. Полвека назад проблема выглядела просто «ужасающей»15, когда между собой соперничали более 100 «видов» ископаемых людей. Пересмотр классификации позволил снизить это число до десятка. Однако в настоящее время оно вновь растет16. В качестве примера субъективности, отличающей классификационные схемы, можно привести Луиса Лики, который пересмотрел род Homo таким образом, чтобы в нем появилось место для Homo habilis, обладавшего меньшим по объему мозгом. Данный пересмотр хорошо вписывается в его теории17.

ИСКОПАЕМЫЕ ОСТАТКИ

Креационисты часто говорят о скудости остатков древнего человека и о субъективных реконструкциях черепов, основывающихся всего лишь на нескольких фрагментах, как о слабых местах эволюционной модели. Хотя материала по-прежнему не так много, данный довод в настоящее время понемногу теряет свой вес, поскольку за последние несколько десятков лет ученым удалось собрать много важной информации, и в большинстве своем группы классифицированных остатков значительно пополнились. Ниже представлен их краткий обзор.

1. Австралопитеки

К этой группе принадлежат по крайней мере четыре вида мелких и средних обезьяноподобных созданий, которые, возможно, были прямоходящими. Их остатки находят в восточной и южной Африке. Объем черепной коробки составляет от 350 до 600 см3, что соответствует показателям некоторых человекообразных обезьян. Среди прочих экземпляров можно отметить «ребенка из Таунга» и «Люси». Последний, возможно, был особью мужского пола18. Эволюционная связь между различными представителями этой группы и с более совершенными формами прослеживается с большим трудом. Палеонтологи предложили по крайней мере шесть моделей их развития19.

2. Homo habilis

Весьма спорный «вид»; некоторые эволюционисты называют его загадкой20, другие отмечают, что «есть люди, склонные отрицать его существование»21, прочие полагают, что речь, должно быть, идет о двух видах22. Впервые это существо было обнаружено в 1959 году Луисом Лики в знаменитом Олдовайском ущелье на севере Танзании. Многие считают его чрезвычайно важным звеном между примитивными австралопитеками и человекоподобными Homo erectus. По оценкам исследователей объем черепной коробки Homo habilis составляет от 500 до 800 см3. Палеонтологи обнаружили фрагменты более двух десятков особей, но остается еще много вопросов. Какие-то экземпляры можно исключить из этой группы, а другие, наоборот, включить. По некоторым сообщениям, одни экземпляры имеют человеческие черты, другие более походят на человекообразных обезьян, а третьи, похоже, совмещают и то, и другое23. У этой категории еще нет четких границ.

3. Homo erectus

Данный вид отличается осанкой, близкой к современному человеку, а также объемом черепа в 750 — 1200 см3. Он представлен такими известными в палеоантропологии находками, как остатки питекантропа (яванский человек) и синантропа (пекинский человек). Целый ряд экземпляров, принадлежащих к данной группе, был найден в других частях Азии, а также в Африке. К этому виду причисляют и несколько образцов, найденных в Европе. Некоторые антропологи считают его звеном между Homo habllis и современным человеком, в то время как другие полагают, что он может быть разновидностью Homo sapiens.

4. Древний Homo sapiens

Эта новая группа включает в себя большое число ископаемых остатков, считающихся более близкими к современному человеку, чем Homo erectus. Средний объем черепной коробки составлял от 1100 до 1750 см3. Экземпляры, принадлежащие к данной группе, были найдены в Африке, Азии, Европе и на Среднем Востоке. Как правило, в эту группу включают всем известных неандертальцев, которых нередко изображают как первобытных людей с выступающими надбровными дугами и сутулой осанкой. Этот образ24, основанный главным образом на экземпляре, страдавшем тяжелой формой артрита, по всей видимости, не соответствует действительности. Проведя дополнительные исследования, два антрополога пришли к выводу, что если бы можно было «воскресить здорового неандертальца и отправить его в нью-йоркскую подземку — предварительно отмыв, побрив и одев его в современную одежду, то едва ли он привлек бы больше внимания, чем прочие ее обитатели»25. Неандертальцы, похоже, были очень хорошо развиты. Есть твердые данные, указывающие на то, что средний объем их черепной коробки превышает тот же параметр у современного человека (1625 см3 против 1450)26.

Если говорить в самых общих чертах, то группам видов, имевших меньшие размеры (например, австралопитекам), устанавливается более значительный возраст, но именно по поводу датировки и разгорелись серьезные баталии между палеоантропологами. Считалось, что слой пепла близ озера Туркана в Кении имеет возраст в 2,61 миллиона лет. Эти сведения были получены с помощью калиево-аргонового метода датировки27. Значение турканского слоя заключается в том, что по нему был определен возраст некоторых весьма важных остатков Homo habilis. Однако эти данные не вписывались в общепринятые взгляды и оспаривались на протяжении целого ряда лет. Впоследствии исследования, проведенные по тому же методу, показали более приемлемый возраст в 1, 88 миллиона лет28.

Еще одна полемика, породившая «серьезные сомнения»29, связана с происхождением Homo erectus. Традиционно считается, что этот вид возник в Африке около 1, 8 миллиона лет назад. С другой стороны, Homo erectus с острова Ява, который, по мнению ученых, пришел из Африки около 1 миллиона лет назад, имеет возраст 1, 8 миллиона лет, что было определено с помощью модифицированной калиево-аргоновой тест-системы. Исследователи сообщают о подобных результатах и для древних Homo из Китая30. Отсюда возник вопрос, где же впервые появился Homo erectus, а за ним и более широкий вопрос, откуда согласно теории эволюции ведет свое происхождение человечество — из Африки или из Азии.

У палеоантропологов есть и точки соприкосновения. Последние открытия показывают, что несколько предполагаемых промежуточных звеньев существовали в одно и то же время31, т. е. периоды их существования на Земле в значительной мере накладывались друг на друга. Однако в некоторых случаях в общую картину вносят путаницу проблемы с отождествлением данных. Специалисты ставят под вопрос прежнюю гипотезу о линейной, постепенной эволюции человека от примитивных австралопитеков по этапам, представляющим собой более развитые виды. Есть данные, свидетельствующие, что Homo erectus могли существовать еще 27 тысяч лет назад32, и потому согласно эволюционным гипотезам были современниками Homo sapiens на протяжении полумиллиона лет. Данное совпадение сроков существования снижает значимость временных взаимосвязей. Некоторые ученые согласны также и с тем, что мы до сих пор еще не обнаружили древнейших предков рода Homo33 и что эволюционная взаимосвязь приматов (человекообразных и прочих обезьян) по-прежнему неизвестна34. Серьезные дебаты идут по поводу того, является ли человекообразный австралопитек одним из предков человека, как предполагает Дональд Йохансон35, или нужен еще какой-то, до сих пор не открытый вид, как доказывает Ричард Лики36. Отдельные антропологи утверждают, что разные виды людей могли развиваться в разных местах независимо друг от друга.

Сравнение схожих сложных органических молекул (биополимеров) у различных групп приматов (обезьян, людей и т.д.) играет важную роль в изучении эволюции человека. Чем ближе сходство между молекулами, тем ближе предполагаемая эволюционная взаимосвязь. Что удивительно: некоторые тесты, основанные на приблизительных темпах эволюционных изменений, показывают, что люди и человекообразные обезьяны отделились от своего общего предка всего лишь 5 миллионов лет назад, а не 20, как свидетельствовали прежние исследования, основанные на изучении ископаемых остатков. Это также стало поводом для полемики38. Еще одна проблема связана с тем, что гипотезы об эволюционных взаимоотношениях, основанные на молекулярных данных, существенно отличаются от гипотез, вытекающих из морфологического анализа формы костей, как показано на рис. 7.1 А-В. Линии расходятся в том месте, где произошло предполагаемое эволюционное разделение. Несовпадение данных, полученных в результате исследования антител, ископаемых остатков и ДНК, указывают на противоречивость моделей эволюции человека. Расхождения между молекулярными и морфологическими данными имеют место не только у приматов39.

Креационисты не соглашаются с гипотезами, выдвигаемыми в связи с находками ископаемых остатков приматов, будь то люди или человекообразные обезьяны. Они приходят к общему выводу, что мелкие австралопитеки представляют собой группу вымерших сотворенных приматов. Неандертальцы, оставившие немало следов своего существования в пещерах, как правило, рассматриваются в качестве мигрировавших после потопа людей. Разногласия среди креационистов возникают по поводу загадочных Homo habilis и более современных Homo erectus (остатки питекантропа, синантропа и пр.)40. Согласно одной из общепринятых интерпретаций, сотворенное человечество включало в себя развитые типы (Homo sapiens, неандертальцев, древних Homo sapiens и группы Homo erectus). У загадочной группы Homo habilis нет точного определения, и она нуждается в дальнейшем исследовании.

