Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Разговоры на общие темы, Вопросы по библиотеке, Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Учение доктора Залманова; Йога; Практическая Философия и Психология; Развитие Личности; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй, Обмен опытом и т.д.

HOME
Асов Александр Игоревич -"Атлантида и Древняя Русь"

СОДЕРЖАНИЕ

    Свинское чудо
    Одиссею, когда он был на острове Эя, сказали, что его спутники, едва пригубив прамнейского вина у Цирцеи, сразу превратились в свиней.
    — Наверное, вино было заколдованное!
    На это Одиссей заметил:
    — Ничего подобного. В свиней они превращались и после обыкновенного вина. Долго ли умеючи!
    Приключение Одиссея у Цирцеи является пародией на соответствующее приключение аргонавтов. Аргонавты также посетили остров Цирцеи, но они не напивались до свинского состояния и не флиртовали с могущественной волшебницей. Одиссей же вел себя иначе: «Я ж, возвратившись к Цирцее, с ней рядом на ложе роскошном лег и колени ее обхватил...»
    Не думаю, что Цирцея была в восторге от такого поворота. И не следует верить рассказу Одиссея о том, что она сама его соблазнила и удовлетворилась такой платой за возвращение его друзьям человеческого облика. Весь этот рассказ — плутовское иносказание.
    Следует восстановить и сцену, опущенную Гомером. Вспомним, что Одиссею под Троей достались доспехи погибшего Ахилла. Необыкновенные доспехи! Баснословно дорогие, превосходной работы. Описание только щита с золотыми символическими барельефами (работа бога Гефеста!) занимает у Гомера целую песнь. Когда эти доспехи достались Одиссею, герой Аякс, огорченный тем, что они принадлежат не ему, кончил жизнь самоубийством.
    Разумеется, Одиссей сошел на берег острова Эя в доспехах Ахилла. И — это очень в духе Одиссея — сказал, что он и есть Ахилл, знаменитый герой Греции.
    Мог ли Одиссей не пустить пыль в глаза? Подтверждением этому может служить и то, что впоследствии на Таманском полуострове (Киммерийском острове) был возведен храм Ахиллесу, а селение у берега моря было переименовано в Ахиллию. Страбон в «Географии» упомянул об Ахиллии, где «находится святилище Ахиллеса». Расположен был Ахиллии в том месте Боспора Киммерийского, где «пролив у входа в Меотиду уже всего около 20 стадий (приблизительно 4 километра)». Колонны храма Ахиллеса видели еще в пршмшмнвг погруженными в воду Таманского залива.
    "СЗрвествование культа Ахиллеса в Ахиллии служит подтверждением пребывания мнимого Ахилла — Одиссея в районе Керченского пролива на Таманском полуострове.
    От Цирцеи наконец вся команда узнала, что занесло их на Кавказ. Вначале поверили не все. Но доказательства были неопровержимы. Вот — снег лежит! А вон колхидский корабль. Расспросите капитана.

    На Кавказе?! Не может быть! Мы же только что были в Африке и Италии! А неделю назад видели в тумане Итаку! У некоторых пиратов ум совершенно зашел за разум. А некоторые всерьез начали думать, что против них восстали боги. Почти вся команда Одисея в панике решила навсегда порвать с морем и остаться здесь.
    Потомки тех заблудившихся греков дожили потом вплоть до начала нашей эры. О них писал римский историк Аппиан в книге «Митридатовы войны». Понтийский царь Митридат в середине века до н. э. напал на неких ахейцев, живших рядом с колхами. «Этих ахейцев считали потомками заблудившихся при возвращении из Трои».
    Тем временем кончился короткий сезон навигации, в то время продолжавшийся чуть более двух месяцев, и Одиссей остался уповать на острове Эя.
    Команда Одиссея таяла на глазах. А как без команды вернуться домой к Пенелопе? Что делать? Цирцея тоже не прочь оставить в при себе. Тем более она беременна (Гомер об этом умалчивает, о сыне Одиссея и Цирцеи Телагоне рассказывают Гесиод и Врллодор Афинский). Однако Одиссей не хочет становиться мужем варварки Цирцеи. У него в Итаке неплохой дом и хозяйство, да и не для того он добывал добро, чтобы остаться жить в глуши на краю света (в Тмутаракани!) в таком холодном климате.
    И вот зима кончилась, освободился от льдов Керченский пролив. Пора уходить, но нужно как-то воодушевить команду. И тут Одиссеи решил устроить спектакль: нисхождение в Аид. Он заявил, что спросит в Аиде душу прорицателя Тиресия Финского, который скажет ему волю богов. Тогда все узнают, суждено ли им вернуться на родину, А до Аида-де отсюда рукой подать, можно дойти за сутки. Этот путь подробно описала Одиссею Цирцея:
    Прежде, однако, ты должен, с пути уклоняся, проникнуть В область Аида, где властвует страшная с ним Персефона.
    «Одиссея». Пер. В.А. Жуковского
    И чуть далее, по более точному переводу ПА. Шуйского:
    Судно дошло до предела глубокой реки Океана. Там находится город народа мужей киммерийцев.
    •Итак, Аид расположен там, где находится город киммерийцев. А о киммерийцах нам точно известно, что жили они у Кер
    ченского пролива, потому в древности этот пролив назывался Боспор Киммерийский.
    Одиссей отчалил с остатками команды от берега Цирцеи и пошел к Аиду. Шел всего один день. «Были весь день паруса путеводным дыханием полны... Судно дошло до предела глубокой реки Океана».
    Одиссей проплыл по Таманскому заливу (рукаву Кубани близ Темрюка) мимо цепи взрывающихся грязевых вулканов: Горелая, Карабетова гора, Цимбалы, Бориса и Глеба, Ахтанизовская блевака и т. д. Эта местность издревле почиталась преддверием царства мертвых.
    У входа в Аид Одиссей принес жертвы и глубокой ночью (чтобы его никто не видел) вопросил души. И об этом потом подробно рассказал команде: Тересий-де прорек, что мы дойдем до Итаки, но только если вы будете покорны капитану и не станете грабить без спросу.
    Одиссей знал пиратские нравы, он не сомневается, что его друзья нападут на кого угодно, а тогда может повториться исмар-ская история. Одиссей понимал: трюмы набиты добром, а воинской силы мало, чтобы себя защитить. Теперь нужно тихо и незаметно добраться до дому, не ввязываясь ни в какие приключения.

