Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Саморазвитие, Поиск книг Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Биоэнергетика; Йога; Практическая Философия и Психология; Здоровое питание; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй; Вредные привычки Эзотерика


Пусть будет как есть. Беседы в Бомбее. 2010–2011

Карл Ренц

Пусть будет как есть. Беседы в Бомбее. 2010–2011

«Пусть будет как есть/Карл Ренц; пер. с англ. А. Киселева»: Ганга; Москва; 2012

ISBN 9785988821786

Аннотация

В этой книге собраны 7 из 26 бесед, проводимых Карлом Ренцем в Бомбее в 2010 и 2011 гг. Они слегка сокращены и подверглись лишь минимальному редактированию с тем, чтобы сохранить их оригинальный стиль и присущее Карлу вольное обращение с языком.

В большей степени, чем в других беседах по всему миру, разговор сосредоточивался на адвайте и других индийских концепциях, символах и техниках, в то время как Карл не переставал удивлять своих слушателей новыми неожиданными интерпретациями хорошо известных традиций.

Беседы проходили в быстром темпе и были высокоэнергетичными, с множеством серьезных вопросов, касавшихся духовности, философии, науки, психологии и многих других тем.

Как всегда, соприкосновение с этим поистине шокирующим просветленным учителем недвойственности – нечто совершенно неописуемое и захватывающее дух.

Карл Ренц

Пусть будет как есть

Karl Renz

may

it be

as it is

Bombay talks 2010–2011

Предисловие

«Все, что вы узнаете от меня, ложно»

После многих лет проведения бесед в Тируваннамалае, а также ритритов в Ладаке, Ришикеше и Коимбаторе, Карл впервые проводил беседы в Бомбее в январе 2010 г. В 1995 г. он встретился там с Рамешем Балсекаром и на следующий день отбыл в Тируваннамалай, где Аруначала1 стала «финальным аккордом»: «Раз То, что я есть, видит, что даже самое высшее осознавание, которое есть чистый свет, – это все еще воображение, и Ты прежде него или вопреки ему, – это отнимает последнюю надежду на достижение цели. Если даже божественный свет Шивы лишь воображаемый свет, то что же еще может случиться?» С тех пор он каждую зиму бывал в Тируваннамалае, где проводил беседы более десяти лет.

Прибывая в аэропорт Бомбея из Таиланда, члены нашей небольшой группы, путешествовавшей вместе с Карлом, испытывали более чем любопытство относительно первой беседы в Бомбее. На следующий день, в плотно набитой гостиной на Куффе Парад, быстро стало ясно, что бомбейские беседы действительно будут чемто особенным. Беседы в Тируваннамалае посещали в основном жители Запада и лишь небольшая группка индийцев из Тиру и Ченная. В Бомбее индийских посетителей было столько же, сколько иностранцев.

Большинство присутствовавших провели многие годы с Рамешем Балсекаром, либо когдато присутствовали на беседах с ним. Поэтому было много вопросов, касавшихся концепций Балсекара, а также Нисаргадатты Махараджа, У. Г. Кришнамурти и Раманы Махарши. В большей степени, чем в других беседах по всему миру, разговор сосредоточивался на адвайте и других индийских концепциях, символах и техниках, в то время как Карл не переставал удивлять своих слушателей новыми неожиданными интерпретациями хорошо известных традиций.

Беседы проходили в быстром темпе и были высокоэнергетичными, с множеством серьезных вопросов, касавшихся духовности, философии, науки, психологии и многих других тем.

Карл говорит, что в действительности его интересуют не вопросы, а то, как раскрывается спрашивающий, но в Бомбее у аудитории явно были хорошие вопросы. Царило чувство безотлагательности, так что беседы носили дискуссионный характер, были насыщенными и, по большей части, продолжались намного дольше запланированных двух часов. Непочтительность и беспечность Карла и его весьма вольное обращение с языком перед лицом индийских традиций казались более шокирующими, чем в западных странах, но повидимому никого не обижали, даже когда дело доходило до таких понятий, как «туалетная адвайта».

Чего не передает книга, так это невероятного темпа бесед и комедийных передразниваний Карлом «больных искателей». На самом деле «беседы» не передают всей атмосферы происходящего, за исключением того, что имеет место масса говорения. Карл называет их развлечением, и они представляют собой гораздо более красочное, непредсказуемое и хаотическое представление, чем обычные сатсанги, строящиеся по принципу вопросответ. Мне они кажутся смесью панкконцерта, цирка, «стендап комеди»2 и коллективной джазовой импровизации – потрясающим, завораживающим, невероятно быстрым фейерверком из слов. Это новый способ переживания языка – смесь поэзии, рэпа, перекручивания и извращения слов, битья кувалдой и разбивания и в конечном счете выбивания почвы у вас изпод ног. Карл снова и снова опровергает и меняет смыслы, пока ум не скручивается в узлы и остается только освежающее ощущение пустоты или истерический смех.