Стоит отметить еще один момент. Человечество (Homo sapiens), существующее по крайней мере полмиллиона лет, почему-то оставило отчетливые следы своей деятельности лишь в недалеком прошлом. История, письмо, археология (включая такие признаки цивилизации, как города, древние торговые пути и пр.) - все это отражает лишь несколько тысяч лет активной деятельности. Имеющиеся данные ставят перед эволюционной теорией вопрос: если возраст человечества составляет полмиллиона лет, то почему убедительные свидетельства его деятельности относятся к относительно недавнему времени? И если человечество развивалось постепенно, то зачем ему было ждать большую часть этого срока, чтобы за очень короткое время совершить такой скачок?

Креационисты время от времени задаются вопросом, почему в горных породах так редко встречаются находки, связанные с допотопными людьми, более тысячи лет населявшими Землю в промежутке между Творением и всемирным Потопом. Обнаружение ископаемых человеческих остатков в средних и нижних слоях пород стоит под большим вопросом. Твердые данные, такие, как хорошо сохранившиеся остатки, по всей видимости, ограничиваются самой верхней частью геологической колонки (рис. 10.1). Креационисты предлагают следующие возможные объяснения: 1) до потопа, вероятно, жило не так уж много людей, и шанс обнаружить их остатки весьма невелик. Темпы

Рис. 7.1. Предполагаемые эволюционные взаимосвязи между высшими приматами, основанные на различных тестах. Схема А основана на сходстве ДНК, схема Б построена, исходя из реакций на антитела, а схема В является результатом изучения ископаемых остатков*.

'Edey and Johanson, p. 367 (note 14с).

роста населения, судя по библейской летописи, в допотопный период были значительно ниже, чем сейчас. Например, в Библии указывается, что Ной родил лишь трех сыновей за 600 лет жизни и что первенцы у большинства допотопных патриархов рождались, когда им было уже далеко за 100 лет41. 2) Во время потопа люди, превосходя все остальные творения в части интеллекта, могли прежде других оказаться на возвышенных местах. Следовательно, вероятность их погребения под осадочными породами не очень велика. 3) В период, предшествовавший библейскому потопу, люди, возможно, населяли более возвышенные и прохладные регионы допотопной Земли, и потому их остатков не оказалось в нижней части геологической колонки. 4) Следы существования допотопных людей были уничтожены бурными водами потопа.

Трудности, которые испытывают креационисты при объяснении скудости данных о существовании людей в течение непродолжительного предпотопного периода, все-таки не так велики по сравнению с проблемами эволюционистов, которым приходится искать объяснение малочисленности следов человеческой жизнедеятельности на протяжении по крайней мере полумиллиона лет гипотетической эволюции человека (Homo sapiens). Каковы бы ни были наши взгляды, у нас пока нет достаточных научных сведений об истории человека как вида, чтобы делать твердые выводы.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

Самой сложной структурой из всех известных нам во Вселенной является человеческий мозг. Этот впечатляющий орган представляет собой вместилище нашего загадочного разума. Всю сложность строения головного мозга трудно себе представить; он состоит приблизительно из 100 млрд нервных клеток (нейронов)42, соединениями между ними служат 400000 км нервных волокон. У нервных волокон зачастую много ответвлений, идущих к другим нервным клеткам, по волокнам передаются возбуждающие импульсы, возникающие благодаря изменениям в электрических зарядах. В передаче информации от одной нервной клетки к другой участвуют по крайней мере 30 различных химических веществ, а скорее всего во много раз больше. Некоторые крупные нервные клетки имеют соединения с 600 другими клетками, используя 60000 соединений. По приблизительным подсчетам мозг содержит 100 трлн (1014) связей. Подобные цифры слишком велики, чтобы иметь какое-то отношение к нашему повседневному опыту. Если говорить на более понятном языке, то можно отметить, что во внешней оболочке полушарий головного мозга, где нервные клетки не так сконцентрированы, как в затылочной его части, один кубический миллиметр ткани содержит 40000 нервных клеток и примерно 1 млрд соединений. Хотя это лишь приблизительные оценки, в любом случае сложность механизма, с помощью которого мы думаем, просто поражает воображение.

При всем этом в вопросе о разуме (нашем мыслительном процессе) ясности еще меньше. Ученые начинают изучать загадочный феномен сознания, наше осмысление собственного существования. С этим связаны и попытки создать искусственный интеллект на компьютерной основе, который позволил бы машинам также осознать свое существование43. Что такое разум — сложная, обладающая самосознанием машина, которая могла развиться из более простых машин44, или сущность более высокого порядка? У нас нет достаточных знаний о том, как работает разум, чтобы эффективно разобраться в этом вопросе. Однако когда мыслящие люди создают мыслящие машины, вряд ли кто станет отрицать, что эта деятельность более сродни концепции разумного творения, чем происхождению в результате эволюционного процесса без разумного вмешательства.

Следует отметить, что отдельные виды животных демонстрируют некоторую степень разумности, близкой к разуму человека45. Исследователи сообщают об ограниченном наборе знаков, которым пользуются в общении шимпанзе46. Собаки тоже демонстрируют какие-то зачатки интеллекта, пусть даже и не столь явные, как это представляется обожающим их хозяевам. Но пропасть между животным и человеческим интеллектом все равно остается безбрежной. Возникает вопрос: зачем человечеству понадобилось развивать гигантские мыслительные способности, намного превосходящие минимум, необходимый для эволюционного выживания. Павианы, например, прекрасно обошлись без столь сложного мозга. Этот вопрос был поднят еще Альфредом Расселом Уоллесом (1823-1913), наряду с Дарвином разработавшим концепцию естественного отбора. Он считал, что для объяснения такого феномена, как разум, недостаточно одних только слепых сил природы. Некоторые эволюционисты до сих обсуждают данный вопрос. Иногда можно услышать такое мнение, что избыток умственных способностей человека, превышающих необходимый для выживания уровень, проявляется в том, что он успешно уничтожает ту самую среду, в которой нуждается47. Говоря о гипотетическом росте темпов воспроизводства конкурентоспособных видов (т. е. о выживании самых приспособленных), эволюционист Джон Мэйнард Смит проницательно и откровенно замечает, что «число детей в семье не зависит от того, способны ли их родители решать дифференциальные уравнения или играть в шахматы с завязанными глазами»48. Скорее всего мы не сможем объяснить особые качества, присущие людям, одним лишь эволюционным процессом.

У Дарвина, жившего в Англии, был добрый друг и сподвижник в Соединенных Штатах, ботаник Аса Грэй, с которым Чарльз делился многими сокровенными мыслями. Однажды он написал Грэю: «Я хорошо помню то время, когда одна мысль о строении глаза приводила меня в дрожь, но я уже миновал эту стадию болезни, и теперь даже незначительные, пустяковые особенности строения живых существ зачастую совершенно выводят меня из равновесия. Всякий раз, когда я смотрю на перо из павлиньего хвоста, мне становится дурно!»49

Почему же петушиное перо причиняло Дарвину такие страдания? Не могу с уверенностью сказать, что у меня есть ответ на этот вопрос, но я подозреваю, что вряд ли кто, размышляя о красоте переливающегося всеми цветами радуги петушиного пера, не задумается о нем как о результате определенного замысла, и не просто по причине его сложного устройства, но главным образом из-за его красоты. Почему мы ценим красоту, наслаждаемся музыкой и восхищаемся великим чудом жизни? Подобные умственные качества, пожалуй, превосходят механистический уровень и требования, которым должен отвечать вид, чтобы выжить в процессе естественного отбора.

Происхождение разума представляет собой загадку для любой натуралистической концепции. Рассматривая строение мозга, мы с замиранием сердца осознаем, что в этом полуторакилограммовом органе заключено наше самосознание. Каким образом множество связей упорядочилось так, чтобы мы могли рассуждать50, разрабатывать математические теоремы, задавать вопросы о своем происхождении, учить новые языки и сочинять симфонии? Еще большую проблему для натуралистических теорий о происхождении человека представляет наша способность делать выбор и такие качества, как моральный долг, верность, любовь и духовное измерение. Физическое строение мозга и исключительные способности человеческого ума предполагают разумный замысел высочайшего порядка, а не механистическое, эволюционное происхождение.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследования, связанные с происхождением человека, были и остаются сферой непрекращающихся дискуссий. Мы можем отнести споры, по крайней мере отчасти, на счет отсутствия твердых данных и предвзятости ученых. Свидетельств, которые говорили бы в пользу эволюции человека, явно недостаточно, и они могут толковаться по-разному. Наличие таких благородных качеств человеческого разума, как совесть, способность к творческой деятельности, свободная воля, эстетика, мораль и духовность, свидетельствует о том, что люди были задуманы и созданы как существа высшего порядка и что они не произошли от животных в результате чисто механистического эволюционного процесса.