    Одиссей в Аиде



    Одиссей возвратился к Цирцее, попытался уговорить оставшихся взойти на корабль, но это ему не удалось. Моряки разбежались кто куда. Тогда Одиссей решил идти с малой командой. На причал провожать корабль пришла Цирцея с округлым животом, она была уже на седьмом-восьмом месяце. Вслед кораблю полетели проклятия (далее передается смысл ее напутствий):
    - Что, поматросил и бросил? Да чтоб тебя у Босфора раздавили Симплегады, чтоб тебя заманили Сирены, чтоб тебя ограбила Сцилла, а Харибда разбила твой корабль в щепки!

    Потом сын Одиссея от Цирцеи Телагон отомстил отцу за то, что он бросил их. Телагон добрался до Итаки, убил Одиссея и женился на Пенелопе. Он увез Пенелопу и Телемака (сына Одиссея от Пенелопы) на Эю, где Телемак женился на Цирцее. Таково содержание последней, третьей поэмы Гомера из троянского цикла, так называемой «Телагонии», дошедшей до нас лишь в пересказе (она погибла при пожаре Александрийской библиотеки).
    От берега Кавказа Одиссей, ведомый попутным Бореем, пошел к Боспору Фракийскому (Босфору). У Босфора он, привязанный к мачте, слушал пение Сирен и едва избежал искушения сойти на берег.
    Как трактовать это приключение? Сирены — родственницы русской птицы Сирин. Вероятно, у Босфора жило арийское племя, которое ей поклонялось (соседи лотофагов).
    Снова перед нами пародийный пересказ приключений аргонавтов. Аргонавтов от Сирен спасает Орфей, который звуками кифары заглушил их голоса. Одиссей же, естественно, схитрил -он залепил воском уши товарищей, а сам, привязанный к мачте, наслаждался пением Сирен.

    Затем Одиссей прошел между Симплегада-ми — скалами у пролива Босфор (так эти скалы называли все античные историки и географы). Попутное течение ему помогло. Это течение мешало только судам, входящим в Понт.

    Одиссей и сирены

    За Босфором Одиссей едва отбился от пиратов. Сцилла, полагаю, — имя пиратской атаманши, морской амазонки. Пираты подстерегали торговые суда у устья Босфора, так как это самое удобное место для засады. В бою Одиссей потерял шесть человек команды. Наконец он вошел в Мраморное море и пристал к острову Тринакрия. Если бы он мог, он бы прошел мимо этого острова (боясь встречи с островитянами), но команда устала, да И на море шторм.
    Думаю, остров Тринакрия — это Проконесс, единственный крупный остров Мраморного моря.
    Буря на море не стихала. Снова дул сирокко (Нот), тот самый, что завел корабли Одиссея в Черное море. «Месяц там свирепствует Нот, порою лишь Эвр поднимается восточный». Теперь Одиссею нужен северный ветер — Борей! Но ветра нет. Одиссей заперт на острове.
    О дальнейшем, видимо, рассказывал следующий анекдот (чтобы понять суть анекдота, нужно знать, что «принести в жертву» означает просто «отобедать»: во время обеда древние греки сжигали на жертвеннике кости и внутренности подаваемых к столу животных).

    Быки Гелиоса
    Один раз пираты Одиссея на острове Тринакрия напали на стадо храма Гелиоса. Жрец храма пригрозил им:
    — Если вы. тронете хоть одного быка, принадлежащего
    Гелиосу, то вы навлечете на себя гнев богов!
    На это Одиссей ответил:
    — Чтобы загладить свою вину перед Гелиосом, мы принесем быков ему в жертву!
    После этого приключения корабль Одиссея ушел в море. Там его вновь подхватил сирокко и снова понес к Босфору, где он и потерпел кораблекрушение.

    Фрагмент вазы с изображением пира Одиссеяу феакийцев. VI в. до н.э. Найден на островеЗмеиный в 1841 г.



