ВВЕДЕНИЕ
Тайсюань-цзин» — это древняя гадательная книга, основанная на идеях, которые
даже сегодня могут быть перспективными для математики и естественных наук.
Слово сюанъ 
,
фигурирующее в названии книги, означает «иссинячерный» (цвет ночного неба),
а также «скрытый», «таинственный», «мистерия», «тайна». Таким образом, название
«Тайсюаньцзин» можно перевести как «Книга Великой Тайны».
Хотя эта книга была составлена философом по имени Ян Сюн еще две тысячи лет
назад, она долгое время оставалась в безвестности — по той простой причине,
что понять ее чрезвычайную ценность могли лишь немногие проницательные умы.
Пожалуй, главной причиной того, что эта работа не стала известна широкой публике,
было ее внешнее сходство с «Ицзином». Хранители китайской классической культуры
просто отмахивались от «Книги Великой Тайны», считая, что она не имеет литературной
ценности, — и проглядели несколько важных моментов. Начнем с того, что «Тайсюаньцзин»
является в первую очередь гадательной книгой и лишь во вторую — философским
трудом. От текстов Нострадамуса ведь никто не требует литературного совершенства
— их читают не ради этого. Сам составитель книги, Ян Сюн, заявлял, что он
установил для себя литературные стандарты, совершенно отличавшиеся от общепринятых
в то время. Фан Юйлань цитирует его в своей «Истории китайской философии»:
«В писателе нужно ценить лишь соответствие и воплощение естественности...
Итак, он не отказывается от того, что есть в естественности, но и не гонится
за тем, чего в ней нет. Это как с телом: прибавить — получится опухоль, отнять
— получится увечье».
Следующее, о чем обычно забывают: «И-цзин» не был ни единственным, ни даже
первым методом гадания с использованием мантических фигур, состоящих из линий
(«черт»). Да и сама эта система географически не ограничивалась одним лишь
Китаем. Рабдомантия (гадание по бросаемым прутьям, процедура, весьма похожая
на составление гадательных фигур «Ицзина») была известна древним грекам, которые
считали ее скифской практикой. Можно предположить, что в Китай это искусство
было занесено монгольскими прорицателями. С другой стороны, принято считать,
что «Наполеонова книга Судьбы», в которой используются мантические
фигуры, аналогичные гексаграммам «Ицзина», происходит из Древнего Египта .
В китайской классической литературе упоминаются еще две системы гадания, подобные
«Ицзину»: Пянъшанъ («Горные цепи», приписывается легендарному мудрецу
Фу Си) и Гуйцзан («Возвращение к истоку», приписывается не менее легендарному
Желтому Императору, шанскому Хуанди). Более того, в настоящее время имеются
веские археологические свидетельства того, что в большинстве древнекитайских
племен имелись свои прорицатели, у которых были собственные методики гадания
— не с шестью, а с четырьмя, пятью и, возможно, восемью чертами в мантических
фигурах.
Из всех этих систем «Книгой перемен» назвали только одну. Означает ли это,
что другие гадательные системы не были книгами перемен'? С другой стороны,
альтернативное название «И-цзина» — «Чжоу и», то есть «Перемены [династии]
Чжоу», —наводит на мысль о том, что могла быть и другая книга перемен,
относящаяся к династии Шан или Хань. В настоящее время в Китае изучаются
недавно обнаруженные документы, которые, возможно, подтвердят это предположение.
А пока мы исходим из того, что отличительной особенностью «Ицзина» является
система изменяющихся гексаграмм.
Критики, настаивающие на том, что «Тайсюаньцзин» — всего лишь бледное подражание
«Ицзину», обычно не замечают недостатков самой «Книги перемен». Гадательные
тексты«афоризмы» к шестидесяти четырем гексаграммам (мы здесь не говорим о
«комментариях», добавленных позднее) — не что иное, как смесь фраз самых различных
типов: от магических формул (особенно это относится к первой гексаграмме)
до отдельных стихотворений (например, о колодце — гексаграмма 48). Во многих
«афоризмах» повторяются отрывки из других. Само расположение гексаграмм в
тексте книги, по всей видимости, является случайным (по крайней мере до сих
пор никто не может обосновать причину их следования именно в таком порядке)
. Что же касается «Тайсюаньцзина», то это, напротив, очень сложно организованная
Еще одна родственная бинарная гадательная система, геомантия,
как принято считать, берет начало от арабов. — Здесь и далее прим, ред.,
если не указано иначе.
Версия «Ицзина», записанная на шелке и найденная
в Мавандуйских погребениях в 1973 году, демонстрирует гораздо более логичный
порядок гексаграмм, хотя текст почти идентичен традиционному. — Прим. автора.
книга. Тетраграммы в нем расположены в логической последовательности, а гадательные
тексты — какими бы разнообразными и неоднородными они ни были — тщательно
подобраны. В целом можно сказать, что «Ицзин» — это в значительной степени
произвольная подборка изречений, а «Тайсюаньцзин» — произведение гораздо более
целостное. Однако основная ошибка критиков состоит в непонимании и недооценке
философии «Тайсюаньцзина». Философия эта исходит из того, что в природе существуют
три основные силы, две из которых — Инь и Ян, представляющие негативные
и позитивные энергетические потоки. Кроме них, однако, есть и третья сила,
благодаря которой и создается все понастоящему новое. Инь и Ян сами по себе
не могут создать ничего нового под луной. Хотя при помощи Инь и Ян можно классифицировать
все на свете, их дуализм может объяснить только то, что уже существует. Какие
бы идеи или объекты ни порождались действием Инь и Ян, понастоящему новых,
оригинальных элементов не будет. Результат любого взаимодействия можно предсказать,
зная исходные материалы и силы. А новые идеи, как и новые биологические виды,
могут возникнуть только благодаря действию третьей, созидательной силы. Хорошо
известно, что компьютер может лишь обрабатывать введенную в него информацию,
тогда как для создания новых теорий и представлений необходим человеческий
разум. Третья сила, согласно «Тайсюаньцзину», —это сила Жэнь («Человечество»).
Некоторые аспекты этой теории мы изложим в главе «"Тайсюаньцзин"
и научная мысль». Итак, «Тайсюаньцзин» не «основывается» на «Книге перемен»;
свои тетраграммы (гадательные фигуры из четырех черт) эта система черпает
из источников намного более древних, чем сохранившиеся варианты «Ицзина».
Философия триады сильно расходится с дуализмом «Ицзина». Словом,
вопреки распространенному мнению, «Тайсюаньцзин» — работа совершенно самобытная.
И наконец, о гадательном применении «Тайсюаньцзина». «Ицзин» с энтузиазмом
изучают и исследуют вот уже три тысячи лет. «Тайсюаньцзин» же, несмотря на
несколько изданий и множество апологетов среди выдающихся китайских ученых,
прозябает в безвестности в течение двух из этих трех тысяч лет. Во введении
к первому английскому изданию этой книги я с благоговением писал о том, что
существует более двухсот комментариев к «Ицзину» на китайском языке. Сегодня,
в 2001 году, можно говорить о таком же числе книг на каждом из основных европейских
языков. И против этого — всего два полных перевода «Книги Великой Тайны» на
английский язык плюс считанные страницы, посвященные этой книге горсткой западных
специалистов! И все же те немногие за пределами Китая, у кого была возможность
познакомиться с «Тайсюаньцзином», обычно заявляли о том, что эта книга отвечает
на их вопросы гораздо более вразумительно и конкретно, чем «Ицзин».