Кажется, что мозг Карла не ограничен обычными законами биологии и не следует проторенным связям между синапсами, бурно создавая новые связи во всех направлениях, недоступные нормальному мозгу. Он постоянно изобретает новые слова, удваивая и утраивая значения, смешивая слова из разных языков, отвечая на вопросы раньше, чем их произносят, и загоняя в угол любой ум, пытающийся нанести ему поражение. Когда ктото назвал одну из бомбейских бесед дискуссией, он ответил: «Дискуссия? Я всегда прав, а вы всегда не правы. Разве это дискуссия?» Не удивительно, что его прозвали «панком адвайты». Его отличает абсолютно беспечная манера говорить, так непохожая на тщательно выверенные утверждения и указатели других духовных учителей. Со всей очевидностью нет старающегося представлять какоелибо драгоценное учение или заботящегося о том, чтобы ктонибудь чтолибо понимал, а есть громкоговоритель, которому все равно, что из него выходит. Карл будет заявлять, что он в любом случае ничего и не говорил. Для него красота языка в его пустоте, и он позволяет себе доводить эту свободу слов до абсолютного предела. Он бомбардирует слушателей огорошивающими противоречиями и выворачивает наизнанку любой вопрос, доводя его до абсурда. Любая попытка понимания тонет в бесконечных вариациях языка, которые могут казаться прекрасно завораживающими, но не оставляют ничего, за что можно было бы уцепиться. Словесное разрушение всего, что может быть разрушено, бывает болезненным, когда есть сопротивление или цепляние за чтото, но по большей части люди уходят с бесед с удивительным чувством легкости.

Карл отрицает, что есть ктолибо, обладающий состраданием, и подчеркивает, что он – не наш друг, а наш худший враг, но беседы оставляют в большей степени противоположное впечатление. Когда к нему обращаются, он просто говорит: «Что бы вы делали, если бы видели, что страдаете от неправильного понимания?» Некоторые сетуют, что его высказывания слишком негативны, но когда после многих лет поисков и стремлений у тебя отнимают последнюю надежду достичь каких бы то ни было духовных целей, чувство освобождения бывает опьяняющим.

Во второй год беседы происходили в доме вблизи Нейпинс Роуд. Зачастую слова Карла тонули в постоянном фоне автомобильных гудков и строительном шуме, соперничавших со звуками, доносившимися из квартиры, расположенной этажом ниже, прерывались спорами относительно скорости потолочных вентиляторов и обязывающими сигналами мобильных телефонов индийцев. Спустя некоторое время те, кто все еще слушал и участвовал в разговоре, могли наблюдать то, что ктото в Бомбее назвал «эффектом нервнопаралитического газа»: большинство присутствующих неподвижно лежали на полу как пустые оболочки, «вырубленные» или пребывающие в какомто трансе. А Карл, сидевший впереди, выглядел как всегда свежим, и продолжал говорить с нескончаемой энергией, несмотря на жару, шум, спертый воздух и усталость от смены часовых поясов.

Я не знаю, что на самом деле происходит на этих беседах, я только знаю, что это нечто абсолютно уникальное, чрезвычайно веселое и интересное, и результатом бывает облегчение и беспечность, обладающие опасным «подсаживающим» действием. Порой зачаровывающие вариации современных сутр напоминают мне о Каа, змее из «Книги джунглей», и я размышляю, не служит ли происходящее шоу просто отвлечением, в то время как мозг подвергается перестройке, при которой стирается всякое «понимание», собранное за годы духовных поисков, включая и самого искателя.

В этой книге собраны 7 из 26 бесед, проведенных Карлом в Бомбее в 2010 и 2011 гг. Они слегка сокращены и подверглись лишь минимальному редактированию, с тем чтобы сохранить их оригинальный стиль и присущее Карлу вольное обращение с языком.

Мишель Брель, июнь 2011 г.

Осознавание – лишь тень Того\ что ты есть

Бомбей, 5.02. 2010 г.

Спрашивающий: Мне подарили книгу по психологии. Возможно ли духовно развиваться, если у тебя серьезная психическая болезнь или серьезные проблемы с психикой?

Карл: Это зависит от твоей цели. Какова цель?

С.: Многие люди придерживаются убеждения, что пока ты не делаешь свою работу всякие духовные искания бессмысленны. Пока ты не знаешь о собственных слабостях, пока ты не работаешь над собой.