    После этого Одиссей, единственный оставшийся в живых, ухватясь за обломок мачты, поплыл по морю. Его пронесло через Босфор мимо пиратского корабля Сциллы и опасных скал Харибды и вынесло в открытое море, в Понт. Одиссея несло девять дней и прибило к пустынному острову Огигия. Заметим: в девяти днях пути на север от Босфора расположен остров Змеиный, что напротив устья Дуная.
    Остров Змеиный был известен античным мореплавателям. О нем сохранилась запись и в «Перипле Понта Евксинского», античной лоции Черного моря. Согласно «Периплу», этот остров назывался островом Ахилла: «Есть предание, что его подняла со дна моря Фетида для своего сына и что на нем жил Ахилл. На нем есть храм Ахилла со статуей древней работы».
    Снова Ахилл! Думаю, и на этом острове Одиссей выдал себя за Ахилла. Ахилл, разумеется, не мог жить на сем острове, так как погиб под стенами Трои.
    Подтверждением того, что остров Огигия и есть остров Ахилла (Змеиный), может служить и рассказ Пиндара, эпического поэта V века до н.э., который передал легенду о том, что после смерти боги перенесли Ахилла на острова Блаженных. Одним из этих островов считался остров Огигия.
    Островом Блаженных называет этот остров и римский историк Гай Плиний Секунд (24 — 79 гг. н. э.) в IV книге «Натуральной истории»: «Перед устьем Борисфена (Днепра) лежит вышеупомянутый Ахиллов остров, который также называют Белым и островом Блаженных».
    Одиссея на острове Огигия приняла в свои объятия нимфа Калипсо. Одиссей не уклонился от объятий, он знал толк в нимфах. «Принят я был благосклонно богиней», — рассказывал потом Одиссей царю Алкиною.
    Но время шло. На острове Огигия Одиссей провел семь лет. И эти семь лет уместились всего в нескольких строках поэмы Гомера. Одиссей за это время успел обзавестись целым детским садом. Калипсо родила ему четверых сыновей — Латина, Навсифоя, Навсиноя и Авсона. Их имена называют Аполлодор Афинский и другие античные авторы.
    Семь лет — срок немалый. За это время, если верить Гомеру, Одиссей и Калипсо успели друг другу осточертеть: «Хладный сердцем к богине, с ней ночи он делил принужденно в гроте глубоком, желаньям ее непокорный желаньем». Да... Легко предположить, как к этому относилась Калипсо! Верно, пилила его по всякому поводу. И вот результат.
    Где мы застаем Одиссея через семь лет? Он бродит по берегу острова. Судя по всему, произошла ссора, и Калипсо выгнала его из грота. Вероятно, ссора была столь неожиданной и крупной, что Одиссей, семь лет бродивший без толку по острову, вдруг в течение четырех дней соорудил какое-то жалкое и комичное подобие судна. Представлял из себя этот корабль наско
    ро сколоченный плот. Вместо бортов Одиссей использовал плетень, а вместо паруса — кусок холста. Нельзя без смеха читать оправдания Одиссея, будто эти его действия были вызваны внушением богов.
    И вот он натянул холст (парус) и отчалил. Калипсо и дети стояли на берегу, и вслед беглецу летело что-то вроде «проваливай!», «скатертью дорожка!». В пересказе Одиссея напутствия Каллипсо несколько облагородились: «призвала она ветер попутный». Заметим также, что Калипсо посоветовала Одиссею плыть на восток.
    Одиссей плыл от острова Змеиный на плоту 18 суток. Он ориентировался по звездам. Снова Гомер подшутил над своим героем. Одиссей оставлял по левую руку Большую Медведицу, то есть двигался на восток, как ему советовала Калипсо. Это означало, что нимфа пожелала ему плыть к Тавриде (Крыму), к жестоким таврам-лестригонам. А ведь стоило ему дождаться восточного ветра -  Эвра, и он за какие-нибудь сутки-двое добрался бы до устья Дуная, до ближайшего западного берега Черного моря.
    На выручку нашему герою, который был уверен, что плывет на восток, пришло Большое Черноморское течение. Ветер, причем слабый ветер (сильный разломал бы его плот), еще способен повернуть плот Одиссея и создать иллюзию движения на восток, но продвинуть его далеко в этом направлении он не может (говорю это как яхтсмен, ходивший от Кавказа к Босфору, бывавший и у острова Змеиный). Тяжелый плот ведет, конечно, не ветер, свистящий в дырки натянутого Одиссеем холста, плот ведет на запад Большое Черноморское течение. Одиссей делает круг, он медленно идет от Змеиного острова к Крыму, а у берегов Крыма его подхватывает течение и несет мимо земли циклопов-аримаспов и скифов к земле феакийцев.
    У берега феакийцев он три дня борется с бурей. Буря разбивает плот Одиссея. Ему приходится преодолевать оставшееся расстояние по бурному морю вплавь. Он чуть не тонет, запутавшись в покрывале, подаренном ему Калипсо, и поминает нимфу недобрым словом.
    Волна выбрасывает его на остров. Он едва приходит в себя. И начинается новое забавное приключение.
    Кстати, где расположена земля феакийцев? Кого Гомер называет феакийцами? Откроем «Одиссею».

