Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Саморазвитие, Поиск книг Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Биоэнергетика; Йога; Практическая Философия и Психология; Здоровое питание; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй; Вредные привычки Эзотерика




Нижегородская Духовная Семинария

Нижегородская Духовная Семинария.

Учебное пособие по "Византологии"

для III курса

(I год обучения)

Составитель: преподаватель М.Ю. Апостолов.

г. Нижний Новгород.

2000 г.

Лекция 1.

Византология как историко-культорологическая дисциплина. Византинизм. Феномен византизма и его значение.

План:

1. Вводная часть. Определение византинизма.

2. Исторический обзор возникновения и развития феномена византинизма.

3. Основные признаки византинизма.

1. Новый курс лекций по истории называется Византология. Наименование  этой дисциплины производят от названия "Византийская империя". С исторической точки зрения это наименование Восточной части, некогда единой Римской империи, несправедливо.

В древности Византией назывался греческий город на европейской стороне Босфора, при Мраморном море. В 330 г. по Р. Хр. св. равноап. Константин Великий избрал этот город столицей своей империи, что придало ему всемирно-историческое значение. С тех пор Византия, хотя и богатая торговлей, но все же бывшая до того провинциальным скромным городом, начала украшаться великолепными дворцами, портиками и площадями. Со всех концов сюда стали стекаться произведения античного искусства, начался большой прилив нового населения из европейских и азиатских провинций империи; торговля и промышленность нашла приют на Востоке и сосредоточилась в Византии. Сделавшись столицей империи, Византия по воле Константина Великого приняла новое имя и стала называться Константинополем, Новым Римом. С тех пор слово "Византия" перестало служить выражением реально существующей действительности, обратившись в термин для обозначения политических, государственных, церковных и этнографических особенностей, носителем которых была Византийская империя. Наименование Восточной Римской империи Византийскою империей в средние века вызывает сомнения и возражения во-первых, со стороны реального смысла термина, во-вторых, с хронологической стороны. Сами обитатели Византийской империи не называли себя ни римлянами, ни эллинами или греками, а ромеями, так что Византийская империя официально носила наименование Ромейской. Поэтому в строгом историческом смысле термин "византийский" имеет условный и искусственный смысл. Еще менее исторических оснований называть Византийскую империю Греческой империей.

Таким образом, центр тяжести в данном вопросе переходит к выяснению содержания термина "византинизм" в его церковно-историческом и культурологическом отношении.

Раскрытие содержания термина византинизм, как центрального и основного явления церковно-исторического порядка поможет понять, что такое византология и в каком направлении должна проходить ее научная разработка.

Византинизм - это вся совокупность особенностей  в церковно-государственной жизни Византии, характеризующих эту империю своеобразными культурно-историческими чертами внутреннего устройства и быта. 

Это синтез характеристических свойств Византии, как особого, самостоятельного государства, основной дух и характер ее церковно-религиозного строя, принципы политического быта, основное направление и задачи культуры, идеалы населения.

2. Как историческое явление византинизм развивался постепенно. Его первичные элементы возникли при Константине Великом, который переносом столицы из Древнего Рима в Новый Рим - Константинополь положил начало изучаемому явлению и признанием, легализацией христианства сообщил культуре Римской империи новый - христианский характер. Христианизированный восточный эллинизм лег в основу новой византийской культуры в государстве Константина Великого, привнес существенное содержание в ее состав и послужил главным началом, из которого постепенно развилась стройная система византинизма.

В VI веке, в эпоху Юстиниана наблюдается критический момент борьбы старых романских форм мировосприятия и христианизированного эллинизма. Но старые романские формы получают на востоке новое содержание и одухотворяются началами церковного учения и законодательства и в результате царствование Юстиниана обогатило византинизм новыми правовыми понятиями.

При Юстиниане еще не сформировавшаяся система византинизма испытала вторжение славянских элементов. Славяне еще в конце V века стали теснить Византию с севера. Их натиск на окраины империи сменился потом вторжением во внутренние греческие области. Возникший славянский вопрос правительство решило весьма остроумно и либерально: оно систематически втягивало славян в интересы империи, предоставив им для оседлого проживания западные и восточные провинции и призвав их на службу в византийской армии.

Почти одновременно византинизм испытал натиск и со стороны германского мира, но благодаря дипломатическим хитростям  нейтрализовал это иностранное влияние без всякого ущерба для господствующих традиций.

В IX - X вв.,  в эпоху Македонской династии византинизм не только определился в своих свойствах, но и расцвел, обнаружив живую и благотворную продуктивность в церковной и гражданской жизни. В это время христианизированный восточный эллинизм, практически полностью преобразовал, в специальном направлении романские и славянские элементы проникшие в прежнее время, переработал их в культурном горниле Византии в соответствии со свойствам византийского гения, придав им ромейский характер  и проявился в строго организованной системе византинизма, где все некогда чужеродные элементы сделались неотъемлемой ее частью.

В XI - XII вв., в царствование династии Комнинов  византинизм продолжал развиваться. Императоры Комнины умной политикой сообщили ему наибольшее величие и блеск, обогатили его содержание, так что в середине XII века византинизм достиг апогея своего развития.

Но вслед за тем, в эпоху латинского господства в Константинополе (1204 - 1261 гг.), начался упадок византинизма. Очагом его в это время была Никейская империя, где осуществлялись основные начала в церковной жизни.

С 1261 г. Византинизм приобретает сродную форму жизни и быта и переживает опять эпоху расцвета в царствование первых Палеологов.

В конце XIV и в первой половине XV века внешние бедствия империи значительно ослабили его силу в области гражданской жизни, где византинизм не имел уже прежнего могущества и богатства, простора и систематической последовательности.

Но тогда как в гражданской области в последние времена империи византинизм переживал упадок, в церковно-религозной сфере он не только оставался по-прежнему весьма деятельным и последовательным, не  поступаясь нисколько ни своими принципами, ни их реальным осуществлением в духе и направлении исторических  традиций, но и, в силу естественной реакции, постепенно усиливался, приобретал господствующее значение и давал преимущественное торжество вере и церкви над принципами гражданской жизни. С таким характером византинизм сохранился в жизни церкви вплоть до падения византийской империи и даже пережил это историческое событие.

В последней фазе своего развития византинизм представлял весьма сложное целое, вмещавшее в себя всю историческую жизнь Византии, церковную и гражданскую.

3. Признаки византинизма:

1.Ортодоксия или православие, преданность византийцев православной вере.

Именно это отличало христианский восток от запада. Византийский мир от мира романского. Византия была разноплеменным по населению и разноязычным государством. Пеструю этнографическую смесь населения в Византии связывала и скрепляла религия, в форме православия, так как почти все подданные византийского василевса были православными. Православие было основной стихией народной жизни в Византии, ее нервом. Принципом же жизни было точное соблюдение православных догматов и канонов "akribeia twn dogmatwn kai kanonwn". Императоры могли сколько угодно экспериментировать над имуществом, личностью и жизнью своих подданных, народ все сносил и терпел, но как только они прикасались к православным догматам и канонам, тогда следовала народная реакция, сопровождавшаяся более или менее сильными пертурбациями во всех сферах государственной жизни. Эта приверженность православию превратили в ничто  в XIII - XV вв. попытки вступить в унию с Римом.

В XIV в. строго-ортодоксальная партия была господствующей в Византии и своим подавляющим большинством придавала империи характер православной.

2. Своеобразная система взаимных отношений церкви и государства.

В противоположность государственному абсолютизму Рима, Византия провозгласила идею соподчинения целей государства и церкви, теснейший союз между этими двумя учреждениями, при юридической независимости того и другого. Византийском законодательстве церковь всегда отличалась от государства, как особый общественный организм, имеющий особую, отличную от государственной, задачу, признавалась учительницей веры и установительницей церковных канонов, имела право церковного управления и суда по церковным делам, причем власть императора не простиралась на сферу церковных отношений - на изложение догматов веры, богослужение, богопочитание, на установление  церковных канонов. Законодательное полномочие, соединенное со званием и положением императора, обнаруживалось, по отношению к церковным делам, лишь в праве провозглашать догматы веры, исповедуемые церковью, за общеобязательные в государственном смысле и возводить церковные правила в значение государственных законов.

В вопросе о взаимоотношении церкви и государства Византия не только ограничила принцип всемогущего и всепоглощающего государства, но на первый план выдвинула идею церкви, провозгласила превосходство церковного канона над гражданским законом, церковной власти над светской, церковного учения над принципами общественно-политической жизни. По византийскому воззрению, государство лишь постольку выполняет свое назначение, поскольку оно проникается духом церковного учения, поскольку оно воцерковляется. Византии принадлежит историческая заслуга провозгласить учение о том, что государство должно усовершенствовать принцип справедливости, каким оно живет, по руководству высшего принципа любви, каким живет церковь, - должно быть теократической монархией, в которой государственный принцип становится действенным лишь в той мере, в какой проникается учением церкви, а носитель светской власти не может стоят впереди представителя церковной власти.

3. Церковно-религиозный характер самого общества.

Вся жизнь византийцев - частная, семейная, общественная и даже политическая - носила отпечаток церковно-религиозных интересов. Религия составляла для них главное и исключительное начало жизни и проникало все ее содержание. Византийцы не знали сознательного атеизма, жили преимущественно верой, питали глубокую и искреннюю преданность "матери-церкви", имели большое уважение к духовенству и монашеству. Вот некоторые данные, указывающие на преобладание церконо-религиозного элемента в жизни византийцев.

Прежде всего, император, по воззрению византийцев, был наместником Бога на земле и от Бога получил все, чем владеет. Поэтому на императора переносили известную степень божественного величия, выражавшееся в наименованиях и внешних формах. Но византийский культ не проявлялся в апофеозе императоров, как это было в языческом Риме, а был лишь способом почтения церковной  власти. Приписывая этой власти божественное происхождение, византийцы прилагали к императору особые эпитеты, указывавшие и на религиозный характер его полномочий. Император назывался святым, божественным, сыном Божиим, владыкой всех христиан или христианской вселенной; его воздавалось богоравное  почитание, выражавшееся в поклонении, то есть в наклонении головы до самой земли и целовании руки, и в славословиях (многолетиях и хвалебных эпитетов).

Церковь освящала и политическую жизнь Византии. Она являлась посредницей между враждовавшими политическими партиями, между законным правительством и претендентами на престол или бунтовщиками, она, в лице патриарха и духовенства, призывала мятежников к повиновению законной власти, примиряла враждовавшие партии, утверждала власть василевса на идее ее божественного происхождения, считая отступничеством любое восстание против него и карая виновных анафемой. Влияние  церкви на политический строй в империи было так велико, что претенденты на византийский престол, обеспечив себе поддержку со стороны войска, прежде всего спешили заручиться поддержкой патриарха, авторитет которого в глазах народа имел громадное значение. Церковь нередко утверждала политические соглашения между соправителями, основываясь и в этом гражданском деле на церковных законах и уставах. Синод своим участием санкционировал и так называемые  политические браки, которые устраивались и в Византии в интересах благополучия империи. В случае нарушения политической клятвы, патриарх и синод подвергали виновных суровой церковной каре. Патриархи иногда высказывали свои мнения по государственным делам большой важности.

В общественной жизни можно также проследить господство церковных идей, под влиянием которых многие стороны правового положения местного населения не только всецело прониклись духом религиозности и церковности, но и достигли такой нравственной высоты, которая может вызывать только изумление. Известно, что итератор Юстиниан  предоставил церквам право убежища для жертв опасности и явной людской злобы и несправедливости, только убийцы, прелюбодеи и похитители девиц не могли пользоваться этим правом. (Новелла XVII, с.7). А император Константин Порфирогенит (945 - 959 гг.) распространил право убежища и на убийц, как тайных так и явных, признав их по закону неприкосновенными и для частной мести, и для общественного суда, и предоставил суд над ними церкви, которая и подвергала виновных публичному покаянию, церковной епитимьи по канонам и заключению в монастырь на различные сроки. Новелла императора Константина о церковном суде над явными убийцами была в 1166 году подтверждена императором Мануилом Комнином, а потом внесена Феодором Вальсамоном в толкование на VIII правило св. Василия Великого. В Константинополе местом церковного убежища для преступников служил храм Св. Софии.

Право суда над убийцами принадлежало не только патриарху, но и каждому из епархиальных архиереев, а в последние времена существования Византии здесь создался институт "вселенских судей". Они ведали  важнейшими преступлениями граждан и избирались из священников. Пред евангелием они давали обещание судить по правде и судили в обстановке, не похожей на гражданские суды. Суд часто происходил в церкви; между книгами закона первой было Евангелие, и суд производился более по нему, нежели по гражданским  законам. В связи с правом церковного суда над уголовными преступниками, у патриархов было право ходатайства пред императорами о смягчении участи виновных, или право печалования. Это право служило для патриархов средством проведения в административно-судебную среду начал милости и сострадания и всецело основывалось на христианской любви к ближнему.

Влияние  церкви простиралось и на область гражданского частного быта. Купчие и дарственные грамоты, завещания и другие документы правового характера заключались и составлялись не на основании лишь формальных требований гражданского закона, но и по нравственно-религиозным мотивам, с призыванием Бога и Богоматери, с возложением упования на Их защиту и покровительство в исполнении договора.

Особенно велико было влияние церкви на семейную жизнь. Она весьма ревностно охраняла этот очаг истинной нравственности и гражданственности, устраняла возникавшие разногласия и споры, содействовала добрым отношениям между родителями и детьми, защищала сирот от посторонних посягательств на завещанное им наследство.

Показателен  византийский обряд усыновления. Он состоял не в каких либо формальностях гражданского порядка, а в церковном освящении посредством молитвы или даже целого последования, происходившего в храме.

Так же любопытен обряд братотворения, соответствовавший славянскому побратимству. И он освящался церковью и состоял в богослужебном последовании.

Вообще, идеал нравственного человека, по воззрениям византийцев, отличался по преимуществу церковным характером: на первом плане стояли искренняя набожность, соблюдение церковных уставов, посещение храма, почитание священного и монашеского чина, чтение и изучение Священного Писания и творений св. отцов и т.п. Таким образом, мирянин-византиец должен был совершенствоваться в тех же добродетелях, что и монах. Как мы видим, почти вся жизнь византийцев проходила в тесном общении с церковью, под сенью церкви, под руководством духовенства и монашества. Византийцы совершали общественные моления по случаю различных бедствий, например, землетрясения, эпидемии, нападении врагов, голода, наводнения и т.д.  Молитвой они начинали и постройку дома, обитание в новом доме, устройство колодца и отыскание воды, посадка винограда и вообще плодов, жатву, постройку судна и отправление на плавание, ловлю рыбы и пользование сетями. Словом, почти каждое дело: общественное или семейное, или частное находило отклик в молитве, освящалось и благословлялось церковью.

4. Церковно-религиозный характер византийской науки и просвещения.

Подобно тому,  весь строй общественной и частной жизни византийцев носил на себе отпечаток церковно-религиозных интересов, так и наука, как и вообще просвещение развивалось и определилось в своем составе и направлении под влиянием религиозных мотивов.

Византийская литература по существу носит церковный и богословский характер. Большая часть произведений византийской литературы относится к разряду богословских, представители высшей аристократии и императоры, выступали с богословскими трактатами, как и иерархи церкви и монахи. Такое явление мы не сможем встретить на Западе.

В Византии богословие было центральным предметом литературной деятельности и изучалось почти во всех его частных дисциплинах. Догматика, апологетика, герменевтика, аскетика и мистика, церковная риторика и право, агиография - вот главные отрасли богословской науки в Византии. Они  получили здесь интересную научную разработку и представлены в многочисленных литературных произведениях, отличающихся глубиной, основательностью и всесторонностью исследования богословских проблем, свободным полетом  творческой богословствующей мысли, не уклонявшейся однако от догматов православия.

Занимая центральное место в византийской науке и литературе, богословие привлекло в сферу своих интересов и другие науки, процветавшие в Византии, сообщило и светским дисциплинам богословскую окраску, привнесло церковно-религиозные элементы в содержание и светской литературы.

Переходя от византийской науки и литературы к народным школам, мы опять должны отметить преимущественно церковный их характер. Школы открывались в Византии, главным образом при церквах и монастырях, руководителями и учителями которых были епископы, клирики и монахи, предметами изучения были преимущественно богословские науки. В византийских школах преподавались и светские предметы - арифметика, грамматика и т.д., но и этим наукам по возможности сообщался церковный характер, так что все византийское школьное учение носило на себе церковно-религиозный характер. Вообще, византийские начальные школы учили детей страху Божию, воспитывали  в наказании и учении Господнем.

Известно также, что в Византии, со времен Константина Великого и до последних Палеологов, существовало "Общество любителей духовного просвещения", в котором, под руководством императоров, при участии  епископов, образованных клириков и мирян, происходили ученые собрания для обсуждения богословских вопросов, читались рефераты, произносились речи, совершался живой обмен мнений по религиозным предметам. Оно могло возникнуть и долго существовать только там, где просвещение и наука имели строго-религиозный характер.

Наконец, и византийское искусство  развивалось преимущественно на церковной почве и имело характер почти исключительно религиозный.

5.Широкое распространение монашества.

Главная причина необыкновенного роста византийского монашества заключалась в глубокой и интенсивной религиозности общества, считавшего постройку и украшение монастырей делом богоугодным, а монашескую жизнь - подвигом, "ангельским житием".  Отсюда византийское общество выделило из своей среды многочисленных ктиторов монастырей, бесчисленных иноков вышедших из всех слоев византийского населения, до лиц царского рода и коронованных особ включительно. В средневековую эпоху почти вся Византия была покрыта монастырями и наполнена монахами, так что было практически всецело монашеским царством. И внутренняя жизнь византийского монашества достигла полного развития сложилась в стройную и законченную систему устройства и быта. В основе этой системы было анахоретство или отшельничество, от которого был прямой переход к  келлиотству; дальше стояла лавра или скит, за ними - монастырь в форме идиоритма и киновии,  в которой в совершенстве был выдержан монархический принцип управления. Подвижничество византийских монахов было сознательным, так как у них аскетизм находился в полном союзе с просвещением, религиозно нравственные требования покоились на почве богословского ведения.

Византийские монахи имели весьма большое и благодетельное значение для общества. Своей  высоконравственной жизнью они давали мирянам пример того, как должно жить христианину, а наставлениями и поучениями укрепляли их в исполнении нравственных требований. Они безбоязненно обличали пороки и заблуждения, в том числе и императоров.  Так же известна их пламенная ревность в защите точного исполнения церковных догматов и канонов, которого они требовали от лиц любого звания и состояния. Затем, величайшей заслугой византийского монашества была его миссионерская деятельность среди языческих народов, которых они не только привели ко Христу и приобщили к культурным народам.

Таким образом, из монастырей выходили лучшие начинания времени, в тиши монастырских стен сохранялось и поддерживалось все, достойное уважения. Жизнь монахов весьма тесно переплеталась с жизнью общества, которой и сообщала великую нравственную силу. Монахи, по словам императора Алексея Комнина, были солью византийской земли, светом миру. Они предохраняли мир от нравственной порчи, освещали ему путь на небо, они воцерковляли светскую и гражданскую жизнь, по преимуществу водворяли царство Божие на земле. В этом и заключается последний реальный признак византинизма, как церковно-исторической системы.

Лекция 2.

План:

1. Отношение Византологии к смежным дисциплинам.

2. Задачи Византологии.

3. Значение данной науки.

1. Византология не является  продолжением Общецерковной истории, так как цели этих дисциплин несколько разные, но знание первой во многом поможет в изучении Византологии, так как Византия  была государством  воплотившим в  жизнь многие христианские идеалы (см. вводную лекцию "Феномен византинизма"), поэтому без церковной истории здесь обойтись нельзя.

Византология является историко-культурологической наукой. Из этого следуют как отношения к смежным дисциплинам, так и задачи Византологии.

Понятие "истории" было раскрыто в курсе Общецерковной истории, I года обучения. Но здесь стоит вкратце напомнить.

1. "История" - наука эмпирическая (опытная). В ее основе не лежат аналитические суждения. Исторические явления обусловлены многими неисторическими факторами (религиозными, политическими, экономическими, географическими и т. д.).

2. Главное действующее лицо в истории - человек, действия которого непредсказуемы, поэтому в истории  нет других законов, кроме законов человеческой жизни (рождение, рост, расцвет, упадок и смерть (исчезновение)).

3. Первоначально в понятие "истории" вкладывалось: наблюдение (не всегда осознанное) и фиксация увиденного. Затем это понятие трансформировалось в понятие:

* Цепи событий.

* Информации о событиях прошлого, получаемую из косвенных источников (документов) и из прямого наблюдения.

* Толкования (интерпретации), реконструкции в хронологическом порядке и прагматической связи.

Теперь о "культуре", в частности "культуре Византии".

Под "культурой Византии" мы будем иметь ввиду всю совокупность творческой деятельности конкретного общества: от производства материальных благ до религиозных и художественных идеалов. При этом в понятие "культура" не будем вкладывать никакого этического содержания, т.е. не будем противопоставлять культуру - цивилизации. Первую, как категорию, связанную с созиданием и расцветом, последней - как синониму окостенения и упадка.

Византия на протяжении столетий была ведущей державой средневековья, и, здесь, в Византии, создавались особые, свойственные средневековью ценности и художественные памятники. Если XIX столетие с почтительным трепетом принимало античные ценности, усматривая в них непревзойдённый образец, то наш век все чаще и чаще обращается к византийскому опыту для осмысления современности.

Традиции византийской культуры имеют особое значение, так как Византия была наставницей славянского мира. Южные и восточные славяне обязаны Византии письменностью: из этой сокровищницы черпали они эстетические принципы, у нее перенимали политическую фразеологию и некоторые моральные нормы вместе с искусством варить стекло и строить храмы.

Всякая культура, включая византийскую, не является конгломератом отдельных институтов ("быт", "юриспруденция", "литература", "государственное устройство", "наука" и т. д.), а сложно организованная структура с непростой связью отдельных элементов.

Нельзя рассекать  или вычленять в культуре составные элементы: деревенский быт, ремесленное производство, монашество, живопись.  Так как такой метод имеет тенденции превратиться в каталогизацию отдельных документов, описывающих конкретную ситуацию, а характеристика литературы и изобразительного искусства - в классификацию памятников. Такая каталогизация и классификация полезны для исследователя, но, возведенные в абсолют, они убивают целое. Т.к. общество не просто механическая совокупность деревенского быта, ремесленною производства и живописи и тел более не инвентарь сохранившихся до нашего времени плодов общественного творчества. Общество - целостная функционирующая система, которая может быть понята только во взаимосвязи ее составных частей. 

Византийская культура не сводится к сумме памятников литературного, текстильного, живописного, юридического или какого-нибудь иного творчества, она - те принципы, на которых все это творчество зиждилось.

Византология соприкасается со многими науками и прежде всего с медиевистикой. Как историческая дисциплина она смежна - со Всеобщей историей и Историей Церкви. Как культурологическая - с целым компендиумом наук: этнографией, фольклором, историей быта и ремесла, иконографией, живописью, архитектурой и литературой.

При этом Византология заимствует интересующий ее материал, синтезируя его и воспроизводя как можно точнее историческую ситуацию, показывает духовные реалии Византийского  социума с многовековой историей.

2. Задачи Византологии.

Все традиционные проблемы медиевистики должны быть в поле зрения ученого. Также ему необходимо строго соотноситься с человеком - объектом и субъектом истории и исторической науки. Круг интересов исследователя должен постоянно расширяться и, охватывать все новые и новые области, традиционно относящиеся к сфере литературоведения, искусствоведения, истории права и так далее. Задача византолога сделать, на основе новых методов, некий новый синтез ряда гуманитарных наук, раздробившихся на отдельные ветви. Также византолог должен сочетать в своей работе глубину историко-филологического анализа с современными приемами исследований, перейти от анализа социально-экономических отношений как таковых к воссозданию образа их носителя - человека.

Признание суверенности византийской цивилизации требует от ученого объяснения ее специфики. Необходимо определить идею, пронизывающую все аспекты византийской действительности и в конечном счете определяющую не только то, как, к примеру, византиец рисовал икону или поклонялся императору, но и то, по какому плану он строил дом и даже что предпочитал есть на  обед, идею, которая объясняла бы не только почему византийский ритор не могла обойтись без античных клише, но даже по какой причине в упряжке византийского крестьянина шла пара волов, а не восемь, как у иных из его западных коллег.

3. Именно Византия впервые выработала систему оцерковленного государства, установила такие принципы личной и общественной жизни, создала такие культурно-исторические идеалы, которые в конечном практическом своем осуществлении и могли бы дать человечеству счастье. В этой идеальной работе, в строго организованной системе византинизма и заключается громадная культурно-историческая заслуга Византии, независимо даже от полноты ее практического осуществления. Важны, главным образом, принципы и идеалы, возникающие в той или иной общественной среде, так как они указывают на то, чем движется и существует данное общество, что именно служит в нем духом жизни  и быта. Коль скоро существуют идея и идеал, значит - имеются и носители их, значит - в обществе нет абсолютной мертвенности в создании из этих основ соответствующего реального быта. Так было и в Византии.

Византия была оцерковленным государством. Она, в лице оцерковленных выразителей византинизма, не только выносила его  идеи, но и провела в жизнь, сообщила духу плоть и кровь, дала реальное бытие своеобразной системе. Эти оцерковленные носители и выразители византинизма вышли из царского дворца и из высшей аристократии, из среды духовенства, высшего и низшего, и монашества, а также из простого народа, крепкого своей христианской верой и исполнением заповедей Божиих. Много было таких оцерковленных людей в Византии, но, конечно, не все население, не  весь разноплеменный состав византийского народа и общества. Несогласно с исторической правдой писать панегирик Византии, допускать прикрасы и преувеличения. Но, с другой стороны, противно правде и замалчивание добра, ненаучно преувеличение отрицательных явлений. Истина - в  золотой середине. Поэтому не следует в описании и характеристике жизни и быта Византии выдвигать на первый план отрицательные стороны. Не в них была сила и мощь Византии, не в них и историческая ее заслуга.

Историческая правда будет яснее, когда будут точно указаны явления положительного характера, намечены принципы и идеалы и представлены фактические к ним иллюстрации. Тогда только и можно понять историю Византии, а понявши, нельзя ... не полюбить.

Лекция 3.

План:

1. Научно-исследовательская работа историка Византии.

2. Методы византологии.

3. Постановка византиноведения в России.

1. Работа историка Византии перекликается с работой историка Церкви. И тот и другой пользуются теми же приемами и законами. Византия православное государство и требует к себе православного подхода для лучшего понимания ее миссии в истории.

Историков всегда отличала огромная эрудиция, научная добросовестность и способности глубоко проникать в сущность исследуемых явлений.

2. Работа историков Византии должна быть:

I. Информативна, т.к. предполагает

а.Анализ первоисточников - прежде всего трудов греческих историков и

б.Немецких протестантских историков XVI-XIХ вв. Но не только богатством информации и фактологической полноценностью должны отличаться труды византологов,

II. А также анализом историографических явлений.

Автор должен не просто излагать взгляды тех или иных историков на те или иные события прошлого, но постоянно оценивать их, пытаясь проникнуть в существо историографических методов и исторических концепций и поставить их в контекст общего интеллектуального развития соответствующей эпохи. Внимание ученого прежде всего фокусируется на том, какой вклад тот или иной историк или группа историков внесли в развитие метода описания, интерпретации и какие причины обусловили их историографическую значимость.

III. Рассматривая прошлое историк Византии должен оставаться критичным, но при этом критика никогда не должна быть голословной, тем более некорректной. Любую свою гипотезу необходимо аргументировать и подтвердить фактами. При этом учитывая следующие критерии:

а. Объективность автора (его беспристрастность и беспартийность),

б. Тщательность его работы с источниками,

в. Всесторонний анализ фактов,

г. Корректность выводов,

д. Умение видеть за обычными акцидентами глубинные связи и закономерности и обнаруживать самые разнообразные факторы, влияющие на ход событий.

е. Способность историка разделять христианство как сверх естественное по природе явление и историю христианства как историю естественную, человеческую, и видеть эволюционный характер истории Церкви и истории христианской догмы, а также умение анализировать историю в единстве истории ее институтов (иерархии, обрядов) и истории ее учения.

В истории мировой исторической мысли христианству принадлежит особое место. Как религиозная система оно предполагало специфический способ восприятия истории и, можно даже сказать, являлось своеобразной "религией истории". Такой "историзм" христианства не мог не оказать глубокого и масштабного воздействия на общее развитие европейской исторической мысли, воздействия, которое ощущается и в наши дни. Христианские мыслители и писатели формулировали и выражали не только определенные взгляды на сущность, цели и ход исторического процесса, они также воплощали их в историко-повествовательные формы, перерабатывая старые и создавая новые историографические жанры.

Предмет, который историки и хронисты брались изучать и описывать в своих сочинениях, был исключительно христианским: церковь вошла в мир и в историю только благодаря возникновению и утверждению новой религии. Этот новый для античного мира институт предопределил возникновение церковно-исторического жанра и как субъект, поскольку именно церковь на определенном этапе своего развития ощутила и реализовала потребность в таком жанре, и как объект, поскольку она прожила достаточно насыщенную историю и стала достаточно влиятельным фактором развития истории других общностей и институтов, чтобы вызвать себе внимание как к особому и значимому предмету исторического исследования.

Главная задача ученого - умело сочетать пистис и гносис, веру и науку. Дать взвешенную, беспристрастную характеристику каждому историку, группе историков (школе) или историческому явлению.

3. До недавнего времени внимание отечественных ученых сосредоточивалось преимущественно на проблемах "реальной" истории, особенно на проблемах истории экономических и политических институтов общества, тогда как проблемы духовной истории человечества оказывались отнесенными на периферию исследований.

Появившиеся в последнее время некоторые серьезные и основательные исследования, посвященные отдельным представителям античной и средневековой историографии, еще не позволяют говорить о существовании особого научного направления или хоть сколько-нибудь многочисленной группы ученых, сконцентрировавшихся на широком и систематическом изучении исторической мысли на ранних стадиях ее истории. Работы обобщающего характера слишком редки, чтобы удовлетворить потребность в историографическом синтезе.

Мысль по поводу прошлого ("философия истории") всегда была фундаментальным элементом символического универсума, неразрывно связанным с вечным стремлением человека понять принципы функционирования окружающего его мира и определить свое место в нем. Она тесно переплеталась с этикой, ибо прошлое постоянно рассматривалось как основа человеческого опыта. Она отражала (и отражает) на метафизическом уровне отношение социальных организмов к движению как таковому, будучи не только признаком, но в определенной степени и фактором реального исторического развития.

На русском византиноведении лежит особая миссия, так как Россия получила наибольшую часть византийского культурного наследия, так как она ближе и вернее других государств и народов может понять и оценить явления византийской жизни. Эта необходимость сознавалась многими наиболее выдающимися умами русской науки; но, к сожалению, вопрос этот далее теоретических рассуждений не шел.

Обоснованным пессимизмом звучат слова Ф. И. Успенского, когда он пишет о современном ему состоянии вопроса об изучении Византии в России. "Была пора, - и это не так давно, - когда на русских возлагались надежды, что они возьмут на себя всестороннюю разработку темы о византинизме и о культурном его значении и дадут разрешение занимавшей многих загадки. Но в настоящее время, когда изучением византийской истории и литературы усердно занимаются немцы, французы, англичане, итальянцы и другие народы, когда за границей появились специальные научные органы, посвященные византиноведению, нами утрачено и, вероятно бесповоротно, бывшее за нами право сказать новое слово в этой области". В другом месте Успенский замечает: "У нас нет научной византийской школы и, по-видимому, глохнут и византийские традиции".

В России дело византиноведения обстояло очень плохо. В университетах история Византии, приуроченная к кафедре всеобщей истории, не имела специальных центров. Поэтому очень немногие лица, посвящавшие лишь часть своего времени изучению Византии не могли создать специальную отрасль византиноведения в обширном смысле этого слова. Нужен был исключительный талант В. Г. Васильевского, который, работая при столь неблагоприятных условиях, смог оставить после себя нескольких византинистов, но работа последних, в смысле близких им византийских интересов, где они могли бы принести посильную пользу, протекала в очень тяжелых условиях.

В 1900 году в Одессе была учреждена экстраординатура по византийской филологии; но это задачи не решало. Поэтому то немногое, что выходило в России по византиноведению, было довольно случайным, хотя в научном отношении часто и представляло большую ценность. Немало пользы принесли византийским занятиям, особенно в области изучения церковных вопросов, работы Духовных Академий. Основанный в 1894 году Русский археологический институт в Константинополе, имевший своей задачей изучение византийской археологии и истории, также дал много ценного материала для византиноведения в своих  "Известиях" (вышло 16 томов).

В настоящее время, при только возобновляющемся интересе к этому предмету в духовных семинариях можно лишь надеяться, что такой предмет, как Византология найдет себе последователей, среди слушающих данный курс лекций и с Божией помощью Российская Византология догонит и перегонит западную Византологию, но это возможно только прикладывая общие усилия.

Лекция 4.

План:

  1.  Краткий очерк разработки истории Византии на Западе.

а. Начало разработки.

б. Зарождение научного византиноведения.

в. Французские  историки Византии.

г. Историки Византии от середины девятнадцатого века до настоящего времени.

  1.  Общие популярные обзоры истории Византии.

Очерк разработки истории Византии в России.

4. Периодика, справочные издания, папирология.

1. а. Начало разработки истории Византии - эпоха Возрождения. Первоначально - это перевод греческих текстов на латинский язык. В XIV-XV вв. интерес к византийской литературе проявляется лишь случайно и совершенно поглощается интересом к классическому миру.

Но в XVI - XVII вв. целый ряд византийских авторов издается в Германии (напр., Иеронимом Вольфом), Нидерландах (Меурсием) и Италии (двумя греками - Алеманном и Алляцием).

1.б. Научное византиноведение зародилось во Франции в XVII веке. В начале XVII в. Людовик XIII перевел на французский язык наставления диакона Агапита императору Юстиниану. Кардинал Мазарини создал библиотеку с многочисленными греческими рукописями, перешедшую после его смерти в парижскую королевскую библиотеку (теперь Национальная библиотека).

Кольбер, министр Людовика XIV, заведующий королевской библиотекой, приобретал рукописи за границей. ВXVIII веке книгохранилище Кольбера было куплено королем для своей библиотеки.

Кардинал Ришелье основал Луврскую королевскую типографию в Париже, которая должна была издавать выдающихся писателей. В 1648 году, под покровительством Людовика XIV и Кольбера, из королевской типографии вышел первый том первого собрания византийских историков. До 1711 года вышли 34 тома in folio. Издание не заменимо до сих пор. В томже году французский ученый издатель Лаббе (Labbe, Labbaeus) напечатал воззвание (Protrepticon) к любителям византийской истории, где убеждал европейских ученых отыскивать и издавать документы, погребенные в пыли библиотек.

1. в. В XVII веке во Франции был знаменит Дюканж (1610-1688). Историк и филолог, археолог и нумизмат. Он родился в Амьене в 1610 году, учился в колледже иезуитов. В 1668 году покинул Амьен и обосновался в Париже, где и жил до своей смерти 23 октября 1688 г. Из трудов Дюканжа необходимо отметить следующие: "История Константинопольской империи при французских императорах" ("Histoire de L'empire de Constantinople sous les empereurs francais"; в конце своей жизни он переработал это сочинение, увидевшее свет во втором издании лишь в XIX веке); "О византийских фамилиях" ("De familiis byzantinis"), где собран богатейший генеалогический материал, и "Христианский Константинополь" ("Constantinopolis Christiana"), где собраны точные и подробные сведения о топографии Константинополя до 1453 года. Оба эти сочинения носят одно общее заглавие "Historia Byzantina duplici commentario illustrata". Затем, в Дюканж издал в двух томах in folio "Словарь средневекового греческого языка" ("Glossarium ad scriptores mediae et infirnae graecitatis"). Глоссарий Дюканжа до сих пор остается необходимым пособием для всех историков. Немалое значение имеет гигантский труд Дюканжа "Словарь средневековой латыни" в трех томах in folio ("Glossarium ad scriptores mediae et infirnae latinitatis").

В тоже время Мабильон издает "Дипломатику", новую в своем роде. В начале XVIII века Монфокон издал "Греческую палеографию". К первой же половине XVIII века относится сочинение бенедиктинца Бандури "Восточная империя" ("Imperium Orientale"), где собрано громадное количество историко-географического, историко-топографического и археологического материала византийского времени. Капитальный труд доминиканца Лекьена (Le Quien) "Христианский Восток" ("Oriens christianus").

В первой половине XVIII века Монтескье (1689-1755) написал "Рассуждения о причинах величия и падения римлян" ("Considerations sur les causes de la grandeur des Remains et de leur decadence"; вышли в 1734 году). В первой части дан краткий очерк развития римской истории, начиная с основания Рима. Последние четыре главы посвящены византийскому времени. Изложение завершается взятием Константинополя турками в 1453 году. Монтескье придерживался взгляда, что история Византии есть не что иное, как прямое продолжение римской истории. В его представлении история Византии исполнена органических недостатков в социальном строе, религии, военном деле, поэтому с трудом можно было себе представить, как столь испорченный государственный механизм мог просуществовать до половины XV века. "Таким образом, - пишет автор, - в то время как империя одряхлела при худом управлении, особые причины ее поддерживали". ( Откуда? - А.А. Васильев I т.)

Тогда же жил английский историк Эдварда Гиббона (1737-1794), автор сочинения "История упадка и разрушения Римской империи" ("The History of the Decline and Fall of the Roman Empire").

Гиббон родился 27 апреля 1737 года в Англии. Получив первоначальное воспитание в школе, он в 1752 году был отдан для продолжения образования в оксфордский колледж Магдалины. После кратковременного пребывания в Оксфорде Гиббон переехал в Швейцарию, в Лозанну, где поступил на воспитание к одному кальвинисту. По возвращении в Лондон, он в 1761 году издал свой первый труд, написанный на французском языке - "Опыт изучения литературы" ("Essai sur l'etude de la literature").

В Риме он пришел к мысли написать историю "вечного" города. Первоначальный план Гиббона был написать историю упадка города Рима, а не Римской империи; только несколько позднее план его расширился, и в результате Гиббон написал историю Римской империи, западной и восточной, доведя историю последней до падения Константинополя в 1453 году.

В 1776 году появился первый том, начинавший изложение со времени Августа.

По словам Гиббона, "его книга была на каждом столе и почти на каждом туалете". Следующие тома его истории, содержащие главы о христианстве, в которых выяснялись личные религиозные воззрения автора в духе XVIII века, подняли целую бурю, особенно среди итальянских католиков.

Автор в таких словах описывает момент окончания своего многолетнего труда: "В день, или скорее в ночь, 27 июня 1787 года, между одиннадцатью и двенадцатью часами, на даче в моем саду я написал последние строки последней страницы". 

Умер он в Лондоне в январе 1794 года.

Отражая на себе веяния эпохи, Гиббон является в своей истории носителем определенной идеи «торжества варварства и религии». Его нетерпимость к православию предостерегает от пользования его трудом. Тем более, что в настоящее время труд Гиббона для православного византолога не может представлять особой ценности, так как исторический материал чрезвычайно разросся, задачи истории изменились, появилась критика источников и новейшие издания последних, выяснилась зависимость источников друг от друга, получили права гражданства в истории вспомогательные дисциплины: нумизматика, эпиграфика, сигиллография (наука о печатях), папирология и т. д. Также Гиббон недостаточно владел греческим языком. И поэтому в изложении истории до 518 года он компилировал труд "История императоров" (Histoire des Empereurs, 6 томов, Брюссель, 1692 cл.), доведенного до 518 года, французского ученого Тиллемона (Tillemont). Взгляд Гиббона на внутреннюю историю империи после Ираклия отличается не только поверхностностью; он дает совершенно ложное представление о фактах.

Первое издание "Истории упадка и разрушения Римской империи" Гиббона вышло в 6-ти томах в Лондоне в 1776-1788 годах и с тех пор выдержало целый ряд изданий. В конце XIX века английский византинист Бьюри (Bury) вновь издал историю Гиббона, снабдив ее ценными примечаниями, целым рядом приложений по разнообразным вопросам и указателем (Лондон, 1896-1900, 7 томов). Труд последнего переведен почти на все европейские языки. На русском языке "История упадка и разрушения Римской империи", переведенная Неведомским, вышла в свет в семи частях в Москве в 1883-1886 годах. 1

Во второй половине этого же столетия француз Шарль Лебо (Le Beau) выпустил 21 том   византийской истории. Лебо, не владел хорошо греческим языком, поэтому пользовался латинскими переводами авторов. Излагал источники без критического к ним отношения. Своему труду он дал заглавие "Histoire du Bas-Empire" (1757-1781). "История" Лебо, продолженная другим лицом и доведенная до 27 томов, теперь значения не имеет. В XIX веке появилось второе издание его истории, исправили и дополнили на основании восточных источников два ориенталиста, арменоведа Сен-Мартен (J. A. Saint-Martin) и грузиноведом Броссэ (M. F. Brosset). Последнее издание (21 том, Париж, 1824-1836) благодаря обильным дополнениям из восточных, преимущественно армянских, источников имеет значение и в настоящее время.

В 1799 году вышли 5 томов французского автора П. Ж.-Б. Нугаре (P. J.-B. Nougaret). Сокращенный вариант названия звучит так: "Анекдоты о Константинополе, или Поздней империи от царствования Константина, его основателя, до взятия Константинополя Мохаммедом II и далее до наших дней... с наиболее яркими примерами превратностей судьбы и наиболее удивительными революциями". Компиляция разных авторов, в основном из "Истории Поздней империи" Лебо. В 1811 году Нугаре сократил свой труд до одного тома: «Прелести Поздней империи, Содержащие наиболее любопытные и интересные рассказы от Константина Великого до взятия Константинополя Мохаммедом II».

В 1803 г. Руайу (J.-C. Royou), журналист, адвокат и театральный цензор выпустил на французском языке 9 томов "Истории Поздней империи от Константина до взятия Константинополя в 1453 году" (Histoire du Bas-Empire depuis Constantin jusqu'a la prise de Constantinople en 1453. Paris. An XII). Компилятивный, часто анекдотический текст без ссылок.

Вскоре появилась "История Поздней империи" француза М. Леконт де Сегюра (М. Le Cornte de Segur). Охватывает весь период византийской истории. Неоднократно переиздавалось, хотя научного значения не имеет.

1. г. В первой половине XIX века отношение к средневековью в научных сферах меняется. Появился серьезный интерес к изучению "готической, варварской" истории; а также к изучению средневековой византийской истории. Но до середины ??? в. серьезных работ по истории Византийской империи не появлялось.

Георг Финлей (George Finlay), английский историк, автор "Истории Греции с эпохи покорения ее римлянами до настоящего времени - с 146 года до н. э. по 1864 год" (A History of Greece from its Conquest by the Romans to the Present Time B. C. 146 to A. D. 1864). Труд издан в 1877 году в 7 томах Тозером (Tozer). В первом томе есть автобиография Финлея. Издание ценно и в настоящее время. В русском переводе существует лишь одно сочинение Финлея - "Греция под римским владычеством" (Москва, 1876).

В XIX веке был известен греческий ученый, профессор Афинского университета Папарригопуло. Автор небольших исторических работ, например, "О поселении некоторых славянских племен в Пелопоннесе" (Peri thV epoikhsewV Slabikovn tinwn julwn eiV thn Peloponnhson?. Афины, 1843). Основной его труд, пятитомная "История греческого народа с древнейших времен до новейших" (Istoria tou ellhnikou eunouV apo tvn arcaiotatwn cronwn mecri tvn newteren. Афины, 1860-1877). Работа несколько раз переиздавалась. Это история греческого народа до 1832 года. Затем автор перевел с новогреческого на французский и сократил до одного тома, издав под заглавием "История эллинской цивилизации" (Histoire de lа civilisation hellenique. Париж, 1878). После его смерти в Афинах  было издан труд под заглавием "Наиболее поучительные результаты истории греческого народа" (Афины, 1899). Извлечение или обзор, а иногда и исправление того, что было в пятитомной истории. Византийского времени касаются второй, третий, четвертый и пятый том последнего сочинения.

Кроме выше названного к числу весьма серьезных ученых в области византиноведения принадлежит немецкий профессор Карл Гопф (1832-1873). После себя он оставил немало монографий, статей и изданий различных памятников франкской эпохи. Самым главным и наиболее ценным трудом Гопфа является "История Греции с начала средневековья до новейшего времени" (Geschichte Griechenlands vom Beginne des Mittelalters bis auf die neuere Zeit. 1867-1868). К сожалению, это сочинение Гопфа издано в старой и мало распространенной "Общей Энциклопедии наук и искусств" Эрша и Грубера (Ersch-Gruber. Allgemeine Enzykiopadie der Wissenschaften und Kunste, тома 85 и 86). Это издание "Истории" Гопфа не имеет не указателя, не даже простого оглавления; поэтому пользование этим изданием, с чисто внешней стороны, представляет большие трудности. Материал расположен без строго определенного плана; язык - сухой и тяжелый; читается книга нелегко. В настоящее время рукописное наследство Гопфа находится в Берлинской Королевской библиотеке и представляет богатый материал для историков.

Герцберг (Hertzberg), занимаясь некоторое время историей древней Греции и Рима, перешел затем к Средним векам и написал два сочинения общего характера: 1) "История Греции со времен окончания античной жизни до настоящего времени" ("Geschichte Griechenlands seit dem Absterben des antiken Lebens bis zum Gegenwart". 4 части. Гота, 1876-1879); 2) "История византийцев и османского государства до конца XVI века" ("Geschichte der Byzantiner und des Osmanischen Reiches bis gegen Ende des sechszehnten Jahrhunderts". Берлин, 1883).

Второе сочинение вышло в русском переводе П. В. Безобразова с примечаниями и приложениями под заглавием: Г. Ф. Герцберг. "История Византии" (Москва, 1896). Русский перевод этого сочинения, сравнительно с немецким оригиналом, особенно ценен тем, что П. В. Безобразов в примечаниях не только указывал новую литературу предмета, но и прибавил к книге несколько приложений, в которые ввел главнейшие результаты работ русских ученых в области внутренней истории Византии, оставляемой Герцбергом в стороне, а именно: Большой дворец и придворный церемониал; ремесленные и торговые корпорации; крестьяне; крестьянская община и Земледельческий устав; меры в защиту крестьянского землевладения и закрепощение крестьян; положение крепостных, крестьянские наделы и писцовые книги; податная система и злоупотребления сборщиков податей. Последнее сочинение Герцберга очень полезно для первоначального ознакомления с византийской историей.

Вторым ученым, положившим труды Гопфа в основание своей работы, был Грегоровиус (F. Gregorovius), пользовавшийся уже до этого вполне заслуженной известностью благодаря своему большому сочинению по истории Рима в Средние века. Работа над средневековой историей Рима навела автора на мысль приступить к средневековой истории другого культурного центра древности - Афин. Результатом последней работы явилась двухтомная "История города Афин в средние века" (Geschichte der Stadt Athen im Mittelalter. Штуттгарт, 1889). Книга Грегоровиуса построена на трудах Гопфа, образовавших, по словам автора, прочное основание для всех работ, которые с тех пор велись в данной области и которые еще появятся в будущем. Но Грегоровиус привлек для своей работы также культурную жизнь страны, чем, как известно, Гопф не занимался.

Дж. Б. Бьюри (Bury, 1861-1927), профессор в Кембриджском университете. Написал, помимо прочих книг по византинистике, три тома по общей истории Византийской империи, включая события от 395 по 867 гг. Первые два тома были опубликованы в 1889 г. под заголовком "История позднейшей Римской империи от Аркадия до Ирины" (A History of the Later Roman Empire from Arcadius to Irene). В этих двух томах речь идет о событиях до 800 г., то есть до коронации Карла Великого папой Львом Третьим в Риме. Третий том был опубликован двадцатью двумя годами позже под заголовком: "История Восточной Римской империи от падения Ирины до восшествия Василия I" (A History of the Eastern Roman Empire from the Fall of Irene to the Accession of Basil 1. London, 1912). В этом томе изложены события от 802 до 867 гг. В 1923 г. появилось второе издание первых двух томов. В них излагаются события до конца царствования Юстиниана Великого (до 565 г.). В 1912 году вышел третий том, излагавший события с 802 года, который был озаглавлен уже "Историей Восточной Римской империи" в отличие от двух первых томов.

Сочинение Бьюри, особенно же последний, третий том, заслуживает самого большого внимания. Излагая судьбы восточной половины империи, он следит также до 800 года за событиями ее западной половины, что вполне соответствует его взгляду о единой Римской империи. Бьюри в своей книге не ограничивается одной политической историей; целые главы у него посвящены вопросам администрации, литературы, общественной жизни, географии, искусства и т. д. Автор прекрасно знаком с русским и другими славянскими языками; поэтому в третьем томе его истории привлечена к делу и оценена вся русская и болгарская литература по данной эпохе.

Далее необходимо назвать Спиридона Ламброса (LamproV), греческого ученого и профессора Афинского университета. Он являлся деятельным издателем рукописных документов и исторических текстов, автор каталога греческих рукописей Афона и т. д., написал на протяжении с 1886 по 1908 гг. шеститомную "Историю Греции с рисунками с древнейших времен до взятия Константинополя" (Istoria thV ElladoV met eikonwn apo tvn arcaiotatwn cronwn mecri thV alwsewV thV KwnstantinoupolewV. Афины, 1886-1908, в 6 томах).

Гельцер. Профессор Иенского университета Генрих Гельцер написал для второго издания "Истории византийской литературы" Крумбахера "Очерк византийской императорской истории" (Abriss der byzantinischen Kaisergeschichte. Мюнхен, 1897). Очерк Гельцера касается внешней истории и находится местами в зависимости от книги Герцберга.

В 1902 году профессор Лейденского университета в Голландии Гесселинг (D. С. Hesseling) издал на голландском языке книгу "Византия. Исследования в области нашей духовной культуры со времени основания Константинополя" (Byzantium. Studien over onze beschaving na de stichting van Konstantinopel. Haarlem, 1902). Ввиду малой распространенности голландского языка работа Гесселинга стала доступной для всех, лишь в 1907 году, когда появился французский перевод его книги с предисловием известного французского византиниста, академика Шлюмберже (G. Schiumberger) под заглавием "Опыт византийской цивилизации" (Essai sur la civilisation byzantine par D. C. Hesseling. Париж, 1907).

В 1910 году была издана в Лондоне 2-х томная работа В. Ф. Бассела (F. W. Bussel) "Римская империя: опыт конституционной истории от восшествия Домициана до отстранения Никифора III (1081)" (Roman Empire: Besays on the Constitutional History from the Accession of Domitian to the Retirement of Nicephorus 111(1081 A. D.))

Полную историю Византийской империи с прекрасной библиографией можно найти в "Кембриджской Средневековой истории" (The Cambridge Medieval History). Первый том содержит главы по истории от Константина Великого до смерти Анастасия в 518 г.; во втором томе главы от восшествия Юстиниана I в 518 г. до времени иконоборчества. Весь четвертый том посвящен истории Византийской империи от 717 до 1453 гг. в увязке с историей древних славян, армян, монголов, а также балканских государств. Специальной главы о периоде Палеологов здесь нет. Эта общая история средних веков была издана под руководством покойного Дж. Б. Бьюри и представляет собой коллективную работу хорошо известных европейских исследователей.

В 1928 г. Йан Ромейн (Jan Romein) опубликовал на голландском языке обзор византийской истории под заголовком: "Византия. Исторический обзор о государстве и цивилизации в Восточной Римской империи" (Byzantium. Geschiedkundig Overzicht van Staat et Beschaving in het Oost-Romeinsche Rijk). Книга эта достойна доверия и, хотя ссылки не приведены, она основана на оригинальных источниках. Автор разбирает не только политическую историю, но также и социальное, экономическое и культурное развитие империи. В книге тридцать пять превосходных иллюстраций.

Весьма ценная работа Стивена Рансимена (Stephen Runciman) "Византийская цивилизация" (Byzantine Civilization). Рансимен начинает свою книгу с обсуждения вопроса об основании Константинополя. В последующих главах он дал весьма краткий, но ясный очерк политической истории, имперской организации, административного устройства, религии и церкви, армии и флота, дипломатии, торговли, городской и сельской жизни, воспитания и обучения, литературы и искусства и, наконец, разбор проблемы "Византия и окружающий мир". Это очень интересная и хорошо записанная книга.

В 1934 году румынский историк Н. Иорга (N. Iorga) опубликовал на французском "Историю византийской жизни. Империя и цивилизация" (Histoire de la vie byzantine. Empire et civilisation). Книга содержит большое количество информации по всем вопросам византийской истории, ценные замечания и оригинальные, иногда дискуссионные, идеи. Книга снабжена весьма богатой и разнообразной библиографией.

Шарль Диль и Жорж Марсэ. "Восточный мир с 365 по 1081 год" ("Le Monde Orientale de 365 a 1081") Диля и Марсэ (Ch. Diehl, G. Marcais) был опубликован в Париже в качестве одного из томов серии "Общая история" (Histoire generale), опубликованной под руководством Гюстава Глотца (Gustave Glotz). Впервые в истории византинистики история мусульманского мира, судьбы которого разрывано связаны с Восточной империей, была включена в книгу о Византии. Два выдающихся исследователя обеспечили прекрасное качество работы. Книга дает прекрасное представление не только о политической истории империи, но и о ее внутренней жизни, социальной и экономической структуре, законодательстве и, наконец, о ее разносторонней и разнообразной цивилизации. В книге приведена превосходная библиография основных источников и современных исследований.  Второй том "Восточного мира" (Le Monde Orientale) был написан Ш. Дилем, Р. Гийаном (Guilland), Л. Икономосом (Oeconomos) и Р. Груссе (Grousset) под заголовком "Восточная Европа от 1081 г. до 1453 г." (L'Europe Orientale de 1081 a 1453). Этот том был опубликован в 1945 году. Диль в сотрудничестве с Икономосом описал период от 1081 до 1204 года; Гийан представил историю Византии от 1204 до 1453 года; Груссе писал историю латинского Востока. Книга включает очерки по истории соседних народов, таких как болгары, сербы, турки-османы, о цивилизации Венеции и Генуи, о царстве киликийской Армении и латинских владениях на островах Греции. Книга является полезным и ценным вкладом в науку.

В 1938 г. Фритц Хайхельхайм (Fritz Heichel-heim) опубликовал два объемистых тома по "Экономической истории античности от Палеолитической Эры до миграции германцев, славян и арабов" (Wirtschaftsgeschichte des Altertums von Pala-olitickum bis zur Volkerwanderung der Germanen, Slaven und Arabes). Сегодня особенно интересны две главы - восьмая "Время от Августа до Диоклетиана" и девятая "Поздняя античность от Диоклетиана до Ираклия как страж богатств Древней Цивилизации для будущего".

В 1939 году греческий ученый Константин Амантос (`' AmantoV) опубликовал первый том "Истории Византийской империи" (Istoria tou Buzantinou KratouV). Работа охватывает время от 395 до 867 гг. то есть до начала Македонской династии. Второй том истории Амантоса, охватывающий период 867-1204 годов, вышел в 1947 году.

В 1947-1950 гг. были опубликованы три тома работы известного французского византиниста Л. Брейе (L. Brehier), умершего в октябре 1950 г., под заглавием "Византийский мир: I. Жизнь и смерть Византии; II. Учреждения Византийской империи. III. Византийская цивилизация" (Le Monde Byzantin: I. Vie et mort de Byzance; II. Les Institutions de l'Empire Byzantin; III. La Civilisation Byzantine).

Общие популярные обзоры истории Византии: Историческая литература имеет в своем распоряжении несколько обзоров византийской истории, предназначенных для широкой публики и в большинстве случаев не имеющих серьезного научного значения. Тем не менее подобные популярные очерки, хотя бы и не самостоятельные, могут принести известную пользу и возбудить у читателя дальнейший интерес к судьбам Византийской империи. Большинство популярных очерков по истории Византии написано на английском языке. Здесь эти обзоры полностью мы освящать не будем. Заметим лишь о переведенных на русский язык.

В 1919 г. Ш. Диль опубликовал "Историю Византийской империи" (Histoire de I 'Empire Byzantin). В этой книге Ш. Диль попытался дать более, чем просто обзор политической истории Византийской империи, он дал очерк наиболее важных внутренних процессов и объяснение значения византийской цивилизации. Книга имеет краткую библиографию, а также много карт и иллюстраций. Эта работа выдержала во Франции много изданий. Этот труд был переведен и на русский язык: Ш. Диль. История Византийской империи. Пер. с франц. А. Е. Романской под ред. и с предисл. Б. Т. Горянова. М., 1948.

Настольной книгой для знакомства с византийской литературой и для различных справок в ее области является второе издание капитального труда мюнхенского профессора Карла Крумбахера "История византийской литературы от Юстиниана до конца Восточно-римского государства" (Karl Krumbacher. Geschichte der byzantinischen Litteratur von Justinian bis zum Ende des ostromischen Reiches. Munchen, 1897, 1193 S.). Богословская литература во втором издании Крумбахера составлена профессором Эрхардом (A. Ehrhard); там же помещен "Очерк политической истории Византии" Гельцера.

Введение к труду Крумбахера и главы об историках и хронистах вышли в русском переводе в "Очерках по истории Византии" под редакцией проф. В. Н. Бенешевича (вып. III. СПб., 1913; и вып. IV. Пг., 1915).

В России русские ученые стали серьезно заниматься историей византии со второй половины XIX столетия.

В первой половине XIX века историей Византии интересовались у нас приехавшие в Россию немцы, которые, будучи избраны членами нашей Академии наук, оставались В Санкт-Петербурге до самой смерти. Главный их интерес заключался в выяснении значения Византии и византийских источников для русской истории. Из этих академиков можно назвать Ф. Круга (1764-1844) и А. Куника (1814-1899).

Среди наиболее выдающихся представителей русского общества в первой половине XIX века Византия очень часто служила материалом для подкрепления тех или других общественных течений; так, например, некоторые славянофилы черпали из истории Византии данные, полезные для поддержания и исторического оправдания их теорий; западники брали из того же источника данные, которые должны были показать отрицательное значение византийской истории и выяснить всю опасность для России, если бы последняя вздумала следовать заветам погибшей империи.

Настоящим основателем ученого византиноведения был профессор Санкт-Петербургского Императорского университета, академик В. Г. Васильевский (1838-1899), давший русской науке целый ряд важных исследований по специальным вопросам византийской истории, как внешней, так и внутренней, а также посвятивший много труда и тонкого аналитического таланта на изучение русско-византийских отношений. Некоторые работы Васильевского имеют крупное значение и для всеобщей истории; так, например, без его работы "Византия и печенеги" нельзя теперь никому обойтись при исследовании вопроса о первом Крестовом походе, что признается и в западноевропейской литературе.

Профессор Н. П. Кондаков, (+1925г.), и академик Ф. И. Успенский, также являются выдающимися учеными, первый - в области византийского искусства, второй - в области византийской социальной истории.

В 1837 году было напечатано в трех частях сочинение И. Ертова "История Восточно-Римской, или Константинопольской, империи, выбранная из всеобщей истории". Последнее прибавление в заглавии объясняется тем, что в начале тридцатых годов (1830- 1834) была издана в пятнадцати частях "Всеобщая история и Продолжение всеобщей истории о переселении народов и образовании новых государств в Европе, Азии и Африке, от основания государства российского до разрушения восточной греческой империи" того же автора. Из последнего труда и было извлечено первое сочинение. Источниками автору послужили, "кроме многих извлечений из разных книг и журналов (на французском языке), "История" Руайу, сокращение "Истории Восточной империи" Лебо и "История" Гиббона, сокращенная Адамом и переведенная на французский язык". Компиляция Ертова, излагающая события византийской истории до падения Константинополя, научного значения не имеет.

Первая попытка написать серьезное сочинение по общей истории Византии принадлежит профессору университета св. Владимира, Ю. А. Кулаковскому. Будучи специалистом в области римской словесности, проф. Кулаковский работал над римской древностью, над историей римских учреждений, преимущественно императорского периода, и преподавал в университете римскую историю. С 1890 года он начал уделять часть своего времени на христианскую археологию и на византийскую историю. Как бы введением в историю Византии послужил сделанный проф. Кулаковским в начале нашего столетия (1906-1908) русский перевод известного римского языческого историка IV века н. э. Аммиана Марцеллина. В 1910 году автор выпустил в свет первый том своей "Истории Византии", охватывающий события с 395 по 518 гг. В 1912 году появился второй том, а в 1915 году третий том, в которых излагаются судьбы империи с 518 по 717 гг, т. е. до эпохи иконоборчества. В 1913 году вышло уже второе, пересмотренное, издание первого тома. С необыкновенным трудолюбием и неослабной энергией автор изучил византийские источники, греческие, латинские и восточные (в переводах), и на основании их и хорошего знакомства с литературой предмета подробно изложил внешнюю историю Византии до выше указанного времени. Явления внутренней истории, которых также касается проф. Кулаковский, теряются в массе подробностей из жизни внешней. Чересчур подробное изложение фактического материала привело к тому, что в трех первых вышедших томах, т. е. более чем на 1400 страниц, события доведены лишь до начала VIII века.

В 1914 году вышел в свет первый том "Истории Византийской империи" Ф. И. Успенского - академика и директора Русского археологического института в Константинополе. "История" Ф. И. Успенского, - роскошное, с картами, таблицами и многочисленными рисунками издание доводящее изложение истории с IV века до начала VIII века, т. е. до эпохи иконоборчества.

Он умер в Ленинграде в 1928 г. в возрасте 83 лет. Ф. И. Успенский не дает большого научного аппарата ни в подстрочных примечаниях, ни в конце глав, а ограничивается лишь указанием руководящих пособий.

Первый том труда Ф. И. Успенского представляет собой в его большей части как бы обширное введение в историю Византии, когда слагались главные элементы "византинизма" и создавалась сложная византийская культура. Автор не может удержаться от того, чтобы в явлениях прошлой жизни Византии не видеть некоторых "уроков" для современности.

Первый том труда Успенского дает теперь возможность ознакомиться с начальным периодом византийской истории, написанной ясным языком и вышедшей из-под пера специалиста, посвятившего сорок лет своей научной работы почти исключительно изучению Византии. В 1948 г. был опубликован третий том его "Истории Византийской империи", охватывающий период 1081- 1453 гг. Вторая половина второго тома до настоящего времени не публиковалась, только 1996 было предпринято полное переиздание трехтомного труда Ф.И. Успенского (Москва, "Мысль", 1996г.)

В 1913 году в Казани вышли "на правах рукописи" "Лекции по истории Византии" профессора Казанского университета С. П. Шестакова; в 1915 году эти же лекции напечатаны были 2-м изданием, исправленным и дополненным (том 1).

Лекции Шестакова излагают события, начиная с поступательного движения варварского мира в пределах западной и восточной половин Римской империи в III-V вв. и кончая коронованием Карла Великого в 800 году. Книга дает немало сведений, иногда неточных, о внешних делах, внутренней жизни, историографии и литературе предмета.

Немало пользы принесли византийским занятиям, особенно в области изучения церковных вопросов, работы Духовных Академий. Основанный в 1894 году Русский археологический институт в Константинополе, имеющий ближайшей своей задачей изучение византийской археологии и истории, также дал много ценного материала для византиноведения в своих "Известиях" (вышло 16 томов).

К. Н. Успенский "Очерки по истории Византии", ч. 1, М., 1917 . Книга имеет 268 страниц и содержит общее введение и обзор социального и экономического развития Римской империи. Рассказ завершается концом иконоборческого периода и восстановлением иконопочитания в 843 г., во время царствования Феодоры.

"История Византийской империи" (The History of the Byzantine Empire) А. А. Васильева была сперва опубликована на русском языке в России. Вся работа состоит из двух томов и охватывает всю историю Византийской империи. Первый том был опубликован в 1917 г. в Петрограде под заголовком "Лекции по истории Византии. Т. 1. Время до Крестовых походов". Второй том, охватывающий период от Крестовых походов по падения Константинополя, был опубликован в трех частях: 1) История Византии. Византия и крестоносцы. Эпоха Комнинов (1081-1185) и Ангелов (1185-1204). Пг., 1923; 2) История Византии. Латинское владычество на Востоке. Эпоха Никейской и Латинской империй (1204-1261). Л., 1925; 3) История Византии. Падение Византии. Эпоха Палеологов (1261-1453). Л., 1925. В 1928 и 1929 гг. Книга была опубликована в Мадисоне, штат Висконсин. В 1932 г. эта книга была опубликована по-французски как расширенное и переработанное издание с иллюстрациями и картами. К французскому изданию предисловие было написано знаменитым французским византинистом Шарлем Дилем. (Второе, переработанное американское издание "The History of the Byzantine Empire" уже в одном томе было опубликовано в том же Мадисоне в 1952 г.)

В 1919 г. в Петрограде были опубликованы "Очерки византийской культуры", посмертное сочинение П. В. Безобразова, скончавшегося в октябре 1918 г.

В 1940 году Георгий Острогорский, русский ученый, живший в Белграде, опубликовал на немецком "Историю византийского государства" (Geschichte des byzantinilphen Staates). В ней рассмотрен весь период византийской истории до падения империи. Г.А. Острогорский дает прекрасную картину развития Византии, начиная с шестого века. Ранний период истории империи, 324- 510 гг., обрисован кратко. Текст снабжен примечаниями и ссылками. В качестве приложения к этому тому можноупомянуть главу Г. А. Острогорского из первого тома "Кембриджской Экономической Истории Европы от упадка Римской Империи" (The Cambridge Economic History of Europe from the Decline of the Roman Empire) - "Аграрные условия в Византийской империи в Средние века" (Agrarian Conditions in the Byzantine Empire in the Middle Ages). Книга Г. А. Острогорского является прекрасным образцом научного исследования и совершенно необходима изучающему византийскую историю.

Первая попытка кратко изложить византийскую историю с марксистской точки зрения была осуществлена М. В. Левченко в 1940 г. в книге "История Византии. Краткий очерк" (М.; Л., 1940).

Среди современных византологов следует назвать Литаврина, Каждана, Чекалину, Скрижанскую и Медведева.

Первым специальным органом по византиноведению был немецкий "Византийский журнал" (Byzantinische Zeitschrift) журнал, издававшийся с 1892 года в нем, помимо многочисленных статей и рецензий на новые книги и издания, ведется подробная библиорафия всего того, что появляется в области византиноведения; большое внимание обращается на русские и вообще славянские издания. Основателем и первым редактором журнала был известный мюнхенский профессор Крумбахер. До 1914 года вышло двадцать два тома. К первым двенадцати томам в 1909 году издан том аналитического указателя. В течение Первой мировой войны журнал "Byzantinische Zeitschrift" перестал выходить, однако после войны он возобновился снова. В настоящее время его издает Ф. Дельгер.

С 1894 года начал издаваться при Академии наук журнал "Византийский временник", под редакцией В. Г. Васильевского и В. Э. Регеля. В библиографическом отделе особое внимание было обращено на славянские страны и страны христианского Востока. Журнал издается на русском языке, но иногда в нем можно найти статьи на французском и новогреческом. Его издание также прерывалось в годы Первой мировой войны. К 1917 году было опубликовано 22 тома, но 23-й появился только в 1923 г., а 25-й был опубликован в 1928 г. Шестнадцатый том содержит аналитический индекс к предыдущим пятнадцати, составленный П. В. Безобразовым. Ф. И. Успенский издавал "Византийский временник" до своей смерти. После 1947 года в России началось издание новой серии "Византийского временника". В 1951 году был опубликован четвертый том.

С 1909 года начал выходить в Афинах на новогреческом языке специальный журнал по византиноведению, издаваемый Афинским Византинологическим обществом под названием "Византия" (BuzantiV). С 1915 года было издано три тома "Византийского обозрения" - журнала, издаваемого историко-филологическим факультетом Юрьевского (Тартуского) университета под редакцией В. Э. Регеля.

Н. А. Веис (N. A. Bees) начал в Берлине в 1920 году издание Byzantinisch-neugriechische Jahrbucher, основная цель которых совпадает с задачами Byzantinische Zeitschrift. Начиная с пятого тома, этот журнал публикуется в Афинах, в Греции, где Веис являлся университетским профессором.

В 1925 г. появился первый номер "Byzantion. Revue Internationale des Etudes Byzantines". Издателями его были P. Graindor, Н. Gregoire. Том был посвящен известному русскому ученому Н. П. Кондакову и его восьмидесятилетию, но как раз в день выхода журнала пришла весть о кончине Кондакова (16 февраля 1925 г.).

Между 1924 и 1950 годами было опубликовано в Афинах двадцать томов нового греческого издания "EpithriV EtaireiaV Buzantinvn Spoudvn". Многие статьи, опубликованные в этом издании, интересны и важны.

С 50-х годов XX в. издавались сборники статей по истории Византии "Византийские очерки".

В дополнение к материалам, приводимым в этих специальных изданиях, много ценной информации по исследованиям византийского периода можно также найти в журналах, не связанных напрямую с византинистикой. Основной труд по византийскому праву - Geschichte des griechisch-romischen Rechts - принадлежит немецкому юристу Карлу Эдуарду Цахариэ фон Лингенталя. Третье издание появилось в Берлине в 1892 г. Среди более ранних работ следует назвать издание Codex Theodosianus Жаком Годфруа (Godefroy, Gothofredus, 1587-1652). Другими важными сочинениями являются: Montreuil. Histoire du droit byzantin в трех томах, опубликованная в Париже в 1843-1847 гг.; немецкий обзор Г. Э. Хаймбаха (G. Е. Heimbach) в издании Ersch und Gruber Enzyclopadie, Bd. LXXXVI, pp. 191- 471; исследование на русском языке Августа Энгельмана (August Engelman) "Об ученой обработке греко-римского права, с обозрением Новейшей его литературы: Опыт введения в изучение Византийской Юридической истории", опубликованное в Петербурге в 1857 году. Другое русское исследование написано Азаревичем: "История византийского права" (две части, Ярославль, 1876-1877). Весьма содержательный очерк, снабженный ценными библиографическими примечаниями, написан итальянским исследователем Л. Сичилиано (L. Siciliano) в Enciclopedia Giuridica Italiana, vol. IV, part 5, fasc. 451 и 460. Сочинение было опубликовано и отдельно, в Милане в 1906 году.

Наиболее важными работами по византийскому искусству являются: Н. П. Кондаков. История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей. Одесса, 1876; атлас, Одесса, 1877; французское переработанное издание в двух томах - Париж, 1886-1891; Байе. Византийское искусство (Bayet. L'art byzantin) в рамках "Французской истории искусств", составленной А. Мишелем (A. Michel), тома I и III, Париж, 1905 и 1908, существует и русский перевод работы Байе - СПб., 1888; сочинение Шарля Диля "Руководство по византийскому искусству" (Manuel d'art byzantin. Paris, 1910), расширенное и дополненное издание в двух томах - Париж, 1925-1926; две работы О. М. Далтона (О. М. Dalton): "Византийское искусство и археология" Byzantine Art and Archaeology. Oxford, 1911) и "Восточнохристианское искусство. Обзор памятников" (East Christian Art. A Survey of the Monuments. Oxford, 1925), вторая из них содержит раздел об архитектуре; а также "Византийское искусство" Л. Брейе (L. Brehier. L'art byzantin. Paris, 1924) и двухтомное "Византийское искусство" Г. Пирса и Р. Тайлера "Византийское искусство" (Н. Pierce et R. Tyler. L'art byzantin. Paris, 1932, 1934).

Среди работ по византийской хронологии наиболее важны: Н. L. Clinton. Fasti Romani (английское издание в двух томах - Оксфорд, 1845-1850). В работе описание исторических событий доведено до смерти императора Ираклия в 641 г. н. э. Muralt. Essai de chronographie byzantine, два тома, Санкт-Петербург и Базель, 1855 и 1873 гг. Работа охватывает весь период византийской истории до 1453 г., однако пользоваться ею следует с большой осторожностью. О. Seek. Regesten der Kaiser und Papste fur die Jahre 311 bis 476 N. Chr.: Vorarbeit zu einer Prosopographie der christlichen Kaiserzeit. Stuttgart, 1919. Работа весьма полезна, также как и сочинение Ф. Дельгера "Regesten der Kaiserurkunden des ostromischen Reiches" (Munchen, Berlin, 1924-1932), опубликованное в составе "Corpus der griechischen Urkunden des Mittelalters und der neueren Zeit" (Akademien der Wissenschaften in Munchen und Wien). Можно также использовать: V. Grumel. Les Regestes des Actes du Patriarcat de Constantinople. Издано в Стамбуле, в 1932 и 1936 гг. Работа охватывает время 381-1043 гг..

Библиографическую информацию общего плана по другим ветвям византинистки, таким как нумизматика, сигиллография и папирология можно найти в "Истории Византийской литературы" Крумбахера, также как и в библиографических разделах специальных византинистических изданий.

Лекция 5.

План:

1. Относительность принципов периодизации.

2. Периоды истории Византии.

Всякая  периодизация и установление граней  в процессе мировой истории всегда условны, а потому совершенно произвольны. Сама история, поскольку в ней каждое событие причинно связано с предшествующими событиями, не образует отделов; она - беспрерывный процесс. Поэтому нет ничего более самонадеянного, чем стремиться, на манер обычных учебников, к установлению конца римской империи и грани между древностью и средними веками. В обычных учебниках этот важный и поворотный момент прикрепляется с педантичной хронологической точностью к определенному году. Под влиянием Запада и соответственно его историческому развитию (не секрет, что многие учебники истории являются в лучшем случае переработкой  западных учебников, думаю приводить примеры не стоит - прим. А.М.Ю.) конец римской империи и древних времен без колебаний относили к 476 году, потому что в этом году получил, так сказать отставку с пенсией последний законный император в западной половине римской империи Рому Августул. Этот факт якобы универсально-исторического значения на его современников произвел столь слабое впечатление, что они, и в первую очередь германцы, рассматривали  по-прежнему территорию Одоакра, а позже Теодориха, как часть римского государства, а подданных, как подданных римского императора и даже сохранили императорские установления.

Восток империи, сумевший сохранить издревле унаследованную культуру с большей энергией, совершенно не может, по крайней мере, до выступления ислама, быть расщеплен на две половины, одну принадлежащую древности, другую - средним векам. Лишь с завершением правления Ираклия можно проследить начало новой эпохи средневековья. Но если бы мы начали очерк византийской истории, например, вступлением Льва Исавра, то мы лишились сведений о наиважнейших и наизначительнейших столетиях, о той эпохе,  в которой даны первые зачатки и предварительные условия  для позднейшего исторического развития специфически византийского периода.

Конечно, избежать периодизации нам тоже не удастся. Мы должны лишь сознавать, что всякая периодизация искусственна и является своеобразными подпорками, которые облегчают рассмотрение материала. Скорее всего здесь следует руководиться традиционным здравым смыслом. Издавна историю империи объединяют правлениями Аркадия до Константина XI (395 - 1453 гг.) в одно целое, как историю восточно-римскую или византийскую.

Почему не с Константина Великого, перенесшего столицу из Рима в Константинополь (Византию)? Здесь стоит заметить, что мы будем изучать не историю города Константинополь, а историю восточно-византийской империи, бытие которой началось с императора Аркадия (395 г.). Правда мы немного уделим  внимания и на Феодосия Великого, отца Аркадия и Гонория, что будет являться предисловием к собственно истории Византии.

Только для того, чтобы удовлетворить практической потребности, мы разбиваем весь материал на следующие издавна  существующие разделы:

1.

Империя от Аркадия до Юстиниана Великого.

395 -518гг.

2.

Империя от Юстиниана I до Ираклия.

518 - 610гг.

3.

Император Ираклий и его преемники.

610 -716гг.

4.

Эпоха иконоборчества.

717 - 867гг.

5.

Эпоха македонской династии.

867 - 1081

6.

Эпоха крестовых походов. Династии Комнинов и Ангелов.

1081 - 1185гг; 1185 - 1204гг.

7.

Эпоха Латинской и Никейской империи.

1204 - 1261гг.

8.

Эпоха Палеологов и падение Византии.

1261 - 1453гг.

Период первый.

Империя от Аркадия до Юстиниана Великого.

Лекция 6.

Общая характеристика периода.

Главный интерес данного периода, начиная с Аркадия и кончая Анастасием (395-518), заключается в национальном и религиозном вопросах; причем относительно последнего надо всегда иметь в виду, что он неразрывно связан с вопросом политическим. Германское или, точнее, готское засилье, свившее себе прочное гнездо в столице, грозившее в конце IV века самому государству и осложненное арианством готов, было прекращено в начале V века при Аркадии, чтобы при новой, уже более слабой вспышке в половине V века быть окончательно сломленным во время Льва I. Новая гроза с севера со стороны остготов к концу века, обещавшая новые опасности Византии, прошла мимо нее, направившись при Зеноне в Италию. Германский вопрос в восточной половине империи был решен в пользу правительства. В восточной половине империи также удачно был решен во второй половине V века другой национальный вопрос, гораздо меньшей остроты и важности, а именно вопрос об исаврийском засилье. Что же касается появления северных народов, болгар и славян, то последние в рассматриваемый период лишь начинали свои нападения в пределы империи, и по этим нападениям еще нельзя было судить о той первостепенной роли, которую вскоре славяне, а позднее болгары, будут играть в истории Византии. Время Анастасия есть введение в славянскую эпоху на Балканском полуострове.

Религиозный вопрос в данное время распадается на два периода: православный до Зенона и монофизитский при Зеноне и Анастасии. Склонность к монофизитству Зенона и ясно выраженное монофизитство Анастасия могут быть оценены не только с вероисповедной точки зрения, но и с политической. К концу V века западная часть империи, несмотря на теоретическое признание ее единства, фактически ушла из-под ведения Константинополя. В Галлии, Испании и Северной Африке образовались варварские германские государства; в Италии распоряжались германские вожди и в конце V века основалось остготское государство. Это состояние дел объясняет, почему восточные провинции, т. е. Египет, Палестина, Сирия, получили для восточной половины империи первостепенное значение. Большая заслуга Зенона и Анастасия заключается в том, что они поняли, куда переместился при них центр тяжести, и, поняв насущное значение для империи восточных областей, употребляли все усилия для того, чтобы найти пути к примирению между столицей и данными областями. А так как последние, особенно Египет и Сирия, в своей большей части твердо держались монофизитства, то путь был для империи один, а именно - примирение с монофизитами. Этим объясняется нерешительный и намеренно туманный Энотикон Зенона, как первая попытка к сближению, а после его неудачи решительная монофизитская политика Анастасия. Оба эти императора оказались политически прозорливыми правителями, в противоположность государям следующей эпохи. Но подобное монофизитское направление Зенона и Анастасия поставило их лицом к лицу с православным населением, которое господствовало в столице, на Балканском полуострове, в большинстве областей Малой Азии, на островах и в некоторой части Палестины. На стороне православия стоял, как известно, и римский папа, порвавший из-за Энотикона сношения с Константинополем. Политика и религия должны были столкнуться, чем и объясняются религиозные смуты времени Анастасия. Последний при жизни не смог довести своего дела до желанного умиротворения. Его преемники повели империю по совершенно иному пути, и отчуждение восточных провинций уже начинало ощущаться в конце этого периода.

В целом же - это период борьбы между разными народами, движимыми разными целями и надеждами - германцы и исавры надеялись достичь политического господства, тогда как копты в Египте и сирийцы были озабочены прежде всего триумфом их религиозных учений.

Лекция 7.

План:

1. Ситуация в империи в IV в.

а. Диоклетиан и его преемники.

б. Государственное управление в IV веке.

в. Центральные органы управления.

г. Финансовая и налоговая политика.

д. Армия.

17 ноября 284 г. Диоклетиан был провозглашен императором войсками в Никомедии в Малой Азии Согласно предсказанию, которое было дано ему в молодости в Галлии, он должен был стать императором, убив кабана. На воинской сходке после смерти императора Нумериана, когда префект претория Апр (ареr по-латы-ни -  "кабан") претендовал на императорский титул, Диоклетиан выхватил меч, поразил его и воскликнул: "Наконец-то я убил назначенного роком кабана!". Солдаты возвели его на престол и, одолев императора Запада, брата Нумериана Карина, Диоклетиан стал единоличным правителем империи.

Однако, сознавая шаткость и сложность своего положения, он не воспользовался единоличной властью. Оставшись в Никомедии и сделав ее своей столицей, уже в 285 г. он провозгласил Цезарем на Западе своего друга Марка Аврелия Валерия Максимиана; в 286 г. тот стал Августом и назначил своей резиденцией Медиолан. Максимиан подавил охватившее Галлию восстание багаудов, разгромил вторгшиеся на территорию империи германские племена франков и аламаннов и усмирил выступление начальника флота Караузия, захватившего Британию и провозгласившего себя Августом.

1 марта 293 г. Августы назначили себе соправителей и предполагаемых наследников в ранге Цезарей - Диоклетиан выбрал Гая Галерия Валерия Максимиана, сына простого пастуха, выдвинувшегося благодаря своим военным заслугам, а Максимиан - потомка знатного рода Гая Флавия Валерия Констанция Хлора. Империя фактически оказалась разделенной на четыре части, и установилась так называемая тетрархия (четверовластие). Диоклетиан управлял Фракией, Азией, Сирией и Египтом, Галерий - Балканским полуостровом (кроме Фракии), Максимиан - Италией, Испанией и Африкой, а Констанций Хлор - Галлией и Британией. Диоклетиан установил себе и Максимиану срок правления до 305 г., когда на их место должны были заступить Цезари и в свою очередь назначить себе преемников.

Императоры успешно боролись с внешними и внутренними врагами: Диоклетиан подавил так называемое восстание Ахилея в Египте и изгнал оттуда кочевые племена блеммиев, Галерий раз-громил персов и вернул империи Месопотамию, а также укрепил границу по Дунаю, Максимиан вел войны с маврами в Африке, я, наконец, Констанций одолел очередного узурпатора в Британии Аллекта.

1 мая 305 г. Августы, согласно заранее принятому решению, сложили с себя полномочия, а Галерий в Констанций заняли их посты - Назначение новых Цезарей произвел Галерий. Ими стали на Западе Флавий Валерий Север, а на Востоке - Валерий Максимин Даза. Именно такое решение послужило причиной краха всей власти тетрархов, поскольку при этом оказались обойденными сыновья Максимиана и Констанция - соответственно Максенций и Константин. Когда летом 306 г. в Британии умер Констанций Хлор, по всей империи заполыхала гражданская война. Войска немедленно провозгласили Августом Константина, Галерий признал его в этом качестве, а в Риме вспыхнуло восстание, в результате которого Цезарем был провозглашен Максенций, а Максимиан вернулся к власти, объявив себя Августом. Галерий в ответ на это назначил Августом и главнокомандующим в войне с Максенцием Севера, а после гибели последнего - Валерия Лициниана Лициния.

Итак, в результате отречения Диоклетиана империя оказалась охваченной пламенем сразу нескольких гражданских войн. Бывший император попытался исправить это положение, вернувшись к власти. Источники по данному вопросу дают разноречивые сведения, но известно, что в 308 г. Диоклетиан был консулом. Очевидно, его попытки установить мир в империи оказались безуспешными, и в 313 г. он покончил с собой, пережив крах всей своей реформаторской деятельности.

Лициний после смерти Галерия в 311 г. стал старшим августом и заключил соглашение с Константином о совместной борьбе с узурпаторами. Аналогичное соглашение заключили и их противники - Максенций и Максимин Даза. Константин вступил в Италию, двинулся на Рим и разгромил в решающей битве у Мильвиева моста 28 октября 312 г. Максенция. Последний во время бегства утонул в Тибре. Лициний, в свою очередь, в 313 г. победил Максимина Дазу. Итак, все императоры, кроме Константина и Лициния, были мертвы, и предстояла схватка между ними за единодержавную власть.

В ходе ряда войн в 314-316 гг. Константин отнял у Лициния большую часть Балканского полуострова. В битве пря Адрианополе в 324 г. Лициний потерпел решающее поражение, сдался на милость победителя, был сослан в Фессалоники и через год казнен. В результате Константин Великий стал единоличным правителем государства, а своими преемниками и соправителями назначил собственных детей. В 324-326 гг. он провозгласил Цезарями своих четырех сыновей. Флавий Юлий Крисп (сын от первого брака) стал править Галлией, но в 326 г. был казнен вследствие интриг своей мачехи Фаусты, которая также вскоре была казнена. Константину младшему, будущему Константину II, было поручено управлять Испанией, Галлией и Британией, Константу - Италией, Иллириком и Африкой, а Констанцию - Азией и Египтом. Себе Константин оставил Балканский полуостров.

В разгар приготовлений к войне с персами император умер, и вновь началась борьба между его преемниками. Констанций жестоко расправился со всеми своими родственниками и стал единоличным повелителем Востока, уничтожив двух братьев Константина и семь его племянников. На Западе между тем началась война между Константом и Константином II. Последний был разбит в 340 г. в битве при Аквилее и погиб. Итак, к 340 г. империя оказалась разделенной на две части: на Востоке правил Констанций II, а на Западе - Констант. Единственными уцелевшими родственниками Константина были его племянники Галл к Юлиан, впоследствии император Юлиан Отступник.

Однако борьба на этом не закончилась, франк Флавий Магненций, прошедший в римской армии все должности от простого солдата до комита, в 350 г. был провозглашен войсками императором на Западе и приказал убить Константа. Началась затяжная война, в ходе которой Магненций потерпел решающее поражение от Констанция в битве при Мурсе в 351 г., а в 353 г., оставленный всеми своими соратниками, покончил с собой.

Таким образом, в 353 г. Констанций II стал единоличным повелителем всей империи в ранге Августа. Дальнейшие события довольно подробно нами излагались в курсе ОЦИ 1 года обучения, поэтому далее мы останавливаться на них не будем. Однако необходимо рассмотреть те системы управления и общественной жизни, которые сложились в империи в результате проведенных Диоклетианом и Константином реформ.

С именами Диоклетиана и Константина связаны административные реформы, а точнее - введение системы иерархического управления. Вся империя была разделена на четыре префектуры, которые возглавляли префекты претория (praefecti praetorio). Рим, и с 330 г., Константинополь были выделены из состава префектур, ими управляли собственные "префекты города" (praefecti urbis). Эти префекты имели высший чин в государственной табели о рангах и титул viri illustres ("сиятельные мужи"). Префектуры Состояли из диоцезов (dioeceses), которых во всей империи насчитывалось двенадцать. Диоцезы управлялись подчиненными префектам сановниками с титулом викариев (vicarii). Викарии имели, уторов ранг и титуловались viri spectabiles ("высокородные мужи"). Викарий Востока именовался comes Orientis ("комит Востока"), а Египта - praefectus August! или сокращенно - Augustalis. Каждый из диоцезов включал несколько провинций, общее число которых вместе с Римом при Диоклетиане составляло 101 и достигло 120 К концу IV в. Во главе провинций стояли ректоры (rectores; часто и виде общего названия используется и термин indices), которые в зависимости от статуса их провинций имели титулы проконсулов, консуляров, корректоров и президоа (praesides). Правители провинций именовались viri clarissimi ("светлейшие мужи"), т.е. наделялись титулом, который в эпоху принципата был высшим и который имели только сенаторы. Правители, имевшие титул проконсулов, принадлежали к рангу viri spectabiles, т.е. к тому же, что и викарии. Это различение правителей по титулам и рангам восходило к самым первым векам империи, когда к управлению провинциями наряду с сенаторами были допущены и представители всаднического сословия; последние имели звание прокураторов и управляли менее значимыми провинциями.

Префекту претория Галлии, имевшему резеденцию в Тревирах (ныне Трир), подчинялись викарий Испании, викарий семи германских и галльских провинций и викарий Британии. Префекту претория Италии (резиденция в Риме) были подчинены викарий Италии, викарий Иллирика и викарий Африки. Префекту претория Иллирика (резиденция в Сирмии) подчинялись викарии Македонии и Дании (на правобережье Дуная). Префекту претория Востока с резиденцией в Константинополе подчинялись комит Востока (Палестина, Финикия и Сирия), префект Августал (Ливия, Египет), викарии Понта и Фракии. В особую категорию были выделены провинции Азии и Африки (в древности - проконсульская Африка), они были подчинены непосредственно императору и управлялись его "друзьями" (comiles primi ordinis); этот титул был эквивалентен титулу проконсула. Позднее, при Константине, аналогичный статус получила Ахайя, а при Феодосии - Палестина-Включение Италии в категорию провинций повлекло за собой утрату ее былых привилегий - свободу от налогов и повинностей. При Диоклетиане она была разбита на 8 округов: Транспадана, Венеция-Истрия, Эмилия-Лигурия, Фламиняя-Пицен, Этрурия-Умбрия, Кампания-Самнии, Лукания-Бруттий, Апулия-Калабрия. Ими управляли особые чиновники - корректоры (correctores). Корректорами назывались также направляемые императорским двором для контроля за деятельностью местной администрации чиновники. Контрольные функции принадлежали также императорским, или тайным, агентам.

Городская администрация в Риме сохранилась примерно в таком же виде, в каком она была в первые века империи. Во главе города стоял городской префект, снабжением заведовал префект анноны (praefectus annonae или praefectus frumenti dandi) и т. д. Существовали различные комиссии - по хлебо- и водоснабжению, постройке храмов, общественных и частных зданий и т. д. Специальные комиссии занимались регулированием русла и ремонтом берегов Тибра, очисткой и уборкой города.

Специально следует сказать о муниципальных советах (куриях), существовавших во всех городах. На их членов - декурионов, или куриалов, возлагалась ответственность за поступление налогов, распределение повинностей и т. д. Зачисление в курию считалось большой неприятностью и несчастьем в связи с существованием принципа круговой поруки.

Органы центрального управления существовали при императорском дворе и включали огромное количество чиновников разных рангов.

Высший ранг (vir illustris) имели препозит императорской спальни (praepositus sacri cubiculi), "начальник служб" (magister officiorum), или, своего рода, "гофмаршал", квестор (quaestor), выполнявший законодательные функции, комит финансов (comes sacranim largitionum), комит государственных доменов (comes rerum privatarum) и два комита доместиков (comites domesticorum), командовавшие конными и пешими отрядами императорской гвардии.

Ранг viri spectabilis имели примицерий императорской спальни (primicerius sacri cubiculi), примицерий нотариев (primicerius nota-riorum), castrensis sacri Palatii, ведавший дворцовыми работами и различными службами, и четыре начальника канцелярий (magister scriniorum).

Магистру оффиций подчинялась дворцовая гвардия, делившаяся на схолы, в составе которых различались скутарии, арматуры и гентилы. Гвардия набиралась практически исключительно из германцев. Особую схолу составляли ageotes in rebus, "императорские агенты", выполнявшие контрольные и полицейские функции. Эта схола при Диоклетиане заменяла так называемых фрументариев, ранее выполнявших аналогичные обязанности. Также особую схолу составляли нотарии, которые вели протоколы заседаний императорского совета, включавшего чиновников высшего ранга, и ведали гражданским и военным чинопроизводством. Кроме того, на них возлагались особые поручения.

К концу III в. назрела необходимость реформ в сфере денежного обращения. Проведенная Диоклетианом в 286 г. денежная реформа в основном повторяла попытки проведения таковой во времена Аврелиана. Целью ее было повышение курса денег и стабилизация их обращения. В Древнем Риме из I римского фунта (327 грамм) золота чеканилось 40 полновесных золотых монет denarius aureus, дли просто aureus. В III в, в золотых монетах не стало золота, а в серебряных - серебра. Для восстановления действительного соотношения между ценностью денег и их весом Диоклетиан постановил из фунта золота чеканить 60 золотых монет, из фунта серебра-96 серебряных денариев, а из фунта меди-30 медных монет. В соответствии с установленным курсом 1 фунт золота соответствовал 60 золотым, 1500 серебряным и 24000 медным монетам, а 1 серебряная монета была равна 16 мешкам (folles) мелких разменных монет. Таким образом, золотой денарий стал содержать 5,5 грамма золота.

Однако денежная реформа не оправдала возлагавшихся на нее надежд. Из-за завышенного курса золотых монет они стали вымываться из обращения, увеличилось число низкопробных, что привело к еще большему обесцениванию денег и росту инфляции. На этой почве неоднократно возникало недовольство, переходившее в открытые восстания.

Налоговая политика была реформирована в условиях нарастающей натурализации хозяйства империи. Еще в III в. значительная часть государственных налогов стала выплачиваться натурой. При Диоклетиане этот процесс продолжался. Однако ранее провинции с точки зрения налогообложения находились в разном положении. Некоторые платили фиксированную ставку налогов деньгами, а другие - отдавали определенную часть урожая натурой, сохраняя право выплат соответствующей суммы в денежном исчислении. При этом в связи с постоянным обесцениванием денег предписывалось производить государственные выплаты не в ходячей монете, а в специально выпущенной для этой цели государственной монете с твердым курсом (pecunia signala forma publica Romani). Прибегали также к экстраординарным обложениям провинций натурой, и взимались такие налоги на основании специальных императорских декретов - индикций (indictiones). Первое время эти поступления шли исключительно на содержание населения Рима и назывались curae annonae. В дальнейшем под анноной (annona) стали понимать годовую подать, взимавшуюся с населения натурой.

Диоклетиан экстраординарные налоги возвел в общее правило и распространил их на всю империю, в том числе и на ранее освобожденную от налогов Италию, за исключением ее юга, приписанного к Риму. В 289-290 гг. была проведена генеральная перепись и, согласно ей, произведена раскладка налогов (census). Ценз повторялся каждые пять лет, три цензовых (индикционных) года составляли индикционный цикл в 15 лет, по которому производилась генеральная перепись и счет лет.