ССЫЛКИ

1. Nance J. 1975. The gentleTasaday: a Stone Age people in the Philippine rain forest. NewYork and London: Harcourt, Brace, Jovanovich, p. 134.

2.    Там же.

3.    Iten О. 1992. The «Tasaday» and the press. In: Headland TN, editor. The Tasaday controversy: assessing the evidence. Scholarly series. Special Publications of the American Anthropological Association, No. 28. Washington, D.C.: American Anthropological Association, pp. 40-58.

4.   McCarry C. 1988. Three men who made the magazine. National Geographic 174:287-316.

5.    Berreman QD. 1982. The Tasaday: Stone Age survivors or space age fakes? In:

Headland, pp. 21-39 (note3).

6.    Общие сведения о племени Тасадай можно найти в: a) Anonymous. 1971. First glimpse of a Stone Age tribe. National Geographic 140(6):880-882b; b) Bower B. 1989a. A world that never existed. Science News 135:264-266; c) Bower B. 1989b. The strange case of the Tasaday. Science News 135:280, 281, 283; d) Headland (note 3); e) MacLeish K. 1972. Stone Age cavemen of Mindanao. National Geographic 142(2) :219-249; f) Nance (note 1).

7.    Это довольно сдержанные оценки. Вполне может быть, что данная цифра занижена в несколько сотен раз, но ведь и компьютерные чипы становятся все

совершеннее.

8.    Darwin С. 1874. The descent of man, and selection in relation to sex. Rev. ed. Chicago: National Library Association, pp. 116, 118, 643.

9.   Simpson GG. 1967. The meaning of evolution: a study of the history of life and of its significance for man. Rev. ed. New Haven and London: Yale University Press, p. 345.

10. Lewin R. 1987. Bones of contention: controversies in the search for human origins. New York: Simon and Schuster, p. 20.

11. Washburn SL. 1973. The evolution game. Journal of Human Evolution 2:557-561.

12. Pilbeam D. 1978. Rethinking human origins. Discovery 13( 1 ):2-10.

13. Lewin, p. 64 (note 10).

14. Данные о предполагаемых связях можно найти в: a) Avers CJ. 1989. Process and pattern in evolution. New York and Oxford: Oxford University Press, pp. 496-498; b) Bower B. 1992. Erectus unhinged. Science News 141:408-411; c) Edey MA, Johanson DC. 1989. Blueprints: solving the mystery of evolution. Boston, Toronto, and London: Little, Brown, and Company, pp. 337-353; d) Martin RD. 1993. Primate origins: plugging the gaps. Mature 363:223-233; e) Wood B. 1992. Origin and evolution of the genus Homo. Nature 355:783-790.

15. Mayr E. 1982. Reflections on human paleontology. In: Spencer F, editor. A history of American physical anthropology, 1930-1980. New York and London: Academic Press, pp. 231-237.

16. Например, a) Leakey MG, Feibel CS, McDougall I, Walker A. 1995. New four-million-year-old hominid species from Kanapoi and Allia Bay, Kenya. Nature 376:565-571; b) White TD, Suwa C, Asfaw B. 1994. Australopithecus ramidus, a new species of early hominid from Aramis, Ethiopia. Nature 371:306-312.

17. a) Leakey LSB, Leakey MD. 1964. Recent discoveries of fossil hominids in Tanganyika: at Olduvai and near Lake Natron. Nature 202:5-7; b) Leakey LSB, Tobias PV, Napier JR. 1964. A new species of the genus Homo from Olduvai Gorge. Nature 202:7-9; c) Lewin, p. 137 (note 10).

18. a) Ндш1ег M, Schmid P. 1995. Comparison of the pelvis of Sts 14 and AL 288-1: implications for birth and sexual dimorphism in australopithecines. Journal of Human Evolution 29:363-383; b) Shreeve J. 1995. Sexing fossils: a boy named Lucy. Science 270:1297, 1298.

19. a) Grine FE. 1993. Australopithecine taxonomy and phylogeny: historical background and recent interpretation. In: Ciochon RL, Fleagle JG. The human evolution sourcebook. Advances in Human Evolution Series. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice Hall, pp. 198-210; b) Wood B. 1992. Origin and evolution of the genus Homo. Nature 355:783-790.

20. Avers, p. 509 (note 14a).

21. Stanley SM. 1981. The new evolutionary timetable: fossils, genes, and the origin of species. New York: Basic Books, p. 148.

22. Wood (note 14e).

23. a) Bromage TG, Dean MC. 1985. Reevaluation of the age at death of immature fossil hominids. Nature 317:525-527; b) Johanson DC, Masao FT, Eck GG, White TD, Walter RC, Kimbel WH, Asfaw B, Manega P, Ndessoia P, Suwa G. 1987. New partial skeleton of Homo habills from Olduvai Gorge, Tanzania. Nature 327:205-209; c) Smith BH. 1986. Dental development in Australopithecus and early Homo. Nature 323:327-330; d) Susman RL, Stern JT. 1982. Functional morphology of Homo habilis. Science 217:931 -934.

24. Boule M, Vallois HV. 1957. Fossil men. Bullock M, translator. New York: Dryden Press, pp. 193-258. Translation of: Les Hommes Fossiles.

25. Straus WL, Jr.. Cave AJE. 1957. Pathology and the posture of Neanderthal man. Quarterly Review of Biology 32:348-363.

26. Эти данные обнародованы в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке, как утверждается в: Lubenow ML. 1992. Bones of contention: a creationist assessment of human fossils. Grand Rapids: Baker Book House, p. 82.

27. Этот метод обсуждается в главе 14.

28. Lewin, pp. 189-252 (note 10).

29. Gibbons A. 1994. Rewriting—and redating—prehistory. Science 263:1087,1088.

30. a) Huang W, Ciochon R, Yumin G, Larick R, Qiren F, Schwarcz H, Yonge C, De Vos J, Rink W. 1995. Early Womoand associated artefacts from Asia. Nature 378:275-278; b) Swisher CC 111, Curtis GH, Jacob T, Getty AG, Suprijo A, Widiasmoro [n.a.]. 1994. Age of the earliest known hominids in Java, Indonesia. Science 263:1118-1121.

31. a) Leakey R, Lewin R. 1992. Origins reconsidered: in search of what makes us human. New York, London, and Sydney: Doubleday, p. 108; b) Lubenow, pp. 169-183 (note 26).

32. Swisher III CC, RinkWJ, Anton SC, Schwarcz HP, Curtis QH, Suprijo A, Widiasmoro [n.a.]. 1996. Latest Homo erectus of Java: potential contemporaneity with Homo sapiens in Southeast Asia. Science 274:1870-1874.

33. a) Edey and Johanson, p. 352 (note 14c); b) Wood (note 14e).

34. a) Martin (note 14d); b) Martin L, Andrews P. 1993. Renaissance of Europe's ape. Nature 365:494; c) Moya Sola S, КцЫег М. 1993. Recent discoveries of Dryopithecus shed new light on evolution of great apes. Nature 365:543-545.

35. a) Edey and Johanson, p. 353 (note 14c); b) Johanson DC, Edey MA. 1981. Lucy: the begin nings of humankind. New York: Simon and Schuster, p. 286.

36. Leakey and Lewin, p. 110 (note 31 a).

37. Aitken MJ, Stringer CB, Mellars PA, editors. 1993. The origin of modern humans and the impact of chronometric dating. Princeton, N.J.: Princeton University Press.

38. Edey and Johanson, pp. 355-368 (note 14c).

39. Например, Patterson C, Williams DM, Humphries CJ. 1993. Congruence between molecular and morphological phylogenies. Annual Review of Ecology and Systematics 24:153-188.

40. Например, DTGish ([a] 1985. Evolution: the challenge of the fossil record. El Cajon, Calif.: Creation-Life Publishers, pp. 130-206) проводит разделительную линию выше Homo erectus, в то время как ML Lubenow ([b] p. 162 [note 26]) включает некоторые из Homo habllis, a AW Mehlert ([c] 1992. A review of the present status of some alleged early hominids. Creation Ex Nihilo Technical Journal 6:10-41), очевидно, ставит Homo erectus на один уровень с людьми.

41. Быт. 5;7:11-13.

42. Существуют самые разные оценки количества нейронов в головном мозге. В мозжечке их гораздо больше, чем в полушариях. Более подробно см.: Williams PL, Warwick R, Dyson M, Bannister LH, editors. 1989. Gray's anatomy. 37th ed. Edinburgh, London, and New York: Churchill Livingstone, pp. 968, 972, 1043. По их оценкам в мозжечке может быть до 300 миллиардов нейронов.