    ...Город любезных богам феакиян,
    Живших издревле в широкопоясной земле Гиперейской,
    В близком соседстве с циклопами — диким и буйным народом.
    Из земли Гиперейской феакийцев выгнали циклопы на остров Схерию. Гиперию некоторые ученые помещали в Северной Греции, а Схерией они считали Крит или Сицилию.
    Не могу с этим согласиться. Если циклопы — это аримаспы (призываю в свидетели Страбона!), то феакийцы жили рядом с аримаспами. Думаю, они жили в устье Дуная, который втекает в Черное море двумя рукавами. Тогда Схерия — земля, защищенная с двух сторон потоками Дуная.
    Здесь жило племя агафирсов. Обычаи агафирсов схожи с обычаями феакиян, об этом можно судить по рассказу Геродота: «Агафирсы, напротив, отличаются самыми мягкими нравами и очень охотно носят золотые украшения; женщинами агафирсы пользуются сообща, с тою целью, чтобы быть братьями между собою и родными и не возбуждать друг в друге ни зависти, ни вражды». Когда аргонавты оказываются у феакийцев, они также отмечают, что местные жители любят носить золото.
    Описание нравов агафирсов напоминает фантазии утопистов об общности жен в идеальном обществе. Для Гомера общество феакиян также идеальное общество, пример для подражания, но он не удерживается и начинает подтрунивать над фривольностью их нравов.
    И вновь перед нами пародия на приключение аргонавтов. Аргонавты в гостях у феакиян, разумеется, соблюдали приличия, но не таков был Одиссей!
    Одиссей спал у берега реки (вероятно, Дуная). И тут к берегу с подругами приехала царевна Навсикая. Навсикая и ее подруги стирали белье — свадебные платья и сорочки. Потом купались. «Они искупались в реке и, натершись елеем, весело сели на мягкой траве у реки за обед свой...»
    Купальников в то время не носили, так что во время всего последующего действия девушки были нагими. Гомер сравнивает подруг с нимфами и превозносит прелесть Навсикаи, которая «красотою девичьей всех затмевает».
    Мячик, случайно брошенный во время игры рукой Навсикаи, разбудил Одиссея. В переводе В.А. Жуковского последующие Действия Одиссея выглядели так: он «жиловатой рукой... свежих ветвей наломал, чтоб покрыть обнаженное тело». Но на самом деле Гомер сказал проще: «С листьями ветку в чаще сорвав могучей рукою, чтобы на теле прикрыть обнаженное стыдное место, быстро пошел он... (так это место звучит в точном переводе П.А. Шуйского)». Одиссей шел «как лев, с налитыми кровью глазами, который идет на быка».
    Вид его — голого, облепленного тиной — испугал подруг На-всикаи, они убежали. Но сама царевна не убежала и стала говорить с более чем легко одетым Одиссеем. А Одиссей в это время размышлял, сразу обнять колени Навсикаи или немного подождать: «Одиссей же не знал, что приличней: оба колена обнять у прекраснокудрявыя девы? Или, в почтенном встав отдаленьи, молить умиленным словом ее...»
    Однако положение его было плачевным, и он не рискнул «обнять колени», он обратился к Навсикае с просьбой о помощи, причем осыпал ее комплиментами, сравнил с юной пальмой, с Артемидой и прочее, и прочее.
    Навсикая была очарована, она позвала подруг. Вместе с подругами она стала заигрывать с чужеземцем. Одиссея потянули в воду, якобы для того, чтобы отмыть его. Но Одиссей устал, ему не до игр. Вновь Гомер смеется над своим героем. Теперь Одиссей молит о пощаде:
    Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашей Смою с себя я соленую воду и сам наелею Тело. Давно уж елей благовонный к нему не касался. Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке, Стыдно себя обнажать мне при вас, густовласые девы.
    После этого приключения героя приняли в царском дворце. Одиссея, еще не пришедшего в себя, попросили принять участие в атлетическом состязании. Его осыпали градом насмешек, чтобы раззадорить, а потом, проигравшего, осмеять.
    Но тут Одиссей показал, что он не простой смертный, а герой. Он так далеко бросил мяч, что все изумились. И конечно же ему помогла в этом пустячном деле сама Афина Паллада.
    Гомер и тут не удержался и подшутил... над самой богиней. Он заставил Афину явиться на поле состязаний в образе старика, а потом описал, как она, кряхтя и задыхаясь, бегала по всему полю и измеряла расстояние, которое пролетел мяч Одиссея.