В цензовые списки заносились и налогообложению подлежали люди, земля и имущество. Платежной единицей считалась "голова" (capul). К ней приравнивался один взрослый мужчина -земледелец, независимо от его социального статуса, две женщины, определенное количество обработанной земли, скота, лугов и лесов. В зависимости от качества земля делилась на несколько разрядов, по тому же принципу производилось деление виноградников, оливковых поса-док и т. д.

Аннона стала чисто земельной податью, поэтому ею было обложено только сельское население, горожане же от ее уплаты освобождались.

Наряду с обычными налогами существовал также ряд специфических, например, налог на торговлю (negotiatorum collalio), ремесла (chrysargyrum) и другие статьи хозяйства. Сельское население было освобождено от уплаты всех налогов, кроме анноны. Назначенные на провинции налоги распределялись по куриям, и куриалы считались лично ответственными за их поступление в казну.

В связи с колоссальным ростом инфляции Диоклетианом была проведена реформа рыночных отношений. В 301 г. был издан эдикт о твердых рыночных ценах и заработной плате (Edictim de pretiis rerum venaliura), целью которого было восстановление нарушенного кризисом равновесия между номинальной ценой денег и реальной их стоимостью и между ценами на товары и оплатой труда. В эдикте был представлен список норм или тарифов, продажных цен и оплат труда (prelia statuta), за несоблюдение которых полагалось суровое наказание (вплоть до смертной казни). Однако этот эдикт оказался малоэффективным.

До Диоклетиана римская армия состояла из легионов, расквартированных по границам, по пограничным лагерям (castra) и крепостям (castella). В ходе войн III-IV вв. выявились все недостатки подобной организации. Пограничные армии, предоставленные самим себе, были тяжеловесны, плохо вооружены, врастали в свое окружение и с трудом снимались с обжитых мест. К тому же они имели тенденцию постоянно выдвигать из своей среды различных узурпаторов и претендентов на престол. В итоге большая часть функций пограничных войск была возложена на так называемые мобильные, императорские (comilalenses) войска, размещенные во внутренних городах и легко перебрасываемые с одного места на другое. Пограничные войска - лимитаны - продолжали существовать, но по отношению к мобильным они заняли второстепенное положение. Для подкрепления лимитанов на особо опасные участки границ посылались вспомогательные полки, сформированные по типу комитатов и называвшиеся pseudo-comitatenses.

Старые 6-тысячные легионы исчезли, и вместе с ними исчезло в звание legatus legionis. Численность воинских подразделений уменьшилась до 1000 или 500 человек в зависимости от строя и других условий. Назывались они legiones, vexillationes, auxilia, cohortes, alae, cuneis, а также numeris и equites. Командовали ими офицеры в звании трибуна (tribunus) или префекта (praefectus). Заметим, что исчезло и разделение офицерских чинов на низшие - центурионы, и высшие - трибуны, префекты и легаты, доступные только лицам всаднического и сенатского сословий.

Вся империя была разделена на военные округа (дукаты), во главе которых стояли дуксы, - Восток, Фракия, Иллирик и т. д. Это деление не совпадало с административным. Дуксы имели второй ранг и титуловались viri spectabiles.

Верховным главнокомандующим военными силами империи считался император. Во главе армии стояли два высших офицера с титулом magistri militum. Один из них, более высокий по рангу, командовал всей пехотой и именовался magisler peditum, другой командовал конницей и назывался magister equitum. Оба имели чин первого ранга и титуловались так же, как и префекты претория, viri illuslres. Они занимались всеми работами, связанными с организацией военных действий, снабжением армии и т. д. При Констанции II был назначен еще ряд магистров для командования вооруженными силами отдельных территорий.

Поскольку со времени Диоклетиана император не имел постоянной резиденции, а всегда находился в походе, его двор приобрел статус ставки верховного главнокомандующего, и в этом смысле назывался comitatus. В связи с этим титул comes стал применяться ко всем высшим военным чинам империи, состоявшим при этой ставке, в том числе и к магистрам армии. Специально же комитами назывались офицеры второго ранга (viri spectabiles), постоянно или временно командовавшие соединением нескольких отрядов.

В Риме и Константинополе стояли гвардейские части - дворцовые войска (auxilia palatina) и свита императора (protectores domestici), предназначенные для охраны особы императора. Они заменили собой старую преторианскую гвардию, распущенную при Константине.

Ядро римской армии составляли наемные войска, комплектовавшиеся путем добровольного поступления на службу. Только в чрезвычайных ситуациях при недостатке добровольцев прибегали к принудительному зачислению римских граждан и варваров на военную службу. Армия совершенно потеряла свою привлекательность для граждан, и основное ее пополнение происходило за счет варваров, в особенности германского происхождения. Результатом явилась варваризация армии, заметно отразившаяся на ее боеспособности и организации. Уже при Константине большую часть офицерских постов в армии занимали германцы. При Констанции эта тенденция продолжалась.

Лекция 8.

1. Феодосий Великий:

а. Происхождение.

б. Политика императора.

в. Отношение к церкви.

2.Германский (готский) вопрос в IV веке.

При преемнике Юлиана Иовиане (363-364), убежденном кафолике, христианство было восстановлено. Но  это не означало открытия гонений против язычников, опасения которых, при вступлении на престол нового императора, оказались неосновательными. Целью Иовиана было установить в государстве порядок, существовавший до Юлиана. Он объявил свободу совести, разрешил открыть языческие храмы и приносить жертвы. Несмотря на свои убеждения, Иовиан не принимал принудительных мер против других церковных партий. Сосланные при Юлиане представители различных направлений вернулись из ссылки. Иовиан правил всего несколько месяцев, но его деятельность в области церкви оставила немалое впечатление, и арианский историк Филосторгий, отмечает: "Иовиан восстановил в церквах прежний порядок, избавив их от всех оскорблений, какие нанес им Отступник".

Иовиан внезапно умер в феврале 364 г. Его преемниками стали два брата - Валентиниан I (364-375) и Валент (364-378), которые разделили управление империей. Валентиниан стал правителем западной половины империи, Валенту доверили управлять восточной. Братья в делах веры придерживались разных направлений. Валентиниан был горячим сторонником никейской формулы, Валент был арианин. Но Валентиниана не был нетерпимым, и в его время фактически существовала наилучшая, наиболее гарантированная свобода совести. В начале правления им был издан закон, "на основании которого каждому предоставлялась свободная возможность почитать то, что он имеет в душе". Язычество пользовалось полной терпимостью. Но несмотря на это Валентиниан целым рядом мер показал, что он был христианским государем; так, например, он восстановил привилегии, дарованные духовенству Константином Великим. По иному пути пошел Валент. Сделавшись сторонником арианского направления, он нетерпимо относился к другим христианам, и хотя его гонение не отличалось особой суровостью и систематичностью, тем не менее население восточной половины империи переживало при нем очень тревожные времена.

Во внешних делах братьям пришлось вести упорную борьбу с германцами. Валент преждевременно погиб во время своей кампании против готов. На Западе Валентиниану I наследовали его сын Грациан (375-383) и одновременно провозглашенный войском сводный брат последнего, четырехлетний Валентиниан II (375- 392). После же смерти Валента (378 г.) Грациан назначил августом Феодосия, которому поручил управление восточной половиной империи и Иллирик.

Если не считать безвольного и юного Валентиниана II, не игравшего роли, но склонного к арианству, государство при Грациане и Феодосии твердо встало на сторону никейского символа. Особенно крупное значение имел в этом вопросе государь восточной половины империи Феодосий, прозванный Великим (379-395).

Фамилия Феодосия выдвинулась во второй половине IV века благодаря его отцу, также Феодосию, который был одним из блестящих полководцев на Западе во время Валентиниана I. До получения им высокого ранга августа Феодосий лишь слегка интересовался христианством, однако на следующий год после назначения он был крещен в Фессалонике православным епископом города Асхолием.

На долю Феодосия выпало две трудные задачи: 1) установить единство внутри империи, раздираемой религиозными смутами благодаря существованию многочисленных религиозных партий разнообразных направлений и 2) спасти империю от упорного натиска варваров-германцев, а именно готов, которые ко времени Феодосия грозили самому существованию государства.

Как известно, при предшественнике Феодосия на Востоке, Валенте, арианство играло преобладающую роль. С его смертью, особенно при временном до избрания Феодосия отсутствии власти, религиозные споры снова разгорелись и принимали иногда очень грубые формы. Особенно отзывались эти тревожные настроения Восточной церкви в Константинополе. Догматические споры, выйдя за пределы тесного круга духовенства, захватили все тогдашее общество, проникли в толпу, на улицу. Вопрос о природе Сына Божия, уже с половины IV века, с необыкновенной страстностью обсуждался повсюду: на соборах, в церквах, во дворце императора, в хижинах отшельников, на площадях и рынках. Григорий Нисский, не без сарказма пишет о создавшемся положении следующее: "Все полно таких людей, которые рассуждают о непостижимых предметах, - улицы, рынки, площади, перекрестки; спросишь, сколько нужно заплатить оболов, - (в ответ) философствуют о рожденном и нерожденном; хочешь узнать о цене хлеба, - отвечают: Отец больше Сына; справишься, готова ли баня, - говорят: Сын произошел из ничего".

При вступлении на престол Феодосия обстоятельства изменились. Прибыв в Константинополь, он предложил арианскому епископу отречься от арианства и примкнуть к кафолицизму. Однако, епископ отказался исполнить волю Феодосия и предпочел удалиться из столицы за городские ворота, где и продолжил арианские собрания. Все константинопольские церкви были переданы православным.

Перед Феодосием стоял вопрос об урегулировании отношений с еретиками и язычниками. Еще при Константине Великом кафолическая (т. е. вселенская) церковь (ecclesia catholica) противополагалась еретикам (haeretici). При Феодосии же отличие кафолика от еретика было окончательно установлено законом, а именно: под кафоликом стал разуметься сторонник никейской веры; представители других религиозных направлений были еретиками. Язычники (pagani) стояли особо.

Объявив себя убежденным никейцем, Феодосии открыл ожесточенную борьбу с еретиками и язычниками; причем наказания, налагаемые на них, постепенно усиливались. На основании указа 380 г. только те, кто согласно апостольскому наставлению и евангельскому учению верят в единое Божество Отца, Сына и Св. Духа, должны называться кафолическими христианами; все же прочие, эти "сумасбродные безумцы", придерживавшиеся "позора еретического учения", не имели права называть свои собрания церквами и должны были подвергнуться строгим наказаниям. Этим указом Феодосий, по словам одного исследователя, "первый из государей от своего лица, а не от лица Церкви, регламентировал кодекс христианских истин, обязательных для подданных". Несколько указов Феодосия запрещают еретикам все религиозные собрания публичного или частного характера; допускались только собрания православныъ, которым должны быть переданы церкви в столице и во всем государстве. Еретики подвергались серьезным ограничениям в гражданских правах, например в области завещаний, наследства.

Желая внести мир и согласие в христианскую церковь, Феодосии созвал в 381 году в Константинополе Вселенский собор при участии представителей восточной церкви. Ни об одном из вселенских соборов мы не имеем столь скудных известий; деяния (акты) его неизвестны. О нем более подробно мы говорили в курсе ОЦИ 1 года обучения.

Второй же собор установил для константинопольского патриарха право чести в отношении римского епископа. Третий канон собора гласит: "Константинопольский епископ да имеет преимущество чести после римского епископа, так как Константинополь есть новый Рим". Итак, константинопольский патриарх занял среди патриархов второе место после римского епископа; с подобным отличием его не могли сразу согласиться другие, более древние восточные патриархи. Интересно отметить аргументацию третьего канона, который определяет церковный ранг константинопольского епископа гражданским положением города, как столицы империи.

Избранный на константинопольскую епископскую кафедру Григорий Назианзин (Богослов), игравший видную роль вначале правления Феодосия в столице, скоро вынужден был оставить кафедру и удалился с собора, а затем и из Константинополя. На его место был избран Нектарий, человек светский, не обладавший глубокими богословскими познаниями, но умевший ладить с императором. Нектарий и сделался председателем собора. Летом 381 года собор окончил свои заседания.

Что касается отношения Феодосия вообще к духовенству, т. е. духовенству кафолическому, то он сохранял, а иногда и расширял привилегии епископов и клириков в области личных повинностей, суда и т. д., дарованные им при предшествовавших императорах; причем он старался, чтобы подобные привилегии не отзывались вредно на государственных интересах. Так, одним эдиктом Феодосии наложил на церковь несение чрезвычайных государственных повинностей (extraordinaria munera). Причем был ограничен обычай, ввиду частых злоупотреблений, прибегать к церкви, как убежищу, спасавшему преступника от преследования власти; например, государственным должникам было запрещено искать спасения от долгов в храмах, а духовенству скрывать их.

Феодосии, стремившийся самовластно распоряжаться церковными делами и вообще успевавший в этом, столкнулся, однако, с одним из выдающихся представителей западной церкви, с епископом медиоланским Амвросием, из-за избиения в Фессалонике. В этом многолюдном и богатом городе, благодаря бестактности начальника германцев, многочисленные отряды которых были там расквартированы, произошел мятеж населения, выведенного из себя насилием варваров. Германский начальник и многие германцы были перебиты. Разгневанный Феодосий, расположенный к германцам, которых он принимал в свои войска, отомстил Фессалонике кровавым избиением ее жителей, без различия пола и возраста; приводили в исполнение приказ императора германцы. Но этот ужасный поступок Феодосия не прошел даром и для него. Амвросий отлучил от церкви императора, который, несмотря на свою власть и могущество, должен был всенародно исповедать свой грех, смиренно выполнить наложенную на него Амвросием епитимью и не носить во время нее царских облачений. Феодосии и Амвросий являлись представителями различных точек зрения на отношения между церковью и государством. Первый стоял за господство государства над церковью; второй полагал, что церковные дела лежат вне компетенции светской власти.

Ведя беспощадную борьбу против еретиков, Феодосий предпринял решительные действия и против язычников. Рядом указов император запретил жертвоприношения и гадания по внутренностям жертвенных животных, доступ в языческие храмы; ввиду этого храмы закрывались; их здания иногда служили государственным потребностям. Известен факт разрушения в Александрии знаменитого храма бога Сераписа, Серапия, остававшегося центром языческого культа в этом городе. Последний закон Феодосия против язычников, изданный в 392 году, окончательно запрещавший жертвоприношения, возлияния, воскурение фимиама, развешивание венков, гадания и называвший прежнюю религию языческим суеверием (gentilicia superstitio), объявляет всех преступивших данный эдикт виновными в оскорблении величества и религии и грозит строгими карами. Один историк называет эдикт 392 года "похоронной песней язычества". Им заканчивается борьба Феодосия с язычеством.

В западной части империи из борьбы императоров Грациана, Валентиниана II и Феодосия особенно известен факт удаления из здания римского сената статуи Победы. Сенаторы, остававшиеся еще наполовину язычниками, видели в насильственном удалении статуи Победы гибель прошлого величия Рима. К императору был направлен язычник, известный оратор Симмах, с запиской о возвращении статуи в сенат, - с этой, по выражению Ф. И. Успенского, "последней песней умирающего язычества, которое робко и жалобно просит милости у юного императора (т. е. у Валентиниана II) в пользу религии, которой его предки обязаны славой и Рим - своим величием". Миссия Симмаха не удалась: победу одержал епископ медиоланский Амвросий. В 393 году в последний раз были отпразднованы Олимпийские игры. В числе других античных памятников знаменитая статуя Зевса работы Фидия была перевезена из Олимпии в Константинополь.

Религиозная политика Феодосия отличается от таковой же политики его предшественников. Последние, встав на сторону того или другого христианского направления, или язычества, как Юлиан, все-таки придерживались в известной степени терпимости по отношению к другим направлениям; de jure равенство религий существовало. Феодосии встал на иную точку зрения. Избрав никейскую формулу как единственно правильную, он утвердил ее законом, наложив полный запрет на другие религиозные направления в христианстве и на язычество. В лице Феодосия на римском престоле сидел император, считавший церковь и религиозные убеждения своих подданных входящими в область его полномочий. Несмотря на все это Феодосию не удалось разрешить религиозный вопрос так, как он желал, т. е. создать единую церковь. Религиозные споры, не только продолжаясь, но и умножаясь и разветвляясь, создали в V веке условия для бурной и кипучей религиозной жизни. В отношении же язычества Феодосии одержал полную победу. При нем было, действительно, торжество христианства. Язычество, потеряв всякую возможность так или иначе проявлять открыто свои религиозные чувства, окончило свое существование как организованное целое. Язычники, конечно, остались; но это были уже отдельные семьи, отдельные лица, хранившие в тайне дорогие им заветы умершей религии.

Известную афинскую языческую школу Феодосии не тронул; она продолжала существовать, поддерживая знакомство слушателей с произведениями античной литературы.

Жгучим вопросом в конце IV века для империи был вопрос германский, а именно готский.

В силу каких-то не вполне еще выясненных причин готы, жившие в начале христианской эры на южном берегу Балтийского моря, передвинулись, вероятно, в конце II века, оттуда на юг в пределы современной южной России, дошли до берегов Черного моря и заняли пространство от Дона до нижнего Дуная. Днестр разделял готов на два племени: на восточных готов, остготов, или остроготов, и западных готов, вестготов. Будучи, как и другие германские народы той эпохи, настоящими варварами, готы на юге России попали в благоприятные культурные условия. Как известно, все северное побережье Черноморья задолго до н. э. было покрыто богатыми культурными центрами, греческими колониями, влияние которых заходило, судя по археологическим данным, довольно далеко вглубь страны на север и давало себя чувствовать и в христианское время. В Крыму находилось богатое и культурное Боспорское царство. Очутившись под некоторым влиянием античной культуры в местах своего нового поселения и вступив, с другой стороны, в длительное соприкосновение с Римской империей на Балканском полуострове, готы в позднейшую эпоху своего появления в Западной Европе были народом, в культурном отношении, конечно, превосходившим других своих германских сородичей, которые выступили на арену своей исторической жизни на Западе в состоянии полного варварства.

Деятельность готов, обосновавшихся в степях современного нашего юга, была направлена во II веке по двум путям: с одной стороны, их влекло море и представлявшаяся возможность предпринимать морские набеги на прибрежные местности; с другой стороны, на юго-западе готы подошли к римской границе на Дунае и столкнулись с империей.

Утвердившись на северном берегу Черного моря и овладев в половине III века Крымом и расположенным на нем Боспорским царством, готы на многочисленных боспорских судах в течение второй половины III века предприняли длинный ряд грабительских набегов. Они неоднократно разоряли богатое прикавказское и малоазиатское побережье, по западному берегу Черного моря заходили в Дунай и, пересекши море, через Босфор, Пропонтиду (Мраморное море) и Геллеспонт (Дарданеллы) проникли в Архипелаг. На пути подверглись ограблению Византий, Хрисополь (на азиатском берегу, против Византия; теперь Скутари), Кизик, Никомедия и острова Архипелага; на этом готские пираты не остановились: они напали на Эфес, Солунь и приплыли к берегам Греции, где предали разорению Аргос, Коринф и, по всей вероятности, Афины; к счастью, драгоценные памятники античного искусства в последнем городе уцелели. Острова Крит, Родос и даже лежащий в стороне Кипр также подверглись готским набегам. Но все эти морские экспедиции ограничивались лишь грабежом и разорением, после чего готские суда возвращались на северные берега Черного моря. Многие же из этих грабительских шаек, высаживавшихся на берегах, были уничтожены или захвачены римскими войсками.

Несравненно серьезнее по результатам были сухопутные отношения готов к империи. Готы, воспользовавшись смутами III века в империи, еще в первой половине этого столетия начали переходить Дунай и вторгаться в пределы римского государства. Император Гордиан обязался даже платить им ежегодную дань. Но это не помогло. Вскоре готы снова вторглись в римские пределы и наводнили Македонию и Фракию. Выступивший против них император Деций пал в битве (251 г.). В 269 году императору Клавдию удалось нанести готам сильное поражение при Наиссе (Нише); император захватил много пленных, из которых одну часть он принял в войско, другую часть поселил в качестве колонов в обезлюдевших римских областях. За свою победу над готами Клавдий получил прозвание Готского (Gothicus). Но уже временный восстановитель империи Аврелиан (270-275) вынужден был уступить варварам Дакию, а ее римское население водворить в Мезии. В IV веке готы нередко упоминаются в римских войсках. По словам историка Иордана, отряд готов верно служил римлянам во время царствования Максимиана. Хорошо известно, что служившие в войске Константина Великого готы помогали ему против Лициния. Наконец, с тем же Константином вестготы заключили договор, по которому обязывались поставлять империи для борьбы с различными народами 40.000 воинов. Готский отряд был в войске Юлиана.

В III веке среди готов, а именно среди крымских готов, начинает распространяться христианство, проповеданное там, вероятно, христианскими пленниками из Малой Азии, которых готы захватывали во время своих морских набегов. На первом Вселенском соборе в Никее (325 г.) уже присутствовал готский епископ Феофил, подписавший никейский символ. Просветителем других готов явился в IV веке Ульфила (Вульфила), по происхождению, может быть, грек, но родившийся на готской земле, который прожил некоторое время в Константинополе и был там посвящен в епископы арианским епископом. Вернувшись к готам, Ульфила в течение нескольких лет проповедовал среди них христианство (арианство); чтобы готы легче могли ознакомиться с книгами Священного Писания, он, при помощи греческих букв, составил готскую азбуку и перевел на готский язык Библию. Арианство, принятое готами, имело для последующей их истории важное значение, так как во время их позднейшего утверждения в пределах римского государства мешала им слиться с туземным населением, Которое придерживалось православия. Крымские готы оставались православными.

Мирные отношения готов с империей прекратились в 375 году, когда вторглись из Азии в Европу дикие гунны. Они были диким народом монгольской расы. Гунны нанесли жестокое поражение восточным готам, т. е. остготам, и в своем дальнейшем натиске на запад, уже вместе с покоренными остготами, стали сильно теснить вестготов, которые, будучи пограничным народом с империей и не будучи в состоянии оказать сопротивления гуннам, истребившим громадное их число вместе с женщинами и детьми, должны были силой обстоятельств перейти границу и вступить на территорию римского государства. Источники сообщают, что готы стояли на северном берегу Дуная, с плачем умоляя римские власти о разрешении переправиться через реку. Варвары соглашались, с соизволения императора, расселиться по Фракии и Мезии для возделывания земли, обещали поставлять ему войско и обязывались повиноваться велениям императора, подобно его подданным. К императору в этом смысле было отправлено посольство. Большая часть римского правительства и военачальников очень сочувственно относились к возможному поселению готов, видя в этом полезное для государства пополнение земледельческого населения и увеличение состава войск: новые подданные будут защищать империю; коренные же жители провинций, подлежавшие до тех пор ежегодному набору, будут вместо этого вносить в казну денежный налог, что умножит государственные доходы.

Эта точка зрения восторжествовала, и готы получили разрешение переправиться через Дунай. Так были приняты в пределы империи 400 или 500 тысяч варваров, около половины которых могли носить оружие. Если даже уменьшить только что приведенную цифру поселенных в Мезии готов, все-таки число их окажется очень значительным. Первое время варвары жили спокойно. Но постепенно в их среде стало расти недовольство и раздражение против римских начальников и чиновников, которые, утаивая часть денег, назначаемых на пропитание поселенцев, кормили их плохо, притесняли, оскорбляли их жен, обижали детей; многих из них переправили на житье в Малую Азию. Жалобы готов не имели успеха. Тогда возмущенные варвары подняли восстание и, призвав к себе на помощь отряды аланов и гуннов, пробились во Фракию и двинулись к Константинополю. Император Валент, воевавший в это время с Персией, при получении известия о готском восстании прибыл из Антиохии в Константинополь. В происшедшем сражении у Адрианополя (378 г.) готы нанесли сильное поражение римскому войску; сам Валент пал в битве. Казалось, что дорога к столице для готов была открыта. Но они, очевидно, не имели общего плана нападения на империю. Преемник Валента Феодосии сумел при помощи отрядов из тех же готов разбить варваров и остановить их грабежи. Это показывает, что в то время как одна часть готов воевала с империей, другая согласна была служить в ее войске и биться со своими соплеменниками. После победы Феодосия, по словам языческого историка V века Зосима, "во Фракии установилось спокойствие, так как находившиеся там варвары погибли". Таким образом, победа готов при Адрианополе не позволила им утвердиться в какой-либо области империи.

Но зато с этого времени германцы начинают проникать в жизнь империи мирным путем. Феодосии, понимая, что войной он не в силах будет сломить поселенных на его территории варваров, пошел по пути мирного сближения с ними, приобщения их к римской культуре и, что особенно важно, привлечения их в ряды войска. Мало-помалу войска, на обязанности которых лежала защита империи, превратились в своей большей части, по своему составу, в германские дружины. Германцы должны были очень часто оборонять империю против своих же германских соплеменников. Готское влияние проникло в высшее командование армией и в администрацию, где наиболее ответственные и высокие посты поручались германцам. Феодосии, видя спасение и покой империи в своей германофильской политике, не понимал той опасности, которая при дальнейшем усилении варварского германизма в жизни империи может угрожать самому ее существованию. Ненадежность подобной политики, особенно в области военной обороны страны, также, по-видимому, не была ясна для Феодосия. Между тем готы, усвоив римское военное искусство, римскую тактику, приемы борьбы, вооружение, становились грозной силой, которая в любой момент могла поднять оружие против империи. Местное греко-римское население, отодвинутое как в общественной, так и в частной жизни на второй план, было очень недовольно подобным германским засильем. Росло антигерманское движение, которое могло привести к серьезным внутренним осложнениям.

В 395 году Феодосии умер в Медиолане, откуда набальзамированное тело умершего императора было перевезено в Константинополь и погребено в храме Апостолов. Феодосии оставил двух юных и слабовольных сыновей, признанных наследниками, Аркадия и Гонория. Аркадий получил в управление восточную часть империи. Гонорий - западную. За свои великие заслуги в пользу христианства в его борьбе с язычеством Феодосии получил в истории прозвание Великого.

Лекция 9.

План:

1.  Аркадий и Гонорий.

а. Ситуация вокруг Аркадия. Его опекуны.

б. Ситуация вокруг Гонория . Его опекуны.

2.  Разрешение готского вопроса.

а. Евтропий и Гайна.

17 января 395 года в Милане скончался император Феодосий, и верховная власть перешла к его старшему сыну, Аркадию, на Востоке, и младшему, Гонорию, на Западе. С тех пор эти две половины единого политического целого не объединялись.

Аркадию было всего 17 лет, когда он вступил на престол. Еще в 6-ти летнем возрасте он был объявлен августом и соправителем (16 января 383 года. Это совершилось в Евдоме по примеру, данному Валентинианом. Гонорий был объявлен цезарем в 393 г. Также в Евдоме), три раза оглашалось его имя в звании консула, Феодосий брал его с собой в поход против остготов и сделал участником триумфального возвращения в столицу. "Малого роста, сухощавый, слабосильный, он имел смуглый цвет лица; вялость его души обличал характер его речи и свойство глаз, которые смыкались сонливо и болезненно". Так описывает наружность молодого императора Филосторгий (Philoslorg. 11. 3. Весьма резкий отзыв о слабом умственном развитии Аркадия дает также историк Зосим-5, 28). Риторическое образование Аркадий получил от знаменитого тогда греческого ритора Фемистия, а религиозное воспитание от дьякона Арсения Великого, который впоследствии удалился в Нитрийскую пустыню.

Младший сын Феодосия, Гонорий, император Запада, был тогда еще мальчиком десяти лет. Руководителем слабого Аркадия Феодосий оставил Руфина, который занимал с 393 года пост префекта претория. Руфин был родом из города Элузы в провинции Новемпопулана, в южной Галлии. Это был человек с большим самосознанием, представительной наружности, с живой и бойкой речью, честолюбивый и тщеславный, как его характеризовали современники. Обладая огромным состоянием, он отличался страшным корыстолюбием. Опеку над младшим сыном Феодосии поручил своему боевому сподвижнику Стилихону. Вандал по происхождению, сын заслуженного генерала римской армии, Стилихон с 392 года занимал пост магистра армии и по смерти Феодосия был главнокомандующим всех военных сил западной половины империи. Желая приблизить его к своему дому, Феодосий выдал за него свою любимую племянницу Серену. Историк Олимпиодор сообщает, будто Феодосий поручил попечению Стилихона обоих своих сыновей, но это свидетельство стоит одиноко и не подтверждается событиями, последовавшими по смерти Феодосия. Опекун Гонория и руководитель Аркадия были между собой в натянутых отношениях, и эта взаимная враждебность сказалась вскоре в тяжких для государства последствиях. Современный свидетель Евнапий делает такое общее замечание о тех временах: "Царями правили люди, опекавшие ид власть, а сами опекуны все время вели между собою войну, не открытой силой и с поднятым оружием в руках, но тайно, не оставляя неиспользованным никакого обмана и коварства".

Властный характер Руфина вызывал вражду к нему в придворных кругах и наиболее ожесточенным врагом его был евнух Евтропий, родом с востока, в детские годы проданный, как раб в столицу империи. Он сумел выдвинуться при Феодосии и занял влиятельный пост препозита царской опочивальни. У Руфина была взрослая дочь, и он надеялся выдать ее за Аркадия, чтобы тем еще более упрочить свое положение.

Евтропий мечтал заменить Руфина при особе императора и сумел предупредить осуществление его плана. Когда Руфин уехал в Антиохию, чтобы наказать комита Востока за личную обиду, Евтропий воспользовался его отсутствием и показал Аркадию портрет одной красавицы. То была Евдоксия, дочь франка, генерала римской армии Баутона, которого Грациан посылал когда-то на Восток на помощь Феодосию против готов. Отец ее уже умер, и она жила в Константинополе в доме вдовы магистра армии Промота, казненного по проискам Руфина. Аркадий влюбился в красавицу, немедленно были сделаны приготовления к свадьбе, и когда Руфин вернулся из Антиохии, ему осталось только присутствовать на торжестве бракосочетания императора (27 апреля 395 года). Таким образом положена была преграда честолюбивым замыслам Руфина.

27 ноября 395 года при встречи императором на Марсовом поле возвращавшихся в Константинополь войск из похода, солдаты зарубили Руфина мечами. А потом  носили по городу его отрубленную руку и кричали: "Подайте бедному Руфину". Репутация корыстолюбия и алчности была прочно установлена за Руфином, и городское население встретило весть о его смерти с ликованием.

Убийство Руфина было, очевидно, поручением, которое возложил Стихилион на Гайну, и римский поэт Клавдиан, прославлявший Стихилиона в своих поэмах, вменяет ему в заслугу и это убийство. Константинопольское правительство легализовало это преступлением тем, что состояние Руфина было конфисковано. Часть его досталась Евтропию и его приверженцам. В числе имущества, принадлежащего Руфину, были земли, неправильно захваченные им в разных провинциях, владельцы которых из страха перед всемогущим префектом не возбуждали протеста. В Феодосиевом Кодексе сохранился текст указа, изданного по этому поводу и печально характеризующего тогдашние нравы. Ввиду того, что протеста не было, пока был жив Руфин, все такие имущества объявлены были принадлежащими императорской  частной казне с заперщением права исков. Жена  и дочь Руфина, когда он был убит, бежали в церквоь, опасаясь за свою жизнь. Им  разрешено было, по их просьбе, переселиться в Иерусалим, где они и проживали, как и многие другие знатные женщины того времени, переселявшиеся в Святую Землю добровольно.

Центральным вопросом государства при Аркадии был вопрос германский.

Поселенные на севере Балканского полуострова вестготы, во главе с их вождем Аларихом Балтой, двинулись в самом начале правления Аркадия в Мезию, Фракию и Македонию, угрожая столице. Благодаря дипломатическому вмешательству Руфина, Аларих отказался от плана идти на Константинополь и устремил свое внимание на Запад, а именно на Грецию. Пройдя Фессалию, он через Фермопилы вторгся в Среднюю Грецию.

В то время в Греции жило еще вообще несмешанное греческое население, каким его знали Павсаний и Плутарх. Язык, религия, обычаи и законы предков, по словам Грегоровиуса, продолжали существовать в городах и селениях, и, если христианство было официально признано господствующей религией и осужденное правительством служение богам было обречено на исчезновение, все же древняя Греция носила еще духовный и монументальный (благодаря сохранившимся памятникам древности) отпечаток язычества.

Беотия и Аттика были разграблены и опустошены Аларихом. Афинская гавань Пирей была захвачена готами, которые, однако, пощадили Афины. Языческий историк V века Зосим сообщает легенду о том, что Аларих, подойдя с войском к афинской стене, увидел в вооружении богиню Афину Промахос и стоявшего перед стеной троянского героя Ахилла; пораженный этим видением, Аларих отказался от нападения на Афины. Тяжела была участь Пелопоннеса, где вестготы разграбили Коринф, Аргос, Спарту и некоторые другие города. На освобождение Греции выступил Стилихон, высадившийся с войсками в Коринфском заливе на Истмийском перешейке и отрезавший таким образом Алариху обратный путь в Среднюю Грецию. С большим трудом пробился Аларих на север в Эпир, и император Аркадий не постыдился удостоить истребителя его провинций высоким военным саном магистра армии в Иллирике (magister militum per Illyricum). После этого Аларих уже перестает угрожать восточной части империи и направляет главное внимание на Италию.

Помимо готской опасности на Балканском полуострове и в Греции, готское преобладание чувствовалось со времени Феодосия Великого особенно сильно в столице, где наиболее ответственные места в армии и многие из высоких постов в администрации находились в германских руках. В момент вступления Аркадия на престол наибольшим влиянием пользовалась в столице германская партия, во главе которой находился один из главных начальников императорского войска гот Гайна; около него сплотились военные люди преимущественно готского происхождения и представители местного германофильства. Слабой стороной этой партии было религиозное разногласие, так как готы, как известно, большей частью были арианами. Второй партией в первые годы правления Аркадия можно назвать партию всесильного временщика евнуха Евтропия, окружившего себя различными приспешниками и честолюбцами, которые на первое место ставили устроение при помощи Евтропия своих личных дел и карьеры. Гайна и Евтропий, конечно, ужиться в мире не могли; тот и другой стремились к власти. Наконец, историки отмечают третью партию, враждебную как германцам, так и Евтропию; последнее течение, к которому примыкали сенаторы, служилые люди и большая часть духовенства, может быть охарактеризовано как оппозиция во имя национальной и религиозной идеи против разросшегося варварского и инославного влияния; грубая и корыстолюбивая личность временщика евнуха Евтропия также не могла находить сочувствия в представителях названного направления. Наиболее видным лицом в последней партии можно признать городского префекта Аврелиана.

Многие люди того времени сознавали всю опасность германского преобладания; наконец, само правительство почувствовало германскую грозу.

До нас дошел замечательно интересный документ, ярко рисующий настроение некоторых общественных кругов в германском вопросе; это - записка Синезия "Об императорской власти" или, как ее иногда переводят, "Об обязанностях государя" (Peri. basileiaV), поданная или, может быть, даже прочтенная Аркадию. Синезий, из северо-африканского города Кирены, образованный неоплатоник, принявший христианство, отправился в 399 году в Константинополь с ходатайством перед императором о некоторых податных облегчениях для своего родного города. Впоследствии, по возвращении на родину, он был избран епископом североафриканской Птолемаиды. За три года своего пребывания в Константинополе Синезий прекрасно дал себе отчет в германской опасности для империи и составил вышеназванную записку, которая, по словам одного историка, может быть названа антигерманским манифестом национальной партии Аврелиана. "Достаточно будет небольшого предлога, - писал Синезий, - чтобы вооруженные (варвары) сделались господами граждан; и тогда невооруженные будут сражаться с людьми, изощренными в военной борьбе. Прежде всего надо устранить (иноземцев) от начальственных должностей и лишить их сенаторских званий, так как то, что в древности у римлян казалось и было самым почетным, сделалось, благодаря иноземцам, позором. Как во многом другом, так особенно в этом отношении я удивляюсь нашему неразумию. В каждом доме, маломальски зажиточном, найдешь раба-скифа (т. е. гота); они служат поварами, виночерпиями; скифы же и те, что ходят с небольшими стульями на плечах и предлагают их тем, кто желает на улице отдохнуть. Но недостойно ли крайнего удивления то обстоятельство, что те же самые белокурые и причесанные по эвбейской моде варвары, которые в частной жизни исполняют роль прислуги, в политической являются нашими повелителями? Государю надо очистить войско, как кучу пшеницы, из которой мы отделяем мякину и все то, что, произрастая, вредит настоящему зерну. Отец твой, по своему крайнему милосердию, принял их (варваров) мягко и снисходительно, дал им звание союзников, наделил политическими правами и почестями и наградил земельными пожалованиями. Но варвары не так поняли и оценили благородное с ними обхождение; они увидели в этом нашу слабость, что внушило им дерзкую надменность и самохвальство. Увеличив наш набор и с набором укрепив наш дух и наши собственные войска, восполни в государстве то, чего ему недостает. Против этих людей нужна настойчивость. Или пусть варвары возделывают землю, как в древности мессенцы, бросив оружие, служили илотами (рабами) у лакедемонян, или пусть уходят тем же путем, что пришли, возвещая живущим по ту сторону реки (Дуная), что у римлян более уже нет мягкости и что над ними царствует благородный юноша!"

Итак, главный смысл этого документа заключался в том, что Синезий, понимая опасность, грозившую со стороны готов государству, советовал удалить их из войска, набрать свое, местное войско и после этого превратить варваров в земледельцев, а если бы они этого не пожелали, очистить них территорию римского государства, удалив их за Дунай, т. е. туда, откуда они пришли.

Наиболее влиятельный начальник войска в империи, вышеупомянутый гот Гайна, не мог спокойно сносить исключительного влияния временщика Евтропия, и удобный случай действовать скоро представился. В это время готы, поселенные еще Феодосием Великим в малоазиатской области Фригии, подняли восстание под предводительством своего вождя Трибигильда и разоряли страну. Отправленный против бунтовщика Гайна оказался его тайным союзником. Подав друг другу руки и намеренно допустив поражение высланных против Трибигильда императорских отрядов, они сделались господами положения и заявили императору требование об удалении и выдаче им Евтропия. Против последнего была также очень раздражена супруга Аркадия Евдоксия и партия Аврелиана. Поставленный в безвыходное положение благодаря германским успехам, Аркадий должен был уступить: он отправил Евтропия в ссылку (399 г.). Но это не удовлетворило торжествовавших готов, которые принудили императора вернуть Евтропия в столицу, предать суду и казнить. После этого Гайна потребовал у императора уступки арианам-готам одного из столичных храмов для отправления в нем арианского богослужения. Но этому решительно воспротивился константинопольский епископ Иоанн Златоуст, и Гайна, зная, что на стороне последнего стояла не только вся столица, но и большая часть населения империи, более не настаивал на своем требовании.

Обосновавшись в столице, готы стали полными распорядителями судеб государства. Аркадий и столичное население понимали весь ужас положения. Однако Гайна, несмотря на все успехи, не смог удержаться в Константинополе. Во время отсутствия его в столице там вспыхнуло восстание; многие готы были перебиты. Гайна не смог вернуться в столицу. Воспрянувший духом Аркадий отправил против него верного язычника-гота Фравитту, который разбил Гайну во время попытки последнего переправиться в Малую Азию. Гайна бежал во Фракию, где попал в плен к гуннскому вождю, который, отрубив ему голову, послал ее в виде подарка Аркадию. Таким образом, грозная германская опасность была устранена благодаря германцу же язычнику Фравитте, удостоенному за эту великую услугу консульского звания. Готский вопрос в начале V века был решен в пользу правительства. Позднейшие попытки готов возвратить утраченное влияние уже не имели большого значения.

Лекция 10.

План:

1.  Движение готов и гуннов по Европе в V в.

а. Аттила.

б. Описание путешествия к гуннам Приска Панийского.

2.  Падение Западной Римской империи.

а. История "падения".

б. Причины.

Начальные годы V столетия наполнены ужасом и опустошениями, внесенными готами Алариха. Удачный поход на Грецию, богатая добыча, захваченная варварами в этом походе, и знакомство с южными странами - все эти обстоятельства были весьма достаточными мотивами, чтобы заохотить готов снова предпринять движение в культурные области империи. На этот раз Аларих, не довольствуясь Иллириком, достаточно уже истощенным завоевателями, вступил в переговоры со своими соплеменниками, оставшимися на Дунае, и подговорил их предпринять одновременное движение на Италию. С 400 г. готы Алариха и паннонские остготы Ратигера начинают продолжительную 13-летнюю войну за обладание Италией, сделав первую попытку совсем отнять у римлян эту страну. Навстречу варварам выступил Стилихон, достойный соперник Алариха, и заставил их возвратиться. На следующий год повторилось готское движение. Весь народ с женами и детьми шел через Альпы в Северную Италию. Готы прошли по Иллирии и венецианскому побережью, осадили Аквилею и Верону и стали угрожать Милану. В это время Гонорий переезжал из Милана в Равенну, из Равенны в Асти, ища личной безопасности. Стилихон преследовал врагов и дал им два сражения при Вероне и Поллендии, после чего Аларих еще раз принужден был отступить. В высшей степени любопытно отметить, что восточный император совершенно безучастно относился к отчаянной борьбе Стилихона с Аларихом.

Хотя Аларих удалился в Иллирик, но не оставлял замыслов на Италию. Не совсем удачный опыт вторжения в Италию убедил готов в том, что если они придут с большими силами и будут действовать с разных сторон, то задача может быть достигнута. Поэтому ни Стилихон, ни Аларих не считали падежным заключенный в 403 г. мир. Аларих держал сношения с Ратигером. Стилихон спешил поставить на военное положение Равенну, которая с тех пор делается вместо Милана постоянной резиденцией императора. В 404 г. паннонские остготы под начальством Ратигера тремя колоннами вторглись в Италию. Главный отряд остановился под Флоренцией, передовые колонны ушли далее на юг и были в нескольких переходах от Рима. В Риме началось смятение, но христианская и языческая партии неодинаково относились к угрожавшей опасности, т. к. язычники ожидали от Ратигера восстановления старого культа и подняли голову. Но на этот раз движению варваров положило предел сопротивление, встреченное ими под Флоренцией. Стилихон воспользовался разделением врага и при Фиезоли нанес готам поражение; сам Ратигер попался в плен и был казнен, большая часть захваченных готов обращена в рабство. Отборная дружина Ратигера из 12000 воинов поступила в римскую военную службу, - это была необдуманная и весьма бедственная мера, облегчившая для варваров доступ в Италию.

Пока Италия могла считаться могилой варваров, но ненадолго. Движение готов на Италию, соединив здесь римские военные силы, ослабило средства обороны на рейнской границе, которая в 406-407 гг. переходит во власть других варваров, сделавших опыт вторжения в Галлию. Здесь участвуют три народа: вандалы, свевы и аланы. В зиму на 407 г. они по льду перешли Рейн и завладели почти всей Галлией, но, когда британские легионы провозгласили своего императора и начали восстановлять римскую власть в Галлии, германские завоеватели прошли через Пиренеи в Испанию. В 409 г. Испания была разделена между ними: свевы заняли северо-запад, вандалы - юг, аланы - середину Испании.

Между тем в придунайских провинциях, откуда шло движение, подготовлялись новые грозные события. На юге Паннонии и Норика господствовал Атаульф, вождь готов и части гуннов, еще южнее - Аларих. Сестра Атаульфа была замужем за Аларихом, этот родственный союз скреплен был договором насчет нового нападения на Италию. Ввиду угрожающего положения Алариха и с целью сделать его менее опасным Стилихон решился предложить ему союз и уплатить ему 4000 ф. золота. Всматриваясь в тогдашние события, нельзя не оправдать Стилихона за его уступчивость. Но придворная партия взглянула на дело иначе и воспользовалась этим, чтобы заподозрить Стилихона в глазах Гонория. - Против него говорило его варварское происхождение; на этой почве Стилихон имел против себя большую партию завистников и недовольных. Пущены были слухи, что он подкупил Алариха на войну против Восточной империи; другие разглашали, что он прочит своего сына на римский престол. Слабого Гонория легко было убедить в правдоподобности интриги. Стилихон был убит 23 августа 400 г. Но этот крайне бестактный поступок лишь ускорил ход событий. Аларих, ссылаясь на договор и обещание Стилихона, потребовал у Гонория денег и заложников. Когда ему было отказано в том, он предпринял новый поход в Италию. Зимой 408 г. готы подступили к Риму и начали осаждать его. Положение Вечного города было отчаянное, т. к. не было никакой надежды на помощь извне, а в городе начались болезни и голод, Тогда сенат послал депутацию в лагерь Алариха с просьбой о мире. Гордый варвар потребовал страшно тяжелый выкуп, на уплату которого оказалось нужным переплавить в слитки все драгоценности, какие можно было собрать в древних храмах и в казне. Такой ценой Рим купил себе свободу от готского обложения.

Войска Алариха усилились в Италии громадной толпой рабов и военнопленных германского происхождения, которые горели желанием мстить своим бывшим господам. Кроме того, к нему на соединение шел с Севера Атаульф с остававшимися на Дунае готами. При этих условиях Аларих не желал оставить Италии и предъявил гордые требования к императору Гонорию, требуя титула главнокомандующего имперскими войсками и земель для поселения готов в Северной Италии. Император соглашался па словах, но медлил исполнением своих обещаний. Тогда Аларих снова подступил к Риму и отрезал для пего сношения с Остией, откуда Вечный город снабжаем был припасами. Тогда римский сенат согласился на все требования Алариха и тем на некоторое время купил себе свободу. Предводитель готов Аларих уже мог бы в это время поставить свою власть на место императорской, но он ограничился тем, что назначил нового императора в лице Аттала и от него получил назначение на пост главнокомандующего римских войск - Но Гонорию удалось получить поддержку со стороны одного из предводителей готских дружин, Аттал же не угодил Алариху и был низложен.

В 410 г. Рим в третий раз подвергся тесной осаде. На этот раз город был взят (24 августа) и подвергся страшному опустошению и разграблению, память о котором долго жила в населении. Обремененное богатой добычей, набранной в храмах и богатых домах, готское войско отступило в Кампанию. Аларих питал суеверный страх к Риму и его святыням и спешил удалиться на Юг. Есть основания предполагать, что он хотел вести своих готов в Сицилию и Африку. Но он умер 34 лет от роду, оставив во главе готов Атаульфа.

Атаульф, романизованный варвар, понял, что варварам нельзя прочно устроиться на римской почве, не приняв законов и учреждений культурного общества. Поэтому его главным стремлением было сблизиться с римлянами. Он сватается за сестру императора Гонория и получает ее руку, добивается славы и чести быть "опорой" римского государства и, наконец, по указанию императора ведет своих готов за Альпы, подчиняет империи отпавшую провинцию Галлию и восстановляет римское господство в Испании. В награду за это готы в 418 г. получили от императора Гонория земли для поселения в Южной Галлии между Гароной и Луарой. Тулуза сделалась столицей вестготского королевства. Так с дальнего востока пришли готы на крайний юго-запад и, наконец, оселись в начале V в. в Аквитании. В Галлии в то же время утвердились бургунды, в Африку перешли из Испании вандалы. Империя постепенно разлагается под влиянием варварской иммиграции. Окончательный акт падения ее задерживается волею тех же варварских вождей, которые ставят и назначают императоров. Одинаковые явления наблюдаются на Западе и па Востоке, но результаты действия разрушительных элементов не были одинаковы в Западной и Восточной империи.

Чрезвычайно большими потрясениями сопровождалось появление в Европе гуннов. Они своим движением потеснили к Дунаю другие народы. Императору Феодосию Великому удалось на некоторое время предотвратить грозную опасность и устроить дела на дунайской границе.

Гуннская орда с подчиненными ей народами распространилась от Волги до Дуная и некоторое время не угрожала римским провинциям. Гунны разделены были на племена, враждовавшие между собой и находившиеся под властью отдельных ханов. Весьма вероятно, что часть их, переходя за Дунай, принимала участие вместе с готами в набегах на римские области. Но до конца первой половины V в. история гуннов остается весьма мало известной. Имя гуннов приобретает всемирно-историческое значение с тех пор, как один из ханов по имени Ругала перешел за Дунай, занял Паннонию и вступил в непосредственные сношения с императорами Запада и Востока.

Основателем могущества гуннов был Аттила, принявший власть после Ругилы около 433 г. Это был исключительный человек как по своим природным дарованиям, так и по страшным следам, оставленным им в истории. Он был мал ростом, широкоплечий, с большой головой. Имел маленькие глаза, темный цвет лица, плоский нос, редкую бороду. В его медленной походке и важных движениях выражалось сознание силы. Его жестокость с побежденными не знала границ, его называли "бичом Божиим" знавшие его и сохранившие о нем память народы. Гунны верили в его божественное предзнаменование и шли за ним без рассуждений. Соединив под свою власть все племена гуннов, он подчинил себе многочисленные народы германского, скифского и частью славянского происхождения и образовал обширное царство, обнимавшее Среднюю Европу от Волги до Рейна. Много римлян, греков, германцев и славян было на службе у Аттилы, который ценил ум и знания и умел привлекать к себе нужных людей. Первый большой поход предпринял Аттила против Восточной империи. С одной стороны, в 441 г. конные отряды его направились через Армению в Месопотамию и Сирию и навели страх на персов и сирийцев; с другой - он сделал набег на Фракию, Македонию и Иллирию, разрушил множество городов, между прочим, Срем, Ниш, Сардику. Посланные императором Феодосием II войска были разбиты гуннами три раза; они не встречали теперь сопротивления до стен Константинополя и принудили императора купить у них мир весьма дорогой ценой. - Гуннам уступлена была для поселения значительная область на юг от Дуная и дано обязательство вносить ежегодную обременительную дань в 2100 ф. золота.

Вследствие возникших с этих пор сношений между Восточной империей и гуннами получилась для греков возможность ближе ознакомиться с этим народом и страшным их вождем. В 448 г. - Феодосий II отправил в лагерь Аттилы, расположенный в нынешней Венгрии на р. Тиссе, в местности близ Токая, знатное посольство с Максимином и Приском во главе. Официальная цель посольства заключалась в том, чтобы объяснить Аттиле положение спорного вопроса о перебежчиках и просить его держаться установленных мирных договоров, а другая секретная сторона, даже неизвестная, по-видимому, старшим членам посольства, состояла в том, чтобы сделать попытку умертвить Аттилу. Эта двойная цель, которая оказалась известной Аттиле, поставила посольство в чрезвычайно затруднительное положение, как скоро оно пришло во владения Аттилы. Все возникшие отсюда затруднения и все, что послы увидели и испытали в стане гуннов, составило предмет описания Приска Панийского, участвовавшего в посольстве. Этот литературный памятник - добросовестное описание виденного и слышанного - представляет собой чрезвычайно важный источник для истории половины V в. Особенно важно в нем описание местности, где расположены были становища гуннов, равно как изображение нравов и обычаев народа и двора Аттилы.

Посольство держало путь на Сардику (ныне София), где был роздых, потом на Ниш, который был тогда в развалинах от гуннских набегов. Истр - Дунай переплыли на однодеревках, перевозчиками были варвары. За Дунаем была уже неприятельская земля, где царил Аттила. Далее послы продолжали путь по Паннопии и Угрии. Аттила, находившийся тогда на пути к Дунаю, выслал им навстречу двух скифов, которые и были проводниками византийского посольства. Но когда они были уже близ палаток Аттилы, произошло неожиданное затруднение. Прежде всего их стали расспрашивать о цели посольства, на что они отвечали, что им приказано об этом лично передать Аттиле, а не через посредство других лиц. Но оказалось, что Аттила знает уже о цели посольства и не желает лично принимать послов. Благодаря личным знакомствам, Приску удалось, однако, добиться представления Аттиле. Он сидел в шатре, охраняемом многочисленными воинами, на деревянной скамье - Максимин подошел к нему, вручил ему царскую грамоту и высказал благожелания от имени царя ему и его домашним, на что Аттила двусмысленно ответил: "Пусть с римлянами будет то, чего они мне желают". Затем он в гневе обратился к переводчику посольства Вигиле и выразил ему сильное негодование. Посольству, вообще, пришлось вытерпеть много неприятного, т. к. Аттила был против него предубежден, не верил в искренность Максимина и Приска и в непричастность их к заговору на его жизнь.

Аттила двинулся дальше, не сделав никакого распоряжения по поводу полученного через посольство письма императора, а византийские послы последовали за ним по Паннонии и Угрии. Они переправлялись через многие реки на лодках - однодеревках и на плотах, которые варвары возят с собой на телегах. В селениях отпускали им в продовольствие просо и напиток, называемый у туземцев мед, служители же получали добываемый из ячменя напиток, называемый кумыс или, может быть, квас, так как кумыс готовится из кобыльего молока. После продолжительного пути послы прибыли, наконец, в столицу Аттилы, которая Приском описана очень подробно. Дворец был построен из бревен и досок, искусно вытесанных., и обнесен деревянною оградой, более служащей к украшению, нежели к защите. После дома царского самый отличный был дом Онигисиев, недалеко была большая баня...

"При въезде в селение Аттила был встречен девицами, которые шли рядами под тонкими белыми покрывалами. Под каждым из этих длинных покрывал, поддерживаемых руками стоящих по обеим сторонам женщин, было до семи или более дев, а таких рядов было очень много. Сии девы, предшествуя Аттиле, пели скифские песни. Близ дома Онигисия вышла навстречу Аттиле супруга первого со служителями, несшими кушанье и вино. Она приветствовала царя и просила его вкусить хлеба и вина. Аттила, сидя на коне, в угождение жене любимца своею ел кушанье из серебряного блюда и отпил вина из чаши и поехал в царский дворец".

Аттила несколько раз принимал у себя византийское посольство и угощал его обедом. "Когда послы пришли в назначенное время, виночерпий подал им чашу. Выпив из чаши, они сели на скамьи, которые стояли у стен комнаты по обе стороны. Аттила сидел на ложе в середине комнаты; позади находилась постель, закрытая пестрыми занавесками. Онигисий сидел на скамье по правую сторону от Аттилы, послы по левую; Против Онигисия сидели два сына Аттилы, а старший его сын сидел рядом с ним, на краю ложа с опущенными вниз глазами. Когда все расселись, виночерпий подошел к Аттиле и поднес ему чашу с вином. Аттила, взяв чашу, приветствовал того, кто сидел первым в ряду. Тот, кому была оказана честь приветствием, вставал и садился не прежде, как Аттила передавал виночерпию чашу. После того, как всем была оказана честь, виночерпии вышли. Затем подавались яства. Подле Аттилы поставлены были столы на несколько человек с кушаньями, так что ближайшие к нему гости могли брать кушанья прямо со своих мест. Для каждого гостя особый служитель вносил блюдо и ставил перед ним. Вообще замечалось, что роскошные блюда подавались гостям, а сам Аттила довольствовался весьма простыми. С наступлением вечера были зажжены факелы, и начались развлечения. Варвары пели песни, в которых превозносились доблести Аттилы и победы его над врагами. Другие тешились стихотворениями и воспоминаниями о битвах. Наконец, выступил шут или юродивый, который говорил вздорные вещи и всех насмешил". Через несколько дней посольство получило разрешение возвратиться.

В описании Приска некоторые черты заслуживают особенного внимания. Прежде всего следует вспомнить, что занятая гуннами земля, по которой держало путь византийское посольство, вскоре затем становится славянским достоянием. Но весьма может быть, что гунны нашли уже здесь славян и покорили их своей власти. С этой точки зрения сообщения Приска об образе жизни населения занятой гуннами страны приобретают исключительный интерес. Таково устройство домов, приготовление напитка из ячменя, в котором нельзя не видеть кваса, в особенности хоровод и песни девушек при встрече Аттилы. Кроме того, нельзя не обратить внимания на одно место у Приска, где характеризуется общее культурное состояние гуннской державы по отношению к Византии. Случайно Приск встретил в лагере Аттилы одного, судя по платью и стрижке волос на голове, скифа, который сказал ему обыкновенное между греками приветствие на греческом языке. Приска заинтересовал этот варвар, и он вступил с ним в разговор. Оказалось, что это был чистый грек, попавший по торговым делам в город Виминакий (может быть, Костолач) и там взятый в плен гуннами; что он был зачислен в военную службу, сражался с римлянами, отличился в войне и получил свободу. Но когда затем, уже сверх всякою ожидания для Приска, этот собеседник стал выхвалять гуннские порядки сравнительно с римскими и находил настоящее свое состояние под властью Аттилы лучше и спокойней, чем прежнее в Римской империи, то этим признанием Приск был крайне изумлен и до известной степени оскорблен в своем патриотизме и попытался выведать из своего собеседника: чем именно так подкупают его гуннские порядки? Из разговора выяснилось, что иностранцы пользуются в гуннском царстве полной свободой и неприкосновенностью, между тем как римские граждане подвергаются, с одной стороны, постоянным набегам внешних врагов и потому вполне беззащитны, а с другой стороны, если нет войны, то положение их чрезвычайно тяжело от непосильных налогов, взимаемых несправедливо и в нарушение закона, а равно от подкупного и пристрастного суда, в котором пострадавший никогда не найдет правосудия, если не подкупит судью и его помощников. Приск старался с своей точки зрения оправдать культурные порядки римского государства и указывал на римский закон, обеспечивающий права, свободу и имущественное положение гражданина. Но защита его оказалась слаба, т. к. он отстаивал идеальное культурное государство и принцип законности, а его собеседник стоял на практической почве применения закона и защищал жизненные интересы обывателя. Он ответил на страстную речь Приска; "Да, законы хороши, и римское государство прекрасно устроено, но начальники вредят ему, так как они не похожи на древних".

Нет сомнения, что против разрушительных элементов, внесенных варварами, в Западной империи было менее противодействия, чем в Восточной. Аттила получил наименование "бича Божия" среди германских народов - Его попытки распространить завоевания на Востоке встретили упорное сопротивление, с которым он не мог не считаться. С подобным же сопротивлением должны были иметь дело и другие варвары и завоеватели, вследствие чего Восточная империя продолжала существовать в средние века, когда на место Западной явились уже новые народы, образовавшие новые государства.

Но самый сильный удар готовил империи Аттила. В 450 г. он предпринял поход на Запад с войском, которое равнялось полумиллиону. Гунны двигались по Средней Европе по направлению к Рейну, опустошая все на пути и наводя всюду страх и ужас. Близ Вормса они разбили бургундов и уничтожили Бургундское королевство, затем опустошили Галлию до Луары. Близ Шалона на Марне на Каталаунских полях сошлись гунны с римскими войсками, предводимыми Аэцием (451). Здесь произошла знаменитая битва народов, окончившаяся поражением Аттилы. Ослабленный потерей многочисленных воинов, Аттила, однако, не считал проигранным свое дело. В следующем году он начал поход в Северную Италию. Прежде всею подверглась осаде Аквилея, которая взята была приступом, беспощадно разграблена и разрушена; та же участь постигла многочисленные города по р. По. Дальнейшей целью Аттилы был город Рим, и эта цель была, по-видимому, легко достижима, т. к. в Италии не было для Аттилы соперника: Аэций не имел достаточных сил для сопротивления Аттиле, восточный же император не присылал помощи. В лагерь Аттилы, расположенный близ Гардского озера, явилось римское посольство с папой Львом и сенатором Авиеном во главе. Этому посольству удалось убедить Аттилу удовольствоваться громадным, правда, выкупом и оставить намерение идти на Рим. Гунны действительно чувствовали себя в Италии не совсем удобно: в непривычном климате они часто болели, в лагере начались опасные симптомы, которые побудили Аттилу согласиться на сделанные предложения. Отступление гуннов было счастьем для Италии, которое народ приписывал чудесному посредничеству апостола Петра. Вскоре по возвращении в свой лагерь на Тиссе Аттила умер в 453 г., и основанное им царство распалось. Завоеванные им и бывшие под его властью народы получили свободу и стали организоваться в самостоятельные племенные группы.

Но это не изменило хода исторических событий, приближавших Западную империю к роковому концу. Императорский трон сделался игрушкой военных партий и переходил от одного лица к другому по игре случая и по капризу предводителей иноземных отрядов. Если варварские вожди не присваивали себе титула императора, то это не потому, чтобы представлялись к тому препятствия, а единственно из суеверного страха к императорскому имени. Из этих варварских вождей, управлявших империей посредством ими же самими назначенных императоров, отметим после Аэция свева Рицимера, Ореста, происходившего из Паннонии, и, наконец, скифа, или ругийца, Одоакра. Рицимер, опираясь на германские отряды, распоряжался в империи вполне самостоятельно, ставил и низвергал императоров; при нем было таковых пять: Авит, Майориан, Север, Анфемий и Олибрий. Женившись на дочери Анфемия, Рицимер, по-видимому, замышлял для своего потомства очистить дорогу к престолу, но это не удалось. Следует заметить, что до смерти Рицимера в 472 г. константинопольский император утверждал своим согласием каждое избрание на престол Западной империи, а что касается Анфемия, то oн был прямо назначен восточным императором Львом I. В последние годы жалкого существования Западной империи возвышается Орест, бывший прежде секретарем у Аттилы. Он прекрасно знал военное дело и хорошо изучил характер варваров, поэтому был весьма полезным в совете императоров и пользовался большим их доверием. Имея звание начальника отряда доместиков, он заведовал набором военных людей в императорское войско и достиг неограниченного влияния. Не один раз он мог бы возложить на себя корону, и, в конце концов, последним римским императором был Ромул, сын Ореста. В течение последних 20 лет от смерти Валентипиана III (455-475) девять императоров занимали престол.

Между тем варварские отряды из разных племен, стоявшие в укрепленных лагерях в Лигурии, заявили требование трети итальянских земель для поселения - Орест отказался исполнить это требование, чем вызвал последний акт давно подготовлявшейся драмы. Тогда 23 августа 476 г. выступает Одоакр из племени скифов, принявший начальство над недовольными варварами. Орест был взят в плен и умерщвлен. Союзное ополчение варваров провозгласило Одоакра своим королем и затем захватило в Раветше последнего императора, малолетнего Ромула Августула, которому назначена была пенсия и определено жить на частном положении в одном из замков в Кампании. Так совершился переворот, называемый обыкновенно "падением Западной Римской империи", - в свое время в самой Италии никого не поразивший неожиданностью, но по своим ближайшим последствиям получивший всемирно-историческое значение.

Можно, впрочем, видеть, что переворот 476 г. существенно отличался от обыкновенной смены лиц на престоле западного императора. Прежде шла речь больше о личном влиянии, в настоящее время существенно затронут был социальный и политический принцип, на котором основывались римское государство. Германские военные дружины перестают быть наемными войсками на службе империи, становятся собственниками части итальянской территории и приобретают из подчиненного господствующее в стране положение, стремясь, вместе с тем, организоваться по своим законам и обычаям на землях, отнятых от римских граждан. Наступивший здесь с конца V столетия полицейский и социальный порядок перестает быть древнеримским.

Причины падения империи лежали в ее истощении, а оно было вызвано внешними и политическими причинами, Очень вредными последствиями сопровождалось деление империи на две половины, ибо Восток часто употреблял злые козни, мало оказывал помощи, а его надменное вмешательство только усиливало смуту. И уже по вине Запада хозяйственная и социальная болезнь дошла до смертельного исхода. Востоку было легче с ней справиться, потому что он географически расположен благоприятней, значительно богаче и более населен. а главным образом оттого, что более способные императоры поддерживали государственный строй. Ничтожество Гонория и Валентиниана, совершенно лишенных военных дарований своих предшественников, было ближайшей причиной падения. Они допустили чрезмерное влияние предводителей германских дружин, которые, заботясь лишь о собственных интересах, не в состоянии были заменить действительных императоров, и их насилия только умножали бедствия. Предстояли весьма важные задачи к разрешению; уже к началу V в. состояние Италии было критическим. Полуостров все менее давал солдат и был поставлен в необходимость, ввиду того, что лишенные защиты провинции опустошаемы были варварами и занимаемы самозваными императорами, тратить свои силы на эти самые провинции вместо того, чтобы из них получать средства, Самым тяжким ударом была утрата Африки, как следствие того, что империя пренебрегала своими морскими силами. Теперь вандальские пираты воспользовались преимуществами морских сношений. Прекратилась торговля, а с тем вместе стали страдать доходы. На Западе и в других отношениях условия были хуже, чем на Востоке.

Новые ошибки усилили до крайней степени действие старых. Страшно пришлось поплатиться за то, что прежние императоры открыли германцам такой свободный доступ в войско и в империю. Из двух зол нужно было выбирать меньшее: либо лишить землю рабочих через, сильные наборы рекрутов, либо допустить сильную иммиграцию иностранцев, выбрано было второе. Слабость правительства делала надменными наемников, пока им не наскучивала служба. Туземное население, отвыкнув от самостоятельности, не имело сил подняться; только в редких случаях городское население вставало на защиту от варваров. Во многих местах низший класс даже был рад, что германская колонизация уменьшала или отменяла государственные налоги. Священный и почтительный страх перед именем империи пропал, как скоро она не исполняла своей задачи, и всякая идея власти уничтожается, где нет для нее необходимости. Напротив, германцы защищали занятые ими области против новых пришельцев и чрез это становились необходимыми.

Лекция 11.

План:

1. Опекунство персидского царя Йездигерда.

2. Деятельность август Пульхерии и Афинаиды-Евдокии.

3. Характер и политика Феодосия II Младшего.

4. Богословские споры, III Вселенский Собор и появление монофизитства.

5. Деятельность и влияние блаж. Августина.

6. Иоанн Златоуст на Константинопольской кафедре.

После падения Западной империи носителем императорского титула оставался малолетний Феодосии II, стоявший во главе Византийской империи почти всю первую половину V в.

Вступив в 7 лет на престол, Феодосии уже по малолетству не мог управлять делами огромной империи. По свидетельству некоторых источников, Аркадий в своем завещании назначил своему малолетнему преемнику Феодосию в качестве опекуна персидского царя Йездигерда, из боязни, как бы константинопольские придворные не лишили Феодосия престола. Персидский царь свято соблюдал возложенную на него Аркадием обязанность и при помощи своего уполномоченного оберегал Феодосия от происков окружавших его лиц. Многие из ученых отвергают достоверность этого рассказа; но другие находят, что в нем нет ничего неправдоподобного.

Такие отношения между двумя империями объясняют непривычно благоприятный статус христианства в Персии во время царствования Йездигерда 1. Персидская традиция, которая отражает умонастроение магов и знати, называет Йездигерда "отступником", "безнравственным", другом Рима и христиан и преследователем магов. Христианские же источники восхваляют его за доброту, мягкость и иногда даже заявляют, что он был готов обратиться в христианство. На деле же, конечно, Йездигерд I, оценил, сколь велико значение христианского элемента в его империи для его собственных политических планов. В 409 г. он официально гарантировал христианам открыто отправлять культ и восстанавливать церкви. Некоторые историки называют этот декрет Миланским эдиктом для сирийской церкви.

В 410 году собрался собор в Селевкии, на котором и была организована христианская церковь в Персии. Епископ Селевкии Ктесифона был избран главой церкви. Он получил титул "католикоса" и имел резиденцию в столице персидской империи. Члены совета сделали следующее заявление: "Мы все единодушно умоляем нашего Милостивого Бога, чтобы Он продлил дни победоносного и знаменитого царя Йездигерда, Царя Царей, и чтобы его годы были продолжены на поколения поколений и на годы годов". Христиане не пользовались полной свободой долгое время. Преследования возобновились в последние годы царствования Йездигерда.

Первые годы царствования Феодосия II во главе управления стоял префект Востока Анфемий, удерживавший влияние, по-видимому, до 414 т. Это был человек. насколько можно судить по скудным сведениям о нем, стоявший на высоте занятого им положения. Ему ставят в упрек-едва ли, впрочем, основательно - недостаток твердости в деле константинопольского архиепископа И. Златоуста и супруги Аркадия, говорят, что он мог бы при добром желании оказать ему должную защиту.

С 414 г. можно считать уже определившимся влияние Пульхерии, сестры Феодосия, которая была старше его только двумя годами и, между тем, приобрела почти безграничное влияние на своего брата. Будучи объявлена августой и состоя в государстве первым лицом после императора, а во дворце будучи законодательницей и образцом, с которым все соображались, Пульхерия стала давать тон придворной жизни и разнообразно обнаруживать влияние па государственные дела. Весь продолжительный период царствования Феодосия отмечается, по справедливости, весьма характерным женским влиянием августы Пульхерии.

Долговременное господство Пульхерии. сначала при Феодосии II, а затем при Маркиане, должно было наложить особенную печать на Большой дворец в Константинополе и отразиться на многих сторонах государственной жизни. Наиболее характерной чертой нужно признать своеобразно понятое благочестие и монашеский род жизни, усвоенный Пульхерией и введенный в придворный обиход. Она не только себя обрекла на безбрачие, но к тому же побудила и своих двух сестер, Аркадию и Марину. Три сестры Феодосия составили при дворе род религиозной общины, проводя жизнь "в подобии монашеских трудов", ограничили доступ мужчин в покои принцесс, приняли для себя за образец простой род жизни, скромный стол и частое упражнение в молитве и пении псалмов. Дела благотворительности, постройка церквей и монастырей, забота о чистоте церковного учения и об уничтожении неправых и еретических мнений, попечение о подвижниках, столпниках и анахоретах и тщательное расследование мощей святых мучеников-такими чертами характеризуется у церковных историков деятельность Пульхерии. Нужно отдать ей и ту справедливость. что помыслы о благочестии не закрывали для нее важности политических обязанностей правительницы. Она была выше своего брата не только в правительственном смысле, но и по уму и способности разобраться в сложных делах и окружить себя даровитыми исполнителями ее воли. Она прекрасно владела греческим и латинским языками, вела обширную переписку и сосредоточила в своих руках нити правления.

Характер Феодосия развивался под влиянием его сестры. Она организовала для него учебную программу, пригласила для него лучших учителей, себе же предоставила заботу об образовании правительственных способностей и внешнего поведения, приличного носителю короны восточного императора. В этом отношении нельзя не видеть, что Пульхерия не достигла блестящих успехов, ибо из Феодосия она не сделала способного политического деятеля. Точно так же современники упрекают се за то, что она допустила непомерное развитие взяточничества и продажи должностей. При ней никто не мог считать себя неспособным занимать какие угодно начальственные и административные должности.

При оценке деятельности Пулъхерии и Феодосия нужно, впрочем, твердо держаться границ времени, в которое они жили, и настроения тогдашнего поколения. Чрезвычайно характерными для V в. фактами нужно признать развитие отшельничества, пустынножительства и всякого рода подвижничества. Вспомним, что в это время получают свое начало египетское, палестинское и сирийское монашества; а эту эпоху жили знаменитые столпники, десятки лет проводившие на высоком столпе, как Симеон, Даниил и др.: в это время, наконец, положено начало почитанию мощей свв. мучеников. Слишком сильное напряжение фантазии, отвлечение от интересов реальной жизни и направление ума и сердца к надземному, сверхчувственному и идеальному-эти и подобные черты отличают критические эпохи в истории; в занимающее нас Время они захватили, по-видимому, большинство образованных людей. Характер ист оричееких деятелей изучаемой нами эпохи может быть понят в связи с главными умственными и религиозными течениями V в.. которыми мы и займемся ниже.

Очень важным обстоятельством для царевны Пульхерии был вопрос о браке Феодосия. Выбор невесты был сделан самой Пульхерией и произошел при довольно необыкновенных обстоятельствах. Будущая супруга императора Феодосия Афинаида родилась и воспитывалась в Афинах в образованной и состоятельной семье. Отец ее Леонтий был представитель неоплатоновской школы, преподававший философию в Афинах. Он дал своей дочери прекрасное воспитание и сообщил ей основательные познания в греческой литературе и искусстве. По всей вероятности, он имел значительные связи, даже в Константинополе имел родственников, у которых нашел приют во время нашествия Алариха. Афинаида по смерти отца оказалась без средств к жизни, т. к. всем имуществом завладели братья ее. Находясь в печальном материальном положении, Афинаида с удовольствием приняла предложение своей тетки, жившей в Константинополе, и отправилась к ней. Это произошло в 421 г., когда ей уже было около 28 лет. Скоро затем бедная и скромная провинциалка была представлена августе Пульхерии, понравилась ей своей красотой и образованием и так очаровала ее, что выбор невесты для Феодосия был окончательно решен. Императору предоставлен был случай тайно посмотреть на афинскую красавицу, которая произвела на него сильное впечатление своими большими глазами, стройным станом и изящными чертами лица, Афинаида без труда отказалась от языческих верований, приняла святое крещение и любимое при дворе того времени имя Евдокия и после брачного торжества вступила в Большой дворец в качестве супруги византийского императора.

Императрица Евдокия на первых порах, по-видимому, успешно применилась к чрезвычайно церемонному и строгому тону двора. Когда у нее родилась дочь, также названная Евдокией, она в 423 г, получила титул августы и стала пользоваться таким же почетом в торжественных выходах и придворных церемониях, как и августа Пульхерия. Но никак нельзя сомневаться в том, что придворная жизнь того времени мало подходила ко вкусам и привычкам образованной в языческой среде Евдокии. Из скудных известий, рисующих придворные отношения той эпохи, можно видеть, что надлежащего согласия между двумя августами не было, и что при дворе составились партии, которые посредством злых интриг, тайных наговоров и внушений старались вооружить Феодосия против царицы и раздуть неудовольствие между августами. Все это создавало для Евдокии немало серьезных затруднений, из которых она выходила, впрочем, с большим достоинством. В высшей степени важно, что царица Евдокия осталась не замешанной ни в одну политическую или придворную игру и ни разу не позволила себе резких мер против преобладающего влияния августы Пульхерии. Чтобы судить об ее склонностях и направлении се ума. мы имеем для этого прекрасный материал в ее литературных произведениях, в которых запечатлелись любопытные черты эпохи и личного характера Афинаиды - Евдокии. Прежде всего она отозвалась на современные политические события и посвятила сочинение в героических стихах одержанным над персами победам. Но главный ее труд был вполне религиозного значения. Ома переложила в стихи героического размера избранные места из Восьмикнижия Моисеева-произведения, которому отдает честь и похвалу патриарх Фотий. В том же духе она сделала переложение из пророческих книг Захария и Даниила; в стихах гомерического размера изобразила некоторые эпизоды из жизни Иисуса Христа. Независимо от того, как оценивать по их достоинству эти произведения, мы можем здесь отметить, что они были во вкусе средневекового византинизма и повторяются у множества писателей, черпавших вдохновение из общего с царицей Евдокией источника. Особенными достоинствами отличалась поэма о св. Киприане антиохийском, в которой, между прочим, выражена идея борьбы христианства и язычества и рассказываются чудесные мотивы обращения к христианству Киприана. бывшего известным магом и вызывателем демонов. Новая критика усматривает в этом произведении высокие качества таланта и вдохновения.

Вокруг царицы Евдокии образовалась партия просвещенных людей, чуждых того исключительного религиозного направления, которого придерживалась августа Пульхерия. Из них знаем о Павлине, занимавшем при дворе высшую должность обер-гофмаршала, и о Кире. бывшем префектом города и в то же время префектом претория; оба эти лица стояли в близких сношениях с Евдокией и до известной степени разделяли ее влияние на дела. Весьма вероятно, что Пульхерия находила опасным для своего положения, нельзя не признаться, довольно искусственного и зависевшего исключительно от воли императора, значение красивой и умной Евдокии, которая пользовалась любовью Феодосия и расположением в высших кругах столицы. Об интриге, созревшей в Константинополе и сопровождавшейся удалением от двора царицы Евдокии, имеются очень скудные сведения, которые можно объяснить себе лишь по окончательным результатам. В 437 г. Константинополь имел редкое торжество. Дочь Феодосия и Евдокии царевна Евдокия сосватана была за Валентиниана III, императора Западной империи. Это было исполнение горячих желании царицы и, вместе с тем. весьма важное политическое событие, сулившее для Восточной империи расширение ее политического влияния на Западе. После этого счастливого события царица Евдокия предприняла путешествие ко святым местам. По пути в Иерусалим она посетила Антиохию. Этот город произвел на нее сильное впечатление и возбудил в ней живые чувства эллинизма, которые она и изложила в речи своей к антиохийскому сенату. Указав на древние заслуги эллинизма, распространившего культуру до отдаленных мест Сирии, она затронула патриотизм антиохийцев, намекнув стихом Гомера, что она гордится происхождением от одной и той же с ними расы; кроме того, она оказала поистине царскую щедрость по отношению к Антиохии, назначив 200 ф. золота на исправление бань и приказав расширить городские стены на казенные средства. В благодарность за эти царские милости сенат постановил воздвигнуть ей золотую статую. В Иерусалиме она пробыла целый год, посвятив это время на путешествия по святым местам, на дела благотворительности и на устройство церквей. Местное духовенство в благодарность за ценные приношения пожертвовало царице драгоценные палестинские святыни: часть мощей св. Стефана, часть цепей апостола Петра. Последняя святыня из Константинополя была препровождена в Рим к западной императрице Евдокии и положена в знаменитой базилике S. Pietro in Vincoli. Но, начиная с 439 г., когда она возвратилась из своего паломничества, при константинопольском дворе соперничество между двумя августами делается крайне заметным и отражается на судьбе приверженцев той и другой партий.

Сначала Евдокии удалось пересилить влияние Пульхерии, которая должна была покинуть дворец, утратив, вместе с тем, всю власть: в то же самое время приверженцы августы Евдокии заняли высшие места в администрации и приобрели влияние на императора. Но вскоре произошел переворот, совершено изменивший положение дел; Феодосию сделан был донос, что императрица Евдокия находится в преступных сношениях с царедворцем Павлином, следствием чего было отрешение от должности этого могущественного лица, пользовавшегося долгие годы личной дружбой и расположением царя, после чего он был сослан в заточение и лишен жизни. Царский гнев постиг и другого приверженца Евдокии, епарха города Кира. Это был далеко не обыкновенный человек, насколько можно заключить по нескольким чертам, сохраненным о нем летописью. Как епарх города он имел громадное значение в Константинополе по своему влиянию на самые существенные интересы населения столицы. Самые выразительные черты, приписываемые ему летописью, касаются его управления городом и строительной деятельности. Он украсил Константинополь новыми общественными зданиями и-что чрезвычайно возвышает его авторитет и в наших глазах-ввел в ремесленных заведениях города искусственное ночное освещение, а равно стал освещать по ночам городские улицы. Это так возвысило его авторитет в городе, что народ в цирке не переставал приветствовать его следующими сливами: "Константин-строитель, а Кир-возобновитель", что казалось оскорбительным для царя, присутствовавшего в ипподроме. Другая черта, усвояемая Киру источниками, это его приверженность к эллинской философии и литературе, а следовательно, и к эллинским языческим верованиям. "По-эллински" мыслить, или "эллинизировать" по византийскому словоупотреблению, значит хромать в православии, не быть чистым христианином. Наконец, за ним признается довольна редкое качество-честность и неподкупность.

В глазах правительства, уже настроенного против Кира его популярностью в народе, поводом к отставке его и лишению имущества послужило его неправославие. Но как мало фактической правды в этом предлоге, лучшим доказательством служит то, что Кир был посвящен в духовный сан, возведен в епископы и получил в управление отдельную епархию. Весьма характерным обстоятельством, рисующим Кира на епископской кафедре, служит следующий анекдот. Его паства, заинтересованная направлением и образом мыслей своего епископа, потребовала от него, чтобы он сказал церковную проповедь в праздник Рождества Христова. Епископ, вступив на амвон, сказал следующее! "Братие! Рождество Господа и Спаса нашего И. Христа в молчании должно быть чтимо, ибо одним только слухом было зачатие в Святой Деве Слова Божия, Ему же слава во веки, аминь". Нет сомнения, что в ораторском смысле и применительно к обстоятельствам, вызвавшим его происхождение, это слово представляет верх церковного словесного искусства; таковым нашли его и слушатели Кира. наградив его рукоплесканиями и больше не поднимая вопроса о правоверии своего епископа.

Падение Павлина и Кира доставило полное торжество августе Пульхерии, которая снова возвратилась в Большой дворец и окончательно утвердила свое влияние и господство своей партии. Между императором Феодосием и Евдокией наступило полное охлаждение. Царице предоставлена была свобода удалиться от двора, и она отправилась в 442 г. в Иерусалим, где провела 18 лет в делах благочестия и благотворения, приняв участие в религиозной борьбе и став на сторону монофизитского учения. Она умерла в 460 г. и погребена в построенной ею церкви св. Стефана.

При Феодосии восточная половина империи во внешних отношениях не переживала тяжелых потрясений, подобных тем, которые пришлось переживать в ту эпоху западной половине в связи с германскими передвижениями. Вестготский вождь Аларих взял Рим, прежнюю столицу римского языческого государства, и это событие произвело на современников потрясающее впечатление. В Западной Европе и Северной Африке образовались на римской территории первые варварские государства. В восточной же части империи Феодосию пришлось столкнуться с дикими гуннами, нападавшими на византийские пределы и в своих опустошительных набегах доходившими до стен Константинополя. Император должен был уплатить им большую сумму денег и уступить землю на юг от Дуная. Установившиеся после этого мирные отношения с гуннами повели к отправлению к ним в Паннонию посольства во главе с Приском, который составил описание как двора Аттилы, так и нравов и обычаев гуннов. Описание это получает совершенно исключительный для нас интерес, так как, по всей вероятности, гунны на среднем Дунае подчинили себе живших там славян; поэтому многие черты в описании Приска должны относиться к славянским племенам.

Вы помните, первые два Вселенских Собора окончательно решили вопрос о богочеловечестве Господа нашего Иисуса Христа. Но пытливые богословские стали заниматься вопросом о способе соединения в Иисусе Христе двух природ и о взаимном их отношении. Из Антиохии еще в конце IV века вышло учение о том, что полного слияния обеих природ в Иисусе Христе не было; в своем дальнейшем развитии это учение доказывало полную самостоятельность человеческой природы в Иисусе Христе, как до соединения, так и после соединения ее с природой Божественной. Пока это учение не выходило за пределы ограниченного круга лиц, оно не вызывало в церкви больших смут. Но со времени появления на константинопольской патриаршей кафедре убежденного сторонника этого учения, антиохийского пресвитера Нестория, обстоятельства изменились: последний сделал антиохийское учение общецерковным. Новый патриарх, знаменитый своим красноречием, сразу же после посвящения обратился с такими словами к императору: "Дай мне, государь, очищенную от еретиков землю, и я за это дам тебе небо; помоги истребить мне еретиков, и я помогу тебе истребить персов". Под еретиками Несторий разумел всех тех, кто не разделял его взглядов на самостоятельность человеческой природы в Иисусе Христе. Деву Марию Несторий называл не Богородицей, а Христородицей.

Открыв суровые преследования против своих противников, Несторий вызвал в церкви большую смуту. Особенно сильно восстал против учения Нестория Св. Кирилл Александрийский и папа Целестин, осудивший на римском соборе еретическое учение. Император Феодосий, желая положить конец церковным распрям, созвал третий Вселенский собор, который осудил несторианство (431 г.). Сам Несторий был отправлен в ссылку в Египет, где и умер.

Несмотря на осуждение несторианства, несториане оставались в довольно большом количестве в Сирии и Месопотамии; против них гражданские власти, по приказанию императора, неоднократно прибегали к строгим мерам. Главным центром несторианства была Эдесса, где находилась знаменитая школа. В 489 году, при императоре Зеноне, школа была уничтожена, а профессора и ученики изгнаны. Последние направились в Персию, где основали школу в городе Низибии. Персидский царь охотно принимал несториан и оказывал им покровительство, так как видел в них врагов империи, которыми при случае он мог воспользоваться. Персидская церковь несториан, или сиро-халдейских христиан, имела во главе епископа, который назывался католикосом. Из Персии христианство в форме несторианства переходило в другие страны, например в Индию.

В самой византийской церкви, особенно в Александрии, после Эфесского собора появилось новое течение, возникшее и развившееся в противоположность несторианству. Приверженцы Кирилла Александрийского, давая перевес в Иисусе Христе его Божественной природе над человеческой, пришли к заключению, что последняя была совершенно поглощена первой, т. е. что в Иисусе Христе была лишь одна Божественная природа. Учение это стало называться монофизитством, а его последователи - монофизитами (от греческих слов monoV - один и jusiV - природа). Монофизитство делало большие успехи при александрийском епископе Диоскоре и константинопольском архимандрите Евтихии, убежденных монофизитах. Император склонился на сторону Диоскора, так как видел в нем проводника идей Кирилла Александрийского. Против нового учения восстали константинопольский патриарх и папа Лев I Великий. По настоянию Диоскора император собрал в 449 году собор в Эфесе, получивший в истории название Разбойничьего собора. На нем александрийская партия монофизитов во главе с Диоскором, председателем собора, путем насильственных мер по отношению к несогласным с ними участникам собора, признала учение Евтихия, т. е. монофизитство, правоверным и осудила противников этого учения. Император утвердил постановления собора и признал его Вселенским. Конечно, это решение не дало церкви мира. В момент сильных церковных смут Феодосии умер, оставив решение столь важного в последующей истории Византии вопроса о монофизитстве своему преемнику.

Падение Рима в сознании современников было равносильно разрушению всего существующего строя. Брошена была в обращение мысль о том- что причина испытываемых бедствий лежит в новой вере и в пренебрежении к старым языческим богам. Никогда, говорили приверженцы старого культа, мир не испытывал таких потрясений, пока совершались обычные жертвы, и пока боги заботились об империи. Правда, это была неновая мысль, она и прежде не раз была выдвигаема против христианства, но в настоящее время христиане могли на нее ответить с полным достоинством и с философским обоснованием защищаемой идеи. В IV в. христианство усвоило себе основы древней культуры, во главе христианской Церкви стояли лица с высшим литературным и богословским образованием. Дать ответ на поднятый вопрос - о мировом значении христианской культуры - пришлось величайшему учителю Церкви  - блаженному Августину.

Сочинение Августина "О граде Божием" было написано в ближайший период после взятия готами Рима и было окончено к 426г. в 22 главах. Цель сочинения указана самим Августином: "Почитатели ложных богов начали с необычною яростью нападать на христианство, приписывая ему падение Рима, и хулить истинного Бога, посему я решился заняться сочинением "О граде Божием"". Содержание сочинения Августина, вкратце состоит в следующем. Чтобы опровергнуть мысль о том, будто христианство виновно в несчастиях, постигших тогдашнее человечество. Августин обращается к рассмотрению исторических событий и доказывает, что бывали в жизни древнего Рима громадные бедствия, не раз терпели римляне большие поражения при господстве языческого культа; следовательно, нет основания относить на счет христианства и нынешние бедственные события. Так, во время Антонинов империй процветала, а известно, ню они покровительствовали христианам, отчего же тогда боги не обнаружили своего гнева? Рассматривая даже самый факт взятия Рима Аларихом, Августин и в нем находит черты в опровержение своих противников. При нападении готов уцелели христианские церкви, и в них нашли спасение все христиане.

Итак, христианство не повредило, а спасло многих во время готского нашествия. И, кроме того, бедствия увеличились бы несравненно. если бы сам Аларих не был христианином. И притом счастье не может быть полагаемо только в военном деле. Августин припоминает место Марка Аврелия, где римский полководец, напавший на парфян, сравнивается с подстерегающим добычу пауком, и спрашивает: "Ужели боги могли поощрять грабежи и насилия и участвовать в несправедливых военных делах?" На самом деле, несчастия начали постигать римлян с того времени, когда к вере стали относиться лицемерно, когда начали обращаться к христианству из-за выгоды, потому что вне христианской Церкви стало хуже в практическом отношении, потому что христиане обнаруживали влияние на администрацию и суд, и принадлежностью к Церкви стало определяться общественное положение человека. Вот когда понизился уровень счастья, когда начались несогласия среди самих христиан, и люди, оставаясь но убеждениям и любви к наслаждениям язычниками, переходили в христианство лишь по отсутствию определенных верований.

Вся первая часть сочинения носит характер фрагментарный, это ряд отдельных заметок по поводу исторических фактов. Гораздо систематичней и положительней вторая часть, где рассматривается капитальный вопрос, занимавший не только современников автора, но не перестающий занимать мыслящих людей всех времен: как относиться человеку-христианину к современному общественному строю? "Но чтобы,-говорит Августин,-не подвергнуться порицанию, что я могу только обличать чужое, а не полагать твердые устои для своего собственного, я покажу во второй части разность между градом Божиим и градом мирским". В греко-римском мире град, civitas, означает сограждан-жителей одного и того же города. Если кто переселился в другой город, тот утратил свои гражданские права. Христос уничтожил это различие, так как град Божий не ограничен стенами города или границами государства.-Он обнимает всю вселенную, живых и мертвых, равно умерших с верой и без надежды на спасение. И жизнь в граде Божием совершенно не та, что в граде языческом. В мире нет ничего случайного, повсюду действует перст Божий. Особенным значением, конечно, отличается эта часть, разрешающая весьма крупный вопрос времени: все ли потеряно в настоящем, или есть надежда на лучший порядок вещей?

Для шатающегося сознания и безграничного пессимизма, вызванного громадными потрясениями времени. Августин давал успокоительное разрешение проблемы. Он обещает в мире, руководимом божественным промыслом, неизменное и полное торжество добра и истины. Он дает уверения, что будущий мир имеет полную реальность и действительную жизненность, что мы будем снова жить, не утратив ни одного волоса, ни одного зуба. За все тяжести настоящего в будущем воздается вполне. Сочинение Августина давало успокоение обремененному страданиями человеку указанием па то, что испытываемые им бедствия не копе1ный удел его. Идея града Божия ставит пределы тягостям жизни и сообщает новую силу угнетенному духу человека: ноша не так давит плечи, когда видна цель, где можно сложить ее. По всем этим качествам сочинение De civitate Dei имело и имеет важное значение в истории человеческого самосознания средних веков и нового времени.

Церковные события, имевшие место во время Феодосия II, занимают бесспорно центральное положение в истории развития христианской Церкви.

Прежде всего нельзя не отметить в истории Церкви исключительного явления, относящегося к самым последним годам IV и началу V в., Иоанн Златоуст занимал епископскую кафедру Константинополя с 398 по 404 г. при сыне Феодосия Великого императоре Аркадии. Кратковременная епископская деятельность Златоуста в Константинополе должна быть отмечена здесь в двояком отношении. Он прибыл на епископскую кафедру в то время, когда в Константинополе решался очень горячий частью религиозного характера вопрос, именно о живших в столице многочисленных германцах арианского вероисповедания. В политическом отношении германский элемент был воспринят в государственный организм распоряжениями Феодосия Великого. в церковном отношении вопрос о богослужебном языке для германцев радикальным образом разрешен Иоанном Златоустом. Константинопольский епископ дал разрешение жившим в столице германцам арианского толка отправлять богослужение в собственной их церкви, которая была выстроена за стенами города, за колоннами, почему все приверженцы арианства в Константинополе назывались эксакионитами. В высшей степени либеральным нужно признать его распоряжение о назначении в арианскую церковь священников и диаконов из природных германцев, дабы они совершали богослужение и объясняли Священное Писание на немецком языке. Бывали случаи, когда и сам Златоуст посещал эту церковь и говорил здесь проповеди, причем переводчики объясняли его слова тем, кто не понимал греческого языка.

Миссионерская деятельность Златоуста простиралась на Южную Россию и на придуиайские области, куда он посылал проповедников. Обширная переписка Златоуста весьма красноречиво говорит о его пастырских заботах о просвещении язычников. Мы с особенной энергией должны отметить, что константинопольский епископ разрешил в свое время жгучий вопрос, неоднократно волновавший христианский мир, именно вопрос о национальном языке в богослужении. Как этой либеральной мерой, так и христианской миссией между народами, жившими на Балканском полуострове и в Южной России. Иоанн Златоуст создал для константинопольской кафедры совершенно исключительное положение, поставив для нее самостоятельные задачи и вполне независимо разрешив капитальный в истории христианской Церкви вопрос о национальных языках в богослужении.

Лекция 12.

План:

1.  События царствования Маркиана и Льва I.

2.  Хозяйственная жизнь империи.

а. Епарх Константинополя. Его права и обязанности.

б. Цеха и коллеги Константинополя. (по памятнику X века).

3.  Димы, их роль в политической жизни империи.

4.  Образование.

а. Забота о зарождении и поддержании образовании в Константинополе. Законы направленные на это.

б. Константинопольский университет.

в. Государственная забота о профессорско-преподавательском составе.

5.  Причина организации похода в Африку. Его результат.

Феодосий умер не оставив наследника. Его престарелая сестра Пульхерия согласилась стать номинальной женой Маркиана, фракийца по происхождению, который позже и был провозглашен императором. Маркиан был весьма способным, но скромным военным и был возведен на престол только по настоянию влиятельного начальника войск Аспара, алана по происхождению. Патриарх Анатолий - избранный на место умершего от горя и потрясений Флавиана, совершил над новым императором церковный обряд коронации, который с тех пор постепенно входит в обычай во всех европейских государствах.

Готский вопрос, сделавшийся в смысле преобладания готов в империи в конце IV и начале V века опасным для государства, был, как сказано уже выше, решен при Аркадии в пользу правительства. Но несмотря на это, готский элемент в византийском войске продолжал существовать, хотя и в гораздо меньших размерах, и в середине V века варвар Аспар, опираясь на готов, сделал последнюю попытку восстановить прежнее германское преобладание. На некоторое время это ему удалось. Два императора, Маркиан и Лев I, были возведены на престол по желанию Аспара, которому арианство являлось помехой лично занять престол. В столице снова разрасталось недовольство против Аспара, его семьи и вообще против варварского влияния в войсках. Два обстоятельства довели напряжение до крайности. Снаряженная при Льве I с громадными затратами и трудами морская экспедиция в Северную Африку против вандалов окончилась полной неудачей. Народ обвинял за это Аспара в измене, так как последний являлся противником экспедиции против вандалов, т. е. германцев, соплеменников готов, и экспедиция была предпринята вопреки желанию Аспара. Кроме того, Аспар заставил Льва I сделать одного из своих сыновей кесарем, т. е. дать ему самое высокое в империи звание. В таких обстоятельствах император, при помощи находившихся в большом числе в столице воинственных исавров, решил избавиться от германского засилья: он убил Аспара и часть его семьи и этим самым нанес окончательный удар германскому влиянию при константинопольском дворе. За эту жестокую расправу Лев I получил прозвание Макелл а, т. е. убийцы, мясника. Ф. И. Успенский утверждал, что только одно это может оправдать прозвище "Великий", даваемое иногда Льву, так как это был существенный шаг в направлении национализации войска и ослабления преобладания варварских дружин.