43. Davidson С. 1993.1 process therefore I am. New Scientist (37 March), pp. 22-26.

44. a) Calvin WH. 1994. The emergence of intelligence. Scientific American 271:101 -107 b) Penrose R. 1994. Shadows of the mind: a search for the missing science of consciousness Oxford, New York, and Melbourne: Oxford University Press.

45. Здесь можно упомянуть полемику по поводу эволюции альтруизма в результате кин-отбора, который предоставляет альтруизму эволюционную основу, но имеет тенденцию к отрицанию существования свободной воли. См.: a) Barbour IG. 1990. Religion in an age of sci-ence. The Gifford Lectures 1989-1991, vol. 1. San Francisco and New York: Harper and Row, pp. 192-194; b) Brand LR, Carter RL. 1992. Sociobiology: the evolution theory's answer to altruistic behavior. Origins 19:54-71; c) Dawkins R. 1989. The selfish gene. New/ ed. Oxford and New York: Oxford University Press, pp. 189-233; d) Maynard Smith J. 1988. Did Darwin get it right? Essays on games, sex, and evolution. New York and London: Chapman and Hall, pp. 86-92; e) Peacocke AR. 1986. God and the new biology. San Francisco, Cambridge, and New York: Harper and Row, pp. 108-115.

46. a) Lewin R. 1991. Look who's talking now. New Scientist (27 April), pp. 49-52; b) Seyfarth R, Cheney D. 1992. Inside the mind of a monkey. New Scientist (4 January), pp. 25-29.

47. Edey and Johanson, pp. 371-390 (note 14c).

48. Maynard Smith, p. 94 (note45d).

49. Darwin F, editor. 1887-1888. The life and letters of Charles Darwin, vol. 2. London: John Murray, p. 296.

50. Несколько предлагаемых объяснений, не затрагивающих сложный характер моделей мышления, можно найти в: a) Lee D, Malpeli JG. 1994. Global form and singularity: modeling the blind spot's role in lateral geniculate morphogenesis. Science 263:1292-1294; b) Stryker MP. 1994. Precise development from imprecise rules. Science 263:1244, 1245.

ПРОЧИЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ

Все из яйца.

Уильям Харвей1

Чудеса биологии практически неисчерпаемы. Недавно ученые обнаружили, что в ДНК каждой клетки мельчайшего круглого червя заключено 100 млн пар нуклеотидов. Эта ДНК управляет самыми разнообразными процессами, поддерживающими жизнь в черве. Подобная информация поступает и о других организмах, вызывая глубокий интерес и удивление. Период «многообразия» в эволюционной мысли, о котором речь шла в 5-й главе, наступил в том числе и благодаря значительному прогрессу молекулярной биологии. Эти достижения открыли обширные и важные биологические перспективы, хотя об их существовании ученые не подозревали еще несколько лет назад. В этой главе мы рассмотрим несколько связанных с биологией тем, начиная с вопросов, возникших в период многообразия в эволюционной мысли. Далее мы сделаем краткий обзор ряда новых открытий, а затем порассуждаем об изменениях, которые данные вопросы и открытия произвели в умах части эволюционистов.

ТРАДИЦИОНАЛИСТЫ И КЛАДИСТЫ

Исходная предпосылка эволюции заключается в том, что все живые организмы имеют общие корни. Начав с простейшей изначальной формы и пережив многочисленные изменения на протяжении миллиардов лет, живые существа наконец достигли современного разнообразия. По мере того, как организмы преобразовываются в более сложные формы, должно расти и число видов. Первоначальный вид якобы произвел прочие виды, каждый из которых эволюционировал в целый ряд других видов, и так далее. В результате этого повторяющегося процесса возникло эволюционное древо, в основании которого лежит первоначальный вид, более развитые формы образуют ветви, а ныне существующие виды представлены «листьями» древа (рис. 11.1).

Расположение ветвей на эволюционном древе может существенно различаться по конфигурации, поскольку не у всех видов присутствуют характеристики, позволяющие им представлять ствол или ветви. Из-за недостатка надежных данных о предках гипотезы об эволюционных взаимосвязях требуют многочисленных перетасовок.

Традиционный эволюционный метод служит для установления взаимосвязей посредством всеобъемлющего анализа схожих черт у множества организмов. Чем ближе сходство, тем меньше срок, прошедший с момента предполагаемого перехода от одного организма к другому. Некоторые уче-ные-таксономисты, занимающиеся классификацией организмов, придают характерным признакам числовые значения и высчитывают коэффициент общности. Отбор оцениваемых характеристик и оценка значимости каждой из них — процесс достаточно субъективный. Эрнст Майр, видный эволюционист-традиционалист из Гарварда, отмечает, что классификация организмов — это своего рода «искусство»2. Недостаток стабильности и объективности вызвал к существованию еще один подход к систематизации, называемый кладистикой. Этот термин не имеет четкого определения.

Кладисты, обладающие большим влиянием, считают, что общее подобие мало что может сказать об эволюции. Общие признаки могут привести ко множеству вариантов эволюционного развития. Кладисты рассматривают только уникальные общие черты (синапоморфии) как играющие важную роль в определении взаимосвязей, но такие признаки встречаются редко, и некоторые кладисты полагают, что, возможно, им так никогда и не удастся удостовериться в эволюционных взаимосвязях. Борьбу, идущую между традиционалистами и кладистами, можно проиллюстрировать словами ведущего кладисга Нормана Платника, изучающего пауков в Американском национальном музее естественной истории. Он очерчивает данную проблему следующим образом: «Биологи, изучающие эволюционные процессы, стоят перед выбором: либо согласиться с Майром в том, что суть их работы заключается в художественных толкованиях, и все дальше удаляться от остальной биологии в область, где правят лишь авторитет и консенсус, либо мы настоим, чтобы при любой возможности наши толкования подвергались проверке и впоследствии опровергались и чтобы эволюционная биология воссоединилась с остальной частью научного сообщества»3.

Кладисты придерживаются эволюционистских взглядов, но для них это скорее вопрос веры, чем уверенности4. Они особенно озабочены поиском поддающихся проверке признаков, играющих важную роль в установлении подлинных взаимосвязей между организмами.

ГРАДУАЛИСТЫ И ПУНКТУАЛИСТЫ

Изучение природных явлений показывает, что даже близко родственные виды, например, два вида кузнечиков, могут достаточно сильно отличаться друг от друга. Неодарвинисты выдвигают гипотезу, согласно которой медленный, постепенный процесс незначительных изменений в конце концов приводит к возникновению новых форм. Они называют это медленное преобразование градуализмом. По мере накопления изменений группы организмов разделяются, и между ними возникает все больше различий. Обилие промежуточных звеньев, по всей видимости, следует искать только в летописи ископаемых остатков минувших эпох. Однако окаменелости демонстрируют все ту же дискретность. Некоторые ученые относят эти пробелы на счет неполноты данных об окаменелостях, порожденной либо тем, что они не сохранились, либо тем, что их поиск идет недостаточно интенсивно.

В 1972 году два известных палеонтолога — Найлс Элдредж из Американского музея естественной истории и Стивен Джэй Гулд из Гарварда — выдвинули иное объяснение дискретности ископаемых остатков5. Они предположили, что эволюция идет в неравномерном темпе с продолжительными периодами стабильности, перемежающимися быстрыми качественными скачками. Они назвали новую концепцию «прерывистым равновесием». Прерывистость относится к изменениям, а равновесие обозначает периоды стабильности. Данное предположение «вызвало необычайно жаркие споры»6, не прекращающиеся до сих пор. Согласно этой гипотезе значительные эволюционные изменения не происходят в больших популяциях. Если по какой-то причине небольшая группа особей оказывается изолированной, то эволюция в ней будет происходить быстрее, потому что изменения лучше закрепляются среди немногочисленных членов небольшой популяции. Следовательно, промежуточные звенья встречаются редко или вообще не встречаются в летописи окаменелостей, потому что их было не так уж много.

Прерывистое равновесие, которое еще называют пунктуализмом, не решает более серьезную проблему, связанную с отсутствием целого ряда промежуточных звеньев между крупными, основными группами ныне существующих или ископаемых организмов7. Эта теория имеет дело с незначительными изменениями. Ее сторонники применяют свою концепцию только на видовом уровне. Она не затрагивает важнейший вопрос об эволюционном механизме, способном производить новые классы, типы, отделы и царства организмов.

СЕЛЕКЦИОНИСТЫ И НЕЙТРАЛИСТЫ

Пожалуй, самый ожесточенный конфликт за весь период многообразия в эволюционной мысли разгорелся между селекционистами и нейтралистами. Он напоминает одну из прежних полемик по поводу генетического дрейфа, которая возникла в начале периода современного синтеза. Селекционисты отстаивают важность естественного отбора. Нейтралисты придерживаются того мнения, что эволюция продвигается вперед в основном благодаря нейтральным мутациям, не подверженным влиянию среды. Они считают, что основные эволюционные изменения происходят в результате аккумуляции таких нейтральных мутаций8.