    Потом при дворе царя феакийцев Одиссей рассказал историю своих странствий, причем наплел с три короба. Феакийцы, умиленные рассказом, одарили Одиссея и проводили его до самой Итаки. Казалось бы, здесь должен был последовать длинный рассказ о путешествии Одиссея к Итаке: через три моря и два пролива. Ничего подобного. Все путешествие Одиссей совершил во сне. Заснул он, взойдя на борт (после возлияний во дворце Алкиноя), а проснулся уже на Итаке.
    Гомеру показалось неуместным рассказывать о столь долгом путешествии. И он вышел из этого положения с блеском и юмором. Гомер сослался на фантастическую скорость корабля феакийцев: «сокол быстрейший его не догнал бы в полете, так он стремительно, зыбь рассекая, летел через море». Этот полет напоминает полет барона Мюнхгаузена на ядре. Корабль летел так быстро, что он, достигнув Итаки, «целой почти половиною на берег вспрянул».
    Одиссей так крепко «нагрузился» у Алкиноя, что он не проснулся даже тогда, когда его, словно бесчувственный куль, перенесли с корабля на берег.
    Оказавшись во время сна на Итаке, Одиссей не узнал родной земли. Он подумал, что его ограбили феакийцы и выбросили на необитаемый остров. Он даже в ужасе стал пересчитывать подарки. Но все было цело.
    Потом он обратился к местному пастушку, который оказался опять-таки Афиной Палладой, и спросил, где он. В точности такой эпизод есть у Булгакова в «Мастере и Маргарите»: Воланд так же швырнул гражданина Лиходеева из Москвы в Ялту.
    Одиссей прибыл на Итаку, где его вот уже 18 лет ждала верная Пенелопа. Одиссей, заметим, изменял жене направо и налево, но если бы ему изменила Пенелопа, ей бы пришлось узнать, что такое патриархат. Пенелопа это понимала, потому не делала подобных попыток. Наоборот, как только могла, с помощью явно плутовских уловок она от сватовства женихов уклонялась.
    И вот новая буффонада. Но на этот раз с черным юмором в Духе эпохи. Одиссей переоделся нищим, его никто не узнал. Переодетый плут, какой знакомый прием! После этого он убил всех женихов Пенелопы.
    За что? За съеденный обед. Женихи по существовавшему тогда закону имели полное право свататься к Пенелопе, так как Одиссей отсутствовал более десяти лет и считался погибшим. Одиссей в этом их не упрекал. Он упрекал их в том, что они
    столовались у его жены и привели хозяйство в беспорядок. Женихи готовы были заплатить и даже переплатить, все вернуть — много ли они успели съесть? Одиссей же был непреклонен, он посылал в безоружных одну стрелу за другой.
    Но даже эта ярость его была комична: «Так вы ели и не заплатили? О Афина Паллада! О Зевс! Разве здесь благотворительная столовая?»
    Кончилась «Одиссея» анекдотом о неузнавании Пенелопой своего мужа. Пенелопа все время драки проспала, а потом, узнав о бойне, в ужас, конечно, не пришла. Ее беспокоило только одно: кто устроил резню. Может быть, и муж. Это на него похоже. Но все же стоит задать ему загадку: разгадает, значит, это он -хитроумный Одиссей.
    Оставим Одиссея. В любом случае я чувствую к нему симпатию. Образ Одиссея был предшественником всех последующих образов плутов, шутов и хитрецов мировой литературы. К тому же Одиссей — пародия не только на аргонавтов, но и на многих героев-мореплавателей древности. Мы уже отмечали его родство с арабским мореходом Синдбадом, шумерским Зиу-Судрой, славянским Садко. Сходны не только их имена, но и приключения.
    И я убежден, что именно арийские и киммерийские (прасла-вянские) легенды о Садко послужили основой для создания Гомером-киммерийцем образа Одиссея. Тем более что Троя, откуда отплыл Одиссей, и град Святогора (Атланта), откуда отплывал Садко, расположены были рядом.
    Правда, ко временам Одиссея от града Садко (столицы Восточной Атлантиды) не осталось и следа. Но были легенды, подхваченные Гомером.
    Теперь мы должны проследить маршрут аргонавтов, ходивших в тех же местах, что и Одиссей (Садко), и побывавших в стране Атланта. «Одиссея» пародирует многие эпизоды из эпических песен «Аргонавтики». И она может быть использована для восстановления пути аргонавтов, для более точного определения местоположения Атлантиды.

    К АТЛАНТИДЕ ПО СЛЕДУ АРГОНАВТОВ
    Миф об аргонавтах излагали многие античные авторы: эпический поэт Пиндар, Аполлодор Афинский, римский поэт Вар
    рон Атацинский, Валерий Флакк и Овидий. По мотивам «Арго-навтики» написал трагедию Еврипид.
    Самое подробное изложение этого мифа дано в поэме «Арго-навтика» Аполлония Родосского, жившего в Александрии в III веке до н. э. и заведовавшего знаменитой Александрийской библиотекой.
    Но первым был не Аполлоний. В его время уже была известна поэма «Аргонавтика» Орфея Кротонского, южноиталийского эпического поэта VI века до н. э. Псевдоним Орфей эпический поэт взял для того, чтобы выдать свои поэмы за творения великого певца Орфея, участвовавшего в походе аргонавтов. Может быть, Орфей Кротонский действительно обрабатывал эпические народные песни, приписываемые Орфею?
    И следует заметить, что первоначально песни об аргонавтах слагались в пеласго-фракийской (праславянской) среде. Сам Орфей был фракийцем, и поныне в землях Древней Фракии, современных Югославии и Болгарии, в общинах старой веры болгар-помаков рассказывают о древнем и именно славянском певце Орфене (согласно записям собирателя «Веды славян» Стефана Верковича). Можно вспомнить и то, что чуть ли не вся жизнь Орфея протекала во Фракии и в Тавриде. Можно вспомнить и о путешествии Орфея к Боспору Киммерийскому (в Аид за Эвридикой) и т. д. и т. п.
    Да и многие иные аргонавты при ближайшем рассмотрении оказываются догреческими (праславянскими) героями. Глава похода Ясон, как я уже показывал в книге «Мифы и легенды древних славян», оказывается, родствен Арию Оседню, Геракл — Заряну и т. д. Да и само время аргонавтов предшествует эпохе греческого (дорийского) завоевания Греции. А о родстве праг-реческой, крито-микенской культуры и культуры славян мы уже говорили.
    Здесь же мы разберем греческие легенды, и прежде всего поэму Аполлония Родосского, ибо она принадлежит греческой традиции, уходящей корнями в славяно-ведическую древность.
    Попутно замечу, что поэма Аполлония Родосского была переведена на русский язык замечательным знатоком античности Григорием Филимоновичем Церетели (1870 — 1938) еще в начале XX века, была издана в Тбилиси тиражом всего 1000 экземпляров и с тех пор не переиздавалась. А между тем по своим поэтическим достоинствам она не уступает знаменитой «Одиссее» Или «Илиаде».