Страшные для Византии гунны, еще в начале правления Маркиана, двинулись на Запад, где произошла знаменитая Каталаунская битва. Вскоре сам Аттила умер, и его громадная держава распалась. Гуннская опасность для Византии, таким образом, миновала при Маркиане.

Константин и его преемники создали все благоприятные условия к тому, чтобы столица Восточной империи привлекала к себе туземцев и иностранцев. Многие знатные фамилии из провинций и из Западной империи переселились в Константинополь и положили здесь основание служилой аристократии. В константинопольский сенат зачислялись не только знатные лица греко-римского происхождения, но иностранцы и даже варвары, поселившие на военную службу империи. Пользуясь муниципальным устройством, Константинополь привлекал к себе и окрестное население в качестве ремесленников и чернорабочих.

Император оказывал особенное расположение к населению Константинополя: как и в Риме здесь была введена безденежная раздача хлеба, даровые помещения для чернорабочих и цирковые представления, в которых скоро приняли участие политические партии. Уже в V в. писатели говорят о многочисленном и беспокойном диме Константинополя, доставлявшем много хлопот полиции и епарху города.

Одним из наиболее важных учреждений, охранявших общественный строй и порядок в столице Византийской империи, был приказ епарха города (берущий свое начало от Римской империи, от римского pracrectus urbi). Со времени перенесения столицы империи в Константинополь и до самого турецкого завоевания епарх города с подчиненным ему приказом оставался чуть ли не единственным учреждением, пережившим все потрясения и пощаженным царскими реформами.

Епарху столицы принадлежали совершенно определенные права и обязанности, они объединяли в себе власть префекта претория и префекта города. Общее положение византийского государственного права усвояло за епархом значение первого лица после царя, особенно во время отсутствия императора в городе (в этом случае верховная власть временно переходила на коллегию из трех сановников: на препосита, магитра и епарха). В разное время права константинопольского епарха то ограничивались, то расширялись; в периоды смут и общественных движении он облекаем был неограниченными полномочиями. Как особа высшего ранга и как блюститель благочиния, епарх принимал обязательное участие во всех придворных церемониях и торжествах, исполняя служебную роль.

Византийские императоры, внеся некоторые реформы в устройство городской префектуры, по существу стремились к усилению власти городского епарха. Одной из важнейших реформ было в этом отношении то, что константинопольскому епарху было подчинено ведомство префекта претория. В ведомстве префекта претория находились городские тюрьмы, благодаря  чему увеличилось значение константинопольского епарха со времени подчинения ему префектуры претория.

Обязанности епарха города, как и римского префекта, состояли в охранении общественной безопасности и тишины в столице империи. Ему предоставлены были широкие полномочия; он имел право суда и ограничения личной свободы граждан, мог заключать в темницу и высылать из города подозрительных лиц. В его непосредственном заведовании находились торговые и промышленные заведения, ремесленные корпорации, места общественных собраний: от него же зависела городская полиция; от него исходили распоряжения по благоустройству города, содержанию его в чистоте и украшению его по случаю торжеств и парадных царских выходов. Для исполнения лежащих на нем обширных обязанностей он нуждался в сотрудниках и помощниках и в штате полицейских служителей. Он имел для этого свою канцелярию или приказ с определенным штатом чиновников; этот приказ с утра до ночи осаждаем был просителями. В зависимости от приказа епарха была городская тюрьма или преторий, в которой содержались государственные преступники и подозрительные для правительства люди. Определенней всего в сохранившихся памятниках выставляется судебная власть епарха. В законе судебная роль епарха определена весьма ясно. Епарху города подлежат все дела по преступлениям, он расследует обо всем, что случается в столице. Епарх города имеет право лишать жительства в столице и ограничивать известным местом право жительства. Эти два пункта уже ясно показывают почти абсолютную судебную власть епарха в городе. Так же к его компетенции принадлежали еще некоторые специальные дела.

Участие суда епарха засвидетельствовано в следующих судебных случаях: Во-первых, в делах политического характера: заговоры на жизнь государя, попытки произвести государственный переворот, бунты, политические доносы и т. п.

Во-вторых, в делах по нарушению общественного порядка в Константинополе, от епарха зависели все распоряжения по городским делам, недовольных им было много, и часто раздражение против него обнаруживалось в форме уличного бунта. Т. к. во всех делах этою рода суд принадлежал епарху, то со времени Анастасия (491-518) вошло в обычай, чтобы епарх обязательно присутствовал на всех выходах царя, где собирается толпа.

В-третьих, всякое нарушение права, вздорожание хлеба, увеличение налогов и проч. сопровождалось народными движениями, которые приходилось усмирять епарху города.

Чтобы достигать исполнения возложенных на него задач, епарху необходимо было иметь значительный штат подведомственных ему чинов. У него был свой приказ, называемый то секрет, то претория, в котором состояло 14 названий различных чинов. Кроме того, у него в подчинении были полицейская стража и военный отряд. Административная власть епарха простиралась на все городское население, включала в себя наблюдение за общественной безопасностью, за чистотой города, украшением его общественными постройками, освещением и украшением eго но случаю торжеств, царских выходов и праздников. Рассмотрение указанных административных обязанностей епарха значительно облегчено появлением памятника - переписи константинопольских корпораций или цехов. Эта переписка найдена в Женевской библиотеке и издана в 1893 г. Устав 22 городских корпораций или цехов, который знакомит нас с правами и обязанностями этих корпораций и отношениями как к государству вообще, так и к ближайшей власти, т. е. к епарху города. Памятник Х в., представляет драгоценные черты для истории Константинополя в переходный период от греко-римского периода к византийскому. Вместе с тем, он доказывает устойчивость древних учреждений и постепенность перехода их в новые формы под влиянием изменившихся обстоятельств.

Этот памятник сохранился в виде эдикта, относящегося ко второй половине Х в. и принадлежащего, по всей вероятности, царю Никофору Фоке. Этим эдиктом преследовалась не организация цехов. Целью было определить отношение цехов к государству и установить обязательства их по отношению к населению столицы, в особенности по снабжению города жизненными средствами. В столице были и такие ремесла, которые не были организованы в цехи, и, следовательно, в эдикте идет речь лишь о важнейших ремесленных и промышленных организациях, которые имели важное политическое или экономическое значение. Государство не только обеспечивало цехам достижение их промышленных и торговых целей, но, вместе с тем. как хозяин и работодатель требовало от них определенных услуг и повинностей. В особенности это видно на устройстве цехов, занимавшихся доставкой хлеба и других средств пропитания.

Ввиду важности эдикта для внутренней истории Константинополя находим полезным ознакомиться здесь с его содержанием. Первое место отведено в эдикте коллегии, или цеху, тавулариев. Их обязанности заключались в составлении и скреплении официальных актов: продажных и купчих, брачных, завещаний, договоров и т. п. (тавуларии соответствуют нашим нотариусам). За составление бумаг для частных лиц они брали плату, установленную государством, имели свои конторы в определенных местах. Коллегия тавулариев была организована как самостоятельное учреждение, ведала свои внутренние дела через специальных чиновников, во главе коих находится примикирий.

Эдикт, вообще, характеризует римские коллегии и византийские цехи и корпорации. Там оговорены качества требуемые от кандидата на должность тавулария. Он должен иметь достаточную подготовку в законоведении, отличаться хорошим почерком и быть в состоянии отличать подлинные бумаги от поддельных. Эти качества, а также свидетельство об окончании средней школы и специальные знания по законоведению оцениваются примикирием и советом тавулариев, от которых зависит представление кандидата на утверждение епарха. Одобренного советом тавулариев кандидата представляли епарху. Тогда епарх утверждал представление своей печатью, и представляемый зачислялся в коллегию тавулариев. Из приказа епарха новый нотариус в сопровождении примикирия и корпорации шел в ближайшую церковь, где священник читал положенную молитву, а отсюда направлялся в канцелярию, в которой ему назначено служить, и там принимал поздравления от сослуживцев, а затем шел в свой дом, где угощал товарищей. - Права и обязанности тавулариев, или нотариев, изложены в эдикте весьма обстоятельно: они обязаны являться на все царские выходы, на зрелища в ипподроме, на заседания совета тавулариев, иначе подвергаются штрафу, а при увеличивающих вину обстоятельствах -дисциплинарному взысканию. Далее, точно определяются условия платы за составление актов, договоров и проч. и определяются права тавулария, когда ему случится быть в канцелярии другого нотария, В случае сомнений относительно платы за акты дело переходит на решение примикирия, а если речь идет о большой цене, решается епархом. В случае ссор между собою тавуларий жалуется примикирию, в делах большой важности - епарху.

При составлении акта нотарий должен при свидетелях и понятых делать надлежащую скрепу. В случае нарушения этого правила он подвергается телесному наказанию по суду епарха. Писцы нотариев не имеют права составлять актов без разрешения патронов. В случае болезни примикирия обязанности его исполняет старший из тавулариев. Избрание примикирия принадлежит епарху. Епарх не должен назначать больше 24 нотариев. Цена за составление актов: 21 кератий за акт на 100 номисма, одна номисма за акт свыше этой суммы. В случае смерти тавулария вся коллегия должна почтить своим присутствием его погребение. Нарушитель платит 6 кератиев.

В уставе коллегии тавулариев, состоящем из 26 параграфов, есть несколько статей, касающихся преподавателей юридических наук. Учителям запрещается брать учеников, которые захотели бы вступить к ним из другой школы, не заплатив прежнему учителю за преподавание; прием новых учеников вообще поставлен в зависимость от усмотрения примикирия.

Второй § устава занимался корпорацией серебряников. Серебряники имеют право торговать золотом, серебром и драгоценными каменьями; им запрещается вести торговлю медными изделиями и льняными материями. Они обязаны следить, чтобы никто из не принадлежащих к их корпорации не занимался торговлей золотом, серебром и драгоценностями, и в случае появления на базаре таких предметов доводить о том до сведения епарха или представлять продавца старшине своего цеха. Наконец, устав требует, чтобы мастера золотых и серебряных дел имели свои мастерские на Месе, а не в частных домах. В термине arguroprathv есть два значения: 1) ювелир; 2) меновщик, проверяющий вес и верность монеты. Имея право купить золото и серебро и драгоценные камни в определенном количестве, они были ограничены префектом в покупке церковных драгоценных предметов.

3. Банкиры, или собственно меняльщики, обязаны не скоблить монеты, не портить на ней изображения, предъявлять по требованию епарха свои ящики с монетой и заявлять ему о фальшивой монете.

Дальнейшие шесть параграфов посвящены цехам, занимающимся продажей и обработкой шелковых и полотняных изделий. Торговля шелком получила в Византии особенное развитие со времени Юстиниана I и, несмотря на продолжительный период, протекший с тех пор, и во время происхождения эдикта обставлена была чрезвычайно строгими предписаниями, которые преследовали ту цель, чтобы этот драгоценный товар не попадал в другие страны и чтобы в самой столице был на виду у правительства. Поэтому здесь строго проведено разделение между отдельными коллегиями, занимающимися торговлей разными видами этого товара. Рассмотрим эти цехи по порядку перечисления их в эдикте.

4. Продавцы драгоценной шелковой одежды. Довольно важная корпорация, занимавшаяся торговлей парадной одеждой из шелка, окрашенного в разные цвета. Члены ее обязывались наблюдать, чтобы этот дорогой товар продавался только известным лицам и не попадал в руки иностранцев - Правительство так заботилось об удержании в столице этого товара, что требовало от продавцов предъявления епарху наиболее дорогих одежд (ценой свыше 10 номисм); назначенный в продажу за границу товар должен иметь клеймо епарха. Весьма любопытно отметить, что и в римский период на коллегии вестиариев лежала подобная же обязанность.

5. Торговцы сирийскими шелковыми тканями. Летопись говорит, что авары поражали при своем появлении в Европе прандиями, которыми завязывали свои волосы. Коллегия прандиопратов находится в подчинении у ексарха, назначаемого епархом города. Привозимые из Сирии одежды, равно как сарацинские и багдадские ткани, должны храниться в одном складе. Сирийские купцы имеют право оставаться в Константинополе только три месяца, по истечении коих непроданный товар предъявляется епарху, который принимает для сбыта его зависящие меры. Есть еще любопытная статья в уставе этой корпорации, которая говорит об артельной продаже товаров всеми членами корпорации и о разверстке вырученной суммы между всеми участниками согласно внесенной каждым доле.

6. Торговцы шелком-сырцом. Этот цех занимался покупкой шелка от местных производителей и продажей его для обработки и изготовления тканей. Запрещение обработки определенно выражено в особой статье устава (§ 14). Привилегией цеха было торговать чистым щелком высшего качества, низшие же сорта принадлежали другой коллегии melafrarioi. Устав предусматривает главным образом, чтобы шелковые материи продавались явно и в определенных складах и не попадали в посторонние руки. Запрещается продавать этот товар евреям (§13 и16).

7. Цех прядильный. Первоначальная обработка сырца должна была состоять в приготовлении из него пряжи или шелковых ниток - этим и занимались katartarioi. Несколько затруднений представляется в выяснении различия между этим цехом и предыдущим, т. к. оба имеют право покупать шелк-сырец. Весьма вероятно, что предыдущий цех определял количество необходимого для продажи шелка, ибо, как видно будет ниже, цех красильщиков и ткачей получал от него все необходимое количество шелковой пряжи.

8. Красильщики и ткачи шелка. Хотя о краске шелковой пряжи нет речи в эдикте, но, судя по тому, что в Риме этими занималась особая коллегия, и что о красильщиках есть упоминание из позднейшего времени, следует допустить в этом цехе и выделку пурпуровой краски, по крайней мере в переходную эпоху. Впоследствии выделка пурпуровой краски была монополией правительства и производилась обыкновенно на императорских фабриках. Производство этой корпорации обставлено весьма строгими предписаниями и предупредительными мерами. Сирикариям запрещается ткать материи не установленных образцов и цветов, обыкновенный тип тканей должен подражать персидским пестрым материям, позволяется также выделывать материи для славянскою головного убора (славянские факиолии). Пурпуровые же материи и ткани шириной в две четверти должны предъявляться епарху, равно как и все одежды ценой свыше 10 номисм, хотя бы они были и пестрых цветов. Преследуется открытие частных мастерских для производства пурпуровых тканей: угрожает строгое наказание тому хозяину мастерской, который воспрепятствовал бы входу в ею заведение чиновнику для наложения клейма и для ревизии тканей; требуется, чтобы шелк покупался исключительно в определенных заведениях, а не у частных лиц; запрещается без ведома епарха продавать материи иностранцам.

9. Торговцы полотном. Полотняный товар шел в Константинополь из Фракии и Македонии и из Болгарии и был статьей покровительствуемой. В особенности производством льна славились Колхида и Керасунт, вообще области на восток и юг от Черноморья. Ткачи полотна имели обязательство продавать свой товар в разноску на базарах. Следует обратить внимание на одну статью в уставе этой корпорации. Может случиться, что кто из иностранцев, из болгар или из иных народов, привезет лен или мед и пожелает обменять на другие товары, Тогда корпорация, занимающаяся торговлей полотном, имеет право войти в товарищество с членами других корпораций, торгующими требуемым товаром, и с разрешения епарха сообща вести торг с иностранцами, причем члены других корпораций удерживают для себя столько иностранного товара, сколько им требуется, остальное же все остается в пользу корпорации, занимающейся полотном, причем эта последняя выплачивает членам других корпораций по одному кератию на номисму (т.е. около 4%).

10. Продавцы благовонных товаров. Лари и столы этой корпорации располагаются по порядку от Халки, где икона Христа, до Милия. Им вменяется в обязанность покупать товар в определенное время, когда он приходит из Халдии, Трапезунда или других мест, не задерживать иностранных купцов более трехмесячного срока, которым они пользуются для пребывания в Константинополе. Товар, составлявший привилегию цеха mureyoi, состоял из следующих произведений Индии и Китая: перец, нард, кинамом, алой, амбра, мускус, ладан, мирра, бальзам и др.

11. Topговцы воском. Они обязываются вести торговлю в своих лавках, а отнюдь не на ларях, поставленных где попало. Мастерские их должны стоять на расстоянии 30 сажен одна от другой. Весовые знаки должны иметь печать епарха.

12. Торговцы мылом. Цех занимался как приготовлением, так и продажей мыла. Строго было запрещено употребление вредных составов в изготовлении мыла. Кто без ведома епарха и старшины примет в свое заведение лицо, не принадлежащее к корпорации, платит штраф в 24 номисмы. Запрещается открывать мастерские в близком расстоянии одна от другой, новая от старой должна отстоять на 7 локтей и 12 стоп; воспрещается торговать французским мылом. Смертная казнь угрожает тому, кто уличен будет в тайной торговле запрещенным лекарством.

13. Поставщики съестных припасов имеют право открывать лавочки по всему городу, на площадях и в переулках, для удобства жителей. Весы и меры должны иметь печать епарха, торговый барыш их определяется в две милиарисии на номисму.

14. Кожевники, занимающиеся собственно выделкой ремней из готовой кожи. Устав различает три отдела между кожевниками. Таковы собственно кожевники, затем следуют malakatarioi, приготовлявшие кожу для изделий. Мастера ремней зависят от епарха лишь частью по принадлежности их к кожевенной корпорации и имеют во главе своей старшину по назначению епарха. С другой стороны, они подчинены протостратору (начальнику царской конюшни), от которого и получают заказы на поставку сбруи для лошадей.

15. Мясники. В римскую эпоху различались три коллегии: boarii, pecuarii и siiarii, занимавшиеся торговлей быками, мелким скотом и свиньями. В эдикте макеларии торгуют скотом и вместе занимаются убоем скота. - Покупка товара производится на скотопригонном рынке в Стратигии и по цене, установленной епархом. Продажа мяса должна производиться согласно покупной цене за голову; в пользу мясника идут голова, ноги и внутренности животного. Мясникам возбраняется входить в сделку с гуртовщиками, пригоняющими стада в Никомидию и в другие города; константинопольские мясники должны покупать баранов в Сангарии.

16. Свиноторговцы. Торговля производится на Тавре, вне этого места запрещается входить в сношения с хозяевами свиных гуртов; старшина корпорации обязан всякий раз при покупке товара предъявлять его епарху и не имеет нрава продавать свиней в розницу перекупщикам.

. 17. Рыботорговцы. Рыботорговцы составляют отдельный цех и не смешиваются с рыбаками. Местом рыбной торговли определяются большие городские подвалы. В каждой лавке рыбного рынка есть свой смотритель, на обязанности которого лежит наблюдать, чтобы продажа рыбы производилась соответственно с покупной ее ценой на море. Покупка рыботорговцами товара производится на берегу моря, на пристанях, с подходящих к пристани лодок; никоим образом рыботорговец не может идти для покупки на места рыбных ловель, но ожидать прибывающих к берегу лодок с рыбой. Старшины рыботорговцев каждое утро являются к епарху и сообщают ему сведения насчет улова рыбы в минувшую ночь; согласно с этим епарх устанавливает продажную цену рыбы для городских жителей.

18, Хлебопеки. Они покупают жито по установленной епархом цене и, смолов жито, приготовляют хлеб, продавая его с таким расчетом, чтобы на каждую номисму оставалась им прибыль в один кератий и две милиарисии; кератий составляет чистую прибыль хлебопека, а две милиарисии идут на содержание рабочих, на расходы по топке печей и прокормление лошади, смоловшей жито. Дабы предоставить этой корпорации полный досуг в исполнении столь важной общественной службы, она освобождена была от всяких других общественных повинностей. Хлебопекарни должны строиться в удаленных от жилых помещений местах. Хлебопекарни называются в эдикте словом манкипиа (те, которые пекут общественный, раздаваемый народу хлеб). О древности цеха можно судить по тому, что раздача печеного хлеба вместо зернового началась в Риме с половины III в., она производилась в Константинополе в нескольких местах до времени Ираклия.

19. Содержатели мелочных лавок и питейных заведений. Старшина корпорации обязан дать знать епарху, когда поступает в заведение новая партия вина, дабы он установил правила для продажи и указал законную мерку. Запрещается содержателям питейных заведений открывав кабаки в большие праздники и по воскресеньям ранее двух часов дня, по ночам же предписывается закрывать кабаки и тушить плошки с наступлением второго часа (т.е. после захода солнца), дабы не подать повода тем, которые привыкли проводить в кабаках целые дни, заходить туда и ночью, в опьянении затевать шум и драки.

20. Легатарий, или уполномоченный. Епарх назначает с ведома царя легатария, обязанность которого состоит в том, чтобы следить за прибывающими в Константинополь из разных стран купцами и доводить о них до сведения епарха, который должен осмотреть привезенные ими товары и указать способ распродажи их. По истечении определенного срока и по окончании дела легатарий снова доводит о них до сведения епарха и представляет список закупленных ими в Константинополе предметов, дабы не было вывезено из столицы запрещенного к выпуску товара. На обязанности епарха лежит наблюдение за тем, чтобы прибывающие из-за границы с товарами купцы не оставались в столице больше трех месяцев, но чтобы в течение этого срока успели как продать привезенные товары, так и купить, что им нужно, и выбыть из столицы.

21. Посредники (маклера) при покупке лошадей и рогатого скота. Названные здесь маклера покупали тех животных, которые, будучи пригнаны крестьянами в Константинополь, не нашли покупщика. Главная обязанность bofroi в том, чтобы свидетельствовать при покупке скота о доброкачественности животных. причем с каждой головы шел в пользу их 1 кератий. Скотопригонный рынок должен быть в определенном месте на площади Тавра, и торговля должна производиться публично, дабы предупредить покупку и продажу заблудившихся или ворованных животных. В случае, если покупщик нашел порок, он может отказаться от покупки в течение шести месяцев; по прошествии же шести месяцев это право удерживает только покупщик военного сословия.

22. Ремесленники разного рода: столяры, маляры, мраморщики, слесаря, живописцы и др. Ремесленник, принявший заказ на какую-нибудь работу, не имеет права отказаться от нее, за исключением того случая, когда заказчик не доставит нужного материала для окончания работы, или когда он не исполняет справедливых требований ремесленника. В этом случае с ведома и coгласия епарха договор может быть нарушен. Но если ремесленник уклоняется от исполнения заказа по жадности или капризу, тогда заказчик имеет право прогнать его, ничего не заплатив за сделанный труд, и доводит об этом до сведения епарха, который подвергает рабочего телесному наказанию. Особенно интересна четвертая статья устава о ремесленниках. Кто принял заказ вывести стены или устроить цементированное здание со сводами или арки, тот должен принять вес меры предосторожности, чтобы фундамент был сделан крепкий, и постройка выведена по правилам строительного искусства. И если в течение десяти лет постройка рухнет не по причине воли Божией, то строитель обязан восстановить ее на собственные средства. В том, однако, случае, если бы расходы на возобновление превышали ценность золотой литры, подрядчик принимает на себя работу безвозмездно, а хозяин-заказчик доставляет нужный для постройки материал. Постройки на глине обязательно должны держаться шесть лет; если же до истечения этого срока постройка развалится, то подрядчик обязан восстановить ее на собственные средства.

Приказ епарха города представляется могущественным рычагом, дававшим направление деятельности промышленного и ремесленного населения. Епарх посредством зависящих от него органов не только проникает во все подробности городской трудовой жизни, но является еще ответственным пред правительством лицом за порядок и спокойствие в городе, даже за мысли и убеждения высших классов столичного населения.

Законодательные памятники категорически ставят в зависимость от епарха все городское население. Эклога, памятник VIII в. выражает в одиннадцати пунктах компетенцию епарха города. Соединив однородные пункты - можем представить полноту власти епарха в следующих чертах:

1. Он судит все дела по проступкам в городе и на сто миль за чертой города: а) ведает дела о рабах, выкупающихся на свободу, и дела патронов с вольноотпущенными; б) дела по опеке и о неправильном управлении имуществом опекаемых, и в) дела о проституции.

2. Ведает дела банковские, устанавливает цены на мясо.

3. Следит за порядком в городе и общественным спокойствием в публичных местах-

4. Имеет в своем распоряжении отряд военных людей для содержания порядка и получения сведений о том. что где происходит.

5. Имеет право выселять из столицы, запретить временно или навсегда занятие торговлей и ремеслом, граничить доступ в театры, лишить права адвокатской практики.

6. Его ведомству подлежат ремесленные корпорации.

Главнейшие сведения о политических правах городских жителей можно узнать от писателей о цирковых партиях. История этих партий представляет некоторые неясности и трудности. Историки предъявляют к ним резкие и суровые обвинения, хотя недостаточно определяют происхождение этих партий и руководившие бурными движениями их мотивы. Но т. к. под цирковыми партиями византийских писателей следует подразумевать городской народ, разделенный по димам oi dhmoi, то в "неистовствах" и "безрассудстве" этих партий можно видеть последние взрывы борьбы городов за политические права. В этом смысле вопрос о цирковых партиях имеет большой исторический интерес. Ввиду крайней скудости материалов, касающихся димов и партий цирка, стоит обратить внимание на малоизвестный памятник. находящийся ныне во дворе св. Ирины и воздвигнутый в честь циркового наездника Порфирия.

Городские димы наполняют своими бурными волнениями историю V и VI вв. Затем упоминания о них становятся вес реже и реже - признак, что правительством нанесен был городам решительный удар. В Константинополе было четыре дима: венеты, прасины, левки и русии. В политическом и административном отношениях они находятся в зависимости от димарха и димократа, высших чинов в византийской служебной табели, которые не имели отношения к делам ипподрома.

Чтобы понять значение городских димов, нужно оценить те известия писателей, в которых эти димы ставятся в определенное отношение к власти полновластного хозяина Константинополя, городского епарха. Нельзя, прежде всего, не отметить, что движения и смуты так называемых партий кроются в неудовольствии против правительства, и в частности против городского епарха, причем дороговизна хлеба, военный постой, притеснения и взятки и т. п. почти всегда выставляются как главные причины волнений. Из этого можно заключить, что в городских димах имеем бытовое явление, коренящееся в организации восточных городов. Писатели, указывая демократические тенденции в больших городах на Востоке, называют Антиохию очагом таких тенденций. Правительство вело борьбу с городскими димами как законодательным. так и административным путем, ограничивая права горожан и расширяя полномочия епарха. Для Константинополя кульминационным периодом в этом отношении было время епарха Феодота при царе Иустине I в начале VI в., для Антиохии - период Константина Тарсея при Анастасии, т. е. конец V в. Особенно суровой мерой, возбуждавшей население, было назначение городских димов на военную службу. Первый случай такого рода отмечен во время Юстиниана I и заключается в следующем. По случаю нападения аваров и славян, которые прорвались через Анастасиеву стену и угрожали самой столице, масса крестьянского населения из ближайших деревень искала спасения в Константинополе. Юстиниан зачислил этих пришлых людей в городские димы и назначил их на службу на Длинные стены, построенные Анастасием. Военная повинность, к которой привлекаются потом чаще и чаще городские димы, встретила среди них сильную оппозицию, но она последовательно была потушена правительством. В дальнейшем городские димы вполне теряют  свое политическое значение - о котором слабые намеки сохранились в Придворном уставе Константина Порфирородного Х в. и всецело подчиняются ведомству епарха города.

В Византии продолжали развиваться все те культурные формы, которыми жило человечество до конца V в. На Западе появляются новые народы, в Византии главный и господствующий этнографический элемент остался один и тот же, и культурные Традиции сохранились в нем без перерыва и перемен. Вследствие этого Византия могла пользоваться неисчерпаемым источником готовой древней культуры, между тем как на Западе новые народы должны были постепенно создавать свои собственные условия жизни. Этот твердый и не подвергшийся разрушению фундамент древних веков и создал для Византии ту удивительную устойчивость, которая так характеризует ее. С одной стороны, постоянно идущая традиция, с другой - чувство превосходства перед другими нациями придали Византии известный характер упругости, которым отличаются древние культуры. Это упорство в защите своих особенностей оградило Византию от чужеземных влияний, но, с другой стороны, уменьшило способность применяемости или искусства немедленно разобраться в новой обстановке и составить полный отчет о происходящих внутри и вне событиях.

Во все времена византийские патриоты считали существенным своим преимуществом перед другими народами высокую образованность. Свою культуру и блага образованности превозносили они даже и тогда, когда на Западе начали оживать у новых народов классические предания, но в V и VI вв. Константинополь бесспорно был единственным культурным центром, где наука и искусство имели своих почитателей, и где было распространено среднее и высшее образование. Весьма известно положение, что христианским просвещением и законодательством Византия побеждала некультурные народы, с которыми ей приходилось иметь дело; в этом состояло политическое орудие ее системы.

В Константинополе не умирали хорошие научные традиции, которые немыслимы без средней и высшей школы. Правительство ценило образование и всеми мерами старалось поддержать просвещение в столице Византийской империи. Так, в 333 г. освобождены от муниципальных должностей медики и профессора наук вместе с их женами и детьми, "дабы предоставить означенным лицам всю необходимую свободу для занятий науками и искусствами и для преподавания другим". В 376 г. преподаватели наук приняты на казенное жалованье, причем большим городам предоставлено право самим избирать своих профессоров, докторов и магистров. Уже приведенные факты достаточно свидетельствуют о заботах правительства к сохранению и развитию образования, воспринятого от древних времен.

До V века одним из главных центров преподавания языческих наук в Римской империи были Афины, где находилась знаменитая философская школа. Туда отовсюду собирались софисты, т. е. греческие учителя риторики и философии, из которых одни желали блеснуть своими знаниями и ораторским искусством, другие надеялись хорошо устроиться в качестве профессоров-учителей. Последние частью получали жалованье из императорской казны, частью из сумм того или другого города. Частные уроки и лекции также оплачивались в Афинах лучше, чем в других городах. Торжество христианства в конце IV века нанесло сильный удар значению афинской школы. Кроме того, умственная жизнь в Афинах была нарушена в самом конце того же IV века тем, что Греция подверглась опустошению от вторгнувшихся туда под предводительством Алариха вестготов. После их удаления афинская школа опустела; философов стало мало. Еще более сильный удар афинской языческой школе был нанесен основанием при Феодосии II высшей христианской школы, или университета, в Константинополе.

Когда Константинополь стал столицей империи, многие риторы и философы прибыли в новую столицу, так что даже и до Феодосии II какой-то вид высшей школы мог там существовать. Преподаватели и ученые приглашались в Константинополь из Африки, Сирии и других мест. Св. Иероним заметил в своей хронике: "Еванфий, наиболее ученый грамматик, умер в Константинополе и на его место пригласили из Афин Харисия". Вот почему современный исследователь высших школ в Константинополе в Средние века говорит, что при Феодосии II высшая школа была не основана, а реорганизована.

К 425 г. относятся два акта, имеющие особенный интерес для истории высшего образования в самом Константинополе. Император Феодосий II одним законом установил штаты ученой коллегии, которая поставлена в особое положение и выделена из состава обыкновенного учительского сословия, занимавшегося преподаванием в общественных школах и в частных домах. Эта новая коллегия, которую можно назвать университетом, составляет специальное императорское учебное заведение, в состав которого входит 31 профессор. Оно разделяется на следующие группы по специальностям:

1) три оратора для римского красноречия;

2) десять грамматиков для римской словесности;

3) пять софистов для греческого красноречия;

4) десять грамматиков для греческой словесности:

5) один философ;

6) два профессора для преподавания юридических наук.

Хотя государственным языком оставался все еще язык латинский, тем не менее учреждение кафедр с греческим языком указывает на то, что сам император начинал признавать в новой столице права и за этим языком, который в восточной половине империи был, конечно, более понятен, чем латинский. Нелишне отметить, что риторов с греческим языком было в высшей школе пять, а риторов с латинским языком всего три. Для новой высшей школы, которую ученые иногда называют университетом, было отведено особое здание с обширными залами для аудиторий, где читали лекции.

Этот закон есть не что иное - как устав константинопольского университета, для которого назначены особое здание и особый штат служащих. Закон предусматривает даже ту подробность, чтобы профессора преподавали каждый в предоставленной ему аудитории, дабы не было помехи преподаванию от шума учеников и от смешения разных языков.

Другим законодательным актом определяются права этого ученого учреждения. Коллегия служащих в нем профессоров числится на государственной службе, имеет особые преимущества по табели о рангах и получает одно из существенных прав коллегиального учреждения - оценивать заслуги своих сочленов. При введении этого устава император Феодосии II возвел часть профессоров в чин графства первой степени, уравнивавший их с губернаторами провинций; для других профессоров открыты дороги к почестям под условием доброй нравственности, преподавательских способностей, ораторского таланта и успешных занятий наукой, если таковые качества будут засвидетельствованы высоким советом профессоров. По выслуге 20 лет и все профессора имеют право на этот чин графсгва первой степени. В уставе отмечаются некоторые черты организации жизни студентов в больших городах. Каждый молодой человек по прибытии в университетский город должен был заявиться у магистра ценза и представить ему документ, свидетельствующий об eго происхождении и состоянии родителей. Кроме того, от него требовалось, чтобы он указал разряд наук, которыми намерен заниматься, и адрес квартиры в городе. Местная полиция должна была следить за поведением молодых людей; в случае нарушения дисциплины они подвергались наказанию и теряли право на пребывание в университетском городе. Императоры, давая приют науке, заботились также об образовании библиотеки и о сохранении старых рукописей, равно как о составлении списков с них. С этой целью была учреждена в Константинополе комиссия из семи каллиграфов, в коей было четыре специалиста для греческого и три для латинского письма. Назначение комиссии было делать копии со старых кодексов и исправлять обветшалые. - Таким путем могли сохраниться древние рукописи, а равно развиваться в Константинополе школа специалистов-каллиграфов. Известно, что сам Феодосии II любил заниматься перепиской древних кодексов и поощрял занятия каллиграфией.

Весьма важным политическим событием времени Льва I была морская экспедиция в Африку, предпринятая совместными силами обеих половин империи. Вандалы, как и ближайшее к ним племя готы, играли в судьбах империи крупную роль. Это именно наиболее даровитые и близкородственные между собой германские народы, принявшие арианство и принесенные в жертву идее религиозного единства в VI в. Вандалы погибли бесследно как народ, память о них хранится в звучном слове "вандализм", имеющем всемирную известность. В V в., увлекаемые течением, созданным гуннским движением, вандалы в союзе с свевами и аланами перешли из Галлии в Испанию и, поделив между собой эту цветущую страну, вытеснили из нес римское правительство. Вождь вандальского племени астингов успел в 418г. соединить под своей властью алан и вандалов и образовал в Испании германское королевство.

В 427 г. вандалы были приглашены в Африку возмутившимся против своего правительства римским наместником Бонифацием. Вследствие этого произошло движение всего народа вандалов в провинцию Африку и завоевание ее королем Гейзарихом (он же Гензерих). Правительница Западной империи, вдовая императрица Плацидия, и Валентиниан III должны были признать акт завоевания Африки, уступив эту провинцию вандалам по договору 435 г. Карфаген стал столицей германского королевства. Вандалы обратились к морским набегам на Сицилию и Италию и на острова и сделались известными морскими разбойниками. В 450 г., пользуясь смутными событиями в Риме, Гейзарих захватил этот город и подверг его страшному разграблению. В числе отменной добычи была императрица Евдоксия, дочь Феодосия II, бывшая за императором Валентинианом III, с двумя дочерьми, Евдокией и Плацидией. Они оставались у вандалов до 462 г., когда, наконец. были выпущены на свободу и препровождены в Константинополь, за исключением принцессы Плацидии, вышедшей замуж за Гунериха, сына Гейзариха. Это было крайне тяжелым фактом, взволновавшим общественное мнение на Западе и Востоке и в особенности оскорбительным для авторитета императорской семьи в Константинополе. Вандалы не обнаруживали никакого желания удовлетвориться сделанными завоеваниями и распространяли свои набеги далее и далее, угрожая границам Восточной империи. Африка, бывшая житницей для империи, была теперь отрезана от Рима и Константинополя и угрожала страстными морскими разбойниками прибрежным областям Средиземного моря.

Легкий успех, с каким вандалы утвердились в Африке, стране весьма густо населенной и хорошо организованной в административном отношении-  объясняется, главным образом, религиозными смутами и суровыми законами против ёретиков. Донатисты - часть ариан и другие несогласные с господствующим вероучением видели в германских завоевателях арианского исповедания освободителей от религиозной нетерпимости и оказывали им всяческое содействие в надежде под господством, вандалов свести счеты с православными.

Между тем царь Лев I не мог оставаться равнодушным к потере Африки и к систематическим притеснениям Гейзарихом православного населения и православной Церкви. Хотя он имел мир с вандалами, и его владения были пощажены от корсаров, но тем печальней было положение Италии и Сицилии. Рицимер, который два года распоряжался судьбами Западной империи, ограниченной, впрочем, одной только Италией, не назначая императора после Л. Севера, нашелся, наконец, вынужденным обратиться к авторитету императора в Константинополь и просить его дать Западу императора. Выбор Льва пал в 467 г. на патриция Анфемия, которого приближали к царской семье как личные заслуги, так и то обстоятельство, что он был женат па дочери Маркиана Евфимии. Со времени воцарения Анфемия восточный и западный императоры стали подготовлять план общего похода в Африку с целью ослабления Гейзариха.

Все, по-видимому, обещало благоприятный исход широко задуманному предприятию. Из полунезависимой Далмации вышел флот под командой Марцеллина, освободив от вандалов Сардинию, он успел соединиться с главными силами у беретов Африки. Сухопутные войска набраны были в Египте и шли под предводительством Ираклия к Триполи, где одержали над вандалами победу, и направились к столице вандальской, Карфагену. Таким образом, и морской и сухопутный отряды успешно начали дело и должны были затем продолжать войну в согласии с главными силами, двинутыми царем Львом. К сожалению, в Константинополе оказался недостаток в организации и особенно в достойном исполнителе широкого плана. Что касается материальных средств, они были собраны в громадном количестве. Затронуты были и частные средства императорской казны, и те сбережения, которые оказались в казначействе, но, во всяком случае, византийское правительство в состоянии было собрать на морскую экспедицию против вандалов громадную сумму до 40 миллионов рублей золотом. Изготовлен был громадный флот из тысячи с лишком больших судов, на которые посажено было войско и распределены военные запасы и продовольствие. Нужно догадываться, что пользовавшийся еще в это время всем авторитетом Аспар - Ардавурий оказал на подготовляемое предприятие вредное влияние. Говорили, что он втайне придерживался партии Гейзариха, к которому его влекли и германское происхождение, и арианское исповедание, и что он был против подготовляемой экспедиции. Когда зашла речь о назначении главнокомандующего, будто бы он указал на Василиска, брата царицы Вирины, т. е. шурина царя. Этот молодой человек, ничем себя не заявивший, гордый своим родством и связями, оказался злым гением Византии.

Василиск стал во главе громадного флота и благополучно дошел до Африки, остановившись в 4 верстах от Карфагена и начав переговоры с Гейзарихом, который очутившись в отчаянном положении, притворился готовым на все требования византийского главнокомандующего и попросил лишь 5 дней перемирия, чтобы затем начать переговоры. Неизвестно, был ли Василиск подкуплен или исполнял совет Аспара, так или иначе, он согласился на пятидневное перемирие и тем испортил свое положение. Гейзарих воспользовался изменившимся ветром, подогнал к византийским судам несколько своих лодок, наполненных горючими веществами, и произвел пожар в громадном флоте, стоявшем близко к берегу. Трудно сказать, сколько кораблей погибло и сколько уцелело, но результат был непоправим: флот погиб, и все предприятие рухнуло. Началось беспорядочное бегство, спасались, кто мог, на оставшихся судах.

В Константинополе не могли не почувствовать всю тяжесть потери, с погибелью флота пропала надежда обеспечить приморские области от морских пиратов, нужно было окончательно и надолго отказаться от прекрасной, густо населенной и плодородной провинции, которая доставляла империи запасы хлеба. Прямой виновник постигшей империю катастрофы Василиск, возвратившись в Константинополь, искал спасения в церкви св. Софии, откуда вышел только тогда, когда императрица испросила ему у Льва прощение.

Лекция 13.

План:

1. Зенон и новое исаврийское влияние.

2. Движение остготов в Италию и основания там государств. Одоакр и Теодорих.

3. Последствия и роль Халкидонского собора.

а. 28 правило.

б. Политическое значение собора. Потеря восточных провинций.

в. Энотикон.

После смерти Льва I (474 г.) императором сделался шестилетний внук его Лев, который умер в том же году, успев объявить со императором своего отца Зенона, из дикого малоазиатского племени исавров. Зенон после смерти сына сделался императором (474- 491). С его воцарением прежнее германское влияние при дворе сменилось новым варварским влиянием - исаврийским. Дикие исавры получили в столице преобладающее значение, занимая лучшие места и ответственные должности. Зенон, увидев, что среди его соплеменников были люди, поднявшие против него восстание, решительно выступил против повстанцев и подавил мятеж в самой горной Исаврии, где велел срыть большую часть укреплений. Исаврийское же влияние в столице продолжалось до самой смерти Зенона.

В царствование Зенона произошли, однако, события, снова выдвинувшие вопрос об единой нераздельной империи. После того, как миром с вандалами в 475 г. предотвращена была опасность от морских пиратов, появляются новые враги в лице германского племени готов.

Движение остготов в Италию до сих пор представляет много непонятного. И, прежде всего, какими побуждениями руководился император Зенон, посылая Теодориха в Италию? Очень авторитетное мнение высказано Моммзеном, что образование остготского королевства в Италии есть в существе дело Одоакра, т. к. появление в Италии Теодориха было лишь личной переменой стоявшего во главе вождя. Одоакр первый порвал с традицией о Западной Римской империи и, объявив себя королем, дал выражение варварским притязаниям на земельные участки в Италии и право поселения. Когда он провозглашен был 23 августа 476 г. своим войском королем, уже одним этим нарушен был прежний порядок, т. к. Одоакра мало теперь занимал носитель императорской власти, из коих один (Непот) был в Далмации, а другой, с согласия Одоакра, спокойно доживал свои дни в Кампании (Ромул  Августул). На место западного императора, которого больше не было, должны были осуществляться в Италии имперские права восточного императора, но по существу в Италии остались неизменны социальные, и политические, и этнографические отношения.

В 478 г. римский сенат по поручению Одоакра послал в Константинополь посольство, которое должно было передать знаки императорской власти упраздненной Западной империи и, вместе с тем. просить о признании совершившегося факта. Послы должны были объяснить, что Италия не нуждается в отдельном императоре, и что достаточно для Запада и Востока одного общего императора. Сенат предложил назначить Одоакра для управления делами Запада, дать ему достоинство патриция и поручить ему управление Италией. И Зенон, несмотря на то, что в то же самое время западный император Непот просил у него помощи и войска, нашел возможным продолжать переговоры с Одоакром и обещал дать ему звание патриция - При всем трудном положении дела Одоакр остался у власти в продолжение 13 лет; по смерти Непота, весьма вероятно, Зенон уступил ему звание патриция и признал его в правах на обладание Италией.

Нужно думать, что итальянские дела, однако, не могли оставаться безразличны для восточного императора, что новый порядок вещей, установленный Одоакром, не имел исключительно местного значения. Как ни скудны сохранившиеся известия, но из них можно видеть, что новое королевство не совсем укладывалось рядом с империей. - Первый случай к тому представился в смерти Непота (+480), которою Одоакр воспользовался для того, чтобы подчинить Далмацию своей власти, хотя всего естественнее было бы ожидать вмешательства восточною императора в наследство, оставшееся после западного императора. Трудно сказать, принимал ли Одоакр прямое участие во внутренних смутах, производимых в империи Василиском. Иллом и Теодорихом, сыном Триария, но есть известия, что византийские бунтовщики и повстанцы находили поддержку в Италии. Независимо от всего прочего, уже давно применяема была в империи политика ослаблять одного варварского предводителя, противопоставив ему другого. С этой точки зрения следует рассматривать вопрос о движении остготов в Италию.

Со времени распадения державы гуннов в при дунайских областях Норике и Паннонии наступает полное безначалие. Римская власть не доходила до этих отдаленных провинций, и защита их предоставлена была местным силам. Хотя Одоакр сделал попытку заявить о своих притязаниях на имперские области на Дунае, но эта попытка вызвала появление новой политической и военной силы, которая была причиной гибели Одоакра. Распадение империи гуннов имело громадное значение в истории народностей Северо-восточной Европы, и потому необходимо здесь несколько остановиться на этнографии этих областей.

Наибольшая заслуга в деле окончательного ослабления гуннов принадлежит гепидам, которые после того заняли Дакию. Паннония занята готами. Дальнейшая история сосредоточивается около готского племени. Но никак нельзя думать, что мы имеем здесь дело с целыми народами, напротив, чаще всего это племена и военные дружины. В истории тех готов, которые приняли главное участие в образовании королевства в Италии, преимущественное значение принадлежит трем братьям из рода Амалов-Валамиру, Тиудемиру и Видимиру - Они стоят во главе военных отрядов, с ними переговаривается византийское правительство, они же получают от императора денежные средства на жалованье дружине. Рядом с старшинами из рода Амалов другой отряд готского племени упоминается на Нижнем Дунае близ Никополя; есть отряд готов в Далмации близ Драча. Наконец, была еще значительная готская дружина под предводительством Теодориха, сына Триария, которая даже стояла в более близких отношениях к империи, чем другие готы, и которая играла роль еще при жизни Ардавурия. Паннонские остготы находились в постоянном движении, т. к. вожди их недовольны получаемым от империи жалованьем, дружина ищет более обширных и плодородных земель для поселения. Чтобы заручиться верностью в исполнении принятых обязательств со стороны готов, правительство потребовало от них заложника (ок. 461 г.). Таким образом, малолетний Теодорих, сын Тиудемира, был воспитан в Константинополе и сделался полуогреченным германским князем. Между тем катастрофа, постигшая в Константинополе германцев, и появление новых военных отрядов из исаврийцев не могли не отразиться на отношениях между готами и правительством. Прежде всего это вызвало враждебное движение среди готского отряда во Фракии, во главе которого стоял Теодорих, сын Триария, вследствие родственных отношений к Аспару и Ардавурию принявший слишком близко к сердцу постигшую их катастрофу. Вождь фракийских готов требовал от императора не только наследства, оставшеюся после Аспара, но и претендовал на то политическое и военное положение, которое его родственнику принадлежало в империи. Весьма вероятно, что в целях ослабить вождя фракийских готов Зенон выпустил на свободу заложника паннонских готов Теодориха, воспитанного в греческих нравах и около 10 лет проведшего в столице. Но расчеты Зенона не оправдались.

По возвращении к своим соплеменникам Теодорих становится во главе движения паннонских готов, имеющего целью, с одной стороны, расширение занятой ими территории на счет соседних народов, с другой - приобретение военной добычи и средств пропитания. Что всего важней для византийского правительства было в этом движении - это новое направление, данное набегам под предводительством молодого Теодориха: готы появляются в Македонии, доходят до Фессалии и угрожают осадой Фессалонике. Это был важнейший момент в отношениях империи к готам.

Вероятно, тогда уже Зенон вступил в новые соглашения с Теодорихом, который по смерти отца своего Тиудемира сделался представителем рода Амалов, предоставив готам некоторые области в Македонии и наделив Теодориха титулом magister militum, т.е. введя его в тесную связь с империей. Во время возмущения Василиска, которое заставило Зенона бежать из Константинополя и искать спасения в горах Исаврии, оба Теодориха, как предводитель фракийского отряда, так и вождь паннонско-македонских готов, носившие одинаковый имперский титул и состоявшие на службе, питали честолюбивые замыслы получить первенствующее положение и заручиться наибольшим влиянием. Василиска поддерживал Теодорих, сын Триария, Зенон опирался на силы и влияние другого Теодориха.

Возвращение Зенона к власти было в то же время триумфом для союзника его, Теодориха паннонского, который не только пожалован саном патриция, но усыновлен Зеноном. Для характеристики отношения империи к германским вождям, имевшим звание федератов, прекрасные места имеются у писателя Малха. Правительство Зенона ведет переговоры с Теодорихом, сыном Триария, который заявляет недовольство идущим от империи жалованьем и выставляет следующие причины для своих притязаний: "В прежнее время оп мог бы удовлетвориться и скромным содержанием; ныне же, когда его поставили в необходимость собрать дружину, он должен или давать достаточное содержание своим людям, или воевать с империей". Правительство, находясь в затруднительном положении, согласилось выдавать Теодориху жалованье на дружину в 13000 военных людей, которых он будто бы содержал у себя. Само собой разумеется, Зенон искал возможности ослабить слишком притязательного федерата, выставив против него другого варварского дружинника. Царствование Зенона представляет неоднократные примеры искусного применения этой системы, которая помогала устранять серьезную опасность без особенных потрясений.

Военная и политическая карьера Теодориха, сына Тиудемира, не может иметь достаточного объяснения, если не взвесить все обстоятельства его воспитания и ознакомления со взаимными отношениями римского мира к варварскому. Теодорих должен считаться одним из даровитейших представителей остготского племени, который прекрасно понял положение политических дел на Востоке и Западе. Видя, что некоторым германским племенам выпала уже счастливая роль основать национальные королевства на территории империи, Теодорих не хотел более ограничиваться скромной ролью федерата, хотя бы и отличенного высшими имперскими титулами: он начинает заявлять притязания на более важные полномочия. С этой точки зрения и следует оценивать его беспокойную деятельность, пока она не увенчалась исполнением его заветной мечты. Находившийся под его властью народ-войско, оставив паннонские долины, бродил по Македонии, ища места для оседлости. Нужда и голод заставляли готов искать населенных и обработанных мест, ибо идеал варваров владеть плодородными землями, обрабатываемыми трудом местного населения, властвуя над которым можно бы было проводить праздную жизнь господина и воина.

Уже находясь в Македонии, Теодорих бросал взоры на Италию и предлагал императору Зенону принять на себя восстановление в Италии нарушенного Одоакром порядка и снова призвать жившего в Салоне Непота на престол западных императоров. Наблюдавший за движением готов Теодориха полководец Зенона Сабиниан нанес им значительное поражение в 479 г.; но в то же самое время фракийские готы Теодориха, сына Триария, стали угрожать самому Константинополю, поставив Зенона в необходимость искать новых союзников на Севере, чтобы отвлечь от Константинополя опасность. Неожиданная смерть вождя фракийских готов устранила на этот раз опасность; часть его дружины перешла, по-видимому, к представителю рода Амалов, приняв участие в его дальнейших приключениях. Тем не менее, Зенон нашелся вынужденным вновь вступить в соглашение с Теодорихом, которому снова были предоставлены титул главнокомандующего и, кроме того, почетное звание консула на 484 г. В ближайшее затем время он находится в близких и дружественных отношениях к императору, пользуясь его доверием.

В высшей степени любопытно отметить, что Теодорих стоял во главе имперских войск, назначенных против бунтовщика Илла, находившегося в сношениях с Одоакром; что он же участвовал в отражений болгар, тогда в первый раз упоминаемых в истории. Тем не менее, доверие к нему со стороны Зенона не было продолжительно. Еще не было окончено дело с Иллом в Малой Азии, как Теодорих был отозван от командования войсками. В 486 г. мы находим его в открытой войне с империей, он опустошает Фракию, и до самых стен Константинополя для него не было преграды, т. к. имперское войско было на азиатской стороне и занято усмирением Илла. Тогда император послал в готский лагерь сестру Теодориха, бывшую придворной дамой при императрице, которая и уговорила Теодориха отступить от Константинополя (487). Нужно думать, что в это время уже начались переговоры насчет переселения остготов в Италию.

Мысль об Италии для Теодориха не была неожиданностью; уже и ранее он делал императору предложение восстановить Непота на престоле западного императора, прогнав из Италии Одоакра. Что касается Зенона, для него близость Теодориха начала представлять значительные затруднения, т. к. вождя остготов не удовлетворяли более ни титулы и достоинства, ни денежные выдачи; народ же, стоявший под его властью, требовал от него новых земель, которые обеспечивали бы ему спокойную жизнь и пропитание - И как раз в это время так складывались обстоятельства, что проект войны в Италии казался весьма своевременным и уместным, С одной стороны, на Одоакре лежало подозрение, что он поддерживает Илла, чем затронуты были интересы Зенона; с другой же у Теодориха просил зашиты ругийский князь Фридрих, прогнанный Одоакром. Во всяком случае, не без согласия императора его magister militum стал собирать войско для движения в Италию - Конечно, не весь народ готский пошел с Теодорихом, многие остались на прежних местах, по зато к нему могли примкнуть и часть ругов князя Фридриха, и часть охотников из других германских племен, и, может быть, некоторые римские колонисты. Это была разнообразная по своему составу масса людей, соединенная общим военным начальством.

Зимой 488/89 г. началось народное движение среди готов. Военные люди пешком и на конях; дети, женщины и старики со всеми пожитками на возах все эти толпы составляли громадную движущуюся массу народа. Путь шел через нынешнюю Болгарию к Срему, Здесь пытались загородить дорогу гепиды, вероятно по внушению Одоакра, но Теодорих нанес им страшное поражение, захватив их лагерь с большими запасами продовольствия. Дальнейший путь шел на Любляны и Аквилею. Одоакр, очень хорошо понимая, что Теодорих идет в Италию именем императора, ответил на открытый вызов тем, что провозгласил цесарем своего сына7.

О ходе военных столкновений между Теодорихом и Одоакром источники дают мало известий. Первое дело было 28 августа 489 г. в Северной Италии, оно окончилось в пользу Теодориха: через месяц готы стояли под Вероной, где Одоакр собрал свои силы, но и здесь перевес был на стороне Теодориха, В то время, как Одоакр заперся а тогдашней столице Равенне, вся Северная и Средняя Италия постепенно перешла на сторону Теодориха, которому итальянцы оказывали доверие как императорскому посланцу. Большим ударом для Одоакра, окончательно подорвавшим его положение, было то, что его главнокомандующий Туфа с частью войск перешел на сторону победителя. Был, однако, еще момент, когда измена Туфы Теодориху и переход его на сторону Одоакра вновь подняли значение Одоакра в Северной Италии, но в течение 490 г. Теодориху пришло подкрепление от вестготов, с которым он нанес Одоакру новое поражение при Адде и окружил его вновь в Равенне. Три года продолжалась осада этого важного и укрепленного города; лишь с помощью флота, и отрезавшего Равенну от морских сношений и от подвоза съестных припасов, удалось, наконец, Теодориху принудить своего противника к сдаче. Равеннский епископ Иоанн вышел из осажденного города в лагерь готский и начал переговоры о сдаче города. Насчет условий сдачи имеются противоречивые известия: по одним - Одоакр выговорил себе право на одинаковую власть в Италии с Теодорихом, по другим побежденному предоставлено было право жизни. Сын Одоакра Фела остался заложником у Теодориха. 5 марта 493 г. готы вступили во владение Равенной, через 10 дней Одоакр был убит.

Хотя не может возникать сомнения в том. что Теодорих шел в Италию с согласия императора, и что сопровождавшее его войско-народ имело определенную цель поселения в Италии на более выгодных условиях, чем это было в при дунайских провинциях, тем не менее, ни Зенон, ни Теодорих не могли предвидеть всех подробностей этого важного предприятия. Еще прежде, чем занята была Равенна, т. е. прежде решительного дела, определившего судьбу Одоакра, Теодорих послал в Константинополь посольство, во главе которого стоял сенатор Фест. И ранее, когда Одоакр захватил власть, он чрез посольство испрашивал у императора милости-признания его в достоинстве патриция, каковое и давало ему право на управление Италией. Теодорих давно уже был пожалован в это звание, и, следовательно, его посольство имело другое значение. Но в это время произошли именно те события, которых не могли предвидеть договаривавшиеся стороны: в апреле 491 г. умер император Зенон, и на его место вступил Анастасий, а в Италии готы победители подняли своего предводителя на щит и провозгласили его королем. Несколько лет итальянские дела оставались в неопределенном положении, т. к. в Константинополе не хотели санкционировать совершившихся событий, хотя, в копне концов, Анастасий должен был вступить в соглашение с королем Италии.

Оставляя изложение дальнейших событий в Италии до другой главы, приведем здесь несколько сведений из редкого по своей ценности и непосредственности памятника-жития св. Северина, который подвизался во второй половине V в. в местности, имеющей для нас глубокий исторический интерес. В жизни св. Северина упоминаются местности Asturis, Comagenis, Favianis, лежавшие па Дунае, на границе провинций Норика и Верхней Паннонии, неподалеку от нынешней Вены. Слава святого широко распространялась на оба берега Дуная, и немало языческих германцев было им обращено к христианству. Это один из важнейших миссионеров, деятельность которого оставила глубокие следы в местах, где через несколько десятков лет будут господствовать славянские племена. Для второй половины V в. чрезвычайно важны сведения жития св. Северина для характеристики взаимного отношения римского и романизованного населения и варваров. Вся не защищенная городами, и крепостями местность находится уже в руках варваров, в городах живут остатки римлян с слабым гарнизоном!, который боится выходить за стены и не в состоянии защищать горожан, имеющих надобность по делам выходить из города. Жалкий римский трибун говорит святому:

"У меня мало воинов, но если ты повелишь, я выйду против врагов в надежде на твои молитвы!" Политическое положение рисуется в том виде, как оно было после падения державы гуннов, чем и начинается жизнеописание, накануне движения остготов в Италию, первый толчок которого уже сказывается на Дунае в угрозах королю ругов.

Роль св. Северина хорошо рисуется его сношениями с Одоакром, которому он предсказал 13-летнее царствование, и тем влиянием, которое он имел в королевском доме ругов. Очень любопытны известия о постепенном передвижении романизованного оседлого населения сначала в большой город Лавреак, а потом в Италию, куда было торжественно перенесено тело св. Северина при папе Геласии (492-496). Автор жизнеописания весьма осведомлен в политических событиях своего времени и сообщает такие факты, случившиеся при жизни святого, которые имеют глубокий исторический интерес. Таково, например, сообщение о причинах, вызвавших войну Одоакра с ругами, т.е. о том событии, которое дало Зенону и Теодориху повод рассматривать Одоакра как бунтовщика и ослушника императорской воли. Таково же сообщение о роли Онульфа, брата Одоакра, который вербовал на Дунае охотников для перехода на службу к Одоакру и вызвал обширное переселение в Италию романского населения. Ввиду исключительной важности сведений, сообщаемых нашим житьем, оно имеет большое значение для истории V и VI вв. и вполне может служить введением к истории иммиграции славян в при дунайские провинции.

Маркиан унаследовал от своего предшественника весьма сложное состояние дел в церкви. Монофизиты торжествовали. Маркиан, стоя на точке зрения первых двух Вселенских соборов, не мог с этим примириться и созвал в 451 году четвертый Вселенский собор в Халкидоне, имевший первостепенное значение для всей последующей истории. Состав собора был очень многочисленный; папа прислал на собор своих легатов.

Один эпизод, последовавший за Халкидонским собором, чрезвычайно ярко характеризует положение дела. Монах Феодосии египетского происхождения, бывший в соборе, поднял в Палестине народное восстание, во главе которого стояло до 10000 палестинских монахов. Феодосии говорил, что собор изменил вере и принял несторианство. Итак, утверждая во Христе одно естество, Феодосии и его приверженцы начали восстание в пользу осужденного на соборе учения. Им подала руку жившая в Иерусалиме супруга императора Феодосия II Евдокия, может быть, выразившая тем свое нерасположение к царице Пульхерии. Изгнав из Иерусалима епископа Ювенала, повстанцы избрали на его место Феодосия и начали гонение на диофизитов. Движение распространилось на Египет, где против собора были даже некоторые епископы. Хотя принятыми правительством мерами политический характер движения был уничтожен, но религиозная рознь нашла себе выражение в национальных особенностях восточных народностей, так что монофизитство удержалось здесь во весь период существования Византийской империи и насчитывал в прошлом веке не менее 5 миллионов.

Постановления Халкидонского собора имели для истории Византии также крупное политическое значение. Византийское правительство и константинопольская церковь, выступив в середине V века решительно против монофизитства, оттолкнули от себя восточные провинции - Египет и Сирию, где население было по преимуществу монофизитским. Египетские и сирийские монофизиты остались и после собора 451 года верными своим религиозным взглядам и ни на какие уступки не соглашались. Египетская церковь отказалась от употребления греческого в качестве языка богослужения и ввела в использование египетский (коптский). Религиозные смуты, вылившиеся вскоре после этого в Иерусалиме, Александрии и Антиохии, на почве насильственного введения соборных решений в форме серьезных народных восстаний, должны были быть подавляемы с большим кровопролитием при помощи гражданских властей и военной силы. Подавление всех этих восстаний, однако, не решало основные проблемы эпохи. И вот на фоне все более обострявшихся религиозных противоречий стали ярче выступать, особенно в Египте и Сирии, противоречия племенные. Египетское и сирийское туземное население постепенно приходило к мысли о желательности отпадения от Византии. Подобная религиозная обстановка в восточных провинциях, в связи с составом населения, создала в них к VII веку такие условия, которые облегчили переход этих богатых и культурных областей сначала в руки персов, а потом арабов.

Имеет также немалое значение 28-й канон Халкидонского собора, вызвавший переписку между императором и папой, не признанный последним, но принятый на Востоке. Вопрос был о праве чести константинопольского патриарха в отношении римского папы, т. е. вопрос, решенный уже третьим каноном второго Вселенского собора. Следуя решению последнего собора, 28-й канон Халкидонского собора предоставил "равные преимущества святейшему престолу нового Рима, справедливо рассудив, чтобы город, почтенный царским правительством и синклитом и имеющий равные преимущества с древним царственным Римом, был возвеличен, подобно ему, и в церковных делах, будучи вторым по нем". Далее, в том же 28-м каноне константинопольскому патриарху предоставляется право посвящать епископов в областях Понта, Азии и Фракии, заселенных иноплеменниками. "Достаточно припомнить, - говорит Ф. И. Успенский, - что сюда могли относиться все христианские миссии на Востоке, в южной России и на Балканском полуострове, и все те приобретения восточного духовенства, которые с течением времени могли быть сделаны в указанных областях. Во всяком случае, на этой точке зрения стоят последующие греческие канонисты, отстаивающие права Константинопольского патриархата. Вот в кратких словах всемирно-историческое значение 28-го канона".

Переходя к изложению ближайших после Халкидонского собора событий, необходимо заметить, вместе с проф. Гельцером, что рассматриваемые с политической точки зрения постановления Халкидонского собора составляли большое бедствие для Византийской империи. В тот период, когда великая политическая идея восходила к церковному сознанию, антиэллинское национальное чувство сирийцев и египтян нашло себе спайку в протесте против Халкидонского собора. Здесь не только ближайший  результат - отделение Сирии и Египта и части Малой Азии от общения с господствующей Церковью и широкое развитие на Востоке монофизитства, но и более отдаленные следствия, обнаружившиеся в политическом разобщении египтян и сирийцев  с империей, в успехе арабского завоевания и даже в последующих затем событиях.

Самым важным вопросом внутренней жизни при Зеноне был вопрос церковный, поддерживавший смуту в государстве благодаря религиозному разномыслию. В Египте, Сирии, частью в Палестине и Малой Азии население твердо держалось монофизитства. Строго православная политика обоих предшественников Зенона тяжело отражалась на восточных провинциях. Желая найти примирительный выход из создавшегося тяжелого положения, константинопольский патриарх Акакий, стоявший раньше за халкидонское решение, предложил Зенону вступить на путь примирения при помощи взаимных уступок. Согласившийся с патриархом император издал в 482 году Акт единения, или Энотикон (enwtikon), адресованный к церквам, подведомственным александрийскому патриарху. Главной задачей этого акта было не задеть ни православных, ни монофизитов в учении о соединении в Иисусе Христе двух природ. О Халкидонском соборе в Энотиконе упоминается лишь один раз в таких выражениях: "Всякого, кто думал или думает иначе, будет ли то теперь или в другое время, в Халкидоне или на каком другом соборе, того мы предаем анафеме".

Однако Энотикон, после первого видимого успеха в Александрии, в конце концов не удовлетворил ни православных, ни монофизитов: первые не могли примириться со сделанными монофизитам уступками; вторые, ввиду неопределенности выражений Энотикона, считали уступки недостаточными. Энотикон Зенона внес новые осложнения в церковную жизнь Византии, увеличив число партий. Часть духовенства стояла за идею примирения и поддерживала Акт единения. Но вместе с тем появились как со стороны православных, так и со стороны монофизитов люди непримиримые, не шедшие ни на какие уступки; такие строго православные назывались акимитами, т. е. неусыпающими (так как в их монастыре служба совершалась непрерывно в течение целых суток, для чего они были разделены на три смены), а строгие монофизиты назывались акефалитами, т. е. безглавыми, так как они не признавали принявшего Энотикон александрийского патриарха. Восстал против Энотикона и римский папа, который, разобрав жалобы восточного духовенства, не согласного с указом, и ознакомившись с самим Актом единения, отлучил на соборе в Риме от Церкви и предал анафеме константинопольского патриарха Акакия. Последний вычеркнул имя папы из церковных диптихов, т. е. перестал поминать. Таким образом, произошел первый разрыв между восточной и западной церковью, продолжавшийся до 518 года, когда на престол вступил Иустин I. Существовавшее уже политическое отчуждение между восточной и западной частями империи, особенно в связи с основанием в V веке на западе варварских германских государств, еще более обострилось благодаря отчуждению церковному.

Лекция 14.

План:

1. Решение исаврийского вопроса.

2. Положение дел на восточных границах.

а. Персидская война.

б. Нападения болгар и славян.

3. Религиозная политика Анастасия.

4. Восстание Виталиана.

5. Деятельность Анастасия внутри империи.

После смерти Зенона вдова его Ариадна отдала руку престарелому Анастасию, родом из Диррахиума, занимавшему довольно скромную придворную должность силенциария (silentiarius). Анастасий был коронован императором, после того как дал константинопольскому патриарху, убежденному стороннику Халкидонского собора, письменное обещание не вводить никаких церковных новшеств.

Прежде всего Анастасию нужно было покончить с исаврами в столице, которые, как известно, при Зеноне получили преобладающее влияние. Их исключительное положение раздражало население столицы. Когда же после смерти Зенона среди исавров обнаружилось движение против нового императора, Анастасий быстро изгнал их из столицы, конфисковав имущество и лишив должностей, а затем в упорной шестилетней войне с исаврами окончательно смирил их уже в самой Исаврии. Многие из исавров были переселены во Фракию. Так закончился сравнительно короткий период варварского исаврийского засилья в Византии. В решении исаврийского вопроса в пользу правительства заключается большая заслуга Анастасия.

Из внешних событий, кроме изнурительной и безрезультатной войны с Персией, имеют крупное значение для последующей истории отношения на дунайской границе. Северная граница, после удаления остготов в Италию, подвергалась в течение всего царствования Анастасия опустошительным набегам болгар, готов и скифов. Нападавшие с конца V века на византийские пределы болгары были народом тюркского происхождения. Впервые имя болгар на Балканском полуострове упоминается при Зеноне в связи с остготскими передвижениями на северной границе.

Что касается несколько неопределенных названий гетов и скифов, то, принимая во внимание неосведомленность хронистов того времени в этнографических наименованиях северных народов, в этих именах можно видеть понятие собирательное, и наука считает возможным среди них находить славян. Византийский писатель начала VII века Феофилакт Симокатта даже прямо отождествляет гетов со славянами. Таким образом, при Анастасии впервые славяне начали производить вторжения вместе с болгарами на Балканский полуостров. "Гетские всадники", как говорит источник, опустошив Македонию, Фессалию и Эпир, доходили до Фермопил. В науке высказывались мнения о заселении славянами Балканского полуострова в более раннее время.

Все эти набеги тюркских болгар и славян во время Анастасия для той эпохи еще не имели большого значения: вторгавшиеся толпы варваров грабили и уходили. Но набеги эпохи Анастасия явились как бы предвестниками уже крупных славянских вторжений на полуостров в VI веке во время Юстиниана, открывших собой период заселения полуострова славянами и повлекших за собой глубокие последствия для внутренней жизни Византии.

Для защиты столицы от северных народов Анастасий построил во Фракии, на расстоянии 40 верст от Константинополя, так называемую "Длинную стену", которая шла от Мраморного моря до Черного и превратила, по словам одного источника, город из полуострова почти в остров. Однако Анастасиева стена не оправдала впоследствии возлагавшихся на нее надежд и благодаря поспешности в работе и землетрясениям не служила серьезным препятствием для приближения врагов к городским стенам. В настоящее время укрепления Чаталджи, возведенные несколько ближе к городу, являются как бы подражанием Анастасиевой стене, следы которой можно видеть и теперь.

В Западной Европе во время Анастасия происходили дальнейшие изменения. Теодорих сделался остготским королем в Италии, а на далеком северо-западе, еще до вступления Анастасия на престол, Хлодвиг основал сильное франкское государство. Оба государства были созданы на землях, теоретически принадлежавших римскому, т. е. в данном случае византийскому, императору. Конечно, о какой-либо действительной зависимости, особенно отдаленного франкского государства, от Константинополя не было и речи. Но в глазах подчинявшегося германцам туземного населения власть пришлого государя только тогда получала настоящее обоснование, когда она подтверждалась с берегов Босфора. Поэтому когда готы провозгласили Теодориха в Италии королем, "не подождав, - как говорит современный хронист, - распоряжения нового принцепса", т. е. Анастасия, Теодорих просил последнего прислать ему знаки императорской власти, отправленные раньше Одоакром Зенону. Просьбу остготского короля Анастасий исполнил, после чего первый в глазах итальянского туземного населения сделался законным правителем. Дальнейшему сближению остготов с Италией мешало, как известно, их арианство.

Хлодвигу франкскому Анастасий послал диплом на консульское достоинство, которое с великой радостью было им принято. Конечно, здесь речь шла лишь о почетном звании консула, которое не влекло за собой отправления соответствующих обязанностей. Тем не менее для Хлодвига это имело большое значение. Римское население Галлии смотрело на восточного императора как на носителя верховной власти, от которой другая власть должна была получать свою компетенцию. Диплом Анастасия на консульское звание доказывал галльскому населению законность власти Хлодвига над ними. Он делался этим как бы наместником провинции, которая теоретически оставалась частью единой Римской империи. Подобные отношения византийского государя к западным германским государствам указывают на то, как в конце V и начале VI века еще сильно жила на Западе идея единой империи.

В своей религиозной политике, несмотря на вышеупомянутое обещание патриарху не вводить в церковь никаких новшеств, Анастасий был склонен к монофизитству; через некоторое же время он открыто перешел на сторону монофизитов. Последнее обстоятельство было приветствовано в Египте и Сирии, областях по преимуществу монофизитских. Но зато в самой столице монофизитские симпатии императора вызвали большое смущение. Когда же Анастасий, по образцу Антиохии, велел Трисвятое петь с прибавлением слов "Распныйся за ны", т. е.: "Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, распныйся за ны, помилуй нас", то в Константинополе поднялось сильное восстание, едва не кончившееся низложением императора.

На фоне религиозной политики Анастасия вспыхнуло во Фракии восстание Виталиана, выступившего с большим сухопутным войском, в состав которого входили гунны, болгары и, может быть, славяне, и с многочисленными судами против столицы; имея в виду свергнуть императора с престола, т. е. цель политическую, Виталиан объявил, что поднялся на защиту угнетенной православной церкви. После долгой, упорной и временами неудачной для императора борьбы с Виталианом восстание последнего было подавлено. В истории оно имеет немалое значение: по словам Ф. И. Успенского, Виталиан, "приводя три раза под Константинополь отряды, собранные из племен разного происхождения, и, истребовав от правительства огромные денежные выдачи, обнажил перед варварами слабость империи и громадные богатства Константинополя и приучил их к комбинированным движениям с суши и с моря".

Внутренняя деятельность Анастасия, до сих пор еще недостаточно оцененная и исследованная в исторической литературе, отличаясь большим оживлением, касается важных сторон экономической и финансовой жизни страны.

На первое место должна быть поставлена его финансовая мера, отменившая ненавистный, тяжелый налог - хрисаргир, т. е. налог, уплачиваемый золотом и серебром (по-латыни он назывался lustralis collatio). Это подать, введенная еще при Константине Великом, падала на все существовавшие в империи ремесла и промыслы, не исключая прислуги, нищих, публичных женщин и т. д., и даже, вероятно, на самые орудия для добывания средств к жизни, как, например, на лошадь, мула, осла, собаку и т. д. Особенно страдали от хрисаргира бедные классы. Хотя эта подать должна была быть взимаема раз в пять лет, на самом деле во времени ее взимания господствовали произвол и полная неожиданность, что приводило в отчаяние население. Анастасий, невзирая на крупный доход казне от этого налога, окончательно отменил его, уничтожив все связанные с ним документы. Население восторженно встретило отмену ненавистного налога, о которой, по словам одного историка VI века, "нужно было бы говорить языком Фукидида, или даже еще более важным и красивым". Сирийский источник VI века так описывал радость, с которой декрет об отмене был встречен в Эдессе: "Весь город радовался, и они [жители] все надели белые одежды; все, большие и маленькие, несли зажженные свечи и курильницы, полные горящего ладана, и шли вперед с псалмами и гимнами, благодаря Господа и хваля императора, к церкви св. Сергия и св. Симеона, где они славили благую весть (the eucharist). Затем они вернулись в город и организовали радостный и веселый праздник, продолжавшийся всю неделю, и они приняли закон, что они должны отмечать этот праздник каждый год. Все ремесленники радовались, совершая омовения и празднуя во дворе самой большой церкви и во всех портиках (porticos) города".

Объем собираемого в Эдессе хрисаргира составлял 140 фунтов золота каждый год. Отмена этого налога давала особое удовлетворение церкви, ибо, из-за того, что брался он и с доходов проституток, налог соответственно легализировал порок.

Конечно, отмена хрисаргира лишала казну значительного дохода, однако эта потеря была скоро компенсирована введением нового налога - "хрисотелии" (crusoteleia), "налог золотом", или "налог в золоте", направленный на поддержку армии. Он тоже был тяжелым для бедных классов, так что вся финансовая реформа имела в виду скорее более регулярное распределение налогового бремени, чем его реальное облегчение. Возможно, наиболее важной финансовой реформой Анастасия была отмена, по совету его верного префекта претория, сирийца Марина, системы, при которой городской (curiae) был ответствен за сбор налогов в городе; Анастасий передал эту обязанность должностным лицам, называемым виндиками (vindices), которых, вероятно, утверждал префект претория. Хотя эта новая система сбора налогов значительно увеличила доходы, в последующие годы она была изменена. При Анастасии, как кажется, гораздо более острой, чем когда-либо ранее, стала проблема заброшенной и необрабатываемой земли. Бремя дополнительных налогов падало как на людей, не способных платить, так и на неурожайную землю. Собственники плодородной земли, таким образом, становились ответственными перед властями за полную уплату налогов. Это дополнительное обложение, называвшееся по-гречески epibolh - т. е. надбавка, придача, была очень древним институтом, восходящим к птолемеевскому Египту. С особой суровостью его собирали во время правления Юстиниана Великого. Анастасий издал также указ о том, что свободный человек, проживший в одном месте тридцать лет, становился колоном, т. е. прикреплялся к земле, не теряя своей личной свободы и права владения имуществом.

Время Анастасия отмечено также большой денежной реформой. В 498 году был введен большой бронзовый фолл (follis) с его мелкими номинациями. Новую монету приветствовали особенно бедные граждане, ибо медная монета в обращении стала редкой, была плохой по качеству и не имела указания ценности. Новую монету чеканили на трех монетных дворах, которые функционировали при Анастасии в Константинополе, Никомедии и Антиохии. Бронзовая монета, введенная Анастасием, оставалась образцом имперских денег до второй половины седьмого века.

К числу гуманных мер Анастасия надо отнести его указ запрещении борьбы с дикими зверями в цирках.

Несмотря на то, что Анастасий нередко жаловал податные облегчения провинциям и городам, особенно восточным, ввиду их разорения, вызванного персидской войной, несмотря на крупные сооружения, требовавшие немало средств, как, например, Длинная стена, водопроводы, маяк в Александрии и т. д., государство к концу правления императора обладало солидной денежной наличностью, которую историк Прокопий, правда, очевидно, не без некоторого преувеличения, определяет в количестве 320.000 фунтов золота, т. е. около 130-140 миллионов золотых рублей. Экономия Анастасия, конечно, сыграла свою роль в многосторонней и кипучей деятельности второго преемника Анастасия, Юстиниана Великого. Время Анастасия служит прекрасным введением в следующую, юстиниановскую эпоху.

Лекция 15.

План:

1.  Общие принципы культурной жизни Византии. Наследие предыдущих эпох.

2.  Константинополь. Мировое значение столицы Восточной империи.

а. Описание города.

б. Архитектура.

3.  Литература.

4.  Просвещение.

5.  Искусство.

По своему географическому положению (Балканы и Малая Азия) Византия была главным перекрестком на культурно-политических и торговых путях Восток - Запад; буфером при военной экспансии Запада на Восток и обратно; и явилась мощным синтезатором восточно-западных культурных и духовных ценностей.

Уже из этого понятен не ослабевающий интерес современной науки ко всем аспектам византийской истории и культуры. Однако, византийской эстетике в этом плане "повезло" меньше всего. Серьезно её исследованием занялись только в последние полстолетия и круг исследователей пока не очень велик.

Сегодня, по мере изучения и публикации памятников, со все возрастающей очевидностью проявляется непреходящая художественно-эстетическая значимость византийской живописи, архитектуры, литературы, гимнографии, декоративно-прикладного и ювелирного искусства, придворного церемониала, богослужения, наконец, во многом основывавшегося на синтезе всех перечисленных искусств. Начинает осознаваться и значимость собственно эстетической мысли византийцев, которая, как и повсюду в древности и в средние века, не была сконцентрирована в специальных трактатах, но обильно растеклась по их необозримому книжному наследию.

Развитие, становление и расцвет собственно византийской культуры приходится на период IV -V вв. Время уникальное, в  своем роде, когда христианство стало государственной религией (при Феодосии Великом) и начало пронизывать все стороны тогдашнего мировосприятия. Это "золотой век" святоотеческой письменности.

В это время во всех концах империи (и в Константинополе, и в Александрии и в Малой Азии) подвизались крупнейшие подвижники, христианские мыслители, заложившие своими многочисленными трудами основы всей последующей христианской культуры, которая легла в основу не только византийской культуры, но и культур православных стран, значительно переживших Византию.

Святые Отцы в своих суждениях о красоте опирались на богатые и разнообразные эстетические традиции. Однако, вступление в христианские общины большого числа знатных и образованных людей привело к определенным изменениям в эстетических представлениях . Во-первых, ригоризм сменяется стремлением максимально использовать достижения античной классики. Идеи Платона, Филона, Плотина занимают свое место в творениях ранних византийцев.

Богословы и мыслители активно развивали идеи апологетов и античных мыслителей о высоком достоинстве человека, его главенствующем месте в материальном мире. Св. Макарий Египетский в своих "Духовных беседах", восхищаясь красотой и совершенством всех частей мира, считает человека венцом творения, более ценным даже, чем ангелы, так как только человека Бог создал по своему образу и подобию, наделили его свободной воли. В конце IV в. Эмесский  епископ Немесий написал специальный антропологический трактат "О природе человека", в котором использовал многие соображения, высказанные как античными мыслителями (Аристотелем, Галеном, стоиками), так и апологетами и каппадокийцами. В Византии трактат Немесия почитался в качестве авторитетнейшего источника. Св. Иоанн Дамаскин цитировал его в своих творениях целыми страницами.

Творение Богом мира из ничего и вочеловечивание Бога - вот два догмата, через призму которых идет переосмысление взгляда предшествующих христианству этических систем на материю и человека, созданного из нее. Диалектика материи и духа освящается божественным умопостигаемым таинством, материя начинает пониматься не как враг, но как важный носитель духовного начала в сотворенном мире.

Важной предпосылкой развития эстетического сознания в Византии можно считать религиозную гносеологию, которая IV - VI вв. Пришла к осознанию невозможности формально-логического познания. Первопричины и перенесла завершение познания (его высший этап) в сферу неформализуемых феноменов. Эмоционально-эстетический опыт и проблема непонятийного (образно-символического, в частности) выражения духовных сущностей занимают с этого времени важное место в византийской духовной культуре, открывая широкие перспективы развитию эстетики и художественной культуры.

Ранние византийцы, продолжавшие традиции апологетики, неразрывно связывали красоту с наслаждением. Все прекрасное возбуждает в человеке вожделение: чувственно воспринимаемая красота, как правило, - плотское, духовная красота - стремление души; первая ведет к чувственным наслаждениям, вторая - к духовным. Отсюда - общая тенденция христианских мыслителей к отказу от первой устремленности ко второй. Византийцы постепенно учились и в  чувственно воспринимаемой красоте прозревать более глубокие уровни прекрасного, и от нее получать духовное наслаждение. Чаще же в это время чувственно воспринимаемая красота поощряется византийцами не сама по себе, но приводится в качестве  своеобразных параллельных, или метафорических образов для перехода к разговору о более высоких уровнях красоты - нравственной красоте или духовной. Отцы церкви, не отрицая видимую красоту, как результат божественного творчестве, все чаще и последовательнее наделяют ее переносным значением. Для них она чаще интересна не сама по себе, но как некое указание на прекрасное более высоких уровней, как знак духовного прекрасного, которое все больше привлекает их внимание.

На одно из первых мест выходит в этот период идея абсолютной, божественной красоты, "истинно прекрасного". Эта идея играла в византийской философско-религиозной системе несколько иную роль, чем у античных мыслителей. Она меньше всего была для них предметом умозрительных рассуждений, но выступала важнейшим элементом гносеологии.

Относительно материального мира и человека, на что уже указывалось, византийцы этого периода практически полностью разделяли взгляды апологетов, то есть им также были свойственны постоянные колебания от принятия земной красоты к отказу  от нее и обратно, доходящие на уровне культуры в целом до своеобразной антиномии красоты - ее одновременного восхваления и порицания, принятия и неприятия.

Св. Отцы продолжают  усматривать в природной красоте явный признак божественного созидания. Как при созерцании красивого и величественного сооружения или искусной картины на ум приходит мысль о художнике, писал блаж. Феодорит Кирский, так и красоты природы возбуждает мысль о ее Создателе.

Наряду с понятиями красоты и прекрасного ранневизантийская эстетика выдвинула еще одно, постоянно перекликающееся с ними, но имеющее в целом самостоятельное значение - понятие света. Византийцы полагали свет важнейшей категорией своей гносеологии, мистики, эстетики как в теоретическом, так и в практическом аспектах, категорией многозначной и весьма ёмкой.

Установив тесную связь между Богом и светом, византийцы констатировали подобное же отношение между светом и красотой.

Высший духовный свет представлялся им той полнотой, которая являет  собой абсолютное единство всего позитивного в его идеальной сущности, то есть единство высшей истины, высшего блага и высшей красоты. Только приобщившись к этому свету человек достигает состояния истинного блаженства. Душа его вся становится оком, созерцающим этот свет, растворяющимся в его красоте и славе. Как  писал прп. Макарий Египетский, "душа удостоенная Духом, уготовившим ее в престол и обитель Себе, к приобщению света Его, и осиянная красотой неизреченной славе Его, делается вся светом, вся лицом, вся оком..." (Духовные беседы, I 2). Достижение подобного состояния стало со временем Макария идеалом подвижнической жизни.

Другой важной и близкой к свету модификацией и реализацией прекрасного в византийской эстетике выступал цвет, воспринимавшийся византийцами как материализованный свет. Цветной свет и блеск мозаик в храмах при соответствующем колеблющемся освещении создавал необыкновенный эстетический эффект цветовой атмосферы, в которой совершалось храмовое действо.

Цвет в византийской  культуре играл, после слова, одну из главных ролей. В отличие от слова с его семантической определенностью (имеется в виду слово вне структуры поэтического текста), цвет, благодаря ассоциативности его восприятия, являлся могучим возбудителем сферы сверхсознательного и, следовательно, оказывался важным гносеологическим фактором. Цветовые структуры живописи способствовали  углубленному восприятию не формализуемого знания, на что обращали внимание и сами византийские мыслители.

Также византийские отцы активно развивали все аспекты теории образа и символа, намеченные апологетами, и также Филоном Александрийским.

Со времени каппадокийцев зрительный образ, в частности живописный образ, оказался на одном уровне со словом, причем слово не имело перед ним особых преимуществ, так как и само являлось "образом".

С одной стороны, символ служит для обозначения, изображения и тем самым выявления непостижимого, безо-бразного и бесконечного в конечном,  чувственно воспринимаемом. С другой, - он является оболочкой, покровом и надежной защитой не выговариваемой истины  от глаз и слуха "первого встречного" недостойного познания истины.

Непонятийная информация символа воспринимается стремящимися к ее познанию далеко не в последнюю очередь в форме "красоты" и "света". Однако, речь идет не о внешней красоте форм, а о некоей обобщенной духовной красоте, содержащейся во всевозможных символах - словесных, изобразительный, музыкальных, предметных, культовых  и т.п. Красота же эта открывается только тому, кто "умеет видеть".

Каждый символ (знак, образ) может иметь ряд значений в зависимости от контекста, в котором он употреблен, и от личностных свойств ("природы") созерцателя. Однако и при этой многозначности "не следует смешивать священные символы друг с другом":  каждый из них должен быть понят в соответствии с его собственными причинами и его бытием. Полное познание символа приводит к неисчерпаемому изысканному наслаждению от созерцания неописуемого совершенства и восприятия божественной мудрости, то есть, практически, к эстетическому завершению процесса познания.

Многозначный образ являлся основным элементом в системе византийского знания. В понимании Св. Отцов  не только священная иерархия, но и вся структура мироздания пронизана идеей образа. Образ - это важнейший способ связи и соотнесения между принципиально несоотносимыми и несвязуемыми уровнями бытия и "сверх бытия"; только в нем и посредством его возможно умонепостигаемое единство ("неслитное соединение") трансцендентности и имманентности божества.

Мысль о большой образно-символической значимости незначительных. Невзрачных и даже безобразных предметов и явлений лежала в основе "невзрачной", обездоленной части населения Империи. Мысль эта обосновывала переоценку всех традиционных ценностей, проводимую ранним христианством. Все почитавшееся в мире римской аристократии ценным (в том числе богатство, украшения, внешняя красота и значительность, все античные искусства), утрачивало свое значение в глазах ранних христиан, и высоким духовным значением наделялось все невзрачное и презираемое Римом. Отсюда, и представления о невзрачном внешнем виде Христа.

Подобные представления открывали неограниченные возможности для развития христианского символически-аллегорического искусства во всех его видах и жанрах и обосновывали необходимость его существования в христианской культуре.

С утверждением христианства в качестве государственной религии Римской империи в IV в. и с распространением христианского миропонимания по всей средиземноморской ойкумене наметился процесс переориентации всех сфер позднеантичной духовной культуры в русло новой идеологии. Захватил он естественно и области художественной практики и теории искусства.

Следует вспомнить, что античность, а вслед за ней и средние века наделяли термин искусство (ars) существенно иным значением, чем то, в котором он употребляется в наше время. Практически все отрасли духовной и предметно-практической деятельности человека назывались в поздиеантичный период artes. В античности наметилось и деление искусств на свободные (artes liberaies) и служебные (artes vulgares). К последним относились искусства, требующие физических усилий, к первым - сугубо духовные. Во II в. По Р. Хр. Гален считал высокими искусствами риторику, диалектику, геометрию, арифметику, астрономию, грамматику и музыку, как теоретическую дисциплину математического цикла. К служебным искусствам относились все ремёсла. Живопись, скульптура и архитектура автоматически попадали в низший разряд, хотя уже Гален полагал, что изобразительные искусства можно было бы отнести к свободным искусствам. Служебные искусства рассматривались как имеющие утилитарное назначение, а свободные - служащими для удовольствия. В V веке в энциклопедическом трактате карфагенского уроженца Марциана Капеллы "О браке Филологии и Меркурия" приводится система семи свободных искусств, которая, будучи усовершенствованной Боэцием и Кассиодором, стала традиционной для средних веков. Свободные искусства подразделялись на "тривий", включавший грамматику, риторику, диалектику, и "квадривий", состоявший из музыки, арифметики, геометрии и астрономии. К служебным или "механическим" (artes mechanicae) относили в этот период музыку, как исполнительское искусство, живопись, скульптуру, архитектуру, различные ремёсла. Таким образом, свободные искусства состояли в основном из научных, с современной точки зрения, дисциплин, а "механические" включали в свой состав ремёсла и те искусства, которые Новое время отнесло к разряду "изящных искусств". Поэтому, как справедливо отмечает современный автор, средневековая философия искусства представляла собой или эпистемологию или технологию.

Византийские мыслители IV в., последовательно разрабатывая во всех деталях новую систему миропонимания, достаточно регулярно обращались к искусствам. Показательны в этом плане взгляды Афанасия Александрийского.

Ранневизантийские писатели активно развивали возникшую еще в античности традицию теоретико-описательного анализа отдельных произведений искусства, прежде всего архитектуры и живописи, положившую начало европейскому искусствознанию.

В своих описаниях произведений искусства византийцы опирались на два различных и хорошо известных им типа экфрасиса - греко-римский и древнееврейский. Одни из них развивали первый тип, другие подражали второму, а третьи пытались использовать и развить их оба в стремлении наиболее полно и всесторонне описать и объяснить рассматриваемое произведение искусства. В качестве характерной черты греко-римского экфрасиса следует указать на тенденцию подробно описывать внешний вид произведения искусства, как бы давать словесный аналог того, что видит зритель, рассматривающий данное произведение. Ветхозаветных авторов, напротив, меньше интересовал собственно внешний вид описываемых предметов. За ним они усматривали, говоря современным языком, технологию изготовления соответствующих произведений, поэтому их описания наполнены динамикой и движением процессов изготовления храма и дворца Соломона, "ковчега завета", одежд священнослужителей и т. п. произведений древнееврейского искусства '. Условно можно было бы обозначить первый тип описания как статический, а второй - как динамический. Подчеркну, что их соотнесение с греко-римской и ближневосточной культурами делается только на уровне характерных тенденций. На практике мы встречаем и в греко-римском мире отдельные примеры динамического экфрасиса, и в ближневосточном - статического, ибо культуры эти, хотя и развивались своими путями, но принадлежат фактически одному средиземноморскому региону и с глубокой древности имели более или менее регулярные контакты.

Толковательный экфрасис не был оригинальным изобретением христианских писателей. В своих описаниях произведений искусства они опирались на богатые традиции античных и библейских описаний с одной стороны, а с другой - переносили на произведения архитектуры и изобразительного искусства также хорошо развитые в эллинистической и позднеримской культуре методы символико-аллегорического толкования словесного материала (библейские экзегезы первых веков по Р. Хр., в частности, многочисленных трактатов Филона Александрийского или Оригена, а также неоплатонического толкования античной мифологии). Принцип символического мышления, активно воспринятый многими христианскими мыслителями, был распространен в ранневизантийский период практически на все виды искусства.

Среди  многочисленных образцов византийского экфрасиса можно выделить целый ряд описаний, в которых на первый план выступает психологический аспект воздействия произведений искусства на человека, что выражается в перенесении акцента с описания самого произведения на описание субъективного впечатления от него.      

Обратившись  к ранневизантийским описаниям религиозной живописи, мы  также встретимся с достаточно многообразными видами описаний, тяготеющими однако в значительно большей мере, чем архитектурный экфрасис, к  античной греко-римской традиции.

Итак, в первый период активного становления византийской культуры развитое художественно - эстетическое сознание византийцев нашло многообразное выражение в эстетической мысли своего времени. В патристике была глубоко и всесторонне разработана теория символизма и общая теория образа; переосмыслены в свете нового христианского миропонимания традиционные представления о прекрасном. При однозначном принятии божественной и духовно-нравственной красоты, утвердилось антиномическое позитивно-негативное отношение к видимой красоте. В среде монашества возникло и сформировалось новое направление в эстетике - эстетика аскетизма, - имеющее своей главной целью духовно-телесное преображение, а также - созерцание Бога, результатом которого должно стать неописуемое духовное наслаждение. На стыке патриотического и антикизирующего направлений ранневизантийской эстетики активно развивается искусствоведческая эстетика - многоуровневое описание и всестороннее осмысление искусства, опиравшееся в основном на художественную практику того времени. Эстетическая мысль ранней Византии сразу же достигает высокого уровня развития, который в последующем уже, пожалуй, не будет превзойден, а её развитие будет продолжаться на путях углубления тех или иных направлений, отдельных теорий, концепций, идей.

Теперь поговорим конкретнее. Прежде всего необходимо сказать о столице империи - Константинополе.

Рим не имел такого значения для Западной империи, как Константинополь для Восточной. - Столица Западной империи могла быть и в Милане, и в Равенне; это не сопровождалось особенно важным значением ни в политическом, ни в административном отношениях; между тем, Константинополь не может быть отделен от Восточной империи.

Константин Великий окружил новую столицу стеной как с суши, так и с моря. Ко времени Феодосия II город разросся далеко за пределы Константиновой сухопутной стены. Необходимо было принять новые меры к защите города от нападения врагов. Пример Рима, взятого в 410 году Аларихом, являлся серьезным предостережением для Константинополя, которому в первой половине V века угрожали дикие гунны.