Разница в процентном соотношении в аминокислотной последовательности в ферменте цитохром-с по сравнению с человеком (колонка А) и дрожжами (колонка Б)*.

Род

Особь

1

2

Приматы

Человек

0

41

Макак резус

1

41

Другие

Свинья, корова, овца

10

41

Млеко-

Лошадь

12

42

питающие

Собака

11

41

Серый кит

10

41

Кролик

9

41

Кенгуру

10

42

Птицы

Курица, индейка

13

41

Пингвины

13

40

Пекинская утка

11

41

Голубь

12

41

Пресмыка-

Каймановая

ющиеся

черепаха

14

44

Гремучая змея

13

44

Земно-

Лягушка-бык

17

43

водные

Рыбы

Тунец

20

43

Пеламида

20

41

Карп

17

42

Колючая акула

23

45

Минога

19

45

Насекомые

Плодовая мушка

27

42

Мясная муха

25

42

Тутовый шелкопряд

29

42

Огневка

29

44

Растения

Золотистая фасоль

40

45

Кунжут

35

44

Касторовое растение

37

42

Подсолнечник

38

43

Пшеница

38

42

Дрожжи

Candida kruses

44

25

Debaryomyces kloeckeri

41

27

Пекарские дрожжи

41

0

Плесень

Neurospora crassa

44

38

Бактерия

Rhodospirillum rubrum c2

65

69

'Dayhoff МО. 1972. Atlas of protein sequence and structure, vol. 5. Washington, D. C.: National Biomedical Research Foundation, p. D-8.

В 1968 году в статье, напечатанной в журнале Нейчер9, Моту Кимура подчеркнул важность нейтральных мутаций. Вскоре эта идея получила поддержку со стороны двух других молекулярных биологов — Джека Лестера Кинга и Томаса Г. Джукса, публиковавшихся в журнале Сайнс10. Селек-ционисты, которые не могут себе представить, чтобы какие-либо генетические изменения не имели ни позитивного, ни негативного эволюционного значения, резко раскритиковали новую концепцию. С тех пор с обеих сторон было выдвинуто немало предположений1 и догадок.

Мы сможем лучше понять это противостояние, если рассмотрим его в свете новейших методов исследования в молекулярной биологии, позволяющих определять специфическую последовательность нуклеотидов в ДНК. Некоторые из отмеченных генетических изменений не воздействуют на физическую структуру организма, и, следовательно, естественный отбор не оказывает на них влияния. Подобные невыраженные генетические изменения лучше вписываются в концепцию нейтральных мутаций. Возникли вопросы и о том, насколько небольшие изменения важны для выживания (например, одна лишняя щетинка на теле мухи). Нейтралисты, которые, как правило, не отвергают естественный отбор полностью, предполагают, что нейтральные изменения распространяются посредством случайного дрейфа генов в популяции. Селекционисты, однако, сомневаются, что этот процесс может привести к каким-либо значительным изменениям без помощи естественного отбора. Дебаты по-прежнему не утихают.

МОЛЕКУЛЯРНЫЕ ЭВОЛЮЦИОННЫЕ ЧАСЫ

Спор между селекционистами и нейтралистами можно, пожалуй, назвать внутренним конфликтом в рамках эволюционистского сообщества, но у него есть один аспект, немаловажный для эволюционной теории и креационизма: вопрос о молекулярных эволюционных часах. Еще до возникновения теории нейтрализма было высказано предположение, что изменения в ДНК могут происходить с более или менее постоянной скоростью. Таким образом, дивергенция производимых ДНК белков должна отражать темп эволюционных изменений на протяжении длительного времени11. Было отмечено несколько примеров, когда белковые различия между организмами соответствовали по своему характеру их предполагаемым эволюционным взаимосвязям.

Молекулярные эволюционные часы зиждятся на исходном положении, согласно которому большие молекулы (биополимеры) постоянно изменяются. Следовательно, чем резче отмеченные различия, тем больше времени прошло со времени дивергенции от общего эволюционного предка. В таблице 8.1 (колонка А) показана процентная разница в аминокислотах в широко распространенном ферменте цитохром-с. Этот фермент участвует в транспорте электронов, когда в клетке высвобождается химическая энергия. Легко заметить, что разница становится все больше и больше по мере того, как мы переходим от человека к более простым, а значит, и более древним согласно эволюционной теории формам. Колонка Б показывает единообразие показателя, свидетельствующего о различиях между другими организмами и дрожжевыми клетками, а они считаются очень древними. Эта согласованность была истолкована как свидетельство в пользу единых молекулярных часов, по которым на основании молекулярных различий можно определить время, прошедшее с момента дивергенции. Сторонники данной теории считают цитохром-с одним из лучших определителей. Учебники биологии и эволюционной теории используют молекулярные часы для обоснования общей теории эволюции. Однако эти данные вовсе не обязательно свидетельствуют об эволюции. Они могут представлять биологические факторы, связанные со степенью сложности различных организмов.

Гипотеза о молекулярных часах сталкивается с целым рядом вопросов. У исследователей нет определенности в отношении последствий нейтральных мутаций, которые наиболее подходят для молекулярных часов. Если изменения носят не нейтральный характер или только относительно нейтральный, то молекулярные часы остаются без теоретической базы. Изменения, контролируемые естественным отбором, не могут служить часами. Они будут отражать влияние среды, а не время. Эволюционисты подняли целый ряд других вопросов, касающихся молекулярных часов, многие из которых возникли в ходе полемики между селекционистами и нейтралистами, более расположенными к идее часов.

Исследования фермента цитохром-с у разных организмов действительно дают результаты, согласующиеся с концепцией молекулярных часов, однако другие исследования, связанные с темпами изменений, могут приводить к совершенно иным результатам12. Фермент супероксид-дисмута-за, снижающий токсичность кислорода у большинства живых организмов, известен тем, что заставляет молекулярные часы работать неритмично13. Судя по результатам, полученным исследователями, эти часы для человекообразных обезьян и людей сильно отстают14. Из-за столь серьезных различий некоторые ученые называют молекулярные часы «эпизодическими»'5, то есть идущими то быстро, то медленно.

В таблице 8.2 показаны различия в аминокислотной последовательности в гормоне инсулин у позвоночных. Согласно концепции молекулярных часов все грызуны приблизительно в равной степени отличаются от человека, поскольку их предки возникли в процессе эволюции в одно и то же время. Но мы видим, что это далеко не так. Люди отличаются от домовой мыши на 8%, а от нутрии - на 38. Этот показатель даже больше, чем разница между людьми и несколькими видами рыб, которая, казалось бы, должна быть гораздо значительнее. В других сопоставлениях, связанных с инсулином16, разница между мышью и морской свинкой (35%), видами достаточно близкородственными, превышает разницу между мышью и китом (12%), человеком и каймановой черепахой (24%), курицей и пеламидой (16%) и между многими другими организмами, не имеющими тесных родственных связей. В научной литературе отмечается множество подобных несоответствий17. У нас нет достаточно обоснованных данных, говорящих в пользу постоянного темпа изменений, на основе которого должны действовать молекулярные часы.

Учитывая вышеизложенные особенности, не стоит удивляться, что сопоставление аминокислотной последовательности у разных видов белков

Организм                       Разница в %

Курица и индейка

14

Утка

12

Гремучая змея

24

Иглобрюх

34

Треска

31

Удильщик

29

Тунец

29

Пеламида

22

Атлантическая миксина

37

Организм

Разница в %

Человек

0

Кролик

2

Колючая мышь

4

Мышь

8

Морская свинка

35

Нутрия

38

Слон

4

Овца

8

Кашалот

6

Процентная разница в аминокислотной последовательности в гормоне инсулин между рядом организмов и человеком*.

* Dayhoff МО. 1976. Atlas of protein sequence and structure, vol. 5, supplement 2,

Washington, O.C.: National Biomedical Research Foundation, p. 129.

дает противоречивые с точки зрения эволюции результаты. Один подобный анализ, цель которого заключалась в сравнении эволюционных взаимосвязей между несколькими отрядами млекопитающих на основе аминокислотной последовательности четырех разных протеинов, показал «общее отсутствие соответствия» между четырьмя исследованными протеинами и лишь «умеренное соответствие» с взаимосвязями, основанными на строении (морфологии) различных организмов18.

Так называемые живые ископаемые представляют собой еще одну загадку для концепции молекулярных часов. Живые ископаемые - это виды, почти не отличающиеся от ископаемых предков, которые, как полагают, жили сотни млн лет назад. В качестве примера можно привести обычного мечехвоста19, живущего вдоль восточного побережья Северной Америки. По всей видимости, он почти идентичен своему ископаемому двойнику, существовавшему, по некоторым подсчетам, не менее 200 млн лет назад. Возможно ли, чтобы изменения, непрерывно накапливавшиеся по ходу действия молекулярных часов в течение 200 млн лет, не оказали никакого видимого воздействия на организм?