    Орфей и аргонавты

    Аполлоний Родосский, библиотекарь из Александрии, безусловно, имел в своем распо ряжении если и не сами песни Орфея, участника похода, то, по крайней мере, их переложение Орфеем Кротонским. Поэмы Орфея и его под ражателей погибли поз же, когда христиане со          жгли эту библиотеку, почитавшуюся рассадником язычества.

    Очевидно, что Аполлоний опирался на текст той поэмы. Этим объясняется то* что ему приходилось приводить в согласие свои географические представления и реалии поэмы Орфея.
    Аргонавты в поэме Аполлония Родосского, посетив многие острова и земли, побывали и в стране Атланта. Проследим их маршрут.
    Первая половина пути аргонавтов от Пелопоннеса до Колхиды сомнений не вызывает и прослеживается до мельчайших подробностей на современной карте. Они вышли из Илока, пересекли Эгейское море, посетили острова Лемнос, Самофракию, прошли Геллеспонт (Дарданеллы), Пропонтиду (Мраморное море). В Мраморном море они останавливались на полуострове Кизик, потом — в малоазийских Мизии, Вифинии и на балканском берегу во Фракии. Потом пошли к Боспору Фракийскому (Босфору).
    В проливе Боспор они проплыли между движущимися Симп-легадскими скалами. Эти скалы остановились только тогда, когда судно Ясона прошло между ними с помощью Афины. От Сим-плегад в Черном море аргонавты двинулись к острову Аретиада (может быть, это остров Кефкен, расположенный недалеко от Босфора), где отбились от мечущих медные перья-стрелы птиц стимфалид. Потом пришли к Аиду, к устью реки Ахеронт (т. е. к Керченскому проливу).
    От Аида они держали путь к Колхиде, к городу Эя, где правил царь Ээт, где жила его дочь — колдунья Медея, где висело на дереве золотое руно, охраняемое драконом.
    Город Эя? Рядом с Аидом? Но мы уже установили, что Эя — это город и остров, где жила волшебница Цирцея, у коей оста
    ивался Одиссей. Аполлоний пишет, что «Арго» встал у устья Фиаса  (то есть у реки Риони, рядом с современным городом Поти). Но Эя находилась на месте современного Таманского полуострова, напротив Керчи, а не у Риони,
    В чем дело? Оказывается, и это заметил, например, известный исследователь античности В.В. Латышев, во времена Аполлония реку Фасис часто путали с рекой Танаис (Доном). Некоторые античные авторы на реке Фасис помещали не колхов» а скифов. Латышев придерживался мнения, что аполлониевский Фасис на самом деле суть Танаис, то есть Дон. Также, конечно, могли ее путать и с рекой Гипанис (Кубанью).
    Это многое объясняет. И название местности — Эя, и то, что рядом находится Аид. Медея, например, вызывает из Аида Гека-ту - богиню царства мертвых. Выходит, действие мифа об аргонавтах нужно перенести на Таманский полуостров.
    Да и сама колдунья Медея напоминает волшебницу Цирцею.
    Об этом писал еще Страбон, упрекавший Гомера в том, что тот поместил Цирцею на Кавказе, а не в Адриатике, так как на
    Кавказе должна была жить Медея. Но заблуждение Страбона понятно он жил в римское время, когда Цирцею уже «пересели-
    ли в Адриатическое море.
    и На самом же деле и Медея, и Цирцея жили на острове Эя (славянском Буяне), но в разные времена, они связаны родством. Цирцея — дальний потомок Медеи.
    Путь аргонавтов к Эе можно проследить до мельчайших подробностей. Все острова и земли, на которых они побывали, легко найти на современной карте. Но совсем иначе дело обстоит с обратной дорогой, наиболее нам интересной, -ибо именно на обратном пути аргонавты посетили Атланта.
    Из Черного моря аргонавты выбирались не через Босфор и Дарданеллы, а по Истру (Дунаю). В древности считали, что, поднимаясь вверх по течению Дуная, а потом по одному из его ру-кавов, можно было попасть в Адриатическое море.
    Аполлоний перечисляет (кстати, не описывает подробно приключения аргонавтов, а именно перечисляет) реки, по которым шли аргонавты на обратном пути из Черного моря. Называет реки По и Рону. Складывается впечатление, что, поднявшись по Дунаю, аргонавты перевалили через Альпийский хребет. И можно было бы им посочувствовать, ибо восхождение в горы с кораблем на плечах дело вовсе не такое простое, как это представилось Аполлонию Родосскому. К счастью, этот путь просто невоз-можен, так что он просто выдуман им.
    Некоторые современные исследователи полагают, что аргонавты поднимались вверх по Днепру, а потом волоками добирались до Балтийского Моря. Возвращались же они будто бы через Гибралтарский пролив, посетив перед этим Атлантиду в Атлантике. Путь неблизкий! Да и был ли возможен он тогда (во II тыс. до н.э.)? Очевидно же» что аргонавты чуть ли не в первый раз появляются в Черном море, если не считать путешествия на лодке из бараньей кожи Фрикса и Геллы. О какой Балтике, о каком «пути из варяг в греки» может идти речь?
    К тому же в описании дальнейшего маршрута аргонавтов нет ни одной приметы тех мест, да и длится их путешествие не столь долго.
    Аполлоний Родосский явно Стремился после путешествия в Колхиду (крайний восток) отправить аргонавтов на крайний запад, к земле Атланта. Но привело это к тому, что наряду с описанием крайнего запада в поэме обнаруживаются приметы совсем другого района. Очевидно, это следы первичной орфеевс-кой поэмы.
    Итак. Аргонавты решают идти не через Босфор, потому что там их поджидают колхидцы и сам царь Ээт, решивший вернуть похищенное золотое руно и дочь Медею. Они подходят к устью Истра (Дуная), но здесь все-таки встречаются с колхидцами (первая путаница: с чего бы тем ждать аргонавтов у Истра, а не у Боспора?) и после стычки пробиваются в Дунай. Поднявшись вверх по этой реке, они оказываются... в водах Адриатики.