Для выполнения столь трудной задачи нашлись около Феодосия талантливые и энергичные люди. Стены строились при нем в два приема. Еще в малолетство Феодосия префект Анфимий, бывший регентом, соорудил в 413 году сухопутную стену с многочисленными башнями, от Мраморного моря до Золотого Рога, в некотором расстоянии на запад от стены Константина (включив в черту города и прежний загородный квартал, называемый Эксокионий). Стена Анфимия, спасшая столицу от нападения Аттилы, существует и по настоящее время, на расстоянии от Мраморного моря на север до развалин византийского дворца, известного под названием Текфур Серая. Только квартал близ Золотого Poгa у Влахернского дворца оставался открытым и защищен стеной при императоре Ираклии в 625г. После сильного землетрясения, повредившего стены, префекты Кир и Константин, которых в науке нередко отождествляют, уже в конце царствования Феодосия не только исправили стену Анфимия, но и соорудили впереди последней еще стену, также со многими башнями, перед которой вырыли глубокий и широкий, наполненный водой ров. Таким образом, с суши получился тройной ряд укреплений, уцелевших до нашего времени: две стены и перед ними ров. При Кире были также построены стены вдоль берега моря. Сохранившиеся от того времени до наших дней на стенах две надписи, одна греческая, другая латинская, говорят о строительной деятельности Феодосия. С именем же Кира связывается введение ночного уличного освещения в столице.

Городские стены, которые окружали Константинополь в V веке, сохранились до наших дней. Золотые Ворота (Porta Aurea), через которые императоры официально въезжали в город, были построены в конце IV века или в начале V в. Замечательные благодаря своему архитектурному великолепию, они существуют до сих пор.

Таким образом, можно сказать, что собственный город Константинополь (нынешний Стамбул), вырос до его естественных границ в течение IV и V вв.

Возведенные же Феодосием городские стены сделали Константинополь на много веков неприступным для врагов Византии. Н. X. Бейнз заметил: "В известном отношении стены Константинополя представляли для Востока пушки и порох, из-за отсутствия которых погибла империя на Западе".

Город быстро стал развиваться, так что уже к концу IV в. массы новых поселенцев не находили места внутри городских стен, и за чертой города стали возникать новые постройки и поселения. Там указано было императором Феодосием расположение для готских военных отрядов или федератов, по которым загородные части долго были известны под номерами: второй, третий, четвертый, пятый и седьмой.

Дальнейший его прирост был, главным образом, в предместьях: Космидий (в конце Золотого Poгa), Галата, Пера, Бешик-таш, Скутарии т. д.

Быстрому росту города способствовали благоприятные условия, в которые он был поставлен: особенные привилегии, предоставленные городу в гражданском и торговом отношениях. Городской округ изъят был от земельною налога, и гражданам предоставлены были обширные привилегии: торговые права промышленным людям, пособия от правительства, безденежная раздача хлеба и даровое помещение для бедных. Преимущества государственной и придворной службы, почетное звание сенатора и различные служебные, деловые и практические интересы потянули в Константинополь знатных и богатых людей из Рима, Александрии, Антиохии и других городов. Константин и его ближайшие преемники прибегали к самым крайним средствам, чтобы украсить свою столицу и сделать пребывание в ней приятным для иностранцев и для местных жителей.

Преобразование Византии в столицу империи сопровождалось реформами в христианском духе. Древние святилища на акрополе были частью закрыты, частью обращены в общественные здания для иных целей, храмовые имущества конфискованы или переданы христианам. Статуи богов и богинь посредством легких переделок и приспособлений применены были к христианскому культу. При постройке христианских церквей пользовались прежними храмовыми постройками или употребляли материал древних храмов на постройку новых зданий. Церковь св. Мокия построена на месте храма Зевса; точно так же церковь св. Мины на месте храма Посейдона и св. Ирины на акрополе, последняя сохранилась доселе, хотя обращена в военный музей. Большинство христианских благотворительных учреждений столицы Восточной империи, вероятно, такого же происхождения. Константин желал, однако, придать чрезвычайный блеск своей столице и не задумался в пользу ее лишить древних памятников другие города. Для этого он приказал искать статуи, рельефы, колонны и проч. в ближних и дальних городах и привозить их в Константинополь. Таким образом доставленные из различных городов скульптурные произведения обогатили столицу империи памятниками древнего искусства, послужили образцом для местных художников и украшением для публичных зданий, дворцов, площадей и улиц.

Преемники Константина прилагали также много старания, чтобы украсить и расширить столицу. Юлиан устроил новую гавань, теперь засыпанную, близ церкви Сергия и Вакха и приказал привезти из Египта обелиск для украшения восточной части города. Время Феодосия и затем Юстиниана в истории Константинополя отмечается громадными сооружениями дворцов, церквей, портиков общественных зданий, как сенат, ипподром, театр, бани, рынки и т. п.

Громадное население города в особенности скоплялось большими массами на площадях и на главных улицах, которые украшены были портиками и колоннадами, общественными зданиями и художественными произведениями искусства. Главная улица Константинополя, прорезывавшая город от внешних стен до площади Августея, св. Софии и императорских дворцов, шла в двух направлениях. Разветвление начиналось близ площади Тавра, причем одна улица направлялась на храм свв. Апостолов и цистерну Аспара к нынешним Адрианопольским воротам, получив совершенно соответствующее ее положению в городе наименование Средней улицы (Меса); другая часть улицы того же названия проходила поблизости от Мраморного моря и направлялась к Золотым воротам. По ней направлялись церковные процессии и торжественные церемониальные выходы императоров, на ней или поблизости от нее находились главнейшие памятники и важнейшие церковные и общественные здания. Исходные пункты Средней улицы сохранились и по настоящее время: Золотые ворота и св. София.

Одним из первых памятников, который встречался по Средней улице с запада на восток, был Эксокиоиий. - Нужно полагать, что эта местность была поблизости от пересечения улицы стеной Константина, т. к. в IV и V вв. весь этот обширный участок, находившийся между стеной Константина и Феодосия, назывался "за колоннами" (эксокионий), где жили готские военные отряды, и где была выстроена для них церковь, в которой совершалось арианское богослужение на немецком языке. В этом направлении, ближе к Золотым воротам, был построен в 463 г. знаменитый Студийский монастырь с церковью св. Иоанна Предтечи. Переходя в пределы. ограниченные старой стеной Константина, встречаются уже более ясные признаки направления Средней улицы. Здесь прежде всею был холм, называемый Ксиролоф, на котором находилось несколько памятников. На месте нынешнею Аврет-базара находилась площадь Аркадия, forum Arcade, с колонной в честь императора Аркадия и с его статуей. поставленной Феодосием II в 421г.

Колонна Аркадия, украшенная рельефами, стояла на своем месте до 1719 г. когда вследствие землетрясения была повержена на землю. Ближайшая к аркадиевой площади по Средней улице была площадь Быка, Площадь называлась также просто Быком и получила это название от громадного бронзового быка, который иногда служил печью для сожжения преступников. Ныне эта местность известна под именем Ак-серай, близ площади Феодосия или Тавра было разветвление улиц, одна продолжалась к св. Софии, а другая направлялась прямо на запад, мимо храма свв. Апостолов, к Адрианопольским воротам. Здесь находились следующие достопримечательности: Амастрийская площадь, Капитолий и Филадельфии.

Площадь forum Theodosii сохранилась и составляет одно из центральных мест нынешнею Константинополя. В середине площади находилась колонна, поставленная Феодосием I в память побед его над готами и скифами и украшенная рельефными изображениями, поднимавшимися спиралью кругом колонны. При султане Баязиде II (1481-1512) на месте этой колонны построены бани и самая колонна уничтожена. Ныне здесь находятся мечеть Баязида и здание сераскирата. Далее Средняя улица ведет к центральным местностям Константинополя. За форумом Феодосия следовал хлебный рынок. Здесь был водружен Константином на мраморной колонне крест, сделанный им наподобие того, который видел он на небе; здесь же была арка, у которой происходила смена партий, участвовавших в торжественных процессиях. Далее Меса приводила на площадь Константина.

Это была центральная площадь древнего Константинополя, украшенная портиками, колоннами и триумфальными арками, а посередине имевшая порфировую колонну, привезенную из Рима из храма Аполлона. На этой площади в разных местах стояли мраморные статуи, произведения лучших древних мастеров, привезенные из многих городов, а также публичные здания, например, второй сенат. Так называемая Обожженная колонна, стоящая на своем первоначальном мecтe, уже в древнее время получила важное, частью мистическое, частью религиозное и археологическое значение и соединила на себе многообразные народные предания, связанные с судьбой города и империи. Эта колонна пострадала от сильной бури и молнии в царствование Алексея Комнина в 1105 г., причем венчавшая колонну статуя Константина была разбита и сброшена на землю. Царь поправил повреждения на колонне, но вместо статуи приказал поставить крест, приписываемый преданием времени Константина.

Средняя улица приводила к Милию и площади Августея, или Августеона, соседствовавшая с священными и драгоценными памятниками древнего Константинополя: св. София, св. Ирина, Большой дворец и ипподром. На указанном пространстве Меса блистала богатыми и красивыми украшениями и роскошно отделанными портиками: дворцы Лавса, Антиоха, Филоксена; здесь был самый оживленный пункт города. Здесь на площади Августеона были роскошные дворцы и публичные здания: палаты патриарха, библиотека, бани Зевксиппа, сенат и другие здания.

В середине площади стояла статуя св. Елены, или Августы, откуда происходит и название площади; там же была серебряная статуя Евдоксии, супруги Аркадия; впоследствии здесь же была поставлена колоссальная статуя Юстиниана I. Близ этой площади был Милий, имевший целью обозначить исходную точку для измерения военного пути, идущего от Константинополя. Это было основанное на 4 колоннах купольное здание, украшенное скульптурным искусством, представля-вшее собой воспроизведение римского miharium avreum. Самыми важными постройками, находившимися близ площади Августеона и более или менее к ней примыкающими, были церковь св. Софии, Большой дворец и ипподром.

Большой дворец, как резиденция Константина, по первоначальному плану принадлежит к IV в. Расширенный и много раз перестроенный византийскими царями, начиная с Юстиниана I до XII в. Большой дворец составил собой с течением времени значительный комплекс зданий, занимавших громадное пространство на первом холме и его спусках к Мраморному морю. В первый период империй до царей Комнинов, которые перенесли свою резиденцию во Влахерны. Большой дворец с прилегавшими к нему зданиями был центром городской и политической жизни, отсюда направлялась церковная и гражданская политика и вся администрация Византийской империи. Он сосредоточивал в себе не только дворцы для помещения императора и его семьи, но также огромные залы для приемов и придворных празднеств, обширные парки и сады и галереи, а также помещения для обширного служебного персонала, для царской гвардии и гарнизона, кроме того, церкви и церковные здания. Большой дворец - это скорее представление о значительной части города, чем дворца в обыкновенном смысле этого слова. Сюда относятся: 1) знаменитая палата Хрисотриклин с тронной залой; 2) Триконх; 3) зала XIX аккувитов; 4) дворцы Дафна и Халка; 5) дворец Магнавра: 6) порфировый дворец: 7) военный склад и темницы, и постройки Василия Македонянина: Новая церковь и Богородицы Фара. С XIII в. все эти здания начали приходить в упадок, т. к. императоры, не нашедши более удобным пребывание на этом месте, предпочитали жить у стен города во Влахернах.

Любимейшим для жителей Константинополя развлечением были ипподром и дававшиеся на нем игры. Он соединен был внутренними ходами и крытыми галереями с императорским дворцом, что доставляло возможность царю быть зрителем цирковых игр, не показываясь народу. Первые основания для ипподрома положены были Септимием Севером, окончательно отстроен этот памятник Константином. Несомненно, ипподром имел назначением дать в Константинополе для народа такую же сумму развлечений, что давал Circus maximus в Риме. Цель эта была не только достигнута, но, можно сказать, была превзойдена, ибо константинопольское учреждение централизовало в себе не только удовольствия, но привлекло к себе политические и даже церковные интересы населения и получило не местное только, ни и обще имперское значение. В ипподроме нередко решались политические и церковные вопросы первостепенной важности, в особенности когда правительство стало принимать строгие меры к ограничению муниципальных прав городского населения, и когда цирковые партии приняли политическую окраску. Разрушение ипподрома последовало в 1204 г.. при взятии Константинополя крестоносцами, и закончено в XVI в. турками. В настоящее время от здания ипподрома не осталось никаких следов, но сохранились очень определенные указания, по которым определяются как место ипподрома, так и его отношение к Большому дворцу и другим древним постройкам. На месте ипподрома в настоящее время находится большая площадь к юго-западу от св. Софии, называемая Ат-мейдан.

Ближайшие к этой площади здания находятся па месте ипподрома и частью построены из прежнего материала, таковы мечеть Ахмедиэ, архив и тюрьмы. Первые представления на ипподроме даны были в день открытия Константином столицы. Длина ипподрома была oт 1200 до 1300 футов, ширина около половины этого измерения. Сохранившиеся памятники отмечают среднюю линию по длине ипподрома, вдоль которой происходили состязания на колесницах; это spina - род платформы, на которой обыкновенно для украшения ипподрома ставились произведения искусства. Таких памятников сохранилось до настоящего времени на месте их первоначальною нахождения три. Египетский обелиск Тутмосиса III поставлен Феодосием Великим. На мраморном основании представлен в рельефе Феодосии с своей семьей и свитой смотрящим на цирковое представление из своей ложи. Далее бронзовая змеиная колонна, представляющая фрагмент приношения всей Греции Дельфийскому Аполлону в память победы при Платее. Наконец, столб из больших квадратных тесаных камней, обложенный прежде бронзовыми позолоченными плитами. Уже в Х в. он был в состоянии разрушения, так что император Константин Порфирородный подновил этот памятник, сравниваемый древними византийцами с колоссом Родосским. Уместно здесь заметить, что 4 бронзовые коня работы Лизиппа, украшающие ныне фасад св. Марка в Венеции, составляли в свое время принадлежность ипподрома. Эти кони поставлены были на ипподроме Феодосием II и увезены из Константинополя в 1204 г. после завоевания и разграбления города крестоносцами IV крестового похода.

Средняя улица прорезывала город в прямом направлении. От Месы шли в разных направлениях другие улицы. На пути от площади Быка до площади Феодосия в направлении Средней улицы встречается несколько темных и невыясненных пунктов. Новые постройки здесь появились на прежней улице, и новые улицы прошли в другом направлении. Местность, где находится ныне мечеть Шах-заде, составляет один из узловых пунктов, откуда идут большие улицы в разных направлениях, и прежде всею большая улица, идущая прямо на запад, к знаменитому храму свв. Апостолов и к Адрианопольским воротам. По всей вероятности, здесь должно полагать древний Филаделфий, откуда Меса вела прямо к площади Феодосия.

В ближайшем соседстве проходил громадный водопровод Валента, составлявший незаменимый для внутреннего города способ водоснабжения. Поблизости находится храм свв. Апостолов, построенный Константином и назначенный для погребения императорской семьи. Впоследствии он сделался усыпальницей всех византийских императоров, каковой и оставался до завоевания Константинополя в 1453 г. В течение двух лет турецкой эпохи здесь нашла приют патриархия, а в 1455 г. Магомет II построил на месте храма мечеть, называемую Мехмедиэ. В истории Византии храм свв. Апостолов играл весьма важное значение и с точки зрения роскоши постройки и искусства считался одним из замечательнейших памятников Константинополя. По архитектурной форме храм Апостолов имел форму креста и был окружен обширным двором с галереями из колонн и памятниками искусства. Близ храма были дворец, бани и другие здания, предназначенные для духовенства и военной стражи, охранявшей гробницу царей. Уже при Юстиниане этот храм был расширен и перестроен, причем с особенным вниманием были украшены те приделы, арки и портики, которые предназначались для постановки гробниц прежних и будущих царей. Древнейшие епископы и патриархи Константинополя: Григорий Богослов и И. Златоуст, погребены при этом же храме, точно так же патриархи Никифор и Мефодий, прославившиеся борьбой за православие против иконоборцев.

Церковное строительство в Константинополе никогда не ослабевало. Число церквей было около 450, между ними около 100 церквей - монастырских. Не все это были монументальные постройки. Церковное строительство велось правильно, с соблюдением архитектурных законов и с употреблением на постройки хорошего материала. Следует здесь особенно обратить внимание, что некоторые церкви IV и V вв. сохранились до нынешнею времени. Такова церковь св. Ирины, церковь св. Анастасии, Иоанна Богослова, основанная патрицием Студием в 463 г. Древнейшее описание Константинополя указывает для начала V в. 14 церквей, 5 дворцов; августам принадлежало 6 домов, частных домов 4388.

Будучи политическим центром империи, Константинополь постепенно стал также интеллектуальным и артистическим центром государства. Случилось это не сразу. "В Константинополе не было никакой установившейся ранее культуры, которая позволила бы сопротивляться натиску экзотических сил. Константинополь вынужден был прежде всего взвешивать и поглощать новые влияния, задача, которая требовала по меньшей мере сотни лет".

В истории искусства период IV и V веков можно рассматривать как подготовительный период к эпохе Юстиниана Великого, когда "столица достигла полного самосознания и приняла на себя руководящую роль", эпохе, которую справедливо описывали как первый золотой век византийского искусства.

На широких просторах Римской империи, внутри границ, которые существовали до персидских и арабских завоеваний VII века, христианский Восток IV и V веков имел множество определенных, хорошо известных литературных центров, основные писатели которых оказывали большое влияние на окружающую их действительность далеко за пределами границ их родных городов и провинций. Каппадокия в Малой Азии имела в IV веке трех знаменитых "каппадокийцев" - Василия Великого, его друга Григория Богослова и Григория Нисского, младшего брата Василия. Важными культурными центрами в Сирии были города Антиохия и Берит (Бейрут) на морском побережье. Последний был наиболее известен своими юридическими изысканиями. Время его славы длилось примерно с 200 г. до 551 г. В Палестине Иерусалим в это время еще не полностью оправился от разрушения во времена Тита и, соответственно, не играл очень существенной роли в культурной жизни IV и V веков. Однако Кесария и к концу IV века южно-палестинский город Газа с его процветающей школой знаменитых риторов и поэтов во многом способствовали пополнению богатств мысли и литературы в это время. Однако над ними всеми египетский город Александрия продолжал оставаться центром, который оказывал широчайшее и глубочайшее влияние на весь азиатский Восток. Новый город Константинополь, только начинал проявлять признаки литературной активности. Здесь официальная защита латинского языка, несколько оторванная от насущной жизни, была особенно ощутимой. Известное значение в общем культурном и литературном развитии этой эпохи имели два других западных центра восточной империи - Фессалоники и Афины, последняя со своей языческой Академией, заслоненная в последующие годы своим победоносным соперником - Константинопольским университетом.

Сопоставление культурного развития восточных и западных провинций Византийской империи показывает интересный феномен: в европейской Греции с ее древним населением умственная и созидательная деятельность была бесконечно малой в сравнении с развитием в провинциях Азии и Африки, несмотря на тот факт, что большая часть этих провинций, согласно Крумбахеру, была "открыта" и колонизирована только со времени Александра Македонского. Тот же исследователь утверждал, что европейская часть византийских провинций была ответственна только за десять процентов всей культурной продукции этого времени. На самом деле подавляющее большинство писателей того времени происходило из Азии и Африки, тогда как после основания Константинополя почти все историки были греками. Патристическая литература имела блистательный период развития в IV и начале V века.

Каппадокийцы Василий Великий и Григорий Назианзин получили прекрасное образование в риторических школах Афин и Александрии. К сожалению, нет никакой информации о раннем этапе образования младшего брата Василия - Григория Нисского. Они все были хорошо знакомы с классической литературой и представляли так называемое "новое александрийское" течение. Оно, это течение, хотя и использовало достижения философской мысли, настаивая на определенное привлечение разума в изучении религиозной догмы и отказываясь от крайностей мистико-аллегорического течения так называемой "александрийской" школы. Вдобавок к большому количеству литературных произведений по чисто теологическим сюжетам, в которой они страстно защищали православие в его борьбе с арианством, они оставили большое количество речей и писем. Эта наследие является одним из богатейших источников культурной жизни периода и даже сейчас ее значение с исторической точки зрения не исчерпано. Григорий Назианзин оставил также некоторое количество поэм, которые в основном теологические, догматические и дидактические, но в известном отношении также и исторические. Его большая поэма "О своей собственной жизни" должна из-за своей формы и содержания занять высокое место в литературе в целом. При всей своей блистательности эти три автора были только представителями своих городов. "Когда эти три гения ушли, Каппадокия вернулась в темноту, из которой они ее вытащили".

Антиохия, сирийский центр культуры, создала в противовес александрийской школе свое собственное направление, которое защищало буквальное понимание Священного Писания без аллегорических интерпретаций. Это движение возглавлялось таким необычным человеком действия, каким был ученик Либания и любимец Антиохии Иоанн Златоуст. Он сочетал классическое образование с необычной стилистикой и ораторским искусством, так что его многочисленные сочинения являются одним из драгоценнейших сокровищ мировой литературы. Последующие поколения попали под обаяние его гения и высоких моральных качеств. В результате литературные течения последующих периодов заимствовали идеи, образы и выражения из его трудов как из неисчерпаемого источника. Его репутация была столь велика, что в течение времени многие сочинения безызвестных авторов были приписаны ему. Его подлинные сочинения - проповеди и речи и более двухсот писем, написанных в основном в годы изгнания, представляют собой весьма ценный источник о внутренней жизни в империи.

Очень интенсивную и весьма разнообразную интеллектуальную жизнь во время этого периода можно было найти в Египте, особенно в его основном центре, в Александрии.

Необычной и интересной фигурой литературной жизни конца IV и начала V веков был Синезий из Кирены. Потомок старинной языческой семьи, он воспитывался в Александрии и позднее был посвящен в мистерии неоплатонической философии. Он сменил свои привязанности с Платона на Христа, женился на девушке-христианке и стал в последние годы своей жизни епископом Птолемаиды. Несмотря на все это, Синезий, вероятно, всегда чувствовал себя более язычником, чем христианином. Его миссия в Константинополь и его речь-обращение (address) "О царстве" показывают его интерес к политике. Строго говоря, он историком не был, однако он оставил очень важную историческую информацию в 156 письмах, которые отражают его блестящие философские и риторические достижения, которые установили стандарт стиля для византийских Средних веков. Его гимны, написанные метрикой и стилем классической поэзии, показывают странную смесь философских и христианских взглядов. Этот епископ-философ чувствовал, что классическая культура, которая была так ему дорога, приближалась к своему концу.

К V веку относится крупнейший историк египетского монашества Палладий из Эленополя, родившийся в Малой Азии, но хорошо знакомый с египетской монашеской жизнью, так как он провел десять лет в египетском монашеском мире. Под влиянием Афанасия Александрийского Палладий еще раз изобразил идеал монашеской жизни, вводя в свою историю элемент легенды. Безжалостный враг Нестория, Кирилл, епископ Александрийский, также жил в это время. Во время его бурной и энергичной жизни он написал множество писем и проповедей, которые греческими епископами последующего времени иногда заучивались наизусть. Он оставил также известное количество догматических, полемических и экзегетических трактатов, которые являются одним из основных источников по церковной истории V века. Согласно его собственному признанию, его риторическое образование было недостаточным и он не мог похвалиться аттической чистотой собственного стиля.

Другой весьма интересной фигурой этой эпохи была женщина-философ Ипатия, которая была убита фанатичной толпой в начале V века. Она была женщиной исключительной красоты и необычных умственных способностей. Благодаря ее отцу, знаменитому александрийскому математику, она познакомилась с математическими науками и классической философией. Она завоевала широкую известность благодаря своим замечательным качествам преподавателя. Среди ее учеников были известные литераторы, как, например, Синезий из Кирены, который упоминает Ипатию во многих своих письмах. Один источник говорит: "Одетая в плащ, она имела обыкновение бродить по городу и объяснять случайным слушателям сочинения Платона, Аристотеля или каких-либо других философов".

Греческая литература процветала в Египте до 451 года, вслед за решением Халкидонского собора последовал отказ церкви от греческого языка и замена его коптским. Коптская литература, которая развивалась после этого, имеет известное значение даже по отношению к греческой литературе, ибо некоторое количество не сохранившихся оригинальных греческих сочинений дошли до настоящего времени только в коптском переводе.

Это время увидело развитие литературы религиозных гимнов. Авторы гимнов постепенно отошли от исходной традиции имитации классической поэзии и развили свои собственные формы. Формы эти были совершенно самобытны и иногда их рассматривали просто как прозаические. И только сравнительно недавно эти размеры были частично объяснены. Они характеризуются разными типами акростихов и рифм. К сожалению, сейчас очень мало известно о религиозных гимнах IV и V веков. Поэтому история их постепенного развития неясна. Тем не менее совершенно очевидно, что развитие их было значительным. Тогда, когда Григорий Богослов следовал античной метрике в большей части своих поэтических гимнов, Роман Сладкопевец, сочинения которого появились в начале VI века при Анастасии I, использовал новые формы для произведений и обращался к акростихам и рифмам.

Лактанций, известный христианский писатель начала IV века, родом из Северной Африки, писал по-латински. Он особенно важен как автор сочинения "О смерти преследователей" (De mortibus persecutorum). Это сочинение дает весьма интересную информацию о времени Диоклетиана и Константина до так называемого Миланского эдикта.

Христианская литература этого времени представлена многими известными авторами, однако языческая литература не очень сильно отставала. Среди ее представителей также было немало талантливых личностей, одним из которых был Фемистий из Пафлагонии, живший во второй половине IV века. Он был философски образованным руководителем Константинопольского университета, придворным оратором и сенатором, весьма уважаемым язычниками и христианами. Он написал большое сочинение "Парафразы Аристотеля", в котором предполагал сделать более ясными самые сложные идеи греческого философа. Он также является автором примерно сорока речей, которые дают много информации о важных событиях эпохи, также как и о его собственной жизни. Крупнейшим из всех языческих риторов IV века был Либаний из Антиохии, который более чем кто-либо другой оказал влияние на своих современников. Среди его учеников был Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Назианзин. Его лекции с большим энтузиазмом изучались также молодым Юлианом до его восшествия на престол. Большой интерес представляют 65 публичных речей Либания, которые дают обильный материал о внутренней жизни эпохи. Не меньшее значение представляют его письма, которые по богатству содержания и замечательному духу могут быть сопоставлены с письмами Синезия из Кирены.

Император Юлиан был весьма яркой фигурой в интеллектуальной жизни IV века и, несмотря на краткость своей карьеры, он ясно показал свой талант в разных областях литературы. Речи Юлиана, отражающие его темные философские и религиозные спекуляции, такие как обращение к "Царю Солнцу"; его письма, сочинение "Против христианства", сохранившееся только во фрагментах, сатирический "Мисопогон" ("Ненавистник бороды"), написанный против антиохийцев, важный как биографический источник, - все это показывает Юлиана как талантливого писателя, историка, сатирика и моралиста. Особо следует подчеркнуть теснейшую связь его сочинений с насущными проблемами времени.

Языческая литература IV-V веков представлена также многими писателями в области собственно истории. Среди наиболее значительных был автор широко известного сборника биографий римских императоров, написанный по-латински в IV веке и известный под названием Scriptores Historiae Augustae ("Писатели истории августов"). Автор, время создания и историческое значение сборника - все это является предметом дискуссий, породивших огромное количество литературы. В 1923 году один английский историк писал: "Время и усилия, проведенные над историей августов... ошеломляют, однако результат этих усилий - насколько вообще возможно практическое использование результатов для истории - равен нулю".

Приск Фракийский, историк V века и участник посольства к гуннам, был другим автором, сделавшим существенный вклад в описание событий эпохи. Его "Византийская история", которая сохранилась во фрагментах, и его информация об обычаях гуннов весьма интересны и ценны. Приск на деле был основным источником по истории Аттилы и гуннов для латинских историков VI века - Кассиодора и Иордана. Зосим, живший в V веке и в начале VI, написал "Новую историю", изложение событий в которой доведено до осады Аларихом Рима в 410 году. Ревностный почитатель старых богов, он объяснял упадок Римской империи гневом богов, оставленных римлянами. Наибольшую критику у него вызывает Константин Великий. Его мнение о Юлиане было весьма высоким. Согласно современному исследователю, Зосим является не только историком "упадка Рима", но также и теоретиком республики, которую он защищает и прославляет.

Аммиан Марцеллин, сирийский грек родом из Антиохии, писал свои "Деяния" (Res Gestae) - историю Римской империи на латинском языке - в конце IV века. Он стремился быть продолжателем истории Тацита, начиная свою историю от времени Нервы до смерти Валента (96-378). Сохранились только последние восемнадцать книг его сочинений, охватывающие период 353- 378 годов. Автор воспользовался собственным суровым военным опытом во время кампаний Юлиана против персов и дал первостепенное по значению описание современных ему событий. Хотя он оставался язычником до конца жизни, Аммиан проявлял большую терпимость к христианству. Его сочинение является важным источником для времени от Юлиана до Валента, а также для готской истории и ранней истории гуннов.

Афины, город угасающей классической мысли, были в V веке домом последнего выдающегося представителя неоплатонизма - Прокла из Константинополя, который преподавал и писал там в течение долгих лет. Афины были также местом рождения жены Феодосия II Евдокии (Афинаиды), которая обладала определенными литературными способностями и написала некоторое количество произведений.

Западноевропейская литература этого времени, которая была блистательно представлена замечательными сочинениями Августина и некоторыми другими талантливыми писателями в прозе и поэзии, здесь не рассматривается.

После перенесения столицы в Константинополь, латинский все еще оставался официальным языком империи в IV и V веках. Он использовался во всех императорских декретах, собранных в Кодексе Феодосия, также как и в позднейших декретах V и начала VI веков. Однако в повседневном процессе обучения в константинопольской высшей школе во времена Феодосия II отмечается упадок господства латинского языка и явное предпочтение греческому, который был вообще-то наиболее широко распространенным разговорным языком в восточной половине империи. Греческие традиции поддерживались также афинской языческой школой.

IV век был очень важным периодом в истории византийского искусства. Новый статус христианской веры в Римской империи, сперва как легальной, позже - как государственной религии, ускорил развитие христианства. Три элемента - христианство, эллинизм и Восток - встретились в IV веке, и из их союза выросло то, что известно под именем восточно-христианского искусства.

Сирия и Антиохия, Египет, ведомый Александрией, и Малая Азия, отражая в своей художественной жизни влияния более древних традиций, оказывали весьма сильное и благотворное влияние на развитие восточно-христианского искусства. Сирийская архитектура процветала на протяжении IV, V и VI веков. Блистательные церкви Иерусалима и Вифлеема, а также некоторые церкви Назарета, были возведены в годы правления Константина Великого. Необычная пышность отличала церкви Антиохии и Сирии. "Антиохия, как центр блистательной культуры, естественно оказалась лидером христианского искусства в Сирии". К сожалению, длительное время доступных сведений об искусстве Антиохии было очень мало и лишь недавно красота и значение памятников культуры в городе стали известны лучше. "Мертвые города" центральной Сирии, открытые в 1860 и 1861 годах М. Де Вогюэ, дают известное представление о том, что представляла собой христианская архитектура IV, V и VI веков. Одним из наиболее замечательных памятников конца V века является монастырь св. Симеона Столпника, расположенный между Антиохией и Алеппо и до сих пор производящий впечатление своими величественными руинами. Хорошо известный фриз из Мшатты, к востоку от Иордана (теперь в Берлине, в Kaiser Friedrich Museum), очевидно, также является произведением IV, V или VI веков. К началу V века относится красивая базилика в Египте, возведенная императором Аркадием над могилой Мины, известного египетского святого. Руины базилики были недавно раскопаны и изучены Кауфманом. В области мозаик, портретного искусства, текстиля (узорчатый шелк раннехристианского времени) и так далее, существует множество интересных образцов ранневизантийского времени.

Некоторое количество памятников ранневизантийского искусства сохранилось в западных областях империи. Среди них несколько церквей в Фессалонике (Салониках); дворец Диоклетиана в Салонах (ныне Сплит) в Далмации (начало IV века), несколько живописных изображений в церкви St. Maria Antiqua в Риме, относящихся, очевидно, к концу V века; мавзолей Галлы Плацидии и православный баптистерий в Равенне (V век); а также некоторые памятники в Северной Африке.

Византийский церковный обряд.

(дополнительная лекция)

Византийское искусство неразрывно связано с церковным обрядом. В Византии трудно определить, где кончается священнодействие и где начинается художественное творчество. Византийское богослужение было символическим действием, которое напоминало молящемуся историю человеческого рода, рассказанную в Писании. Каждое движение священника, каждый прочитанный текст или прозвучавшее песнопение рассматривались как указание на то или другое событие Священной истории. При всем том в задачи византийского богослужения не входило создать перед глазами свидетелей обманчивое впечатление легендарной жизни, как это впоследствии было  в средневековых мистериях.

"Византийский церковный обряд" - это литургическая система, которая была разработана в православном патриархате Константинополя и в Средние века постепенно была принята православными патриархатами Александрии, Антиохии и Иерусалима. Этот византийский синтез как наиболее распространенное восточно-христианское литургическое наследие используется Церквами.

Византийская литургическая система, известная великолепием своего церемониального и литургического символизма, соответствовавшим имперскому блеску Константинополя до VIII в., является фактически результатом синтеза константинопольских и палестинских обрядов, постепенно сформировавшимся в течение IX-XIV вв. В монастырях  православного мира, начиная со времени борьбы с иконоборчеством.

Менее ясной является чрезвычайно сложная история не просто византийской системы богослужения, но и архитектурного и декоративного обрамления, а также мистагогии, которая истолковывает ее. Это не просто обрядовая церковная служба в вакууме. Одной из отличительных черт византийского обряда является тесная взаимосвязь литургического символизма (обрядовой церковной службы), литургического обрамления (архитектуры/иконографии) и литургической интерпретации (мистагогии). Любая подлинная история византийской культуры должна учитывать их взаимодействие в развитии традиции.

В центре нашего внимания будут находиться вторая и третья фазы как наиболее важные. В течение первого периода византийское богослужение было типично позднеантичным антиохийского образца без особых отличительных черт. То же самое было, видимо, характерно и для ранних церквей Константинополя: ни форма, ни символизм обряда или сами здания не были четко выражение византийскими. Но в последние два десятилетия IV в., особенно начиная с правления Феодосия I (379-395 гг.), константинопольский обряд начал приобретать свою четко выраженную специфику и теологические черты, которые станут отличительными для его последующей истории. Четвертая фаза, охватывающая (если не совпадающая полностью) весь средне византийский период, характеризуется в литургическом плане развитием студийского синтеза - монастырского обряда, совершенно отличного по размаху от ("Песненного последования") кафедрального обряда Великой церкви. Этот монастырский обряд нашел свое окончательное оформление в студийских типиконах, которые вытеснили соборный чин типикона Великой церкви в ходе реставрации, последовавшей за 1261 г. Что касается пятой фазы, который в период исихатского подъема постепенно видоизменялся и в конце концов вытеснил студийский обряд (в сущности, "савваитский" обряд более раннего времени).

Конечно, история византийского богослужения началась не с Византия. Христиане в городе были задолго до 330г. Как всякий значительный город в христианской античности, Византий имел епископский престол. Его епископы были викарными епископами митрополии Ираклеи во Фракии (восточная префектура). После того как Византии стал Константинополем - Новым Римом, - его престол был возвышен до положения второго по значимости после Рима на первом Константинопольском соборе (II Вселенском) 381 г. Константинополь в конце концов стал центром патриархата, распространившего свою юрисдикцию на территории епархий Фракии в Европе и Азии и Понта в Малой Азии. Это зафиксировано 28 правилом Халкидонского собора в 451 г.

С несомненной достоверностью зарождение "Византийского церковного обряда" можно отнести к периоду 381-451 гг. Именно начиная с этого периода мы впервые слышим о богослужении Константинополя в гомилиях Григория Богослова (379- 381 гг.) и Иоанна Златоуста (398-404 гг.). От этих столпов Церкви нам становится известно о всенощных бдениях, шествиях - молебнах и процессиях, проповедях, псалмодии и песнопениях (как в форме диалога, так и новых антифонных) и евхаристии.

Неудивительно, что раннеконстантинопольская евхаристия (особенно анафора) и соборное богослужение Великой церкви, носит антиохийские черты. Византии первоначально находился в сфере церковного влияния антиохийского престола. Это был главный центр распространения богослужения внутри префектуры Востока. В Доконстантинопольекий период несколько епископов Византия были выходцами из Антиохии и ее окрестностей и принимали участие в деятельности синодов Антиохии. Величайший из них, Иоанн Златоуст, был священником в своей родной Антиохии, прежде чем стал епископом столицы в феврале 398 г. Оттуда он привез и приспособил для нужд своего нового епископского престола антиохийскую анафору апостолов, молитву, которая до сих пор используется в византийском богослужении как анафора Святого Иоанна Златоуста.

Появление византийского обряда мы можем реконструировать лишь на основе сохранившихся памятников, в которых запечатлены лишь отдельные отпечатки, оставшиеся от долгого пути. В начале V в. богослужение Константинополя носило локальный характер. Археологические и письменные свидетельства из Греции, Каппадокии и Понта показывают, что церкви в этих регионах, даже при политическом господстве столицы, не придерживались того же самого обряда. Но вскоре они начали воспринимать от столицы ее обряд. К концу первого тысячелетия обряд Великой церкви Константинополя распространился вширь и вглубь повсюду. Мы имеем отчетливое доказательство, что в XI в. его использовали в Малой Азии. Его придерживались в этот период и в других регионах, находящихся под византийским влиянием, насколько позволяют судить сохранившиеся литургические документы из самых разных областей империи от Константинополя до горы Афон, Греции, Великой Греции, Антиохии, Палестины и Синая.

Самый ранний сохранившийся текст, унциальный кодекс Barberini 336 Ватиканской библиотеки датируется серединой VIII в. Столетием раньше, в 691-692 гг. литургические каноны Трулльского собора показывают, что византийский обряд стал достаточно органичным и последовательным, ясно обнаруживая свою нетерпимость к различным обычаям латинян и армян.

Это было только начало длительного процесса. Византийский церковный обряд получил свое начало с унификацией "Обряда Великой церкви" Константинополя - особенно его собора. Святой Софии - примерно к концу VII в. Обряд Константинополя затем стал взаимодействовать с соседствующей традицией, с обрядом Иерусалима, подобно тому как обряд Древнего Рима находился во взаимодействии с обрядом Галлии.

Период второй.

Империя от Юстиниана I до Ираклия.

Лекция 16.

Характеристика периода.

Как во внешней, так и в религиозной политике преемники Анастасия пошли по иному пути, перенеся центр тяжести с Востока на Запад. Государями за время с 518 по 610 год были следующие лица: один из начальников гвардии (экскувиторов), необразованный Юстин I Старший, случайно избранный на престол после смерти Анастасия (518-527); после него знаменитый его племянник Юстиниан I Великий (527-565), а за ним племянник последнего Юстин II Младший (565-578). С именами Юстина и Юстиниана связан вопрос об их славянском происхождении, которое в течение долгого времени признавалось очень многими за исторический факт. Основанием для этого взгляда послужило напечатанное в начале XVII века ученым книгохранителем Ватиканской библиотеки Николаем Алеманном жизнеописание императора Юстиниана, составленное каким-то аббатом Феофилом, наставником Юстиниана. В этом житии приведены были для Юстиниана и его родни особые имена, которыми они назывались на родине и которые являлись, по мнению лучших славистов, славянскими; так, например, Юстиниан назывался Управдой. Рукопись, которой пользовался Алеманн, была найдена и исследована в конце XIX века (1883 г.) английским ученым Брайсом, который показал, что данная рукопись, будучи составлена в начале XVII века, носит легендарный характер и исторической ценности не имеет. Таким образом, теперь теория о славянском происхождении Юстиниана должна быть отброшена. На основании источников, Юстина и Юстиниана можно считать иллирийцами, может быть, албанцами. Во всяком случае, Юстиниан родился в одной из деревень верхней Македонии, недалеко от современного Ускюба, на границе Албании. Некоторые ученые производят семью Юстиниана от римских колонистов в Дардании, т. е. в верхней Македонии. Итак, первые три императора эпохи были иллирийцами, или албанцами, хотя, конечно, романизованными. Их родным языком был латинский.

Слабоумный, не имевший детей Юстин II усыновил и сделал кесарем начальника гвардии, фракийца Тиверия. По этому случаю он произнес весьма интересную речь, которая произвела глубокое впечатление на современников своим искренним тоном и покаянием. Ввиду того, что речь была стенографирована писцами, она сохранилась в оригинале. После смерти Юстина II Тиверий правил как Тиверий II (578-582). Со смертью последнего окончилась династия Юстиниана. После него правил муж дочери Тиверия, Маврикий (582-602). Источники по-разному говорят о его происхождении: одни считают родиной Маврикия и его семьи отдаленный каппадокийский город Арависс, другие, называя его каппадокийцем, считают первым греком на византийском престоле. Одно другому не противоречит, и, может быть, Маврикий был, действительно, первым византийским императором-греком, родом из Каппадокии. Встречается еще традиция, выводящая род Маврикия из Рима. Ю. А. Кулаковский считает вероятным армянское происхождение Маврикия на том основании, что туземное население Каппадокии составляли армяне. Последним императором периода был свергнувший Маврикия тиран, фракиец Фока (602-610).

Лекция 17.

План:

1. Царствование Юстиниана  в изображении историка Прокопия Кесарийского.

2. Внешняя политика.

3. Внутренняя политика. Трибониан.

а. Цирковые партии в VI в.

б. Законодательные акты и юридические сборники Юстиниана.

4. Церковная политика.

а. Отношение к монофизитам.

Преемником Юстина был знаменитый его племянник Юстиниан (527-565), являющийся центральной фигурой всего данного периода.

С именем Юстиниана неразрывно связано имя его царственной супруги Феодоры, одной из самых интересных и талантливых женщин в византийском государстве. "Тайная история", принадлежащая перу Прокопия, историка эпохи Юстиниана, рисует в сгущенных красках развратную жизнь Феодоры в ее юные годы, когда она, происходя из низов общества (отец ее был сторожем медведей в цирке), в морально нездоровой обстановке тогдашней сцены превратилась в женщину, одарившую многих своей любовью. Природа наделила ее красотой, грацией, умом и остроумием. По словам историка Диля, "она развлекала, чаровала и скандализировала Константинополь". Честные люди, встретив Феодору на улице, рассказывает Прокопий, сворачивали с дороги, чтобы прикосновением не осквернить своего платья. Но все грязные подробности о юной поре жизни будущей императрицы должны быть принимаемы с большой осторожностью, как исходящие от Прокопия, который в своей "Тайной истории" задался целью очернить Юстиниана и Феодору. После столь бурной жизни она на некоторое время исчезает из столицы в Африку. По возвращении в Константинополь Феодора уже не была прежней легкомысленной актрисой: она, оставив сцену, вела уединенную жизнь, интересуясь церковными вопросами и занимаясь пряжей шерсти. В это время ее увидел Юстиниан. Красота Феодоры поразила его. Увлеченный император приблизил ее ко двору, пожаловал званием патриции и вскоре женился на ней. Со вступлением Юстиниана на престол она сделалась императрицей Византии. В своей новой роли Феодора оказалась на высоте положения: оставаясь верной женой, она интересовалась государственными делами, умела в них разбираться и влияла в этом отношении на Юстиниана. В восстании 532 года, о чем будет речь ниже, Феодора играла одну из главных ролей; она своим хладнокровием и энергией, может быть, спасла государство от дальнейших потрясений. В своих религиозных симпатиях она открыто стояла на стороне монофизитов, в противоположность колеблющейся политике супруга, который большую часть своего долгого царствования, при некоторых уступках в пользу монофизитства, держался, главным образом, православия. В последнем случае Феодора лучше Юстиниана понимала значение для Византии восточных монофизитских провинций, в которых заключалась живая сила для империи, и хотела вступить на путь примирения с ними. Феодора умерла от рака в 548 году задолго до смерти Юстиниана. На известной равеннской мозаике VI века в церкви св. Виталия Феодора изображена в царском облачении, окруженная своим штатом. Церковные историки, ее современные и позднейшие, сурово относились к личности Феодоры. Тем не менее в нашем месяцеслове под 14 ноября мы читаем: "Успение правоверного царя Юстиниана и память царицы Феодоры". Она похоронена в церкви Св. Апостолов.

Многочисленные войны Юстиниана были частью наступательными, частью оборонительными. Первые велись с варварскими германскими государствами западной Европы, вторые с Персией на востоке и со славянами на севере.

Главные силы были направлены императором на Запад, где военные операции византийских войск сопровождались внешним блестящим успехом. Вандалы, остготы и отчасти вестготы должны были подчиниться императору. Средиземное море превратилось почти в византийское озеро. В своих указах Юстиниан называл себя Цезарем Флавием Юстинианом Аламанским, Готским, Франкским, Германским, Антским, Аланским, Вандальским, Африканским. Но эта блестящая внешность имела свою обратную сторону. Успехи были куплены слишком дорогой ценой и повлекли за собой материальное истощение страны. Вследствие переброски войск на запад, восток и север были открыты для нападения персов, славян и гуннов.

Главным врагом, с точки зрения Юстиниана, были германцы. Таким образом, германский вопрос снова встал в VI веке перед Византией; но разница была в том, что в V веке германцы теснили империю, в VI веке империя теснила германцев.

Юстиниан вступил на престол с идеями императора римского и христианского. Видя в себе наследника римских цезарей, он считал своим священным долгом восстановить единую империю в пределах I-II века. Как император христианский, он не мог допустить, чтобы германцы - ариане притесняли православное население. Константинопольские государи, являясь законными наследниками цезарей, имели исторические права на Западную Европу, занятую варварами. Германские короли были лишь вассалами византийского императора, который делегировал им власть. Франкский король Хлодвиг получил звание патриция от Анастасия; от него же получил свое королевское утверждение Теодорих остготский. Юстиниан, решив начать войну с готами, писал: "Готы, захватив силой нашу Италию, решили ее не отдавать". Он остается естественным сюзереном всех правителей, обосновавшихся в пределах Римской империи. Как император христианский, Юстиниан получил миссию насаждать правую веру среди неверных, будут ли то еретики или язычники. В IV веке Евсевий Кесарийский в своей "Похвале Константину", писал, что после того как восторжествовавшее христианство разъясняло творение демонов, т. е. ложных богов, языческие государства отжили свое время. "Единый Бог возвещен всем; вместе с тем единая империя явилась для всех: это - империя Римская... В одно и то же время, как бы небесной волей, два зерна добра возросли для людей: это Римская империя и христианская вера. Вышедши как бы из одного корня две великих силы сразу все подчинили и соединили узами любви: это - единодержавная Римская империя и учение Христа". Эта теория IV века жила и в VI веке. Из нее для Юстиниана вытекало обязательство воссоздать единую Римскую империю, которая, по словам одной его новеллы, доходила прежде до двух океанов и которую римляне по небрежности потеряли, и установить в воссозданной империи единую христианскую веру как среди схизматиков, так и среди язычников. Такова была идеология Юстиниана, заставлявшая этого всеобъемлющего политика и крестоносца мечтать о подчинении всего известного тогда мира.

Но надо помнить, что обширные притязания императора на отторгнутые части Римской империи не были исключительно его личным убеждением. Подобные притязания казались естественными и населению занятых варварами провинций, которые, попав в руки ариан, видели единственного защитника в лице Юстиниана. Положение Северной Африки при вандалах было особенно тяжело; они открыли суровые преследования против православного туземного населения, заточали жителей и представителей духовенства в тюрьмы, конфисковывали имущество. Беженцы и изгнанники из Африки, среди которых немало было православных епископов, приезжали в Константинополь и умоляли императора выступить в поход против вандалов, обещая всеобщее восстание туземцев.

Аналогичное настроение замечается и в Италии, где туземное православное население, несмотря на продолжительную религиозную терпимость Теодориха и на его любовь к римской цивилизации, продолжало хранить тайное недовольство и также обращало свои взоры на Константинополь, ожидая оттуда помощи, избавления от пришельцев и восстановления православной веры.

Но еще интереснее то, что сами варварские короли поддерживали честолюбивые стремления императора. Они выказывали знаки глубокого уважения к империи, заискивали перед императором, добивались всеми силами римских почетных званий, выбивали свои монеты с изображением императора и т. д. По выражению французского византиниста Диля, они охотно повторили бы слова того вестготского вождя, который говорил: "Да. Император есть Бог на земле, и всякий, кто поднимет на него руку, должен заплатить за это преступление своею кровью".

Несмотря на благоприятное для императора настроение в Африке и Италии, предпринятые им против вандалов и остготов войны оказались в высшей степени трудными и продолжительными.

Подводя общие итоги всей внешней политике Юстиниана, приходится сказать, что его бесконечные и напряженные войны, в результате не соответствовавшие его надеждам и планам, гибельно отозвались на общем состоянии государства. Прежде всего эти гигантские предприятия требовали громадных денежных средств. По преувеличенному, вероятно, подсчету Прокопия в его "Тайной истории", т. е. источнике, к которому надо относиться с осторожностью, Анастасий оставил в казне громадную для того времени наличность в количестве 320.000 фунтов золота (около 130-140 миллионов золотых рублей), которые Юстиниан будто бы быстро истратил даже в царствование своего дяди.

Но, по свидетельству другого источника VI века, сирийца Иоанна Эфесского, казна Анастасия была окончательно истрачена лишь при Юстине II, т. е. уже после смерти Юстиниана. Во всяком случае, Анастасиев фонд, принятый нами даже в меньших размерах, чем у Прокопия, должен был оказаться Юстиниану очень полезным в его военных предприятиях. Но тем не менее этого было недостаточно. Новые налоги не соответствовали платежным силам страны. Попытки императора сократить расходы на содержание войск отзывались на их численности, а уменьшение последней делало шаткими все его западные завоевания.

С точки зрения римской идеологии Юстиниана его западные войны понятны и естественны. Но с точки зрения действительных интересов страны они должны быть признаны ненужными и вредными. Различие между Востоком и Западом в VI веке было уже настолько велико, что самая идея присоединения Запада к восточной империи была анахронизмом; прочного слияния быть уже не могло. Удержать завоеванные страны можно было лишь силой; но на это, как было замечено уже выше, не было у империи ни сил, ни денег. Увлеченный своими несбыточными мечтами, Юстиниан не понимал значения восточной границы и восточных провинций, где находился настоящий жизненный интерес Византии. Западные походы, являясь результатом одной, личной воли императора, не могли иметь прочных результатов, и план восстановить единую Римскую империю умер с Юстинианом. Благодаря же его общей внешней политике империя должна была пережить тяжелый внутренний хозяйственный кризис.

В момент вступления Юстиниана на престол во внутренней жизни империи царили беспорядок и смута. Бедность, особенно в провинциях, давала себя сильно чувствовать; налоги поступали в казну плохо. Партии цирка, лишенные трона родственники императора Анастасия и, наконец, религиозные распри еще более увеличивали внутренние несогласия и создавали очень тревожную обстановку.

Вступив на престол, Юстиниан ясно понимал, что внутренняя жизнь империи нуждается в крупных реформах; к последним он смело и приступил. Главным источником для административной деятельности императора служат его новеллы, трактат Иоанна Лидийца "О магистратах римского государства" и "Тайная история" его современника Прокопия. В недавние времена ценный материал был обнаружен также в папирусах.

Центральным пунктом в Константинополе был цирк, или ипподром, который являлся любимым местом для сборищ столичного населения, увлекавшегося в былое время пышными цирковыми зрелищами в виде борьбы атлетов-гладиаторов между собой и бега колесниц. На том же ипподроме новый император после коронации нередко появлялся в царской ложе - кафизме - и получал первые приветствия собравшейся там толпы. Возничие цирковых колесниц носили одеяния четырех цветов: зеленого, голубого, белого и красного. Бег на колесницах оставался единственным зрелищем в цирке с тех пор, как христианская церковь запретила гладиаторские состязания. Около возниц определенного цвета образовались партии, получившие прекрасную организацию, имевшие свою кассу, дававшие средства на содержание кучеров, лошадей и колесниц и всегда соперничавшие и враждовавшие с партиями других цветов. Партии стали называться зелеными, голубыми и т. д. Как самый цирк с его состязаниями, так и цирковые партии перешли в Византию из римского государства, и позднейшая литературная традиция относит их происхождение еще к мифическим временам Ромула и Рема. Первоначальный смысл названий четырех партий также неясен. Источники VI века, т. е. эпохи Юстиниана, говорят, что эти наименования соответствуют четырем стихиям: земле (зеленые), воде (голубые), воздуху (белые) и огню (красные). Цирковые празднества отличались необыкновенной пышностью; зрителей иногда бывало до 50.000 человек.

Мало-помалу цирковые партии, называвшиеся в византийское время димами, превратились в партии политические, которые сделались выразительницами того или иного политического или общественного, или религиозного настроения. Толпа в цирке стала как бы общественным мнением и народным голосом. Ипподром, по словам Ф. И. Успенского, "представлял единственную арену, за отсутствием печатного станка, для громкого выражения общественного мнения, которое иногда имело обязательную силу для правительства". Император иногда являлся в цирк и давал толпе объяснения.

В VI веке особенным влиянием пользовались две партии: голубые (венеты), стоявшие за православие, или халкидониты, как назывались приверженцы Халкидонского собора, и зеленые (прасины), стоявшие за монофизитов. Еще в конце правления Анастасия, приверженца монофизитов, в столице вспыхнул мятеж, и православная партия, произведя большие разорения и провозгласив нового императора, бросилась на ипподром, куда вышел испуганный Анастасий, без диадемы, и повелел глашатаям объявить народу, что он готов сложить с себя власть. Увидев своего императора в столь жалком положении, народ успокоился, и мятеж прекратился. Этот эпизод очень характерен, как показатель влияния ипподрома и столичной толпы на правительство и самого императора. Анастасий, как монофизит, сочувствовал, конечно, партии зеленых.

Со вступлением на престол Юстина и Юстиниана восторжествовала православная точка зрения, а с ней вместе и партия голубых. Феодора же была на стороне партии зеленых. На императорском престоле появились, таким образом, защитники различных партий. Почти так же ясно, что димы выражали не только политические и религиозные взгляды, но и разные классовые интересы. Голубых можно рассматривать как партию состоятельных классов, зеленых - как партию бедных. Если это так, византийские факции приобретают новое и очень важное значение в качестве социального элемента общества.

Интересное проявление этой модели можно найти в начале шестого века в Риме, при Теодорихе Великом, когда две соперничающие партии, зеленые и голубые, продолжали состязаться. При этом голубые представляли состоятельные классы, а зеленые - бедных.

Мировую известность получил Юстиниан благодаря своей законодательной деятельности. Император, с его точки зрения, "должен быть не только украшен оружием, но и вооружен законами, чтобы быть в состоянии управлять как в военное, так и мирное время; он должен быть как твердым защитником права, так и триумфатором над побежденными врагами". Сам Бог даровал императорам право творить и толковать законы. Таким образом, император, в представлении Юстиниана, должен быть законодателем, и право на это освящено свыше.

Но, конечно, помимо подобных теоретических оснований императором руководили и практические побуждения. В его время в римском праве царил полный беспорядок.

Во время еще языческой Римской империи, когда законодательная власть находилась всецело в руках императора, единственной формой законодательства были императорские конституции, получившие название "законов" (leges). В противоположность последним, все право, созданное прежним законодательством и разработанное юристами классического периода, называлось "древним правом" (jus vetus или jus antiquum). С половины III века юриспруденция стала быстро падать; юридическая же литература ограничивалась чисто компилятивной работой, стараясь на основании выдержек из императорских конституций и наиболее известных сочинений старых юристов составлять сборники для облегчения судьям, которые уже не были в состоянии справиться со всей юридической литературой. Но это были лишь частные сборники, не имевшие никакой официальной силы. Поэтому в действительности судья должен был разбираться во всех императорских конституциях и во всей обширной классической литературе, что одному человеку было не под силу. Надо помнить, что какого-либо центрального органа для опубликования императорских конституций не существовало; увеличиваясь ежегодно в количестве и будучи разбросаны по разным архивам, императорские конституции представляли громадные трудности для пользования, тем более что новые указы очень часто отменяли или изменяли старые. Поэтому чувствовалась настоятельная потребность собрать императорские указы воедино и дать всем желающим возможность пользоваться таким сборником. Мы знаем, что в этом отношении было сделано довольно много еще до Юстиниана, который при своей законодательной работе имел уже в руках Codex Gregorianus, Codex Hermogenianus и Codex Theodosianus. Что же касается облегчения пользования классической литературой, т. е. "древним правом", то при Феодосии II и его западном современнике Валентиниане III был издан закон, придававший юридически обязательную силу сочинениям лишь пяти наиболее известных юристов. Прочие юридические писатели могли не приниматься в расчет. Конечно, это было только формальным разрешением вопроса, тем более что и у пяти узаконенных юристов вовсе не легко было найти подходящее решение для данного случая; сами юристы иногда противоречили друг другу; наконец, при изменившихся условиях жизни решения классических юристов оказывались иногда устаревшими. Одним словом, чувствовалась общая потребность в полном и официальном пересмотре всей правовой системы в подведении итогов всего многовекового развития.

В предшествовавших кодексах были собраны за определенное время лишь императорские конституции. Юридическая литература в них затронута не была. Юстиниан предпринял громадную законодательную работу составить не только свод императорских конституций до своего времени, но и переработать юридическую литературу. Главным помощником императора в этом трудном начинании и душой всего дела был Трибониан.

Работа шла поразительно быстро. В феврале 528 года императором была созвана комиссия из десяти опытных и знающих человек, в числе которых находился Трибониан, "правая рука императора в его большом деле кодификации и, возможно, в чем-то вдохновитель работы комиссии", и Феофил, профессор права в Константинополе.

Задача комиссии была пересмотреть прежние три кодекса, удалить из них все устаревшее и привести в порядок конституции, вышедшие после кодекса Феодосия; все это должно было составить один сборник. В апреле 529 года кодекс Юстиниана (Codex Justinianus) уже был опубликован; будучи разделен на двенадцать книг и заключая в себе конституции со времени императора Адриана до Юстиниана, он сделался единственным обязательным для всей империи сводом законов и отменял, таким образом, прежние три кодекса.

Если работа Юстиниана над кодексом была облегчена предшествовавшими законодательными сборниками, то подобная же работа над "древним правом" являлась уже личным делом императора. В 530 году Трибониану было поручено составить комиссию, которая должна была пересмотреть сочинения всех классических юристов, сделать из них извлечения, отбросить устаревшее, устранить разногласия и, наконец, весь собранный материал расположить в известном порядке. Для этой цели комиссии пришлось прочесть и разобрать около двух тысяч книг и более трех миллионов строк. Эта громадная работа, на исполнение которой, по словам Юстиниана, "никто из его предшественников не надеялся, которая считалась невозможной для человеческого ума" и "которая освободила все древнее право от излишнего многословия", - эта работа через три года была закончена. Опубликованный в 533 году свод, разделенный на пятьдесят книг, получил название дигест (Digesta), или пандект (Pandectae), и тотчас же вступил в действие.

Несмотря на всю важность дигест, поспешность работы не могла не отразиться на достоинствах труда, в котором можно заметить повторения, противоречия, устаревшие решения; затем, благодаря полномочию, данному комиссии, сокращать тексты, пояснять их и, наконец, сводить несколько текстов в один, в работе заметен некоторый произвол, следствием которого были иногда искажения древних текстов. Единства в этой работе не было. Последнее обстоятельство заставляло иногда ученых юристов XIX века, придававших первостепенное значение классическому римскому праву, сурово судить дигесты Юстиниана. Однако, дигесты, несмотря на многие их несовершенства, сослужили большую практическую службу, к тому же они сохранили потомству богатый материал, извлеченный из произведений классических римских юристов, которые далеко не все до нас дошли. Одновременно с работой над дигестами Трибониану и двум его ученым помощникам, Феофилу, профессору в Константинополе, и Дорофею, профессору в Бейруте (Сирия), была поручена новая задача. По словам Юстиниана, не все "были способны выносить тяжесть столь великой мудрости", т. е. кодекса и дигест; например, молодым людям, "которые, стоя в преддверии законов, стремятся войти в самое святилище", было нужно хорошее практическое руководство. В том же 533 году был составлен, преимущественно в учебных целях, официальный элементарный курс гражданского права, состоявший из четырех книг и получивший название институций (Institutiones); последние должны были, по словам императора, свести "все мутные источники древнего права в одно прозрачное озеро". Императорский указ, которым санкционировались институций, был адресован "к жаждущей законов молодежи".

Во время работ над дигестами и институциями текущее законодательство не бездействовало; было издано немало указов; целый ряд вопросов требовал пересмотра. Одним словом, кодекс в издании 529 года уже оказался во многих своих частях устаревшим. Тогда было преступлено к новой переработке кодекса, которая и была закончена в 534 году. В ноябре этого года второе издание кодекса, исправленное и дополненное, было опубликовано под названием Codex repetitae praelectionis. Последнее издание уничтожало собой издание 529 года и заключало в себе указы со времени Адриана до 534 года. Этим закончено было составление Свода. Это первое издание Свода не сохранилось.

Указы, выходившие после 534 года, назывались новеллами (novellae leges). В то время как кодекс, дигесты и институции были написаны на латинском языке, громадное большинство новелл было издано уже на языке греческом, что являлось серьезной уступкой со стороны императора, пропитанного римскими традициями, требованиям действительной жизни. Сам Юстиниан, несмотря на свое намерение, не собрал в одно целое выходившие при нем новеллы. Но некоторые частные сборники новелл были составлены во время его правления. Новеллы рассматриваются как последняя часть законодательства и являются одним из самых важных источников для внутренней истории его эпохи.

Все указанные четыре части - кодекс, дигесты, институции и новеллы - должны были, по мысли императора, составить один свод, или Corpus, права; но при нем они не были соединены в такой сборник. Только позднее, в Средние века, начиная с XII века, когда в Европе возродилось изучение римского права, весь законодательный свод Юстиниана стал называться Corpus juris civilis, т. е. Свод гражданского права. Так он называется и в настоящее время.

Громоздкость законодательного творения Юстиниана и уже малопонятный для большинства населения его латинский язык привели к тому, что еще при жизни императора появился ряд греческих толкований (парафраз, indices, комментариев) отдельных частей Свода, более или менее дословные переводы институции и дигест с примечаниями, различные переработки кодекса на греческом языке, особенно при помощи изложения или перевода его текста с примечаниями (так называемые indices). Эти вызванные потребностями времени и практическими соображениями небольшие юридические сборники на греческом языке, иногда заключавшие в себе немало ошибок и искажений первоначального латинского текста, оттеснили оригинал и почти заменили его.

Несмотря на вполне понятные несовершенства в выполнении и многие методологические недостатки, гигантское законодательное творение VI века имеет всемирное непреходящее значение. Свод Юстиниана сохранил нам римское право, вписавшее существенные принципы того права, которое управляет современными нам обществами. Когда в Западной Европе началось с XII века изучение римского права, или, как обычно называют это явление, рецепция римского права, то во многих местах Свод гражданского права делается настоящим законом. Уже одно законодательное дело Юстиниана дает ему полное право именоваться в истории Великим.

Во время Юстиниана процветали три школы права. Одна - в Константинополе, другая - в Риме и третья в Бейруте. Все остальные школы были закрыты, ибо они служили базой для язычества. В 551 году Бейрут (Берит) был разрушен страшным землетрясением, за которым последовала приливная волна и пожар. Бейрутская школа была перенесена в Сидон, но в дальнейшем значения не имела. В России, при царе Федоре Алексеевиче (1676-1682), существовал проект перевода Юстинианова Свода на русский. К сожалению, этот проект реализован не был.

Как наследник римских цезарей, Юстиниан считал своей обязанностью воссоздать Римскую империю. Но вместе с этим он желал, чтобы в государстве был один закон и одна вера. "Единое государство, единый закон и единая церковь" - такова была краткая формула всей государственной деятельности Юстиниана. Исходя из принципа абсолютной власти, он полагал, что в хорошо устроенном государстве все должно было подлежать императорскому вниманию. Понимая, какое прекрасное орудие для правительства представляла собой церковь, он прилагал все усилия к тому, чтобы она находилась в его руках. Исследователями обсуждался вопрос о том, какие побуждения руководили Юстинианом в его церковной политике; в то время как одни склонялись к тому, что в последней политические мотивы стояли на первом плане, что религия была лишь прислужницей государства для государственных целей, другие писали, что этот "второй Константин Великий за делами церкви готов был забывать свои прямые обязанности государственные". Желая быть хозяином в церкви, Юстиниан не только стремился иметь в своих руках внутреннее управление и судьбу духовенства, не исключая самых высших его представителей, но и считал своим правом устанавливать среди своих подданных определенную догму. Какого религиозного направления придерживался император, такого же направления должны были придерживаться и его подданные. На основании вышеизложенного византийский император имел право регулировать быт духовенства, замещать по своему кафедры, выступать в качестве посредника и судьи в клире; он покровительствовал церкви в лице ее служителей, способствовал постройке храмов, монастырей, умножению их привилегий; наконец, император устанавливал вероисповедное единство среди всех подданных империи, давал последним норму правоверного учения, участвовал в догматических спорах и давал заключительное решение по спорным догматическим вопросам. Подобная политика светского преобладания в религиозных и церковных делах, вплоть до тайников религиозных убеждений человека, особенно ярко проявленная Юстинианом, получила в истории название цезарепапизма. Глава государства был цезарем и папой, т. е. совмещал в своей особе всю полноту власти светской и духовной.

Юстиниан был религиозно образованным человеком, знал хорошо Священное Писание, любил лично участвовать в религиозных спорах и являлся автором церковных песнопений. Для Юстиниана религиозные несогласия, как вносившие смуту в государство, казались опасными и с политической точки зрения: они угрожали единству империи.

Два последних предшественника Юстина и Юстиниана, Зенон и Анастасий, вступили на путь примирения с восточной монофизитской церковью и тем самым порвали отношения с римской церковью. Юстин и Юстиниан определенно встали на сторону последней и возобновили с ней общение. Это обстоятельство должно было снова оттолкнуть от Юстиниана восточные провинции, что совершенно не входило в планы императора, желавшего установить единую веру в своем обширном государстве. Осуществить же религиозное соединение Востока с Западом, Александрии и Антиохии с Римом, было невозможно. "Правительство Юстиниана, - по словам одного историка, - в церковной политике представляло собой двуликого Януса, одно лицо которого было обращено на Запад, спрашивало директив у Рима, а другое на Восток, искало истины у сирийского и египетского монашества".

Отношение к монофизитам имело государственное значение и ставили вопрос о в высшей степени важных для государства восточных провинциях: Египте и Сирии с Палестиной; во-вторых, на стороне монофизитов была супруга Юстиниана Феодора, имевшая на него сильное влияние. Один современный ей монофизитский писатель называет ее "правоверной, исполненной ревности", "христолюбивой царицей, поставленной Богом в трудные времена для поддержки гонимых".

По совету Феодоры Юстиниан в отношении к монофизитам уже в начале своего правления вступил на путь примирения. Изгнанные при Юстине и в первые годы Юстиниана монофизитские епископы получили право вернуться из ссылки. Многие монофизиты были приглашены в столицу на религиозное примирительное совещание, на котором император, по словам очевидца, убеждал их "с кротостью Давида, терпением Моисея и снисходительностью апостольской". Пятьсот поселенных в одном из столичных дворцов монофизитских монахов, по выражению современника, превратили дворец в "великую и дивную пустыню отшельников". В 535 г. Север, глава и "истинный законоучитель монофизитов", прибыл в Константинополь и оставался там год. Столица империи в начале 535 года приобрела в известном отношении облик, как в царствование Анастасия. На константинопольскую патриаршую кафедру был возведен епископ Трапезундский Анфим, известный своей примирительной политикой в отношении к монофизитам. По-видимому, монофизиты торжествовали.

Ситуация, однако, очень скоро изменилась. Приехавший в Константинополь папа Агапит и партия акимитов (строго православных) подняли такой шум против религиозной уступчивости Анфима, что Юстиниан, конечно, с внутренним сожалением, вынужден был уступить: Анфим был смещен, и на его место назначен убежденный православный пресвитер Мина. Источник сообщает нам о такой беседе между императором и папой: "Я или заставлю тебя согласиться с нами, или отправлю в ссылку", - сказал Юстиниан. На что Агапит ответил: "Я желал прийти к христианнейшему императору Юстиниану, а нашел теперь Диоклетиана; однако, твоих угроз я не боюсь". Очень вероятно, что уступка императора папе была вызвана отчасти тем, что в это время началась остготская война в Италии, и Юстиниану было необходимо сочувствие Запада.

Поставив в начале своего правления в основу церковной политики сближение с Римом, Юстиниан должен был выступать защитником Халкидонского собора, против которого были непримиримо настроены восточные провинции. Римский престол пользовался при нем наивысшим церковным авторитетом. В своих письмах к римскому епископу Юстиниан называл его "папой", "папой римским", "апостольским отцом", "папой и патриархом" и т. д., причем титул "папа" прилагался исключительно к римскому епископу. В одном послании император называет папу "главой всех святых церквей" и в одной из своих новелл определенно говорит, что "блаженнейший архиепископ Константинополя, Нового Рима, занимает второе место после святейшего апостольского престола Старого Рима".

Юстиниану пришлось столкнуться с иудеями, язычниками и еретиками; к числу последних он причислял манихеев, несториан, монофизитов, ариан и других представителей менее значительных религиозных учений. Арианство было распространено на западе среди германских народов. Остатки язычества существовали в различных частях империи и имели главным своим центром философскую школу в Афинах. Иудеи же и представители других еретических учений находились, главным образом, в восточных провинциях. Наибольшим влиянием, конечно, пользовались монофизиты. Борьба с арианами выразилась в форме его военных предприятий на западе, окончившихся уже известными нам подчинениями, полными или частичными, германских государств.

Напряженная религиозная борьба, которую вел Юстиниан и которая должна была, как он ожидал, примирить монофизитов с православными, не оправдала его надежд. Монофизиты спокойно относились к развертывавшимся событиям и не казались удовлетворенными сделанными уступками. В последние годы своей жизни Юстиниан все решительнее склонялся на сторону монофизитов. Несогласные с ним епископы отправлялись в ссылку. Монофизитство могло сделаться государственной религией, обязательной для всех, что повлекло бы за собой новые крупные осложнения. Но в это время престарелого императора не стало, и с его смертью императорская религиозная политика изменилась.

Если, подводя итог всему сказанному в области церковно-религиозной политики Юстиниана, предложить вопрос, достиг ли он установления единой церкви в империи, то ответ, конечно, придется дать отрицательный. Примирение православия с монофизитством не состоялось; несторианство, манихейство, иудейство и, в отдельных случаях, язычество продолжали существовать. Религиозного единства не было, и вся политика Юстиниана установить таковое должна быть признана неудавшейся.

Но, говоря о религиозной политике Юстиниана, нельзя забывать о миссионерской деятельности в его время. Он, как император христианский, считал своим долгом насаждать христианскую веру и за пределами государства. До нас дошли известия о принятии христианства герулами на Дунае, некоторыми кавказскими народами, туземными племенами Северной Африки и Среднего Нила.

При убеждении Юстиниана в необходимости иметь в государстве единую веру, не могло быть и речи о терпимом отношении к представителям других религий и еретических учений, которые подвергались при нем суровым преследованиям при помощи военных и гражданских властей.

Лекция 18.

План:

1.  Политическая ситуация.

2.  Вандальская война.

3.  Остготская компания. Тотила.

4.  Война против вестготов на Пиренейском полуострове.

5.  Оборонительные войны.

а. Войны с Персией.

б. Нападения славян и других.

Вандальская экспедиция представлялась чрезвычайно трудной. Надо было перевезти морем в Северную Африку многочисленную армию, которая должна была вступить в борьбу с народом, обладавшим сильным флотом и в середине V века уже разорившим Рим. Кроме того, переброска крупных сил на Запад должна была отразиться на восточной границе, где Персия, наиболее опасный враг империи, вела с последней постоянные пограничные войны.

Историк сообщает интересный рассказ о совете, на котором впервые обсуждался вопрос об африканской экспедиции. Наиболее верные советники императора высказывали сомнение в исполнимости задуманного предприятия и считали его опрометчивым. Сам Юстиниан уже начинал колебаться и только, в конце концов, оправившись от кратковременной слабости, настоял на первоначальном своем плане. Экспедиция была решена. К тому же в это время в Персии произошла смена правителей, и Юстиниану удалось в 532 году с новым государем заключить "вечный" мир на унизительных для Византии условиях ежегодной уплаты персидскому царю крупной суммы денег. Последнее обстоятельство позволяло Юстиниану с большей свободой действовать на западе и юге. Во главе многочисленной армии и флота был поставлен талантливый полководец Велизарий, главный помощник в военных предприятиях императора.

К тому времени вандалы и остготы уже не являлись теми страшными врагами, какими они были раньше. Попав в условия необычного для них расслабляющего южного климата и столкнувшись с римской цивилизацией, они довольно быстро потеряли свою прежнюю энергию и силу. Известное уже нам арианство германцев ставило их в натянутые отношения с туземным римским населением. Восставшие берберские племена также немало ослабляли вандалов. Юстиниан прекрасно учел создавшееся положение: он при помощи умелой дипломатии обострял их внутренние раздоры и был уверен, что германские государства никогда не выступят против него сообща, так как остготы находились в ссоре с вандалами, православные франки враждовали с остготами, а слишком далекие, жившие в Испании вестготы не смогут серьезно вмешаться в эту борьбу. Юстиниан поэтому надеялся разбить врагов поодиночке.

Вандальская война продолжалась с некоторыми перерывами с 533 по 548 год. В начале Велизарий в самый короткий срок рядом блестящих побед подчинил вандальское государство, так что торжествующий Юстиниан объявил, что "Бог, по своему милосердию, предал нам не только Африку и все ее провинции, но и возвратил нам императорские украшения, которые, после взятия Рима (вандалами), были ими унесены". Думая, что война закончена, император отозвал Велизария с большей частью войска в Константинополь. Тогда в Северной Африке вспыхнуло ожесточенное восстание берберов, с которым оставленному оккупационному корпусу было очень трудно бороться.

Преемник Велизария Соломон был полностью разбит и убит. Изнурительная война продолжалась до 548 года, когда императорская власть была полностью восстановлена решительной победой Иоанна Троглиты, как дипломата, так и талантливого генерала. Третий герой императорской оккупации Африки, он поддерживал там полное спокойствие примерно четырнадцать лет. Его деяния рассказаны современником, африканским поэтом Кориппом в его историческом произведении "Иоаннея".

Эти победы не вполне соответствовали надеждам и планам Юстиниана, так как западная часть ее до Атлантического океана воссоединена не была, за исключением сильной крепости Септем (Septem) на проливе Геркулесовы Столпы (теперь испанская крепость Сеута). Но тем не менее большая часть Северной Африки, Корсика, Сардиния и Балеарские острова подчинились Юстиниану, который положил немало труда на водворение порядка в завоеванной стране. Еще в настоящее время величественные развалины многочисленных византийских крепостей и укреплений, возведенных Юстинианом в Северной Африке, свидетельствуют о кипучей деятельности, проявленной императором для защиты страны.

Еще более изнурительна была остготская кампания, продолжавшаяся с перерывами с 535 по 554 год. Из этих хронологических дат видно, что эта война велась в продолжение первых тринадцати лет одновременно с вандальской войной. Вмешавшись во внутренние раздоры остготов, Юстиниан открыл военные действия. Одна армия начала завоевание входившей в состав остготского государства Далмации; другая армия, посаженная на суда и имевшая во главе Велизария, без труда заняла Сицилию и, перенеся военные действия в Италию, завоевала Неаполь и Рим. Вскоре после этого столица остготов Равенна открыла ворота Велизарию. Их король был перевезен в Константинополь. Юстиниан к своему титулу "Африканский и Вандальский" прибавил "Готский". Казалось, что; Италия окончательно покорена Византией.

В это время у остготов появился энергичный и талантливый король Тотила, последний защитник остготской самостоятельности. Он быстро восстановил дела остготов. Одно за другим византийские завоевания в Италии и на островах переходили в руки остготов Несчастный Рим, переходивший несколько раз из рук в руки, превратился в груду развалин. После стольких неудач Велизарий был отозван из Италии. Дела поправил другой выдающийся византийский полководец Нарзес, который рядом искусных действий сумел победить готов. Армия Тотилы была разбита в битве при Busta Gallorum в Умбрии. Сам Тотила бежал, но напрасно. "Его окровавленные одежды и шлем, украшенный драгоценными камнями, который он носил, были доставлены Нарзесу, который послал их в Константинополь, где они были положены к ногам императора как видимое доказательство того, что врага, который так долго бросал вызов его власти, больше нет".  После двадцатилетней опустошительной войны, в 554 году, Италия, Далмация и Сицилия были воссоединены с империей. Прагматическая санкция, опубликованная в том же году Юстинианом, возвращала крупной земельной аристократии в Италии и церкви отнятые у них остготами земли и привилегии и намечала ряд мер для облегчения разоренного населения. Со времени остготской войны промышленность и торговля на долгие времена остановились в Италии, а из-за недостатка рабочих рук итальянские поля оставались необработанными. Рим превратился в заброшенный, разрушенный, не имевший политического значения центр, где приютился папа.

Последнее завоевательное предприятие Юстиниана было направлено в год окончания остготской войны (554) против вестготов на Пиренейском полуострове. Но забывшие ввиду грозившей опасности свои внутренние распри вестготы дали сильный отпор византийскому войску и отстояли свою независимость. В руки Юстиниана отошел лишь юго-восточный угол полуострова с городами Карфагеном. Малагой и Кордовой. Его территория, в конечном счете, тянулась от мыса св. Винсента на западе за Карфаген на востоке.

С известными изменениями императорская провинция, таким образом установившаяся в Испании, просуществовала под властью Константинополя примерно семьдесят лет. Не вполне ясно, была ли эта провинция независимой, или же она зависела от наместника Африки.

В результате наступательных войн Юстиниана пространство его монархии, можно сказать, удвоилось: Далмация, Италия, восточная часть Северной Африки (часть современного Алжира и Тунис), юго-восток Испании, Сицилия, Сардиния, Корсика и Балеарские острова вошли в состав государства Юстиниана. Границы его простирались от Геркулесовых Столпов до Евфрата. Но несмотря на эти громадные успехи, разница между замыслами Юстиниана и действительными результатами была очень значительна: западную Римскую империю в ее целом ему возвратить не удалось. Вне его власти остались западная часть Северной Африки, Пиренейский полуостров, северные части остготского государства к северу от Альп (прежние провинции Реция и Норика). Вся Галлия не только осталась в полной независимости от Византии, но Юстиниан, ввиду угрозы со стороны франкского государства, даже согласился на уступку франкскому королю Прованса. Не надо также забывать, что на всем великом пространстве вновь завоеванной территории власть императора далеко не везде была одинаково крепка; на это у государства не хватало ни сил, ни средств. Между тем удержать эти территории можно было только силой. Поэтому блестящая внешность наступательных войн Юстиниана таила в себе зачатки серьезных грядущих затруднений как политического, так и экономического характера.

Оборонительные войны Юстиниана были гораздо менее удачны и временами очень унизительны по результатам. Эти войны велись с Персией на востоке и со славянами и гуннами на севере.

В VI веке существовали две "великих" державы: Византия и Персия, у которых уже издавна шли утомительные и кровопролитные войны на восточной границе. После "вечного" мира с Персией, о котором речь была выше и который развязал Юстиниану руки на западе, персидский царь Хосров Ануширван, т. е. Справедливый, талантливый и искусный правитель, уводя честолюбивые замыслы императора на Запад, воспользовался ситуацией.

Получив просьбу о помощи от теснимых остготов и имея всегда насущные вопросы в пограничных областях, он нарушил "вечный" мир и открыл военные действия против Византии. Началась кровопролитная война с перевесом в сторону персов. Призванный из Италии Велизарий ничего не мог сделать. Хосров между тем вторгся в Сирию, взял и разорил Антиохию, этот, по словам Прокопия, "древний, знаменитый, самый богатый, большой, многолюдный и красивый город из всех римских городов на востоке", и дошел до берегов Средиземного моря. На севере персы воевали в при кавказских странах, с лазами (в Лазике), стараясь пробиться к Черному морю. Лазика находилась в то время в зависимости от Византии. Юстиниану после больших трудов удалось купить перемирие на пять лет за уплату крупной суммы денег. Но, в конце концов, бесконечные военные столкновения утомили и Хосрова. В 562 году между Византией и Персией был заключен мир на пятьдесят лет. Благодаря историку Менандру, до нас дошли точные, подробные сведения о переговорах и об условиях самого мира. Император обязался ежегодно платить Персии очень большую сумму денег и выговорил у персидского царя религиозную терпимость для христиан, живших в Персии, но под непременным условием не вести в ней дальнейшей христианской пропаганды. Что было важно для Византии, это согласие персов очистить Лазику, прибрежную область на юго-востоке Черного моря. Другими словами, персам не удалось утвердиться на берегах Черного моря, которое осталось в полном распоряжении Византии. Последнее обстоятельство имело крупное политическое и торговое значение.

Иной характер имели оборонительные войны на севере, т. е. на Балканском полуострове. Как было сказано выше, северные варвары, болгары и, по всей вероятности, славяне опустошали провинции полуострова еще при Анастасии. При Юстиниане славяне являются впервые под своим собственным именем (склавины у Прокопия). В его время славяне уже гораздо более густыми толпами и отчасти болгары, которых Прокопий называет гуннами, почти ежегодно переходят Дунай и углубляются далеко в византийские области, предавая огню и мечу проходимые местности. Они доходят, с одной стороны, до предместий столицы и проникают к Геллеспонту, с другой стороны, в Греции до Коринфского перешейка и к западу до берегов Адриатического моря. При Юстиниане же славяне уже показали свое стремление к берегам Эгейского моря и грозили Фессалонике, второму после Константинополя в империи городу, который вместе со своими окрестностями вскоре сделается одним из центров славянства на Балканском полуострове. Императорские войска с громадным напряжением боролись со славянскими вторжениями и очень часто заставляли славян уходить снова за Дунай. Но уже почти наверняка можно сказать, что не все славяне уходили обратно; некоторые из них оставались, так как войскам Юстиниана, занятым на других театрах войны, было не под силу до конца доводить ежегодные операции на Балканском полуострове. Эпоха Юстиниана важна именно тем, что она на Балканском полуострове положила основание славянскому вопросу, который, как мы увидим ниже, к концу VI и началу VII века получит для Византии уже первостепенное значение.

Помимо славян, германцы - гепиды и кутургуры, народ, родственный гуннам, вторгались на Балканский полуостров с севера. Зимой 558-559 годов кутургуры во главе с их вождем Заберганом, заняли Фракию. Отсюда один отряд был направлен разорять Грецию, другой захватил Херсонес Фракийский, а третий, конный отряд, направился под предводительством самого Забергана на Константинополь. Страна была разорена. В Константинополе царила паника. Церкви захваченных областей отсылали свои сокровища в столицу или посылали их морем на азиатский берег Босфора. Юстиниан призвал Велизария спасать Константинополь в этой кризисной ситуации. Кутургуры были в конечном счете разбиты по всем трем направлениям их атак, однако Фракия, Македония и Фессалия понесли ужасный экономический урон от их вторжения.

Гуннская опасность чувствовалась не только на Балканах, но и в Крыму, который частично принадлежал империи. Здесь были знамениты тем, что сохраняли в течение веков в варварском окружении греческую цивилизацию, два города - Херсонес и Боспор. Эти города играли важную роль в торговле между империей и территорией современной России. В самом конце V века гунны захватили равнины полуострова и стали угрожать византийским владениям на полуострове, также как и маленькому готскому поселению вокруг Дори в горах, под византийским протекторатом. Под влиянием гуннской опасности Юстиниан построил и восстановил многие форты и возвел длинные стены, следы которых еще видны, своего рода limes Tauricus, который обеспечивал эффективную защиту.

Наконец, миссионерский пыл Юстиниана и Феодоры не обошел вниманием африканские народы, которые жили на Верхнем Ниле между Египтом и Эфиопией, в районе первого порога - блеммиев и нобадов (нубийцев). Благодаря энергии и искусству Феодоры нобады с их королем Силко были обращены в христианство монофизитского толка и новообращенный король, соединившись с византийским полководцем, заставил блеммиев принять ту же веру. Для того чтобы отметить свою победу, Силко оставил в одном храме блеммиев надпись.  В надписи говорится: "Я, Силко, царек (basiliskoV) нобадов и всех эфиопов".

Лекция 19.

План:

1.  Причины и ход восстания "Ника".

2.  Налогообложение и финансовые проблемы.

3.  Торговля в царствование Юстиниана.

а. Защита византийской торговли.

4. Косма Индикоплов и его "Христианская топография".

Причины, вызвавшие страшное восстание 532 года в столице, были разнообразны. Оппозиция, направленная против Юстиниана, была троякого рода: династическая, общественная и религиозная. Остававшиеся еще в живых племянники покойного Анастасия считали себя обойденными вступлением на престол Юстина, а потом Юстиниана и, опираясь на монофизитски настроенную партию зеленых, стремились низложить Юстиниана. Общественная оппозиция создалась из всеобщего раздражения против высших чиновников, особенно против юриста Трибониана и префекта претория Иоанна Каппадокийского, которые своими нарушениями законов, вымогательствами и жестокостью вызвали глубокое возмущение в народе. Наконец, религиозная оппозиция шла со стороны монофизитов, претерпевавших сильные стеснения в начале правления Юстиниана. Все это вместе взятое вызвало народное восстание в столице. Голубые и зеленые, на время забыв о своих религиозных пререканиях, выступили вместе против правительства. Переговоры императора с народом через глашатая на ипподроме ни к какому результату не привели. Мятеж быстро распространился по городу. От крика мятежников "Ника!", т. е. "Побеждай!", этот мятеж носит в истории название "восстания Ника". Лучшие здания, памятники искусства подверглись разрушению и пожарам. Была сожжена базилика св. Софии, на месте которой позднее был выстроен знаменитый храм св. Софии. Обещание императора отставить от должностей Трибониана и Иоанна Каппадокийского и личное обращение его к толпе на ипподроме успеха не имели. Племянник Анастасия был провозглашен императором. Укрывшись во дворце, Юстиниан и его советники уже думали бегством спасаться из столицы. Но в этот критический момент их ободрила Феодора. Прокопий сообщает даже речь ее, в которой она высказывала, например, такие мысли: "Человеку, появившемуся на свет, необходимо умереть, но быть беглецом для того, кто был императором, невыносимо... Если ты, государь, хочешь спастись, это нисколько не трудно: у нас много средств: вот море, вот корабли. Однако подумай, как бы после бегства ты не предпочел смерть спасению. Мне же нравится древнее изречение, что царское достоинство есть прекрасный погребальный наряд". Тогда дело подавления мятежа, продолжавшегося уже шесть дней, было поручено Велизарию, который, сумев загнать бунтующую толпу внутрь ипподрома и заперев ее там, перебил от 30 до 40 тысяч мятежников. Восстание было подавлено, и Юстиниан снова укрепился на троне. Племянники Анастасия были казнены. Подавление мятежа 532 года усилило еще больше императорскую власть в смысле ее неограниченности.

Одной из отличительных черт внутренней политики Юстиниана была его упорная борьба с крупными землевладельцами. Эта борьба отражена в новеллах, папирусах, а также в "Тайной истории" Прокопия, который, несмотря на защиту взглядов аристократии и несмотря на изобилие в сочинении абсурдных обвинений в адрес Юстиниана, выскочки, в его глазах, на троне, все же дает весьма интересную картину социальной борьбы в VI веке. Правительство чувствовало, что его самыми опасными соперниками и врагами были крупные землевладельцы, которые вели дела своих больших владений, совершенно не принимая в расчет центральную власть. Одна из новелл Юстиниана, осуждая отчаянное положение государственного и частного землевладения в провинциях из-за ничем не ограниченного поведения местных магнатов и адресованная проконсулу Каппадокии, имеет следующие весьма многозначительные строчки: "Новости дошли до нас о столь значительных злоупотреблениях в провинциях, что их исправление едва может быть осуществлено одним человеком с большими полномочиями. И нам даже стыдно говорить, сколь неприлично ведут себя управляющие крупных землевладельцев, прогуливаясь с телохранителями, как за ними следует целая толпа людей, как они беззастенчиво крадут все подряд... Государственная земельная собственность почти полностью перешла в частные руки, ибо она была украдена и разграблена, включая все табуны лошадей, и ни один человек не выступил против, ибо уста всех были остановлены золотом". Как кажется, каппадокийские магнаты имели полную власть в своей провинции и даже имели свои собственные отряды вооруженных людей и телохранителей. Магнаты захватывали частную и государственную землю. Интересно отметить, что эта новелла появилась на следующий год после восстания Ника.

Юстиниан вел против крупных земельных собственников беспощадную войну. Вторгаясь в дела наследования, насильственными и иногда подложными подношениями императору, конфискациями на основе ложных свидетельств или подстрекательством религиозных споров с целью постараться лишить церковь земельных владений, Юстиниан сознательно и упорно стремился к разрушению крупного землевладения. Особенно многочисленные конфискации были проведены после попытки дворцового переворота 532 года. Юстиниан, однако, не достиг успеха в сокрушении крупного землевладения и оно оставалось одной из неизменных черт жизни империи в более поздние периоды.

Юстиниан видел и понимал недостатки внутренней администрации государства, выражавшиеся в продажности, воровстве, вымогательстве и влекшие за собой бедность, разорение, а за ними неизбежную смуту; он давал себе отчет в том, что подобное положение страны вредно отзывалось на общественной безопасности, на городских финансах и на состоянии земледелия, что финансовое расстройство вносило в страну беспорядок. Император желал помочь в этом отношении государству. В его представлении роль преобразователя являлась обязанностью императорского служения и актом со стороны императора благодарности Богу, который осыпал его своими благодеяниями. Но как убежденный представитель идеи абсолютной императорской власти, Юстиниан видел единственное средство для облегчения страны в централизованной администрации с улучшенным и вполне покорным ему штатом чиновничества.

На первом плане стояло финансовое положение страны, внушавшее самые серьезные опасения. Военные предприятия требовали громадных средств; между тем налоги поступали в казну все с большими затруднениями. Это беспокоило императора, и он в одной из новелл писал, что ввиду больших военных расходов подданные "должны вносить государственные налоги со всей готовностью сполна". Но, выступая, с одной стороны, как только что мы видели, защитником ненарушимости прав казны, он, с другой стороны, объявлял себя заступником плательщика против вымогательства чиновников.

Для характеристики преобразовательной деятельности Юстиниана имеют крупное значение две его больших новеллы 535 года. В них изложены главные основания административной реформы и точно определены новые обязанности чиновников. Новелла повелевает правителям "отечески относиться к благомыслящим, повсюду охранять подданных от притеснений, не брать от них никаких приношений, быть справедливыми в приговорах и в административных решениях, преследуя за преступления, охраняя невинных и налагая законную кару на виновных, и вообще относиться к подданным, как отец относился бы к детям". Но в тоже время правители, "имея везде чистые руки", т. е. не беря взяток, должны неусыпно заботиться о государственных доходах, "увеличивая государственную казну и прилагая всяческое усердие на ее пользу". Ввиду покорения Африки и вандалов, и других предполагаемых обширных предприятий, говорится в новелле, "необходимо вносить государственные налоги сполна, охотно и в определенные сроки. Итак, если вы благоразумно встретите правителей и они с легкостью немедленно соберут нам государственные налоги, то мы похвалим правителей и подчиненных". Чиновники должны были давать торжественную клятву в честном исполнении своих обязанностей и вместе с тем становились ответственными за полный взнос податей во вверенной им области. Епископы должны были наблюдать за поведением правителей. Провинившимся чиновникам грозило строгое наказание, честно же исполнявшим обязанности были обещаны повышения. Итак, обязанность как правительственных чиновников, так и плательщиков, по новеллам Юстиниана, чрезвычайно проста: первые должны быть честными людьми, вторые должны охотно, сполна и вовремя платить налоги. В последующих указах император неоднократно ссылается на эти основные принципы его административной реформы.

Не все провинции империи управлялись одинаково. Были провинции, особенно пограничные, с беспокойным туземным населением, которые требовали более сильной власти. Известно, что реформы Диоклетиана и Константина до чрезмерности увеличили провинциальные деления и устроили громадный штат чиновников со строгим отделением гражданской власти от военной. При Юстиниане можно заметить в отдельных случаях разрыв с этой системой и возвращение к прежней, до-диоклетиановской системе. Юстиниан соединил несколько мелких провинций, преимущественно восточных, в более крупные единицы; в некоторых же провинциях Малой Азии он, отметив ссоры и распри между представителями военной и гражданской власти, вредившие делу, постановил соединить функции обеих властей в руках одного лица, губернатора, называвшегося претором. Особенное внимание Юстиниан обратил на Египет с Александрией, откуда Константинополь снабжался хлебом. Организация хлебного дела в Египте и его доставки в столицу пришла, как следует из новеллы, в полное расстройство. Чтобы снова привести в порядок столь важную отрасль государственной жизни, Юстиниан передал в руки гражданского лица, августала (vir spectabilis Augustalis), также и военные функции как в самой Александрии, в этом многолюдном и беспокойном городе, так и в обеих египетских провинциях. Но подобные попытки централизации территорий и властей в провинциях при Юстиниане не носили систематического характера.

Проводя в некоторых восточных провинциях идею соединения властей, Юстиниан оставил на Западе, в недавно завоеванных префектурах Северной Африки и Италии, прежнее отделение гражданской власти от военной.

Император надеялся, что он рядом своих поспешных указов исправил все внутренние недомогания страны и "дал, - по его словам, - своему государству, благодаря блестящим мероприятиям, новый расцвет". Действительность обманула его ожидания, и многочисленные указы не могли переродить людей. Свидетельство последующих новелл доказывает, что прежние смуты, вымогательства и разорение продолжались. Постоянно приходилось возобновлять указы и напоминать о них. В некоторых провинциях была введена усиленная охрана, а иногда прибегали чуть ли не к осадному положению.