К.: Это похоже на веданту. Веданта – система методов для того, чтобы делать себя чистым и здоровым, и даже способным смело встречать истину. Если это должно случиться, то это случится. Но все равно, я бы сказал, что ты никогда не можешь смело встречать самого Себя. Ты никогда не будешь готов к этому. Никто никогда не будет готов к самому Себе. Но хорошая новость в том, что никому не нужно быть готовым к самому Себе. Ты можешь быть готов только к какойто относительной истине. Быть может, к высокой энергии или к интенсивным переживаниям или чемуто еще, но не к самому Себе. Самость никогда не просит тебя быть готовым к Тому, что ты есть. Нет никакой нужды в готовности. Так что это нельзя смешивать. Вот почему я спрашиваю: какова твоя цель? Если твоя цель – иметь тело света, быть в сверхъестественном «состоянии Ауробинго3», то ты можешь готовиться посредством какоголибо обучения, посредством техник йоги или чего угодно другого. И тогда есть множество учителей, которые могут научить тебя, как это делать. Их полно в Пуне. Их полно во всем мире. Но для тебя нет способа стать достаточно готовым к Тому, что ты есть. Но ты все равно должен пытаться. Так что в относительном смысле, чтобы иметь здоровое тело, здоровое эго, ты можешь чтото делать. Тогда ты можешь совершенно функционировать в мире, в гармонии со своей окружающей средой – все это может случаться. Но ты никогда не можешь готовить себя к Тому. Так что и да, и нет. Если у тебя относительные цели, ты можешь их достигать.

С.: На самом деле мне бросилась в глаза фраза, что убеждение «Я – не тело» – это признак шизофрении. Но это именно то, чему в «Аштавакрагите» учат царя Джанаку: «Ты – не тело».

К.: Возможно, это не совсем правильный перевод. Ты – не информация о теле. Говорится, что ты – не тело, но ты – тело. Так что ты – не информация о теле, но ты – сущность тела. Так что и да, и нет. Ты не являешься феноменальным переживанием тела. Но ты – это То, что есть тело по сути. Так что Ты – Сердце информации, но не информация. Поэтому говорить «Я – не тело» – это все еще на один феномен слишком много, говорящий «я – не тело». Достаточно лишь одной иллюзии, говорящей: «Я не это», чтобы определить себя. «Отличающий» – попрежнему феноменальное переживание. Определяющий всегда хочет определять: «Я – тело или я – не тело». «Я – это, но не то». То нуждается в определяющем, и то – уже иллюзия «я», то есть определяющего меня, которому нужно трудное, которому всегда нужны различия. И говоря: «Я – не тело», ты отличаешься от чегото, так что оно выживает, не будучи чемто. Даже говоря: «Я – ничто», «ты» выживаешь, будучи отличным от чегото. Все это для выживания. Фантому нужно все это определение. Даже не определяя, он определяет себя. Выхода нет! И в том определении и в той определенности подразумевается, что ты должен чтото делать, ты можешь чтото делать или не можешь чтото делать. И то, и другое происходит от одной и той же мысли – «я»мысли. Поэтому идея, что у тебя есть свобода воли или нет свободы воли, – это в обоих случаях определение и в обоих случаях ложное. Иметь или не иметь тело – и то, и другое ложно. Есть только ложность, есть только ошибочность, и определяющий определяет ложь. Ложь, ложь, ложь, ложь. Поэтому нет никакого выхода в том, чтобы метаться от того к тому, но такова природа сновидения. Сновидец хочет иметь приятное сновидение, а иметь более приятные сновидения означает не иметь тела. «Я – Дух». Тогда мне комфортнее быть Духом, которого не могут затрагивать материальные болезни или чтото в этом роде. Так что ты определяешь себя как нерожденного. Но даже определяющий себя как нерожденного – фальшивка. Даже нерожденный – фальшивка. Идея нерожденного – фальшивка. Ты ни рожденный, ни нерожденный, ни ктолибо. Но ты есть То. Так что если ты говоришь в том относительном сновидении, мы можем находить всю ту «страхопию».

С.: Вы спрашивали меня, какова цель. В то время как вы говорили, у меня как раз появилась цель. Эта цель – иметь полное подлинное знание, из которого вы говорите.

К.: И этого нельзя достичь никаким относительным пониманием.

С.: И все же адвайтаведанта полагает, что ты чтото делаешь.

К.: То веданта. Адвайта – это конец Вед. Адвайта кончается там, где начинаются Веды. Это нельзя смешивать. Веданта – это реализация. А адвайта – это истинная природа. Реальность – это адвайта, это указатель Реальности, никакой двойственности, никакого второго, То, что есть, То, что является твоей истинной природой. А веданта – реализация этого. И в реализации есть все виды целей, все виды научения и разучения, деяния и недеяния – это все веданта.