    Фрикс и Гелла


    Но что-то не очень похожа Адриатика Аполлония на Адриатику! Прежде всего они посещают владения волшебницы Цирцеи (Кирки), остров, Ээю.

    Ну и ну! Очевидно, Аполлоний, чтобы различить остров (город) Эю, с которого начинается обратное путешествие аргонавтов, и остров Цирцеи, прибавляет к имени последнего еще одну букву «э». Перед нами — наложение двух мифов об одном и том же месте. Но из-за такого наложения остров Эю не следует переносить в Адриатику.
    Да и, согласно мифам Одиссеевого цикла, остров Цирцеи находился отнюдь не в Адриатике, а в Черном море! Напомню, что с этого острова Одиссей путешествовал, и кстати, совсем недолго (только один день), не проходя проливов и т. п., к земле киммерийцев, в Аид, то есть к Керченскому проливу. О какой Адриатике может идти речь? Остров Эя, остров Цирцеи, конечно, тождествен Таманскому полуострову (острову Буяну).
    Следующее приключение опять сходно с приключением Одиссея: мореплаватели встречают сирен. Орфей спасает аргонавтов, заглушив пение сирен своим голосом и звуками кифары. И эта земля тоже принадлежит к побережью Черного моря, и расположена она вблизи Босфора.
    Потом аргонавты «видят» западное побережье Пелопоннеса (единственная примета Адриатики — но они его лишь видят!) и вдруг оказываются у островов Планкта. Что это за острова? Так это же острова у входа в Босфор! Эти же острова античными авторами назывались Кианейскими островами, а также Симплегадами. Теми самыми движущимися островами, которые аргонавты уже проходили. Причем остановились они после того, как «Арго» проплыл между ними. Аполлоний оговаривается, что эти острова находятся напротив Мессении — области на юго-западе Пелопоннеса, но этому невозможно поверить.
    Тем более что проход между этими скалами Аполлоний описывает теми же словами, что и проход между Планктами Босфора. В этом месте сухое повествование, характерное для стиля Аполлония, снова сменяется сочным гекзаметром. Очевидно, Аполлоний здесь снова цитирует эпическую песнь.
    Согласно этой песне, за кораблем аргонавтов с горы наблюдают бог Гефест, опершись на молот, и Гера, которая, смотря вниз, в ужасе обнимает Афину.
    Гера и Гефест? А теперь откроем «Плавание по Боспору» Дионисия Византийского, жившего в III веке н. э. Он рассказывает, что у устья Боспора «на спуске к морю находились два храма Геры и Плутона может быть, Дионисий его путает с Гефестом, от них ничего не осталось, кроме названия». До III века эти храмы не дожили, но ведь они были там! Теперь понятно, что означает Описание Гефеста и Геры в «Аргонавтике».
    Современные географы считают, что Планктами древние греки называли скалу Рокет, расположенную в 90 метрах к востоку от мыса Румели, и одну из скал у мыса. Расстояние между этими островами около двух миль, в штормовую погоду это место представляет опасный водоворот. Впрочем, для парусного судна страшен не ветер. Парусному судну страшно отсутствие ветра и сильное течение, которое может бросить неуправляемое судно на скалы.
    То, что Кианеи и есть те самые движущиеся скалы, подтверждают и античные географы и историки. Например, Геродот в IV книге «Истории» писал, что Дарий «поплыл к так называемым Кианеям, которые, как утверждают греки, прежде были блуждающими». Страбон тоже рассказывает об этих островах-скалах: «Кианеи — это острова, лежащие при входе в Понт: один из них ближе к Европе, а другой — к Азии. Они разделены проливом в 20 стадий». Плиний Старший даже пытается объяснить миф об этих скалах: «В Понте на расстоянии 14 миль от его устья и 15 миль от Европы есть два острова, которые одни называют Кианеи, а другие — Симплегады. Согласно легендам, они сталкивались друг с другом, так как, отделенные малым расстоянием один от другого, они для входящих прямо навстречу им представлялись двумя островами, но стоило немного изменить угол зрения, они выглядели соединенными в один остров» (IV, 92).
    Итак, аргонавты независимо от воли Аполлония Родосского, согласно логике мифа, оказываются у островов Планкта, у Кианейского устья Босфора, и, естественно, снова встречаются с флотом колхидцев, от которого они только что ускользнули. Вряд ли этот флот мог их преследовать в Адриатическом море, слишком оно удалено от Черного.
    После стычки с колхидцами аргонавты проплывают между Сциллой и Харибдой. Но, согласно многим мифам (например, мифам Одиссеевого цикла), Сцилла и Харибда — чудовища, которые преграждали вход в Черное море так же, как и движущиеся Симплегадские скалы. Сцилла и Харибда традиционно помещались у пролива Боспор (Босфор).