Нуждаясь в средствах, Юстиниан иногда обращался к тем мерам, которые он строго запрещал в указах: он за большие деньги продавал должности и вводил, вопреки своему обещанию, новые налоги, хотя, на основании новелл, видно, что он знал о полной несостоятельности населения нести новые налоговые обязательства. Под влиянием финансовых затруднений он стал прибегать к девальвации денег и выпуску монет пониженного качества. Однако отношение населения к этому быстро стало настолько угрожающим, что он был вынужден практически сразу отказаться от этой меры. Ему нужно было во что бы то ни стало пополнять государственную казну - фиск, занимающий, по словам Кориппа, поэта VI века, "место желудка, посредством которого питаются все члены". Строгость во взимании налогов достигла крайних пределов и гибельно отзывалась на обессиленном населении. По словам одного современника, "иностранное вторжение казалось менее страшным налогоплательщикам, чем прибытие должностных лиц фиска". Деревни обнищали и опустели, так как жители их разбегались. Производительность страны снизилась. В различных местностях происходили возмущения.

Видя разорение страны и сознавая необходимость экономии, Юстиниан стал прибегать к ней в областях, наиболее опасных для империи. Он уменьшил численность войска и стал задерживать ему жалованье; а так как войска главным образом состояли из наемников, то последние, не получая условленного содержания, поднимали восстания и мстили беззащитному населению. Вследствие этих мер граница недостаточно зорко охранялась, и варвары безнаказанно проникали на византийскую территорию, подвергая ее грабежу и разорению. Сооруженные Юстинианом крепости не поддерживались. Не имея возможности противостоять силой вторгавшимся варварам, он должен был от них откупаться, на что нужны были новые средства. Образовался, по словам Диля, заколдованный круг: из-за недостатка денег уменьшили войско; из-за недостатка солдат нужно было теперь найти еще больше денег для уплаты нападавшим врагам.

Если ко всему этому добавить частые голодные года, эпидемии и землетрясения, которые разоряли население и увеличивали просьбы о правительственной помощи, то становится ясным, что к концу правления Юстиниана положение империи было по-настоящему прискорбным. Среди этих бедствий особого упоминания заслуживает опустошительная чума 542 года. Она началась около Пелузия, на берегах Египта. Существовало традиционное древнее подозрение, что эта болезнь обычно шла из Эфиопии. Как Фукидид изучал чуму в Афинах в начале Пелопонесской войны, так историк Прокопий, который был свидетелем ее действия в Константинополе, определил природу и течение бубонной чумы. Из Египта инфекция пошла на север в Палестину и Сирию; на следующий год она достигла Константинополя, затем, распространившись по Малой Азии и Месопотамии, направилась в Персию. Из заморских территорий она захватила Италию и Сицилию. В Константинополе эпидемия длилась четыре месяца. Смертность была огромной. Деревни и города были заброшены, сельское хозяйство замерло и голод, паника и бегство большого количества людей прочь из зараженных мест были бесконечными. Все это ввергло империю в хаос. Прервались все придворные мероприятия. Сам император заболел чумой, однако заражение не оказалось смертельным. Это был только один из факторов, вызвавших ту безотрадную картину, которая нашла свое отражение в первой новелле Юстина II, в которой он говорит о "государственной казне, отягощенной многими долгами и доведенной до крайней нищеты", и о "войске, настолько уже пропитанном недостатком во всем необходимом, что государство страдало от бесчисленных нападений и набегов варваров".

Попытка административной реформы Юстиниана окончилась полной неудачей. В финансовом отношении империя стояла на краю гибели. С этой стороны, конечно, нельзя упускать из виду тесной связи, которая существовала между внутренней и внешней политикой императора. Его обширные военные предприятия на Западе, требовавшие громадных средств, разорили Восток и оставили преемникам тяжелое, запутанное наследство. Добрые, искренние намерения Юстиниана упорядочить жизнь империи и поднять нравственный уровень правительственных органов, о чем торжественно объявляли его новеллы более раннего времени, столкнулись с его военными планами, как наследника римских цезарей, и не могли быть проведены в жизнь.

В истории византийской торговли время Юстиниана также оставило заметный след. Как и раньше главная торговля велась с Востоком, и наиболее редкие, драгоценные предметы торговли приходили из отдаленных стран Китая и Индии. Западная Европа, находясь в раннее средневековье в периоде создания новых германских государств, из которых некоторые, как известно, при Юстиниане были завоеваны его полководцами, жила в условиях, в высшей степени неблагоприятных для развития собственной экономической жизни. Восточная Римская империя с таким центром, как Константинополь, оказалась силой обстоятельств в роли посредника между Западом и Востоком, и подобная роль ее продолжалась до эпохи Крестовых походов.

Но само византийское государство не находилось в прямых торговых сношениях со странами дальнего Востока; посредником между ними, имевшим от этого громадные выгоды, являлась персидская держава Сасанидов. Главных торговых путей было два: один сухопутный, другой водный. Первый, караванный, путь шел от западных границ Китая, через Согдиану (Бухару), к персидской границе, где происходила перегрузка товаров из рук китайских купцов в руки персидских, которые уже отправляли их дальше в определенный таможенный пункт на византийской границе. Другой, водный, путь шел таким образом: китайские купцы на кораблях везли свои товары до острова Тапробан (Цейлон), на юг от полуострова Индостан, где товары перегружались, преимущественно на персидские корабли; последние везли их по Индийскому океану и Персидскому заливу к устьям Тигра и Евфрата, откуда вверх по Евфрату товары доходили до лежавшего на этой реке византийского таможенного пункта. Торговля Византии с Востоком, бывшая в руках персидских купцов, находилась в зависимости от отношений империи к Персии; а так как военные действия с Персией были обычным явлением в истории Византии, то византийская торговля с Востоком беспрестанно прерывалась и несла чрезвычайный ущерб. Особенно важной отраслью торговли был китайский шелк, секрет производства которого бдительно охранялся Китаем. Ввиду трудности его доставки цена на шелк и на шелковые изделия, на которые был громадный спрос в Византии, поднималась временами до необычайных размеров. Кроме китайского шелка, из Китая и Индии шли на запад благовония, пряности, хлопок, драгоценные камни и некоторые другие предметы, находившие также широкий сбыт в византийском государстве.

Не мирясь с экономической зависимостью Византии от Персии, Юстиниан поставил своей целью найти такой путь торговых сношений с Китаем и Индией, который не находился бы в сфере персидского влияния. Для этого необходимо было установить прямые сношения с Индией через Красное море. В северо-восточном углу Красного моря (в Акабском заливе) находился византийский порт Айла, откуда индийские товары могли идти уже сухим путем через Палестину и Сирию к Средиземному морю. Другой порт, Клисма (около современного Суэца), лежал в северо-западном углу Красного моря, откуда был прямой путь к Средиземному морю. На одном из островов, Иотаба (Тиран), при входе в Акабский залив, у южной оконечности Синайского полуострова, при Юстиниане был устроен дозорный таможенный пункт для проходящих судов. Но у императора не было в Красном море для регулярной торговли достаточного количества кораблей. Ввиду этого он вступил в сношения с единоверными абиссинцами (с Аксумским царством), убеждая их покупать в Индии шелк и потом перепродавать его Византии, т. е. хотел, чтобы они явились, подобно персам, посредниками в торговле между Византией и Индией. Но эта попытка окончилась ничем, так как абиссинские купцы не могли справиться с персидским влиянием в Индии, и монополия на покупку шелка осталась в руках персидских купцов. Таким образом, новых путей для прямой торговли с Востоком Юстиниану открыть не удалось. В мирные промежутки Персия по-прежнему оставалась посредницей, удерживая торговлю в своих руках и наживая большие деньги.

Однако, случай помог Юстиниану разрешить вопрос о торговле шелком. Несколько монахов или, по другому источнику, один перс, - сумели, обманув всю бдительность китайских досмотрщиков, доставить в империю коконы шелковичного червя и научили греков искусству разведения шелковичных куколок. Тогда Византия быстро освоилась с этим делом: появились плантации шелковицы; основывались фабрики для выделки шелковых материй. Главные фабрики шелковых тканей были в Константинополе, затем в сирийских городах, Бейруте, Тире и Антиохии, и, наконец, позднее в Греции, в основном в Фивах. Одна существовала в Александрии, ибо египетские одежды продавались в Константинополе. Шелковое производство, сделавшееся казенной монополией, стало давать империи крупные доходы. Византийские шелковые ткани расходились по всей Западной Европе и украшали дворцы западных государей и частные дома богатых купцов. Таким образом, во время Юстиниана византийская торговля пережила один из самых важных моментов в своем развитии. Однако, как бы ни были значительны доходы от шелкового производства, они не были в состоянии поправить общего критического финансового положения империи. Юстин II мог показать тюркскому послу, посетившему его двор, шелковое производство в полном объеме.

Ко времени Юстиниана относится замечательный литературный памятник, сообщающий драгоценные сведения как о географии бассейнов Красного моря и Индийского океана, так и о торговле с Индией и Китаем: это - "Христианская топография" Космы Индикоплова, написанная в середине VI века.

Родившись в Египте, вероятно в Александрии, Косма с ранних лет занялся торговлей, но, не довольствуясь торговыми операциями в родной стране, предпринял ряд дальних путешествий, во время которых посетил берега Красного моря. Синайский полуостров, Эфиопию (Абиссинию) и, может быть, доезжал до Цейлона. Будучи христианином, он после разнообразной жизни окончил свои дни в монастыре монахом. Прозвание Космы Индикопловом (по-гречески "Индикоплевст"), встречается уже в древних списках его сочинения.

Основная цель "Христианской топографии", доказывающей христианам, что, вопреки системе Птолемея, земля имеет не форму шара, а вид продолговатого четырехугольного ящика, наподобие жертвенника в ветхозаветной скинии Моисея; вся же Вселенная уподобляется общему виду скинии. Для науки имеют громадное значение географические и торговые сведения Космы. Автор добросовестно оповещает читателя о своих источниках и дает им соответственную оценку; он различает свои личные наблюдения, как очевидца, сообщения других очевидцев и, наконец, сведения, полученные им понаслышке. Он в качестве очевидца описывает дворец абиссинского царя в городе Аксуме (в так называемом Аксумском царстве), дает точное описание нескольких интересных надписей на берегу Красного моря и в Нубии, а также индийских и африканских зверей. Сообщает ценнейшие сведения об острове Тапробане (Цейлоне) и выясняет его торговое значение в эпоху раннего средневековья. Из его описания явствует, что Цейлон в VI веке был центром мировой торговли между Китаем, с одной стороны, и восточной Африкой, Персией и через нее с Византией, с другой стороны. По словам Космы, "Служа посредником, остров принимает многочисленные корабли, приходящие со всей Индии, Персии и Эфиопии". Жившие на острове персы-христиане, т. е. несториане, имели там свою церковь и штат духовенства.

Интересно, что, несмотря на почти полное отсутствие примеров прямых торговых сношений Византии с Индией, византийские монеты эпохи Константина Великого появляются на индийских рынках, проникая туда, очевидно, не через византийских купцов, а при посредстве персов и абиссинцев (аксумитов). Монеты с именами императоров в Византии IV, V и VI веков - Аркадия, Феодосия, Маркиана, Льва I, Анастасия I, Юстиниана I, были найдены в южной и северной Индии. В международной экономической жизни VI века Византия играла настолько крупную роль, что, по свидетельству того же Космы, "все народы вели торговлю при посредстве византийской золотой монеты (номисмы или солида), которая принимается повсюду от одного края земли до другого, служа предметом удивления для всех людей и всех государств, так как такой монеты в других государствах не было".

Косма рассказал весьма интересную историю, которая показывает глубокое уважение в Индии к византийской золотой монете (номисме): "Однажды один из местных торговцев по имени Сопатр - умерший, как мы знаем, тридцать пять лет назад, - прибыл для торговых дел на остров Тапробану. Случилось так, что и из Персиды корабль бросил якорь. Люди Адулиса, с которыми был Сопатр, сошли на берег, сошли и персы, с которыми был и посол персов. Затем архонты и сборщики налогов их приняли и отвели к царю. Царь принял их, и после того, как они пали ниц, разрешил им сесть. Тогда он их спросил: "Каковы ваши страны и каковы ваши дела?". Они ответили: "Хорошо". Потом, среди других вопросов, царь спросил: "Который из ваших царей лучше и сильнее?" Перс вскричал: "Наш более могущественный, более великий, более богатый, и он - царь царей. И если он чего хочет, он - может этого добиться". Сопатр молчал. Тогда царь обратился к нему: "А ты, ромей, тебе нечего сказать?". Сопатр же: "Что мне сказать, когда перс говорит такие вещи? Если ты хочешь узнать правду, ты имеешь здесь обоих царей. Рассмотри каждого из них и ты увидишь, кто из них более блистателен и могущественен". Царь, удивившись этим словам, сказал: "Как же я имею здесь обоих царей?". Сопатр ответил: "Ты имеешь монеты обоих - от одного номисму, от другого - драхму, то есть миллиарисий. Посмотри на изображение каждого и ты узнаешь правду". Царь, похвалив и одобрив (предложение), велел доставить обе монеты. Номисма была из чистого золота, блестящая и хорошей чеканки. Дело в том, что туда доставляют монеты лучшего образца. Миллиарисий же был серебряной монетой, и этого достаточно, чтобы его невозможно было бы сравнивать с золотой. Царь, покрутив обе монеты, их изучил и, похвалив номисму, сказал: "В самом деле, ромеи блистательны, могущественны и мудры". Он приказал оказать большой почет Сопатру и, посадив его на спину слона, приказал возить по городу в сопровождении барабанов, с большим почетом. Это нам рассказал Сопатр и его спутники с Адулиса, прибывшие на остров. Они также говорили, что перс от всего случившегося был очень унижен".

Кроме историко-географического и бытового значения, труд Космы имеет и крупное художественное значение благодаря многочисленным рисункам (миниатюрам), которыми был украшен его текст; может быть, некоторые рисунки были исполнены самим автором. Рукописный оригинал VI века до нас не дошел; но сохранившиеся позднейшие рукописи "Христианской топографии" содержат копии первоначальных миниатюр и поэтому являются ценным источником для раннего византийского, специально александрийского искусства.

Сочинение Космы впоследствии было переведено на славянский язык и пользовалось большим распространением. Существует много русских списков "Христианской топографии" с приложением портрета самого Космы Индикоплова.

Лекция 20.

План:

1.  Аравия, Эфиопия, Йемен и Абиссиния.

2.  Сирия. Антиохия Сирийская.

3.  Египет.

1. Аравия. Империя постоянно вела войны с Персией. Поэтому по направлению к Черному морю и Аравии, Византия пыталась удержать свое влияние посредством дипломатических сношений. Здесь не было имперских гарнизонов. Из-за войн с Персией стала недоступна обычная дорога, по которой прежде доставлялись в Сирию и Египет индийские товары. Возникает необходимость искать новых торговых путей. Аравийский залив приобретет значение. По нему торговые суда на Восток идут в обход Персии. Это имело значение как для истории Аравии, так и для политики Юстиниана.

Связи с западным берегом поддерживались через торговый порт Адулис, открывавший путь в царство аксумское (Абиссиния), откуда экспортировались рабы, слоновая кость, благовония и пряности. Здесь намечался караванный путь в Индию в обход персидского царства. Юстиниан обратил внимание на арабские племена, кочевавшие на юг от византийских владений: финики, кинда и маад. За привилегии один из начальников поступил на службу империи и управлял соседними шейхами в качестве византийского филарха. Император вступил с ним в дружественные сношения, а его сына воспитал в Константинополе.

Йемен и Абиссиния. В царстве омиритов, или Гимайре, где христианство пустило корни еще раньше, Византия покровительствовала христианской партии. Абиссинский царь Эла-Ацбега, или Елесваан, вступил в Аравию, низверг династию местных царей и посадил на престол омиритов своего наместника и послал в Аравию проповедников. Аравия была открыта христианскому влиянию монофизитской Церкви при посредстве Абиссинии и политическому преобладанию империи. В этоже время Юстиниан вовлекал Абиссинию в борьбу с персами. Он через абиссинского наместника в Аравии поддерживал своих партизан в Северной Аравии и дал авторитет филарху, распространявшему византийское влияние между шейхами мелких колен.

2. Антиохия, на берегу Оронта, по населенности он был вторым городом империи. Сенат и городские димы отстояли свои привилегии во время Юлиана (см. "Мисопогон" Юлиана). В V и VI вв. Антиохия пользовалась еще прежней славой как административный центр для губернатора Сирии и как кафедра антиохийского патриарха. Христианские императоры оказывали ей внимание. От нее, шел караванный путь в Персию и Индию. Она посредничала в торговых сношениях Европы с Азией. В начале VI в. в Антиохии было до 300 тыс. Населения, бойкая общественная жизнь, игры, состязания в цирке и зрелища. Цирковые партии в Антиохии привлекали к себе внимание димов и регулировали общественную жизнь. Были смуты, нравы изменялись весьма медленно, и жизнь носила черты, отличные от константинопольского византинизма. С конца V, в начале VI в. она стала центром монофизитства. Которое сделалось не только национальной Сирийской Церкви, но и двигателем народа в его стремлении к сепаратизму.

В 526 г. землетрясение нанесло Антиохии непоправимые бедствия. Пожар истребил оставшиеся здания. Через два года новое землетрясение. Эти бедствия были для Антиохии роковыми. "В начале царствования Юстиниана на Востоке явилась звезда, подобная большому копью. Это видение всех привело в страшное смущение, потому что явление подобной звезды с таким блеском и таким быстрым движением предвещало грозные события, которые не замедлили исполниться, ибо скоро люди испытали многие бедствия и убийства и пролитие крови. В 525-526 гг. Антиохия неожиданно загорелась со всех сторон, пожар свирепствовал почти 6 месяцев в разных частях города, причем погибло в пламени много людей. В то же время последовало сильное землетрясение. Небесный гнев с такой силой и суровостью преследовал людей, что того, кто спасался от землетрясения, пожирало пламя, и летящие искры производили новый пожар там, где падали. С неба падал огненный дождь, так что весь город, разными способами разрушенный, поверженный, уничтоженный и сделавшийся добычей огня, горел, как пылающая печь, за исключением нескольких домов на вершине ближайшей горы. Долго держалась Великая церковь, построенная Константином, но и она на седьмой день сгорела до основания; то же произошло и с другими церквами, и они, выдержав землетрясение, уничтожены были пожаром" 2 Это пятое землетрясение, испытанное Антиохией; но в 539 - 540 гг. она подверглась новому землетрясению, из-за которого выстроенные вновь здания снова были разрушены, пострадали также стены, ворота и многие церкви.

В 540 г. Хозрой взял ее приступом и предал опустошению и грабежу. Он вывел в Персию громадное множество пленных, забрал с собой сокровища из публичных и частных зданий и задумал поселить пленных в особом, месте близ Ктесифона. Новому населению даны были права города и имя Антиохии. Юстиниан не щадил средств, чтобы возобновить сирийскую столицу.

Кроме этого Сирию постигли гонениям на религиозной почве. "Во многих частях Антиохии, - говорит Иоанн Эфесский, - во всей Аравии и Палестине, во многих южных и северных городах и в пустыне анахоретов и даже до границ Персии и в прочих городах Востока население изгнано с мест жительства и рассеяно; тех, кого удавалось захватить, сажали в кандалы, и запирали в темницы, и подвергали всяческим наказаниям и мучениям. Многие после отобрания у них имущества умирали под нещадными ударами, на иных насылаемы были военные отряды и разного рода притеснители, которые гнали их с одною места в другое страшными притеснениями... и тех верных, которые принимали изгнанных в свои селения и дома, подвергали грабежам, ударам и истязаниям. Одновременная и стремительная буря преследования жестоко и неудержимо разразилась над всеми землями, всеми городами и над всеми деревнями. У всех церквей и монастырей, у городов и деревень с жадностью и жестокостью расхищены имущества не только церковные, монашеские и монастырские, но и те, что принадлежали светским лицам, женщинам и детям. Всячески притесняемые, мучимые, оскорбляемые, изгоняемые в различные земли и в места поселения, они терпели всякие мучения и все бедствия и испытали все несчастия ради истинной, правой и непорочной веры. То, что мы намерены здесь описать, превышает всякое разумение и не может быть изложено даже во множестве сочинений, в особенности события времени Павла, Евфрасия и Ефрема, когда мужские и женские монастыри Сирии, западные и восточные, как большие, так и малые, вынесли с величайшим терпением всяческие преследования, всякую тягость, мучения, голод, жажду, холод и жестокую наготу. Из них некоторые, нашедши на нынешний день пристанище, если не к вечеру, то завтра уже подвергаются изгнанию и не могут найти себе на ночь ночлега. Итак, наподобие зверей они проводят ночи под открытым небом, бродя по нолям и горам, а случись суровая зима - ночуют под дождем, на снегу и на морозе, сидя на скалах, подверженные стуже и холоду и сильным ветрам, не имея ничего подложить под себя и немного прилечь и растянуться на земле. Случалось, что преследователи выселяли верных из их обителей, стаскивали со столбов и изгоняли из келий. Таковые мучения и бедствия и тяжелые испытания постигли монашеский чин во время жизни Павла".3 

Это лучший комментарий к политике Юстиниана.

3. Египет. Южная граница империи здесь доходила почти до первых порогов Нила, за которыми начинались области блеммидов и нобадов. Экономическое положение Египта сильно упало со времени Августа, так что с Египта при Юстиниане собиралась только половина того количества хлебной подати, какая доставлялась в первом столетии, тем не менее, от египетских хлебных урожаев зависело продовольствие столицы. Главными мерами воздействия здесь была христианская миссия. В 540 г. монофизитский священник Юлиан, поддержанный царицей Феодорой, отправился в Нубию и представился царю Силко, который крестился со всем народом и предоставил себя на службу империи. После победы над блеммидами был разрушен языческий храм в Филе (541-542), а епископ Феодор был первым христианским миссионером в Верхнем Египте.

"От города Аксума до пределов ромейской державы в Египте, где город Элефантина, 30 дней пути. Здесь живут многие племена, сильнейшие между ними блеммиды и нобады... Последние жили по берегам Нила, начиная от города Элефантины, с согласия Диоклетиана, который определил выдавать им и блеммидам определенное количество золота... Они и в мое время получают эти деньги, но тем не менее делают набеги на тамошние селения. Тот же государь... построил на острове реки Нила близ Элефантины сильную крепость, соорудил общие для ромеев и варваров храмы и жертвенники и определил в этой крепости жрецов". (Прокопий ?) Здесь Прокопий говорит о знаменитом храме, посвященном культу Исиды и Осириса в Филах, близ Асуана, у первых порогов Нила. Этот храм до времени Прокопия принадлежал местному населению, и к нему стекалось множество поклонников Исиды со всех окрестных стран. По приказанию Юстиниана командовавший местным гарнизоном Парс положил конец языческому культу в Филах а при епископе Феодоре языческие храмы стали приспособляться к христианскому богослужению.

Развалины храма Исиды и Осириса. Внутри построек несколько греческих надписей. Наверху обширная терраса, с которой открывается вид на все постройки и окрестности. Отдельные части храма были в VI в. приспособлены для христианского богослужения. Между изображениями нильского лотоса и богини Котор с рогами над головой читаются надписи на греческом языке с крестом. На одной из колонн более подробная надпись, свидетельствующая о строительной деятельности епископа Феодора, которому, как объяснено выше, принадлежит главная заслуга в утверждении в стране христианского исповедания. Как в этом храме, так и в большинстве других египетских памятников и, в особенности, в музеях нужно отметить знак креста (анх) в разнообразных формах и сочетаниях, изображение крылатого змея с тремя головами и с надписями, как на картинах Страшного суда. С точки зрения влияния Египта на христианскую культуру и в рассуждении источников заимствования аскетических идей и сказаний в древней христианской литературе памятники Египта представляют громадной важности материал. 4

Лекция 21.

План:

  1.  Литература.

а. Историки.

б. Географы.

в. Хронисты.

г. Аскетическая литература. Агиографы.

д. Поэтическая литература.

  1.  Закрытие афинской школы.

Архитектура.

а. Св. София. Мозаика.

б. Церковь Святых Апостолов.

в. Памятники искусства в Равенне.

1. Эпоха между 518 и 610 годами дала обильное наследство в различных отраслях образования и литературы. Сам император занимался литературой. Маврикий также проявлял вкус к эпистолярному жанру. Поощрял литературу и часто проводил значительную часть ночи в обсуждениях или размышлениях по вопросам поэзии или истории.

1. а. Это время дало многих историков.

Юстиниан имел специального историка своего времени - Прокопия Кесарийского. Юрист по образованию, он был назначен секретарем к полководцу Велизарию, с которым участвовал в походах против вандалов, готов и персов. Как историк Прокопий работал с наилучшими источниками и был исключительно осведомлен. Он имел доступ ко всем официальным документам канцелярий и архивов, а его личное участие в походах и знакомство со страной давало драгоценный и живой материал личного наблюдения и устных сообщений современников.

Прокопий часто следовал Геродоту и Фукидиду. Как писатель он, дал пример образного, ясного и сильного языка. Ему принадлежат три сочинения.

  1.   Самое крупное, "История в восьми книгах", - войны Юстиниана с персами, вандалами и готами. Произведение отличает несколько хвалебный тон в отношении императора. Это общая история времени Юстиниана.

"О постройках", - панегирик императору. Главная тема - перечисление и описание многочисленных и разнообразных сооружений, возведенных Юстинианом во всех частях его обширной империи. Содержит богатый географический, топографический и финансовый материал. Важный источник для внутренней истории государства.

"Anecdota" или "Тайная история" (Historia arcana). Это злостный памфлет на деспотическое правление Юстиниана и его супруги Феодоры, где император, Феодора, Велизарий смешиваются с грязью.  В науке был поставлен вопрос о подлинности "Тайной истории". Только после подробного изучения, вопрос о ней был решен в пользу ее подлинности. При умелом пользовании это сочинение является очень ценным источником для внутренней истории Византии в VI веке.

Славянская история и славянская древность находят у Прокопия ценнейшие известия о быте и верованиях славян, а тогдашние германские племена через него же знакомятся со своей историей.

Историк Петр Патриций, юрист, дипломат, посол в Персии и при остготском дворе, где он был пленником три года. Его записи составили "Историю", или "Историю Римской империи", сохранились фрагменты. Отражает события от второго триумвирата (от Августа) до времени Юлиана Отступника. Также трактат "О государственном устройстве" (Катастасис, или Книга церемоний), часть которого была включена в "Книгу дворцовых церемоний" (X в.).

От Прокопия до начала VII века была непрерывная традиция исторических сочинений.

Прокопию следовал юрист Агафий из Малой Азии. Автор стихотворений, эпиграмм и книги "О царствовании Юстиниана" (с 552 по 558 гг.).

После Агафия, во времена Маврикия, Менандр Протектор писал "Историю" (события с 558 по 582 гг. - до Маврикия). Сохранились фрагменты. Источник важный с географической и этнографической точки зрения.

Сочинение Менандра продолжил Феофилакт Симокатта, египтянин. Во времена Ираклия был секретарем императора. Исключая небольшое сочинение по естественной истории и собрания писем, он описал время Маврикия (582-602). Стиль перегружен аллегориями и искусственными выражениями. Однако, это основной источник о времени Маврикия. Содержит ценную информацию о Персии и славянах на Балканском полуострове в конце VI века.

Посол Юстиниана к сарацинам и эфиопам Нонн оставил описание своего путешествия. Сохранился отрывок у патриарха Фотия, который дает информацию о природе и этнографии стран, которые он посетил. Фотий сохранил также отрывок Феофана Византийского (конец VI в.) - период от Юстиниана до первых годов правления Маврикия. Фрагмент важен, так как содержит информацию о начале шелководства в Византии и наиболее раннее упоминание о турках. Особенно важным для церковной истории V-VI веков - сочинение сирийца Евагрия, (+ конец VI в.) Его "Церковная история" в 6 кн. является продолжением историй Сократа, Созомена и Фeодорита. Это рассказ о событиях от Эфесского собора в 431 году до 593 года. Содержит интересную информацию по общей истории всего периода.

Иоанн Лидиец, образованный человек, которому Юстиниан поручил написать себе панегирик. Автор трактата "Об управлении римского государства", является ценным дополнением к "Тайной истории" Прокопия.

1. б. "Христианская топография" Космы Индикоплова. (см. Лекцию № …) 

Статистический обзор восточной Римской империи времени Юстиниана, грамматика Иерокла "Спутник путешественника" (?????????s, Synecdemus). Он концентрируется не на церковной, а на политической географии империи. В обзоре Иерокла заключен прекрасный источник для определения политической ситуации в империи в начале царствования Юстиниана. Иерокл был основным источником по географическим вопросам для Константина Багрянородного.

1. в. Хронисты. Эпоха Юстиниана связана с классической литературой, и сухие византийские хронисты являлись только редкими исключениями.

Промежуточное положение между историками и хронистами занимал Гесихий из Милета, живший во времена Юстиниана. Труды сохранились в писаниях Фотия и лексикографа Х века Свиды:

1) Всемирная история в форме хроники, от древней Ассирии до смерти Анастасия (518 г.). Остался большой отрывок, посвященный ранней истории Византии до времени Константина Великого.

2) История времен Юстина I и начала царствования Юстиниана. Содержит детальное описание событий, современных времени автора.

3) Словарь знаменитых греческих писателей разных областей знаний, исключая христианских авторов.

Иоанн Малала - необразованный сириец из Антиохии, автор христианской и апологетической всемирной истории. Описывает события с легендарных времен египетской истории до конца царствования Юстиниана. Предназначалась не для образованных читателей, а для масс. Сочинение является первым значительным, написанным на греческом разговорном языке, популярном на Востоке, который смешивал элементы греческого с латинским и восточными выражениями. Хроника оказала огромное влияние на византийскую, восточную и славянскую хронографию, сохранилось большое количество славянских извлечений и переводов.

Иоанн Эфесский (+ кон. VI в., примерно в 586 году), автор сочинений на сирийском языке. Родился в верхней Месопотамии, монофизит. Жил в Константинополе и Малой Азии, где он и познакомился с Юстинианом и Феодорой. Автор "Жизней восточных святых, или Историй, касающихся путей жизни святых Востока" (Commentarii de Beatis Orientalibus) и "Церковной истории" (на сирийском), от Юлия Цезаря до 585 года. Это бесценный источник для данного периода. Монофизитская "История" Иоанна Эфесского отражает национальную и культурную основу. "Церковная история" "проливает много света на последние моменты борьбы между христианством и язычеством, отражая истоки этой борьбы в области культуры"(откуда - ?). Это сочинение также "весьма ценно для политической и культурной истории, особенно в том, что касается определения предела восточных влияний. В своем повествовании автор входит во все детали и тонкости жизни, давая обильный материал для тесного знакомства с нравами и обычаями, а также древностями описываемого периода". (откуда -? )

Писатели православного направления.

Леонтий Византийский, современник Юстина и Юстиниана. Автор сочинений против несториан, монофизитов и прочих. О его жизни и полемике очень мало информации. Он является примером того, что влияние Платона на отцов церкви начало уступать место Аристотелю.

1. г. Аскетическая, мистическая и агиографическая литература.

Иоанн Лествичник ??s ???????s), автор "Духовной лествицы" (30 глав, или степеней). Существуют множество переводов на сирийский, современный греческий, латинский, итальянский, испанский, французский и славянский. Некоторые из рукописей содержат много интересных иллюстраций (миниатюр).

Глава агиографов VI века - Кирилл Скифопольский, уроженец Палестины, который провел последние годы в лавре св. Саввы. Он хотел составить сборник монашеских "житий". Некоторые сочинения сохранились, это: житие св. Евфимия и св. Саввы, а также несколько других житий. Все сохранившиеся сочинения Кирилла служат ценным источником для культурной истории ранневизантийского времени.

Иоанн Мосх (конец VI - начало VII вв.), автор "Луга духовного" (Pratum Spirituale, ??????), написанного во время многочисленных путешествий по монастырям Палестины, Египта, горы Синай, Сирии, Малой Азии и островов Средиземноморья и Эгейского моря. Представляет большой интерес для истории культуры.

1. д. Поэтическая литература.

Роман Сладкопевец (гимнограф), творчество которого стало известно во время Юстиниана. Павел Силенциарий автор двух поэтических описания (в греческих стихах) Св. Софии и ее внутреннего убранства - представляют интерес для истории искусства, весьма ценились современником Агафием.

Корипп, из Северной Африки, позже поселился в Константинополе. Автор двух произведений по-латински:

1) Johannis, произведение в честь Иоанна Троглиты. Содержит ценную информацию о географии и этнографии Северной Африки и об Африканской войне. Его факты более надежны, чем Прокопия.

2) Панегирик Юстину (In laudem Justini) - описывает восшествие Юстина II и первые годы его царствования. Содержит много интересных фактов о церемониале византийского двора в VI веке.

Папирусы открыли некоего Диоскора (VI в.). Жил в деревне Афродито в верхнем Египте. Хорошо образованный копт с основательной законодательной практикой. Его большая коллекция деловых документов дает много ценной информации о социальной и административной истории этого времени. Его поэмы "полны грубых ошибок в грамматике и в просодии" (откуда - ?).

2. В 529 году Юстиниан закрыл философскую школу в Афинах.

В консульство Декия, говорится в истории Малалы, царь отправил в Афины эдикт, "которым запрещалось преподавание философии и толкование римского права"(откуда - ?). Это весьма краткое сообщение должно быть сопоставлено с известием Феофана, относящимся к тому же году, по которому "Юстиниан начал большое преследование эллинов и всяческой ереси"(откуда - ?). "И было сильное смущение, - говорит Феофан, - и издан был эдикт, которым лишались политических прав те, кто придерживался эллинских воззрений и еретических верований. Снисхождение давалось лишь таким, которые в трехмесячный срок заявляли о своем правоверии"(откуда - ?). Это вызвало эмиграцию из империи знатных лиц, бегство в недоступные места тех, кто не мог бежать за границу - казни и отнятие имуществ.

К VI в. Афины лишились наиболее блестящих памятников, уничтоженных или перевезенных в Константинополь, но Акрополь с храмами продолжал будить старые воспоминания, и философские школы привлекали еще в Афины слушателей со всех концов империи. После смерти Прокла в 485 г. не было в Афинах крупного представителя в этой, области. Его преемники - иностранцы из Сирии, Лидии и Финикии, и самое философское мышление ограничивалось формальной стороной и не шло далее толкований на места старых философов.

Однажды, последнему известному неоплатонику Проклу раз явилась во сне Афина и объявила, что ей более нет места на Акрополе и что она избирает для своего обитания его жилище. Сказание любопытно и в том отношении, что устанавливает тесную связь между языческим культом и древней философией; низверженная с престола Афина продолжает пользоваться уважением в доме философа. (откуда -?)

Так же Юстиниан предпринял ряд мер, направленных к конфискации имуществ, приписанных к философской кафедре, и лишение философов права оставаться в Афинах. После закрытия школы при Юстиниане афинские профессора подверглись изгнанию; имущество школы было конфисковано."В том же году, в котором св. Бенедикт разрушил последнее языческое национальное святилище в Италии, а именно храм Аполлона в священной роще на Монте Кассино, была также разрушена твердыня античного язычества в Греции". (откуда - ?).

Закрытие афинской языческой академии не могло нанести серьезного вреда литературе и образованию этого времени, так как академия уже изжила себя. Она не имела уже большого значения в христианской империи. Университет Константинополя, организованный Феодосием II, продолжал существовать во времена Юстиниана. Новые труды по юриспруденции показывают важность изучения права в это время. У нас нет точной информации о том, как развивалось юридическое образование после смерти Юстиниана. В то время как Маврикий проявлял много интереса к образованию, его преемник Фока, по-видимому, приостановил деятельность университета.

3. а. Церковь Св. Софии.

Св. София, или Большая Церковь была сооружена по приказу Юстиниана на месте небольшой базилики Св. Софии ("Божественной Премудрости"), сожженной во время восстания Ника в 532 г. Юстиниан приказал наместникам провинции прислать в столицу лучшие части древних памятников. Огромное количество мрамора разных цветов и оттенков было привезено в столицу с богатейших мест добычи мрамора. Серебро, золото, слоновая кость и драгоценные камни были привезены для того, чтобы усилить великолепие нового храма.

Храм строили два талантливых архитектора Анфимий и Исидор, родом из Малой Азии, Анфимий из Тралл, Исидор - из Милета. Под своим наблюдением они имели до 10 000 человек. На Рождество 537 года, в присутствии императора, Св. Софию торжественно освятили. При входе в храм Юстиниан произнес следующие слова: "Слава Богу, удостоившему меня совершить такое дело! Я победил тебя, Соломон!" (откуда - ?)

Внешний вид Св. Софии, со стенами из голого кирпича, очень прост и лишен каких-либо украшений. Особенно теряется Св. София в настоящее время, когда она в значительной степени "закрыта" современной турецкой застройкой.

Раньше перед храмом находился обширный двор-атриум, окруженный портиками, посреди которого был прекрасный мраморный фонтан. Четвертая сторона атриума, прилегавшая к храму, представляла собой внешний притвор (нартекс), который пятью дверями сообщался со вторым, внутренним притвором. Девять бронзовых дверей вели оттуда в храм; средняя, более широкая и высокая, царская дверь предназначалась для императора. Сам храм, приближаясь по своему архитектурному типу к купольным базиликам, образует большой прямоугольник, с великолепным центральным нефом, над которым высился громадный купол в 31 метр окружностью, возведенный с необыкновенными трудностями на высоте более пятидесяти метров от поверхности земли.

Из сорока больших окон, сделанных у основания купола, обильный свет разливался по всему храму. По обеим сторонам центрального нефа были построены двухэтажные арки с богато украшенными колоннами. Пол и колонны были сделаны из многоцветного мрамора; им же была выложена часть стены. Чудные мозаики, закрашенные в турецкое время, восхищали взор. Особенно глубокое впечатление производил на молящихся громадный крест у вершины купола, блиставший на мозаичном небе, усеянном звездами. И теперь еще наверху ниже купола можно различить под турецкой краской крупные фигуры крылатых ангелов.

Главный труд для строивших Св. Софию, еще никем до сих пор не превзойденный, заключался в возведении громадного и вместе с тем легкого купола. Этот удивительный купол, однако, обрушился еще при Юстиниане и к концу его правления был отстроен вновь уже в менее смелых формах. Современники Юстиниана с восторгом говорили о Св. Софии. Несмотря на многочисленные и сильные землетрясения. Св. София стоит до наших дней. Храм был преобразован в мечеть в 1543 году. Стржиговский писал: "По своей концепции храм Св. Софии чисто армянский". (откуда - ?).

Новая эра в истории Св. Софии началась благодаря политике турецкого правительства и Мустафы Кемаля Ататюрка. Здание было полностью открыто иностранным археологам и ученым. В 1931 году вышло распоряжение турецкого правительства, дающее американскому Византийскому Институту разрешение раскрыть и законсервировать мозаики Св. Софии. Профессор Томас Уитмор обеспечил разрешение раскрыть и законсервировать мозаики, и в 1933 году работа началась во внешнем притворе. В декабре 1934 года Мустафа Кемаль объявил, что здание закрыто как мечеть и будет отныне сохраняться как музей и памятник византийского искусства. Благодаря работе Т. Уитмора мозаики Св. Софии появились во всем своем блеске и красоте. После смерти Уитмора в 1950 году работа была продолжена профессором П. А. Андервудом.

3. б. Церковь Святых Апостолов. 

Построенная при Константине Великом или при Констанции, к VI веку она в состоянии полного упадка. Юстиниан снес ее и построил заново в более крупном и великолепном масштабе в форме креста с четырьмя равными сторонами и центральным куполом между четырьмя другими куполами. Среди архитекторов были Анфимий из Тралл и Исидор Младший. В 1453 году, церковь была разрушена под мечеть Мехмеда II Завоевателя. В Венеции собор Св. Марка, был построен по ее образцу. Церковь Святых Апостолов была также повторена в церкви Св. Иоанна в Эфесе, во Франции ее копией является St. Front в городе Периге (Perigueux). Мозаики церкви Апостолов были описаны Николаем Месаритом, епископом Эфесским, в начале XIII века. Церковь Апостолов известна также тем, что она была местом захоронения византийских императоров от Константина Великого до XI века.

Влияние архитектурных памятников Константинополя чувствовалось на Востоке, например, в Сирии, и на Западе, в Паренцо, в Истрии и особенно в Равенне.

3.в. Северо-итальянский город Равенна дает прекрасное представление о византийских мозаиках. Полторы тысячи лет тому назад Равенна была цветущим приморским городом на Адриатическом море. В V веке находили в Равенне убежище последние западные римские императоры; в VI веке Равенна была столицей остготского королевства; с середины VI века и до половины VIII века Равенна была центром управления византийской Италии, отвоеванной Юстинианом у остготов, где жил византийский наместник-экзарх. Это было лучшее время для Равенны, в которой била могучим ключом политическая, торговая, умственная и артистическая жизнь.

Памятники искусства в Равенне соединяются с воспоминаниями о трех лицах: о Галле Плацидии, дочери Феодосия Великого и матери западного императора Валентиниана III, затем о Теодорихе Великом и о Юстиниане.

Император, после завоевания Равенны завершил те церкви, которые начаты были еще при остготском владычестве. Церковь св. Аполлинария (S. Apollinare в равеннской гавани Classis), и особенно церковь св. Виталия (S. Vitale).

Примерно в пяти километрах от Равенны, в пустынной местности, где в Средние века был богатый торговый порт города, возвышается совершенно простая по внешности церковь Св. Аполлинария in Classe, представляющая собой по форме настоящую древнюю христианскую базилику. Сбоку стоит круглая колокольня более позднего происхождения. Внутри церковь имеет три нефа. В древних, украшенных скульптурными изображениями саркофагах, вдоль церковных стен, были погребены наиболее известные архиепископы Равенны. Мозаика VI века находится в глубине апсиды и изображает св. Аполлинария, покровителя Равенны, стоящего с поднятыми руками на фоне мирного пейзажа и окруженного ягнятами; над святым, на голубом, усеянном золотыми звездами фоне большого медальона, красуется крест, осыпанный драгоценными камнями. Другие мозаики относятся к более позднему времени.

Самым важным монументом в Равенне для суждения об искусстве эпохи Юстиниана является церковь св. Виталия. Здесь мозаики VI века сохранились практически без повреждений. Купольная церковь св. Виталия внутри почти вся покрыта скульптурными и мозаичными украшениями. Особенной известностью пользуется апсида, на боковых стенах которой находятся две знаменитых мозаики. На одной из них изображен Юстиниан, окруженный епископом, священниками и светскими людьми; на другой изображена Феодора, его супруга, окруженная своим штатом. Одеяние изображенных на картинах людей поражают своим блеском и роскошью. Равенну иногда называют "итало-византийскими Помпеями" или "западной Византией". Ее памятники дают самый ценный материал для характеристики развития ранневизантийского искусства V и VI веков.

Юстиниан построил также много монастырей, дворцов, мостов, цистерн, водопроводов, бань и больниц. Его имя связано со строительством монастыря св. Екатерины на Синае. В апсиде церкви монастыря находится знаменитая мозаика Преображения, относимая к VI веку.

Лекция 22.

План:

1. Преемники Юстиниана.

2. Война с персами.

3. Маврикий. Взлет и падение.

а. Война с персами .

б. Политика Маврикия по отношении к армии.

в. Бунт против него и низвержение.

4. Правление Фоки.

5. Формирование экзархатов и переворот Ираклия 610 г.

1. Когда Юстиниан сошел со сцены, государственная система разрушилась.

Время с 565 по 610 гг. - время анархии, нищеты и эпидемии в стране. Смута заставила историка Иоанна Эфесского говорить о близости кончины мира.

1.а. Ближайшими преемниками Юстиниана были Юстин II Младший (565-578), Тиберий II (578-582), Маврикий (582-602) и Фока (602-610). Более других выдавался Маврикий. Влиянием на государственные дела и сильным характером отличалась супруга Юстина II, София, напоминавшая этим Феодору. Важными фактами во внешних делах в это время было: персидская война, борьба со славянами и аварами на Балканском полуострове и завоевания лангобардов в Италии. Во внутренней жизни империи - православная политика императоров и образование двух экзархатов.

2. Мир с Персией, заключенный в 562 году Юстинианом, был нарушен при Юстине II, который не захотел платить условленной ежегодной суммы денег. Византия завязала отношения с турками, которые, появившись незадолго перед тем в западной Азии и у Каспийского моря и владея уже страной между Китаем и Персией, также видели в персидском государстве своего врага. Намечался наступательно оборонительный тюрко-византийский союз против Персии. Предложение турецкого посольства о посредничестве в торговле шелком между Китаем и Византией, минуя Персию, но переговоры не привели к заключению союза, так как Византия была отвлечена делами на Западе, особенно в Италии, куда вторглись лангобарды. Результатом ромейско-тюркского мира была напряженность между Византией и Персией. Во время царствования Юстина, Тиберия и Маврикия почти постоянно шла война против персов. Во время Юстина II эта война была очень неудачной для Византии. Осада Нисибии была снята, авары из-за Дуная вторглись в византийские провинции Балканского полуострова, и Дара после шестимесячной осады перешел в руки персов. Эта потеря так потрясла слабого умом Юстина, что он стал безумным, и императрица София, заплатив 45 000 золотых монет, добилась передышки в виде годичного перемирия (574). Сирийская хроника XII века, замечает: "Узнав, что Дара захвачена, император впал в отчаяние, он приказал закрыть лавки и прекратить торговлю". (откуда - ?)

3. Маврикий (577- 578).

3. а.  Он подготовил из каппадокийцев надежный военный отряд и воспользовался им для войны с персами. Перенес поле сражения на персидскую территорию и стал опустошать персидскую Армению. Его успехи были значительны. Уведя из Армении множество пленных, Маврикий поселил их на острове Кипре. На историю дальнейшей войны огромное влияние имели военные реформы Маврикия и смерть Хосроя в 579 г.

Ормисда IV прервал переговоры о мире, начатые Тиберием, и продолжил войну. Но византийцы имели перевес благодаря миру с аварами, а также благоразумным военным мерам Маврикия. В 581 г. он одержал над персами большую победу при Констанции в Месопотамии, имея на своей стороне сарацинского князя Мондира. В 582 г. Маврикий вступил на престол, командование на Востоке перешло к стратигу Иоанну Мистаку, потерпевшему от персов несколько поражений. На смену ему был послан Филиппик, женатый на сестре царя Гордии. В 586 г. персидское и византийское войска встретились в долине Солах. Битва окончилась поражением персов. Здесь в первый раз упоминается знамя с изображением Нерукотворного образа, с которым Филиппик обходил византийские войска. (откуда - ?) В этом принимал участие в качестве подчиненного Филиппику лица Ираклий, отец будущего императора.

После, высшее руководство на персидской границе перешло к Ираклию, который делал набеги в Южной Армении, имея опорный пункт в Амиде. Весной 586 г. на Восток был послан новый военачальник Приск - положение изменилось не в пользу империи. В войске - мятеж, поднялось недовольство. Маврикий заменил непопулярного военачальника Филиппиком, но и это не помогло. В 588 и 589 гг. состоялись битвы при Мартирополе и Нисибии, окончившиеся поражением персидского войска, но вскоре они снова овладели этим городом. Военные действия сосредоточивались на пограничной полосе, и ни одна сторона не отваживалась проникать в собственные области противника. Персия оказалась в затруднительных обстоятельствах: арабы напали на Месопотамию, турки угрожали северным границам, хазары вторглись в Армению. Хотя персидский военачальник Варарам одержал победу над турками, но в Колхиде потерпел поражение от византийского отряда. Когда царь Ормисда, разгневанный за неудачу, хотел лишить его командования, Варарам поднял восстание и начал войну против непопулярного властителя. В 590 г. Ормисда был убит, и на его место провозглашен царем взбунтовавшийся военачальник. Но у Ормисды остался в живых сын Хосрой II, который обратился к Маврикию с просьбой о помощи и с большими обещаниями, если царь примет на себя задачу восстановить его на царстве.

В Константинополе хорошо взвесили внутреннее и внешнее положение Персии и приняли сторону низверженной династии. Двумя победами восстановили власть Хосроя II. В 591 г. был заключен мир, по которому персы уступили Византии персидскую Армению и Восточную Месопотамию. Крепости Дара и Мартирополь возвращались Византии. Благоприятные политические события позволили Маврикию перевести часть войск с Востока в Европу, где угрожали авары. 10 лет на восточной границе был мир.

3.б. Маврикий, честный и благонастроенный правитель, нещадивший сил и средств, чтобы поддержать расшатанный строй империи, но остановить процесс распадения не было в его силах. Он не был популярен в войске из-за строгой дисциплины в армии, уменьшения жалованья Дунайской армии и зимовке за Дунаем. В народе Маврикий не пользовался любовью за его скупость. В особенный упрек ставили ему то, что он пожалел выкупа за 12 тыс. пленных, которых аварский каган в раздражении приказал без милосердия умертвить. Так же он был весьма лицеприятен к своим родственникам, которым раздавал должности и почетные титулы и дарил земли и дворцы в столице.

Число военных частей было уменьшено, и численность войска доведена до 150 тыс. из-за системы набора военных людей и редкости населения. Тиберий и Маврикий были реформаторами военного дела. Чтобы усилить военные средства империи, Тиберий "организовал собственный военный отряд из 15 тысяч человек, составив его из язычников, купленных им и принятых на военную службу. Этому отряду дано было казенное вооружение и военная одежда, и во главе его поставлен комит федератов Маврикий, а помощником ему дан был Нарсес".(откуда - ?) До нас с именем Маврикия дошло военное сочинение, трактующее теорию расположения лагеря и военного искусства. Поэтому в выше приведенном известии Феофана виден след принятой Маврикием обширной реформы. Уже в VII в. встречается система привлечения на военную службу целых племен и отрядов из славян, которым отводились участки на пустопорожних землях и на которых возлагалась военная повинность.

Организованный отряд был направлен в Персию. Успехи, которые доставили Маврикию триумф в Константинополе в 582 г., позволили ему разделить власть с Тиберием. В царствование Маврикия отряд Нарсеса частью остается в Армении, частью принимает участие в персидской войне. В 591 г. отряды были переведены вместе с тибериевским корпусом в Европу и направлены на Дунай на войну с аварами и славянами.

Военная повинность гражданского сословия города, вызывала сильное недовольство, выразившееся в заговорах и попытках низложить его. В войске был слух, что царь желал выдать свое войско неприятелю. Из-за этого против Маврикия-царя началась сильная ненависть. Войско, находившееся во Фракии, перешло на сторону его порицателей.

Но почему у Маврикия не оказалось средств зашиты в городе? У Феофилакта Симокатты (где - ?) есть сведения о димах. Когда в городе были получены известия о волнении в военных отрядах, император старался отвлечь внимание народа часто даваемыми цирковыми представлениями и успокаивал димы, что не следует придавать значения бестолковым притязаниям военных людей. Между тем, у димархов Сергия и Козьму, стоявших во главе двух димов, венетов и прасинов, он потребовал точных данных о числе записанных у них членов дима. Оказалось, что в списке Сергия число дима зеленых было 1500 членов, у Козьмы дим голубых - 900. Итак, в большом городе, население которого считалось сотнями тысяч, насчитывалось собственно 2400 членов боевых цирковых партий при значительном гарнизоне из гвардейских частей, которые всегда могли держать в подчинении эту горсть димотов.

3.в. Сохранились подробные сведения об обстоятельствах низвержения Маврикия и вступления на престол Фоки.

Война на Балканском полуострове побудила Маврикия сделать распоряжение, чтобы военные части, защищавшие дунайскую границу, расположились на зимние квартиры за Дунаем и добывали себе средства жизни в неприятельской стране. С этого началось движение в войске. Но, по известию Феофана (где - ?) , передовая роль в движении кентарха Фоки обнаружились несколько раньше, когда он в качестве выборного от войска явился в столицу с жалобой на страгига Коментиола, будто бы замышлявшего военную измену. Так как Маврикий оставил жалобу без расследования - это, будто бы, и было причиной заговора против него. Но дальнейшие известия говорят в том смысле, что заговор против Маврикия обнаружился в одно и то же время и в войске, и в населении столицы. Толпы народа, в то время, как он со своим сыном Феодосием совершал религиозную процессию, оскорбляли его. Царь должен был укрыться во Влахернской церкви.

Настойчивость Маврикия, не хотевшего допустить никаких уступок. Он оставил начальником Дунайской армии своего брата Петра, не имевшего большого авторитета в войске. Петр не принял энергичных мер когда в его лагере подняли на щит Фоку и провозгласили предводителем. Он постыдно бежал в Константинополь. Маврикий хотел задобрить народ цирковыми представлениями, но и в ипподроме раздались шумные жалобы. Чтобы занять недовольную и праздную толпу, царь приказал димархам принять на себя защиту городских стен.

Пока бунтующее войско шло из Фракии к Константинополю, главная опасность для Маврикия была в столице. Фока стал императором, но таковым столица его не считала. В столице, замышляли лишь низвержение Маврикия и возведение его сына Феодосия, или тестя - Германа. Но нерешительность Маврикия ухудшала положение дел. Он посылает послов, желая вступить с бунтовщиком в переговоры; начинает преследование ближайших родственников, его сына и тестя. Общее раздражение дошло до крайней степени, тогда Маврикий приказал схватить Германа, искавшего убежища в храме св Софии. В городе начался открытый бунт; городские димы покинули свои стоянки на Длинных стенах, и усилили брожение недовольных в городе. Начались пожары.

Маврикий, потеряв надежд, вышел из Константинополя и морем отправился в Никомидию. Своего сына Феодосия он отправил к Хосрою просить о помощи или пристанищи. Фока же с верными ему фракийскими воинами подошел к столице и остановился в предместье Евдом. Здесь с ним вступили в переговоры бунтовавшие партии. Войско потребовало, чтобы патриарх и сенат явились в Евдом и признали Фоку в царском достоинстве. 23 Ноября  произошла коронация, а чрез два дня Фока держал торжественный въезд в столицу. Фока приказал доставить Маврикия в Халкидон, и там на глазах несчастного отца были умерщвлены его дети, а затем погиб он сам от руки палача. Через несколько времени та же участь постигла оставшегося в живых старшего сына Маврикия Феодосия, получившего поручение к персидскому царю Хосрою, и трех его сестер.

4. Восьмилетнее правление Фоки (602-610) - постыдный период в истории Византии. Жестокие казни и бесчеловечное избиение подозрительных для Фоки родовитых людей. Царствование его, начавшееся истреблением всего мужского поколения Маврикия, продолжалось кровавой расправой со всеми подозрительными лицами.

О настроениях Фоки можно судить по следующему случаю. В пятое лето своего царствования он выдал свою дочь Доменцию за Приска - комита экскувиторов и патриция. Брачное торжество сопровождалось цирковыми зрелищами и народными празднествами, на площадях рядом с изображениями царя повешены были изображения новобрачных. Фоке показалось подозрительным это, и он сделал распоряжение, чтобы димархи Феофан и Памфил были публично казнены, хотя выставление царской семьи рядом с изображением паря было в обычаях времени и не могло заключать в себе ничего преступного. Так как в Константинополе скоро поняли, что при Фоке не может быть ни внешней безопасности для империи, ни внутреннего спокойствия, ибо "извне персы злодействовали над ромеями, а внутри еще хуже делал своими убийствами и темничными заключениями Фока" (откуда - ?), то не было недостатка в выражениях недовольства правительством. Так, сделан был донос на царицу Константину, остававшуюся еще в живых жену Маврикия, будто она находится в тайных сношениях с Германом и будто между ними созрел заговор о возведении на царство сына Маврикия, Феодосия, который случайно избег смерти. Фока подверг пытке бедную Константину, которая оговорила нескольких слуг, вследствие чего преданы были смерти и сама царица Константина с тремя своими дочерями, и множество важных и сановных лиц, имевших связи с прежним правительством. (откуда - ?)

При таких условиях война с персами получила неожиданное направление. Неприятели, завладев пограничной крепостью Дарой, прошел Месопотамию и Сирию и сделались господами всей Малой Азии до Халкидона. В 604 г. Фока купил мир у кагана, увеличив ежегодно платимую ему дань, но почти вся Македония была уже во власти славян, а во Фракии и Македонии аварское господство постепенно утверждалось на смену византийского. Весьма характерны для той эпохи его странные административные распоряжения. Например, приказание обратить в христианство всех сирийских иудеев, которое повлекло восстание в Антиохии и распространение недовольства в Сирии и Египте.

5. В связи с завоеваниями лангобардов в Италии, произошло важное изменение, положившее начало развившемуся позднее в империи фемному строю.

Византийская власть в Италии была не в состоянии оказать сопротивления лангобардам. Поэтому, византийское правительство в конце VI века, во времена императора Маврикия, решило сосредоточить в руках военных правителей гражданские функции. Во главе был поставлен генерал-губернатор с титулом экзарха, которому были подчинены гражданские чиновники. Его резиденция находилась в Равенне. Это не уничтожло гражданских чиновников; они продолжали существовать параллельно с военными властями, но только действовали по указанию последних. Лишь в VII в. гражданские власти были заменены военными властями. Экзарх пользовался царским почетом: его дворец в Равенне назывался священным (Sacrum palatium5), когда он приезжал в Рим, ему устраивалась царская встреча: сенат, духовенство и народ в торжественной процессии встречали его за стенами города. Все военные дела, гражданская администрация, судебная и финансовая часть - все это находилось в полном распоряжении экзарха.

Причиной основания африканского экзархата в Северной Африке, была внешняя опасность со стороны африканских туземцев, мавров (берберов). Начало африканского или карфагенского экзархата относится к концу VI в.6 Африканский экзархат был устроен одинаково с равеннским, и экзарх обладал такими же полномочиями, как и его итальянский коллега. Экзархов Маврикий выбирал сам. Экзарх, при желании и при известных условиях, мог угрожать и императорской власти. Вскоре африканский экзарх поднимет знамя восстания против Фоки, и сын экзарха в 610 году сделается императором.

В выше названных двух экзархатах было заложено начало фемной (фема - область, округ) организации, т. е. той областной реформы в Византии, которая, начиная с VII века, стала постепенно распространяться на всю территорию империи и отличительным признаком которой служило соединение в руках правителя фемы, обычно называемого стратигом, военной и гражданской власти7.

Под управлением патрикия Геннадия и его преемника Ираклия, Африка достигла мира и благоденствия. Экзарх располагал значительным флотом и материальными средствами, которые вследствие отдаленности Карфагена от центра не подвергались беспощадным вымогательствам.

Верность африканского экзарха была важна для императора, так как Константинополь был зависем из-за своевременной доставки в столицу хлеба. В 609 г. Ираклий не выслал кораблей с хлебом в Константинополь, тогда Фока заключил в монастырь бывших в столице жену Ираклия Епифанию и невесту его сына Евдокию. Это заставило экзарха посадить отряд пехотинцев на суда, командовал его сын Ираклий. А кавалерийский отряд он направил сухим путем под предводительством своего племянника Никиты.

Фока бездействовал и не заботился о защите столицы. 3 окт. 610 г. африканские суда показались около Константинополя. Император совершал торжественную процессию в Евдом и поэтому мало заботился об обороне. Его все предали, даже зять Приск находился в сговоре с Ираклием и подготовлял высадку африканского войска.

Через день к Ираклию был приведен пленный Фока. Уступая народной ярости, Ираклий отдал Фоку толпе. Его подвергли жестокому поруганию и сожгли на площади Быка.

5 октября Ираклий был провозглашен императором и коронован на царство патриархом Сергием.

Период третий.

Император Ираклий и его преемники (610 -716).

Лекция 23.

Характеристика периода.

Ираклий (610 - 641 гг.)и его преемники были армянского происхождения.8 От Евдокии, первой жены, у Ираклия был сын Константин, царствовавший несколько месяцев после смерти отца.9 В истории он известен как Константин III. После Константина III правил в течение нескольких месяцев сын Ираклия от его второй жены Мартины - Ираклон (Ираклеон). Осенью 641 года его свергнули, после чего императором провозгласили сына Константина III, Константа II, (641 - 668 гг.).10 После него правил сын Константин IV Погонат(Бородатый)(668-685).11 Со смертью Константина IV в 685 году кончается лучшая эпоха Ираклейской династии. Последний представитель этой династии, Юстиниан II Ринотмет ("с отрезанным носом"), сын Константина IV, правил два раза, - с 685 по 695 год и с 705 по 711 год. В 685 г. он был свергнут и по урезании носа и языка сослан в крымский Херсонес; оттуда ему удалось бежать к хазарскому кагану, на сестре которого он женился; позднее при помощи болгар он вернул себе трон. По возвращении в столицу Юстиниан жестоко стал мстить всем лицам, причастным к его свержению. Установленная им тирания вызвала в 711 г. революцию, во время которой были убиты сам Юстиниан его семья, а в его лице и Ираклейская династия. В период между двумя царствованиями Юстиниана II правили два случайных императора - военный вождь Леонтий (695-698), из Исаврии, и Апсимар, получивший при возведении на престол имя Тиверия (Тиверий III, (698 - 705 гг.)).12 С 711 по 717 год, на византийском престоле были три случайных императора: армянин Вардан, или Филиппик (711-713), Артемий, переименованный при коронации в Анастасия (Анастасий II, 713-715) и, наконец, Феодосий III (715-717). Время анархии, царившей в Византии с 695 года, окончилось в 717 году возведением на престол Льва III, с которого начинается новая эпоха в истории Византии.

Лекция 24.

План:

1. Военные приготовления.

а. Историк Феофан о приготовлениях императора Ираклия.

б. Национализация войска.

в. Принципы комплектации войска.

2. Фемное устройство.

а. Сочинение "О фемах" императора Константина Багрянородного.

б. Причины, послужившие складыванию фемного устройства.

в. Принципы фемов.

г. Значение фемного устройства.

3. Завершение иммиграции славян.

а. Источники.

б. Принципы.

1. После воцарения Ираклия правительство решительных мер не принимало, вступать в борьбу с врагами не решалось и вело переговоры о мире. Только в 622 г., когда Малая Азия, Сирия, Палестина и Египет находились уже под властью персов, Ираклий выступает с определенной внешней политикой и становится во главе организованного им войска.

1.а. То, откуда Ираклий взял средства на войну и как приготовил войско историк Феофан пишет так: "В 622 г., апреля 4, отпраздновав Пасху, в понедельник вечером Ираклий выступил в поход против персов. Находясь в крайней нужде, он позаимствовал денежные средства из церквей и монастырей, из Великой церкви приказал отобрать паникадила и другие церковные сосуды и начеканил из них золотой и мелкой разменной монеты. Для управления делами за своим отсутствием назначил регентство, в которое вошли, кроме его сына, патриарх Сергий и патрикий Вон, муж тонкого ума и умудренный разумом и опытностью. Отправив письмо к кагану аварскому, просил его оказать внимание к Ромейскому царству, с которым заключил союз дружбы, и назначил его опекуном своего сына. Из столицы Ираклий держал путь морем на местность, называемую Пилы, откуда пришедши в области, получившие фемное устройство, собрал войско в лагерь и стал учить его военной службе по новой системе, упражняя его в гимнастике и в военном искусстве. Разделив отряд на две части, приказал делать им между собой примерные бескровные стычки и приучал их к военным крикам, и пэанам, и восклицаниям, и движениям, имея целью, чтобы они, когда наступит военное время, не казались новичками, но смело, как бы в шутку, шли на неприятеля, Нашедши же войско доведенным до состояния большой распущенности и трусливости, упадка дисциплины и порядка и рассеянным по разным местам, он скоро соединил всех воедино". Писатель еще раз возвращается к описанию военных упражнений на два строя с сражениями при звуках труб и при ударах щитами.

Ираклий принял ряд мер, имевших значение для ближайших столетий на Балканском полуострове. Он прежде всего понял, что не следует тратить силы на борьбу со славянской иммиграцией; он оставляет славян в покое, пока империя не соберется с силами начнет с ними культурно-политическую борьбу.

Еще в конце IV в., когда имперская армия была наводнена варварскими отрядами, и когда германо-готы угрожали заполонить самую столицу, начали подниматься голоса патриотов в пользу национализации войска.

Перейти от системы найма иностранных отрядов к национальному войску, однако, не удалось византийскому правительству ни в V, ни в VI в. При Юстиниане, когда империя развила до самых крайних пределов свою военную силу, военными делами предводительствовал Велисарий, Нарсес и другие полководцы. Почти у каждого предводителя юстиниановского времени была собственная дружина из нанятых на службу иностранцев, которые служили ядром войска. Последний случай найма в военную службу большого иноземного отряда относится к царствованию Тиверия (578-582), составившего особый корпус в 15000 человек, который был им поручен Маврикию, комиту федератов, впоследствии провозглашенному царем.

Неудовлетворительность системой и громадная опасность для империи со стороны персов и славян побуждали правительство делать попытки к изменению военной системы. Разрешить этот вопрос удалось не сразу, так как было два обстоятельства: с недостаток населения, в особенности на границах, угрожаемых неприятельскими вторжениями, и обилие незанятых и необработанных земель. В административном отношении правительству предстояло отказаться от системы отделения гражданской и военной власти и усилить свои органы в провинции соединением в одном лице военной команды над местными военными людьми и гражданской власти над населением определенной территории.

Признаки новых взглядов обнаруживается уже в попытках Юстиниана I реформировать военное дело. Во-первых, его мероприятия по организации провинции Армении, о которых сообщают историки Малала, Феофан и Кедрин. В провинции Армении, которая имела особенную важность из-за соседства с Персией, Юстиниан сосредоточил военную власть в одном лице с титулом стратилата. Но как оседлого населения в провинции, которое участвовало бы в несении военной службы, было мало, ибо армяне "отличались бродяжничеством и непостоянством", то состав военных частей усилен был четырьмя полками, вызванными из Анатолика. В военные списки занесены были, кроме того, гражданские чиновники области. То есть Юстиниан или его преемники сделали попытку сосредоточения военной власти в одних руках, туземное население привлекалось к отбыванию воинской повинности, гражданская власть частью становилась в подчинение военной, частью отдельные гражданские чины переименовывались в военные. Та же цель усиления провинциальной власти на случай исключительных обстоятельств диктовала византийскому правительству другое мероприятие, которым необычно усиливалась гражданская власть возложением на нее военных полномочий. Эта мера проведена была в Египет усилением власти губернатора Александрии с титулом августалия, которому предоставлена была военная власть "ради многочисленности населения Александрии" с подчинением ему всех военных сил как в городе Александрии, так и в двух Египтах.

При Маврикии (582-602), отступление от римской системы распространяется с большей последовательностью, чем в юстиниановскую эпоху. В двух провинциях, отдаленных от центра и поставленных в исключительное положение, организованы были наместничества с наименованием экзархатов. В организации экзархата важно отметить прекрасный опыт создать самостоятельную и самодовлеющую административную единицу, в которой все части находятся в соподчинении и которая исполняет военные и гражданские функции на счет материальных средств, извлекаемых в данной провинции. О значении последнего мы скажем ниже.

Служба в пехоте была дешевле; следовательно, для пехотинца требовалось более скромное имущественное положение; служба в кавалерии была дороже, и потому в кавалерию назначался тот, у кого земельный надел был больше. Таким образом, если новобранец имел полный надел, соответственный конной службе, то был обязан на собственный счет приготовить кавалерийское снаряжение; в противном случае конь выдавался ему с конской казенной подставы или с одиночек - со плательщиков (холостой), отбывающих военную повинность по системе складчины -  один ратник с нескольких крестьян.

В византийской истории организация фем обычно связывается со временем ираклейской династии. Фемный строй - это вызванная обстоятельствами времени областная организация, отличительным признаком которой является возрастание военной власти провинциальных наместников, приведшее в конце концов к полному подчинению им гражданских должностных лиц. Процесс этот не был внезапным, но шел постепенно. Само греческое слово "фема" (to qema) в течение долгого времени обозначало военный отряд, поставленный в провинции; и только позднее этим словом стали называть не только военную часть, но и провинцию, где эта часть находилась. Таким образом, под фемами начали разуметь административные деления империи.

Главным византийским источником для данного вопроса является сочинение "О фемах", принадлежащее перу императора Х века Константина Багрянородного, т. е. источник, далеко не современный для эпохи ираклейской династии. Кроме того, в основу этого сочинения положены использованные чисто внешним образом и частью буквально списанные географические сочинения V и VI веков. Поэтому для истории фемного строя в VII веке сочинение дает немного сведений, и там начало фемной организации связывается с именем Ираклия. Император говорит: "Со времени царствования Ираклия Ливийца Ромейская империя уменьшилась в размере и была искалечена как с Востока, так и с Запада". Много интересного, но местами еще не вполне разъясненного материала по данному вопросу дают арабские географы, Ибн-Хордазбех, в первой половине IX века, и Кудама, в начале Х века. Но, как видно, и эти два географа не современники для эпохи Ираклия. Для более раннего времени приходится пользоваться случайными замечаниями хронистов и особенно латинским посланием Юстиниана II к папе по вопросу об утверждении шестого Вселенского собора, где дается перечень военных округов того времени, которые еще не называются фемами, а обозначаются латинским словом "войско" (exercitus). В исторических источниках этого времени латинское слово exercitus и греческое stratoV, или иногда strateuma, часто употреблялись в смысле территории, или провинции, с военной администрацией.

Настоящим прообразом позднейшей фемной организации явились два основанные в конце VI века экзархата, равеннский и африканский, или карфагенский. Как известно, столь важные изменения в управлении Италией были вызваны нападениями лангобардов, а в Северной Африке нападениями туземных берберских племен, которых источники иногда называют маврами. Таким образом, центральное правительство в наиболее угрожаемых, большей частью пограничных районах империи, для большей успешности борьбы с врагами, стало на путь образования крупных территорий с сильной военной властью в своих пограничных провинциях. Персидские и затем арабские завоевания VII века, отнявшие у Византии восточные провинции, совершенно изменили положение вещей в Малой Азии, которая из страны, до тех пор почти не нуждавшейся в защите, превратилась в территорию, наиболее угрожаемую со стороны новых соседей-мусульман. Византийское правительство было вынуждено принять на восточной границе решительные меры: произвести перегруппировку военных сил и установить новые административные деления, дав преобладающее Значение столь важным в то время военным властям. Такая же опасность грозила со стороны недавно созданного арабского флота, который уже в VII веке становился хозяином Средиземного моря и грозил малоазиатскому побережью, островам Архипелага и даже берегам Италии и Сицилии. На северо-западе империи славяне занимали значительную часть Балканского полуострова, проникнув далеко на юг в Грецию, до Пелопоннеса включительно. На северной границе образовалось во второй половине VII века болгарское ханство. Эти измененные обстоятельства заставили империю прибегнуть к образованию в наиболее опасных провинциях обширных территорий с сильной военной властью стоявших во главе их лиц, наподобие уже известных экзархатов. Империя была милитаризована.

Надо еще учесть, что фемы не явились результатом одного законодательного акта. Каждая из них имеет свою собственную историю, иногда весьма длинную. Проблема происхождения фем может быть решена только путем специального исследования по каждой феме.

Военные меры, предпринятые Ираклием после его победы над Персией, были отправной точкой нового административного режима. Армения может считаться примером милитаризации империи под угрозой персидской опасности. Так, когда Ираклий реорганизовал Армению, он не учредил ни одного гражданского должностного лица. Власть их была чисто военной. Фемная система, таким образом, была только лишь приложением к другим провинциям порядка, учрежденного в Армении. Когда славяне хлынули на Балканский полуостров, примерно во время складывания фем, то, они "содействовали к образованию фемного устройства Малой Азии, давая из себя значительное число охотников для колонизации Вифинии".

Для защиты от надвигающейся опасности были созданы на Востоке в VII веке следующие крупные военные округа, названные позднее фемами: 1) Армениаки, на северо-востоке Малой Азии, на границе с Арменией; 2) Анатолики на юго-западе Малой Азии (от греческого слова anatolh - "восток"); 3) "Императорский богохранимый Опсикий" (греч. oyikion = лат. obsequium), служивший охраной столицы и занимавший часть Малой Азии, прилегавшую к Мраморному морю, и 4) морская фема Карависиев (Caravisinorum), названная позже, возможно, в VIII веке, Кивиреотской. Она занимала южный берег Малой Азии и соседние острова. Первые две, занимая всю центральную часть Малой Азии, от берегов Киликии на востоке до берегов Эгейского моря на западе, были предназначены служить защитой от арабов. Третья была щитом столицы от внешних врагов. Четвертая, морская фема, предназначалась для защиты от арабского флота.

Удивительная аналогия существует между фемной организацией и милитаризацией Персидской империи Сасанидов при шахах Каваде и Хосрове Ануширване в VI веке. В Персии также вся территория империи была разделена между четырьмя военными командованиями. Аналогия столь полна и столь близка, что Штайн объяснял это как умышленное желание императора заимствовать персидскую реформу. Источники, говорит он, дают основания считать, что Ираклий изучал реформы обоих персидских монархов и, возможно, даже имел доступ к каким-то материалам персидских архивов. "Учиться у своих врагов всегда было желанием истинных государственных деятелей".

На Балканском полуострове округ Фракия, созданный против болгар и славян, и позже, где-то в конце VII века, греческий военный округ Эллада, были образованы против славянских вторжений в Грецию. Примерно в это же время округ Сицилия был организован для защиты против морских нападений арабов, начинавших уже грозить западной части Средиземного моря. Обычно, за немногими исключениями, во главе подобных округов - фем - стояли стратиги. Начальник Кивиреотской фемы назывался друнгарий, а Опсикия - комит.

Таким образом, организация фем, является попыткой Ираклия милитаризировать империю под влиянием персидской опасности. Ему удалось воплотить реорганизацию только Армении. Блестящая победа над Персией, приведшая к возвращению Сирии, Палестины и Египта, создала срочную необходимость реорганизации в этих провинциях. У Ираклия, однако, не было времени выполнить эту задачу, потому что очень быстро он потерял эти территории, перешедшие к арабам. Персидская опасность была ликвидирована, однако новая, более страшная опасность, выросла вместо нее. Преемники Ираклия, следуя его инициативе, создавали военные округа (позже названные фемами) против арабов. Вместе с тем, императорами руководило возрастание славянской и болгарской опасности на севере империи.

Вот почему эти принципы защиты и обороны были распространены на Балканский полуостров и Грецию.

В этих военных округах и экзархатах гражданские власти не сразу и не во всем заменялись военными властями. Гражданская администрация, гражданские провинции (епархии) продолжали существовать при новом порядке в большинстве округов. Военные, облеченные полнотой власти ввиду внешних опасностей, упорно делали самих себя все более и более полновластными в гражданских делах.

Главная заслуга византийского правительства заключалась в том, что при введении фемной организации оно поставило военную службу в зависимость от землевладения, чем и обусловливались устойчивость и живучесть фемного устройства. Служба положена с земли, и обыватель служил в таком отделе войска, какому соответствовал земельный участок, находившийся в его пользовании. Соответственно тому были участки для пехотной службы, для кавалерийской и морской.

К царствованию Ираклия следует относить завершение иммиграции славян в империю, окончательное утверждение их на Балканском полуострове и первоначальные формы политической и гражданской организации их как в пределах Византийской империи, так и в ближайшем с ней соседстве. Самым выразительным свидетельством политического положения дел в первой половине VII в. служит известие Исидора Севильского от 615 г.: "Славяне отняли у римлян Грецию, а персы - Сирию, Египет и многие другие области".

Источниками по первоначальной истории славян следует назвать известия Прокопия, Маврикия и автора сказаний о чудесах св. Димитрия. Весьма вероятно, что черты славян в описании Маврикия, указывающие на привычку жить в лесах и болотах, относятся к тем славянам, которые жили на северо-востоке; к ним же следует отнести и сентиментальное описание трех гусляров, приведенных в стан Маврикия, и того народа, из которого они происходили. Здесь отголоски легенды и следы преданий, принесенных в Константинополь служилыми людьми славянского происхождения, поступившими на службу или к византийским военным людям, или к правительству в качестве наемной дружины, или федератов. Это рассказы об отдаленных славянах, с которыми Византия едва ли была в непосредственных отношениях. Независимо от подобных легенд, которые потом найдут себе место в сочинении Константина Порфирородного, византийская историография сохранила сведения, достаточно реальные, относящиеся именно к тем славянским племенам, с которыми византийскому правительству чаще всего приходилось иметь дело на Балканском полуострове. Наиболее удовлетворительными можно назвать сведения о тех племенах, которые образовали болгарский народ.

До времени Ираклия в область наблюдения тогдашней летописи вступают лишь те славянские племена, поселения и воинственные набеги которых простираются на запад по Дунаю до впадения в него Тиссы. Сингидун (Белград) - крайний предел распространения сведений о славянах в доступных нам источниках. Фракия и Македония, Фессалия и Греция и некоторые острова стали доступны славянской иммиграции. Подразумеваемая часть славян в культурном отношении стала в тесную зависимость от Византии и с большей или меньшей готовностью в лице своих племенных старшин начала служить политическим интересам византийского государства.

Что касается западной части полуострова, то происходившее здесь передвижение народностей остается малоизвестным. Вообще о славянах за пределами сферы влияния Византии или почти нет известий, или передаются легенды и сентиментальные повествования, не имеющие исторического значения. Самым интересным фактом по отношению к западной части полуострова можно назвать вырвавшийся у папы Григория Великого вопль в письме к епископу Салоны Максиму от 600 г.: "Славянский народ смущает меня и огорчает: огорчаюсь, ибо соболезную вам, смущаюсь, ибо славяне из Иллирии стали уже проникать в Италию, но не советую вам впадать в отчаяние, ибо тем, кто будет жить после нас, суждено увидеть еще худшее".

Движение славян на запад Балканского полуострова к Адриатическому морю закончилось тем, что к началу VII в. вся Далмация, за исключением приморских городов с римским населением, оказалась во власти славян. О начале этого движения, шедшего вместе с аварскими вторжениями, очень сухие известия сохранились у латинских и восточных писателей. Не подлежит сомнению, что славяне уже в III в. были на Драве и Савс, и что в VI в. начали те же славяне проникать и в Далмацию, а к началу VII в. угрожали уже Италии. Господство на Саве и Тиссе является последней волной движения их на запад по материку. С известием Константина Порфирородного о переселении сербов и хорватов в земли, ныне обитаемые этими народами, в тесной связи находится также вопрос о происхождении югославянской ветви славянского племени.

Четыре главы сочинения Константина об управлении империей (гл. 29, 30, 31, 32) составляют загадку в историографии. Содержание этих глав, кратко, в следующем. В первой идет речь о взятии Салоны, важного города Далмации, варварами, которых автор называет славянами и аварами. Захватив Салону, эти варвары утвердились затем в Далмации, прогнав из нее старое римское или романизованное население. Факт завоевания Салоны Константин ставит в хронологическую связь с переселением сербов и хорватов на Балканский полуостров в царствование Ираклия. Т. к. авары с половины VI в. действительно господствовали на Дунае и Тиссе, владели Паннонией и имели в подчинении некоторые славянские племена, то в общем известие Константина, как имеющее внешнюю вероятность, считалось основным источником для ранней истории сербов и хорватов. Выделим из 29 главы самое существенное в смысле общего исторического факта: Далмация захвачена в царствование Ираклия теми хорватами, которые переселились из ранее занимаемой ими страны, называемой Белохорватия.

В следующих двух главах снова повторено повествование о захвате Салоны теми же варварами, затем помещен рассказ о хорватах. От хорватов, обитавших за Баварией, отделился один род и пришел с народом своим в Далмацию, которую освободил из-под власти аваров и подчинил себе. В довольно несвязном и спутанном повествовании настойчиво проведена мысль, что хорваты заняли бывшую под властью аваров землю с ведома и согласия императора Ираклия.

В 32 главе идет речь о движении сербов из страны, называемой Белосербия: точно так же, как и хорваты, эти последние, также с согласия царя Ираклия, получили для обитания свободные земли, занимаемые ими до настоящего времени: Сербию, Черногорию, Боснию и Герцеговину. В частности следует заметить, что по воззрению Константина сербы и хорваты были два пограничных племени, занимавшие большое пространство за Дунаем и Карпатами, нынешнюю Чехию, Моравию и Галицию. Белохорваты составляли восточную ветвь, белосербы - западную.

Сообщение Константина, определяет географические пределы распространения хорватов и сербов и хронологию заселения ими той территории на Балканском полуострове, которая доныне носит их имя, составляет единственный источник, из которого можно отправляться в вопросе сербохорватской археологии. В оценке этого сообщения образовались в науке два направления, из которых одно поддерживает Константина, другое смотрит на его известие как на легенду, составленную для объяснения реального факта, происхождение которого в Х в. было забыто. Именно, в Х в. географически и этнографически образовалось отдельное политическое тело с именем хорватов, которые на севере распространялись до Истрии, на востоке - до течения р. Вербас, на юге-до Антивари. Это вообще была приморская страна, которая в Х в. имела уже за собой блестящую эпоху, т. к. Константин говорит, что Хорватия выставляет 60 тыс. конницы и 100 тыс. пехоты и владеет значительным флотом.

Чтобы осмыслить первичные стадии истории славян на Балканском полуострове, необходимо отрешиться от приведенных в известии Константина дат и исторических сближений и ограничиться скудными заметками, восходящими к более раннему времени.

Выше мы видели, что занятие славянами Далмации нужно относить к половине VI в., и что тот громадный этнографический переворот, который происходил в течение VI в. на Балканском полуострове, не мог не сопровождаться постепенным занятием славянами Паннонии и нынешней Сербии, Боснии и Далмации. В удостоверение этого приводятся и филологические данные, выдвинутые профессором Ягичем. В VII в., по его мнению, не было еще этнографического и филологического разграничения в сербохорватской ветви славян, и, следовательно, не может быть речи о том передвижении с севера, о котором говорится у Константина. Остается лишь невыясненным, при отрицательном отношении к известию Константина, то обстоятельство, что мысль о первичном разделении славян на две ветви, т.е. на славян и антов, засвидетельствована как древними, независимыми от Константина, источниками (Прокопий и Иордан), так и персидскими, чем известия Константина.

Из предыдущего можно сделать только отрицательный вывод. Вошедшие в сочинение Константина известия о передвижении славян с севера и занятии ими Далмации в VII в. с согласия императора Ираклия не оправдываются ни ходом событий, ни другими источниками и, что всего важней - не объясняют югославянской истории. В VII в. в истории славян обнаруживается действительно жизненное явление: славянами сделан был первый шаг на пути образования государственного союза - образование княжеской власти у славян и стремление к основанию независимых княжений. Один и тот же факт намечен в двух направлениях. Прежде всего - житье Димитрия Солунского, где есть рассказ о Кувере, которого аварский каган назначил князем над подчиненными ему славянами и болгарами. Кувер поднял свой народ против аварского хана, нанес ему несколько поражений и утвердил свое княжение на юг от Дуная, угрожая исконным греческим городам: Константинополю, Солуни и др. В связи с историей Кувера в том же источнике находим указание на способ колонизации славянами византийских областей, с предоставлением им права внутренней племенной организации под управлением своего князя. Таким образом, к VII в. обнаруживаются начатки той организации, из которой должны были возникнуть славянские племенные союзы или отдельные государства.

Между тем, в тот же период и для той же цели освободительного движения против аварского порабощения образуется, другое зерно. Это княжение Само. О княжестве Само сохранились известия только в латинских источниках, между тем как византийская летопись совсем не знает об этом имени. Притом же оба названные источника не могут считаться хорошо осведомленными о славянских событиях; по одному - центр господства Само был в Чехии и Моравии, по другому - в Хорватии, вследствие чего доселе неясно, где был центр, и куда простирались границы этой первой славянской государственной организации. Не может быть сомнения лишь в том, что Само объединил славян под своей властью и начал борьбу с аварами в царствование Ираклия, т.е. приблизительно около 623 г. Но деятельность Само в границах Византийской империи осталась совершенно не отмеченной византийской летописью, а случайно захвачена Фредегаром потому, что король франкский Дагоберт должен был, расширяя свои владения на Восток, столкнуться со славянами.

Не отрицая за княжеством Само важного значения в смысле утверждения славянского элемента на западных окраинах и продолжительного успешного соперничества с германским преобладанием, историк все же не может уклониться от постановки самого естественного вопроса о том, что же в сущности представляли собой отмеченные источниками VII в. попытки образования у славян княжеской власти и начатки государственного их объединения? Здесь необходимо коснуться вопроса о культурном состоянии славян в период столкновения их с греками византийскими на юге и с итальянцами и германцами на юго-западе.

Много было сказано об историческом возрасте славян сравнительно с германцами, причем главным образом принималась в соображение хронологическая разница образования государственности у германцев иславян, т.е. целый период в 300 лет, если считаться с германскими государствами V-VI вв. и славянскими IX в. Нужно бы доказывать, с целью оправдать разность возрастов, недопустимое положение, что славяне в V и VI вв. являются в истории на весьма низкой ступени культурного развития. Но на этом нельзя настаивать, т. к, все данные говорят за то, что славяне были уже в оседлом быту и занимались земледелием. По отношению к внутреннему быту факты языка указывают на семейно-родовой быт как на исконную форму жизни славян. Те из древних писателей, которые имели случай лично ознакомиться со славянами, отметили характерные особенности их жизни: "Все эти народы, славяне и анты, не повинуются одному повелителю, но из древности живут в димократии, поэтому у них общественные дела всегда обсуждаются на сеймах (вечах)". То же замечание несколько позднее сделано Маврикием: "Не признавая над собой чужой власти, они не находятся в согласии и друг с другом; всякий может высказывать противоречивое другим мнение; что положат одни, на то не соглашаются другие, никто не хочет уступить. Так как у них много старшин, не ладящих друг с другом, не бесполезно привлекать некоторых из них на свою сторону увещеваниями или подарками, дабы возбудить между ними распрю и препятствовать соединению их под одним вождем".

Такой быт, конечно, должен составлять большое препятствие для образования значительных племенных союзов и государственной организации. Что славяне, делавшие нападения на империю и занявшие Балканский полуостров и частью Грецию, были именно в таком семейном и общественном быту, какой отмечен приведенными выше свидетельствами, это подтверждается всей их бойкой, цветистой, много обещавшей, но оказавшейся пустоцветом, а потому и бесплодной до IX в. историей. При помощи тщательного анализа фактов средневековой западной и восточноевропейской истории получилось наблюдение, что при всех сходствах в развитии общих явлений между Востоком и Западом замечаются и характерные отличия. В этом отношении прежде всего нужно указать, что древний период славянской истории на Балканском полуострове, изучаемый на основании известий, почерпнутых из наблюдений над западными окраинами Византийской империи, не может быть отделяем от своего естественного географического театра и потому должен удерживать наименование византийского периода. Как в основе первоначальной истории западноевропейских народов, основавшихся в разное время на жительство в пределах Римской империи, заложены разнообразные влияния, исходившие от Рима, которые в совокупности принято называть романизацией, так и основные черты древней славянской истории в пределах Восточной империи должны были развиваться под воздействием влияний, исходивших из Царьграда.

Византии не представлялось выгодным способствовать образованию  крупных центров среди славянства; напротив, самые элементарные соображения выгоды склоняли византийских государственных людей к тому, чтобы поселить рознь и вражду между отдельными коленами - жупами, поддерживая одного славянского вождя против другого. Жупное устройство по коленам, отсутствие сильной княжеской власти и постоянная борьба между отдельными коленами - вот те черты, которыми характеризуется славянская жизнь в период заселения Балканского полуострова. Старому государству с организованной военной и административной системой не стоило большого труда наложить свою руку и на такие племена, которые с оружием в руках занимали области империи. То обстоятельство, что византийские известия отмечают как наиболее отличительные черты славянской жизни отсутствие сильной княжеской власти, демократические обычаи, выражающиеся в перенесении политических и общественных вопросов на вече, решения которого необязательны для меньшинства, служит указанием, что эти формы быта наблюдались именно у тех славян, которые жили в пределах империи и старались удержать их "в противность ромейским обычаям". Показание Льва Мудрого, что славяне неохотно исполняют приказания чужого лица и что гораздо легче сносят несправедливости и обиды собственных старшин, лишь бы не следовать ромейским обычаям и законам, относятся, конечно, к тем славянам, которые жили в пределах империи, составляя, однако, из себя привилегированное общество, на которое не простирались имперская администрация и суд. Так как империя старалась не поступаться своими владениями в пользу варваров, то с течением времени все захваты вооруженной рукой приобретали легальный характер, становясь фактом колонизации с разрешения правительства.

Лекция 24.

План:

1. Тяжелое положение империи при вступлении Ираклия на престол.

2. Военные успехи персов.

а. Захват Иерусалима.

б. Разграбление христианских святынь.

1. Завоевание персами Египта.

2. Три похода Ираклия против персов.

3. Осада Константинополя.

4. Отвоевание Ираклием христианских святынь.

5. Значение походов против персов.

а. Персия превратилась в слабое государство.

б. Византийский император  официально стал василевсом.

В лице Ираклия империя получила талантливого и энергичного государя, который казался населению образцовым правителем. По словам современника, поэта Георгия Писиды, описавшего в стихах его персидские походы и аварское нашествие, новый император провозгласил, что "власть должна блистать не столько в страхе, сколько в любви".

К моменту его пришествия к власти положение империи было крайне опасным. Персы угрожали с востока, авары со славянами с севера. Внутренние дела после только что пережитого несчастного правления Фоки находились в состоянии анархии. У нового императора не было в распоряжении ни достаточного количества войск, ни денег. Поэтому начало правления Ираклия было исполнено тяжелых испытаний для империи.

В 611 году персы предприняли завоевание Сирии и овладели главным городом византийских восточных провинций, Антиохией. Дамаск вскоре также перешел в руки персов. Завоевав Сирию, персы двинулись в Палестину и приступили в апреле 614 года к осаде Иерусалима, продолжавшейся двадцать дней. Наконец, стенобитные орудия персов разрушили городскую стену, после чего, по выражению одного источника, "злые враги вступили в город с большой яростью, точно рассвирепевшие звери и обозлившиеся драконы". Город был разграблен; христианские святыни разрушены. Храм Гроба Господня, построенный Константином Великим и Еленой, был сожжен и ограблен. Христиане подверглись беспощадному избиению. Иерусалимские евреи были на стороне персов и при взятии ими города принимали деятельное участие в избиении христиан, которых, по некоторым сведениям, погибло до 60 000. Много драгоценностей было увезено в Персию. Одна из самых дорогих святынь христианского мира, Святое Животворящее Древо, или Крест Господень, была также увезена в Ктесифон. Среди многочисленных пленных, отправленных в Персию, находился иерусалимский патриарх Захария. По словам академика Н. П. Кондакова, "это было бедствие, неслыханное после взятия Иерусалима при Тите и на этот раз непоправимое: для этого города уже не было потом эры, подобной временам Константина, и великолепные сооружения в его стенах, подобно так называемой Омаровой мечети, уже не составят эпохи в истории; отныне город и его здания приходят в упадок, со ступеньки на ступеньку, и самые крестовые походы, изобилующие всякого рода результатами и, пожалуй, всякой добычей для самой Европы, отзовутся только смутой, путаницей и разложением в жизни самого Иерусалима. Персидское нашествие разом снесло наносную, искусственную греко-римскую культуру Палестины, разорило земледелие, обезлюдило города, уничтожило или на время, или навсегда монастыри и лавры, прекратило торговлю. Этим нашествием освободились от прежних уз и страха грабительские племена арабов, и они приготовились к сплочению в будущем и повсеместному наступлению. Отныне период культурного развития страны кончен; для нее настает та смутная эпоха, которой всего естественнее было бы дать название Средних веков, если бы только она не продолжалась вплоть до настоящего времени".

Легкость завоевания персами Сирии и Палестины объясняется монофизитским составом большей части населения этих областей. Монофизиты испытывали сильные притеснения со стороны византийского правительства преемников Юстиниана и поэтому предпочли владычество персидских огнепоклонников, в стране которых несториане, например, пользовались относительной веротерпимостью.

Персидское нашествие не ограничилось Сирией и Палестиной. Часть персидского войска, пройдя через всю Малую Азию и завоевав Халкидон, на берегу Мраморного моря у Босфора, расположилась лагерем у Хрисополя (сов. Скутари), напротив Константинополя. Другая же персидская армия завоевала Египет. Александрия пала в 618 или 619 году. Как в Сирии и Палестине, монофизитское население Египта не оказало должной поддержки византийскому правительству и с легким сердцем перешло под власть персов. Потеря Египта была тяжелым ударом для Византийской империи, так как Египет был житницей Константинополя. Прекращение снабжения египетским зерном имело тяжелые последствия для экономического положения столицы.

Одновременно с жестокими потерями на юге и востоке в войне с персами Византия подверглась серьезной опасности на севере, а именно на Балканском полуострове, где аваро-славянские полчища во главе с аварским каганом, грабя и разрушая, дошли до самого Константинополя и ворвались в город. На этот раз дело ограничилось набегом, позволившим аварскому кагану возвратиться на север с многочисленными пленными и богатой добычей. Эти захватчики упоминаются в произведениях современника Ираклия, Исидора Севильского, который заметил в своей хронике: "Шел шестнадцатый (пятый) год правления Ираклия, в начале которого славяне захватили у римлян Грецию и персы захватили Сирию, Египет и множество провинций". Примерно в это же время (624) Византия потеряла свои последние владения в Испании, где вестготское завоевание было завершено королем Свинтилой. Балеарские острова остались в руках Ираклия. Ошибка! Источник ссылки не найден.