Данные, изложенные в колонке Б таблицы 8.1, настолько единообразны, что неизбежно поднимают еще несколько вопросов, касающихся молекулярных часов, как в рамках эволюционного контекста, так и при рассмотрении прочих биологических факторов. Каким образом могли возникнуть столь единообразные результаты, если исследования, как указывалось выше, свидетельствуют, что цитохромные часы неустойчивы в показаниях? Раз изменениям в белках (основанным на изменениях в ДНК) способствует клеточное деление, может ли подобная устойчивость темпов мутации характеризовать все многообразные направления эволюционного развития всех видов растений и животных? Такое трудно себе представить, учитывая, что эволюционное развитие теплокровных животных должно было проходить иначе, чем у хладнокровных или у растений. Кроме того, одни виды размножаются очень быстро, а другие очень медленно. Столь единообразные результаты для разных путей предполагаемого эволюционного развития могут вызвать новые вопросы о концепции молекулярных часов и привести к мысли о том, что нужно искать альтернативные истолкования. Пока мы не получим дополнительных сведений о том, что заставляет эти часы работать, если они вообще существуют, нам не повредит осмотрительность в суждениях.

Автор научных книг и статей Роджер Льюин подвел черту под полемикой о молекулярных часах в статье, озаглавленной так: «Молекулярные часы вышли из употребления». Он делает вывод, что молекулярные часы, похоже, постоянны только в одном — в своем непостоянстве20. Зигфрид Ше-рер, биолог из университета Констанц, приходит к заключению, что «гипотеза о белковых молекулярных часах должна быть отвергнута»21, а биолог Джеф Палмер из университета штата Индиана утверждает, что «верный ход молекулярных часов — это одно лишь предположение; чем глубже мы изучаем молекулярные изменения, тем больше у нас появляется свидетельств, что эти часы идут неверно»22. Два молекулярных биолога, Лайза Ваутер и Уэсли Браун столь же недвусмысленно высказываются за «безусловный отказ от обобщенной концепции молекулярных часов»23.

ОТКРЫТИЯ В МОЛЕКУЛЯРНОЙ БИОЛОГИИ

Открытия, сделанные за последнее время в молекулярной биологии, внесли свой вклад в многообразие эволюционной мысли. Они выявили такие свойства жизни, о которых невозможно было помыслить еще 30 лет назад. Множество загадок, связанных с генетическими системами, ставят в тупик как эволюционистов, так и креационистов. Почему последовательность всего лишь нескольких нуклеотидных оснований повторяется 100000 раз в центре хромосомы плодовой мушки? Какова функция большого числа некодирующих, или повторяющихся ДНК, содержащихся во всех организмах, кроме простейших? У людей они составляют до 97% всех ДНК. Ученые, считающие эти ДНК неким генетическим хламом, доставшимся нам от эволюционного прошлого, называют их «мусорными ДНК». Псевдогены - это еще одна разновидность последовательности явно некодирующих ДНК. Они выглядят как функциональные гены, но в них имеются участки, которые, очевидно, препятствуют им в осуществлении нормальных функций24. Однако нельзя с уверенностью сказать, что некодирующие последовательности действительно нефункциональны. Есть мнение, что «мусорные ДНК» выполняют определенную роль, и ученые отвергают этот термин. Другие эволюционисты задаются вопросом, почему некодирующие ДНК сохранились «в первозданной чистоте», если у них нет никаких функций. По идее, они должны были видоизмениться в процессе мутаций. Часть ученых говорит о неких функциях некодирующих ДНК, включая тайный язык25.

Старые представления о генах как длинных цепочках ДНК, иногда мутирующих и в конечном итоге производящих новые организмы, уже не соответствуют современным научным открытиям. Гены, очевидно, организованы в сложные, взаимодействующие системы, включая механизмы обратной связи, которые вряд ли могли развиться в постепенном, случайном эволюционном процессе, поскольку не обладали бы выживаемостью без полноценно функционирующей системы. Ниже приведены несколько примеров.

1. ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД. Открытие генетического кода показало, каким образом сочетание четырех разных видов нуклеотидных оснований в кодовых комплексах из трех оснований в каждом, находящихся в цепочке ДНК (рис. 4.1), может диктовать порядок любой из 20 различных видов аминокислот, образующих белок. Клетка использует информацию из ДНК в своем ядре, чтобы производить тысячи различных белков посредством сложной закодированной системы. Каким образом случайный эволюционный процесс мог привести к образованию закодированной системы? Данная система требует не только замысловато закодированной информации, но также и наличие системы расшифровки этого кода. Иначе ничего не произойдет.

2. СИСТЕМА КОНТРОЛЯ ГЕНОВ. Процесс производства белков на основании генетической информации сложен и тщательно отрегулирован. Гены должны быть вовремя включены и вовремя выключены из процесса. Исследователи обнаружили целый ряд механизмов генного контроля26, одна часть которых подавляет ген, а другая активизирует его. Отдельные гены имеют более чем один контролирующий механизм. Система Lac-one-рона, обнаруженная в обычной бактерии, стала классическим примером системы генного контроля27. Она управляет производством трех ферментов (белков), занятых в метаболизме лактозы. Три фермента последовательно, один за другим, закодированы на спирали ДНК. Этим кодам предшествуют четыре особых участка в закодированной ДНК, необходимых для регулирования и производства ферментов. Данный, основной, вид системы и более сложные системы управления существуют также и у высших организмов28. Огромное число химических преобразований в клетках находятся под контролем сложных систем.

3. СИСТЕМЫ ИСПРАВЛЕНИЯ ОШИБОК. Многоклеточные организмы в процессе жизнедеятельности производят множество новых клеток. Делясь на две половины, клетка воспроизводит миллионы и миллиарды пар нуклеотидов. Что касается человека, то всякий раз, когда организм формирует ДНК для новой клетки, он производит три миллиарда пар нуклеотидов. В процессе копирования данной информации зачастую случаются ошибки. Какая-то их часть не играет большой роли, но не исключены и ошибки, способные привести организм к летальному исходу. Доля таких ошибок без вмешательства корректирующих ферментов могла бы достигать одного процента. Таким образом на одно деление клетки приходились бы тысячи, а то и миллионы ошибок. К счастью, клетка обладает эффективными системами, помогающими предотвращать данный процесс. Эти замысловатые механизмы могут увеличить точность копирования в миллионы раз, благодаря чему количество ошибок сведено до минимума29. Тонкие корректирующие системы находят ошибки и исправляют любые участки ДНК, в которые вкралась ошибка. Исследователи обнаружили по крайней мере 15 ферментов, участвующих в репарации ДНК у бактерии Escherichia coli, а ведь нам известно еще далеко не все о подобных системах30. Что касается эволюционной теории, то при рассмотрении данного коррекционного механизма ДНК возникает целый ряд вопросов. Например, могла ли подверженная ошибкам система быть достаточно последовательной, чтобы допустить эволюционное развитие самокорректирующего механизма? Один исследователь назвал это затруднение «нерешенной проблемой в теоретической биологии»31.

Изучая ДНК, молекулярные биологи обнаруживают широкий спектр специализированных функций, которые копируют, расщепляют, сращивают, исправляют, перемещают и инвертируют ДНК. На смену прежней гипотезе о простой ДНК, управляющей развитием и функцией организма, приходит концепция «текучей» ДНК со способностями программирования. Дж. А. Шапиро из Чикагского университета так формулирует новейшие идеи: «Нам необходимо рассматривать геномы [ДНК] как системы обработки информации»32. Далее он подчеркивает, что «многие (возможно большинство) из преобразований ДНК происходят не в результате случайных химических процессов или репликационных ошибок. Скорее они возникают благодаря деятельности чрезвычайно сложных биохимических систем, которые можно считать функциями, репрограммирующими геномы [ДНК]».

В молекулярной биологии поиски истины только начались.

НЕОБЫЧНЫЕ ЭВОЛЮЦИОННЫЕ КОНЦЕПЦИИ

Последние десятилетия породили необычайное разнообразие идей и коллизий в эволюционной мысли. Неудачи, сопутствующие поиску убедительного объяснения эволюционного развития, вызвали к жизни ряд неординарных предположений. В качестве примера я упомяну лишь три или четыре из них.