    Аргонавты проходят между Сциллой и Харибдой, видят очертания земли, которую они принимают за Грецию, и вдруг ветер их относит... в Ливию! Не в ту ли Ливию, из которой можно,  подобно Гераклу (см. предыдущий рассказ), переправиться на ; Кавказ? Очевидно, речь идет о малоазийской Лувии, или Ликии. У берегов Ливии (?) «Арго» вязнет в иле. Об этом же иле писал Платон, причем он утверждал, что остался этот ил после того, как затонула Атлантида.
    Откуда взялся этот таинственный ил? Многие античные авторы полагали, что Истр (Дунай) несет огромное количество ила и это приводит к образованию опасных мелей, но не в Адриатическом же, а в Черном море!
    Вот как Полибий в книге «Всеобщая история» излагал теорию обмеления Понта Евксинского: «Так как Истр, протекая по Европе, впадает в Понт несколькими устьями, то перед ним на расстоянии дня пути от материка образовалась коса 1000 стадий длины от наносимого устьями ила; моряки, плывущие еще по открытому морю в Понт, иногда ночью незаметно набегают на нее и разбивают корабли» (IV, 41, 1—2).
    Сграбон даже утверждал, что «с течением времени весь Понт может быть занесен илом, если сохранятся подобные течения, ведь и теперь имеет вид болота часть левой стороны Понта».
    Оказавшись в Ливии, аргонавты узнают, что из-за проклятия Ээта, отца Медеи, они не могут вернуться на родину, им нужно Довершить путешествие к Атланту. Аргонавты оставляют море и 12 дней идут по пустыне (корабль пришлось нести на руках). Через 12 дней они оказываются на берегах Тритонекого озера, где в находится сад Гесперид и живет Атлант.
    Озеро Тритона оказывается замкнутым. Аргонавты не могут найти выход в Средиземное море. Они приносят жертву богу озера -Тритону. После этого Тритон показывает аргонавтам проход между I скалами, а потом они попадают к феакийцам. То есть опять идут в Черное море. Здесь очевиден перенос рассказа о начале путешествия в Черное море в конец сей истории. Это неудачная контаминация самого Аполлодора Афинского. Однако сохранился пересказ иного развития событий, восходящий к изначальному тексту Орфея.
    Согласно этому рассказу, Тритон, вняв мольбам аргонавтов, протрубил в волшебную перламутровую раковину и ударил трезубцем о землю. После этого горы расступились, и Тритонское I озеро соединилось со Средиземным морем.
    Очень интересные подробности. Снова расступаются горы, как это уже было с Симплегадскими скалами. Может быть, речь идет об одном и том же месте?
    Этот мотив присутствует и в других мифах. Например, Геракл раздвигал скалы Гибралтарского пролива (по сообщению Помпо-ния Мела (I, 5, 3). О прорыве Гибралтара рассказывал и древнегреческий географ Эратосфен. Древнегреческие историки и географы были уверены, что и Дарданеллы, и Босфор, и Гибралтарский пролив образовались недавно — после потопов, описанных в древних мифах. Но к Гибралтару эти сведения не имеют никакого отношения, так как прорыв Гибралтарского пролива и заполнение средиземноморской впадины произошли много миллионов лет назад.

    Здесь речь идет, безусловно, о прорыве Дарданелл — Дарда-новом потопе, произошедшем в не столь отдаленную эпоху. Не с этим ли событием связана и гибель Восточной Атлантиды? Факт этой катастрофы подтверждается точными данными геофизики. Это единственная катастрофа такого рода.

Наш сайт является помещением библиотеки. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ) копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных на данной библиотеке категорически запрешен. Все материалы представлены исключительно в ознакомительных целях.

Рейтинг@Mail.ru

Copyright © 2000 - 2011 г. UniversalInternetLibrary.ru