После некоторых колебаний император решил начать войну с Персией. Ввиду истощения казны император воспользовался церковными сокровищами столицы и провинций и повелел отчеканить большое количество золотой и серебряной монеты. Опасность со стороны аварского кагана на севере была, как надеялся Ираклий, устранена уплатой ему большой суммы денег и вручением знатных заложников. После этого, весной 622 года, император переправился в Малую Азию, где в течение нескольких месяцев производил набор войска и обучал его военному делу. Персидский поход имел целью возвратить Животворящее Древо и Иерусалим.

Современные историки полагают, что Ираклий с 622 по 628 год совершил три персидских похода, увенчавшихся успехом византийского оружия. Поэт Георгий Писида составил Эпиникий (Песнь победы), названный "Ираклиада", а в другой поэме "Гексамерон" ("Шестоднев"), о сотворении мира, он намекал на шестилетнюю войну, в которой Ираклий победил персов. Ошибка! Источник ссылки не найден.Ираклий привлек на свою сторону кавказские народы и вступил в союз с хазарами. Северные прикавказские области Персии служили одной из главных арен военных действий.

Во время отсутствия императора, пребывавшего со своими войсками в далеких походах, столица подверглась серьезной опасности. Аварский каган, нарушив заключенные с императором условия, двинулся в 626 году с громадными толпами аваров и славян к Константинополю, вступив одновременно в соглашение с персами, отряд которых дошел до Халкидона. Аваро-славянские полчища осадили Константинополь, который переживал опасные моменты. Однако константинопольскому гарнизону удалось отбить атаку и обратить нападавших в бегство. Узнав о неудаче аварского кагана, персы удалились из-под Халкидона в Сирию. Поражение аваров под Константинополем в 626 году явилось одной из главных причин ослабления дикого аварского государства.

Между тем Ираклий в конце 627 года нанес решительное поражение персам около Ниневии (сов. Мосула на р. Тигр) и вступил в центральные персидские области. Богатая добыча досталась в руки императора. Он послал в Константинополь обширный, триумфальный манифест, описывающий его успехи и объявляя о конце войны и его блистательной победе. В 629 году слава Ираклия была полной. Персы были навсегда повержены, на Дунае могущество аваров быстро уменьшалось. В это самое время персидский царь Хосров был свергнут и убит, а его победитель, вступивший на престол Кавад Широе, начал с Ираклием мирные переговоры. На основании условий мира персы возвратили Византии завоеванные области, Сирию, Палестину и Египет, и увезенное ими Животворящее Древо. Ираклий с великим торжеством вернулся в столицу; а несколько времени спустя направился в Иерусалим, где Животворящий Крест, возвращенный из Персии, был водворен на прежнее место. Армянский историк Себеос так описывает события: "В день вступления в Иерусалим немало происходило там ликования. Раздавался голос плача и печали, лились слезы умиленного сердца у царя и знати, всех войск и жителей города. И никто не мог петь Господних песен от плачевного умиления всей толпы. Царь водрузил Крест на своем месте и всю церковную утварь расположил по своим местам и раздал всем церквам и жителям города подарки и деньги на ладонь".

О победе Ираклия над персами упомянуто в Коране: "Побеждены Румы в ближайшей земле, но они после победы над ними победят через несколько лет".

Персидская война Ираклия составляет важную эпоху в истории Византии. Из двух мировых держав, какими в раннее средневековье были Византия и Персия, последняя потеряла окончательно прежнее значение и превратилась в слабое государство, вскоре под натиском арабов прекратившее свое политическое существование. Византия, нанесшая удар своему вековому врагу, возвратившая империи все потерянные восточные провинции и христианскому миру драгоценную святыню Древа Господня, освободившая столицу от грозных аваро-славянских полчищ, была, на высоте славы и могущества. Правитель Индии послал свои поздравления Ираклию по случаю его победы над персами вместе с большим количеством драгоценных камней. Царь франков Дагоберт послал специальных послов для заключения вечного мира с империей. Наконец, в 630 году персидская царица Боран также послала специального посланника Ираклию и заключила официальный мир.

В связи с успехом персидской войны Ираклий в 629 году впервые официально назвал себя василевсом. Это название уже давно употреблялось на Востоке и особенно в Египте, а с IV века в частях империи, говорящих на греческом языке. Но оно не было принято, как официальный титул. До VII века греческим эквивалентом для латинского названия "император" (imperator) был "автократор", т. е. "самодержец", что этимологически не соответствует значению слова "император". Единственным иностранным государем, если не считать далекого абиссинского царя, был персидский царь, которому римский император соглашался давать титул василевса. По этому поводу Бьюри замечает: "Пока вне Римской империи существовал крупный независимый василевс, императоры воздерживались принимать титул, который пришлось бы разделять с другим монархом. Но как только этот монарх был низведен до положения зависимого вассала и не было более конкуренции, император отметил это событие, приняв официально тот титул, который в течение нескольких столетий прилагался к нему неофициально".

Лекция 25.

План:

1. Арабы до Мухаммеда.

а. Аравийский полуостров.

б. Начало формирования самостоятельных арабских государств.

в. Арабские династии.

г. Религиозные представления древних арабов.

2.  Мухаммед и возникновение ислама.

а. Жизнь Мухаммеда.

б. Религиозное учение Мухаммеда.

3. Ислам в Аравии.

Сирия, Палестина и Египет, возвращенные империи области, с преобладающим  монофизитским населением снова поднимали вопрос об отношении византийского правительства к монофизитам, имевший серьезное государственное значение. Также многолетняя, упорная борьба Ираклия с персами, несмотря на блестящий окончательный исход, должна была на время ослабить военную мощь Византии ввиду крупных потерь в войсках и сильного финансового напряжения. Но столь необходимого отдыха страна не получила, так как вскоре после окончания персидской войны появилась совершенно неожиданная и сначала недостаточно оцененная грозная опасность со стороны арабов, открывших своим выступлением против Византии и Персии новую эру во всемирной истории.

Еще в дохристианские времена арабы, народ семитской расы, населяли Аравийский полуостров и Сирийскую пустыню, расположенную к северу от него, до Евфрата. Аравийский полуостров, равный по величине приблизительно четверти Европы, омывается, как известно, на востоке Персидским заливом, на юге Индийским океаном, на западе Красным или Черным морем; на севере он сливается с сирийской пустыней. Наиболее известные в истории области этого полуострова были: 1) Неджд, занимавший центральное плоскогорье; 2) Йемен, или Счастливая Аравия, на юго-западе полуострова и 3) Хиджаз - прибрежная полоса по Красному морю, идущая от севера полуострова до Йемена. Пустынный полуостров далеко не везде был удобен для жилья, и арабы, ведя кочевой образ жизни, обитали главным образом в центральной и северной Аравии. Это были бедуины, считавшие себя настоящими, наиболее чистыми представителями арабского племени, истинными носителями благородства и доблести. Кроме кочевых бедуинов были и оседлые жители немногочисленных городов и поселков, к которым бедуины относились свысока и даже с некоторым пренебрежением.

Римское государство неминуемо должно было на своей восточной сирийской границе сталкиваться с арабскими племенами и принимать меры для большей безопасности последней. В этих видах римские императоры выстроили ряд пограничных укреплений, другими словами, сирийский limes, напоминавший, в меньших размерах, limes romanus на дунайской границе против германцев. Развалины главнейших римских укрепленных пунктов на сирийской границе сохранились до наших дней.

Уже со II века до Р. Хр. среди сирийских арабов стали образовываться самостоятельные государства с сильным влиянием арамейской и греческой культур, называемые иногда арабско-арамейскими эллинистическими царствами. Из городов особенно выдвинулась и разбогатела, благодаря выгодному положению на пересечении важных торговых путей, Петра, величественные развалины которой до сих пор привлекают к себе внимание историков и археологов.

Наиболее важным из сирийских арабских царств в культурном и политическом отношении в эпоху Римской империи была Пальмира, где эллинистически образованная и мужественная царица Зиновия, как ее называют римские и греческие писатели, во второй половине III века создала большое государство: она завладела Египтом и большей частью Малой Азии. Император Аврелиан вернул империи единство, и побежденная царица в 273 году должна была идти за триумфальной колесницей победителя при въезде его в Рим. Восставшая Пальмира подверглась разрушению. Известный эпиграфический памятник Пальмиры, а именно высеченный на громадном камне пальмирский тариф II века по Р. Хр., дающий ценные сведения о торговле и финансах этого города, был перевезен в Петроград и хранится в Эрмитаже.

В византийское время выделились две арабские династии. Одна - династия Гассанидов в Сирии, монофизитская по религии, находившаяся в зависимости от византийских императоров, особенно усилившаяся в VI веке при Юстиниане, помогавшая империи в ее военных предприятиях на востоке и прекратившая свое существование, вероятно, в начале VII века при завоевании персами Сирии и Палестины. Вторая арабская династия была династия Лахмидов с центром в городе Хире у Евфрата, находившаяся в вассальных отношениях к персидским Сасанидам, враждебная поэтому Гассанидам, прекратившаяся также в начале VII века. В Хире было распространено христианство в форме несторианства, и некоторые представители династии Лахмидов также были христианами. Обе династии обязаны были защищать границу: Гассаниды - византийскую, Лахмиды - персидскую. Как видно, оба вассальных государства исчезли в начале VII века, так что, ко времени выступления Мухаммеда, в пределах Аравийского полуострова и населенной арабами Сирийской пустыни не было, за одним исключением, ни одной политической организации, которая заслуживала бы названия государства. Лишь на юго-западе Аравийского полуострова продолжало существовать с конца второго века до Р. Хр. царство Сабейско-Химьярское, или Химьяритов (Омиритов). Однако около 570 г. Йемен был завоеван персами

Древние арабы до Мухаммеда жили в условиях родового быта. Кровное родство являлось единственной основой их общих интересов, сводившихся почти исключительно к обязательным для всех членов племени принципам верности, покровительства, помощи и мести за причиненные врагами племени обиды. Ничтожного повода было достаточно, чтобы вызвать длившуюся иногда десятки лет кровопролитную борьбу между племенами. Воспоминания об этих временах сохранились в древней арабской поэзии и прозаических преданиях. Враждебность и высокомерие были преобладающим настроением во взаимных отношениях различных племен арабской древности.

Религиозные представления древних арабов были очень примитивны: племена имели своих богов и священные предметы, например камни, деревья, источники; через них арабы хотели узнавать будущее; в некоторых частях Аравии было распространено почитание звезд. Едва ли древние арабы, по мнению одного знатока арабской древности, в своих религиозных переживаниях поднимались выше чувства фетишиста перед предметом его поклонения. Они верили в невидимые дружественные, но чаще враждебные силы, - в демонов (джиннов). Представление о высшей невидимой силе, об Аллахе, отличалось у древних арабов неопределенностью. Молитвы, как формы почитания, они, по-видимому, совсем не знали; если же они обращались к божеству, то это обращение было воззванием о помощи для мести за понесенную обиду или несправедливость. "Остатки до-исламских стихотворений не заключают никаких намеков на стремление к божеству даже более возвышенных душ и дают лишь слабые указания на отношение их к религиозным преданиям своего народа".

Кочевая жизнь бедуинов, проводивших свои дни в перевозимых с места на место палатках, конечно, не способствовала устроению постоянных, определенных мест для совершения религиозного культа, хотя бы и очень примитивного. Но, как было замечено уже выше, помимо бедуинов были оседлые жители городов и поселков. Последние возникали и развивались преимущественно на торговых путях, особенно по караванной дороге, шедшей с юга на север, из Йемена в Палестину, Сирию и к Синайскому полуострову. Из городов на этом пути наиболее известными и богатыми были, еще задолго до появления Мухаммеда, Мекка (Макораба у древних писателей) и к северу от нее Йасриб (будущая Медина). В них останавливались торговые караваны, приходившие с севера и юга. Между купцами было немало евреев, которые жили не только в двух поименованных городах, но и в других частях полуострова, например в северном Хиджазе. Известно, что много евреев было и в Йемене, в царстве Химьяритов. С севера, из римско-византийских владений Палестины и Сирии, и с юга, из Абиссинии через Йемен, проникали на полуостров христиане. Центром смешанного населения полуострова сделалась Мекка, где с ранних пор уже находилось святилище первоначально совершенно не арабского характера, Кааба, кубообразное каменное сооружение около 35 футов в вышину, внутри которого хранился главный предмет поклонения, черный камень, ниспосланный, по преданию, с неба. Предание связывало основание мекканского святилища с именем ветхозаветного Авраама. Мекку, благодаря ее выгодному торговому положению, посещали торговцы всех арабских племен. Для большего привлечения их сюда в Каабе были, по словам легенды, поставлены идолы различных племен, так что представители каждого племени, придя в это святилище, могли совершать поклонение своему наиболее почитаемому божеству. Число паломников увеличивалось, чему особенно способствовал соблюдавшийся во время священного периода "Божий мир", который более или менее гарантировал неприкосновенность территории племен, пославших своих представителей в Мекку. Время религиозных празднеств совпадало с большой мекканской ярмаркой, на которой арабы и иностранные купцы устраивали свои торговые дела. Мекка богатела; в ней приблизительно с V века выделилось богатое и знатное племя курейшитов, которое получило в городе преобладающее значение. Конечно, материальные интересы склонных к наживе мекканцев не были забыты, и священные собрания Мекки бывали ими использованы в своих своекорыстных целях.

Под влиянием еврейства и христианства, с которыми, особенно в Мекке, была полная возможность познакомиться, среди арабов встречались незадолго до Мухаммеда отдельные личности, искренне воодушевленные религиозными идеями, совершенно непохожими на сухую обрядность их древних религиозных обычаев. Стремление к монотеизму и аскетическому образу жизни являлось отличительной чертой этих скромных исповедников, находивших удовлетворение в своих личных переживаниях и не оказывавших большого влияния на других. Объединителем арабов и основателем одной из мировых религий явился Мухаммед. Из скромного проповедника покаяния он сделался сначала пророком, а затем главой политической общины.

Мухаммед родился около 570 года. Происходя из племени курейшитов и принадлежа к одному из беднейших родов его, хашимитам, он рано осиротел и должен был зарабатывать себе хлеб, сопровождая торговые караваны богатой вдовы Хадиджи в качестве погонщика верблюдов. Материальное положение Мухаммеда улучшилось, когда он женился на Хадидже. Под влиянием знакомства с евреями и христианами он, обладая уже с детства болезненной натурой, стал все больше и больше задумываться над религиозным укладом жизни Мекки. Возникавшие сомнения приводили его в отчаяние и доставляли бесконечные страдания; с ним делались нервные припадки; во время своих одиноких скитаний по окрестностям Мекки ему казались видения, и у него крепла уверенность в том, что Бог посылает его для спасения своего вступившего на ложный путь народа.

Ему было сорок лет, когда он решился выступить открыто в роли проповедника нравственности, сначала в своей семье; затем его стала слушать немногочисленная группа лиц из низшего слоя, а позднее и некоторые почтенные люди. Курейшиты выступили против Мухаммеда и создали ему в Мекке невозможные условия жизни. В таких обстоятельствах он со своими приверженцами в 622 году тайно удалился в лежащий к северу город Йасриб, население которого, имея в своем составе немало евреев, не раз приглашало к себе проповедника, обещая ему лучшие условия жизни. Йасриб радушно встретил Мухаммеда и его приверженцев и впоследствии стал называться Мединой, т. е. городом (пророка).

Год переселения или, как еще чаще говорят, бегства ("хиджра") Мухаммеда из Мекки в Медину сделался мусульманской эрой. С 622 года арабы, а за ними и другие мусульманские народы, ведут свое летоисчисление, но по лунным годам, которые, как известно, немного короче годов солнечных. Обычно началом первого года хиджры мусульмане считают пятницу 16 июля 622 года. Эра хиджры была введена лишь к 16 году (считая от 622 г.).

Из-за неудовлетворительного состояния источников, о первоначальном мекканском периоде жизни Мухаммеда почти нет достоверных сведений. В это время его учение имело столь неопределенный, почти хаотический характер, что не могло еще даже и называться новой религией.

В Медине Мухаммед, сделавшись уже главой многочисленной общины, положил начало политическому государству на религиозной основе. Выработав главные основания своей религии, установив религиозные обряды и упрочив свое политическое положение, он в 630 году завоевал Мекку, где уничтожил идолов и другие следы политеизма. Культ единого Бога-Аллаха был поставлен в основу новой религии. Всем своим врагам Мухаммед объявил амнистию. Взятие Мекки не сопровождалось ни убийствами, ни грабежом. С этих пор Мухаммед со своими последователями мог свободно совершать паломничество в Мекку и установить свои обряды. В 632 году Мухаммед умер.

Религиозное учение Мухаммеда, который не был последовательным мыслителем, невозможно изложить в систематическом виде. Его учение не является оригинальным творением; оно создалось под влиянием других религий: христианства, иудейства и отчасти парсизма (религия тогдашней персидской державы Сасанидов). Исходно мусульманская община была теснее связана с христианством, чем с иудаизмом. Ошибка! Источник ссылки не найден. С этими религиями Мухаммед мог познакомиться в молодые годы во время своих путешествий, а затем в Мекке и Йасрибе (Медине). Характерной чертой его религиозного учения является сознание полной зависимости человека от Бога, слепое подчинение его воле. Единый Бог неограниченно господствует над своими созданиями. Поэтому религия Мухаммеда носит название ислама, т.е. "предание себя Богу, покорность"; последователи же ислама называются мусульманами (или часто, в неправильном написании, магометанами; правильнее было бы: мухаммеданами). В основе его религии лежит ясное представление о едином Боге - Аллахе; таким образом, его учение есть религия монотеистическая. Положение "нет Божества кроме Бога и Мухаммеда, Его посланника" является одним из основных положений его учения. Мухаммед признавал пророками также Моисея и Иисуса Христа, который был предпоследним пророком; но они, по учению Мухаммеда, были ниже его. В бытность свою в Медине он говорил, что его религиозное творение представляет собой восстановление в чистом виде религии Авраама, испорченной христианами и евреями.

Одной из первых задач Мухаммеда было вывести арабов из состояния их варварства (джахилийя) и привить им некоторые более высокие нравственные принципы: вместо распространенного среди арабов-язычников жестокого обычая мести он учил миролюбию и самообладанию; им был положен конец существовавшему среди некоторых племен обычаю закапывать живыми в землю новорожденных девочек; были несколько урегулированы брачные отношения в смысле ограничения полигамии; дозволялось иметь одновременно четыре законных жены; большая свобода в этом вопросе представлялась лишь Мухаммеду. В противовес прежним родовым понятиям Мухаммед в своем учении выдвинул личные права. Были введены определенные установления относительно молитвы и поста: во время молитвы надо было обращаться лицом по направлению к Каабе; для великого поста был избран девятый месяц, называемый рамаданом; еженедельный праздничный день был назначен в пятницу. Подверглись запрещению вино, кровь, свинина, мясо животных, погибших не от заклания или служивших жертвами в языческом культе, азартные игры. Вера в ангелов и дьявола для мусульманина обязательна. Представления о рае и аде, воскресении и страшном суде имели материалистический характер; основные черты этих представлений можно найти в еврейско-христианской апокрифической литературе.

Мухаммед включил в свое учение также милосердие Бога, раскаяние грешников и добрые дела. Современные религиозные правила и предписания развивались постепенно, некоторые - после смерти Мухаммеда. Так, например, молитва в строго определенное время не была еще установлена во времена Омейадов.

Еще в начале мединского периода из многочисленных основных учений и установлений выделились в виде обязательных требований ислама следующие: 1) исповедание единого Бога-Аллаха и его посланника Мухаммеда; 2) совершение строго установленной молитвы в определенное время, с соблюдением определенных обрядов; 3) уплата известной суммы на военные и благотворительные нужды мусульманской общины; 4) пост в месяце рамадане; 5) совершение паломничества в Мекку к Каабе (хадж). Все основания и правила мусульманской религии соединены Кораном; который распадается на 114 глав (суры). Предание о словах и деяниях Мухаммеда, объединенное позднее в различных сборниках, носит название сунны.

История первоначального ислама при Мухаммеде принадлежит, из-за состояния источников, к одним из наиболее темных и спорных вопросов в истории.

При жизни Мухаммеда вся Аравия не была подчинена ему, никогда не признавала исключительно одного властителя. Мухаммед господствовал над областью, обнимавшей, где-то, менее трети всей поверхности полуострова. Эта часть и находилась под влиянием новых идей ислама. Остальная часть полуострова продолжала жить в политических и религиозных условиях, немногим отличающихся от тех, которые там существовали до появления ислама. На юго-западе полуострова, в Йемене, было христианское государство, продолжавшее свое существование и в эпоху Мухаммеда. Но и большинство племен в северо-восточной Аравии было христианским, так как преобладающей религией Месопотамии и арабских областей вдоль Евфрата было христианство, которое там сильно распространилось по сравнению с пришедшей в полный упадок официальной персидской религией. Таким образом, в момент своей смерти, Мухаммед не был ни политическим властителем всей Аравии, ни ее религиозной главой.

Вначале Византия видела в Мухаммеде и последователях его учения арианство и ставила ислам наравне с другими сектами. Византийская апологетическая и полемическая литература выступает против ислама так же, как против монофизитов, монофелитов и представителей других еретических учений. Живший в VIII веке при мусульманском дворе и принадлежавший к сарацинской семье знаменитый Иоанн Дамаскин, например, не видел в исламе новой религии, но лишь аналогичный с другими ересями пример отпадения от истинной христианской веры. Византийские историки также весьма мало интересовались выступлением Мухаммеда и вызванным им политическим движением. Ошибка! Источник ссылки не найден.Из хронистов первым сообщает сведения о жизни Мухаммеда, "правителя сарацин и лжепророка", Феофан, писавший в начале IX века.

Лекция 26.

План:

1. Арабские завоевание VII века.

а. Причины завоеваний.

2. Завоевания арабов до начала VIII века.

а. "Правоверные халифы".

б. События, случившиеся в их правления

в. Завоевание Иерусалима.

г. Постройка кораблей. Морские завоевания.

3. Последствия завоеваний.

4. Константин IV и осада арабами Константинополя.

5. Мардаиты. Завоевания в других бывших областях империи.

В момент смерти Мухаммеда убежденных мусульман было немного; но и это меньшинство оставалось в Медине до окончания первых завоеваний; лишь очень немногие из них бились в Сирии и Персии. Громадное же большинство воевавших арабов состояло из бедуинов, знавших ислам лишь по имени, имевших в виду исключительно материальные, житейские выгоды и жаждавших добычи и необузданной вольности. О каком-либо религиозном энтузиазме с их стороны не могло быть и речи. Затем, первоначальный ислам был терпим. Коран прямо заявляет: "В религии нет принуждения" (II, 257). Известно терпимое отношение первоначального ислама к христианству и иудейству. Коран говорит о допущении Богом других религий: "Господь твой если бы захотел, сделал бы людей одной религиозной общиной" (XI, 120). Религиозный фанатизм и религиозная нетерпимость в исламе явление позднейшее, несвойственное арабской нации и объяснимое влиянием мусульман-прозелитов. Поэтому вопрос о религиозном энтузиазме и фанатизме арабов-завоевателей VII века отпадает.

Настоящими же причинами завоеваний арабов были практические и материальные. Бедная по природе Аравия не могла более уже удовлетворять жизненным потребностям арабов, которые, под угрозой нищеты и голода, должны были сделать отчаянную попытку спастись "из горячей темницы пустыни". Эти условия и объясняют ту силу, с которой арабы ринулись на Византию и Персию.

Одними условиями аравийской жизни нельзя объяснить военных успехов арабов. Причину последних надо искать также в условиях жизни восточных византийских и южных провинций, прежде всего перешедших в руки арабов, а именно: Сирии, Палестины и Египта. Ранее я неоднократно отмечал усиливавшееся недовольство этих провинций из-за религиозных мотивов. Будучи большей частью монофизитскими и встречая неуступчивость центрального правительства в отношении их убеждений, эти провинции готовы были отделиться от Византии и предпочли очутиться под владычеством арабов, которые отличались религиозной терпимостью и для которых важно лишь было, чтобы новые подданные платили определенные налоги; их же религиозные верования мало интересовали арабов.

С другой стороны, православная часть населения восточных провинций была также недовольна политикой центральной власти из-за некоторых уступок монофизитам, особенно в VII веке. В связи с монофелитской тенденцией Ираклия Евтихий, арабский христианский историк Х века, говорил, что граждане Эмессы (Химса) называли императора "Маронитом и врагом нашей веры", а Белазури, арабский историк IX века, говорил, что затем они обратились к арабам, говоря: "Ваша власть и правосудие приятнее нам, чем та тирания и те оскорбления, которым мы подвергались". Это, конечно, арабское свидетельство, однако оно точно отражает образ мысли православного населения. Кроме того, большая часть населения византийских областей Сирии и Палестины в своей большей части принадлежало к семитской расе и, главным образом, к арабской народности. Поэтому арабы-завоеватели в покоренной стране встретили единоплеменное население, говорившее на их же языке. Помимо благоприятного для арабов настроения среди монофизитского населения этих провинций и племенного с ним родства, не надо опускать из виду, что Византия и ее войска после войн с персами, были ослаблены и не могли оказать свежим арабским силам надлежащего сопротивления.

В Египте были особые причины для слабого сопротивления арабам. Главную причину следует искать в общем состоянии византийской армии. В количественном отношении воинские соединения были достаточными, но общая организация войска была слабой. Войско делилось на много подразделений, каждым из которых командовали пять различных дуксов, облеченных одинаковыми полномочиями. Их безразличие к общим проблемам провинции, их личное соперничество, отсутствие сотрудничества и координации в достижении общей цели, их военная бездарность - все это вместе парализовало сопротивление. Солдаты были не лучше командиров. При всей своей многочисленности, египетская армия была под плохим руководством и имела плохую подготовку. Все это создавало сильную тенденцию к дезертирству и пораженчеству. На базе изучения папирусов Гельцер пришел к выводу, что образовавшееся там, в период, предшествующий арабскому завоеванию, сословие крупных землевладельцев, фактически не только обособившихся от центрального правительства, но и не создавших настоящей местной власти, также явилось одной из важных причин падения византийского владычества в Египте. Амелино, также на основе изучения папирусов, предположил, что другим важным фактором, обеспечившим арабское завоевание, стала слабость гражданской администрации Египта. Следовательно, основные причины успеха арабов следующие: религиозная ситуация в Сирии, Палестине и Египте, этническое родство населения первых двух стран с жителями Аравии, слабость вооруженных сил, недостаточность военного руководства и слабость гражданской администрации.

Также надо иметь в виду, что как византийская, так и арабская историческая традиция в источниках преувеличивает число войск с обеих сторон. На самом деле войска были вовсе не так велики. Некоторые ученые для общего числа арабского войска, сделавшего сирийскую и палестинскую кампанию, дают цифру, и то, опасаясь преувеличения, в 27 000 человек. Византийское войско было, по всей вероятности, еще малочисленнее. Не надо также забывать, что военные действия вели не только аравийские арабы, но и арабы Сирийской пустыни, примыкающей к границам Византии и Персии.

При более внимательном изучении эпохи первоначального ислама его религиозная сторона в ходе событий того времени отступает на задний план. "Ислам, - по словам одного исследователя, - изменился в силу политическую, потому что он только как таковая мог восторжествовать над своими врагами; если бы ислам всегда оставался простым моральным и религиозным учением, он быстро перестал бы жить в скептической и материалистической Аравии, и особенно в столь враждебной обстановке Мекки".

В 632 г., после смерти Мухаммеда главой мусульман был избран его родственник Абу-Бекр, с титулом халифа (наместника). Следующие три халифа. Омар, Осман и Али, также были избираемы, но династии не основали. Эти первые четыре преемника Мухаммеда известны под названием "правоверных халифов". Наиболее важные завоевания, совершенные арабами в византийских пределах, падают на время халифа Омара.

Рассказы о том, будто бы Мухаммед обратился письменно к современным ему государям, в том числе и к Ираклию, с предложением принять ислам, и о том, будто бы последний дал ему доброжелательный ответ, являются позднейшими измышлениями, не имеющими никакой исторической ценности, тем не менее и в настоящее время есть ученые, которые признают эту переписку фактом историческим.

При жизни Мухаммеда лишь отдельные отряды бедуинов переходили византийскую границу. Но при втором халифе Омаре события развернулись с большой быстротой. Хронология военных событий тридцатых и сороковых годов VII столетия очень темна и запутана. По всей вероятности, события шли в таком порядке (по А.А. Васильеву): в 634 году в руки арабов перешла византийская крепость в Заиорданье Босра; в 635 году пал сирийский город Дамаск; в 636 году сражение при реке Ярмуке отдало в руки арабов всю Сирию, и в 637 или 638 году, после двухлетней осады, арабам сдался Иерусалим. Главную роль в последнем событии играли со стороны арабов сам халиф Омар, со стороны города - свт. Софроний Иерусалимский. Рассказ о договоре, на основании которого будто бы Софроний сдал Иерусалим Омару и в котором будто бы устанавливались гарантии для христиан в их религиозной и общественной жизни, сохранился с некоторыми позднейшими добавлениями. Крест Господень удалось вывести из Иерусалима до взятия города арабами и отправить в Константинополь. С одновременным завоеванием Месопотамии и Персии закончился первый период арабских завоеваний в Азии. В конце тридцатых годов арабский вождь Амр появился у восточной границы Египта и начал его завоевание. Уже после смерти Ираклия арабы в 641 или 642 году завоевали Александрию. Амр - победитель послал это послание Омару в Медину: "Я захватил город, от описания которого воздержусь. Достаточно сказать, что я захватил там 4000 вилл с 4000 бань, 40 тысяч платящих подушный налог евреев и четыре сотни мест развлечений царского достоинства". К концу сороковых годов Византийская империя была вынуждена покинуть Египет навсегда. Завоевание Египта сопровождалось дальнейшим продвижением арабов на запад по побережью Северной Африки. К 650 году Сирия, часть Малой Азии и Верхняя Месопотамия, Палестина, Египет и часть византийских провинций в Северной Африке были уже под властью арабов.

Последние завоевания, приведя арабов к берегам Средиземного моря, поставили им новые задачи морской державы. Не имея собственного флота, арабы ничего не могли сделать против многочисленных византийских судов, для которых новые арабские прибрежные области были вполне доступны. Арабы быстро поняли положение вещей. Сирийский наместник и будущий халиф Моавия деятельно принялся за постройку кораблей, экипаж которых состоял в первое время из местного, привычного к морю греко-сирийского населения. По сведениям, извлеченным из папирусов, выясняется, что в конце VII века одной из главных забот египетской администрации была постройка судов и оснащение их опытными моряками.

Начиная уже с пятидесятых годов VII века, т. е. при Константине III, арабские суда Моавии начинают нападения; они в эти годы овладели важной византийской морской базой, островом Кипром, разгромили византийский флот, находившийся под начальством самого императора, у южных берегов Малой Азии, захватили остров Родос, на котором разбили знаменитый колосс Родосский, доходили до Крита и Сицилии и начали угрожать Эгейскому морю, направляясь к столице. Захваченные в этих экспедициях пленные, например в Сицилии, были переселены в Дамаск.

Благодаря вышеперечисленным завоеваниям арабов, лишившим ко второй половине VII века Византию ее восточных и южных провинций, империя утратила свое положение мировой Римской державы. Сильно уменьшившаяся территориально, Византия превратилась в государство с преобладающим греческим населением. Наиболее греческими частями его были Малая Азия, острова Эгейского моря и Константинополь с ближайшей к нему областью. Что касается Балканского полуострова вообще, то он, включая Пелопоннес, к этому времени значительно видоизменился в своем этнографическом составе вследствие появления там крупных славянских поселений. Наконец, на западе Византии принадлежали разрозненные части Италии, не вошедшие в состав Лангобардского королевства, например юг Италии с Сицилией и другими островами этой части Средиземного моря, Рим, Равеннский экзархат. В византийских владениях Италии греческое население жило на юге ее и в Сицилии, где оно значительно увеличилось в VII веке, так как туда бежали перед арабским нашествием нежелавшие подчиниться завоевателям жители Египта и Северной Африки. Можно сказать, что Римская империя превратилась в Греческую империю. Задачи последней сузились и потеряли прежний широкий размах. Главное внимание империи с половины VII века должно было быть направлено на Малую Азию и Балканский полуостров. Однако даже эти владения находились под постоянной угрозой лангобардов, славян, болгар и арабов.

В связи с влиянием арабских завоеваний на Византию весьма важно обратить серьезное внимание на информацию, сообщаемую византийскими агиографическими. Византийская агиография дает живую и производящую сильное впечатление картину массовой миграции населения с прибрежных районов в центральные области империи под влиянием арабских вторжений на суше и по морю. Агиография подтверждает, расширяет и хорошо иллюстрирует те весьма краткие указания, которыми нас снабжают историки и хронисты. Для более подробного изучения вопроса советую книгу А.П. Рудакова "Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии", "Алетейя" СПб.,1997.

Дальнейшие завоевания арабов в Северной Африке на некоторое время приостановились из-за энергичного сопротивления берберов и междоусобной войны, вспыхнувшей между последним "правоверным халифом" Али и сирийским наместником Моавией. Эта кровопролитная война закончилась в 661 году насильственной смертью Али и появлением на престоле Моавии, который начал династию Омейядов и сделал столицей государства Дамаск.

Утвердив свою власть, Моавия возобновил наступательные действия против Византии, с одной стороны послав флот против столицы, с другой стороны возобновив дальнейшее продвижение на запад в Северной Африке.

Особенно тяжелые времена выпали на время энергичного императора Константина IV (668-685), когда арабский флот, пройдя через Эгейское море и Геллеспонт в Пропонтиду и сделав базой город Кизик, в течение нескольких лет ежегодно, обычно в летние месяцы, подступал к Константинополю и безуспешно осаждал его. Константин сумел, очевидно, хорошо подготовить столицу к осаде. Главную же роль в успехах византийского войска сыграл изобретенный сирийским греком-перебежчиком Калинником "греческий огонь", иначе говоря, жидкий или морской огонь. Это род взрывчатого состава, выбрасываемого специальными сосудами, или сифонами, и воспламенявшегося при попадании на неприятельских судах. Для этого в византийском флоте были построены специальные "сифононосные" суда, производившие страшное смятение среди арабов. Особенностью этого огня было то, что он горел и на воде. В течение довольно долгого времени тайна состава греческого огня зорко охранялась правительством, и это средство не раз содействовало успеху византийского флота.

Все попытки арабских кораблей овладеть Константинополем окончились неудачей. В 677 году неприятельские суда ушли, направляясь к берегам Сирии, и у южного берега Малой Азии сильно пострадали от бури. Сухопутные военные действия арабов в Малой Азии также окончились не в их пользу. В таких обстоятельствах уже состарившийся Моавия заключил с императором мир на условии уплаты ему определенной ежегодной дани.

Столь успешным отражением арабов от Константинополя и заключением с ними выгодного и почетного мира Константин IV оказал большую услугу не только своему государству, но и вообще Западной Европе, от которой была удалена таким образом серьезная мусульманская опасность. Эта удача Константина произвела сильное впечатление на Запад, откуда, по словам хрониста, аварский каган и другие государи западных народов, узнав об этом, "послали императору через послов дары и просили его утвердить с ними мирную любовь... И настала, - заключает хронист, - великая безопасность на Востоке и Западея".

При преемнике Константина IV, Юстиниане II, в его первое правление (685-695), на восточной арабской границе произошло событие, имевшее немаловажное значение в дальнейшем развитии арабо-византийских отношений. В горах сирийского Ливана издавна жили так называемые мардаиты, что в переводе обозначает "повстанцы, отступники, разбойники", которые представляли собой организованное войско и являлись оплотом византийской власти в этих местах. После покорения Сирии арабами мардаиты, отступив оттуда на север к арабо-византийской границе, своими набегами на окрестные области доставляли много хлопот и неприятностей арабам, но вместе с тем были, по выражению хрониста, "медной стеной", защищавшей Малую Азию от арабских вторжений. При новых мирных переговорах при Юстиниане II император, по просьбе халифа, обещавшего уплату известной дани, согласился переселить мардаитов во внутренние области империи, чем "разрушил медную стену". Позднее они встречаются в качестве моряков в Памфилии (на юге Малой Азии), в Пелопоннесе, на острове Кефалонии и в некоторых других местностях. Такое удаление от границы мардаитов укрепило положение арабов в новозавоеванных местностях и облегчило в будущем их наступательные действия вглубь Малой Азии.

Параллельно с действиями арабов под Константинополем и на восточной границе, их войска, начиная с шестидесятых годов, стали продвигаться на запад в Северной Африке, где в самом конце VII века перешел в руки мусульман Карфаген, столица Африканского экзархата, а в начале VIII века крепость у Геркулесовых Столпов Септем (Сеута). В начале того же VIII века арабы, под начальством полководца Тарика, переправились из Африки в Испанию и быстро завоевали у вестготов большую часть полуострова. От имени Тарика, как известно, произошло современное арабское название Гибралтара, что в переводе означает "Гора Тарика". Ислам грозил Западной Европе впервой половине VIII века уже со стороны Пиренейского полуострова.

Интересно отметить, насколько быстро и как глубоко арабский язык и культура распространились в Испании. Большое количество горожан-христиан приняли арабскую культуру, хотя они и не приняли ислам. Их было достаточно много для того, чтобы сформировать социальный класс, названный словом арабского происхождения - "мусарабы", то есть арабизированные.

Подобный процесс можно отметить и в Египте, 699-й год, когда арабский язык стал обязательным в государственном делопроизводстве, положил конец греческой и египетской литературе на египетской почве. После этой даты мы имеем эру переводов коптских сочинений на арабский.

Отношения, установившиеся между арабами и туземным населением Сирии, Палестины и Египта, сильно отличались от отношений, создавшихся в Северной Африке (современные Триполи, Тунис, Алжир и Марокко). В Сирии, Палестине и Египте арабы, не встретив со стороны местного населения упорного сопротивления, а наоборот найдя в нем поддержку и сочувствие, относились к своим новым подданным терпимо. Они оставили христианам, за немногими исключениями, их храмы и право совершать богослужение и требовали за это правильной уплаты определенной подати и политической верности. Иерусалим, как одно из наиболее почитаемых мест для христианского мира, был открыт для паломников, приезжавших в Палестину из далекой Западной Европы на поклонение святым местам. Для паломников в Иерусалиме были, как и раньше, странноприимные дома и больницы. Не надо также забывать, что в данных областях арабы столкнулись с византийской культурой, под влияние которой они быстро подпали. Одним словом, в Сирии и Палестине между победителями и побежденными установились на довольно продолжительное время хорошие отношения. Несколько хуже дело обстояло в Египте; но и там, в первое время, положение христиан было терпимо.

После арабского завоевания патриаршества завоеванных провинций попали в руки монофизитов. Однако мусульманские наместники предоставили привилегии православному населению Сирии, Палестины и Египта и спустя некоторое время православные патриаршества Антиохии и Александрии были восстановлены. Арабский историк и географ Х в. Масуди утверждает, что четыре священные горы - "Синай, Хорив, Оливковая гора около Иерусалима и гора Иордана", то есть гора Табор - оставались в руках православных. И лишь постепенно монофизиты и прочие еретики, включая мусульман, заняли у православных ведущие места в святых местах в Иерусалиме. Иерусалим был позже, вместе с Меккой и Мединой, возведен в ранг священного мусульманского города. Для мусульман священный характер города установлен тем фактом, что Моавия был провозглашен халифом в Иерусалиме.

Иначе сложились дела в Северной Африке. Там громадное большинство туземцев, берберские племена, хотя и приняли христианство, однако на самом деле оставались прежними варварами. Берберы оказали упорное сопротивление арабам, которые за это страшно разорили и опустошили страну. Тысячи пленных были уведены на восток и проданы в рабство. Когда арабы в конце концов завоевали Северную Африку, многие местные жители выселились в Италию или Галлию. Менее чем через пятьдесят лет после арабского завоевания, африканская церковь, когда-то столь славная в летописях христианской истории, была почти совершенно уничтожена. "В течение почти двух веков, - по словам Диля, - Византийская империя собрала в этих странах, не без славы, тяжелое наследство Рима; в течение почти двух веков она, под защитой своих крепостей, обеспечила стране большое, несомненное процветание; в течение почти двух веков она в этой части Северной Африки поддерживала традиции античной цивилизации и приобщила, благодаря своей религиозной пропаганде, берберов к более высокой культуре: в пятьдесят лет арабское завоевание разрушило все эти результаты".

Несмотря на быстрое распространение ислама среди берберов, христианство, однако, продолжало оставаться среди них, и даже в XIV веке можно слышать о "нескольких маленьких христианских островках" в Северной Африке.

Лекция 27.

План:

1. Лангобарды до конца VII в.

а. Интересы империи.

б. Ротари и его политика по отношению к Церкви и империи.

в. Эдикт короля Ротари.

г. Военные дела Ротари.

д. Герцог Гримоальд.

е. Констант и лангобарды.

2.   Славянское продвижение на Балканском полуострове и в Малой Азии.

3.  Основание Болгарского царства.

4. Монофелитство.

а. "Изложение веры" (экфесис).

б. "Образец веры" Константа II.

в. Шестой Вселенский собор и церковный мир.

В 596 г. король Агилульф, оставив Среднюю Италию, угрожал движением на юг, и вместе с герцогами Сполето и Беневента стал производить опустошения в Кампании и хотел напасть на Сицилию и Корсику, где находились богатые патримонии римского престола, и откуда папа получал самые важные материальные средства. Из-за этого обстоятельства самые заветные желания папы заключались в установлении прочного соглашения с лангобардами, чего он и достиг при посредстве королевы Теоделипды в 598 и в 603 гг.

В VII в. в Италии становилось возможным соседство итальянцев с лангобардскими завоевателями, хотя византийское правительство не отказывалось от надежды на возвращение всей Италии под власть империи. Родственные связи между лангобардскими королями и баварскими герцогами, позволили папам войти в непосредственные сношения с арианствующими лангобардами и влиять на их политику. Кафоличество стало делать успехи среди ариан. В городах стали появляться кафолические епископы рядом с арианскими. Римские епископы не только приобретали нравственное влияние на всю Италию - лангобардскую и византийскую, но и скрепляли своим авторитетом два враждебные элемента - победителей и побежденных. В то время, как церковная власть постепенно делала прочные завоевания в стране, императорское правительство, действовавшее через своих представителей в Италии, экзархов Равенны, рядом политических ошибок вызвало полное охлаждение итальянцев к Византии.

Лангобардский вопрос в Италии становился на первый план. Также, находясь в Италии с флотом и с достаточными военными силами, император легче мог следить за арабами и принимать своевременные меры к их обузданию.

В 663 г. император Констант, несмотря на серьезный протест в Константинополе, отправился в Афины, где провел зиму, летом посетил Рим, наконец, поселился в Сиракузах, где и жил до самой своей смерти в 668г. В это время итальянские отношения были следующие. Новый король Ротари, избранный в 636 г., был женат на Гундеберге, дочери Теоделинды, и, следовательно, был доступен через свою супругу влияниям со стороны Рима. Но летопись отмечает, что король и королева не были между собой в согласии по политическим вопросам, и что отношение Ротари к римскому населению и кафолической Церкви далеко не отличалось благорасположением. Хотя Ротари был искренним арианином, он не нашел нужным начать борьбу с кафолической Церковью, тем более, на это время падает ожесточенная религиозная вражда между папой и императором. Важнее внутренняя деятельность Ротари.

Задачей каждого лангобардского короля была борьба с герцогскою властью, которая ослабляла лангобардов и мешала национальной политике королей. Пока герцоги имели право вести самостоятельную политику и вступать в отдельные соглашения с франками, с экзархом и с римским папой, до тех пор короли лишены были возможности выступить национальными государями лангобардов. Деятельность Ротари характеризуется чертами устроителя государства и строгого блюстителя справедливости. С беспощадной строгостью он относился к тем герцогам, которые стояли на пути осуществления его политических планов.

Выразительным актом времени короля Ротари служит его эдикт, изданный в 643 г. Это первый акт лангобардского законодательства на римской почве, составленный на основании обычного права. Ни один германский народ не был так исключителен в ревнивом охранении своих народных прав и в противоположении своей народности к побежденным. Закон, изданный Ротари, совершенно не признает римского населения, среди которого утвердились лангобарды. Цель его, как и других народных законов, изданных в завоеванных германцами землях, - защита слабых против сильных и установление такого общественного порядка, при котором бы каждый жил под защитой закона и мирно пользовался принадлежащим ему имуществом. Важность закона состоит в том, что он смело и открыто выставляет правовые нормы лангобардского населения и противопоставляет их римскому праву. Закон написан на латинском языке, и в некоторых его определениях проявляется влияние римской культуры. По закону есть только один народ, господствующий в стране на правах воина, землевладельца и господина, - это лангобарды. Римляне не имеют ни личных, ни имущественных прав, все городское и сельское население рассматривается на положении рабов или полусвободных. В письмах папы Григория указывается, как пленные римляне толпами были уводимы на продажу в рабство. Во всем законе только раз упоминается имя римлянин, и то применительно к женщине, впавшей в блудодеяние, - до такой степени лангобардское право было нетерпимо к чуждой национальности. Ясно, что при завоевании Италии местное население лишено было личных и имущественных прав, и только с течением времени римляне, из-за особенной королевской милости и при условии полного отречения от прежней национальности, могли быть возвышаемы до свободного состояния.

Характерный признак цены лица по древнему праву - вира - назначена по закону Ротари только за лангобарда, римлянин не имеет виры. Полноправный, благородный лангобард отличается особенным преимуществом - правом военной службы. С точки зрения народного хозяйства, он землевладелец, т. к. весь государственный строй исходит из того положения, что лангобард, завоевавший своим мечом землю, имеет право на эту землю, а т. к. военная служба остается и на будущее время его обязанностью, то он не сам занимается обработкой земли, а имеет для этой цели подчиненное население, сидящее на его участке и занятое его обработкой. Рядом с известиями о жалком состоянии завоеванного населения встречаются и другие, по которым римское население уходило на земли, занятые лангобардами, чтобы избавиться от вымогательства и непосильных поборов со стороны византийских чиновников.

Итальянские города при лангобардах имели значение не как самостоятельные общины, но как резиденции королей и герцогов. Центром администрации и суда делаются королевские дворы (curtes regiae), городское население становится смешанным, управление переходит к лангобардским поселенцам. Постепенная смена римских имен германскими заметна при сравнении известий Григория Турского и Павла Диакона: у первого встречаем между историческими деятелями только римские имена, у последнего римляне упоминаются весьма редко и то между духовными лицами.

Лангобардский закон оставляет, однако, для римского населения возможность некоторых средств к изменению бесправного положения. Так, купцы и откупившиеся на волю получали равные с победителями гражданские права. Браки лангобардов с римлянами, - причем римлянка возводилась в свободное состояние, - должны были значительно ослабить суровые постановления закона и способствовать к уравнению побежденных с победителями. - Культурные преимущества, предприимчивость и трудолюбие были на стороне римского населения и, во всяком случае, давали ему средства к успешной конкуренции с лангобардами. На этом пути мог совершаться медленный процесс восстановления нарушенных завоеванием прав.

Не менее важными нужно признать военные дела Ротари. Он лучше своих предшественников понял, что лангобардам нельзя останавливаться на полдороги, что их положение в Италии далеко не прочно. Прежде всего он предпринял движение за Апеннины с целью увеличения своих владений на севере и установления более правильной границы с франкским королевством. Завоеванные на севере земли он не отдал в управление кому-либо из герцогов (как был ранее), а присоединил к королевским владениям. Точно так же он распространил свои владения по направлению к Равенне, нанеся здесь византийским войскам сильное поражение, в котором погибло 8 тыс. человек. Почти в то же время идет наступление на империю в Южной Италии из Беневента, где герцоги Радоальд и преемник его Гримоальд начали также наступательную войну против империи из Беневента. Здесь были отняты у Византии Сорренто и Салерно (646), и империя стремилась заключить с лангобардами перемирие, отказавшись от упомянутых городов.

После смерти короля Ротари в 652 г., пользуясь смутами, происшедшими в Павии из-за королевского достоинства, беневентский герцог Гримоальд убил короля Гарибальда и овладел королевским троном в 662г. Чтобы придать вид законности своему поступку, Гримоальд женился на дочери убитого им короля. Но никто и не смел оспаривать у него власть, т. к. соединенные в одних руках земли королевства и беневентского герцогства равнялись половине всех лангобардских владений в Италии. Таким образом, во время Гримоальда положение лангобардов в завоеванной стране изменилось; на севере и на юге находившиеся под Византией города и области подверглись стеснению. Требовалась экстренная мера, чтобы спасти экзархат и зависевшие от него провинции.

В 662 г. византийский царь, вопреки воле сената и народа, преодолев множество затруднений, отправился из Константинополя на Запад. В столице осталась царица с детьми; по некоторым известиям, их задержали в качестве заложников. Брат Константа, Феодосий, постриженный по его, был убит за несколько времени перед этим. На пути в Италию император посетил Афины, где провел зиму. Весной 663 г. мы находим, однако, Константа на юге Италии занятым приготовлениями к войне. Во власти греков оставались лишь приморские города, которых лангобарды не могли брать, потому что не имели флота. Кроме Тарента, где высадился Констант, под его властью оставались Неаполь, Амальфи, Сорренто, Гаета, находившиеся в постоянной опасности быть захваченными отрядами могущественного герцога Беневента. В это время Гримоальд был на севере, в своих королевских землях, а в Беневенте оставался сын его Ромуальд. Император, действительно, захватил несколько принадлежавших лангобардам мест и приблизился к Беневенту, где ему оказано было упорное сопротивление. Получив известие о происшествиях на юге, Гримоальд поспешил на защиту своего герцогства и побудил Константа отступить от Беневента. Чтобы защитить себя от неожиданных нападений с тыла, император оставил 20-тысячный отряд на севере от Неаполя, в Формии, и предпринял путешествие в Рим.

"Книга римских епископов" сохранила церемониал приема этого императора. "Уже у шестого камня за городом, отмечавшего мили, императора встретили папа, духовенство и представители города с крестами, знаменами и свечами. В торжественной процессии император вступил в Рим; это было в среду, 5 июля 663 г. Нужно думать, что он шел по Via Appia и, следовательно, через porta Sebastiana и далее к церкви св. Петра, как это сделал король Теодорих при своем вступлении в Рим. Затем он поселился в старом дворце цесарей. Как ни был запущен этот дворец, но он, во всяком случае, еще был возможен для обитания, ибо в нем жил дука города Рима. В следующую субботу был император в базилике S. Maria Maggiore и сделал ей приношение, в воскресенье ходил в торжественной процессии в храм св. Петра, где был встречен клиром и папой. Здесь папа предложил угощение, и Констант возложил на алтарь шитый золотом паллий. В следующую субботу посетил Латеран, где взял ванну, и обедал в базилике Юлия".

В день своего отбытия император слушал литургию на гробе апостола, затем простился с папой и ушел на кораблях, нагруженных добычей, в Неаполь. Но награбленными древностями не удалось воспользоваться ни ему, ни его столице. В Сиракузах, где Констант проживал последние годы своей жизни на острове Ортигии, и куда стекались значительные богатства из Южной Италии и из Африки, он был убит подкупленным рабом в бане. Впоследствии оставшиеся здесь сокровища и предметы искусства разграблены были сарацинами.

В таком виде складывались итальянские отношения к концу VII в.

Со второй половины VI века славяне уже не только нападали на Балканские владения империи и грабили их, но, проникая до Геллеспонта, Солуни (Фессалоник), южной Греции и берегов Адриатического моря, в большом числе оставались на полуострове.

О завершении иммиграции славян речь уже была. В эпоху ираклейской династии славяне упорно продвигались по полуострову и все гуще его заселяли. Солунь (Фессалоники) была окружена славянскими племенами и с трудом находила защиту против их нападений за городскими стенами.

На своих кораблях славяне спускались до Эгейского моря, нападали на византийский флот и препятствовали продовольственному снабжению столицы. Император Констант II был вынужден предпринять кампанию "против Склавинии". К этому времени относятся упоминания о миграции большого количества славян в Малую Азию и Сирию. При Юстиниане II славяне общим числом не менее 80 тысяч человек были перевезены в Опсикий. Одна часть из них (около 30 000) была мобилизована императором и позже была использована в борьбе против арабов, во время которой изменила императору и перешла на сторону арабов. Из-за этого проступка оставшиеся славяне Опсикия были подвергнуты страшным избиениям. От того времени сохранилась печать славянской военной колонии в Вифинии, провинции фемы Опсикия. Начиная с VII века, вопрос о славянских поселениях в Малой Азии приобретает большое значение.

Вторая половина VII века была ознаменована также образованием на северной границе, в области нижнего Дуная, нового болгарского государства, последующая история которого будет важное значение в судьбах Византии. В это время вопрос шел еще о древних болгарах, народе гуннского (тюркского) происхождения, тесно связанного с племенем оногуров. При Константе II болгарская орда под предводительством Аспаруха (Испериха), теснимая хазарами на запад из приазовских степей, поселилась близ устья Дуная, а затем перешла на его южный берег на византийскую территорию, в современную Добруджу, где в силу известного договора, заключенного с Византией, болгары, как союзники последней, должны были охранять дунайскую границу империи от набегов других варваров. Однако, сохранял он свою силу недолго. Болгарская орда сильно беспокоила императора, и Константин IV в 679 году предпринял против болгар поход, окончившийся поражением византийского войска. Император вынужден был заключить с ними мир, обязался платить им ежегодную дань и уступил страну между Дунаем и Балканами, т. е. прежние провинции Мезию и Малую Скифию (совр. Добруджу); устья Дуная и часть побережья Черного моря отошли к болгарам. Образовавшееся таким образом и признанное императором болгарское государство явилось новым опасным соседом для империи.

Тюркские болгары, обосновавшись на Балканском полуострове и постепенно распространяя свои владения, столкнулись с плотным славянским населением тех мест. Пришлые болгары, дав славянам военную организацию и дисциплину, явились объединяющим началом для живших на полуострове в состоянии разрозненности славянских племен и образовали сильное государство, что было для византийского правительства совершенно нежелательным и что позднее вызывало неоднократно военные действия империи против болгар и славян. Славянская среда, в какую попала сравнительно со славянами немногочисленная болгарская орда Аспаруха, оказала сильное влияние на племенное изменение пришлых болгар, которые стали терять свою гуннскую (тюркскую) национальность и к середине IX века, уже в своей большей части ославянились, сохранив древнее название болгар.

В 1899-1900 годах Русский археологический институт в Константинополе предпринял раскопки под руководством Ф. И. Успенского на предполагаемом месте древнего болгарского становища (аула). На месте древней столицы болгарского государства Илиски (или Плискова), около современного селения Абобы в Северо-восточной Болгарии, на северо-восток от г. Шумлы (Шумен), были открыты основания ханско-княжеского болгарского дворца и окружавших его стен с башнями и воротами, основания большой церкви, надписи, предметы искусства и украшения, золотые и медные монеты, свинцовые печати и т. д. "Сделанные институтом наблюдения и раскопки на месте упомянутого лагеря (близ Шумлы) раскрыли весьма важные данные, по которым можно составить ясное представление о болгарской орде, поселившейся на Балканах, и о постепенных изменениях, которые в ней происходили под влиянием сношений с Византией". "Как показывают древнейшие памятники болгарского быта, найденные при раскопках их древней столицы, - пишет в другом месте Ф. И. Успенский, - болгары скоро подчинились культурным влияниям, идущим из Константинополя, и ханы их постепенно вводили при своем дворе обычаи и обряды византийского двора".

Персидские походы Ираклия, возвратившие империи монофизитские области, Сирию, Палестину и Египет, снова поставили вопрос об отношении византийского правительства к монофизитам. Еще во время походов Ираклий уже вступил в переговоры с монофизитскими епископами восточных провинций, чтобы путем известных догматических уступок сделать возможным церковное примирение. Последнее казалось достижимым, если православная церковь согласится признать в Иисусе Христе при двух естествах одно действование (энергию, energeia) или одну волю (Jelhma). От последнего греческого слова и самое учение о единой воле получило название монофелитства. Антиохия и Александрия в лице назначенных Ираклием патриархов - монофизитов готовы были пойти навстречу подобному примирению. Константинопольский патриарх Сергий должен был также способствовать выполнению этого плана. Но против монофелитского учения восстал живший в Александрии палестинский монах Софроний, слова которого производили большое впечатление и угрожали нарушением примирительной политики Ираклия. Папа римский Гонорий, признавая вообще опасными споры о догматических вопросах, нерешенных вселенскими соборами, тем не менее признал правильным учение о единой воле. Между тем Софроний, возведенный в сан иерусалимского патриарха и получивший таким образом возможность иметь еще более сильное и широкое влияние, в своем синодальном послании к константинопольскому епископу со всей богословской ученостью доказывал несостоятельность монофелитского учения. Видя надвигавшуюся церковную смуту, Ираклий в 638 году издал составленный в христологической части патриархом Сергием указ, так называемый "экфесис" (ekJesiV) или "Изложение веры", который, как полагал император, мог бы примирить православных с монофизитами. Однако, эта императорская мера не достигла желаемых результатов. С одной стороны, новый папа не одобрил "экфесиса" и, защищая в Иисусе Христе две воли и два действования, признал монофелитское учение ересью, что вносило совершенно неожиданную остроту в отношения императора к папе. С другой стороны, по самому времени опубликования "Изложение веры" уже не могло иметь того значения, на которое рассчитывал Ираклий. Главной целью императора было примирить восточные монофизитские провинции с православием. Но в 638 году, когда появился указ Ираклия, Сирия, Палестина и византийская часть Месопотамии уже не принадлежали Византии и находились во власти арабов. Оставался Египет, но и его дни были сочтены. Таким образом, монофизитский вопрос уже терял для Византии свою государственную важность, а вместе с этим терял значение и указ Ираклия; тем более, что подобные попытки религиозных компромиссов, никогда не давали удовлетворительных результатов и, конечно, не решали вопроса.

После смерти Ираклия, при Константе II, после потери Египта, перешедшего в сороковых годах VII века к арабам, император, оставаясь сторонником монофелитства, несмотря на то, что этот вопрос потерял уже свое государственное значение и расстраивал отношения с папским престолом, встал на путь попыток примирения с папой при помощи некоторых уступок в монофелитском учении. В этих целях Констант II издал в 648 году "типос" (tupoV), или "Образец веры", запрещавший всем "подданным, в православии находящимся, в непорочной христианской вере пребывающим и к кафолической и апостольской церкви принадлежащим, иметь впредь какие-либо споры о единой воле или едином действовании (энергии), или о двух действованиях и двух волях". Помимо запрещения дальнейших споров об одной или двух волях, "типос" повелевал снять выставленные в притворе храма св. Софии написанные рассуждения по данному вопросу, то есть "экфесис" Ираклия. Но это мероприятие Константа II не дало желанного церковного мира. Папа Мартин на Латеранском соборе, при участии представителей греческого духовенства, осудил "нечестивейший экфесис" (impilssima Ecthesis) и "злодейский типос" (scelerosus Typus) и объявил еретиками тех лиц, имена которых связаны были с составлением этих указов. Наиболее выдающийся богослов VII века Максим Исповедник решительно выступил против типоса и вообще против монофелитства. В восточной церкви также стало замечаться неудовольствие по поводу церковной политики императора.

Разгневанный на папу из-за Латеранского собора Констант II приказал равеннскому экзарху арестовать его и доставить в Константинополь. Папа Мартин был привезен в столицу, где суд обвинил его в стремлении поднять против императора западные области. Подвергнутый тяжелым унижениям папа был заключен в темницу, откуда через некоторое время отправлен в Херсон, обычное место ссылки для опальных лиц в византийское время. В своих письмах из Херсона папа жаловался на трудные условия тамошней жизни и просил прислать ему туда съестных припасов, особенно хлеба, который "известен там разве по названию, а его и видом не видать". Вскоре по прибытии папа умер.

После некоторых переговоров с преемниками папы Мартина его второй преемник Виталиан примирился с императором и константинопольским патриархом. Раскол между церквами прекратился. Подобное церковное примирение с Римом имело для Византии и политическое значение, укрепляя в Италии влияние византийского императора.

Знаменитый противник монофелитства, Максим Исповедник, арестованный экзархом в Италии, был доставлен в Константинополь и, будучи по приговору суда подвергнут тяжелому увечью, страдальцем умер в далекой ссылке.

Хотя монофелитство уже потеряло, как мы знаем, государственный интерес, однако оно, даже после запрещения типоса, продолжало сеять смуту в умах населения. Тогда преемник Константа II, Константин IV, желая дать государству церковный мир, созвал в 680 году шестой Вселенский собор в Константинополе, который вынес осуждение монофелитству. Мир с Римом был восстановлен. Послание от шестого собора, отправленное папе, называло его "предстоятелем первого престола вселенской церкви, стоящим на твердом камне веры" и объявляло, что послание папы к императору излагало истинное исповедание. Таким образом, во время Константина IV византийское правительство стояло против монофизитства и монофелитства.

Религиозный мир с Римом был достигнут путем решительного отчуждения от монофизитского и монофелитского населения восточных провинций. Последнее обстоятельство способствовало дальнейшему укреплению власти арабов в этих провинциях. Сирия, Палестина и Египет окончательно обособились от Византийской империи.

Но соглашение, достигнутое с Римом на шестом Вселенском соборе, длилось не очень долго. Даже в царствование Юстиниана II, преемника Константина IV, отношения между Византией и Римом снова обострились. Желая дополнить решения пятого и шестого Вселенских соборов, Юстиниан II созвал в 691 году в Константинополе синод, собравшийся в Купольном зале. Этот собор называется Трулльским, по месту его проведения, или Пятошестым (Quinisextum), ввиду того, что он дополнил решения двух предыдущих Вселенских соборов. Этот синод сам себя провозгласил Вселенским собором. Папа Сергий отказался подписывать акты собора из-за некоторых параграфов, таких как запрещение праздновать субботу и разрешение священникам жениться. Следуя примеру Константа II, который выслал папу Мартина в Крым, Юстиниан приказал арестовать Сергия и доставить его в Константинополь. Однако итальянская армия защитила папу от императорского посланника, который не поплатился жизнью только благодаря вмешательству папы.

Во время второго царствования Юстиниана II (705-711) папа Константин посетил по приглашению императора Константинополь. Это был последний папа, приглашенный в столицу Византийской империи. Юстиниан принимал его с высшим почетом, самолично, как утверждает биограф папы, пал ниц перед папой с императорской короной на голове и целовал его ноги. Юстиниан и папа достигли компромисса, однако точной информации об этом нет. Папа Константин, как утверждает немецкий церковный историк Гефеле, последовал пути "золотой середины", которого придерживался впоследствии папа Иоанн VIII (872-882), заявляя, что "он готов принять все те каноны, которые не противоречат истинной вере, добрым нравам и декретам Рима". Папа Константин вернулся в Рим в безопасности и народ приветствовал его с большой радостью. Церковный мир казался наконец установленным внутри сильно сократившихся границ империи.

Лекция 28

Литература, просвещение и искусства в VII - VIII вв.

План:

1. Тяжелое состояние культурной жизни империи в данный период.

2. Поэт: Георгий Писидийский.

3. Хронисты: Иоанн Антиохийский и анонимный автор Пасхальной Хроники.

4. Св. Максим Исповедник. Его влияние на западное богословие.

5. Агиографы: свт. Софроний Иерусалимский и Леонтий, епископ Неаполя Кипрского.

6. Церковная гимнография: св. Андрей Критский.

7. Архитектура.

Для литературы и искусства период с 610 по 717 год является самой темной эпохой за все время существования империи. После многогранной деятельности предшествующей эпохи, творческая, созидательная деятельность кажется умершей полностью. Основной причиной творческого застоя этого периода являлись, прежде всего, политические условия существования империи, которая вынуждена была направлять все силы на защиту от внешних врагов. Персидское и позже арабское завоевание культурно развитых и продуктивных в интеллектуальном отношении восточных провинций - Сирии, Палестины, Египта и Северной Африки, арабская угроза Малой Азии и даже самой столице, аваро-славянская угроза Балканскому полуострову - все это создавало практически невозможные условия для любой интеллектуальной и художественной жизни. Неблагоприятные условия преобладали не только в провинциях, отторгнутых от империи, но и в тех, что продолжали являться ее частью.

За все это время Византийская империя не имела ни одного историка. Только дьякон Св. Софии Георгий Писидийский (Писиды - провинция в Малой Азии), живший при Ираклии, описал в стихах военные походы Ираклия против персов и авар. Он оставил три исторических сочинения: 1) "Об экспедиции императора Ираклия против персов"; 2) "О нападении авар на Константинополь в 626 году и их поражении в результате вмешательства Богородицы"; 3) "Ираклиада" - панегирик императору по случаю окончательной победы над персами. Среди других сочинений полемического и теологического характера можно выделить "Гексамерон" ("Шестоднев") - философско-теологическую дидактическую поэму по поводу сотворения мира с намеками на современные автору события. Это сочинение распространилось за пределы Византийской империи. Русский перевод был сделан уже в XIV веке. Поэтический гений Георгия Писиды был оценен и в последующие века. А в XI веке ученого и философа Михаила Пселла даже попросили решить вопрос - "Кто был лучшим стихо-писателем - Еврипид или Георгий Писида?" Георгий Писида - лучший византийский светский поэт.

Среди хронистов были Иоанн Антиохийский и анонимный автор Пасхальной Хроники. Иоанн Антиохийский, живший, вероятно, во времена Ираклия, писал всемирную хронику от Адама до смерти императора Фоки в 610 г. К сожалению, сочинение дошло до наших дней только во фрагментах, из-за чего среди ученых были долгие дискуссии об идентификации автора. Иногда его даже идентифицировали с Иоанном Малалой, который также был родом из сирийской Антиохии. Но, как показывают сохранившиеся фрагменты, сочинение Иоанна Антиохийского значительно превосходило труд Малалы, так как оно не рассматривает всемирную историю с узкой точки зрения уроженца Антиохии, а имеет, поэтому более широкий взгляд на историю. Автор демонстрирует также более искусное использование источников, относящихся к ранним периодам. Также во времена Ираклия неизвестный священнослужитель составил так называемую Пасхальную хронику, которая хотя и представляет из себя не более чем перечисление событий от Адама до 629 года, содержит некоторое количество интересных исторических замечаний. Основное значение этого компилятивного труда заключается в определении использованных источников, а также в той части, которая посвящена современным автору событиям.

В области теологии монофелитские споры VII века, как монофизитские споры предшествующих времен, обеспечили подъем весьма разнообразной литературы, которая не очень хорошо сохранилась, осужденная соборами VII века и предназначенная судьбой к ранней гибели, подобным образом, как это происходило с монофизитскими писаниями. Об этой литературе можно судить почти исключительно на основании актов шестого Вселенского собора и на основании сочинений Максима Исповедника, который цитировал фрагменты не дошедших до нас сочинений в процессе их опровержения.

Максим Исповедник был одним из наиболее значительных византийских теологов. Будучи современником Ираклия и Константа II, он являлся убежденным сторонником православия в течение периода монофелитских споров VII века. За свои убеждения он был посажен в тюрьму и, после многочисленных попыток, сослан в далекую кавказскую провинцию Лазику, где он оставался до конца своих дней. В своих сочинениях, посвященных полемике, экзегезе Писаний, аскетизму, мистицизму и литургике, он отразил в основном влияние трех знаменитых отцов церкви - Афанасия Великого, Григория Назианзина и Георгия Нисского, - а также мистические взгляды Дионисия Ареопагита, широко распространенные в Средние века. Сочинения Максима имели большое значение для развития византийского мистицизма. "Сочетанием сухого спекулятивного мистицизма Дионисия Ареопагита, - писал С. Л. Епифанович. (Святой Максим Исповедник и византийское богословие. Киев, 1915, с. 137), - с живыми этическими проблемами созерцательного аскетизма блаженный Максим создал живой тип византийского мистицизма, который проявлялся в многочисленных трудах последующих аскетов. Он, следовательно, может считаться основателем византийского мистицизма в полном смысле слова". К сожалению, Максим не оставил систематического изложения своих взглядов и их нужно выводить из его многочисленных писаний. Помимо его теологических и мистических сочинений, Максим оставил большое количество интересных писем.

Влияние и значение сочинений Максима касалось не только Востока. Они нашли свой путь на Запад и позднее нашли свое отражение в сочинениях Иоанна Скота Эриугены, который также очень интересовался сочинениями Дионисия Ареопагита, и позже утверждал, что он достиг понимания "темнейших" идей Дионисия только благодаря "чудесной манере", в которой они были объяснены Максимом, которого Эриугена называет "божественным философом", "наимудрейшим", "самым выдающимся из наставников" и т. д. Амбигву Максима (сочинение по поводу Григория Богослова) Эриугена перевел на латинский.

Младший современник Максима, Анастасий Синаит излагал свои собственные полемические, экзегетические и литературные взгляды в стиле, подобном Максиму, проявляя, однако, гораздо меньше способностей.

В области агиографии можно отметить патриарха Иерусалимского Софрония, который пережил арабскую осаду Святого Города и написал обширное повествование о мученичестве и чудесах святых Кира и Иоанна. Это сочинение содержит много информации по географии и истории нравов и обычаев. Еще более интересны писания Леонтия, епископа Неаполя Кипрского, который также жил в VII веке. Он был автором многих житий, среди которых "Житие Иоанна Милостивого", патриарха Александрии в VII веке, особенно ценно для истории социальной и экономической жизни данного периода. Леонтий Неаполитанский существенно отличается от большинства агиографов тем, что он писал для народа. Его язык находится под сильным влиянием разговорного народного языка.

В области церковной гимнографии VII век представлен Андреем Критским, уроженцем Дамаска, который провел большую часть своей жизни в Сирии и Палестине, после того как они попали под власть арабов. Позже он был назначен архиепископом Крита. Как автор гимнов, он знаменит в основном своим Великим каноном, который и теперь читается в православной церкви во время Великого поста. Некоторые части канона показывают влияние Романа Сладкопевца. В каноне повторены основные события Ветхого Завета, начиная с грехопадения Адама, а также слова и деяния Спасителя.

Этот краткий обзор литературных событий темных и трудных лет времени династии Ираклия показывает, что большая часть узкого круга византийских писателей этого времени происходила из восточных провинций, некоторые из которых были уже под властью мусульманских завоевателей.

Ввиду внешних событий времени династии Ираклия, единственные памятники византийского искусства VII века сохранились за пределами собственно империи. Это незначительное количество памятников, которое сохранилось, говорит о солидной основе для художественной жизни Византии, заложенной в "Золотой век" Юстиниана Великого. Если, начиная со второй половины VI века, византийское искусство лишь слегка проявляет себя в пределах империи, в VII веке это влияние очень четко видно за ее пределами. Известное количество датируемых церквей в Армении представляет блистательные примеры византийского влияния. Среди них собор в Эчмиадзине, восстановленный между 611 и 628 годами, и церковь цитадели в Ани (622). Мечеть Омара в Иерусалиме, построенная в 687-690 годах, является чисто византийским произведением. Некоторые фрески Санта Мария Антика в Риме относятся к VII веку и началу VIII.

Период четвертый.

Эпоха иконоборчества (717 - 867).

Лекция 29.

Характеристика периода.

Почти все VIII столетие и первая половина IX характеризуются общим термином "иконоборческого периода". Этот период не только носит во главе имя Льва Исавра, но и тесно связан с этим именем главными течениями, берущими начало в царствование этого император; и теми реформами в законодательстве, которые падают на его время, включая военное дело и гражданские отношения земледельческого класса. Этот период носит наименование иконоборческого не потому, однако, что вопросом о почитании или не почитании икон исчерпывались все интересы, но потому, что умственная, нравственная и политическая жизнь общества в это время зависела от иконопочитания и направлялась стоявшими в борьбе партиями почитателей икон и противников почитания икон (иконокласты - иконоборцы).

Кроме почитания икон, иконоборческим движением были затронуты самые существенные вопросы христианского вероучения; о воплощении Бога-Слова, о Богородице, а также подвергались изменению обряды и формы богослужения. Также иконоборческий период нанес большой удар монастырям и монастырскому роду жизни, возбудив сомнение в правильности и целесообразности монашеского подвига. Так как множество здоровых и могущих приносить пользу обществу людей оставляет гражданские обязанности и идет в монастыри. На монастыри затрачивается значительная часть труда, и что монастырям и богоугодным учреждениям принадлежала чуть ли не треть всей государственной земли. Из этого видно, что иконоборческий период является периодом реформ, глубоких и разнообразных перемен во всех условиях религиозной, гражданской и политической жизни Византийского государства и потому заслуживает особенною внимания.

Иконоборческая эпоха задела за живое самые чувствительные струны человеческого существа; тогда люди боролись не на живот, а на смерть из-за отвлеченного принципа, живо интересуясь ходом религиозной борьбы и жертвуя для торжества идеи самыми дорогими интересами. Как выше сказано, иконоборческие цари не только боролись прочив поклонения иконам, но выступали с реформами, и в этом состоит основной факт, по которому иконоборческой эпохе принадлежит глубоко важное значение в истории Византии.

Так же этнографическая основа, к началу этого периода получает разнообразные примеси от иммиграции новых элементов. Повторились, правда в меньшем объеме, те явления, какие имели место в эпоху переселения народов и которые вызвали падение Западной империи.

В течение VII в. славянами окончательно была занята значительная часть Балканского полуострова, что не могло не придать совершенно нового характера дальнейшему развитию истории стран, заселенных новыми обитателями. В желании обезопасить себя со стороны Балканского полуострова и ослабить волны движения славян, византийское правительство принимает ряд мер к заселению ими Малой Азии; с этой целью практиковалась система правительственной колонизации славянами тех областей, которым угрожало арабское завоевание. Но эта мера, в свою очередь, создавала ряд непредвиденных затруднений на Востоке. Существенным мотивом, который объясняет судебную реформу и земледельческий закон исаврийских царей, должны быть признаны славянская иммиграция и колонизация византийских областей новыми подданными. Исаврийские цари должны были посредством нового законодательства, частью опиравшегося на обычное право славян, определить условия жизни мелкого земледельческого класса и согласовать его гражданское положение с существовавшими в империи законами.

В такой же мере административная и законодательная деятельность Льва зависела от славянской колонизации Балканского полуострова и некоторых частей Малой Азии, как его религиозная политика была обусловлена и частью подготовлена мусульманскими завоеваниями и влиянием магометанства. Ислам вырос на почве исторических и культурных условий, какие представляли в то время две империи на Востоке: Персия и Византия. Отторгнув от Византийской империи Сирию, Палестину, Египет, Африку и некоторые острова, мусульманство своими военными успехами ограничило пределы империи, лишило ее большинства инородческих элементов и содействовало большему синтезу родственных этнографических групп. Хотя византийское православие с отпадением названных выше областей утратило в своем объеме, но взамен оно выиграло в цельности и крепости. Реакционные элементы на перифериях группируются в усилившихся религиозных сектах; православное же византийское царство, опираясь на эллинское национальное начало, приобретает характер исключительности, с которым Византия вступает в средние века.

Другие признаки, характеризующие период. Византийский престол был занимаем в это время двумя инородческими династиями; исаврийской и армянской. Обе династии, явившие ряд весьма способных и даровитых правителей, старались придать эллинизму то место в империи, какое ему принадлежало по праву, причем иконоборческая система служила обычным орудием административного и законодательного воздействия. В провинциях возникают попытки к организации независимых княжений. Среди узурпаторов выделяются смелостью и талантливостью самозванцы славянского происхождения.

Лекция 30.

План:

1. Исаврийская или Сирийская династия (717- 802). Вопрос происхождения Льва III.

2. Отражение арабского нашествия императором Львом III Исавром.

До недавнего времени император Лев III (717-741), основатель новой династии, во всех исторических трудах назывался исаврийцем, а потомки его именовались исаврийской династией. Однако, в конце XIX века было выдвинуто мнение, что Лев был не исавром по рождению, но сирийцем. В настоящее время эта точка зрения принимается некоторыми исследователями, но отвергается другими. Путаница в этом вопросе может быть прослежена до Феофана-хрониста начала IX века, автор основной информации о происхождении Льва. Он пишет: "Лев Исавриец... происходил из Германикеи, на самом же деле из Исаврии". Латинский же перевод Феофана, сделанный папским библиотекарем Анастасием во второй половине того же IX века, сообщает, не упоминая ни словом об Исаврии, что Лев происходил из жителей Германикеи и был родом сириец (genere Syrus). Житие Стефана Нового также называет Льва "родом сириец" (о surogenhV). Германикея, действительно, находилась в пределах северной Сирии, на восток от Киликии. Арабский источник также называет Льва "христианским жителем Марата", т. е. Германикеи, умевшим правильно говорить по-арабски и по-ромейски. Поэтому нет нужды предполагать, будто Феофан смешал сирийскую Германикею с Германикополем, входившим в состав провинции Исаврии. Сирийское происхождение Льва, таким образом, становится очень вероятным.

Сын Льва III, Константин V Копроним (741-775), в первый раз был женат на Ирине, дочери хазарского кагана. От этого брака у них был сын Лев IV, часто называемый Хазар (775-780), который был женат на гречанке из Афин Ирине. Последняя, после смерти мужа, стала править государством за несовершеннолетием сына Константина VI, провозглашенного императором (780-797). Когда последний сделался единодержавным правителем, между ним и властолюбивой Ириной вспыхнула вражда и борьба за власть, окончившаяся тем, что мать свергла с престола и ослепила своего сына и сама сделалась единодержавной правительницей империи (797-802). С именем Ирины связывается вопрос о том, могут ли женщины в Византии осуществлять самодержавную власть, т. е. быть в полном смысле этого слова государем империи. С основания империи жены императоров носили титул "августы" и во время несовершеннолетия сыновей осуществляли императорскую власть, но всегда от имени своих сыновей. В V веке, как известно, Пульхерия, сестра Феодосия II, стояла во главе регентства во время несовершеннолетия брата. Исключительное положение по своему политическому влиянию занимала в VI веке Феодора, супруга Юстиниана Великого. Но это были примеры женского управления от имени сына или брата; политическое влияние Феодоры вполне зависело от воли ее супруга. Первым в истории Византии примером женщины, правившей со всей полнотой верховной власти, была мать несчастного Константина VI Ирина. Она была настоящий автократор. Подобное явление было новшеством в византийской жизни, противоречившим вековой традиции империи. С этой стороны любопытно отметить тот факт, что в официальных документах Ирина называлась не императрицей, а "Ирина - верный император" (василевс). В представлении того времени законодательствовать мог лишь император-мужчина, для чего и была принята такая фикция. Переворот 802 года, во главе которого встал будущий император, один из высших гражданских сановников Никифор, сверг с престола Ирину, которая вскоре умерла в изгнании. С низложением Ирины окончилась Исаврийская, или Сирийская, династия. Таким образом, в период времени с 717 по 802 год Византия имела на престоле династию восточного происхождения, из Малой Азии или северной Сирии с примесью хазарской крови в лице супруги Константина V.

События восшествия на престол Льва, зафиксированные в летописи Феофана, ставят его в близкие отношения с арабскими вождями Сулейманом и Мослемой, которые вступили уже на византийскую территорию и приготовляли согласованное нападение на Константинополь. Если бы высшая военная власть не попала благовремение в такие искусные руки, то, конечно, империя не, могла бы устоять против напора арабов. Так как против Византии стоял теперь враг, далеко превосходивший Восточную империю по силе и военным средствам. Существенная опасность была в самонадеянности арабов, в том настроении всего мусульманства, что для правоверных нет более такого врага, с которым можно было бы серьезно считаться, и что, следовательно, нет более непреодолимых препятствий к распространению ислама. Халиф Сулейман посылал в Европу своего брата, дав ему лучшую армию, какую когда-либо выставляли арабы. Заранее уверенный в успехе своего предприятия, он дал обещание лично прибыть на театр военных действий, если того потребуют обстоятельства. Предварительные сношения Мослемы со стратигом фемы Анатолики имели целью установление соглашения, где бы учитывались интересы Льва и арабов.

После отступления от Амория Мослема захватил Пергам, подступил к Абидосу, где вошел в сношения с арабским флотом, состоявшим из 1800 кораблей, и переправил сухопутное войско на европейскую сторону Еллиспонта, в провинцию Фракию. Заняв некоторые фракийские города, он прошел берегом Мраморного моря до столицы, куда прибыл 15 августа, чтобы начать осаду Константинополя с суши и с моря. Вокруг сухопутных стен он приказал вырыть ров и сделать высокий вал, поверх которого вывел каменное заграждение. К первому сентября прибыл флот из больших военных кораблей, который должен был отрезать столицу от сношений с европейскими и азиатскими провинциями, а главное, пресечь сношения с Черным морем и с черноморскими городами Херсонесом и Трапезундом.

Осада Константинополя продолжалась целый год. Почему все усилия арабов оказались безуспешными, и они потерпели под Константинополем громадные потери? Прежде всего, но воззрению историка Феофана, Лев Исавр одержал над арабским вождем большую дипломатическую победу. Он затягивал дело переговорами и личными объяснениями, желая выиграть время. От венчания на царство в марте 717 г. прошло 5 месяцев до обложения столицы врагами. Этим временем и воспользовался, сколько мог, новый царь для защиты. Правда, сухопутные и морские стены находились в хорошем состоянии; для флота была защищенная стоянка в Золотом Роге. Необходимые запасы были заготовлены своевременной доставкой их в казенные магазины. Кроме того, было заключено соглашение с болгарами, чтобы они тревожили своими нападениями арабский стан. Обыкновенно приписывают заслугу в этом отношении Льву, но, конечно, часть следует приписать его предшественнику Анастасию. У греков было преимущество искусства и техники: они умело воспользовались теми средствами, какие были в их распоряжении.

Главную роль должен был играть флот. Он был разделен на две части в видах более тесного обложения: одна часть поставлена была у азиатского берега между Халкидоном и нынешней Модой, другая расположена у европейского берега от Галаты по Босфору. "Благочестивый царь", как случайно назван царь Лев, выждал время, когда течением из Босфора и ветром большие военные суда выведены были из надлежащего положения, направил на неприятельский флот свои суда с страшным "морским" огнем и произвел в нем громадные опустошения: "Одни суда, объятые огнем, отнесены к городским стенам, другие утонули в глубине; наконец, некоторые отнесены были к островам Оксии и Платин". Неприятели, хотя и сильно пострадавшие от действия огня, решились немедленно поправить дело и отомстить за поражение. Сулейман посадил на суда отборных воинов в полном вооружении и, приблизившись к стенам города, сделал попытку взять стены с моря. Но и это оказалось безуспешным, т. к. константинопольский гарнизон не допустил арабов к стенам и снова нанес им поражение своим огнем. Хотя царь приказал снять цепь, которая запирала вход в Золотой Рог, но неприятель не посмел воспользоваться этим, боясь ловушки, а отступил в Босфор, к Стенни.

Между тем умер халиф Сулейман, не успев ни послать нужных подкреплений, ни дать распоряжений относительно продолжения войны. По принятым мусульманами обычаям в прежнее время, военные действия против Константинополя продолжались только весной и летом, а на зиму флот отходил в более безопасное место. На этот раз осада продолжалась без перерыва и принесла арабам много разочарований. Сухопутное войско стояло лагерем под стенами города. За расстройством флота надежды арабов могли еще основываться на действиях с суши. Но до глубокой осени не слышно ни об одном серьезном деле с этой стороны: в инженерном искусстве и в защитительных сооружениях византийцы были учителями средневековых народов и не позволили арабам придвинуться к стенам города. Но главное бедствие для арабов был климат. Зима оказалась необычайно суровой, окрестности Константинополя в продолжение трех с лишним месяцев были покрыты обледенелым покровом, так что в лагере Мослемы погибла от бескормицы большая часть верблюдов и лошадей, а равно и воины, привыкшие к теплым зимам родины, не вынесли суровости фракийских холодов. В этом была причина крушения всего мусульманского предприятия против Царьграда.

Весной прибыли две новые эскадры с подкреплениями: одна из Александрии в 400 судов, она стала якорем в Босфоре; другая из 360 судов шла из Африки с военными запасами и продовольствием  остановилась, не доходя до Константинополя из опасения греческого огня, в гаванях Вифинии. Между тем, арабские моряки, набранные из египетских христиан, ввиду сомнительного исхода войны решились бежать на сторону христиан и ночью прибыли в Константинополь и сообщили императору точные сведения о двух эскадрах: "От дворца Иерии до города море покрыто судами". Эти сведения побудили императора принять немедленное решение - "послать против неприятельского флота огненосные корабли с сифонами". "Нападение сопровождалось полным успехом: одни корабли сделались жертвой пламени, другие посажены на мель, иные захвачены в плен. Взяв добычу и запасы, наши с радостью возвратились", - говорит Феофан.

Сухопутная армия старалась еще держаться во Фракии. Но ей приходилось бороться с недостатком съестных припасов и фуража для скота. Высылаемые отряды для отыскания продовольствия один за другим были отрезываемы и не привозили ожидаемых припасов. В этом большую услугу Византии оказали болгары, погубившие значительное число врагов. В лагере стали обнаруживаться голод и болезни, погубившие огромное число воинов.

Все выше указанное поднимало дух населения в столице и ее окрестностях. Из города стали делать вылазки нa судах; море очистилось до такой степени, чти рыбачьи лодки появились у островов и городских стен, и никто не препятствовал им ловить рыбу. В Малой Азии на выручку арабам шел отряд под начальством Мордасаха. Но, когда этот отряд был поблизости от Никеи и Никомидии, царские мужи, скрываясь в засадах с военными людьми, партизанскими вылазками нe допустили его до соединения с армией Мослемы и заставили бежать. Предводитель мусульманского войска снял осаду и начать отступление.

После страшной бури при выходе из Дарданелл, и после потерь в Архипелаге возвратилось к берегам Сирии только пять судов. Остатки сухопутной армии высадились в одной из гаваней Мраморного моря и возвратилась в Дамаск сухим путем: но она потеряла под Константинополем более 100 тыс. и возвратилась в весьма жалкое состоянии.

Войны с арабами, составлявшие главную и наиболее трудную задачу царствования Льва недостаточно освещены за недостатком источников. Тем интересен сохранившийся в Никее памятник, говорящий о мусульманском походе. Это надпись на мраморной плите, вделанной в стену, состоящая из 5 строк и сохранившая память о событии, о котором в современной летописи имеем краткое указание. Надпись свидетельствует о том, что на этом месте при помощи Божией посрамлена дерзость врагов, и что христолюбивые цари Лев и Константин в память своей победы воздвигли эту башню. По всей вероятности, упоминаемый в надписи факт относится к 726/27 г., и о нем у летописца Феофана, говорящего о нападении арабов на Никею, присоединено, что арабы разрушили в некоторых частях стены города и едва не взяли храма в честь отцов первого Вселенского собора, в котором изображены честные лики их. Сопоставляя данные надписи и летописи, можно заключить, что храм в память первого Вселенского собора находился близ той башни, на которой сохранилась указанная выше надпись.

Льву удалось в первые годы правления и отразить нападение внешнего врага, сделав его на все последующее время далеко не столь опасным для империи, и утвердить на престоле Византии династию Исавров успешным подавлением двух мятежей.

Лекция 31.

План:

1. Периоды иконоборчества.  

2. Причины гонений на иконы.

3. Иконоборческий эдикт Льва Исавра.

4. Иконоборчество в царствование Константина V Копронима.

а. Собор 754 года и его последствия.

5. Правление Льва IV Хазара и его отношение к иконам.

6. Императрица Ирина и VII Вселенский собор.

История иконоборческого движения делится на два периода: первый период продолжался с 726 по 780 год и официально закончился седьмым Вселенским собором 787 года; второй период продолжался с 813 по 843 год и закончился так называемым Восстановлением Православия.

Изучение иконоборческой эпохи представляет очень большие затруднения из-за состояния источников. Все сочинения иконоборцев, акты императоров, деяния иконоборческих соборов 753-754 и 815 годов, богословские иконоборческие трактаты и т. д., были уничтожены после Восстановления Православия. Остатки иконоборческой литературы известны нам из отрывков православных полемистов. Определения иконоборческого собора 753-754 гг., например, сохранились в деяниях седьмого Вселенского собора. Определения собора 815 года сравнительно недавно были открыты в одном из трактатов патриарха Никифора. Особенно важное значение в этом смысле имеют три знаменитых "Слова против порицающих святые иконы" преподобного Иоанна Дамаскина, современника двух первых императоров-иконоборцев. Таким образом, дошедшие до нас источники об иконоборстве имеют предвзятый к иконоборцам характер, вследствие чего и значение этого периода оценивалось учеными по-разному и нередко неправильно.

Прежде всего, поднимался вопрос о причинах на первый взгляд не совсем понятного для VII-VIII веков движения против икон, продолжавшегося с некоторым промежутком более ста лет и имевшего для империи очень серьезные последствия. Одни исследователи видели в политике императоров-иконоборцев религиозные причины, другие - причины политические. Но об этом  мы говорили более подробно в курсе ОЦИ (1 год обучения) в связи с VII Вселенским собором.

Очевидно, что иконоборческое движение было очень сложным явлением и, к сожалению, состояние источников до сих пор препятствует его прояснению. А.А. Васильев замечает: "Прежде всего интересно отметить, что все императоры-иконоборцы были родом с Востока: Лев III и его династия были исаврийцами или, может быть, сирийцами; возобновителями иконоборства в IX веке были Лев V из армян и, наконец, Михаил II и его сын Феофил, родом из Фригии, т. е. одной из внутренних областей Малой Азии. Если же мы обратимся к восстановителям иконопочитания, то увидим следующее: во-первых, оба раза восстанавливали иконопочитание женщины, Ирина и Феодора; во-вторых, родом они были: Ирина - гречанка из Афин, Феодора - из Пафлагонии, малоазиатской области на берегу Черного моря, рядом с Вифинией, недалеко от столицы, - одним словом, не внутри полуострова. Указанная особенность в происхождении иконоборческих государей не может быть объяснена случайностью, и их восточное происхождение поможет лучше понять как их роль в движении, так и саму суть последнего. Восстановительницы же иконопочитания были родом из других областей".

Между тем, икона в Византии проникла во все стороны церковной жизни. Иконами с изображениями Иисуса Христа, Богоматери, святых и различных сцен из Ветхого и Нового Заветов обильно украшались храмы. Изображения в церквах представляли собой мозаику, фреску или резьбу на слоновой кости, дереве или бронзе, т. е. были живописные иконы и иконы-статуи. Небольшие изображения воспроизводились в рукописях (миниатюры). Особенно почитались нерукотворные иконы. Икона проникает в домашнюю жизнь: иногда иконы святых выбирались в качестве восприемников детей; вытканные изображения святых украшали парадное одеяние византийской аристократии. Есть, например, известие, что на тоге одного сенатора была выткана история всей жизни Иисуса Христа.

Люди, воздававшие поклонение иконам, иногда понимали это поклонение слишком реально, т. е. чтили своим поклонением не то лицо, которое было изображено на иконе, а саму икону, сам материал, из которого она была сделана. Последнее являлось большим соблазном для многих из верующих, видевших в этом сходство с язычеством.

Наряду с этим, по словам Н. П. Кондакова, "в столице наблюдается характерное размножение монастырей, монашеских общин, всякого рода обителей, которых число к концу VIII века (может быть, правильнее к VIII веку) возрастает в небывалой пропорции". По мнению проф. И. Д. Андреева, в иконоборческий период в Византии число монахов можно без преувеличения определить в 100 000 человек.

Если поклонение иконам, чудотворным и обыкновенным, и мощам могло смущать многих людей, то чрезмерное развитие монашества и великое умножение монастырей задевали уже чисто светские, государственные интересы. Благодаря неумеренному поступлению в монахи и уходу в монастыри молодых и здоровых людей, империя лишалась необходимых сил для войска, земледелия, промышленности и т. д.; одним словом, монашество и монастыри делались очень часто прибежищами для лиц, желавших избавиться от государственных обязанностей и вовсе не имевших искреннего стремления уйти от мира. Кроме того, богатые земельные угодья и другие имущества, отходившие к монастырям, были освобождены от государственных налогов и этим самым наносили ощутимый ущерб казне. Таким образом, в церковной жизни империи в VIII веке можно различать две стороны: религиозную и светскую.

Императоры-иконоборцы, будучи родом с Востока, были хорошо знакомы с существовавшими там религиозными взглядами; они на этих взглядах выросли; они с ними сроднились и, сделавшись императорами, перенесли их в столицу, чтобы положить в основание своей церковной политики. Императоры-иконоборцы не были ни неверующими, ни рационалистами, как о них говорили раньше. Наоборот, они были искренно и убежденно верующими и хотели очистить религию от тех искажений, которые с течением времени проникли в нее и отдалили от первоначального истинного направления. С их точки зрения, поклонение иконам и почитание мощей являлось остатками язычества, которые во что бы то ни стало необходимо было уничтожить для возвращения христианской религии к первоначальному образцу. "Я император и священник" - писал Лев III папе Григорию II. Исходя из этого положения, Лев III, будучи провозглашен императором, считал себя вправе сделать свои религиозные взгляды обязательными для подданных империи.

Первые девять лет правления Льва, посвященные им отражению внешних врагов и укреплению трона, не были ознаменованы какими-либо мерами относительно икон. Церковная деятельность императора в этот период выразилась в его требовании евреям и монтанистам принять крещение.

Лишь на десятый год своего правления, т. е. в 726 году, император, по словам хрониста Феофана, "начал вести речь об уничтожении святых и досточтимых икон". Большинство современных историков говорили об эдикте Льва III против икон, изданном им в 726 году или в 725 году. К сожалению, текст этого декрета неизвестен. Вскоре после издания эдикта он приказал уничтожить очень почитаемую икону - статую Христа, стоявшую над одной из дверей Халки - так назывался великолепный вход в императорский дворец. Уничтожение иконы вызвало возмущение, в котором главное участие приняли женщины. Посланец императора, которому было ведено уничтожить икону, был убит, за что защитники иконы Спасителя понесли тяжелые наказания. Это были первые мученики иконопочитания. О каких-либо других фактах преследования икон сведений нет.