С.: А как же выражение «адвайтаведанта»?

К.: Адвайта – это источник, это Реальность. А веданта – реализация этого. Они – не два. Их нельзя делить. Адвайта – это Твоя Природа, то есть Реальность, но веданта – это Твоя реализация. Так что я не против веданты, мне нравится веданта, но лишь потому, что она никому не нужна.

С.: Но они говорят, что ты должен…

К.: Не важно, говорят они или нет! Им приходится это говорить! У них нет выхода. Почему бы им это не говорить? Если бы они говорили: «ты не должен», то это тоже было бы ложью. Говорить, что «ты должен», и говорить, что «ты не должен», – ложь. И то, и другое ложь. Кто должен и кто не должен? Все это – танец Того, что ты есть, и все это – реализация Того, что ты есть. Но ничто из этой реализации не делает Тебя более реальным или менее реальным. И тогда я только могу сказать, что стараюсь делать тебя настолько увлеченным Тем, что никогда ни в чем не нуждается, что посредством этого ты видишь, как вся эта реализация приходит и уходит. Я пытаюсь сделать тебя абсолютным наркоманом Того, что ты есть, которое никогда не нуждается в том, что могло бы быть привязанным к чему бы то ни было.

С.: Это так же и для хорошей компании, о чем тоже говорится в веданте?

К.: Нет. Веданта – не хорошая компания.

С.: Тогда что же такое хорошая компания?

К.: Отсутствие. Отсутствие любого присутствия любой компании. Вот хорошая компания. Отсутствие идеи хорошей компании – это хорошая компания. Но любая идея веданты о хорошей компании – плохая компания, с этим ты ложишься спать и с этим ты просыпаешься.

С.: Но кажется

К.: Кажется, всегда кажется, кажется, кажется. По виду. Конечно же, вовсе не хорошо быть со мной!

С.: Не с вами, но…

К.: Даже мне не нравится быть со мной, как же я могу говорить, что со мной быть хорошо?

С.: Так что, это так же и с тем, что выглядит хорошей компанией, наподобие сидения на беседах с вами…

К.: Коль скоро ты сидишь гдето с кемто, это плохая компания.

С.: И это лишь относительно, всегда?

К.: Да, это относительно плохая компания. И потом у вас может быть относительно хорошая компания. Но и то, и другое – плохая компания.

С.: Но несмотря на плохую компанию…

К.: У Тебя нет никакой компании.

С.: Но мы тут сидим.

К.: Несмотря на то что Тебе не нужна компания, Ты испытываешь переживание компании. Но не потому, что она Тебе нужна. Не потому, что есть необходимость в компании. Ты не можешь не иметь компании, потому что в любой момент бодрствования Ты находишься в компании. Ты в компании того, что ты есть. Большой компании. Неограниченной.

С.: А как насчет высказывания «высший тапас – хорошая компания»?

К.: Нет никакого тапаса. Вот высший тапас. Бестапасность. Отсутствие упражнения – это упражнение. Упражнение быть Тем, что ты есть, которому не нужно никакого упражнения, чтобы быть Тем, что оно есть. Вот высший тапас, который ты не можешь делать, ты можешь только быть. Но любой тапас, который ты можешь делать, – это веданта.

С.: Поэтому что бы ты ни пытался делать – это веданта?

К.: Даже не пытаться – это веданта.

С.: И все, что бы ты ни делал, – это веданта?

К.: Или не делал. Все, что можно назвать, что можно выразить, все, что можно описать, – это веданта. Единственный указатель на твою истинную природу – это адвайта. Нет никаких двух. Это все. Указание на Реальность, которая даже не знает Реальности. Это – Реальность. И нет никаких двух. Все, что можно описать иначе, – это веданта.

С.: Так это веданта?

К.: Я не знаю, что это. Это реализация Того, что ты есть. Это – веданта. Это Твое абсолютное сновидение, но в нем нельзя найти абсолютного Сновидца.

Вот и все. Это указание на То. Ты не отличаешься от этого сновидения, так Ты реализовываешь самого Себя. Но никаким способом реализации Ты не можешь постичь Реальность. Это реализация Реальности, но в ней невозможно найти Реальность, поскольку она никогда там не терялась. Эти указатели в веданте на То, что есть адвайта. Но, слава Богу, адвайта не может быть достигнута в веданте. Так что там, где кончается веданта, Ты начинаешься как То, что ты есть, и Ты заканчиваешься там, где начинается веданта. Поэтому, помещая Себя в веданту, Ты совершаешь самоубийство. Ты пытаешься находить Реальность в реализации, и тогда Ты делаешь ее относительной. Сам виноват! Что делать?