Английский химик Джеймс Лавлок обнародовал так называемую «гипотезу геи». Серьезную поддержку ему оказал Линн Маргулис, известный биолог из Бостонского университета. Эта идея приобрела значительную популярность, но отнюдь не в среде классических эволюционистов. Суть гипотезы геи заключается в том, что вся Земля представляет собой живой организм, в котором жизнь гармонично взаимодействует с неживой материей как единое целое33. Гея предполагает скорее симбиотический процесс совместной деятельности организмов, чем борьбу за выживание. Отстаивая новую концепцию, Маргулис утверждает, что неодарвинизм «должен быть отвергнут как маловажная религиозная секта в рамках разнородного религиозного течения англо-саксонской биологии XX в.»34.

Кристофер Уилле из Калифорнийского университета выдвинул предположение, согласно которому гены эволюционировали в сторону увеличения их способности к самосовершенствованию35. Отталкиваясь от традиционных научных взглядов, Уилле высказывает мысль, что отдельные сложные системы высокоорганизованных организмов являются результатом развития у генов некоей «мудрости», позволяющей осуществлять все более сложные функции в процессе эволюции. Он не предлагает каких-то более или менее убедительных свидетельств, но делает свои выводы на основе многочисленных примеров существования комплексных генных механизмов у развитых организмов. Живые системы, несомненно, устроены чрезвычайно сложно, однако предположение о том, что подобная «мудрость» развивалась сама по себе, не находит большой поддержки.

В том же интеллектуальном русле находятся и компьютерные исследования, цель которых — выяснить, каким образом могла самоорганизоваться жизнь. Как уже говорилось36, второй закон термодинамики предполагает неуклонную тенденцию Вселенной к беспорядку. Эволюционная теория предполагает обратное, и перед компьютерными исследованиями стоит задача объяснить, как же все это могло происходить37. Для решения задачи исследователи создают в компьютере виртуальный биологический мир. Знакомые всем компьютерные вирусы содержат некоторые элементы такой «рукотворной жизни». Программы отмечают результаты воздействия смоделированных факторов, таких, как изменчивость, соперничество, естественный отбор. Ученые надеются, что подобные исследования смогут объяснить самоорганизацию, ожидаемую от эволюции. Разработчики этих программ сообщают об определенных успехах, однако даже в этой упрощенной «силиконовой вселенной» есть много усложняющих задачу факторов.

Данная работа сосредоточена вокруг института Санта Фе в Нью-Мексико; еще несколько специалистов работают в других исследовательских центрах. Они изучают вопрос о происхождении сложных структур в более широкой перспективе, включая эволюцию, экологию, человеческие системы и гею. Ведется поиск некоего универсального объяснения возникновения сложных структур. Исследователи пришли к определенному согласию в том смысле, что сложные структуры развиваются «на грани хаоса». Этот вывод основывается на том, что высокоорганизованные и стабильные системы, такие, как кристаллы, следуют установившемуся образцу и не генерируют ничего нового. С другой стороны, совершенно хаотичные системы, такие, как горячий газ, слишком бесформенны и перемешаны, чтобы иметь значение для результатов. Следовательно, сложные системы должны развиваться между этими двумя крайностями, на грани хаоса.

Работа института Санта Фе подвергается критике с нескольких точек зрения. Надежды на универсальное объяснение существования сложных структур весьма призрачны38. Одни ученые полагают, что для объяснения сложных структур достаточно только естественного отбора, а в прочих объяснениях нет необходимости39. Другие выражают обеспокоенность тем, что упрощение может принести понимание за счет реальности40. Видный эволюционист Джон Мэйнард Смит охарактеризовал этот тип искусственной жизни как «в основе своей свободную от фактов науку»41, а эколог Роберт Мэй находит работу института «математически интересной, но биологически незначительной»42. Самые острые критические стрелы исходят со стороны логики, которая учит, что «подтверждение числовых моделей естественных систем не представляется возможным, поскольку сложные естественные системы не бывают закрытыми»43. Никогда нельзя быть уверенным, что обладаешь всей информацией.

Другой подход продемонстрировал знаменитый французский зоолог Пьер Грассе, автор труда под названием Эволюция живых организмов44. Грассе, бывший президент Французской Академии Наук и редактор 35-томной монографии по зоологии, хорошо знаком с живыми организмами. Он весьма критически настроен по отношению к некоторым современным эволюционным концепциям и категорически отрицает значение мутации и отбора для эволюции. Объясняя пробелы между основными группами организмов, П. Грассе высказывает мысль о существовании особых генов и особой биохимической активности, но соглашается с тем, что эволюция — это загадка, о которой мало что известно. Он приходит к такому выводу: «Возможно, в данной области биологии некуда больше двигаться: далее только метафизика»45.

КУДА ДВИЖЕТСЯ ЭВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ?

За последние годы на читателя обрушился целый поток книг, критикующих теорию эволюции. Многие из них вышли из-под пера людей, которые либо верят в эволюцию, либо, если уж на то пошло, не верят в творение. Ниже перечислены некоторые из публикаций.

1. Майкл Бехе, Черный ящик Дарвина: биохимические проблемы, стоящие перед теорией эволюции46. Биохимик из университета Лихай, не являющийся креационистом в традиционном смысле этого слова, приводит много примеров того, что он называет «предельной сложностью», которая, как М. Бехе считает, не могла возникнуть в результате хаотического процесса.

2. Фрэнсис Крик, Жизнь: ее происхождение и сущность41. Нобелевский лауреат отмечает такую необъятную сложность проблем, связанных с происхождением жизни на Земле, что скорее всего жизнь возникла где-то далеко во Вселенной и была занесена сюда извне.

3. Майкл Дентон, Эволюция: теория в кризисе48. Этот австралийский микробиолог с легкостью отметает творение как легенду, но однако же заявляет: «В конечном счете, дарвиновская теория эволюции — не что иное, как великий космогенный миф двадцатого века»49.

4. Фрэнсис Хитчинг, Шея жирафа: где Дарвин был не прав?0 Хитчинг отвергает творение, но ставит немало серьезных проблем и перед эволюционной теорией.

5. Мае-Ван Хо и Питер Саундерс, По ту сторону неодарвинизма^. Два академика из Англии, оба эволюционисты, отмечают, что «по всем признакам эволюционная теория находится в кризисе, и скоро грядут перемены»52.

6. Сорен Ловтруп, Дарвинизм: развенчание мифа53'. Шведский эмбриолог Ловтруп признает определенную форму эволюции посредством больших скачков и утверждает: «Я верю, что однажды дарвиновский миф будет признан величайшим заблуждением в истории науки. Когда этот день наступит, многие зададутся вопросом: как же это могло произойти?»54

7. Марк Ридлей, Проблемы эволюционной теории55. Эволюционист из Оксфордского университета поднимает несколько вопросов, касающихся теории эволюции, часть из них он считает второстепенными, а часть — определенно проблематичными, например, вопрос о том, как происходили основные эволюционные изменения.

8. Роберт Шапиро, Происхождение: руководство по сотворению жизни на Земле, составленное скептиком56. Известный химик из Нью-йоркского университета поднимает много вопросов об эволюционной теории. Он заявляет о своей вере в науку и выражает надежду, что ей удастся сформулировать убедительную и достоверную модель.

9. Гордон Рэтрей Тэйлор, Великая тайна эволюции57. Этот хорошо осведомленный в научных вопросах автор подтверждает свою веру в эволюцию, но, говоря о возможном эволюционном механизме, отмечает: «Короче говоря, догма, господствовавшая в биологической мысли более века, ныне переживает крах»58.

Не стоит думать, что подобное изобилие критики свидетельствует о повсеместном отвержении эволюции в научных кругах. Это не так. И все же приведенные публикации свидетельствуют, что последние научные открытия отнюдь не приближают ученых к созданию рабочей эволюционной модели.

Мы не знаем, каково будущее эволюционной теории, но явно ощущаем ветры перемен. Несмотря на все ее несоответствия и внутренние противоречия, ученые, преподаватели и учебники продолжают представлять эволюцию как факт, не нуждающийся в переоценке. Ричард Дуокинс из Оксфордского университета утверждает, что «в настоящее время теорию эволюции можно подвергнуть сомнению с тем же успехом, что и теорию, согласно которой Земля движется вокруг Солнца»59, а Эрнст Майр из Гарварда замечает, что «нет никаких веских причин, чтобы утверждать, что дарвиновская парадигма несостоятельна и нуждается в замене»60. Несмотря на столь оптимистичные заявления, значительное число ученых ставит под вопрос общую теорию эволюции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Основная проблема, так и не решенная эволюционистами, заключается в том, что та самая наука, которую они отстаивают, по всей видимости, говорит, что никому еще не удалось найти достоверный механизм, подтверждающий их теорию. Каким образом эволюционисты попали в столь затруднительное положение? Это самый важный вопрос61.