Враждебное к иконам настроение Льва вызвало серьезное противодействие. Константинопольский патриарх Герман и римский папа Григорий II высказались решительно против предполагаемой политики императора. В Греции и на островах Эгейского моря вспыхнуло восстание во имя защиты икон, подавленное, правда, войсками Льва. Все это не давало ему возможности выступить с более решительными мерами.

Наконец, только в 730 году император созвал род собора, на котором был составлен эдикт против икон. Весьма вероятно, что этот собор не издавал нового эдикта, а скорее восстановил декрет 725 или 726 года. Не соглашавшийся подписать его патриарх Герман был низложен и был вынужден удалиться в свое поместье, где мирно и окончил жизнь. Вместо него патриархом сделался Анастасий, который подписал эдикт. Это был первый эдикт против икон, изданный не только от имени императора, но и скрепленный подписью патриарха, т. е. как бы изданный также от имени церкви, что было очень важно для Льва.

Но и после издания этого эдикта, т. е. за последние одиннадцать лет правления Льва, источники молчат о преследовании икон; по-видимому, последнего не было на самом деле. Во всяком случае, о каком-либо систематическом гонении на иконы при Льве III не может быть и речи. Самое большее, что можно предположить, это отдельные факты преследования икон.

Враждебная иконам политика Льва III нашла отповедь в трех знаменитых защитительных словах против порицающих иконы Иоанна Дамаскина, жившего тогда в пределах арабского халифата. Два из этих слов были написаны, наверное, при Льве III; время написания третьего более или менее точному определению не поддается.

О противодействии взглядам Льва со стороны папы Григория II было упомянуто выше. Преемник его, Григорий III, последний папа, утвержденный византийским императором, созвал в Риме собор и предал отлучению иконоборцев. После этого Средняя Италия ушла из-под влияния Византии и вошла окончательно в область интересов папских и западноевропейских. Южная Италия осталась за Византией.

Совершенно иной была картина в царствование Константина V Копронима (741-775), преемника Льва III. Воспитанный своим отцом, Константин проводил вполне определенную иконоборческую политику и в последние годы своего царствования начал преследование монастырей и монахов. Ни один из иконоборческих императоров не подвергался в сочинениях иконопочитателей таким поношениям как этот "многоголовый дракон", "жестокий преследователь монашеского чина", "этот Ахав и Ирод".

В момент вступления Константина на престол положение империи было таково, что ее европейские провинции придерживались иконопочитания, малоазиатские же имели в составе населения немало иконоборцев. Первые два года правления Константина прошли в борьбе его со своим зятем Артаваздом, который поднял восстание против императора в защиту икон, принудил его покинуть столицу и заставил провозгласить себя императором. В течение года, когда Артавазд правил государством, иконопочитание было восстановлено. Однако, Константину удалось свергнуть Артавазда и вернуть себе трон. Главные виновники восстания понесли жестокие кары. Попытка Артавазда, показавшая Константину возможность при создании соответствующих условий без труда восстановить иконопочитание, заставила последнего принять решительные меры и твердо укрепить в народном сознании правоту иконоборческих взглядов.

Константин решил для этого созвать собор, который должен был бы обосновать иконоборческую политику, одобрить ее и этим самым создать в народе убеждение в правильности императорских мероприятий. Собор, на который съехалось более трехсот епископов, состоялся во дворце Иерии, на азиатском берегу Босфора, против Константинополя, в 754 году. Однако патриархи на соборе отсутствовали: константинопольская кафедра была в то время вакантна; Антиохия, Иерусалим и Александрия отказались принять участие в соборе; папские легаты также на соборе не появлялись. Впоследствии это обстоятельство явилось в глазах противников собора основанием для признания недействительными его решений. Через несколько месяцев собор был переведен в Константинополь, где и был избран новый патриарх.

Определение собора 753-754 года, сохранившееся в деяниях седьмого Вселенского собора, вынесло окончательный приговор иконопочитанию, который гласит, что "всякая икона, сделанная из какого угодно вещества, а равно и писанная красками при помощи нечестивого искусства живописцев, должна быть извергаема из христианских церквей; она чужда им и заслуживает презрения. Да не дерзнет никакой человек заниматься таким нечестивым и неблагоприличным делом. Если же кто-либо с этого времени дерзнет устроить икону, или поклоняться ей, или поставить ее в церкви, или в собственном доме, или же скрывать ее, такой, если это будет епископ или пресвитер, или диакон, то да будет низложен, а если монах или мирянин, то да будет предан анафеме, и да будет он виновен и перед императорскими законами, так как он противник Божиих распоряжений и враг отеческих догматов". Из этого определения, помимо его общего значения для икон, важно отметить, что лица, виновные в иконопочитании, подлежат императорским законам, т. е. светской власти, чем впоследствии участники седьмого Вселенского собора и будут объяснять факты необыкновенного насилия, проявленного некоторыми императорами в отношении церкви и монахов. Анафема провозглашалась тому, кто "старается представить посредством вещественных красок свойства Бога-Слова... и лики святых, не приносящие никакой пользы, потому что это глупая затея и изобретение дьявольского коварства". В конце определения собор возгласил: "Новому Константину и благочестивейшему императору многая лета!.. Благочестивейшей и августейшей (императрице) многая лета!.. Вы утвердили догматы святых шести Вселенских соборов. Вы уничтожили идолослужение..." Анафеме были преданы патриарх Герман, "почитатель дерева", и Мансур, т. е. Иоанн Дамаскин, "мыслящий по-сарацински, злоумышляющий против империи, учитель нечестия, превратно толковавший Божественное Писание".

После собора преследование икон стало проводиться в жизни с неумолимой жестокостью. Иконы разбивались, сжигались, замазывались и подвергались всяческим поруганиям. С особенной яростью преследовалось почитание Божией Матери. Против иконопочитателей было открыто жестокое преследование, сопровождавшееся казнями, пытками, тюремными заключениями, конфискациями и изгнанием. Вместо икон появлялись изображения деревьев, птиц, зверей или сцен охоты, цирка, театра и т.д. По словам жития, Влахернский храм в Константинополе, лишенный прежнего своего благолепия и расписанный по-новому, превратился "в овощную лавку и птичник". При уничтожении икон живописных (мозаик и фресок) и икон-статуй, погибали многочисленные памятники искусства. Немало погибло в то время и рукописей с миниатюрами.

Одновременно с преследованием икон шло и преследование мощей. Сохранилась сатира иконоборческой эпохи на чрезмерное почитание мощей, где говорится о десяти руках мученика Прокопия, о пятнадцати челюстях Феодора, о четырех головах Георгия и т. д. Большое ожесточение проявил Константин V также по отношению к монахам, этим "идолопоклонникам и мраколюбцам", и монастырям. Борьба с монахами была настолько напряженной, что некоторые даже считают спорным, как точнее определить преобразовательную деятельность данного периода: была ли это борьба с иконами или с монахами. Монахи подвергались всяческим преследованиям: их заставляли облачаться в светское платье, вступать в брак; они, держа женщин за руки, должны были проходить к ипподрому при насмешках и оскорблениях собравшегося народа. Хронист Феофан сообщает, что один наместник в Малой Азии собрал монахов и монахинь своей провинции в Эфесе и сказал им: "Пусть каждый из вас, кто хочет подчиниться императору и нам, наденет белое платье и немедленно возьмет жену, тот же, кто так не сделает, будет ослеплен и выслан на Кипр". Его поздравил Константин V, который написал: "Я нашел в вас человека, который согласно моему сердцу выполняет все мои желания". Кипр был, очевидно, одним из мест, куда император ссылал упорствовавших монахов. Известно, что пяти монахам удалось оттуда бежать и достичь территории халифата. Эти монахи были доставлены в Багдад. Монастыри отбирались и обращались в казармы и арсеналы. Монастырские имения конфисковались. Светским людям запрещалось искать убежища в монашестве. Все это повело к тому, что монахи уходили в места, незатронутые императорской политикой. По мнению некоторых ученых, в эпоху Льва и Константина в одну только Италию переселилось около 50 000 монахов; последнее обстоятельство имело громадное значение для судеб средневековой южной Италии, так как поддержало там господство греческой народности и православной церкви. Однако даже южная Италия была, очевидно, не совсем свободна от бедствий иконоборчества. Есть интересное свидетельство, что в IX веке св. Георгий Декапольский попал в руки иконоборческого епископа южно-италийского города Гидра (Отранто). Многие монахи мигрировали также на северные берега Черного моря и на побережье Сирии и Палестины. Среди мучеников, пострадавших при Константине V, особенно известен св. Стефан Новый.

Пятилетнее правление преемника Константина V, Льва IV Хазара (775-780), по сравнению со временем его отца, является некоторым успокоением во внутренней жизни империи. Будучи сам сторонником иконоборства, Лев не чувствовал острой вражды к монахам, которые при нем снова начали иметь некоторое влияние. В свое кратковременное царствование он не успел ярко проявить себя и как иконоборец. Весьма вероятно, на Льва оказывала влияние его молодая супруга, афинянка Ирина, известная сторонница иконопочитания, на которую с надеждой обращали свои взоры сторонники последнего направления. Со смертью Льва IV (780) окончился первый период иконоборства.

Из-за малолетства его сына Константина, государством стала управлять мать, гречанка Ирина, решившая восстановить иконопочитание.

Несмотря на определенные симпатии к иконопочитанию, Ирина в первые три года своего правления не предпринимала никаких шагов к его официальному восстановлению. Подобная медлительность объясняется внутренними и внешними затруднениями империи, которая должна была вести борьбу с претендентом на престол, с арабами и жившими в Греции славянами. Кроме того, надо было приступить к восстановлению иконопочитания с большой осторожностью и подготовкой, так как большая часть войска была настроена иконоборчески, а каноны иконоборческого собора 753- 754 гг., объявленные Константином V государственными законами, продолжали еще на многих оказывать известное влияние. Но многие представители высшего духовенства приняли решения иконоборческого собора не по убеждению, а поневоле, и потому представляли собой  "материал, слишком податливый для реформаторских операций иконоборческих императоров, не могущий представить затруднений и для операций противоположного характера".

Только через четыре года после начала правления Ирины патриархом Константинопольским был избран Тарасий, заявивший о необходимости созвания Вселенского собора для восстановления иконопочитания, а к папе Адриану I было отправлено посольство с приглашением прибыть на предполагаемый в Константинополе собор. Папа отправил на собор своих представителей.

Собор состоялся в 786 году в храме св. Апостолов. Однако иконоборчески настроенные столичные войска ворвались в храм с обнаженными мечами и заставили распустить собрание. Казалось, иконоборческая партия снова восторжествовала, но ненадолго. Ирина хитростью избавилась от непокорных войск, заменив их другими, ей преданными, войсками.

В следующем 787 году собор был созван в Никее. Семь заседаний собора, на которых император и императрица отсутствовали, происходили в Никее. Последнее же, восьмое заседание происходило в императорском дворце в Константинополе. Число собравшихся на собор епископов было более трехсот. Это был седьмой и последний Вселенский собор.

По определению собора иконопочитание было восстановлено. "Честные" иконы были приняты, и думающие иначе подвергались анафеме. Анафема объявлялась всем, "обзывающим священные иконы идолами, говорящим, что христиане прибегают к иконам, как к богам, и что кафолическая церковь когда-либо принимала идолов". "Тогда, - по словам деяний собора, - сияющая счастьем благочестивейшая императрица взяла соборное определение и подписала его, а затем передала его соцарствующему ей своему сыну, чтобы и он подписал". После этого епископы возгласили многолетия и славословия "новому Константину и новой Елене". По вопросу о мощах было постановлено, что если в возобновленных храмах не положены святые мощи, то следует это восполнить. Обращение монастырей в обыкновенные жилища подвергалось великому осуждению, и вместе с тем требовалось восстановление упраздненных иконоборцами и обращенных на мирские нужды монастырей. Большое внимание было обращено собором на поднятие нравственности духовенства: осуждалось приобретение церковных должностей за деньги (симония); запрещались двойные, т. е. смешанные, монастыри и т. д.

Значение Никейского собора заключается не только в восстановлении иконопочитания. Собор собрал воедино богословские доказательства в пользу иконопочитания, которые иконопочитатели после этого могли противопоставить иконоборцам. Одним словом, православные получили в руки оружие, которого у них раньше не было и с которым им в будущем было уже легче бороться с иконоборцами, когда наступил второй период иконоборческого движения.

Лекция 32.

План:

1. Внутренняя деятельность императоров  Исаврийской (Сирийской) династии. Законодательство.

а. Эклога.

б. Земледельческий закон, или Крестьянский устав.

в. Военный закон.

Морской poдосский закон.

2. Фемы. Реформа фем, ее необходимость и значение.

Лев III не только был талантливым вождем и защитником империи против внешних врагов, но и мудрым законодателем. Уже во времена Юстиниана Великого, т. е. в VI веке, латинский язык его кодекса, дигест и институций был для большинства провинций империи малопонятным языком. В провинциях, особенно на Востоке, старые местные обычаи заменяли официальный закон. Выпускаемые на греческом языке новеллы отмечали лишь акты текущего законодательства. Но потерь своих восточных провинций: Сирии с Палестиной и Египет, а на юге - Северную Африку и на севере - северные области Балканского полуострова, империя становилась более "греческой" по языку. Необходимо было дать для общего пользования подданным законник на греческом языке, отражавший на себе изменившиеся со времени Юстиниана Великого условия жизни.

Лев III, прекрасно осознав необходимость такого сборника и поручил дело его составления комиссии из выбранных им лиц. Результатом работы комиссии было опубликование от имени "мудрых и благочестивых императоров Льва и Константина" законодательного сборника, под названием Эклоги. Время издания ее точно неизвестно: в то время как западные ученые относят Эклогу к концу правления Льва (739-740 г.). В настоящее время большинство исследователей вопроса считают, что дата публикации Эклоги - март 726 года.

Эклога, что в переводе значит "выборка", "извлечение" и ее источники: "Сокращенное извлечение законов, учиненное Львом и Константином, мудрыми и благочестивыми царями, из институций, дигест, кодекса, новелл Великого Юстиниана и их исправление в смысле большего человеколюбия" (по-гречески eiV to jilanJrwpoteron) или, как переводят другие, "в смысле улучшения". В предисловии к Эклоге говорится, что законы, изданные предшествующими императорами, были написаны во многих книгах, и что смысл их для одних является трудно понимаемым, для других совершенно непонятным, особенно для тех, кто не живет в богохранимом императорском граде. Под многими книгами, о которых говорит Эклога, подразумеваются заменившие место Юстиниановых законных книг их греческие переводы и различные комментарии, вытеснившие употребление самих латинских подлинников. Находилось очень немного лиц, которые могли понимать эти греческие переводы и толкования; вследствие же многочисленности книг и разнообразия и противоречивости излагавшихся в них мнений, в гражданском праве Византии происходила значительная путаница. Лев III задался целью помочь делу. Идеей правды и справедливости проникнуты положения Эклоги, высказанные в ее предисловии: судьи должны "воздерживаться от всяких человеческих страстей, но от здравого помысла произносить решения истинной справедливости, не презирать нищего и не оставлять без обличения сильного, неправду деющего... Справедливо воздерживаться от всякого дароимания". Наконец, все служащие по судебным делам должны были получать определенное жалованье из императорского "благочестивого казначейства, с тем, чтобы они уже ничего не брали с какого бы то ни было лица, судимого у них, дабы не исполнилось на нас глаголемое пророком: "Продаша на сребре праведнаго" (Амос 2, 6), и чтобы мы не навлекли на себя гнева Божия, сделавшись преступниками его заповедей".

Сама Эклога, разделяется на 18 титулов и касается главным образом гражданского права и лишь сравнительно немного права уголовного. В ней идет речь о браке, обручении, о приданом, о завещаниях и о наследстве без завещания, об опеке, об отпущении рабов на свободу, о разного рода обязательствах (о продаже, покупке, найме и т. п.), о свидетелях; один титул содержит главу уголовного права о наказаниях.

Эклога во многом отступала от Юстинианова права и иногда даже противоречила ему, так как приняла в себя решения обычного права и судебной практики, существовавших параллельно с официальным законодательством Юстиниана. Сравнительно с последним Эклога во многом представляет значительный шаг вперед; например, во взгляде на брак можно отметить проведение более высоких, христианских начал. Глава о наказаниях изобилует телесными членовредительскими наказаниями, например, отсечение руки, урезание языка, ослепление, отрезание носа. Но последнее обстоятельство не дает нам права считать Эклогу варварским законом, так как в большинстве случаев эти наказания заступили место смертной казни. В этом смысле исаврийские императоры могли с полным основанием заявлять "о большем человеколюбии" своего законодательства. Не надо забывать и того, что Эклога угрожает одинаковыми наказаниями знатным и простым, богатым и бедным, тогда как Юстинианово право, нередко без достаточного основания, налагает на них различные наказания. Внешней особенностью Эклоги является обилие ссылок на Священное Писание для подтверждения того или другого юридического положения. На протяжении VIII и IX веков, вплоть до вступления на престол Македонской династии (867 г.), Эклога служила руководством при юридическом преподавании вместо прежних институций и подвергалась неоднократно ученой переработке. Известны, например, Частная Эклога (Ecloga privata), Частная распространенная Эклога (Ecloga privata aucta). Когда со вступлением на престол Василия Македонянина произошел поворот в пользу Юстиниановых законов, то узаконения императоров-исаврийцев были официально объявлены несообразностями ("болтовней"), противоречащими божественному догмату и разрушающими спасительные законы. Тем не менее, государи Македонской династии заимствовали из осужденного ими же законника многие статьи и внесли их в свои законники, а сама Эклога подверглась еще новой переработке.

Позднее Эклога Льва и Константина вошла в состав судебных книг православной церкви, и в частности русской. Так, она находится в печатной русской Кормчей книге под заглавием: "Леона, царя премудрого, и Константина верной царю главизны" (т. e. главы).

Эклога не является в высшей степени смелым нововведением. Но важное значение Эклоги в том, что с ее появлением начинается новый период в истории греко-римского или византийского права, тянувшийся до вступления на престол Македонской династии, т. е. до эпохи реставрации Юстинианова права. Лев III своей Эклогой пошел на встречу требованиям жизни и времени.

К исаврийской династии, а именно ко времени Льва III, большая часть ученых относит еще три небольших законодательных памятника, а именно: Земледельческий закон, или Крестьянский устав (nomoV gewrgikoV), Военный закон (nomoV stratiwtikoV) и Морской poдосский закон (nomos podiwV nautikokoV). Эти три памятника, существующие в многочисленных и отличных друг от друга редакциях, или изводах, следуют в рукописях часто вслед за Эклогой или другими юридическими памятниками. Ни имена их составителей, ни время их издания в рукописях не сообщаются. Поэтому отнесение их к тому или другому времени зависит от оценки их содержания, языка и сравнения с другими однородными памятниками.

Наибольшее значение из вышеназванных трех памятников имеет Земледельческий закон (nomoV gewrgikoV, leges rusticae). Это сочинение не датировано. Некоторые исследователи относят его к эпохе Льва III, однако надо признать, что этот вопрос еще далек от окончательного решения. Еще не доказано, что Земледельческий закон был издан в VIII веке и, возможно, его публикация окажется связанной с предшествующим периодом. После пересмотра всех существующих точек зрения, наиболее вероятная дата составления Земледельческого закона - вторая половина VIII века.

Земледельческий закон обратил особенное внимание ученых тем, что в нем нет никаких указаний на колонат, т. е. на крепостное право, господствовавшее в поздней Римской империи. Зато в нем находятся указания на нечто новое, а именно: на личную крестьянскую собственность и на общинное землевладение. Последние нововведения приводятся в науке в связи с обширными славянскими поселениями в империи, принесшими туда родные им условия жизни. По этому поводу А.А. Васильев отмечает: "Однако более внимательное изучение Кодекса Феодосия и Юстиниана, новелл последнего и, в последнее время, данных папирологии и житий святых четко доказывает существование в Римской империи деревень, заселенных свободными землевладельцами, общинная земельная собственность которых существовала в очень древние времена. Нельзя, таким образом, делать общих выводов на основе Земледельческого закона. Он может служить только дополнительным свидетельством того факта, что в Византийской империи мелкое свободное крестьянство и свободная сельская община сосуществовали с крепостным правом. Теория славянского влияния должна быть отклонена, а внимание должно быть повернуто к изучению вопроса о мелком свободном крестьянстве и деревенской общине в период ранней и поздней Римской империи на базе новых и старых материалов, которые до сих пор еще недостаточно использованы".

Земледельческий закон имеет большой интерес с точки зрения славянской науки. Существует, например, древнерусский перевод этого памятника, вошедший в состав одной, важной по своему содержанию и историческому значению, компиляции, носящей в рукописях название: "Книги законные, имиже годится всякое дело исправляти всем православным князем". Закон вошел также в сербские памятники юридического содержания.

Очень часто в рукописях юридического характера, вслед за Эклогой и другими законодательными памятниками, можно найти Морской закон и Военный закон. Оба эти законы не датированы и относятся учеными к эпохе Исаврийской династии.

Морской закон (nomos nautikoV, leges navales) или Родосский Морской закон представляет собой устав торгового мореплавания. Некоторые исследователи предполагают, что этот закон был извлечен из второй главы четырнадцатой книги дигест, которая содержит заимствованный из греческого права так называемый "Родосский закон об авариях" (lex Rhodia de jactu) - закон, где речь идет о возложении убытков на хозяина корабля и прочих товарохозяев в случае, если для спасения корабля и груза часть последнего будет выброшена за борт. В настоящее время зависимость Родосского закона от дигест, также как и его связь с Эклогой, не принимается исследователями.

Этот закон, в том виде, в каком он до нас дошел, представляет собой компиляцию материалов разных эпох и разного характера. Большая их часть происходит от местных обычаев. Третья часть Морского закона совершенно очевидно должна была войти в третью книгу Василик (об этом речь пойдет дальше). Второе издание Морского закона было осуществлено либо непосредственно теми, кто составлял Василики, либо под их руководством. Существующий ныне текст является, таким образом, его вторым изданием.

По стилю Морской закон носит официальный характер, а по содержанию он значительно отличается от Юстиниановых дигест, т. е. от использованного Родосского закона об авариях, отражая на себе следы влияний позднейшего времени. В этом законе, например, устанавливается ответственность хозяина корабля, его наемщика и пассажиров за целость судна и груза; в случае бури или морского разбоя все они должны быть привлечены к возмещению убытков. Это было своего рода страхованием. Подобные особенности Морского закона объясняются тем, что со времени Ираклия, т. е. с VII века, морская торговля и вообще морское судоходство были сопряжены с большими опасностями ввиду морских нападений арабов и славян. Морские разбои стали обычным явлением, поэтому хозяева судов и купцы могли продолжать торговлю лишь на условии общности риска.

Время составления Морского закона приблизительно между 600 и 800 годами. Нет никаких оснований полагать, что происхождение Морского закона, Земледельческого закона и Военного было одинаковым.

Несмотря на возвращение государей Македонской династии к нормам Юстинианова права, Морской закон продолжал действовать на практике и влиял на некоторых византийских юристов Х- XII веков. Сохранившаяся практика Морского закона указывает на то, что византийское торговое мореплавание после VII и VIII веков не могло подняться. Завладевшие позднее торговлей Средиземного моря итальянцы имели свое собственное морское право. С падением же византийской морской торговли вышел из употребления и Морской закон, так что в юридических памятниках XIII-XIV веков о нем уже упоминаний нет.

Военный же закон (nomoV stratiwtikoV, leges militares) представляет собой извлечение из греческих изложений дигест и кодекса Юстиниана, Эклоги и некоторых других источников, прибавленных к закону позднее. Главное содержание Военного закона состоит в перечне наказаний, налагаемых на военных за их проступки (за восстание, неповиновение, бегство, прелюбодеяние и т. п.). Наказания, приводимые в законе, отличаются большой суровостью. Однако, к сожалению, ни Земледельческий закон, ни Морской, ни Военный не могут рассматриваться с уверенностью как результат законодательной деятельности исаврийских императоров.

Большинство ученых относят реорганизацию и дополнение провинциальной фемной системы, которая возникла в VII веке, к VIII веку, и, в частности, ко времени правления Льва III. Но дело в том, что о мероприятиях Льва III в области провинциального устройства нет прямых известий. Существует перечень фем с некоторыми указаниями на их организацию, принадлежащий арабскому географу первой половины IX века Ибн-Хордазбеху. Сопоставляя его данные с данными о фемах VII века, ученые приходят к некоторым выводам относительно фемных изменений в VIII веке, т. е. во время Исаврийской династии. Оказывается, что в Малой Азии, кроме трех уже перечисленных фем VII века, были созданы в VIII веке, может быть, при Льве III, две новых: 1) Фракийская фема в западной части Малой Азии, образованная из западных областей обширной фемы Анатолики и получившая свое название от стоявших там европейских гарнизонов из Фракии, и 2) Фема Букелларий (Букелларии), представлявшая собой восточную половину обширной фемы Опсикия и названная от букеллариев (bucellarii), римских и иностранных войск, бывших на службе империи. Константин Багрянородный говорит, что букелларии следовали за войском, доставляя ему пропитание. Таким образом, к началу IX века в Малой Азии было пять фем, которые в источниках за это время и отмечаются как "пять восточных фем". Европейских фем к концу VIII века было четыре: Фракия, Македония, Эллада и Сицилия. Однако, решающая роль Льва III в организации фем не может быть доказана. Это - предположение.

Завершение и распространение системы фем при Исаврийской династии было неразрывно связано с внешней и внутренней опасностью, которые испытывала империя. Образование новых фем путем разделения огромных территорий прежних фем диктовалось политическими соображениями. На своем собственном опыте Лев очень хорошо знал, как опасно оставлять слишком большую территорию в руках всемогущего военачальника, который мог восстать и потребовать титул императора. Так, внешняя опасность требовала усиления централизованной военной власти, особенно в провинциях, которым угрожали враги империи - арабы, славяне и болгары; с другой стороны, внутренняя опасность, исходящая от слишком сильных военачальников (стратегов), зависимость которых от центральной власти часто напоминает вассальные отношения, делала крайне необходимым сокращение огромных размеров территорий под их властью.

Лекция 33.

План:

1. Отношения к арабам, болгарам и славянам.

2. Юго-западная окраина империи.

3. Потеря экзархата.

4. Каролинги.

5. Сицилия и Калабрия.

После поражения 718 года, арабы при Льве III уже не предпринимали серьезных военных действий против империи, тем более что им стала грозить с севера, со стороны Кавказа, хазарская опасность. Известно, что Лев III устроил брак своего сына и наследника Константина с дочерью хазарского кагана, который и стал поддерживать своего нового родственника. Итак, Лев III в борьбе с арабами нашел себе двух иноземных союзников: сначала болгар, позднее хазар. Но тем не менее, арабы не были спокойны и, производя свои нападения в Малой Азии, все еще иногда глубоко заходили на запад, даже, например, до Никои, т. е. почти что до берегов Пропонтиды. В конце своего правления Льву удалось нанести арабам сильное поражение при Акроиноне, во Фригии (теперь город Афиун Кара Хиссар на железной дороге в Конию). Арабы вынуждены были после этого очистить западную часть Малой Азии и отступить к востоку.

С битвой при Акроиноне мусульмане связывают легенду о турецком национальном герое Сайиде Баттал Гази, борце за веру, могилу которого показывают даже сегодня в одной из деревень на юг от Эскишехра (средневековая Дорилея). Историческим прототипом этого героя был борец за веру Абдаллах ал-Баттал, который пал в битве при Акроиноне. Задача борьбы с арабами была блестяще разрешена Львом III.

В середине VIII века в арабском халифате вспыхнули тяжелые внутренние смуты в связи с переменой династии: Омайяды были свергнуты Аббасидами. Последние перенесли столицу и центр всего управления из Дамаска в далекий от византийской границы Багдад, на р. Тигр. Все это позволило преемнику Льва III Константину V рядом успешных походов продвинуть границу империи далее на восток на всем протяжении Малоазиатского полуострова.

Однако во времена Ирины, при халифе аль-Махди, арабы снова начали успешные наступательные действия в Малой Азии, и в 782-783 годах императрица была вынуждена начать переговоры о мире. Итоговое соглашение, заключенное на три года, было очень унизительным для империи. Императрица взяла на себя обязательство платить арабам ежегодную дань в размере девяноста или семидесяти тысяч динаров (денариев) в полугодовых взносах. Весьма вероятно, что войска, посланные Ириной в Македонию, Грецию и Пелопоннес в том же году (783) для подавления славянского восстания, были взяты с восточного фронта. Это ослабляло положение Византии в Малой Азии. В 798 году, после успешных операций арабской армии при халифе Харун ар-Рашиде, был заключено новое мирное соглашение с Византийской империей, сводившееся к уплате дани, как при халифе аль-Махди.

Очень активные отношения были между императорами исаврийской династии и болгарами. Последние, недавно утвердившись на нижнем Дунае, должны были прежде всего отстаивать свое еще мало устроенное политическое существование против попыток Византии уничтожить дело Аспаруха. Условия же внутренней жизни Болгарии в VIII веке были в этом смысле очень затруднительны: с одной стороны, отдельные болгарские орды и их вожди соперничали друг с другом из-за верховной власти хана и создавали династические смуты; с другой стороны, пришлые победители, тюркские болгары, должны были вести борьбу с покоренными ими славянами полуострова. Болгарские ханы конца VII и начала VIII века искусно действовали по отношению к своему самому опасному врагу, Византии. Как уже было замечено выше, болгары помогли Юстиниану II снова овладеть престолом, а Льву III оказали существенную помощь при отражении им арабов от Константинополя. После этого в течение тридцати с лишком лет византийские писатели ничего не говорят о болгарах. Во всяком случае, при Льве III болгары сумели сохранять с Византией выгодный мир, причем последняя выплачивала им даже некоторую сумму денег.

При Константине V отношения обострились. При помощи переселенных во Фракию с восточной границы сирийцев и армян император построил против болгар укрепления. Болгарский посол был презрительно встречен Константином, после чего болгары открыли военные действия. Константин совершил восемь или девять кампаний, сухопутных и морских, против болгар, поставив себе целью уничтожение болгарского ханства. Однако, войны шли с переменным успехом, и Константину не удалось добиться своей цели. Тем не менее, его энергичная борьба и ряд возведенных им против болгар укреплений позволяют некоторым историкам называть Константина "первым Болгаробойцей".

В самой Болгарии в конце VIII века династические смуты прекращаются; резкий антагонизм между болгарами и славянами сглаживается. Одним словом, там созидается, мало-помалу, Болгария IX века, когда она, постепенно ославянившись, стала представлять собой мощное государство с определенными наступательными планами против Византии. Эта наступательная политика болгар сказалась уже в конце VIII века, при Константине VI и матери его Ирине, когда Византия после военной неудачи должна была согласиться платить Болгарии дань.

Когда в VIII веке идет речь о военных столкновениях между империей и болгарами, то под последними надо разуметь не только болгар, но и славян, вошедших в состав их ханства.

Итальянские отношения при Константине V шли по тому направлению, какое им было дано иконоборческой политикой его отца Льва. В политическом смысле нигде иконоборческая система не принесла таких роковых для империи последствий, как на юго-западной окраине. Здесь греко-византийский мир стоял лицом к лицу с совершенно чуждым ему латино-германским миром, который был более приспособлен и успел воспользоваться прямолинейностью восточных императоров с таким искусством и дальновидностью, что произвел мировой переворот в истории в пользу романо-германского элемента.

Иконоборческие эдикты были непосредственным поводом, давшим содержание резкой переписке и подогревшим обнаружившиеся к тому времени недоразумения между Востоком и Западом. Главная причина споров лежала в политических, религиозных и национальных требованиях, которые неизбежно должны были привести к взаимному столкновению. Император стоял на стороне старых прав империи и держался обеими руками за свои итальянские владения, которые ускользали из его рук.

По смерти Льва III и двух пап, носивших имя Григорий, взаимоотношения оставались в неопределенном положении, и ежечасно готовы были вспыхнуть вооруженные столкновения на границах с лангобардами. В Италии за империей оставались небольшие клочки и узкие полосы: Апулия и область Отранто, или прежняя Калабрия, Бруттия, Неаполь, Рим под именем дуката, Равенна с городским округом, Пентаполь и Венеция. Несколько раз составлялись соглашения между различными городами против византийского господства. В иных местах объявлялись самозванцы, принимавшие звание императора. Авторитет наместника или экзарха постепенно падал, и римский дукат приобретал с каждым годом более самостоятельности. Григорий III, по свидетельству местной папской хроники, занимается возобновлением римских укреплений, ведет переговоры с лангобардскими герцогами по политическим делам, заботится о путях сообщения между Римом и Равенной. Римский епископ начинает чувствовать себя государем, и Рим находится в периоде образования светского государства. Политический такт и опытность подсказали наместнику святого престола  порвать связи с империей и искать союза и поддержки у христианнейшего народа франков.

Союз Каролингов с папами дал новое направление европейской истории. Этим союзом, с одной стороны, положено начало объединения римско-германского мира в Священной Римской империи, с другой- в нем кроется основание духовного могущества папства и светской власти римского престола. В половине VIII в. франкские майордомы из дома Каролингов решились захватить королевскую власть и нуждались для того в помощи папы: с другой стороны, и римские папы, находясь в борьбе с лангобардами, искали себе военной поддержки вне Италии. Обстоятельства сблизили эти силы. Римский папа освятил церковным авторитетом узурпацию Пипина и разрешив франков от присяги королю Хильдерику III. Услуга обязывала Каролингов принять участие в итальянских делах.

Незадолго до венчания Пипина  на королевство лангобардский король Айстульф занял Равенну и овладел Пентаполем. Смерть папы Захария и смуты при выборе нового папы были благоприятны для Айстульфа, который вступил в римский дукат и в июне 752 г. начал угрожать Риму. Выбранный папа Стефан III сначала посылал посольства к Айстульфу с дарами и просьбой дать мир Церкви. Сношения с императором не давали положительного результата. Папа, понимая серьезность положения, назначал в Риме религиозные процессии, в которых принимал сам участие, неся на руках икону Христа. Народ с посыпанными пеплом головами сопровождал церковную процессию. В это время Стефан III переслал письмо к Пипину, в котором просил увидеться с королем франков.

Пипин помог. Это было в 753 г., через год после низвержения последнего Меровинга и перенесения королёвской власти на Каролингов. Сношения папы с Пипином составляли тайну для императора. Из Рима нельзя было попасть во Францию, минуя лангобардские, владения, поэтому папа, воспользовавшись приказанием императора вести с королем переговоры, отправился в Павию, в сопровождении епископа и герцога Отхара, посланными к нему из Франции. Переговоры в Павии не привели ни к какому результату. Айстульф не тронулся ни слезами папы, ни письмом императора и не соглашался уступить завоеванных областей. При этом он старался удержать папу от путешествия во Францию. 15 ноября, наконец, папе Стефану дано было разрешение и в конце года он благополучно миновал границу.

6 января 754 г. была торжественная встреча в Понтионе. Король со всем семейством выехал ему навстречу, пал перед папой на колени и потом некоторое время шел пешком возле когия папы, исполняя должность маршала. С пением гимнов и псалмов приняли папу в королевском дворце. Зиму 754 г. папа провел в монастыре С.-Дени. К сожалению, от переговоров не сохранилось никаких письменных актов. Можно лишь предполагать и делать догадки о последовавших между ними соглашениях и взаимных обязательствах.

Прежде всего предстояло выяснить вопрос об империи и о правах императора в Италии. Затем нужно было придать удобную форму военному вмешательству в итальянские дела.

В Кьерси весной 754 г, решен был главный вопрос о походе в Италию, также был составлен проект передачи Пипину экзархата и Пентаполя. Знаменитый дар церкви ап. Петра, т.е. начало светской власти пап, относится также к этому времени. Но прежде чем была исполнена эта статья соглашения, папа с своей стороны оказал громадную услугу новой династии: 28 июля 754 г. в церкви С.-Дени совершено было миропомазание над Пипином и его сыновьями Карлом и Карломаном. При этом папа под страхом отлучения заповедал вельможам и народу избирать себе королей только из этой освященной Церковью фамилии.

Пипин же дал торжественную клятву за себя и за свое потомство заботиться о Церкви и блюсти ее интересы.

Подлинный документ дара Пипина утрачен, но содержание его можно восстановить на основании переписки ближайших к этому времени пап. Прежде всего, там шла речь о вознаграждении убытков, понесенных Церковью вследствие лангобардских завоеваний. Пипин обещал возвратить эти имущества из благоговейного почтения к св. Петру. В этом смысле папа поручал Пипину все дела св. Петра, и Пипин давал обещание защищать права Церкви. Далее шла речь о населении Римского дуката и о жителях городов, непосредственно или посредственно зависевших от папы. Пипин давал обещание защищать не только Церковь, но и всех римлян дуката.

До половины VIII в. при всем богатстве и влиянии папы были только богатыми землевладельцами; новое пожалованье Пипина закрепляло за ними верховные политические права над Римским дукатом. С тех пор римское население должно было давать присягу на верность папам как своим государям. В спорах своих подданных с лангобардами папа посылает уполномоченных к лангобардскому королю для совместного разбора дел; назначает судей и других чиновников для управления городами. Римское войско повинуется папе; когда угрожает Риму опасность, он стягивает военные отряды из Тусции и Кампании, Перуджии и Пентаполя. В случае нужды направляет военную силу и для внешней войны. На папской службе появляются герцоги (duces) и др. светские и духовные чины, составляющие его совет (optimates). Судебные приговоры папы имели значение высшей инстанции, его чиновники имели власть судить, лишать свободы и наказывать преступников.

Римляне приносили присягу на верность папе и королю, составляли как бы одно с франками государство, также Пипин и его сыновья назывались королями франков и патрициями Рима. Папа обязан был доносить королю, новому патрицию, о важнейших событиях в своем государстве. Политические сношения с лангобардским королем и другие внешние дела папа не мог вести без согласия короля франков.

Пипин еще раз отправил посольство к Айстульфу, предлагать ему без пролития крови отказаться от занятых областей. И сам папа просил о том же лангобардского короля, обещая выдать ему сумму в 12 тыс. солидов за возвращение занятых мест. Но Айстульф не хотел и слышать об отступлении. Предпринятый в Италию поход окончился скоро. После битвы, проигранной лангобардами, он был заперт в Павии и должен был согласиться на предложенные ему требования. По заключенному с Пипином договору он обязался уступить Равенну и другие недавно запятые города, сделать удовлетворение церкви св. Петра и признать свою зависимость от франкского короля. Он дал клятву в исполнении заключенною договора, выдал заложников и, наконец, выплатил Пипину и его приближенным значительные суммы. Пипин удалился из Италии, а папа с торжеством вступил в Рим.

По удалении короля Пипина папа Стефан III стал ждать уполномоченных от лангобардского короля. Но Айстульф в начале 755 г. вторгся в Римский дукат и оцепил Рим. Папа пишет письмо Пипину. Он почему-то медлил и не предпринимал решительных мер. Папа снова обращается с отчаянным воплем к римским патрициям. От страшных угроз переходя к ласкательству, он напоминает и о заслуге св. Петра по отношению к Пипину, т.е. что Пипин помазан в короли, будучи возлюблен верховным апостолом и превознесен над всеми другими. 55 дней продолжалась тесная осада Рима; окрестности были опустошены, сношения осажденных прерваны. Крепкие стены еще защищали город, но Айстульф готовился на приступ, если римляне не выдадут ему своего епископа.

От 24 февраля 756 г. сохранилось три письма папы, отправленных во Францию морским путем. Но Стефану казалось, что Пипина не трогают его письма, что он не спешит на помощь. Он сочиняет письмо от апостола Петра и отправляет его вместе с двумя своими.  Письмо было получено Пипином во второй половине марта, 1 мая состоялось собрание государственных чинов, и непосредственно затем Пипин предпринял в Италию второй поход. Между тем Айстульф снял осаду с Рима и в начале апреля был уже в Павии. Узнав о приближении франков, он вышел им навстречу к Альпам, но не устоял против сильного натиска и снова поспешил к Павии. Находясь в тесной осаде, он обратился к Пипину с просьбой о мирных переговорах и заявил согласие принести полное удовлетворение как за нарушение договора, так и за ущерб, нанесенный Церкви. Лангобардское королевство признало зависимость от Пипина и обязалось выплачивать ежегодную дань. Нарни, Комачио и другие города экзархата, завоеванные Айстульфом были переданы папе. Ключи этих городов вместе с заложниками от каждого из них представлены были в Рим, и здесь акт передачи вместе с ключами положен у раки св. Петра. Это было началом территориального владения, фундаментом папской области. Как же относился ко всему этому император Константин V, так ревниво оберегавший восточную и западную границы?

Константин не обнаружил энергии и предусмотрительности, какая его отличала в сношениях с арабами и болгарами. Видимо, Константин V, успокоился достигнутыми им успехами в борьбе с арабами и перестал обращать внимание на поддержание военного флота. Не имея в достаточном количестве морских судов, Византия не могла с успехом отстаивать свой интерес в Италии. Во время второго похода Пипина в Рим прибыл императорский протасикрит Георгий и силенциарий Иоанн, с указанием устроить итальянские отношения. Для послов было новостью, что Пипин предпринял уже второй поход. По-видимому, надеясь еще уладить дело личными переговорами с Пипином и объявлением ему воли императора, они поспешили морским путем в Марсель в сопровождении доверенного лица папы.

Оставив в Марселе своего товарища вместе с папским уполномоченным, протасикрит Георгий поспешил на встречу Пипина и нашел его уже близ Павии. Послу не оставалось ничего более, как донести императору о положении дел в Италии, сложившихся весьма неблагоприятно.

Айстульф недолго пережил постигшие его политические неудачи. Он умер в 756 г. , упав с лошади на охоте. Извещая Пипина о неожиданной смерти короля лангобардов, которая развязывала затянувшийся узел, папа писал: "Божественным ударом поражен и низвержен в глубину ада этот тиран, последователь дьявола, пожиравший христианскую кровь и истреблявший христианские церкви". Но в начале следующего года умер и папа, столько сделавший для возвеличения престола св. Петра.

Айстульф не оставил наследника. Большинство склонялось к избранию в короли герцога Тусции Дезидерия, который имел опору и в преданном ему ополчении Тусции, и в высших церковных кpyгax. Папа заблаговременно с Дезидерия взял торжественную клятву, что он не замедлит выдать папе остающиеся еще за лангобардами города и что будет жить в мире с Церковью и в верности королю франков. Такими обещаниями Дезидерий обеспечил себе поддержку со стороны папы и Пипина. В марте 757 г. он объявлен королем. Папа получил  от нового короля только Фаенцу(?) и Феррару.

Более Дезидерий не спешил с выражениями своей преданности Церкви и не заявлял желания выдать папе обещанные города. Напротив, он желал воспользоваться наступившим роздыхом для приведения в порядок нарушенных военным временем дел. Так, герцогства Сполето и Беневент во время смуты перешли в зависимость франкского короля. В это время Дезидерий тайно общался с византийским императорским послом Георгием. Речь шла о восстановлении византийской власти в экзархате и о взаимном военном союзе между лангобардами и империей для совместных действий против папы. Император не придавал большой цены сообщениям из Рима и предоставил папе добиваться уступок со стороны Дезидерия мирными переговорами и соглашениями.

В это время король франков был занят внутренними делами, и в течение 10 лет Дезидерий мог укреплять свое положение, не опасаясь нападений ни с севера, ни с востока. Это открывало ему широкие перспективы по отношению к папе.

Дезидерий постепенно усиливал свое влияние в стране. Особенно важны были отношения завязавшиеся у него с семейством Карла. В 770 г. мать королей Берта в Павии заключила проект родственного союза между домом Дезидерия и Каролингами. Предполагалось, что сын лангобардского короля Адельхис вступит в брак с сестрой Карла Гйзелой (?), а один из молодых королей женится на лангобардской принцессе. Этот союз мог изменить франко-итальянские отношения и ниспровергнуть искусно построенное папами здание. Папа был встревожен этим союзом и желал помешать замыслам.

Стефан IV написал к Карлу длинное письмо, в котором ласкательства сменялись угрозами. Но папские угрозы не подействовали на Карла: он развелся со своей женой и взял за себя дочь Дезидерия (Дезидерату). Не прошло и года после женитьбы Карла, как он отверг Дезидерату и отослал к своему отцу. Причины развода неизвестны. В 772 г, к Дезидерию прибыла вдова Карломана Гёльберта с детьми; она искала у лангобардов защиты, так как Карл присвоил себе удел своего умершего брата и лишил наследства племянников.

Дальнейшие события 773/74 г., имели своим последствием падение лангобардского королевства. После трех походов франков в Италию и пленения Дезидерия. В 774 г. Карл принял на себя титул лангобардского короля и на некоторое время оставил итальянские дела и сосредоточил свое внимание на Германии, где вел 30-летнюю войну с саксами.

Рим и часть Италии, фактически освободились из-под власти византийского императора и начали жить самостоятельными интересами, сознавая себя как нечто отдельное от империи и не находящееся с ней в неразрывной связи. Широкий размах внешней политики Карла и его завоевания в Восточной Европе привели его к мысли о высочайшей в мире узурпации - о перенесении титула императора, носителем которого были византийские цари, на франкского короля. Это событие, подготовленное переговорами с Римом, совершилось в 800 г.

Походы Каролингов в Италию сопровождались последствиями оценивающимися с точки зрения общеевропейской истории. Пробудив освободительное движение и вызвав в городах и в Церкви стремление к организации местных сил. Господству Византии в Италии нанесен был сильный удар в половине VIII в., но сфера ее политического и культурного влияния в Южной Италии нисколько не ослабела и в IX в. византийские императоры снова выступают с притязаниями на господство в Средней и Северной Италии. С потерей экзархата Византия еще не утрачивала своих, владений в Италии, а, напротив, продолжала владеть на юге двумя территориями, организованными в фемы. Кроме того, на севере удерживала за собой береговую область с городом Венецией.

После похода Карла Италию составляли, за исключением франкских и церковных областей, еще две лангобардские области: герцогства Сполето и Беневент. Первое, правда, скоро подчинилось Каролингам, но Беневент, защищенный горами Абруццо с севера дольше удерживал самостоятельность. Собственно византийские владения после 754 г. были следующие: береговая полоса с Неаполем в центре и две южные оконечности полуострова, Калабрия и Отранто. Которые, несмотря ни на что, остаются верными Византии и сохраняют свой язык и обряд. Хотя беневентские герцоги в конце VII в. отняли у Византии Бриндизи, Тарент и Отранто, но за империей оставался еще город Галлиполи, которым и ограничивались здесь ее владения. Но зато в нынешней Калабрии они владели всей гористой местностью у Мессинского пролива. Именно с этого времени имя Калабрии стало употребляться в новом значении, будучи перенесено с восточной оконечности полуострова на западную и заменив прежнее имя Бруттии. Таким образом, византийская фема Калабрия была совокупностью владений империи у Тарентского залива. В административном отношении византийское герцогство, или дукат Калабрия, было в зависимости от фемы Сицилия. После падения экзархата главным представителем византийской власти На Западе был стратиг Сицилии, и Сиракузы рассматривались как столица всех южно-итальянских владений Византии. Со времени Константа II, Сицилия и Калабрия составляли одно неразрывное целое в административном и финансовом отношении. Во время иконоборческой борьбы Калабрия присоединяется к Сицилии и не разделяет оппозиции против иконоборческих императоров остальной Италии. В административном "церковном" отношении она введена в зависимость Константинопольского патриархата, будучи по языку и богослужению страной греческой.

Твердое положение, занимаемое в Сицилии и Калабрии, позволяло императору не покидать надежды на возвращение экзархата и на завоевание церковных владений. Пока не наступила пора начать серьезную войну на юго-западной окраине, зашита этих отдаленных владений лежала на стратиге Сицилии. Патриций и стратиг Сицилии не раз объявлял себя императором.

В истории борьбы за итальянские владения важное значение принадлежит также дукам Неаполя. Они владели береговой полосой от Палермо до Террачины. Неаполитанское духовенство то стояло на стороне папы, то склонялось к константинопольскому патриарху. К концу VIII в. Неаполь стремится к независимости, первым автономным дукой был Стефан. После его смерти власть над Неаполем перешла к его сыну, а потом к зятю. Постепенно исчезает на монетах изображение императора и заменяется патроном города св. Ианнуарием. Политическая судьба Неаполя зависит от его северного соседа, беневентского герцога; в борьбе с Беневентом выработался у неаполитанцев местный патриотизм. Из-за опасности с севера беневентские дуки дорожили своими отношениями к Византии и нередко искали союза и помощи у сицилийского стратига. Такие отношения продолжались здесь до начала IX в., когда арабы начали делать высадки и завоевания в Сицилии и Южной Италии.

Лекция 34.

План:

1. Карл Великий.

2. Значение коронования Карла для Византийской империи.

а. Две империи.

3. Славяне в  Греции.

4. Итоги деятельности Исаврийской династии.

В представлении средневекового человека Римская империя была едина, поэтому когда в империи было двое или более императоров, это объяснялось тем, что два государя управляют единым государством. В 476 году ни о каком падении Западной Римской империи не может быть и речи. Идеей о существовании единой империи объясняется в VI веке военная политика Юстиниана на Западе. Эта идея продолжала жить и в 800 году, когда произошло знаменитое коронование Карла Великого в Риме императорской короной.

Но в то время как идея о единой империи в теории неизменно жила в сознании средневековья, в действительности восточный, или византийский, греко-славянский мир, каким он был уже к концу VIII века, и западный, романо-германский мир, являлись к этому времени и по своему языку, и по составу, и по культурным задачам совершенно различными, обособленными мирами. Идея единства империи пережила себя и сделалась историческим анахронизмом, конечно.

Иконоборчество сыграло некоторую роль в подготовке события 800 года. Папство, энергично протестовавшее против иконоборческих мероприятий в Византии и предавшее иконоборцев отлучению, стало искать себе друзей и защитников на Западе в лице возвысившихся во франкском государстве в VIII веке сначала майордомов, потом королей Каролингского дома. В конце VIII века на франкском престоле сидел самый знаменитый представитель этого дома, Карл Великий.

Взаимные интересы папы и франкского короля, которые привели в конце концов к коронации последнего, являются сложным вопросом, по-разному оцениваемым в исторической литературе.

В первый день Рождества Христова 800 года, во время торжественного богослужения в храме Св. Петра, папа Лев III возложил на коленопреклоненного Карла императорскую корону. Присутствовавший в церкви народ возгласил: "Карлу, благочестивейшему Августу, венчанному Богом, великому и миролюбивому императору, многие лета и победа!"

О значении принятого Карлом императорского титула учеными высказывались различные мнения. Одни полагали, что титул императора не давал Карлу никаких новых прав, что на самом деле он остался, как и прежде, "королем франков и лангобардов и римским патрицием". Другие думали, что в 800 году, в лице императора Карла, была создана отдельная Западная империя вне всякой зависимости от существования Восточной, или Византийской, империи.

Но так оценивать явление 800 года значит привносить в его оценку взгляды позднейших эпох. В конце VIII века не было представления о "титулярном" императоре, не о создании отдельной Западной империи. Событие 800 года надо рассматривать с современной той эпохе точки зрения, как на него смотрели и сами действующие лица, т. е. Карл Великий и папа Лев III.

Ни тот, ни другой не думали создавать Западную империю в противоположность империи Восточной. Карл был убежден, что в 800 году, по получении титула императора, он сделался государем и продолжателем проясней единой Римской империи. Рим только возвратил себе от Константинополя право императорского избрания. В умах людей того времени не было представления, будто две империи могли существовать одновременно. По своему существу империя была едина. Обстоятельства облегчали для Карла проведение в жизнь этого единственно тогда возможного взгляда на императорскую власть.

Взаимоотношения между Карлом и византийским императором начались задолго до 800 года. В 781 году было устроено бракосочетание между Ротруд, дочерью Карла, которую греки называли Эрутро, и Константином, византийским императором, которому тогда было 12 лет и чья мать Ирина была фактической правительницей империи. Западный историк того времени, Павел Диакон, писал Карлу: "Я радуюсь, что ваша прекрасная дочь может поехать за моря и получить скипетр для того, чтобы сила королевства, благодаря ей, направилась в Азию".

Тот факт, что в 797 году Ирина низложила императора и своего сына Константина и стала самодержавной правительницей империи, шло в полный разрез с традициями Римской империи, где женщина никогда не правила со всей полнотой верховной власти. С точки зрения Карла и папы Льва, императорский трон считался вакантным, так как на нем восседала женщина, и поэтому Карл, принимая императорский венец, занял свободный престол единой Римской империи и сделался законным преемником не Ромула Августула, а Льва IV, Ираклия, Юстиниана, Феодосия и Константина Великого, - вообще императоров восточной линии. Подтверждением этого является то, что в западных летописях (анналах), современных 800 году, и последующих веков, которые велись по годам византийских государей, непосредственно за именем Константина VI, сына Ирины, следует имя Карла.

Как же отнеслась к провозглашению Карла императором Византия? Она не отрицая прав Ирины на престол, рассматривала событие 800 года как одну из многочисленных попыток возмущения против царствовавшего государя и боялась, как бы провозглашенный император не пошел на Константинополь, чтобы силой свергнуть Ирину и овладеть императорским троном. В глазах византийского правительства это было лишь возмущением некоторых западных провинций против законного государя.

Но, Карл понимал непрочность своего нового положения, так как вопрос о восточном императорстве его коронованием решен не был. Карл не называл себя "императором римлян", официальным титулом византийских императоров, но "управляющим римской империей". Он понимал, что в Византии после смерти Ирины будет избран новый император, права которого на императорский титул будут признаны неоспоримыми на Востоке. Предвидя в грядущем подобные затруднения, Карл открыл переговоры с Ириной, предлагая ей вступить с ним в брак и "соединить, - по словам хроники, - восточные и западные области". Ирина благосклонно отнеслась к предложению о браке, но вскоре после этого она была свергнута и отправлена в ссылку (в 802 году), так что этот план никогда не был осуществлен.

По низложении Ирины на византийский престол вступил Никифор. Между ним и Карлом велись переговоры, вероятно, о признании первым императорского титула второго. Но лишь в 812 году послы византийского императора Михаила I Рангаве приветствовали Карла в Аахене как императора. Это узаконило императорское избрание 800 года. Возможно также, что с 812 года, в качестве противовеса титулу, носимому Карлом, титул "император ромеев" (BasileuV twn Romaiwn) стал официально употребляться в Византии для обозначения легитимного суверенитета Константинополя, в качестве символа верховной власти византийских императоров. С 812 года было два римских императора, несмотря на то, что продолжала существовать одна Римская империя. "Другими словами, - пишет профессор Бьюри, - акт 812 года оживил в теории положение V века. Михаил I и Карл, Лев V Армянин и Людовик Благочестивый находились в таком же отношении друг к другу, как Аркадий и Гонорий, Валентиниан III и Феодосии II; Римская империя (imperium Romanum) простиралась от границ Армении до берегов Атлантики". Но подобное единство империи было лишь чисто номинальным, теоретическим. Обе империи жили совершенно особой жизнью. К тому же, и сама идея о единстве империи стала забываться на Западе.

Императорское достоинство, приобретенное Карлом для Запада, было недолговечным. Оно во время возникших смут после распадения Карповой монархии стало достоянием случайных лиц и в начале Х века совершенно исчезло, чтобы во второй половине этого века снова появиться, но уже в антиисторической и уродливой форме "Священной Римской империи германской нации".

Начиная с 800 года, можно впервые говорить о Восточной Римской империи.

Бросая общий взгляд на время царствования Ирины останавливают на себе наше внимание упоминания о славянских поселениях в Греции. Ирина происходила из Афин, и поэтому с конца VIII в. начинает несколько выясняться история Греции, о которой в VI столетии имеются весьма скудные известия, а затем почти на сто лет нет и упоминаний в летописи. Между тем необходимо выяснить состояние, в котором Греция находилась после всех потрясений, произведенных славянской иммиграцией.

В первой половине VII в. славяне владели уже морскими судами и делали нападения па Крит и другие острова. Не может быть сомнения, что в то время они уже владели некоторыми частями в Средней и Южной Греции. Они участвовали со своими далматинскими собратьями в нападениях на Южную Италию около половины VII в. Вот известие, относящееся к половине VIII в. и свидетельствующее о том, что происходило в Южной Греции в первой четверти того же века. Епископ Виллибольд, плывя из Сиракуз на поклонение святым местам, пристал к городу Монемвасии, который, находился в славянской стране". Со времени Льва Исавра имеются более точные данные о положении Греции и о симпатиях господствующею в ней населения. Население Греции, именуемое у византийского писателя новым термином элладики, возмутилось по случаю издания иконоборческого эдикта и, снарядив флот, двинулось на Константинополь. Хотя это движение не имело серьезных последствий, т. к. Лев Исавр нанес повстанцам поражение и казнил зачинщиков бунта, но вся обстановка показывает, что Греция этого времени не только была населена оседлым элементом, но и была областью, подчиненной культурному государству. Об этом говорит военный флот и религиозный мотив движения, и то обстоятельство, что во главе военной организации стоит турмарх Агаллиан(?). Видимо Греция начала тогда получать устройство фемы и имела во главе стратига, и что самое имя элладики применяется к новому населению, вошедшему в состав Греции.

Ослаблению Греции в этнографическом отношении содействовали события 746-747 гг. В Греции и на островах в 746 г. распространилась моровая язва, занесенная из Сицилии. От этой язвы пострадали многие города, и в числе их Монемвасия. Летом 747 г. моровая язва свирепствовала в Константинополе и произвела в нем страшные опустошения, которые правительство Константина V нашлось в необходимости вознаградить путем обязательной колонизации столицы из всех провинций империи. Видимо этот период имеет в виду Константин Порфирородный в своем знаменитом месте из "Фемы": "Ославянилась вся страна и сделалась варварской, когда моровая язва захватила всю вселенную, и Константин Копроним управлял ромейским скипетром". Громадная смертность, постигшая столицу, сопровождалась разнообразными последствиями. Вследствие принятых правительством мер из Фессалии под давлением болгар должны были двинуться на юг те славяне, которые были у Пагасейского(?) залива уже в оседлом состоянии и занятых культурой хлеба и фруктов. Кроме того, некоторые известия заставляют предполагать, что между утвердившимися в Пелопоннесе славянскими племенами в конце VIII в. происходило движение в пользу образования княжеской власти.

Из времени Ирины сохранилось упоминание о двух походах в Грецию, вызванных происходившими там событиями. В 783 г. самый могущественный при Ирине государственный муж Византии патрикий и логофет Ставракий, получил поручение устроить дела на Балканском полуострове и в Греции, находившиеся, в расстройстве. Целью похода были славянские племена, не признававшие византийской власти и не платившие податей. Этот поход сопровождался важными Ставракий "подчинил все славянские племена и заставил их платить дань империи", а из Пелопоннеса получена "большая добыча и выведен многочисленный полон", который в следующем году был выставлен в ипподроме на показ народу. Здесь речь шла о некоторых славянских коленах, осевших в Средней Греции и в Пелопоннесе, о которых история сохранила память и в позднейшие столетия, не будучи в состоянии дать преобладание славянскому элементу в занятой области, тем не менее, требовали исключительных мер со стороны правительства, чтобы подвести их под состояние подданных императора.

С походом Ставракия связано военное движение Ирины по Фракии "с большой военной силой и с музыкальными инструментами", предпринятое в 784 г. Летописец говорит, что Ирина прошла Балканский полуостров от Верии до Филиппополя и отсюда до Анхиала без всяких военных столкновений, занималась строительством городов и в мире возвратилась. При чем, под Верней нужно понимать пограничный с Болгарией город, и что эта военная прогулка по Фракии должна обозначать общую уверенность в спокойствии на этой стороне Балканского полуострова.

Еще есть известие от 799 г. о событиях, последовавших вскоре после устранения от власти и ослепления царя Константина. Как известно, в Афинах Ирина держала в заключении представителей Исаврийской династии, ослепленных сыновей Константина Копронима. Несмотря на то, что она имела все основания полагаться на верность греческого населения Афин, тем не менее, здесь обнаружилось движение в пользу ослепленных царевичей, и составился заговор с целью провозглашения царем одного из них. Само по себе это обстоятельство мало интересно, но интересны некоторые подробности. Сторону царевичей поддерживает славянский князь Акамир, начальствовавший племенем вечесичей (?), поселившихся в Фессалии, а его подстрекали к тому элладики, местное население, при чем не греки, а смешанное и, главным образом, славянское население полуострова (но это только предположение). Ирина легко справилась с заговором, послав в Афины спафария Феофилакта, который найдя виновников, ослепил их. Хотя движение в пользу Исаврийцев оказалось потушенным, но в разных местах греческого полуострова уже в начале IX в. обнаруживается присутствие чуждых этнографических элементов, которых правительство желает поставить в служебное положение.

Теперь о трех славянских племенах, о которых сохранились известия: велесичи у Пагасейского залива, о которых упоминают сказания о св. Димитрии; милинги и езериты по склонам Тайгетского хребта. Также встречаются отдельные поселения в других местах: у Коринфского залива близ города Патр и около Афин.

В северном Пелопоннесе на Коринфском заливе есть город Патры, имел важное значение в торговом и промышленном отношении. В самом начале IX в. (805 или 807 г.), в царствование Никифора, Патры подвергались нападению и осаде со стороны славян и были спасены от грозившей им опасности, благодаря заступничеству апостола Андрея, патрона города, который здесь был замучен и мощи которого хранятся в городском соборе. Известие об этом событии в сочинение Константина Порфирородного попало, вероятно, из местных сказаний о чудесах св. апостола Андрея. При царе Никифоре, говорится в этом сказании, славяне, замыслив восстание, стали опустошать соседние греческие селения, а потом разграбили окружающую Патры равнину и осадили город. По прошествии некоторою времени голод и жажда заставили жителей города вступить в переговоры с осаждающими и условиться насчет сдачи города. Именно в это время и оказана была Патрам чудесная помощь. Оказывается, что стратиг фемы находился тогда в крепости Коринфе, и осажденные, естественно, ожидали, что он прибудет на выручку и освободит их от славян. Ожидая стратига, жители Патр нашли возможным послать на горы дозорщика, чтобы он условленным знаком дал им знать, приближается из Коринфа войско или нет. В случае приближения он должен был склонить вперед данное ему с этой целью знамя; в случае отрицательном знамя нужно было держать прямо. Т. к. ожидаемой выручки не было, то сигнальщик стоял на виду у горожан, держа прямо знамя; случилось, однако, что конь его споткнулся, вследствие чего знамя склонилось вперед, из чего осажденные вывели заключение, что из Коринфа приближается стратиг с войском. В надежде на близкую помощь, они открыли ворота и бросились на врагов; их изумленным взорам ясно представился апостол Андрей, преследующий и побивающий врагов. Следствием этого было то, что варвары, охваченные страхом и удостоверившись собственными глазами, как святой апостол помогает жителям города Патр, сами прибегли с молитвами в честной храм его. Когда же императору донесено было коринфским стратигом о происшедшем, то он сделал распоряжение, чтобы славяне со всеми их семьями, родством и со всем имуществом записаны были за храм апостола в митрополии Патры. С тех пор записанные за митрополию славяне приняли обязательство содержать стратигов, царских посланцев и иностранных послов, когда они останавливаются в Патрах. Для этого они имели своих трапезарей и поваров и доставляли всенужное на изготовление стола, т. к. "митрополия ни о чем не заботится, а сами славяне по разверстке и складчине всей общины вносят все необходимое по этой статье".

Официальное подтверждение этому  событию находится в синодальном послании патриарха Николая (1084-1111} к царю Алексею I Комнину, в котором патриарх защищает привилегии митрополии Патры, дарованные ей царем Никифором по случаю чудесного избавления города от варваров, как названы в этом акте славяне.

О других славянских поселений сохранилось данные о милингах и езеритах, живших в горных ущельях по склонам горы Тайгета. Они неоднократно доставляли хлопоты византийскому правительству набегами на населенные греческие места и восстаниями. Большинство их обращено было в христианство духовенством митрополии Патр, но все же исключительность положения их и известная внутренняя самостоятельность удерживается долго.

В начале XIII в., по завоевании Греции крестоносцами IV крестового похода для подчинения мнлингов франки должны были построить две крепости, Мистру и Маину(?). Рифмованная французская Морейская хроника дает весьма любопытные об особенностях его быта и административного устройства. Когда милинги принуждены были сдаться франкам, то они поставили условием, чтобы за ними была сохранена их свобода, чтобы на них не было наложено податей, и чтобы вассальные отношения их были понимаемы как в прежнее время господства империи. Автор хроники понимает, что франки в этом случае имели дело со славянами.

Значение греческого и многообразных инородческих элементов в судьбах истории Византии остается еще не выясненным в подробностях вопросом.

В исторической науке высоко ценятся заслуги первых представителей Исаврийского дома, особенно его родоначальника Льва III. Действительно, последний, вступив на престол после периода смуты и безначалия, выказал себя недюжинным полководцем, талантливым администратором и понимающим задачи времени законодателем. Религиозная политика иконоборцев стоит особняком. Но в большинстве трудов иностранных ученых Лев III признается, например, греками "одним из величайших государей Восточной империи, одним из благодетелей человечества", немцами "одним из величайших людей на императорском троне", ясно понимавшим необходимость "коренной реформы во главе и членах", "человеком, которому суждено было кровью и железом произвести возрождение империи, великим военным гением". Английский ученый называет дело Льва возрождением Римской империи, а французский историк считает дело исаврийских императоров "одним из самых великих и наиболее достойных уважения усилий, которые когда-либо были сделаны для поднятия материального, морального и умственного уровня народа", и сравнивает их обширную организационную попытку по степени ее важности с попыткой Карла Великого. В оценках русских ученых, которые, если не считать церковных историков, общей историей исаврийских императоров не занимались, нельзя заметить столь великого их превознесения.

Признавая выдающуюся энергию и некоторый административный талант первых двух иконоборцев, из которых Лев спас империю, на основании доступного исторического материала, необходимо воздержаться от преувеличения западных историков. Так как их иконоборческая политика вызвала в империи на протяжении более ста лет тяжелую внутреннюю смуту, нарушившую нормальную жизнь государства и безусловно его ослабившую. То же иконоборческое движение, уже в его первый период, т. е. в VIII веке, отдалило от Византии Италию, где папа, предав иконоборцев проклятию, обратил свои взоры на запад к франкским правителям, вступил с ними в тесные сношения и этим самым открыл новую эпоху средневековой истории, заложив вместе с тем одно из оснований для будущего разделения церквей. Итак, в исаврийскую эпоху Византия потеряла Среднюю Италию, включая Равеннский экзархат, завоеванный в половине того же VIII века лангобардами и позднее переданный Пипином Коротким папе.

Особого внимания заслуживает вопрос об уменьшении количества монахов и монастырей и о довольно частой секуляризации монастырской земельной собственности. Исследование этой социальной стороны деятельности императоров Исаврийского дома и связи ее с иконоборством является одной из насущнейших, очередных задач византиноведения. Внимательное изучение данного вопроса может осветить с новой точки зрения иконоборческую эпоху, открыть в ней еще более глубокий смысл и вскрыть ее общеисторическое значение.

Лекция 35.

План:

1. Император Никифор I.

2. Споры с Западом из-за Венеции.

3. Внутренняя политика империи.

4. Церковная политика.

Царица Ирина была единодержавной владычицей в течение пяти лет, с 797 по 802 г. В это время главное влияние на дела имел евнух Ставракий, а после его смерти в 800 г. - его соперник, евнух Аеций. У них при дворе были свои приверженцы и партии.

Перед самой смертью Ставракий хотел сделать переворот и даже подготовил в столице заговор, подкупив Константинопольские полки. Но царица приняла своевременные меры к обузданию Ставракия и ограничению его власти среди войска. По смерти Ставракия все влияние перешло к Аецию. Этот тоже принимал меры чтобы отыскать преемника Ирины, основателя новой династии.

Аеций командовал двумя фемами на востоке: Анатоликой и Опсикием; его брат Лев - фемами Фракией и Македонией. В 802 г. в Константинополь явилось посольство от Карла Великого с предложением Ирине брачного союза. Это могло разрешить вопрос о наследстве, но тогда уже был готов заговор в пользу насильственного переворота, которым воспользовались, однако, не те, кто его подготовил. 31 октября произошел совершенно неожиданный переворот. "Октября 31-го, индикта 11, в 4 часа ночи с воскресенья на понедельник патрикий и главный логофет Никифор свергнул с престола благочестивейшую Ирину попущением Божиим, неисповедимыми судьбами по множеству грехов наших. На стороне его были патрикий и доместик схол Никита и брат его патрикий (и стратиг Фракии) Сисинний из рода Трифиллиев. злых клятвопреступников. К той же партии принадлежали патрикий Лев Серандапих(?), патрикий Григорий Мусулакий, патрикий и квестор Феоктист и патрикий Петр, привлекший на свою сторону некоторых начальствующих лиц из стоявших в столице полков".

Заговорщики обманули стражу около Большого дворца и были свободно пропущены через ворота Халки. Они выдавали себя за исполнителей воли Ирины, которая будто бы под давлением Аеция, желавшего провозгласить царем своего брата, предпочитает возвести на престол логофета Никифора. В ту же ночь во дворце совершилось провозглашение Никифора, а утром коронование в церкви св. Софии. Находившаяся под охраной Ирина вынуждена была принять совершившийся переворот и признать Никифора в царском достоинстве. Вынудив у нее признание, где спрятаны ее сокровища, Никифор сначала назначил ей пребывание на острове Нринкипо(?), но через несколько дней заключил под крепкую стражу на острове Лесбосе, где она и умерла в августе 803 г.

Никифор царствовал недолго от 802 по 811 г. Происходил он из провинции Писидии, симпатизировал иконоборцам. На престоле старался действовать в государственных интересах. Своего сына Ставракия, коронованного патриархом Тарасием в 803 г., он женил на афинянке Феофано, родственнице царицы Ирины.

Предыдущая деятельность Никифора прошла в финансовых ведомствах. Не будучи подготовлен к военным делам, он тем не менее лично участвует в главных походах и, как увидим, на войне в трагической обстановке потерял жизнь. Во внутренних и внешних делах к началу IX в. назрели вопросы первостепенной важности, с которыми необходимо было считаться и которые нужно было решать не ущерб интересам империи. По важности, первое место занимали сношения с Западной империей. Во время переворота послы Карла Великого были очевидцами происшедшего и должны были оставить столицу Восточной империи, не достигнув цели. Но, отпуская франкское посольство, Никифор присоединил к нему своих уполномоченных, которые передали Карлу сведения о восшествии на престол Никифора. С точки зрения Восточной империи притязания Карла на титул императора стали еще более спорными, с тех пор как на Востоке оказался носителем императорской короны законно избранный сенатом и народом и коронованный патриархом мужчина, а не женщина, как это было. Из-за этого предположения о заключении мира не встретили в Константинополе сочувствия и были оставлены без ответа.

Необходимо было прийти к соглашению не только относительно границ, но и выяснить сферу политического и церковного влияния обеих империй. Равеннский экзархат включал в себя Венецию и Истрию, управляемые отдельным дукой. В Истрии было несколько значительных городов, дававших империи дань. Со временем итальянские владения были утрачены, за исключением Неаполя и некоторых других приморских городов, а после присоединения лангобардские областей к Франкскому государству своими остатками территориальных владений в Южной Италии и несколькими приморскими городами в Средней. Восточная империя вошла в непосредственное соседство с Западной.

Венеция и после падения экзархата в 756г., и после подчинения Лангобардского королевства (774) продолжала оставаться под властью империи. Находясь под управлением magister militum, который имел в подчинении и Истрию, герцогство Венеция (ряд городов и торговых поселений, начиная от Аквилеи и Градо и до устьев Бренты), только вступала на путь политического обособления. Уже в конце VIII в. заметна попытка избирать наследственных дук, которые во время своей жизни назначали себе в соправители сыновей или родственников. Византийское правительство смотрело сквозь пальцы на это отступление, лишь бы дука признавал себя в зависимости от империи. Дальнейший шаг к обособлению состоял в учреждении своей епископии в Оливоло. Будучи под покровительством за свою верность императорского флота и имея торговые привилегии для своих купцов, Венеция ясно понимала свои выгоды и хорошо определяла свои отношения к западному и восточному императорам. Организуя управление, Карл Великий уступил Венеции некоторые преимущества в торговле в Италии, но после прекращения сношений с Византией, он распорядился, чтобы венецианским купцам был запрещен доступ в облает прежнего экзархата. Обнаруживается борьба духовной и светской партий. Первая тянула на сторону франкского, вторая - греческого влияния. Около 798 г. дука Венеции Маврикий умертвил патриарха Иоанна, на место которого был возведен его родственник Фортунат, который пользовался личным расположением Карла и сумел благо расположить его к церковной партии и охладить к светской власти в Венеции. В 803 г. несколько трибунов и нобилей приняли сторону Фортуната и, переселившись во франкскую часть Северной Италии, выбрали дукой одного из трибунов по имени Обелерий. Это совпало с первыми переговорами Карла с царем Никифором. Обелерий себе в соправители выбрал своего брата Беата и переселился в Маламокко и Риальто вместе с правительственными учреждениями и знатными фамилиями, а на место епископа в Оливоло поставить диакона Иоанна из своих приверженцев.

В 803-804 гг. Обелерий снарядил флот и направил его в Далмацию, где к нему присоединились византийский дука Павел - и епископ Зары. В начале 805 г. оба венецианские дуки и далматинские уполномоченные, дука Павел и епископ Донат, явились к Карлу с подарками и дали ему ленную присягу на владения, принадлежавшие Восточной империи.

В Византии понимали значение Венеции и Далматинского побережья. Император Никифор весной 806 г. отправил флот под командой патрикия Никиты с целью возвращения к повиновению отложившиеся области. Сопротивления не было оказано ни в Венеции, ни в Далмации. Венецианский дука Обелерий получил от византийского правительства титул спафария, а его соправитель Беат взят был в Константинополь и там удержан под разными предлогами, точно так же и епископ Оливола Христофор. В 807 г. было заключено перемирие на условиях сохранения произведенного в пользу Византии переворота. По истечении срока перемирия в следующем году снова появился императорский флот под командой патрикия Павла. Весной 809 г. греческий флот сделал нападение на соперничествовавший с Венецией город Комаккио в долине р. По.

После удаления патрикия Павла со своим флотом на Венецию напал Пипин и из-за шестимесячной осады правительство и богатые венецианские купцы должны были перейти из Риальто в Маламокко и другие города. Но в конце концов Пипин одержал верх, принудив к сдаче последний оплот венецианцев и захватив в плен дуку Обелерия и его соправителя. Венеция должна была признать свою зависимость от Карла и обязаться к ежегодной дани. Многие знатные венецианцы были уведены пленными во Францию. Пипин замышлял уже поход в Далмацию, но его остановило приближение византийского флота под командой патрикия Павла. Для переговоров о мире весной 810 г. был отправлен спафарий Арсафий к Пипину.

Весной 811 г. Арсафий прибыл с письмом Карла в Константинополь, где Карл приветствовал Никифора как брата, давал понять, что Венеция, Истрия и Далмация могут быть снова уступлены Византии, если только за ним будет признан титул императора (василевса) и уведомлял, что для установления точных условий договора прибудет специальное посольство. Когда франкское посольство, состоявшее из базельского епископа Геито(?), графа Гуго Турского и др. лиц, прибыло в Константинополь, оно не нашло в живых Никифора, погибшего в войне с болгарами. Избранный на царство Михаил Рангав дал согласие на установленные предварительными переговорами условия и отпустил франкское посольство, присоединив к нему своих уполномоченных - митрополита Михаила, протоспафария Арсафия и Феогноста с подарками для Карла и поручением обменяться мирными грамотами. В 812 г. Карл подписал договор об уступке Византии спорных областей на севере Италии и Далматинского побережья и был торжественно приветствован со стороны византийского посольства титулом императора. На обратном пути через Рим посольство виделось с папой Львом, который вручил ему подписанный им акт церковного мира между Римом и Константинополем. Константинопольский патриарх, в свою очередь, не замедлил отправить в Рим синодик, которым покрывались любовью и братским общением все предшествовавшие недоразумения и раздоры. Таким образом, восстановился мир и доброе согласие между старой и новой империей.

Характеристика Никифора наиболее определяется его внутренней деятельностью. Никифора был человеком большого практического ума, который правильно определил самые слабые места государственного управления и пытался уврачевать их по мере своею уменья. Т. к.. главным образом, дело шло о правильном распределении государственных повинностей и податей. Император был суров, не давая пощады ни лицам, ни учреждениям, поэтому его финансовая система встретила большое неудовольствие среди современного общества и оставила весьма недобрую память.

Прежде всего он желал обеспечить преемство власти за своим сыном. Хотя его сын Ставракий был мало пригоден к царствованию, тем не менее, он был коронован патриархом Тарасием, и его имя стало упоминаться в актах и провозглашениях рядом с именем отца. Династический вопрос и потому занимал царя, что его вступление на престол не обошлось без военных беспорядков. В феме Анатолика был провозглашен царем стратиг патрикий Вардан. Военное возмущение сообщилось и другим анатолийским фемам. Но Никифор разъединил восставших и сделал безопасным Вардана, который сдался на милость царя и постригся в монахи в построенной им обители на острове Проти.

Финансовые меры Никифора по сообщениям писателя Феофана, вытекали из реальных потребностей того времени и имели целью не интересы частных лиц, а общее благо. Например, вопрос о военной повинности, о способах набора и содержания военных людей.

В истории Никифора у Феофана есть исключительная по своему содержанию глава, где он собрал в один венок все злодейства царя и, приравняв их к египетским казням, изложил в десяти положениях. Остановимся вниманием прежде всего на тех положениях, которые затрагивают военную систему и земельный вопрос. Отдельно рассматриваемые места Феофана дают мало для понимания, но, будучи сопоставлены между собой и введены в надлежащую историческую обстановку, они получают значительный интерес. Первое обвинение: "Безбожными приемами ища всячески унизить войска, Никифор выселил христиан из всех фем и определил устроить их в славянских областях, владения же их назначил на продажу. И стало положение хуже неприятельского пленения: многие в отчаянии богохульствовали и накликали неприятельское нашествие, другие же оплакивали родительские могилы и завидовали счастью умерших, были и такие, что надевали на себя петлю, лишь бы освободиться от мучительной жизни. Ибо благоприобретенную недвижимость не в состоянии были взять с собой, и родительскими трудами нажитое добро пропадало даром. И все были в безвыходном затруднении: бедные - по указанным и другим причинам, о которых скажу ниже; богатые же - из сострадания к ним и по бессилию оказать им какую-либо помощь, так как и сами ожидали тяжких бедствий. Это началось в месяце сентябре и окончилось к святой Пасхе. Второе вместе с этим бедствие заключалось в том, что он сделал распоряжение об отбывании воинской повинности бобылями и об вооружении их на счет соседей, обязав их доставлять в казну по 18 номисм в качестве круговой поруки перед государством".

К земельным мерам относятся еще следующие два бедствия, помеченные у Феофана номерами 3 и 4: это, во-первых, распоряжение о проверке земельных участков и о повышении с них податей; во-вторых, отмена сделанных прежде облегчений в уплате повинностей. Итак, мы рассмотрели четыре казни из десяти, относящиеся более или менее к однородной сфере. Что касается выселения военных людей из некоторых фем в славянские области, эта мера так была обычна в империи во все времена, что следует удивляться той картине бедствия, какая нарисована автором. Видимо это один из случаев обмена населения Малой Азии и Балканского полуострова, вызванный на этот раз непокорным духом азиатских фем. Но правительство организовало систему переселений на началах наделения землей на новых местах поселения и, конечно, не допускало такого разорения, о каком свидетельствует текст Феофана. Можно заметить, что заключительные слова писателя: "Началось с сентября, а окончилось к Пасхе"-позволяют предполагать здесь применение правительственной системы перевода крестьянского населения из одной местности в другую. Что касается той местности, куда именно направлялась колонизация, это не так легко определить. "Славиния"-это термин часто употребляемый у Феофана и притом для различных славянских областей в Македонии и Фессалии.

Военная служба и повинности возлагались на оставшихся на местах крестьян вследствие закона о круговой поруке, о которой речь идет во втором обвинении против Никифора. Как второе его злодеяние писатель указывает именно увеличение тягостей военной службы, т. к. с привлечением к отбыванию воинской повинности бобылей или лиц, не имевших за собой достаточных наделов, доходами с которых могли бы содержаться пешие или конные воины, обязанность вооружить и содержать такого воина возлагалась на соседей.

Наконец, в третьем и четвертом пунктах обвинений против Никифора ставятся ему в вину увеличение податей и отмена сделанных прежде послаблений. Здесь имеются в виду специально те изъятия, которые сделаны были в последние годы Ирины. Уменьшение таможенных пошлин с товаров, ввозимых в Дарданеллы и Босфора, также облегчение от других повинностей и общая мера, распространенная на землевладение, промышленность, торговлю и проч.

Пятому обвинению едва следует придавать серьезное значение: "С первого года вступления на царство он обложил подымной податью крестьян, приписанных к богоугодным заведениям: сиро-питательный дом, странноприимный, для престарелых, равно как церковных и монастырских крестьян. Кроме того, приказав взять в царское заведование наиболее доходные имущества, лежавшие на них подати возложить на оставшихся за богоугодными домами крестьян, так что податные сборы возросли вдвое, а хозяйства и усадьбы уменьшились".

Пропуская не имеющие значения обвинения в мероприятиях против искателей кладов и в обложении податями живого товара - рабов, если они были куплены в Кикладских островах. переходим к девятой и десятой вине Никифора, которые изложены следующим образом: "Он принудил приморских жителей, занимающихся мореплаванием, преимущественно малоазиатских обитателей, никогда не живших земледелием, покупать присвоенные им себе земельные участки". В особенности следует отметить десятую вину: "Собрав более значительных торговых людей Константинополя, он возложил на них обязательство взять двенадцать литр золота с выплатой процентов по четыре керата на номисму и с несением обычных торговых пошлин".

Оба приведенные акта представляли бы весьма большой интерес, но в том виде, как они изложены у Феофана, возбуждают сомнения. Если император стремился к поощрению торговли, то странно было бы отвлекать мореплавателей к занятиям земледелием. Некоторый свет бросает на этот вопрос система военной морской службы, основанная на землевладении. Как служба на коне, так морская служба и пешая построены были в Византии на системе владения земельной собственностью. Если только мы правильно понимаем место Феофана, девятая вина Никифора и заключается в первом опыте обязательной приписки к земельному участку тех лиц, которые должны нести военно-морскую службу.

Что касается десятой вины, она представляет весьма любопытную финансовую операцию, заключенную на выгодных условиях для той и другой стороны. В данном случае нужно подразумевать на одной стороне казну, на другой - торговых людей столицы. Видимо, что имелась какая-то государственная надобность, для удовлетворения которой Никифор обратился к общественной предприимчивости. Этим распоряжением имелось в виду вызвать содействие к постройке больших судов, которыми можно было бы воспользоваться в случае необходимости и для поенных целей. К подобным мерам и в другое время византийское правительство прибегало для постройки торгового флота, который служит и для военных целей, пока при Василии Македонянине не был организован государственный военный флот.

В области церковной политики Никифор не принадлежал к приверженцам иконопочитателей и не разделял взглядов царицы Ирины на положение Церкви и духовенства в государстве, но в этом отношении он поступал довольно осторожно. Со смертью. патриарха Тарасия в 806 г. и с избранием в патриаршее достоинство Никифора, бывшего до того на государственной службе в должности секретаря (асикрит) и возведенною в высший церковный сан из светского звания, определенно выступает на сцену церковная политика. Связанная с игуменом Студийского монастыря, знаменитым в церковной истории Феодором Студитом. Но о нем у нас был разговор в курсе ОЦИ 1 года обучения.

Рассматривая известия о внутренней деятельности Никифора, переданные в неблагоприятном освещении современной хроникой, видно что в мероприятиях его нет случайности и страстности, какая видна у Константина V, и что, напротив, в церковной политике Никифора заметна скорей нерешительность, бывшая причиной долго волновавшего умы спора о законности венчания Константина VI и Феодоты. Что касается финансовых мероприятий, то Феофан, по всей вероятности, не, входил в их оценку и передал лишь народный взгляд на тяготу податей и пошлин. "Никифор, усиливая притеснения христиан, установил систему безбожных дозоров при покупке всякою рода домашнего скота и плодов, несправедливые конфискации и поборы с имущественных лип, назначил роет на постройку судов он, который законом установил отмену роста и ввел другие бесчисленные вредные измышления, исчислением коих можно бы сделать обременительною нашу историю". Приведенное место, а несколько ниже, обличает или непонимание, или пристрастие: "Сделал распоряжение, чтобы военные люди имели в рабском подчинении епископов и клириков, чтобы распоряжались на владельческом праве епископиями и монастырями и злоупотребляли имуществами Церкви: золотые и серебряные сосуды, искони посвященные Богу, употреблял на частную потребность и позволил себе объявить догму, что священные церковные предметы могут быть обращены па общественную надобность, подобно тому. как Иуда говорил о мире Господнем". Обвинения здесь весьма слабы и выражены в слишком общих чертах и не могут характеризовать деятельность Никифора.

Лекция 35.

План:

1. Отношения между Византией и арабами.

2. Восстание Фомы Славянина.

а. Политическая сторона.

б. Религиозная сторона.

3. Первое русское нападение на Константинополь.

4. Борьба с западными арабами. Завоевание арабами Крита и Сицилии.

В IX веке враждебные отношения между Византией и арабами почти не прекращались. На восточной сухопутной границе эти отношения вылились в форму однообразных, ежегодных столкновений, сопровождавшихся частыми обменами пленных. В пограничной области со стороны мусульман, от Сирии до пределов Армении, был устроен ряд укрепленных пунктов, которые служили защитой против нападений византийских войск. Такие же укрепленные города были и со стороны византийской границы. Сравнительно редко в IX веке столкновения на восточной границе принимали вид настоящих походов вглубь страны. Во всяком случае, по мере постепенного политического упадка и ослабления халифата в IX веке, с его сильными внутренними смутами и с получением в нем преобладающего значения сначала персов, а позднее турок, постоянные нападения мусульман на Византию с востока уже не грозили, как в VII-VIII веках, самому существованию империи; но сосредоточиваясь, большей частью, в близких к границам областях, эти нападения продолжали наносить сильный вред государству, подрывая благосостояние пограничных провинций, уменьшая их податную силу, уничтожая население. Современниками византийских государей в первые три десятилетия IX века были в халифате знаменитые халифы Харун-ар-Рашид (786-809) и Мамун (813-833), при которых персидское влияние получило исключительное преобладание, и арабская национальность должна была отступить на задний план.

Но если на сухопутной границе, за немногими исключениями, византийско-арабские столкновения не привели в данный период к важным результатам для той или другой стороны, то действия мусульманского флота в Средиземном море, повлекшие за собой для Византии потерю острова Крита, большей части Сицилии и ряда важных пунктов в Южной Италии, имели для империи в высшей степени существенное значение.

Одним из интересных моментов арабо-византийских отношений в первой половине IX века является участие арабов в восстании Фомы в царствование Михаила II.

Восстание Фомы, по происхождению славянина, поднятое им в Малой Азии и получившее размеры настоящей междоусобной войны, длившейся более двух лет, должно быть признано центральным событием времени Михаила II. Оно имеет большой интерес с различных точек зрения: с политической, религиозной и социальной.

С политической стороны восстание Фомы интересно тем, что ему удалось привлечь на свою сторону, за исключением войска двух фем, всю Малую Азию. Под его знамена, по свидетельству современного источника, собрались разнообразные жившие в Малой Азии и на пограничном Кавказе народности: славяне, которые образовали в Малой Азии, благодаря переселениям, обширные колонии, персы, армяне, грузины и представители некоторых других кавказских народностей. На стороне Фомы оказалась столь внушительная сила, что халиф Мамун, не задумываясь, вступил с ним в тесный союз, обязуясь помочь ему в свержении Михаила и получив в свою очередь обещание от Фомы уступить ему некоторые пограничные территории Византии. Итак, в лице Фомы император получил в высшей степени опасного и грозного соперника. Восточные арабы, как видно, были очень заинтересованы ходом возникшего движения.

С религиозной стороны восстание Фомы интересно тем, что он, воспользовавшись недовольством большого числа населения против возобновившегося иконоборства, объявил себя сторонником иконопочитания и даже выдавал себя за Константина, сына императрицы Ирины, восстановительницы православия. Этим Фомы также привлек на свою сторону многочисленных приверженцев. Наконец, в восстании Фомы можно заметить и социальную подкладку, так как в это время в Малой Азии, после того как сборщики государственных податей перешли на сторону Фомы, по словам источника, поднялись "арабы на господ", т. е. поднялись низшие классы против своих притеснителей, в надежде на лучшее будущее. Вспыхнувшая междоусобная война, по словам того же источника, "как бы некие открывшиеся Нильские пороги, затопила землю, не водой, а кровью".

Фома, на сторону которого перешел также флот Эгейского моря, направил свои действия против Константинополя и, без труда справившись с противодействием на пути туда войск Михаила, осадил с суши и с моря столицу. Жившие в европейских провинциях Фракии и Македонии славяне, после прибытия Фомы на европейский берег, присоединились к нему. Осада Константинополя Фомой продолжалась целый год. Михаил находился в очень трудном положении. Однако ему помогли два обстоятельства: с одной стороны, ему удалось нанести поражение флоту Фомы; с другой стороны, неожиданно появившиеся с севера болгары под предводительством своего государя Омуртага разбили сухопутное войско Фомы. После этого Фома уже не мог вернуть себе прежней силы, и дело его было проиграно. Вынужденный бежать, он был схвачен и предан казни. Остатки его приверженцев без труда были уничтожены. Таким образом закончилось в 823 году это сложное, тянувшееся более двух лет восстание, после чего Михаил смог почувствовать себя более или менее твердо на троне.

Для Византии восстание имело довольно важное значение. Попытка восстановить иконопочитание потерпела неудачу. Благодаря неуспеху его восстания халиф Мамун также потерпел неудачу в своих наступательных планах на Византию. Затем, восстание Фомы произвело в Малой Азии серьезные социальные изменения. В VI веке, при Юстиниане Великом, в империи процветала система крупных земельных поместий, обрабатываемых крепостными крестьянами. При императорах Исаврийского дома в VIII веке, по крайней мере, в некоторых местностях, можно отметить противоположное этому явление мелких держаний, мелких крестьянских собственников. Между тем в Х веке снова появится преобладание крупной земельной собственности. Поэтому на IX век падает процесс преобразования мелких крестьянских держаний в крупные угодья, что и может быть приведено в связь с восстанием Фомы. Последнее, благодаря своей ожесточенности и продолжительности, разорило большинство мелких держателей, не могших более нести тяжестей налогов, и отдало их земли в руки богатых соседей. Это обстоятельство, по мнению некоторых историков, и было одной из важных причин появления в Х веке громадных земельных владений, беспокоивших императорскую власть, особенно, в Малой Азии.

Среди почти ежегодных столкновений с арабами, источники неожиданно начинают говорить о первом нападении руссов, т. е. русских, на Константинополь. Сравнительно еще недавно это достопамятное для нас событие было относимо громадным большинством историков к 865 или 866 году и часто приводилось в связи с летописным походом Аскольда и Дира. Но после издания в 1894 году бельгийским ученым Францем Кюмоном найденной им в Брюсселе краткой греческой анонимной хроники это мнение пришлось признать неверным, так как хроника сообщает совершенно точную дату. Руссы подошли к Константинополю на двухстах судах 18 июня 860 года, но потерпели сильное поражение и потеряли много своих кораблей. При этом нелишне вспомнить, что некоторые ученые, еще задолго до появления анонимной хроники, уже сомневались в прежней датировке этого события и путем различных хронологических комбинаций склонялись к 860 году. Так, знаменитый итальянский ученый XVIII века Ассемани относил первое нападение руссов к концу 859 или началу 860 года, о чем позднее ученые совершенно забыли. Вполне независимо от Ассемани Голубинский, еще за четырнадцать лет до издания анонимной Брюссельской хроники, пришел также к убеждению, что данное нападение руссов имело место в 860 или в самом начале 861 года.

Современник последнего события патриарх Фотий называл в своей проповеди нападение руссов, этого "скифского грубого и варварского народа", "варварским упорным и грозным морем", "северной и страшной грозой".

Одновременно с военными столкновениями на востоке шла упорная борьба империи с западными арабами. Северная Африка, с большим трудом завоеванная арабами в VII веке, очень быстро освободилась от власти восточных халифов, так что после 800 года, например, аббасидские халифы уже не оказывали никакого влияния на страны к западу от Египта, где в Тунисе образовалась с 800 года сильная самостоятельная династия Аглабитов, владевшая большим флотом.

Византийские владения в Средиземном море подвергались со стороны арабов серьезной опасности. Уже в самом начале IX века, при императоре Никифоре I, африканские арабы помогали жившим в Пелопоннесе славянам во время их восстания и осады города Патр (Патраса). В царствование Михаила II Византия потеряла важный в стратегическом и торговом отношении остров Крит, захваченный арабскими выходцами из Испании, нашедшими убежище сначала в Египте и оттуда уже переправившимися на Крит. Арабский предводитель основал на острове новый город, окруженный глубоким рвом, по-арабски хандак, откуда и произошло другое название острова Кандия. Со времени завоевания острова арабами Крит сделался гнездом пиратов, грабивших и разорявших острова Эгейского моря и прибрежные местности и наносивших этим большой ущерб политическим и экономическим интересам империи.