С.: Просто быть.

К.: Просто быть – это слишком много. Вопрос не в том, «быть или не быть».

С.: Так в чем же вопрос?

К.: Нет никакого вопроса.

С.: Карл, я никогда не слышал, чтобы так объясняли адвайту и веданту. Откуда вы это взяли? Это поразительно. Это прекрасно. Я никогда не слышал этого раньше.

К.: Я не знаю, Я просто это знаю. Я знаю, что нигде этого не читал. Это просто приходит. Потому, что Я это вижу. Потому, что Я – то, что есть адвайта, а веданта – это реализация Того, вот и все.

С.: Поэтому есть осознание, что нельзя избежать веданты?

К.: Нет, осознания нет. Слишком поздно. Для Того, что ты есть, не нужно никакого осознания. Осознание есть в веданте. Все, что можно называть и выражать, – это веданта. И там, где все это кончается, – То, что ты есть.

С.: Махарадж говорит, что есть только сознание. И все, что входит в относительное, также составляет часть этого. Они не различны. Это одно.

К.: Нет, я сижу здесь и говорю, что Ты не можешь не влюбиться в самого Себя. И в тот момент, когда Ты реализуешьосознаешь Себя, Ты становишься любящим. Реализующим. И тогда случаются реализовывание и то, что может быть реализовано. Из этого простого пробуждения. Но То, что является твоей истинной природой, уже предшествует тому пробуждению, каковым является все это. Это никогда не пробуждение посредством пробуждения. Поскольку твоя истинная природа не начинается с реализации. Поэтому реализующий – уже часть реализации. Но не Реальность. Так что Твоя реализация начинается с реализующего, который реализует то, что может быть реализовано. Но что бы ни реализовывал реализующий, это не может делать Его более реальным, чем Он уже есть. Поэтому все, что бы ты, как переживающий, ни переживал, не может делать истинную природу переживающего большей или меньшей.

С.: Вы указали, что эта реализация уже полна?

К.: Она никогда не бывает полной или пустой. Нет даже идеи полноты. И никакой надобности в полноте.

С.: Она завершенная.

К.: Она даже не завершенная. Ей никогда не нужно быть завершенной. Нет никакой нужды в завершении.

С.: Вы все же упоминали, как здесь могло бы быть больше знания…

К.: Знанию не нужно быть полным. Оно полно, когда оно полное, и оно полно, даже когда оно неполное. Это То, что есть неведение. Ему не нужно быть знанием, чтобы быть знанием. А то, чему нужно быть знанием, чтобы быть знанием, – это относительное знание. Но То никогда не просит знания. Оно никогда не зависит от знания. А то знание, которое зависит от знания, – это относительное знание, оно ложно.

С.: Значит, то, что ты есть, и то, что ты реализуешь…

К.: В этом нет никакого «тебя». Ты – не то.

С.: Но реализация – это не два, она одно…

К.: Она не одно. Одно это уже слишком много. Когда есть одно, есть и два. Где начинается одно, начинается разделение. Из единичности происходит разделение. Это все веданта. Единичность – это веданта. Разделение – это веданта. Все, что ты можешь делать, – это веданта. Это все замечательно. Но то, что ты можешь находить Себя в веданте, – лишь сон. Что Ты можешь получать больше или меньше посредством чеголибо, что тебе показывает веданта. Это – лишь Твой сон. И это заставляет тебя страдать от недостаточности. И значит, ты никогда не получаешь достаточно от веданты. Поскольку в веданте у тебя всегда есть цели – более высокие, более низкие, более глубокие, какие угодно. И я сижу здесь потому, что Ты влюбляешься в идею. И теперь Ты в беде от этой влюбленности. И значит, нужно разрушить то, что называют сердечным узлом. Должна быть уничтожена относительная любовь к самому себе. Что это означает? Ты должен видеть, что никакой своей любовью, или заботой, или чем угодно ты никогда не можешь достигать Того, что ты есть. Поэтому Возлюбленного никогда нельзя знать. И это разбивает тебе сердце. Это разбивает твое воображаемое сердце – что ты должен знать Себя, чтобы быть Собой. Это твое воображаемое сердце. Любить своего Возлюбленного и воображать, что ты должен знать Себя, чтобы быть Собой. То, что даже «Самость» – [фальшивка], вот что разбивает тебе сердце. Это уже фальшивка. Даже идея Самости, – это фальшивка. То, что для Тебя даже есть Самость, – это фальшивка. «Самость» – это лишение свободы. Идея Самости – это уже конец Того, что ты есть. Чистейшее понятие «Я» – конец Того, что ты есть. Это не так плохо. Это лучшая новость, которую ты можешь получить: что Тебя невозможно найти ни в чем, поскольку это значит, что Ты не можешь быть в этом потерян. Ты никогда ничего не терял в этом чем угодно, Твоем переживании. И самая лучшая новость – Ты не можешь возвращать себе То, чего Ты не терял.