В настоящее время предлагаемые эволюционные механизмы представляются еще менее убедительными, чем прежде. Многие биологические системы оказываются слишком сложно устроенными для самопроизвольного возникновения в результате цепочки случайных событий. Стоит отметить следующие примеры: 1) система белкового синтеза, получающая информацию посредством генетического кода, а затем расшифровывающая ее во время синтеза; 2) сложная система генного контроля и 3) сложная система исправления ошибок при копировании ДНК. И подобных примеров очень много. Все указанные системы очень сложны и высокоорганизованны. Их самопроизвольное возникновение представляется практически невозможным. Никто из нас не станет утверждать, что на пустынной планете может самопроизвольно развиться заранее запрограммированный компьютер; точно так же нельзя ожидать и самозарождения биологических систем обратной связи. Кроме того, зародившись, жизнь должна себя воспроизводить. Так что этим компьютерам, помимо всего прочего, нужно еще обладать способностью воспроизводить себя в тысячах копий. Альтернативная теория творения предполагает, что огромное разнообразие организмов с ограниченной приспособляемостью было создано с определенной целью. У креационистов нет всех ответов, но различные мнения и целый ряд научных проблем, сопровождающих эволюционную теорию, однозначно свидетельствуют, что креационная модель заслуживает серьезного внимания.

ССЫЛКИ

1. Процитировано по: Mackay AL. 1991. A dictionary of scientific quotations. Bristol and Philadelphia: Institute of Physics Publishing, p. 114.

2.   Mayr E. 1976. Evolution and the diversity of life: selected essays. Cambridge and London: Belknap Press of Harvard University Press, p. 411.

3.    Platnick Ml. 1977. Review of Mayr's Evolution and the diversity of life. Systematic Zoology 26:224-228.

4.    BethelT. 1985. Agnostic evolutionists. Harper's270(1617):49-52, 56-58,60, 61.

5.    Eldredge N, Gould SJ. 1972. Punctuated equilibria: an alternative to phyletic gradualism. In: Schopf TJM, editor. Models of paleobiology. San Francisco: Freeman, Cooper, and Co., pp. 82-115.

6.   a) Eldredge N. 1995. Reinventing Darwin: the great debate at the high table of evolutionary theory. New York: John Wiley and Sons, Inc.; b) Hoffman A. 1989, Arguments on evolution: a paleontologist's perspective. New York and Oxford: Oxford University Press, p. 93; c) Kerr RA. 1995. Did Darwin get it all right? Science 267:1421, 1422.

7.   Мы рассмотрим это в главе 11.

8.   Для ознакомления с этой концепцией см.: a) KimuraM. 1979. The neutral theory of molecular evolution, Scientific American 241 (5) :98-126. Для ознакомления с техническими подробностями см.: b) Kimura M. 1983. The neutral theory of molecular evolution. Cambridge, London, and New York: Cambridge University Press.

9.    KimuraM. 1968. Evolutionary rate at the molecular level. Nature 217:624-626.

10. King JL, Jukes TH. 1969. Non-Darwinian evolution. Science 164:788-798.

11. Zuckerkandl E, Pauling L. 1965. Evolutionary divergence and convergence in proteins. In: Bryson V, Vogel H J, editors. Evolving genes and proteins: a symposium. New York and London: Academic Press, pp. 97-166.

12. Baba ML, Darga LL, Goodman M, Czelusniak J. 1981. Evolution of cytochrome с investigated by the maximum parsimony method. Journal of Molecular Evolution 17:197-213.

13. Ayala FJ. 1986. On the virtues and pitfalls of the molecular evolutionary clock. Journal of Heredity 77:226-235.

14. a) Easteal S. 1991. The relative rate of DNA evolution in primates. Molecular Biology and Evolution 8(1):115-127; b) Goodman M, Koop BF, Czelusniak J, Fitch DHA, Tagle DA, Slightom JL. 1989. Molecular phylogeny of the family of apes and humans. Genome 31:316-335.

15. a) Qillespie JH. 1984. The molecular clock may be an episodic clock. Proceedings of the National Academy of Sciences CJSA 81:8009-8013; b) Qillespie JH. 1986. Natural selection and the molecular clock. Molecular Biology and Evolution 3(2):138-155.

16. Dayhoff MO. 1976. Atlas of protein sequence and structure, vol. 5, supplement 2. Washington, D.C.: National Biomedical Research Foundation, p. 129.

17. Двенадцать примеров можно найти в: Mills GC. 1994. The molecular evolutionary clock:'a critique. Perspectives on Science and Christian Faith 46:159-168.

18. Wyss AR, Novacek MJ, McKenna MC. 1987. Amino acid sequence versus morphological data and the interordinal relationships of mammals. Molecular Biology and Evolution 4(2):99-l 16.

19. Fisher DC. 1990. Rates of evolution—living fossils. In: Briggs DEG, Crowther PR, editors. Paleobiology: a synthesis. Oxford: Blackwell Scientific Publications, pp. 152-159.

20. Lewin R. 1990. Molecular clocks run out of time. New Scientist (10 February), pp. 38-41.

21. Scherer S. 1990. The protein molecular clock: time for a reevaluation. In: Hecht MK, Wallace B, Maclntyre RJ. Evolutionary Biology, vol. 24. New York and London: Plenum Press, pp. 83-106. 22. См.: Morel] V. 1996. Proteins «clock» the origins of all creatures—great and small. Science 271:448.

23. Vawter L, Brown WM. 1986. Nuclear and mitochondria! DNA comparisons reveal extreme rate variation in the molecular clock. Science 234:194-196.

24. Псевдогены рассматриваются и анализируются в: Gibson LJ. 1994. Pseudogenes and origins. Origins 21:91-108.

25. a) Flam F. 1994. Hints of a language in junk DNA. Science 266:1320; b) Nowak R. 1994. Mining treasures from «Junk DNA.» Science 263:608-610.

26. Ptashne M. 1989. How gene activators work. Scientific American 260(1 ):40-47.

27. Jacob F, Monod J. 1961. Genetic regulatory mechanisms in the synthesis of proteins. Journal of Molecular Biology 3:318-356.

28. См. также: Ptashne (note 26).

29. См.: Radman M, Wagner R. 1988. The high fidelity of DNA duplication. Scientific American 259(2):40-46.

30. Обсуждение технических подробностей можно найти в: a) Grilley M, Holmes J, Yashar В, Modrich P. 1990. Mechanisms of DNA-mismatch correction. Mutation Research 236:253-267; b) Lambert GR. 1984. Enzymic editing mechanisms and the origin of biological information transfer. Journal of Theoretical Biology 107:387-403; c) Modrich P. 1991. Mechanisms and biological effects of mismatch repair. Annual Review of Genetics 25:229-253.

31. Lambert (note 30b).

32. ShapiroJA. 1991. Genomes as smart systems. Genetica 84:3, 4.

33. См.: Lovelock JE. 1987. Gaia, a new look at life on earth. Rev. ed. Oxford and New York: Oxford University Press.

34. Margulis L. 1990. Kingdom Animalia: the zoological malaise from a microbial perspective. American Zoologist 30:861-875.

35. CM.:WillsC. 1989.The wisdom ofthe genes: newpathways in evolution. New York: Basic Books, Inc.

36. См. главу 5.

37. a) Bak P, Chen K. 1991. Self-organized criticality. Scientific American 264:46-53;

     b) Morgan J. 1995. From complexity to perplexity. Scientific American 272:104-109;

с) Kauffman SA. 1993. The origins of order: self-organization and selection in evolution. Oxford and New York: Oxford University Press; d) Lewin R. 1992. Complexity: life at the edge of chaos. New York: Collier Books, Macmillan Pub. Co.; e) McShea DW. 1991. Complexity and evolution: what everybody knows. Biology and Philosophy 6:303-324; f) Oreskes N, Shrader-Frechette K, Belitz K. 1994. Verification, validation, and confirmation of numerical models in the earth sciences. Science 263:641 -646; g) Waldrop MM. 1992. Complexity: the emerging science at the edge of order and chaos. Mew York, London, and: Toronto: Simon and Schuster.

38. cm. Morgan (note 37b).

39. Например: Dawkins R. 1986. The blind watchmaker. New York and London: W. W. Norton and Co.

40. Lewin, p. 101 (note37d).

41. Morgan (note 37b).

42. Lewin p. 184 (note37d).

43. Oreskes etal. (note 37f).

44. Grasse P-P. 1977. Evolution of living organisms: evidence for a new theory of transformation. Carlson BM, Castro R, translators. New York, San Francisco, and London: Academic Press. Translation of: L'Evolution du Vivant.

45. Там же, с. 246.

46. Behe MJ. 1996. Darwin's black box: the biochemical challenge to evolution. New York and London: Free Press.

47. Crick F. 1981. Life itself: its origin and nature. New York: Simon and Schuster.

48. Denton M. 1985. Evolution: a theory in crisis. London: Burnett Books.

49. Там же, с. 358.