Еще ощутительнее для Византии была потеря Сицилии. Последняя уже в VII и VIII веках подвергалась иногда арабским нападениям, не имевшим серьезного значения. Но в эпоху Аморийской династии обстоятельства изменились. В конце правления Михаила II в Сицилии поднял восстание и был провозглашен императором Евфимий. Однако, убедившись, что собственными силами ему нельзя будет справиться с правительственными войсками, Евфимий призвал к себе на помощь в Сицилию африканских арабов. Последние, прибыв в Сицилию, начали овладевать островом. Евфимий между тем был убит сторонниками императора. Арабы укрепились в Панорме (Палермо) и постепенно заняли большую часть Сицилии, включая Мессину, так что к концу правления Аморийской династии из всего большого количества сицилийских городов, только Сиракузы остались в руках христиан. Естественным переходом для арабов из Сицилии было продвижение их в византийские владения в Южной Италии.

Аппенинский полуостров оканчивается на юге двумя полуостровами, из которых юго-восточный в древности назывался Калабрией, а юго-западный - Бруттиумом. В византийское время в этих названиях происходит перемена. С середины VII века название Бруттиум становится все менее и менее употребительным и заменяется названием Калабрии, которое стало таким образом обозначать оба полуострова. Одним словом, под Калабрией стали разуметь совокупность византийских владений в Южной Италии вокруг Тарентского залива.

В связи с постепенным завоеванием Сицилии арабский флот начал производить нападения на итальянское побережье. Взятие арабами Тарента при Феофиле сразу явилось серьезной опасностью для византийских южно-итальянских владений. Пришедший на помощь императору в Тарентский залив венецианский флот потерпел сильное поражение. Между тем арабы хитростью захватили на восточном берегу полуострова укрепленный важный город Бари, откуда стали производить дальнейшие завоевания внутри страны. Пришедший туда с войском западный император Людовик II потерпел неудачу и должен был отступить. С другой стороны, арабские пираты в сороковых годах IX века появились в устьях Тибра, угрожая Риму, и, завладев богатой добычей, удалились. Во время этого нападения особенно пострадали римские базилики св. Петра и Павла, находившиеся за городскими стенами.

Подведя итоги арабо-византийским отношениям, необходимо признать, что на западе Византия понесла крупные неудачи. Она потеряла Крит и Сицилию, - первый до 961 года, а вторую навсегда, - и ряд важных пунктов в Южной Италии, хотя в последней арабы в половине IX века и не занимали еще больших сплошных территорий. Иные результаты борьбы с арабами были на восточной границе, где империя почти целиком смогла отстоять свои пределы; происшедшие незначительные изменения не имели на общий ход дела какого-либо влияния.

Лекция 36.

План:

1. Царь Феофил.

2. Восточные границы империи.

3. Потеря Амории.

4. Царица Феодора. Михаил III.

5. История иконоборчества второго периода и восстановление православия.

6.   След иконоборческой эпохи в истории Византии.

Сын Михаила II Феофил, вступил на престол по естественному преемству власти от отца к сыну. Хотя основатель аморийской династии ничем не выдавался из среды обыкновенных военных людей, но получивший самое лучшее по тому времени образование. Его воспитателем был известнейший ученый и ритор Иоанн Грамматик.

Наследник престола был сопричислен к власти своим отцом с первых лет его правления и имел возможность вполне ознакомиться с правительственными делами еще до смерти своего отца. Его склонность к литературным занятиям и к поэзии и покровительство науке и искусству выразились в многочисленных новых предприятиях его времени и в деятельности современных ему ученых и художников. В особенности источники отмечают любовь Феофила к правосудию, во имя которой он не допускал никаких упущений даже по отношению к самым близким лицам. Женившись на девице пафлагонского происхождения по имени Феодора, которая вместе с другими красавицами, собранными со всей империи, представлена была ему во дворце и остановила на себе его внимание. Однако, его супруга не разделяла его взгляды.

Деятельность Феофила была направлена на Восток. Поэтому необходимо подробней ознакомиться с состоянием дел Багдадского халифата и выяснить причины столкновений между Аббасидами и империей.

В это время Византия подвергалась опасности постоянных, нападений и со стороны моря, и со стороны суши. Остров Крит, сделавшись арабским владением, стал высылать корсаров к берегам Малой Азии. Самая морская фема Кивиррзотов(?) подвергалась опустошениям. Остатки византийского флота здесь были разбиты в 829 г., и арабы после того почти без сопротивления делали набеги на Кикладские острова, на Афон и на прибрежные места Азии. Еще хуже было положение со стороны сухопутной границы. Прежняя пограничная линия укреплений на персидской границе была уничтожена вследствие завоевания Персии арабами, а значение прежних крепостей Дара и Нисибис было утрачено с тех пор, как арабы завоевали Палестину и Сирию. Теперь арабы хозяйничали в пределах империи.

В IX в. арабы умели и воевать, и защищать завоеванные места. Пограничная линия арабских укреплений с Византией опиралась на Антиохию и Самосат, где арабы имели свои военные запасы и откуда организовались военные предприятия против империи. Однако, арабские владения шли далее, простираясь до гор Тавра. Важнейшим пограничным укреплением был Тарс. Он был окружен двойной стеной и снабжен продовольствием, военными запасами и сильным гарнизоном. Пограничная укрепленная линия от Тарса шла на север на Адану и Мопсуестию, затем на Аназарб, Мараш и Малатию(?), или Мелитену. Вся эта линия была сильно укреплена и имела в непосредственном соседстве византийскую оборонительную линию в фемах Анатолика, Каппадокия и Харсины.

В царствование Михаила II халифат был занят внутренней войной, вызванной появлением религиозно-социальной секты хуррамитов, распространяемой неким Бабеком персидского происхождения. Гнездом нового учения была горная страна на юго-западе Каспийского моря, между Арменией и Адербиджаном; многие племена, принявшие учение Бабека, подняли восстание против халифа и более 20 лет вели с его правительством войну. В особенности в 829- 830 гг. повстанцы уничтожили все высланное против них войско, нанеся сильный удар самолюбию Мамуна.

Военные столкновения между халифатом и империей начались на восточной границе вслед за вступлением на престол Феофила и продолжались в течение трех лет до смерти Ал-Мамуна, умершего в 833 г. в Тарсе во время похода против Византии. Выступив из Багдада в 830 г., Мамун прибыл в Таре и в половине июля вместе с сыном своим Аббасом вступил в пределы империи. Военные действия происходили близ укрепленной линии, в феме Анатолика, где арабов встретил сам Феофил с двумя лучшими своими полководцами Мануилом и Феофовом. Арабы имели в этом походе решительный успех и овладели несколькими византийскими укреплениями. На следующий год возобновилась война с новой силой. На этот раз нападающей стороной был царь Феофил, который неожиданно перешел теснины Тавра и напал на арабскую крепость Тарс, в которой погубил значительное число населения. Другие отряды двинулись на северо-запад, где в феме Харсианы арабам было нанесено сильное поражение и, по свидетельству византийской летописи, захвачено в плен до 25 тыс. человек. После этой победы Феофил торжественно въехал в столицу: "Когда Феофил прибыл во дворец Иерию (что в нынешнем Фанараки на азиатском берегу), навстречу ему прибыла августа и регент с магистром и епархом города и сената, возложив охрану города на гвардейские полки. Сенат приветствовал царя земным поклоном в некотором расстоянии от входа во дворец, а царица (Феодора) вошла за решетку нижней залы и приветствовала его целованием. Феофил приказал сенату оставаться с ним в Иерии в течение семи дней как бы в консистории с целью выждать, пока доставят сюда пленных агарян. По истечении семи дней отплыл из Иерии к святому Маманту и пробыл там три дня, и отсюда прибыл во Влахерны, где вышел из корабля и, сев на коня, держал путь за внешние стены в палатки, которые были раскинуты на долине. Тогда же были доставлены к месту стоянки царя и военнопленные. Городской же епарх занялся украшением города, убрав его наподобие брачной комнаты. Разнообразные ткани и шелковые материи, и серебряные светильники, и цветы, и разных цветов розы украшали главную улицу города от Золотых ворот до Халки. В триумфальном шествии принимали участие разделенные отрядами войск на отдельные группы пленники, добыча и оружие. Затем ехал император на белом коне, покрытом драгоценной попоной, держа в руке скипетр. На нем была одета вытканная золотом широкая одежда (хитон, или хламида) с лороном в розовых и виноградных узорах, опоясанный шпагой и имея на голове тиару. Вместе с ним ехал кесарь (это был Алексей Муселе), одетый в золотой панцирь с наручниками и наколенниками из золота, нося на голове кесарскую повязку с золотым обручем, опоясанный шпагой и сидя на белом коне а драгоценной попоне, в руке у него было золотое копье. При вступлении царя в великие Золотые ворота магистр, регент и епарх города поднесли ему золотой венец, украшенный драгоценными камнями и дорогим жемчугом, который царь принял и держал на правом плече. Тут устроили ему торжественный прием, обычный для праздничной процессии, городские димы, приветствуя его возглашениями. Оттуда шествие направлялось через Сигму мимо св. Мокия до Миля. Здесь сошли с коней члены сената и пошли впереди царя до колодца св. Софии. Перед входом в Халки находится возвышение, на нем с одной стороны стоял золотой орган, известный под названием "Несра, вне иного чуда", с другой - золотой и украшенный драгоценными камнями трон, а посреди большой золотой крест. Когда царь сел на трон, началось представление городских сословий и поднесение даров. Царь принимал подношения, благодарил и держал речь об удачах окончившейся войны. Присутствовавшие славословили его восклицаниями. Затем, встав с трона, сел на коня и, проследовав чрез портики Ахилла мимо бань Зевкеиппа(?), вступил в некрытый ипподром и, пройдя под кафизмой через Дафну, спустился в крытый ипподром и отсюда, сошед с коня, вошел во дворец. На следующий день происходили приемы и пожалование чинов и наград, давались представления в цирке, причем вновь в торжественной процессии показывались народу пленники и военная добыча". Едва ли не в том же году Ал-Мамун предпринял вновь наступление в византийские пределы. Царь Феофил предлагал халифу возвратить часть пленников, лишь бы достигнуть мира на Востоке, но летом 831 г. война велась в феме Каппадокия. Здесь арабы взяли город Ираклию - Кивистру, захватили много пленников в городе Тиане и нанесли поражение византийскому отряду, во главе которого стоял сам Феофил.

В следующем 832 году снова начались военные действия, хотя халифу предстояло принять личный поход в Египет, чтобы усмирить тамошнее восстание. По окончании египетского похода Мамун осадил византийское укрепление Лупу, которое защищало киликийский проход и находилось на пути от Тарса в Тиану. В течение ста дней арабы не могли взять этой крепости, пока не выстроили сами двух башен, при помощи которых могли наносить вред византийскому гарнизону. Хотя Феофил спешил прийти на выручку осажденной крепости, но был на пути разбит арабами, захватившими богатую добычу. Тогда крепость сдалась арабам и была ими обращена в опорный пункт при наступлении против Византии. Из-за этого Феофил вступил в сношения с халифом насчет заключения мира и обмена пленными. Но с его стороны последовал такой высокомерный ответ, который не оставлял места для мирного соглашения.

На следующий год арабы вступили в Каппадокию. На этот раз сын Мамуна Аббас занялся возобновлением и укреплением Тианы, которая пришла в полное разрушение. Между тем сам халиф приготовлял большие военные средства для наступления против империи. Среди приготовлений к походу Ал-Мамун умер в августе 833 г. и погребен в Тарсе.

При преемнике Мамуна, халифе Ал-Мутасиме, нет известий о военных действиях на восточной границе, хотя и попытки Феофила заключить мир с арабами не увенчались успехом. В 837 г. сам Феофил начал военные действия на восточной границе. Поход был предпринят при самых благоприятных условиях. Редко империя располагала такими громадными силами, как на этот раз - в войске было до 100 тыс. в состав его входили славяне и перешедшие к Феофилу персы из приверженцев Бабека. Феофил открыл поход в направлении к Месопотамии, где в то время не могло быть значительного сопротивления. Ему удалось взять без труда арабские крепости Малатию и Самосат, составлявшие ключ арабских укреплений на северо-западной границе халифата, и затем приступил к важному городу Запетре, или Сочопетре, родине Мутасима. Этот город был взят и подвергся беспощадному опустошению: победители жестоко издевались над пленниками, выкалывая им глаза и отрезывая уши. Это была вторая победа Феофила, которую он отпраздновал в столице новым триумфом. В память этой победы начат был постройкой загородный дворец известный под именем дворца Врия. Но эта последняя победа весьма затронула халифа Мутасима, и он решился немедленно мстить за нее.

В 838 г. военные действия между халифатом в империей достигают своего высшего напряжения. Арабы не ограничиваются кавалерийскими наездами и опустошением страны, они проникают в середину Малой Азии и почти одновременно берут две важные византийские крепости, Аморий и Анкиру. По словам арабского летописца Табари, ни один халиф до того времени не имел с собой в походе такого числа войск, оружия, снарядов, мулов, кожаных мехов, мехов для молока, железных орудий, нефти. В то время Аморий имел важное церковное и политическое значение, будучи возведен в метрополию и пользуясь обширным влиянием в феме Анатолика. Ввиду своего политического и географического положения этот город представлял собой сильную крепость, стены его были защищены 44 башнями. Арабское войско было разделено на две большие части, из коих одна шла с юга от крепости Тарса по направлению к Аморию, другая-с северо-восточной стороны через Армению на Анкиру.

Ближайшие и непосредственные распоряжения к защите Амория сделаны были из Дорилея, где у императора была главная квартира. Защита была вверена стратигу Анатолика патрикию Аэцию, причем гарнизон был усилен новыми частями под начальством протоспафария Федора Кратира. Со стороны арабов главным вождем был Афшин-Хайдар ибн Каус, которому и предоставлена была задача отвлечь внимание Феофила от Амория движением на северо-востоке; во главе же отряда, направлявшегося от Тарса к Аморию, стоял Ашнас турецкого происхождения. Первое и решительное действие, решившее судьбу Амория, происходило далеко от Дорилей, Аморий и Тарс. Сначала царь Феофил имел целью встретить часть арабского войска, стоявшую на р. Ламус недалеко от Тарса и которая должна была идти на Аморий. Но из-за слухов о движении неприятелей на фему Армениак он признал возможным отделить часть из своего отряда и лично направиться с ней в Армениак, чтобы остановить движение Афшина. Недалеко от Команы и фемы Армениак византийское войско, предводимое двумя лучшими генералами Мануилом и Феофовом, сошлось с арабским отрядом, во главе которого стоял Афшин. Здесь произошла известная по своим гибельным последствиям для империи битва на равнине Дазимон. Она началась утром 22 июля и сначала шла удачно для греков, но со вступлением в дело арабской конницы счастье повернуло на сторону мусульман. Когда началось беспорядочное бегство византийского войска, царь подвергался неминуемой опасности быть окруженным врагами и попасться в плен, но ему помог выбраться из опасного места Мануил, проводив его до Амасии, где сосредоточивались остатки потерпевшей поражение армии. За этим несчастием следовало другое. Наступавшее с северо-востока арабское войско стало yгрожать Анкире, и, прежде чем была послана помощь этому городу, он был уже взят неприятелем. После этого все арабские силы стали сосредоточиваться у Амория.

Для царя Феофила, который снова приблизился к Дорилею, не оставалось надежды на успешный исход войны, и он поспешил обратиться к Мутасиму с письмом, в котором объяснял последовавшие при взятии Запетры жестокости и предлагал халифу выдачу пленников и другое, если он оставит продолжение похода. Но Мутасим отдал уже приказ Афшину и Ашпасу приступить к осаде Амория и сам стал лагерем среди осаждавшей город армии. Осада началась 1 августа 838 г. Она потребовала значительных земляных работ и возведения укреплений вокруг стен. Но и аморийский гарнизон под начальством патрикия Аэция честно исполнял свое дело и наносил большой урон осаждающим. Обе стороны имели значительные потери. Легенда объясняет взятие города Амория изменой со стороны одного мусульманина, который содержался в Амории в плену. Он будто бы выдал халифу секрет военной обороны города и указал часть стены, которая не могла выдержать действия стенобитных машин.

С тех пор как неприятель начал бить стену в указанном ему месте, для защитников города не оставалось никакой надежды на спасение, т. к. скоро обрушилась часть стены, и все усилия гарнизона заделать обвалившееся место бревнами и посредством наложения войлока уменьшить силу удара машин не могли спасти город. В самых последних и решительных делах принимал участие сам Мутасим. Прежде всего был заполнен в некоторых местах глубокий ров перед городскими стенами, затем придвинуты были подвижные башни с достаточным числом военных людей. В то же время продолжала постепенно увеличиваться брешь в стене вследствие действия стенобитных машин, которую уже невозможно было своевременно заделывать. Тогда защитник этой части стены, не получая помощи от стратига Аэция, вступил в переговоры с арабами насчет условий сдачи крепости Они ворвались в город во время прекращения военных действий, когда завязались переговоры об условиях сдачи. Аморий был взят после упорного сопротивления, продолжавшегося почти два месяца и стоившего осаждавшим огромных жертв, измеряемых десятками тысяч погибших.

Множество беззащитных жителей было убито, множество взято военнопленными. Город предан огню, грабежу и страшному опустошению. По приказанию халифа пленники были поделены на два разряда - знатные и простые люди, - и все были разделены между главными вождями. Собранная военная добыча продавалась в течение пяти дней, что не успели продать - сожгли. Женщин, детей и рабов продавали по дешевой цене и целыми группами - по пяти и десяти. Мутасим возвратился назад с громадным обозом добычи и со множеством пленных, в числе которых были высшие сановники патрикий Аэций и протоспафарий Феодор Кратир. Все пленники приведены были в Багдад и поселены в построенном Мутасимом городе Самра на р. Тигр, где они томились в заключении и приняли мученическую смерть в 846 г.

Феофил пришел к мысли составить европейскую коалицию против мусульман. С этой целью он вступил в сношения с западным императором Людовиком Благочестивым, с дожем Венеции и, наконец, с испанским халифом Абдаррахманом II из династии Омейядов. Прежде всего византийское посольство в конце 838 г. появилось в Венеции у дожа Петра Трандонико(?). Во главе этого посольства был патрикий Феодосий, который побудил Венецию снарядить флот и послать его против сицилийских арабов, начавших делать завоевания в Южной Италии. Но экспедиция не имела успеха, ибо венецианский флот был разбит арабами. Пробыв в Венеции около года, патрикий Феодосий 17 июня 839 г. был принят германским императором в Ингельгейме, причем вел переговоры о направлением флота в Африку против мусульман с целью раздробить силы Мутасима.

Несмотря на все попытки положение дел на восточной границе осталось весьма неудовлетворительным. Проникновение арабов в Малую Азию расстроило систему военной обороны, уничтожив значение фемы Анатолика. Поэтому Феофил не пожалел громадной суммы в 2400 ф. золота, (около миллиона рублей на 1913 г.), чтобы получить от арабов почетный мир и выкупить всех пленников, но халиф поставил такие условия, на которые Феофил не согласился. Мир не был заключен и война продолжалась, хотя не с таким, как прежде, напряжением.

Смерть Феофила не была неожиданностью. Регентство за малолетством наследника Михаила III было назначено самим императором. Оно состояло из царицы Феодоры, ее дочери Феклы, патрикия Феоктиста и протомагистра Мануила, дяди царицы. Довольно влиятельное значение имел и брат царицы, патрикий Варда, который затем становится самым важным государственным мужем в империи. В это время первые роли принадлежали лицам армянского происхождения, прибывшим вместе с Феодорой. Кроме ее матери Феоктисты и трех незамужних сестер, важным значением пользовались ее дядя Мануил и братья Варда и Петрона. Пять дочерей Феофила и Феодоры избрали монашескую жизнь, за исключением Марии, вышедшей замуж за Алексея Муселе, тоже армянского происхождения.

Это правительство прежде всего считало для себя обязательным изменить церковную политику и восстановить православие. Посмотрим на политику регентства и на внешние отношения империи в малолетство Михаила, оставшегося по смерти отца 4-летним ребенком.

Первым лицом в регентстве был логофет Феоктист. Ему доверяла Феодора так как он был хорошим исполнителем ее предначертаний и верным истолкователем ее воли. Не имея удачи во внешних войнах и потерпев неоднократно поражение, Феоктист постоянно находил защиту в Феодоре и платил ей преданностью и верностью. Положительным его качеством было то, что он держал в порядке государственное хозяйство и обогащал казну сбережениями. Дядя царицы Мануил имел больше значения при Феофиле, чем во время регентства. Во время регентства Мануил мало принимал участия в государственных делах и вел частную жизнь в своем удаленном от центра дворце.

Самая важная роль с течением времени перешла к Варде, брату царицы. Способный и образованный человек, который прекрасно мог направлять политику государства и принимать меры к успокоению внутренних смут. Варда весьма неудачно справлялся со своими обязанностями по отношению к наследнику и мало заботился об его нравственном развитии. Его цель заключалась в том, чтобы сделать царевича неспособным к серьезным и самостоятельным. Но главную роль в управлении обширным государством играла сама царица и в деле восстановления православия, и в организации государственного управления, и в особенности в порядке расходования государственных средств.

Внешнее, и внутреннее положение империи требовало от регентства внимания и постоянных оборонительных мер, в особенности со стороны мусульман.

С именем царицы Феодоры соединяется громадного значения акт завершения иконоборческой смуты.

Первые государи периода 802-867 годов не являлись сторонниками иконоборчества и поэтому казалось, что иконопочитание, восстановленное Ириной, может постепенно укрепиться и не будет подвергнуто новым испытаниям. Император Никифор придерживался политики религиозной терпимости, сочетавшейся с идеей временного господства над церковью. Признавая постановления Никейского собора и победу иконопочитателей, он в то же время не был ревностным иконопочитателем. Видимо, религиозные вопросы интересовали императора весьма незначительно. Они имели для него значение лишь с точки зрения государства. Монашество при нем переживало иногда тяжелые моменты, особенно когда весьма уважаемый и любимый народом патриарх Тарасий был заменен новым патриархом Никифором, который был поставлен волей императора непосредственно из мирян.

Михаил I Рангаве правил только короткое время (811-813) и был под постоянным влиянием патриарха и монахов. Он был послушным сыном церкви и защитником ее интересов. Во время его правления Феодор и студиты были возвращены из ссылки.

После восстановления иконопочитания Ириной прошло 25 лет. Однако иконоборческое направление продолжало жить в восточных областях Малой Азии и в рядах войска. В 813 году Лев, военачальник, по происхождению армянин, сделался императором. Будучи вынужденным скрывать свои иконоборческие взгляды, как только он низложил Михаила Рангаве и укрепил свое положение, стал проводить открыто свою иконоборческую политику.

Иконоборческим мероприятиям Льва V со всей решимостью воспротивился патриарх Никифор, который позже был низложен императором. Патриархом Константинополя стал Феодот, согласный с религиозной политикой Льва. В 815 году второй иконоборческий собор собрался в храме Св. Софии в Константинополе. Акты этого собора были уничтожены, но постановление собора сохранившееся в одном из апологетических сочинений патриарха Никифора было опубликовано.

Императоры-иконоборцы второго периода. Лев V Армянин, Михаил II Косноязычный и Феофил, должны были проводить свою политику уже в иных условиях, по сравнению с теми, что преобладали в первом периоде. Второй период длился только около тридцати лет (815-843). Иконоборцы второго периода встретили более сильное сопротивление, чем их предшественники. Борьба для иконоборцев стала гораздо труднее. Особенно упорное противодействие им оказывали игумен Студийского монастыря Феодор и его последователи студиты, убежденные защитники икон, имевшие большое влияние на народ. Мало того, Феодор открыто говорил и писал против вмешательства императорской власти в дела церкви, отстаивая начала церковной независимости и свободы веры. Император, разгневанный взглядами Феодора и его деятельностью, отправил его в дальнюю ссылку. Высланы были и многие из его последователей.

Согласно сохранившимся источникам, преследование икон и их почитателей было весьма жестким во времена Льва V. Они называют мучеников, которые пострадали в это время. С другой стороны, даже самые непримиримые противники Льва V признают, что его деятельность была очень эффективной и искусной по защите империи и мудрой в его административной деятельности. Согласно одному историку, патриарх Никифор, низложенный Львом, "сказал после смерти Льва, что государство ромеев потеряло весьма великого, хотя и нечестивого правителя". Однако другие современники называли Льва "пресмыкающейся змеей" и сравнивали его время с "зимой и густым туманом".

Мнения очень различаются между собой, когда речь заходит о религиозных взглядах преемника Льва, Михаила II. Тогда как одни историки считают его нейтральным, индифферентным человеком, который "стал на дорогу веротерпимости и провозгласившим свободы совести", другие называют его "убежденным иконоборцем, хотя и не фанатичным", "решившим поддерживать иконоборческую реформу Льва, гармонировавшую с его личными убеждениями, но в то же время отказавшимся от дальнейшего преследования иконопочитателей". Несмотря на свои иконоборческие склонности, Михаил не открывал преследований иконопочитателей, хотя, когда Мефодий, ставший впоследствии патриархом Константинопольским, доставил императору послание от папы и взывал к восстановлению иконопочитания, последний был подвергнут жестокому бичеванию и заключению в гробнице. Сравнивая время Льва V и царствование Михаила II, современники употребляли такие фразы: "огонь погас, но дым остался", "с пресмыкающейся змеей еще не был умерщвлен хвост ереси и корчился", "зима прошла, но не наступила совершенная весна" и т. д. При Михаиле скончался знаменитый защитник икон и свободы церкви Феодор Студит.

Феофил, преемник Михаила II и последний иконоборческий император, был человеком хорошо образованным в богословских вопросах, отличавшимся ревностным почитанием Богородицы и угодников Божиих и автором нескольких церковных песнопений. В исторической литературе мнения о Феофиле очень противоречивы, начиная от самых отрицательных, до очень хвалебных. С точки зрения иконоборчества царствование Феофила было самым суровым временем во вторую эпоху этого движения. Главным советником и руководителем иконоборческой политики императора был будущий константинопольский патриарх Иоанн Грамматик, ученейший человек своего времени, обвиненный, в чернокнижии и сношении с темными силами. Монахи, среди которых было немало иконописцев, подверглись жестоким преследованиям. Например, руки монаха-иконописца Лазаря были сожжены раскаленным железом. За ревностную защиту икон два брата, Феофан и Феодор, подверглись палочным ударам и выжиганию на их лбах определенных оскорбительных греческих стихов, которые были специально для этой цели сочинены самим Феофилом. С этих пор они получили прозвание "начертанных".

Феодора, супруга Феофила, была ревностной сторонницей иконопочитания и ее религиозные взгляды были хорошо известны ее мужу. Когда Феофил умер в 842 году, Феодора сделалась официальной правительницей государства за малолетством их сына Михаила. Первой задачей Феодоры было восстановить иконопочитание. Очевидно, сила сопротивления иконоборцев была гораздо менее значительной, чем в эпоху первой восстановительницы иконопочитания, так как Феодоре понадобился всего год с небольшим, чтобы созвать собор по данному вопросу для подтверждения ее религиозных устремлений, в то время как Ирина вынуждена затратить семь лет для той же задачи. Патриарх Иоанн Грамматик был низложен с патриаршего престола и константинопольская кафедра была предоставлена Мефодию, который очень пострадал во времена Михаила. Акты собора, созванного Феодорой, не сохранились, однако другие источники показывают, что они подтвердили каноны Никейского собора и восстановили иконопочитание. Когда собор закончил свою работу, в храме Св. Софии, была отслужена торжественная служба в первое воскресенье Великого Поста, 11 марта 843 года. Этот день до сих пор отмечается как Торжество Православия в православной церкви.

Подводя итоги всему иконоборческому движению, можно прийти к таким заключениям: иконоборческая партия черпала свои силы в придворной партии и армии, включая ее ведущих военачальников, некоторые из которых сделались императорами, как Лев III, Лев V и Михаил II. Иконоборческие настроения армии объясняются некоторыми исследователями тем фактом, что большая часть солдат была набрана среди восточных национальностей, по преимуществу армян, которые, как известно, были переселены в большом количестве в западные провинции, в основном во Фракию. Поэтому в своем большинстве войско было настроено иконоборчески по убеждению. Что же касается придворной партии и высшего духовенства, то гражданские власти и часть епископов меняли, по большей части, свои взгляды не по убеждению, а из-за страха или честолюбия. Население Константинополя и большая часть духовенства были на стороне иконопочитания. Императоры-иконоборцы, талантливые вожди и администраторы, победители арабов и болгар, про некоторых из них даже можно сказать, что они были спасителями христианства и зарождавшейся западной цивилизации, преследовали иконы не во имя политических целей и амбиций. Они действовали так во имя искреннего убеждения, что работают во благо церкви и христианства. Религиозные реформы этих императоров были в то время губительными для исполнения их политических решений. Борьба с иконопочитателями привела к большим внутренним неурядицам и ослабила политические силы империи. Борьба эта привела также к разрыву с западной церковью и к постепенному отдалению Италии от Византийской империи. Только политическими причинами можно объяснить политику императоров-иконоборцев по отношению к монахам и монастырям. Очень трудно составить детальное представление о богословской доктрине иконоборцев, так как практически вся литература, касающаяся иконоборческого учения, была уничтожена иконопочитателями. Однако даже среди иконоборцев были как люди умеренные, так и крайне радикальных позиций. Изображение икон рассматривалось как потенциальный источник двух опасностей: возврата к язычеству или возврата к какой-либо из ересей, осужденных Вселенскими соборами. В связи со вторым периодом иконоборчества валено подчеркнуть, что если в течение VIII века императоры Исаврийской династии всегда поддерживались восточными провинциями Малой Азии, то в IX веке ситуация меняется.

Иконоборчество отдалило от империи Италию и папство, что явилось одной из основных причин разделения церквей в девятом веке. Коронование Карла Великого папой в 800 году еще более отдалило папу от Византии. Окончательный разрыв произошел во второй половине IX века при Михаиле III, когда в Константинополе разыгралось известное дело Фотия и Игнатия.

Лекция 37.

План:

1. Хронисты.

а. Георгий Синкелл.

б. Феофан Исповедник.

в. Никифор, патриарх Константинопольский.

г. Георгий Амартол.

2.  Произведения иконоборцев.

3.  Защитники иконопочитания.

а. Иоанн Дамаскин.

б. Феодора Студита.

4.  Гимнография. Монахиня Кассия.

5.  Высшее образование. Высшая школа в Константинополе.

а. Патриарх Фотий.

б. Патриарх Иоанн Грамматик.

в. Лев математик.

6.  Взаимные культурные контакты между халифатом и империей.

7.  Художественные памятники.

8.  Византийские монеты и печати.

9.  Постройки времени Феофила.

Глубокое, сложное и интенсивное общественное движение иконоборчества, вызвало большую литературную активность. Однако, литература иконоборцев была почти полностью уничтожена. Нам она известна только по маленьким фрагментам, сохранившимся в трудах оппонентов иконоборцев, которые их цитировали с целью опровержения.

Эпоха иконоборчества не имела историков, хотя хронисты этого времени оставили многочисленные сочинения, полезные для правильного понимания византийской хронографии и ее источников и весьма ценные для изучения самого иконоборческого периода. Георгий Синкелл, умерший в начале IX века, оставил Хронографию от сотворения мира до царствования Диоклетиана (284 г. н. э.), которую он написал во время своего пребывания в монастыре. Не смотря на то, что это сочинение не проливает свет на иконоборческую эпоху, т.к. автор не занимался современными ему событиями, хроника имеет очень большое значение для прояснения некоторых проблем предшествующей греческой хронографии, ибо Георгий использовал такие сочинения.

Его Хроника была продолжена в начале того же века его другом, Феофаном Исповедником, влияние которого как хрониста на литературу последующих периодов было весьма большим. Он был непримиримым врагом иконоборцев во время второго периода движения. По приказу Льва V Армянина он был арестован и, после нахождения некоторое время в тюрьме, был сослан на один из островов Эгейского моря, где и умер в 817 году. Хроника Феофана посвящена периоду от царствования Диоклетиана, где Георгий Синкелл прервал свое изложение событий, до падения императора Михаила I Рангаве в 813 году. Несмотря на ярко выраженную восточно-православную точку зрения, несмотря на пристрастный характер изложения, сочинение Феофана весьма ценно не только из-за обширного материала, взятого из ранних источников, некоторые из которых не сохранились, но и в качестве источника современного событиям иконоборческого движения. Его хроника отводит иконоборчеству гораздо больше места, чем это обычно делают византийские хронисты. Сочинение Феофана было излюбленным источником последующих хронистов. Латинский перевод его хроники, сделанный папским библиотекарем Анастасием во второй половине IX века, имел такое же значение для средневековой хронографии на Западе, как греческий оригинал на Востоке.

Другим значительным писателем этого времени был Никифор, патриарх Константинопольский в начале IX века. За свою смелую оппозицию иконоборчеству во времена Льва V Армянина он был низложен и сослан. В своих сочинениях, часть которых остается неопубликованной, Никифор, основанной на глубоком убеждении, истинность взглядов иконопочитателей. Он опровергает аргументы иконоборцев главным образом в своих трех "Опровержениях невежества и безбожной бессмыслицы нечестивой Маммоны [это имя он применял к Константину V] против спасительного воплощения Слова Господа". С исторической точки зрения, его "Краткая история", которая излагает события от смерти Маврикия в 602 году до 769 года, имеет значительную ценность. Несмотря на тот факт, что, желая дать этому сочинению характер популярного изложения, подходящего для широкого круга читателей, Никифор придал ему несколько дидактический характер, "Краткая история" остается важным источником, ибо она содержит много интересных фактов по политической и церковной истории этого периода. Видимо, автор "Истории" и Феофан оба использовали один общий источник.

Наконец, Георгий Монах (Monachus) Амартол, также противник иконоборцев, оставил всемирную хронику от Адама до смерти императора Феофила в 842 году, т. е. до окончательной победы иконопочитания. Это сочинение имеет большую ценность для культурной истории периода, т.к. оно содержит много обсуждений проблем, занимавших византийское монашество того времени. Природа самого монашества, распространение иконоборческой ереси и распространение сарацинской веры. Сочинение дает также живую картину устремлений и вкусов византийских монастырей в IX веке. Хроника Амартола послужила основой для позднейших византийских обработок всемирной истории и оказала огромное влияние на начальные шаги развития славянских литератур, особенно русской. Начало русских летописей тесно связано с сочинением Амартола. Рукопись Древнерусского перевода Амартола содержит 127 миниатюр, которые еще не полностью изучены и оценены, но имеют очень большое значение для истории русского и византийского искусства XIII века. Эта рукопись является единственной иллюстрированной копией Хроники Амартола, дошедшей до нас. За исключением одного анонимного автора, Амартол является единственным хронистом, современным периоду 813-842 годов. Он писал об этом периоде, используя в основном устные рассказы современников и личные наблюдения. Рукописная традиция сочинения Амартола, которая изменялась и расширялась многократно в последующие столетия, дошла до нас в столь сложной и запутанной форме, что вопрос о подлинном тексте его сочинения является одной из самых сложных проблем византийской филологии. Только в самом начале двадцатого века был опубликован критический текст Амартола. Недавно было опубликовано критическое издание древнерусского перевода Хроники Амартола, дополняющее греческий текст продолжения этой хроники, который послужил основой для славянского перевода.

Иконоборческая литература была почти полностью уничтожена, однако часть актов иконоборческого собора 754 года сохранилась в актах седьмого Вселенского собора. Фрагменты обширного сочинения против почитания икон, написанного Константином V Копронимом, сохранились в трех "Опровержениях" патриарха Никифора. Этот император был автором еще нескольких литературных произведений. Лев V приказал составить общий компилятивный свод, благоприятный иконоборчеству и основывающийся на Библии и отцах церкви. Ни одно из этих сочинений не сохранилось. Некоторое количество иконоборческих поэм сохранилось в сочинениях Феодора Студита. Седьмой Вселенский собор постановил, что вся иконоборческая литература должна быть уничтожена.

Огромное количество литературного материала, посвященного защите иконопочитания, написано Иоанном Дамаскиным, уроженцем Сирии, которая была тогда под арабской властью. Он был министром халифа в Дамаске и умер около 750 года в знаменитой палестинской лавре св. Саввы. Иоанн оставил много сочинений в области догматики, полемики, истории, философии, ораторского искусства и поэзии. Его основное сочинение - "Источник Знания". О нем мы говорили в курсе II года обучения ОЦИ. Благодаря своему творению, Иоанн дал в руки иконопочитателей мощное оружие в борьбе со своими оппонентами, какового они не имели в начальной стадии иконоборческого движения. Позднее, в XIII веке, это сочинение было использовано Фомой Аквинским в качестве модели для своего труда "Summa Theologiae".

Интересно замечание А.А. Васильева о сочинении "Варлаам и Иоасаф": "Имя Иоанна Дамаскина тесно связано также с сочинением "Варлаам и Иоасаф", который пользовался огромной популярностью на всех языках в течение средних веков. В течение Средних веков, вплоть до последнего времени, роман практически единодушно приписывался Иоанну Дамаскину, однако в 1886 году французский востоковед X. Зотенберг выдвинул некоторые доказательства того, что Иоанн не мог быть автором этого сочинения, и многие согласились с его выводами. Однако в последние годы исследователи, занимавшиеся этим сюжетом, менее уверены и склоняются более к предшествующей точке зрения. Так, если автор статьи об Иоанне Дамаскине, помещенной в "Catholic Encyclopedia" в 1910 году, говорит, что роман "Варлаам и Иоасаф" приписывается ему ошибочно, то издатели и переводчики последних лет полагают, что имя св. Иоанна Дамаскина до сих пор имеет право появляться на титульной странице их изданий".

Второй период иконоборчества отмечен активной деятельностью хорошо известного защитника иконопочитания Феодора Студита, настоятеля монастыря в Константинополе, который пришел в упадок при Константине V, но стал оживать при Феодоры. При его руководстве был выработан новый устав для монастырей на основе общей жизни. Интеллектуальные запросы монахов должны были удовлетворяться школой, организованной в монастыре. Монахи должны были упражняться в чтении, в письме, в копировании рукописей, в изучении Писания и сочинений отцов церкви, а также в искусстве сочинения гимнов, которые они пели во время служб.

Будучи одним из крупных религиозных и общественных деятелей в грозный период иконоборчества, Феодор показал свои способности значительного писателя в разных литературных жанрах. Его догматические и полемические сочинения ставили целью разработать фундаментальные положения об иконах и иконопочитании. Его многочисленные проповеди, которые образуют так называемый Малый и Большой Катехизис, оказались наиболее популярными из его произведений. Он оставил также некоторое количество эпиграмм, акростихов и гимнов, но некоторые из них до сих пор не опубликованы. Его большое количество писем религиозно-канонического и общественного характера весьма ценно для культурной истории своего времени.

Два последних царства этого периода были отмечены творческой деятельностью монахини Кассии, талантливой поэтессы византийского времени. Когда Феофил решил выбрать жену, в столице был устроен смотр невест, для которого самые красивые девушки были собраны со всех провинций в Константинополь. Кассия была одной из них. Император должен был ходить между рядов девушек с золотым яблоком и протянуть его той, на которой он собирался жениться. Он собирался протянуть его Кассии, которая нравилась ему больше других, однако ее несколько смелый ответ на вопрос императора заставил последнего изменить свои намерения, и он выбрал Феодору, будущую восстановительницу православия. Кассия впоследствии основала монастырь, где и провела оставшуюся часть жизнь. Сохранившиеся поэмы и эпиграммы Кассии отличаются оригинальностью мысли и живостью стиля.

Преследование иконопочитателями православных дало богатый материал для многочисленных житий святых и обеспечило расцвет блистательного периода византийской агиографии.

Во время Аморийской династии был достигнут прогресс в области высшего образования в Византии. При Михаиле III его дядя Кесарь Варда организовал высшую школу в Константинополе, во дворце. Там обучали семи основным искусствам по системе, воспринятой позже византийскими школами и Западной Европой, так называемым "семи свободным искусствам" (septem artes liberales), разделенных на две группы - тривиум (trivium), включавший в себя грамматику, риторику и диалектику; и квадривиум (quadrivium), включавший в себя арифметику, геометрию, астрономию и музыку. В школе изучали также философию и древних классических писателей. Стремясь сделать образование доступным для всех, Варда объявил, что образование будет бесплатным. Профессоров университета хорошо оплачивала государственная казна. Будущий патриарх Фотий был одним из профессоров университета Варды.

Она стала центром, вокруг которого собирались лучшие умы империи во время следующей эпохи - эпохи Македонской династии. Фотий, первое патриаршество которого приходится на время Михаила III, стал центром литературного и интеллектуального движения второй половины IX века. Исключительно одаренный, со страстной любовью к знанию, он получил прекрасное образование и посвятил затем все свое внимание и энергию обучению других. Его образование было разносторонним, и знания его были обширными не только в области богословия, но также в грамматике, философии, естественных науках, праве и медицине. Он объединил вокруг себя группу людей, которые хотели обогатить свои знания. Фотий, как большинство широко образованных людей в средние века, был обвинен в том, что тратил время на изучение запрещенных наук - астрологии и магии.

Среди сочинений Фотия его "Библиотека", или как ее часто называют "Мириовивлион" ("Тысяча книг"), имеет особое значение. В доме Фотия существовало что-то вроде клуба чтения, где круг избранных друзей собирался для того, чтобы читать литературные сочинения самого разного характера - светские и религиозные, языческие и христианские. Богатая библиотека Фотия была в распоряжении его друзей. Уступая их просьбам, он начал записывать обзоры прочитанных ими книг. В "Библиотеке" Фотий приводит отрывки, иногда краткие, иногда очень пространные, из множества книг, также как свои выводы и критические замечания. Здесь масса информации о грамматиках, ораторах, историках, специалистах в естественных науках, докторах, соборах, житиях святых и т. д. Очень большое значение "Библиотеки" Фотия в том, что здесь можно найти фрагменты несохранившихся сочинений. В "Библиотеке" Фотия имеется информация только о прозаиках. Многочисленные другие сочинения Фотия относятся к богословии и грамматике. Он оставил также много проповедей и писем. В двух своих проповедях он упоминает о первом русском нападении на Константинополь в 860 году, свидетелем которого он был.

По универсальности характера своих знаний и по своей привязанности к изучению древних авторов, Фотий является представителем того интеллектуального направления в Византийской империи, которое проявилось, особенно в столице, с середины IX века. Это движение нашло свое выражение, в частности, в таком событии, как открытие университета Варды, преподаванию в котором Фотий уделял много времени. Широта ума Фотия в отношении с другими людьми была такова, что даже исламский правитель (эмир) Крита мог быть его другом. Один из его учеников, Николай Мистик, патриарх Константинополя в Х веке, писал в своем письме сыну эмира и преемнику, что Фотий "хорошо знал, что, несмотря на разницу в вере, являющуюся препятствием, мудрость, доброта и другие качества, которые украшают и придают достоинство человеческой природе, привлекают чувства тех, кто любит прекрасное, и вот почему, несмотря на разницу верований, он любил вашего отца, который обладал этими качествами".

Патриарх Иоанн Грамматик, иконоборец, производил впечатление на своих современников глубиной и разнообразием своих знаний. Его поэтому даже обвиняли в колдовстве. Другим значительным человеком этого времени был Лев, известный математик, живший во времена Феофила. Он стал столь знаменит за границей благодаря своим ученикам, что халиф Мамун, весьма заинтересованный в развитии образования, отправил Феофилу личное письмо с просьбой прислать Льва в Багдад на короткое время, говоря, что он воспримет это как дружеский жест и предлагая за это, как говорит традиция, вечный мир и 2000 фунтов золота. Император отказался выполнить эту просьбу. Когда Феофил услышал об этом приглашении, он дал Льву жалованье и определил его государственным преподавателем в одной из константинопольских церквей. В этом случае Феофил обращался с наукой "как если бы это был секрет, необходимый хранить, подобно производству греческого огня. Он полагал, что это плохая политика - просвещать варваров". В последующие годы Лев был избран епископом Фессалоники. Когда во времена Феодоры он был низложен за свои иконоборческие взгляды, Лев продолжал преподавать в Константинополе и стал главой высшей школы, организованной Вардой. Можно, наконец, вспомнить, что апостол славян Константин (Кирилл) учился под руководством Фотия и Льва и до своей миссии к хазарам занимал кафедру философии в высшей школе столицы.

Этот краткий обзор достаточен для того, чтобы показать, что литературная и интеллектуальная жизнь процветала во времена иконоборческого движения.

В связи с обменом письмами между Феофилом и Мамуном по поводу математика Льва интересно рассмотреть вопрос о взаимных культурных контактах между халифатом и империей в первой половине IX века. Халифат, управлявшийся в это время Харун ар-Рашидом и затем Мамуном, переживал блистательный период, характеризующийся развитием образования и наук. В своем желании соперничать со славой Багдада Феофил построил дворец по образцу арабских моделей. Некоторые свидетельства показывают, что влияние Багдада на Византийскую империю было очень плодотворным.

Иконоборческая эпоха внесла новую струю жизни в византийское искусство, обратившись вновь к эллинистическим образцам, особенно александрийским, и введя восточные украшения, заимствованные от арабов, которые те, в свою очередь, заимствовали в Персии. И хотя иконоборцы изгоняли из религиозного искусства изображения Христа, Богородицы и святых, они были терпимы к изображению человеческой фигуры в целом, которое стало в эту эпоху более реалистичным под влиянием эллинистических моделей. Жанровые сцены повседневной жизни стали любимым сюжетом артистов и в целом это было время господства чисто светского искусства. В качестве примера этой тенденции можно привести следующий факт. На месте фрески, изображавшей шестой Вселенский собор, император иконоборец Константин V Копроним приказал поместить портрет своего любимого наездника.

Художественные памятники эпохи, как религиозные, так и светские, почти полностью погибли. Некоторое количество мозаик церквей в Фессалонике могут относиться к этому времени. Целая серия обработанных изделий из слоновой кости, особенно шкатулок из слоновой кости, также может быть отнесена к IX веку. Иллюстрированные рукописи иконоборческой эпохи, иллюстрации которых были сделаны византийскими монахами, свидетельствуют о новом духе, который проник в искусство. С точки зрения постраничных иллюстраций наиболее интересна Хлудовская Псалтырь. Эта древнейшая из иллюстрированных Псалтирей хранится в Москве.

Иконоборческая эпоха оставила глубокий след в художественной жизни этого времени. Немало прекрасных памятников искусства, мозаик, фресок, статуй, миниатюр было разрушено во время борьбы по поводу икон. Богато украшенные стены храмов были либо покрыты штукатуркой, или новыми орнаментами. "Словом, - пишет Н. П. Кондаков, - в церковной жизни столицы наступило то протестантское запустение, которое рано или поздно должно было вытеснить всю художественную жизнь Византии. Масса образованных и богатых людей перебрались с семьями в Италию, множество монахов основали на громадном пространстве в Южной Италии, а также в Малой Азии и в Каппадокии пещерные обители и скиты, расписанные греческими иконописными мастерскими. Таким образом, греческое искусство и иконопись VIII-IX столетий приходится искать вне Византии, в Малой Азии или же в Южной и Средней Италии". Однако, одновременно с разрушением художественных памятников с изображением Христа, Богородицы и святых, иконоборцы начали создавать новый тип искусства, обратившись к новым сюжетам. Они ввели орнаментику, стали изображать жанровые сцены, такие как изображение охоты, ипподрома, деревьев, птиц и животных. Некоторое количество прекрасных произведений искусства из слоновой кости, эмали и интересных миниатюр дошли до нас от времени иконоборческого движения

Одним из важных результатов иконоборческой эпохи является исчезновение в восточной церкви скульптурных изображений святых или сцен Священной Истории. Официально ни церковь, ни государство этого не запрещали, так что подобное исчезновение произошло само собой. В этом некоторые историки усматривают частичную победу иконоборцев над неумеренными иконопочитателями.

Иконоборчество отразилось также на византийских монетах и печатях. Один совершенно новый тип монет и печатей развился под влиянием иконоборческих идей в VIII веке. Новые монеты и печати ограничивались иногда только легендами, без каких-либо изображений Христа, Богородицы или святых. Иногда использовался крест или монограмма в виде креста. В целом же на монетах изображали только крест и императорскую фамилию. Человеческие изображения условны. Позже, когда иконопочитание было восстановлено, изображения Христа, Богородицы и святых опять появляются на монетах и печатях.

Совершенно исключительное значение как в истории искусства, так и в культурном отношении имеют постройки времени Феофила. Главнейший Большой дворец украшен и расширен громадными и дорогими сооружениями, служившими предметом удивления для современников и иностранцев, посещавших Константинополь в Х и XI вв. Между двумя главными частями дворца, из которых одна принадлежала ко времени Константина Великого и была поблизости от ипподрома, а другая лежала к юго-востоку и возникла в позднейшее время (хрисотриклик), находилось не занятое постройками место, на котором и были предприняты Феофилом постройки в восточном стиле: Триконх, Сигма и ряд портиков; среди них особенной известностью пользовалась мистическая фиала по своим чудесам акустики. В ближайшем расстоянии от Триконха был дворец из карийского мрамора для дочерей Феофила и знаменитый балкон. Все эти здания отличались изысканной роскошью, украшены были мраморными колоннами, мозаикой и золотом. Затейливые неожиданности, встречавшие посетителя в тронном зале Магнавры: золотой трон с развесистым золотым деревом, с грифонами и льва ми и золотым органом. Все это характеризует вкусы царя Феофила, как и заново построенный им на азиатском берегу Врийский дворец.

Период пятый.

Эпоха македонской династии (867-1081).

Лекция 37.

Характеристика периода.

План:

1. Характеристика периода.

2. Вопрос о происхождении Македонской династии.

История Македонской династии делится на два периода, неравных по значимости и продолжительности. Первый продолжается с 867 по 1025 год - год смерти императора Василия II. Второй - короткий период с 1025 до 1056 года, смерти императрицы Феодоры, последняя представительница этой династии.

Первый период был самым блистательным временем политической истории империи. Борьба на востоке и на севере с арабами, болгарами и русскими увенчалась блистательным успехом византийского оружия во второй половине Х и в начале XI века. Это произошло несмотря на отдельные поражения в конце IX и в начале XI века. Триумф Византийской империи был особенно велик при Никифоре Фоке и Иоанне Цимисхии. Он достиг своей высшей точки во время царствования Василия II. В то время сепаратистские движения в Малой Азии были подавлены, византийское влияние в Сирии усилилось, Армения была частично присоединена к империи, частично же - приведена в состояние вассальной зависимости; Болгария была преобразована в византийскую провинцию, а Русь, приняв христианство от Византии, вошла в более тесные религиозные, политические, торговые и культурные связи с империей. Это был момент высочайшей силы и славы, когда-либо достигнутый империей. Интенсивная законодательная работа выразилась в публикации гигантского кодекса, Василик. Количество знаменитых новелл, направленных против гибельного роста крупной земельной собственности, интеллектуальное движение вперед, ассоциируемое с именами патриарха Фотия и Константина Багрянородного, добавляют еще больше славы и значения первому периоду Македонской династии.

После 1025 года, когда могущественная фигура Василия II сошла с исторической сцены, империя вошла в период частых дворцовых переворотов и анархии, который привел к смутному времени 1056-1081 годов. С приходом первого из Комнинов, который захватил трон в 1081 году, империя вновь обрела свою силу. Внутренний порядок был восстановлен, и некоторое время интеллектуальная и художественная жизнь еще процветала.

Вопрос о происхождении Василия, первого представителя Македонской династии, вызывал в науке ряд разноречивых мнений. Различные источники приписывают ему различное происхождение. В то время как греческие источники сообщают об армянском и македонском происхождении Василия, а армянские - исключительно об армянском происхождении, арабские источники называют его славянином. Отсюда вытекает, с одной стороны, общепринятое название династии Македонской; но, с другой стороны, одни ученые считают Василия армянином, другие, особенно в русской литературе до семидесятых годов XIX столетия, славянином. Большинство ученых видит в Василии армянина, поселенного в Македонии, и считает его династию армянской. Но, так как в Македонии жило много армян и славян, то самое вероятное, принимая во внимание показания арабских источников, видеть в Василии потомка смешанного союза - армяно-славянского. По словам историка времени Василия, его семья могла быть армянской по своим предкам; но она постепенно, путем браков со славянами, которых много было в этой части Европы (т. е. в Македонии), сильно ославянилась. Итак, если попытаться определить Македонскую династию более точно со стороны ее племенного состава, то правильнее всего называть ее династией армяно-славянской. В последние годы ученые стали придерживаться точки зрения, что Василий родился в македонском городе Хариуполисе.

Судьба Василия, до избрания его на престол, была очень необычна. Явившись никому не известным юношей в Константинополь искать счастья, он обратил на себя внимание придворных своим ростом, громадной силой и умением объезжать наиболее диких лошадей. Слухи дошли до императора Михаила III, который, приблизив его к себе, подчинился вполне своему новому любимцу. Василий вскоре был объявлен соправителем и коронован в храме Св. Софии императорской короной. Но он жестоко отплатил своему благодетелю. Заметив, что Михаил начал подозрительно относиться к нему, Василий велел своим людям убить Михаила, после чего сам сделался императором и царствовал с 867 по 886 год. После него правили его сыновья Лев VI Философ, или Мудрый (886-912), и Александр (886-913), переживший на год брата. Сын Льва VI, Константин VII Багрянородный, или Порфирородный (913-959), государь, не имевший никакой склонности к управлению и проводивший почти все свое время за литературной работой в кругу наиболее просвещенных людей своего времени, был вынужден отдать на долгие годы управление государством в руки своего тестя, начальника флота Романа Лакапина (919-944). В 944 году сыновья последнего свергли отца с престола и заточили его в монастырь, но сами в свою очередь были свергнуты в 945 году Константином Багрянородным, который самостоятельно правил после этого с 945 по 959 год. После смерти его сына Романа II (959-963), процарствовавшего всего четыре года, остались вдова его Феофано и два несовершеннолетних сына, Василий и Константин. Феофано отдала свою руку талантливому военачальнику Никифору Фоке, который и был провозглашен императором (Никифор II Фока - 963-969). После насильственной смерти Никифора Фоки на престол был возведен, армянин по происхождению, Иоанн Цимисхий (969-976), женатый на Феодоре, сестре Романа II и дочери Константина VII Багрянородного. Только после смерти Иоанна Цимисхия настоящими императорами сделались два сына Романа II, Василий II Болгаробойца (976-1025), и Константин VIII (976-1028). Главное управление государством находилось в руках Василия II, при котором империя достигла высшей степени своего могущества и блеска. С его смертью начинается эпоха упадка Македонской династии. После кончины Константина VIII императором был престарелый сенатор Роман III Аргир (1028-1034), женатый на дочери Константина VIII Зое. После смерти Романа Аргира овдовевшая Зоя, 56 лет от роду, вышла замуж за Михаила Пафлагонянина, который и был, по настоянию Зои, провозглашен императором (Михаил IV Пафлагонянин 1034-1041). Правление Михаила IV и кратковременное царствование его племянника Михаила V Калафата (1041-1042), вызвали сильное брожение и острое недовольство в империи. В результате Михаил Калафат был низложен и ослеплен. В течение менее двух месяцев Византией управляли две сестры, овдовевшая вторично Зоя и ее младшая сестра Феодора. Однако, Зоя в том же 1042 году вышла в третий раз замуж, и ее новый муж, провозглашенный императором, Константин IX Мономах, правил с 1042 по 1054 год. Престарелая Зоя умерла раньше своего третьего супруга. Отстраненная же от власти ее сестра Феодора пережила Зою и после смерти Константина Мономаха сделалась, наконец, самодержавной правительницей империи (1054-1056). После императрицы Ирины, известной первой восстановительницы иконопочитания в конце VIII и начале IX века, Зоя и Феодора являются в летописях византийской истории вторым и последним примером того, что на престоле восседала женщина, как самодержавная и полновластная василисса - императрица ромеев. Незадолго до своей смерти Феодора, по настоянию придворной партии, избрала себе в преемники престарелого патрикия Михаила Стратиотика, который после смерти Феодоры в 1056 году и вступил на престол. Со смертью Феодоры окончательно прекратилась династия македонских императоров, занимавшая престол в течение 189 лет.

Лекция 38.

План:

1. Внешняя деятельность государей Македонской династии.

2. Отношения Византии к:

а. Арабам.

б. Армении.

Главная задача внешней политики Василия I, основателя Македонской династии, заключалась в борьбе с мусульманским миром. Обстоятельства благоприятствовали этому. При нем Византия находилась в мирных отношениях на востоке с Арменией, на севере с Русью и Болгарией и на западе с Венецией и западным императором. А также, если учесть внутренние смуты в восточном халифате из-за возраставшего влияния при арабском дворе турок, отпадение Египта, где в 868 году образовалась самостоятельная династия Тулунидов, междоусобную борьбу североафриканских арабов и трудное положение испанских Омайядов по отношению к местному христианскому населению, то все это еще более уяснит благоприятное положение, в каком находился Василий I для борьбы с восточными и западными арабами.

Однако империя, боровшаяся с арабами почти во все время правления Василия, не смогла использовать благоприятно сложившиеся для нее внешние условия.

Открытые в начале семидесятых годов удачные военные действия на востоке Малой Азии против павликиан отдали в руки императора их главный город Тефрику, этим он расширил византийскую территорию. Но столкновения с восточными арабами вылились, после нескольких значительных сражений, в форму ежегодных пограничных столкновений, оканчивавшихся с переменным успехом то для одной, то для другой стороны. Все-таки в результате малоазиатская граница Византии продвинулась на восток.

Серьезнее были отношения Василия к западным арабам, которые к тому времени владели уже большей частью Сицилии и занимали некоторые важные пункты в Южной Италии. Южно-итальянские смуты повлекли за собой вмешательство западного императора Людовика II, который овладел важным городом Бари и с которым Василий заключил союз для общих действий против западных арабов в целях изгнания их из Италии и Сицилии. Но союз не дал желанных результатов и скоро распался. После смерти Людовика жители Бари передали город византийским властям.

Между тем арабы заняли важный в стратегическом отношении остров Мальту, а в 878 году после девятимесячной осады приступом взяли Сиракузы. После потери Сиракуз, другим важным населенным пунктом, который Византийская империя удерживала, оставался только город Тавромений, или Таормина, на восточном побережье острова. Это был поворотный момент во внешней политике Василия. Взятие войсками Василия Тарента в Южной Италии и успешное продвижение вглубь страны под начальством Никифора Фоки в последние годы правления Василия были некоторым утешением после сиракузской неудачи.

В последние годы своей жизни Василий, заключил союз, уже в целях борьбы с восточными арабами, с армянским царем Ашотом Багратидом (Багратуни). Но в это время Василия не стало. Несмотря на потерю Сиракуз, Василию удалось несколько расширить свои пограничные владения в Малой Азии и восстановить значение Византии в Южной Италии.

Если Василий I жил в мире со своими соседями, исключая арабов, то при его преемнике Льве VI Мудром (886-912) дело обстояло иначе. Тотчас по вступлении его на престол началась неудачная для Византии болгарская война, в связи с которой впервые в истории Византии появляются мадьяры (венгры, угры). К концу правления Льва VI у Константинополя стоят русские. Союзная с ним Армения, подвергавшаяся непрестанным арабским нашествиям, не смогла получить ожидаемой от Византии помощи. Вопрос о четвертом браке императора вызывал сильное внутреннее брожение в государстве.

Дела с арабами при Льве VI шли вообще неудачно. Происходившие с переменным успехом военные столкновения на восточной границе не имели важных результатов. На западе мусульмане в самом начале Х века овладели городом Региумом, на итальянском берегу Мессинского пролива, после чего пролив оказался всецело в руках арабов; а в 902 году они завоевали последний значительный укрепленный пункт византийской Сицилии, Тавромений, или Таормину. Сицилия всецело перешла в руки арабов, так как остававшиеся еще в руках греков небольшие пункты в Сицилии уже не имели никакого значения в дальнейшей истории Византии. Восточная политика Льва VI во вторую половину его царствования нисколько не зависит от отношений к сицилийским арабам.

Начало Х века было ознаменовано многочисленными морскими походами мусульманского флота. Еще в конце IX века критские пираты опустошали побережье Пелопоннеса и острова Эгейского моря. Еще более грозными стали морские нашествия арабов, когда их сильные два флота, сирийский и критский, действовали сообща. Известно нападение мусульманского флота, под начальством греческого ренегата Льва Триполитанина, на Фессалонику (Солунь) в 904 году. После упорной осады мусульмане взяли Фессалонику. Однако через несколько дней они с большим числом пленных и богатой добычей удалились на восток в Сирию. Только после этого бедствия византийское правительство приступило к укреплению Фессалоники. До нас дошел подробный рассказ о завоевании Фессалоники арабами, принадлежащий перу местного священника, Иоанна Камениата, лично пережившего все бедствия осады.

Морские успехи арабов побудили византийское правительство обратить внимание на свой флот, который был значительно улучшен. Но обширная морская экспедиция, предпринятая Львом VI против союзных восточных и критских арабов, потерпела неудачу. Константин Багрянородный, сообщая нам точный состав участвовавшего в этой экспедиции флота, отмечает присутствие в нем семисот русских.

Таким образом, византийская политика по отношению к арабам при Льве VI была неудачна: на западе Сицилия была окончательно потеряна; в южной Италии, после отозвания оттуда Никифора Фоки, успехи византийского оружия прекратились; на восточной границе арабы, хотя медленно, но все-таки упорно двигались вперед; на море Византия потерпела ряд серьезных неудач.

Несмотря на религиозную вражду с арабами и военные столкновения с ними, в официальных документах встречаются иногда очень дружественные отзывы о них. В правление Константина VII Багрянородного (913-959) и Романа I Лакапина (919-944) Византия до конца двадцатых годов Х века не могла энергично бороться с арабами, так как должна была напрягать все силы на борьбу с Болгарией. Для империи явилось счастьем, что сам халифат в это время переживал эпоху распада, внутренних смут и образования отдельных самостоятельных династий. Можно, однако, упомянуть успешную операцию византийского флота в 917 году, когда пират-ренегат Лев Триполитанский, захвативший в 904 году Фессалонику, был полностью разбит при Лемносе.

После окончания болгарской войны у империи и арабов, выделились талантливые военачальники. У греков появился доместик Иоанн Куркуас, завоевавший "почти тысячи городов", о котором было даже написано специальное, не дошедшее до нас сочинение. Его талант привел к "новому рассвету на восточной границе". Арабы получили энергичного вождя в лице представителя самостоятельной династии Хамданидов, властителя Алеппо в Сирии, Сейф-ад-Даулы, при дворе которого образовался богатый центр литературной деятельности и эпоху которого современники называли "золотым веком". В сороковых годах Х века Куркуас одержал целый ряд побед в арабской Армении и взял много городов в верхней Месопотамии. В 933 году им была захвачена Мелитена, а в 944 году город Эдесса вынужден был отдать нерукотворный образ Спасителя (to mandilion), перевезенный с большим торжеством в Константинополь. Это был последний триумф Куркуаса. Однако его популярность встревожила правительство и он был снят со своего поста. В это время пал Роман Лакапин и на следующий месяц лишились трона его сыновья. Константин Багрянородный стал единственным императором.

Эпоха Романа Лакапина имела большое значение для византийской политики на Востоке. После трех веков обороны, империя под руководством Романа и Иоанна Куркуаса начала наступление и стала побеждать. Пограничные провинции были относительно свободны от арабских набегов. В течение последних двенадцати лет правления Романа, мусульманские отряды лишь дважды пересекали границу. Роман утвердил главнокомандующим Куркуаса, "самого блистательного из полководцев, что дала империя для [грядущих] поколений. Он вдохнул новый дух в армии империи и повел их победителями далеко в страну неверных... Иоанн Куркуас был первым в череде великих завоевателей и, как первый, заслуживает высокой оценки. И в этой похвале часть должна быть отдана Роману Лакапину, выбору которого империя обязана его службой и во время правления которого прошли эти славные двадцать лет". Последние годы правления Константина Багрянородного ознаменовались ожесточенными столкновениями с Сейф-ад-Даулой, которые, после нескольких ощутительных для греков неудач, закончились, поражением арабов в северной Месопотамии и переходом византийских войск через Евфрат. В эти годы там отличались византийские вожди Никифор Фока и Иоанн Цимисхий, будущие императоры. Большая новая морская экспедиция, снаряженная против критских арабов, при участии отряда из 629 русских, потерпела полную неудачу, потеряв большую часть своих судов. Однообразные столкновения греков с мусульманами на западе, в Италии и Сицилии, на общий ход событий влияния не имели.

Со времени побед на востоке Иоанна Куркуаса, Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия, перенесших границу империи за Евфрат, для Византии началась блестящая эпоха побед над мусульманами.

Во время правления Романа II (959-963) энергичный и талантливый военачальник Никифор Фока, завоевал остров Крит и тем самым уничтожил гнездо арабских пиратов, наводивших ужас на население островов и побережья Эгейского моря. В возвращенном Крите Византия получила важный стратегический и торговый пункт в Средиземном море. С таким же успехом Никифор Фока вел после этого войну на востоке с Сейф-ад-Даулой и после осады даже овладел, правда временно, столицей Хамданидов Алеппо.

Деятельность следующих трех императоров, Никифора Фоки, Иоанна Цимисхия и Василия II Болгаробойцы, представляет собой блестящие страницы военной истории империи в ее борьбе с исламом.

Никифор Фока во время своего правления (963- 969) обратил главное внимание на восток, хотя временами и был отвлекаем оттуда враждебными отношениями к болгарам, осложнившимися еще вмешательством в борьбу русского князя Святослава, и столкновениями в Италии с германским государем Оттоном Великим. На востоке византийские войска, после занятия Тарса, овладели Киликией. В то же время византийскому флоту удалось отвоевать у арабов остров Кипр.

Обладание Киликией и Кипром открывало Никифору путь в Сирию. После этого он к завоеванию главного города Сирии Антиохии. После подготовительного вторжения в Сирию Никифор осадил Антиохию. Но осада затянулась, так что император, оставив у Антиохии войско, возвратился в столицу. Во время отсутствия Никифора, в последний год его правления (969), византийские войска овладели Антиохией. Громадная добыча досталась победителям. Вскоре после этого в руки византийского войска перешел и другой важный центр Сирии, Алеппо, резиденция Хамданидов. До нас дошел любопытный текст договора, заключенного между византийским военачальником и владетелем Алеппо. В этом договоре точно определены границы и названия местностей в Сирии, которые или переходили во владение византийского государя, или становились в отношении к нему в вассальную зависимость. Из главных завоеванных пунктов во власть империи перешла Антиохия. Город Алеппо (по-арабски Халеб) становился вассальным. Мусульманское население облагалось определенной податью в пользу Византии. Христиане, живущие в вассальных областях, от всяких налогов освобождались. Правитель (эмир) Алеппо обязан был помогать императору в случае войны последнего с не мусульманами в этих областях, давать охрану византийским торговым караванам, вступившим на его территорию. Восстановление разрушенных церквей было гарантировано христианам. Обеспечивалась свобода перехода христиан в мусульманство и мусульман в христианство.

Заключение этого договора произошло уже после смерти Никифора Фоки, павшего от руки убийц в конце 969 года. Никогда еще мусульмане не подвергались такому унижению, как во время Никифора Фоки. Киликия и часть Сирии с Антиохией были от них отняты, а большая территория признала себя в вассальной зависимости от империи.

Арабский историк одиннадцатого века Иахйа Антиохийский пишет, что мусульманское население было уверено в том, что Никифор Фока мог покорить всю Сирию и все другие провинции тоже. "Военные экспедиции Никифора, - пишет хронист, - стали радостью для его солдат, так как никто на них не нападал и им не сопротивлялся. Он двигался вперед, куда ему хотелось, разрушал, что ему нравилось, не встречая ни мусульманина, ни какого-либо другого человека, который мог бы его остановить или воспрепятствовать ему делать то, что он хочет... Никто не был в состоянии ему сопротивляться". Греческий историк Лев Диакон писал, что если бы Никифор не был бы убит, то он оказался бы в силах "установить границы их [греческой] империи на востоке в Индии, а на западе - на границе мира", т.е. по Атлантическому океану.

На западе политика Никифора Фоки была неудачна. При нем территории, еще принадлежавшие в Сицилии Византии, были завоеваны мусульманами. Сицилия всецело перешла в их руки. Главной задачей преемника Никифора Фоки, Иоанна Цимисхия (969-976), было укрепить за империей приобретения в Киликии и Сирии. Первые годы своего правления Иоанн Цимисхий не мог лично участвовать в военных действиях на восточной границе. Война с русским князем Святославом и Болгарией и внутреннее восстание Варды Фоки, провозглашенного императором, требовали со стороны нового государя неустанного внимания. Но война закончилась удачно; восстание Варды Фоки было подавлено. Византийская принцесса Феофано заключила брак с наследником германского престола, будущим императором Оттоном II. Только после этого Иоанн Цимисхий мог обратиться на восток.

Его походы против восточных мусульман были удачны. Особенно, последний поход, о котором до нас дошло письмо Иоанна Цимисхия к своему союзнику, армянскому царю Анюту III, сохранившееся у армянского историка Матфея Эдесского. Император, поставил целью освободить Иерусалим из рук мусульман. Выступив из Антиохии, он завладел Дамаском, после чего, устремившись к югу, вступил в Палестину, где ему добровольно подчинились города Назарет и Кесария; из самого Иерусалима пришла просьба о пощаде. Видимо, для дальнейшего наступления вперед сил было недостаточно, так что Иоанн Цимисхий, не дойдя до Иерусалима, направился вдоль берега моря к северу, завоевав на пути целый ряд городов. Это письмо содержит много преувеличений. При его сравнении с подлинной информацией, сообщаемой арабским христианским историком, Йахйей Антиохийским, очевидно, что результаты палестинской кампании были гораздо менее значимы.

Когда византийское войско возвратилось в Антиохию, император уехал в Константинополь, где и умер в начале 976 года. Одна византийская хроника пишет: "Народы испытывали великий страх перед нападением Цимисхия; он расширил землю ромеев; сарацины и армяне бежали, персы боялись, и отовсюду приносили ему дары и умоляли заключить с ними мир; он прошел до Эдессы и реки Евфрата, и наполнилась земля войсками ромеев; Сирия и Финикия были растоптаны ромейскими конями, и он одержал великие победы; меч христиан носился (поражал) подобно серпу".

Однако, результатом последней блестящей экспедиции Иоанна Цимисхия не было присоединение завоеванных областей. Его войска возвратились в Антиохию, главный опорный пункт византийских военных сил на востоке в конце Х века.

При Василии II (976-1025), преемнике Иоанна Цимисхия, общее положение дел в государстве не благоприятствовало энергичной политике на востоке. Малоазиатские восстания Варды Склира и Варды Фоки и продолжавшаяся более тридцати лет болгарская война требовали напряженного внимания со стороны Василия. После подавления восстаний, несмотря на болгарскую войну, император не раз принимал личное участие в борьбе с восточными мусульманами. Сирийским владениям Византии грозила со стороны египетского халифа большая опасность. Находившийся в вассальных отношениях к империи Алеппо несколько раз был занимаем враждебными ей войсками. Своими личными появлениями в Сирии, Василий восстанавливал там византийское влияние. Но каких-либо новых значительных завоеваний в этих областях Василию сделать не удалось. В самом начале XI века между императором и египетским халифом из династии Фатимидов был заключен мир. После этого у Василия П до его смерти серьезных столкновений с восточными арабами не было. Алеппо за это время порвал свою вассальную зависимость от Византии.

Хотя официально между Василием и халифом Хакимом были установлены мирные отношения, последний продолжал политику жестоких преследований христиан, которая не нравилась Василию, как христианскому императору. В 1009 году Хаким разрушил церковь Гроба Господня и Голгофу в Иерусалиме. Церковные святыни и богатства были захвачены, монахи схвачены, а паломники стали подвергаться преследованиям. Йахйа Антиохийский писал, что исполнитель жестокой воли Хакима "стремился разрушить непосредственно Гроб Господень и сравнять его с землей. Он разбил на куски большую его часть и уничтожил его". Испуганные христиане и иудеи толпились в мусульманских государственных учреждениях, обещая принять ислам. Декрет Хакима о разрушении храма был подписан его христианским министром.

Василий не сделал ничего явного для защиты преследуемых христиан и их святынь. После смерти Хакима в 1021 г.  вновь наступил период терпимости к христианам и в 1023 году патриарх Никифор был послан в Константинополь объявить, что церкви и их собственность были возвращены христианам, что церковь Святого Гроба и все разрушенные церкви в Египте и Сирии восстановлены и что, в целом, христиане во владениях халифа находятся в безопасности.

На западе сицилийские арабы производили ежегодные нападения на Южную Италию, и византийское правительство, будучи занято в других местах, ничего не могло предпринять против этого. Вмешательство в итальянские дела родственного византийскому двору германского государя Оттона II, после некоторых успехов, окончилось неудачно, так как арабы нанесли ему сильное поражение. В конце своего правления Василий II задумал обширную экспедицию возвращения Сицилии, но во время ее подготовки умер.

Начавшееся после смерти Василия смутное время в Византии ободрило мусульман, которые, особенно со стороны Алеппо, перешли наступление. Дело было поправлено молодым и талантливым вождем Георгием Маниаком, которому в начале тридцатых годов XI века удалось овладеть Эдессой и взять там вторую святыню города - письмо Иисуса Христа к Абгару, царю Эдесскому.

После падения этого города император Роман III предложил арабам заключить договор. Прежде всего, христиане должны были получить право восстановить все разрушенные церкви, а церковь Святого Гроба должна была быть восстановлена на средства имперской казны. Во-вторых, император должен был иметь право утверждения патриарха Иерусалимского. В результате разногласий по многим пунктам договора, переговоры шли длительное время. Халиф, очевидно, не возражал против первых двух условий. Когда окончательное соглашение было достигнуто в 1036 году, император получил право восстановления церкви Святого Гроба на свои средства. В 1046 году персидский путешественник Насири-Хусрау, который посетил восстановленную церковь, описывал ее как просторное здание, рассчитанное на 8000 человек. Здание, писал он, было сделано с максимальным искусством, с применением разноцветного мрамора, с орнаментами и скульптурой. Внутри церковь была повсеместно украшена живописными изображениями и византийской золотой парчой. Легенда, сообщаемая этим персидским путешественником, гласит, что даже император прибыл в Иерусалим, но частным образом, так, чтобы никто не мог узнать его.

Попытки империи отвоевать Сицилию, несмотря на некоторые успехи Георгия Маниака, окончились ничем. В сицилийской экспедиции участвовала варяго-русская дружина, бывшая на службе Византии, и герой скандинавских саг Гаральд-Гардрад.

Уже с первой половины XI века у Византии на востоке появляется новый враг в лице турков-сельджуков, отношения с которыми разовьются у империи в следующий период ее истории.

Итак, в эпоху Македонской династии, несмотря на смутное время в империи после смерти Василия II (1025), Византия, благодаря Никифору Фоке, Иоанну Цимисхию и Василию II, владела на востоке территорией до Евфрата и северной Сирией с Антиохией. Это был наиболее блестящий момент в истории отношений империи с восточными мусульманами.

Одновременно с мусульманскими делами на востоке в эпоху Македонской династии развивались важные события в области отношений империи с Арменией.

Армения с давних пор являлась яблоком раздора еще между римлянами и персами. Их вековая борьба за это государство привела к тому, что в конце IV века Армения была поделена между соперниками: меньшая западная часть с городом Феодосиополем (Эрзерум) отходила к Римской империи; восточная, более обширная часть Армении отходила к персидским Сасанидам и стала называться на востоке Персарменией. Юстиниан Великий провел в Армении важные военные и гражданские реформы, имевшие целью уничтожить сохранившиеся еще некоторые местные устои жизни и обратить Армению в обыкновенную имперскую провинцию.

В VII веке арабы, после покорения Сирии и поражения Персии, подчинили Армению, о чем армянские, греческие и арабские источники дают разноречивые сообщения. Армяне, пользуясь обстоятельствами, отвлекавшими по временам арабов от армянских дел, пытались свергнуть новое иго, за что страна их не раз подвергалась жестокому опустошению. В конце VIII века, когда Армения была совершенно разорена арабами, армянские феодалы подверглись жестокому истреблению, величественные произведения христианского зодчества были разрушены. Словом, плоды всей культурной работы предшествующих веков были сведены на нет.

В середине IX века арабский халиф, нуждаясь в армянской помощи для своей борьбы с Византией, пожаловал армянскому правителю Ашоту из фамилии Багратидов титул "князя князей". Ашот своим управлением на благо страны заслужил общее признание и четверть века спустя, в конце IX века, получил от халифа уже титул царя. Это было новое армянское царство с династией Багратидов. Узнав об этом, византийский император Василий I, незадолго до смерти поспешил воздать новому армянскому царю подобную же честь: он также отправил ему царский венец и заключил с ним союзный и дружественный договор, называя Ашота в письме своим возлюбленным сыном и уверяя его, что из всех других государств Армения всегда останется его особенно близким союзником. Из этого явствует, что Ашот Багратид был нужен как императору, так и халифу в их взаимной борьбе в качестве союзника.

Наступившие после Ашота смуты снова заставили мусульман вмешаться во внутренние дела Армении, и только Ашоту "Железному" в первой половине Х века удалось при помощи византийских войск и грузинского царя более или менее очистить страну от арабов. Сам Ашот лично отправился ко двору византийского императора Романа Лакапина в Константинополь, где встретил торжественный прием. Ашот II первый принял титул шаханшаха, т. е. царя царей. Ашот III во второй половине Х века перенес официальную столицу своего государства в крепость Ани, которая после этого стала постепенно украшаться великолепными постройками и превратилась в богатый культурный центр.

Новые волнения в Армении, связанные с болгарскими затруднениями Василия II, заставили последнего лично, после подчинения Болгарии, направиться походом в прикавказские страны. Результатом его было присоединение к империи части Армении и приведение другой части в вассальную зависимость. Это новое расширение империи на востоке, сопровождавшееся триумфальным въездом Василия в столицу, было последним военным торжеством, увенчавшим деятельное и славное правление престарелого василевса. В сороковых годах XI века, при императоре Константине IX Мономахе, новая столица Армении, Ани, перешла во власть Византии. Этим был положен конец владычеству Багратидов, последний представитель которых, будучи приглашен в Константинополь, получил во владение от Византии взамен утраченной Армении земли в Каппадокии, денежную пенсию и дворец на Босфоре. Византийская империя была, однако, не в состоянии сохранить свою власть в Армении, население которой было недовольно как административной, так и религиозной политикой империи. Большая часть византийских войск, занявших Армению, к тому же была возвращена и отозвана для защиты Константина Мономаха сперва против восстания Льва Торникия, а затем - от печенегов. Пользуясь подобным положением дел, турки-сельджуки стали вторгаться в Армению и постепенно ее завоевывать.

Лекция 39.

План:

1. Взаимоотношения Византийской империи с болгарами и мадьярами.

2. Византийская империя и Русь.

3. Печенежская проблема.

Болгаро-византийские отношения во время Македонской династии имеют чрезвычайно важное значение для империи. Болгария, сделавшаяся при царе Симеоне страшным врагом Византии и угрожавшая даже столице и самой императорской власти, была в начале XI века окончательно побеждена и превратилась в византийскую провинцию.

При первом македонском государе Василии I отношения Византии к Болгарии отличались мирным характером. Сразу после смерти императора Михаила III начавшиеся переговоры о воссоединении болгарской церкви с греческой пришли к благополучному результату. Сын царя Бориса Симеон был отправлен для получения образования в Константинополь. Подобные дружественные отношения были очень выгодны для обоих государств. Василий мог, не задумываясь о севере, направлять свои силы на борьбу с арабами на восток в глубину Малой Азии и на запад в Италию. Борис, в свою очередь, хранил этот мир, который был нужен ему для внутреннего упрочения своей незадолго перед тем принявшей христианство страны.

После вступления на престол Льва VI в 886 г. мир с болгарами был сразу нарушен из-за таможенных недоразумений, наносивших удар болгарской торговле. Государем в Болгарии был в это время Симеон, получивший образование в Константинополе, оказавший великие культурные услуги своему государству и мечтавший об исполнении обширных политических замыслов на счет Византии. Лев VI обратился за помощью к диким мадьярам, которые согласились сделать неожиданный набег на Болгарию с севера и этим самым отвлечь внимание Симеона от Византии.

Это был очень важный момент в истории Европы. Впервые в конце IX века в международные отношения европейских государств было введено новое племя финно-угорского происхождения - мадьяры (венгры, угры; византийские источники часто их называют турками, а западные источники - аварами).

Симеон, потерпевший вначале неудачу в столкновении с мадьярами, сумел тем не менее справиться с обстоятельствами. Выиграв время при помощи переговоров с Византией и привлекши на свою сторону печенегов, Симеон разбил мадьяров, направившихся после этого разгрома на север к местам своего будущего обоснования на средне дунайской равнине. Покончив с мадьярами, Симеон устремился на Византию и после решительной победы над греками дошел, по сообщениям арабских хроник, до стен самого Константинополя. Побежденному императору удалось заключить с Симеоном мир на условии не предпринимать против болгар враждебных действий и ежегодно доставлять Симеону богатые дары.

После взятия и разграбления Фессалоники арабами в 904 году, Симеон захотел овладеть этим городом. Лев VI избавился от этого лишь уступкой болгарам других земель. От 904 года сохранился пограничный столб между Болгарией и Византией с интересной надписью о договоре между ними. "По этому акту все славянские земли в теперешней южной Македонии и южной Албании, которые до того времени все еще находились под властью византийского императора, теперь (т. е. в 904 году) перешли к болгарской державе; другими словами, этим актом Симеон завершил объединение на Балканском полуострове под скипетром болгарского государя тех славянских племен, которые дали окончательную физиономию болгарской народности".

После этого до конца правления Льва VI ни о каких враждебных столкновениях между Болгарией и Византией не слышно.

Со времени смерти Льва VI и до смерти Симеона Болгарского в 927 году Византия находилась почти в непрерывной войне с Болгарией. Симеон стремился к завоеванию Константинополя. Напрасно патриарх Николай Мистик отправлял к нему унизительные послания, написанные "не чернилами, а слезами". Иногда же тот же Николай Мистик, желая устрашить Симеона, грозил ему союзом Византии с Русью, печенегами, аланами и западными турками, т. е. мадьярами (венграми). Но этот заведомо неосуществимый проект союза не оказал на Симеона влияния. Болгарская армия разбила греков во многих битвах. Греческие потери были особенно значительны в 917 году, когда византийские войска были уничтожены на реке Ахелой около Анхиала (во Фракии). Историк Лев Диакон посетил место битвы в конце Х века и писал: "и теперь еще видны кучи костей у Анхиала, где было тогда бесславно перерезано войско ромеев". После битвы при Ахелое путь на Константинополь был открыт. Однако в 918 году болгарские войска оказались занятыми в Сербии. В 919 году адмирал Роман Лакапин стал императором. Тем временем болгары продолжили свой путь на юг до Дарданелл, и в 922 году взяли Адрианополь (Одрин). Затем их войска проникли, с одной стороны, в Среднюю Грецию, с другой - подошли к стенам Константинополя, который в какой-то момент попробовали захватить. Императорские загородные дворцы были сожжены. Симеон сделал даже попытку вступить в сношения с африканскими арабами для совместной осады столицы. За исключением Константинополя и Солуни вся Фракия и Македония находились в руках болгар. Во время раскопок, произведенных Русским Константинопольским Археологическим институтом около деревни Абобы, в северо-восточной Болгарии, были открыты колонны с наименованиями византийских городов, которыми владел Симеон, предназначенные для Большой церкви, построенной им близ княжеского дворца. На обладании большей частью территории империи на Балканском полуострове Симеон отчасти и основывал свое право именоваться царем болгар и греков.

В 923 или 924 году произошла беседа между Романом Лакапином и Симеоном под стенами Константинополя. Император, прибывший первым, сошел с императорского корабля, а Симеон прибыл по суше. Оба монарха поприветствовали друг друга и стали беседовать. До нас дошла речь Романа. Было заключено своего рода перемирие, условия которого не были слишком тяжелыми, хотя Роман должен был платить Симеону ежегодную дань. Симеон, однако, был вынужден вскоре отойти от стен Константинополя, так как он предчувствовал большую опасность от недавно сформировавшегося сербского королевства, которое вело переговоры с Византийской империей. Кроме того, у него не было удовлетворительных результатов в переговорах с арабами. Позднее он начал подготовку к новой кампании против Константинополя, однако Симеон умер в самый разгар этих приготовлений в 927 г.

При Симеоне Болгария достигла громадных пределов; границы ее шли от Черного моря до Адриатического и от нижнего Дуная до глубины Фракии и Македонии, не доходя немного до Фессалоники. С именем Симеона связывается первая попытка заменить на Балканском полуострове греческое владычество владычеством славянским. После смерти Симеона на болгарский престол вступил кроткий Петр, породнившийся с византийским императором. Империя признала за Петром царский титул. В то же время было признано Византией учрежденное еще Симеоном болгарское патриаршество. Мир длился примерно сорок лет. После долгой череды блестящих болгарских побед условия мира, "едва скрывающие упадок болгарского могущества", были удовлетворительны для Византии. Этот договор представлял реальный успех мудрой и энергичной политики Романа Лакапина. "Великая Болгария" времен Симеона была раздираема внутренними смутами. В связи с ослаблением политической мощи Болгарии, мадьяры и печенеги наводнили Фракию и в 934 году дошли вплоть до Константинополя. В 943 году они вновь появились во Фракии. Роман Лакапин заключил с ними пятилетний мирный договор, который был возобновлен после его падения и действовал во время всего правления Константина Багрянородного. Позже, во второй половине Х века, мадьяры населяли Балканский полуостров много раз. Упадок болгарского могущества был очень выгоден Византийской империи. Никифор Фока и Иоанн Цимисхий продолжали упорную борьбу с болгарами. Им помогал и русский князь Святослав по приглашению Никифора Фоки. Однако Византия была встревожена успехами русского оружия в Болгарии, доведшими Святослава до византийской границы и позволившими ему затем вторгнуться настолько глубоко на территорию империи, что Начальная русская летопись замечает: "за малом бо бе не дошел Царягряда". Иоанн Цимисхий, выступивший под предлогом защиты Болгарии против русского вторжения, после своей победы над Святославом завоевал всю восточную Болгарию и захватил всю болгарскую династию. Таким образом, произошло при Иоанне Цимисхий присоединение к его державе восточного болгарского царства.

После его смерти покоренные болгары, воспользовавшись внутренними затруднениями империи, подняли восстание. Во главе болгар встал энергичный правитель западно-болгарского царства, Самуил, "один из наиболее выдающихся правителей первого болгарского царства" который, судя по всему, был и основателем новой династии Василия II. Борьба последнего с Самуилом была в течение долгого времени неудачна для Византии, особенно ввиду войн империи на востоке. Самуил расширил территорию завоеваниями и провозгласил себя болгарским царем. Только с начала XI века счастье стало переходить на сторону Василия, который за свою жестокость в борьбе с болгарами получил прозвание Болгаробойцы. Самуил, увидев 14 000 ослепленных Василием и возвращенных на родину болгар, умер, потрясенный подобным ужасным зрелищем. После смерти Самуила Болгария не могла уже продолжать сопротивления и быстро подчинилась Византии. В 1018 году первое болгарское царство прекратило свое существование и было обращено в византийскую провинцию с императорским наместником во главе, но с сохранением известной внутренней автономии.

Вспыхнувшее против империи около середины XI века сильное болгарское восстание под предводительством Петра Деляна было подавлено; следствием последнего восстания было уничтожение болгарской автономии. В заселенные болгарами земли во время византийского господства стала проникать эллинизация. Однако болгарская народность сохранила свою национальность, особенно благодаря образованию в XII веке второго болгарского царства.

"Падение болгарского царства в 1018 году относится к числу самых важных и решающих событий XI века и Средних веков в целом. Романская (Византийская) империя была снова на подъеме и простиралась с Адриатического моря до Черного и от Дуная до южной оконечности Пелопоннеса".

Во время македонских государей русско-византийские отношения развивались очень оживленно. По словам нашей летописи, русский князь Олег в 907 году, т. е. в царствование Льва VI Мудрого, стоял с многочисленными судами под стенами Константинополя и, разорив его окрестности и перебив большое количество греческого населения, заставил императора вступить с ним в соглашение и заключить договор. Хотя известные византийские, восточные и западные источники об этом походе не упоминают и вообще не называют имени Олега, тем не менее в основе русского летописного сообщения, не лишенного легендарных подробностей, лежит действительный исторический факт.

Знаменитая "История" Льва Диакона, имеет интересное замечание, на которое обычно не обращали внимания, хотя в настоящее время его следует расценивать как единственный засвидетельствованный в греческих источниках намек на соглашения с Олегом. Это обращение к Святославу, которое Лев Диакон вкладывает в уста Иоанну Цимисхию: "Полагаю, что ты не забыл о поражении отца твоего Ингоря, который, презрев клятвенный договор (taV enorkouV spondaV), приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору приплыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды". Эти "клятвенные договоры", заключенные с Византийской империей до времени Игоря - соглашения с Олегом, о которых сообщает русский летописец. Интересно сопоставить с приведенными данными известие византийских источников об участии русских с начала Х века в византийских войсках в виде вспомогательных отрядов и соответствующее место в договоре 911 года нашей летописи о позволении русским, если они пожелают, служить в войске византийского императора.

В 1912 году американский еврейский ученый Шехтер издал и перевел на английский язык любопытный, к сожалению, сохранившийся лишь в отрывках еврейский средневековой текст о хазаро-русско-византийских отношениях в Х веке. Ценность этого документа особенно велика тем, что в нем мы встречаем имя "царя Русии Хальгу (Хельгу)", т. е. Олега, и находим новые о нем известия, например, о его неудачном походе на Константинополь.

В царствование Романа Лакапина столица дважды подвергалась нападению со стороны русского князя Игоря, имя которого, помимо русских летописей, сохранилось как в греческих, так и латинских источниках. Первый поход Игоря в 941 году, предпринятый им на многочисленных судах к черноморскому побережью Вифинии и в Босфор, где русские, опустошая страну, дошли по азиатскому берегу пролива до Хрисополя (Скутари, против Константинополя), окончился для Игоря полной неудачей. Русские суда, благодаря "греческому огню", были уничтожены. Остатки судов возвратились на север. Русские пленники подверглись казни.

С гораздо большими силами был предпринят Игорем второй поход 944 года. По словам русских летописей, Игорь собрал большое войско из "варягов, руси, полян, славян, кривичей, тиверцев и печенегов". Император отправил к Игорю и печенегам лучших бояр, богатые подарки и обещал первому платить дань, которую брал с Византии Олег. Игорь, подойдя к Дунаю и посоветовавшись с дружиной, решил принять условия императора и возвратился в Киев. В следующем году между греками и русскими был заключен менее выгодный для последних, в сравнении с договором Олега, договор и мир.

Дружественные отношения, оформленные этим договором, более определенными при Константине VII Багрянородном, в 957 году, когда русская великая княгиня Ольга приехала в Константинополь, где была с великим торжеством принята императором, императрицей и наследником. О приеме Ольги в Константинополе сохранилась официальная современная запись в известном сборнике Х века "О церемониях византийского двора".

Особенно важны отношения Василия II Болгаробойцы к русскому великому князю Владимиру, с именем которого связано представление об обращении в христианство его самого и русского государства.

В восьмидесятых годах Х века положение императора и его династии казалось критическим. Поднявший восстание против Василия Варда Фока, имея на своей стороне почти всю Малую Азию, подошел с востока к самой столице, тогда как с другой стороны победоносные в то время болгары грозили ей с севера. В столь стесненных обстоятельствах Василий обратился за помощью к северному князю Владимиру, с которым ему и удалось заключить союз: Владимир должен был отправить на помощь Василию шеститысячный отряд, взамен чего получал руку сестры императора Анны и обязывался за себя и за свой народ принять христианскую веру. Благодаря русской "варяго-русской дружине", восстание Варды Фоки было подавлено, и сам он погиб. Избавившись от страшной опасности, Василий, видимо, не хотел соблюдать обещания, данного Владимиру, относительно сестры Анны. Тогда русский князь осадил и взял важный византийский город в Крыму Херсон (Корсунь). После этого Василий II уступил. Владимир принял крещение и получил в супружество византийскую царевну Анну. Год крещения Руси: 988-й или 989-й, в точности неизвестен; одни ученые стоят за первый, другие за второй. На некоторое время между Византией и Русью снова настали времена мира и согласия; обе стороны безбоязненно вели между собой торговлю.

В 1043 году, в царствование Константина Мономаха, в Константинополе произошла, по словам источника, между "скифскими купцами", т. е. русскими, и греками ссора, во время которой один знатный русский был убит. Очень вероятно, что это обстоятельство послужило поводом к новому походу русских на Византию. Русский великий князь Ярослав Мудрый отправил в поход своего старшего сына Владимира с большим войском на многочисленных судах. Но русские суда потерпели полное поражение, особенно благодаря знаменитому "греческому огню". Остатки русского воинства во главе с Владимиром поспешно удалились. Это было последнее нападение русских на Константинополь в Средние века. Этнографические изменения, происшедшие во второй половине XI века в степях современной южной России, в виде появления половцев, лишили русское государство возможности поддерживать прямые сношения с Византией.

В XI веке пачинакиты (из греческих источников), или печенеги (из русских летописей), в течение довольно продолжительного времени оказывали громадное влияние на судьбу Византии. Даже, незадолго до первого крестового похода, когда печенеги единственный раз во время своей краткой и варварской исторической жизни сыграли немаловажную роль во всемирной истории, о чем речь будет в своем месте.

Византия уже давно знала печенегов, поселившихся с IX века на территории современной Валахии, к северу от нижнего Дуная, и на равнинах современной южной России, так что территория, занятая ими, простиралась от нижнего Дуная до берегов Днепра, а иногда заходила и дальше. На западе граница печенегов соприкасалась с границей Болгарского госу