С.: Это не выглядит таким уж хорошим, Карл.

К.: Это зависит от позиции, которой ты придерживаешься. Для Того, что ты есть, нет ничего лучше этого. А для того, чем Ты не являешься, – это ад. Так что имеется дискомфорт для того, чем Ты не являешься, и комфорт для Того, что ты есть. И значит, тебе лучше быть Тем, чем ты не можешь не быть, поскольку это сам Комфорт. А все остальное не может доставлять Комфорта, которым ты являешься. Слава Богу, его не может доставлять никакая ОСД4. Так что это хорошая новость для Того, что ты есть, поскольку нет никаких новостей. И это плохая новость для того, чем Ты не являешься. И на самом деле меня не заботит то, чем Ты не являешься. (Доносится звук автомобильной сирены). Для того, чем Ты не являешься, всегда существует критическое положение. О тебе беспокоятся только врачи. Потому, что они делают на этом бизнес.

С.: Итак, адвайта – только вплоть до переживания осознавания?

К.: Нет. Осознавание – уже веданта. Слишком поздно. Когда Ты бодрствуешь, Ты уже находишься в Своей реализации. Реальность никогда не бывает пробужденной или не пробужденной. Осознавание – это уже переживание. Чистейшее, которое Ты можешь иметь, но даже чистейшее не может доставлять Того, что ты есть. Поэтому есть осознавание или нет – кого это заботит? Потому что в Том, что ты есть, никогда нет «когото» или «не когото» – там невозможно найти никого. Никогда! Это подобно глубокому глубокому сну, поскольку нет никого отсутствующего или присутствующего. Есть только То, что ты есть, в абсолютном отсутствии любого присутствия отсутствия присутствия чего бы то ни было. Называй это как угодно. И там никто не сетует, и никому не нужно знать ничего, чтобы быть Тем, чем это является. То никогда не нуждается ни в чем, что ты можешь вообразить. Из Того начинаются все воображаемые сновидения, но То не начинается, когда снится сновидец. Поэтому несмотря на троицу Шива, Вишну, Брахма, или на самого создателя всего этого, есть ПараБрахман, Реальность, просто Реальность, которой даже не нужно существовать, чтобы существовать, ты даже не можешь называть это Существованием, – Реальность за пределами всего, что ты можешь вообразить.

С.: Это похоже на то, как глубокий сон нельзя вообразить без осознавания?

К.: Ты можешь говорить о глубоком сне, поскольку все еще есть осознавание. Но в глубоком глубоком сне нет даже осознавания.

С.: А сновидения есть?

К.: Я здесь говорю? Или писаю на ветру? Ты лучше поезжай в Пуну и занимайся там в какихнибудь тантрических группах. Иногда я советую людям сперва заняться чемнибудь другим…

С.: Для этого я слишком ленива.

К.: Хорошо, что никто не способен понимать, Что это такое. Не существует никакого возможного способа понимания Того. Поскольку в тот момент, когда бы ты понял, «тебя» бы уже там не было. И что бы ты ни делал, ты стараешься против этого. Из того, во что ты сейчас веришь. Верующий тотчас хочет даже это сделать системой верований.

С.: Так что все это бесполезно?

К.: Это не бесполезно. Для кого? Это прекрасно! Это То, что ты есть, это Твоя реализация Того, что ты есть, а следующее – это следующее. И как предыдущее не приносило, так и следующее не принесет Того, что ты есть. Чудесно! Так что все это пусто. Все это пфф – следующий глоток кофе. Следующее, следующее, следующее. Вылетает следующее слово, и ничего не говорится, и происходит следующее слушание и случается следующая картина – и ничего не происходит.

С.: Базисный ноль.

К.: Да, Ты – ноль ноля. Ты То, что называют безосновной основой, безосновностью. Ты даже не источник, так что зачем Тебе беспокоиться о том, что из Тебя не происходит? Из Тебя никогда ничего не происходит! Ты никогда ничего не создавал. В Том, что ты есть, нет никакого творца. Ты – даже не источник. Ты даже не можешь говорить, что Ты – источник. Чего? Кто может говорить, что он – источник? Кто претендует на то, чтобы быть источником? Источником чего? Так что же делать?

С.: Делать нечего! Это одно из худшего, что вы продолжаете повторять: «Что делать?»

К.: Нет, «что делать?» не означает, что делать нечего. Это просто «что делать?». Все, что ты делаешь или не делаешь, не…

С.: …приносит.

К.: Чего бы то ни было. «Что делать?» не означает, что «ты» ничего не можешь делать. «Бедный я, я ничего не могу делать!» Я говорю не о том! Я говорю о Всемогущем, который говорит: все, что делается или не делается, не может делать Меня более всемогущим. Я не говорю здесь с какимто бедным «я», боже сохрани! Видишь, ты можешь понимать это только неправильно. Даже когда я говорю «что делать?» ты понимаешь это как «я ничего не могу делать». Я никогда этого не говорил. Это вроде: «Карл сказал, что ты ничего не можешь делать!» Это вроде: «Рамеш [Балсекар] сказал, что у меня нет свободной воли». Я думаю, он никогда не говорил этого никому. Но вам приходится это неправильно понимать, поскольку вы хотите выживать. Вы интерпретируете это посвоему, так что вы можете просто снова делать это посвоему. И тогда вы можете заявлять: «По моему пониманию, я это сделал!», «Это было мое самоотречение!», «Мое служение!» Что за идея! Поэтому Я говорю не с этим бедным маленьким обманщиком. «Критическое положение, критическое положение, бедный я, бедный я!»

С.: Вы не говорите с этим, но это – то, что это слышит.

К.: Нет. Никогда не было никакого воображаемого «я», которое когдалибо чтото говорило или чтото слышало. Как может воображаемый объект чтото делать?

Как объект сновидения может хотя бы слышать? Как объект сновидения может переживать? Как может переживать камера? Можно ли действительно говорить, что камера переживает то, что она записывает? Можешь ли ты это сказать? Но ты это заявляешь! Что я говорю с камерой и думаю, что камера чтото понимает.

С.: Но можно говорить, что есть впечатление понимания.

К.: Нет даже впечатления камеры. Камера – это чистая энергия. В Реальности нет даже камеры. Чистая энергия, жизнь проявляет себя как камера, записывающая чтото ненужное. Даже камера по своей сути – То, что она есть. Но я не ожидаю, что камера это понимает. И камере не нужно понимать, что она – не камера. Она даже не знает никакой камеры.

С.: Камера не наделена интеллектом, в то время как человек наделен…

К.: Даже человек не наделен! Ты действительно думаешь, что у людей есть интеллект? Ты действительно в это веришь? Ты действительно думаешь, что обладаешь сознанием?

С.: У нас есть так называемый мыслящий ум…

К.: У людей есть мыслящий ум? Подумай об этом! У кого есть что? Кто чем обладает? Скажи мне! Какой фантом чем обладает? Что принадлежит тебе? Ты обладаешь сознанием? Бедное сознание, которое может тебе принадлежать! Я бы просто уничтожил это сознание, которое могло бы принадлежать тебе!

С.: Вопрос был потому, что Рамеш часто говорил: человек обладает интеллектом, который есть то, что вызывает идеи.

К.: Ты утверждаешь, что существуют люди и что они обладают сознанием. Я не вижу никаких людей, которые могли бы чемлибо обладать.

С.: Но существует сознание, и именно поэтому вы живы…

К.: Но это еще вопрос, кто здесь живой? Где существа? Где существа в Реальности? В той реализации, возможно, есть переживания существ, но как могут переживания чемто обладать? Сознание, разыгрывающее из себя человеческое существо, не становится человеком. Или становится? Так существуют ли люди или нет?

С.: Нет.

К.: Тогда кто чем обладает? Владеет ли сознание человеческими существами или люди обладают сознанием? Всегда есть эта маленькая хитрость. Сознание играет человеческое существо. И посредством этого ничего не утрачивается. И ничего не приобретается посредством небытия человеческим существом. Но ты воображаешь, что у тебя есть сознание, – это выворачивает все наизнанку. Это маленькое больное место – что ты чтото имеешь. Что ты заявляешь, что обладаешь сознанием – ты делаешь его двумя сознаниями.

С.: Сознание есть…

К.: Где?

С.: В шести миллиардах

К.: Разве у сознания есть место? В «чемлибо» нет никакого сознания! Как сознание может быть в «чемлибо»? Что могло бы вмещать сознание? Вместилище было бы отличным от сознания. Только подумай о том, что ты говоришь! Как чтото может содержать сознание? Как оно может содержать чтолибо?

С.: Не так ли, что все, что мы можем говорить, можно отрицать? Так что для всего, что существует, есть его отрицание. Отрицание отрицания – это единственно подлинное, и это тоже неправда. Так что же говорить? Ничего!

К.: Ему никогда не нужно быть подлинным. Кому нужно быть подлинным? Кто создает это чертово понятие бытия подлинным?

С.: Так любое понятие…

К.: Нет никакого понятия! Покажи мне понятие! Где понятие?

С.: Пока я говорю…

К.: Нет никакого «пока»! Кто говорит «пока»?

С.: Никто.

К.: Никто? Кто этот никто?

С.: Я – никто.

К.: Это удивительно! Что бы она ни говорила, она все глубже и глубже погружается в дерьмо! Ты как будто плаваешь в дерьме, и тогда ты стараешься держать свой рот над дерьмом. Но дерьмо – это то, что ты есть! И ты думаешь, что должен держать свою голову поверх дерьма. Я бью любого, кто высовывает свою голову из дерьма!

С.: Хорошая аналогия!

К.: Потому что дерьмо – это чит5. Между чит и дерьмом нет никакой разницы. Но ты хочешь быть наверху дерьма, ты – господин дерьма. Так что в любой момент, когда ты хочешь владеть собой, управлять собой, ты – господин дерьма. Дерьмовый господин. Дерьмо случается. И случается только дерьмо. Потому, что То, что ты есть, никогда не случается. Но даже осознавать это – уже слишком много, уже дерьмо. Фантастика!

С.: Значит, мы приходим сюда, чтобы быть господами дерьма?

К.: Нет, господа дерьма приходят, и я говорю им: «То, чем вы стараетесь овладеть, – дерьмо». И вы – дерьмовые господа. Потому что вы – господа неведения. Потому что не существует господина в Знании. И все, господином чего вы можете быть, – дерьмо.

С.: Вчера ктото спрашивал меня о том, что вы говорили. Возможно, это удачная фраза! А что вы за учитель? Так что теперь мы будем говорить, что вы – учитель дерьма!

К.: Я бы никогда этого не заявлял – вы заявляете, вы говорите мне, кто я. Всякий говорит мне, кто я. Не имею понятия! Вот почему только так называемые ученики создают учителей. Учителя не знают никаких учителей. Есть только ученики, которые верят в дерьмо, и потому они – рабы дерьма. Но учитель всегда говорит им, что никакого «учителя» нет, нет никакого «господина». Что еще он может делать? Но рабу нужен господин. И для раба даже дерьмо достаточно хорошо.

С.: У меня есть для вас определение: вы господин тьмы, которую мы надеемся держать скрытой.

К.: Я хочу ставить тьму над светом. Я – не Люцифер, чтобы тебя просвещать. Я показываю тебе, что даже свет – это дерьмо, это тьма. Потому что по сравнению со Светом, которым Ты являешься, даже свет темен. Слишком темен для Тебя. Потому даже осознавание – это недостаточное осознавание для Того, что ты есть. Так что быть светом, не зная света, – вот свет. Но свет, который ты можешь знать, это только его тень, просто тень.

Осознавание – это тень Того, что ты есть. Вся веданта – это Твоя тень. Ты не можешь избавляться от нее, вот и все. Веданта – Твоя тень, но Ты – свет, который реализует Себя посредством веданты, посредством этой тени, поскольку То, что является светом, никогда не может осознавать свет, никогда не может знать Себя. А свет, который Оно может знать, – это осознавание света, но не То, что есть свет. Я могу повторять это снова и снова…

С.: Вы говорите ни с кем…

К.: Я говорю с Тем, что является тьмой, с Ней самой. Поэтому я говорю со Светом, который никогда не знает Света. Есть только Самость! Есть только То, что никогда не знает само Себя. И вот в действии, в свете, и вот в вибрации Оно влюбляется в какоето Свое отражение, в какуюто Свою тень. И тогда Оно становится тенью. Что я могу делать с Тем, что я есть, верящим, что Оно – тень? Даже вера в осознавание – это тень. Что я могу делать? Я лишь могу его шлепать: «Давай, пробуждайся от этого занятия пробуждением! Пробуждайся от пробуждения! Пробуждайся от пробужденное™». Потому что То, чем ты являешься, никогда не бывает пробужденным. И никогда не существует никакого переживания пробужденности, того, что ты называешь «пробужденностью». Это даже не пробужденность.

С.: Есть ли цельное состояние, в котором имеют место моменты?

К.: Ничто не имеет места. В Том нет никаких мест, ничто не имеет места, нет никаких здесь и сейчас, нет даже этого момента – нет ничего, что бы ты ни мог вообразить. Это абсолютное отсутствие любого присутствия любой воображаемой идеи или не идеи или любого чувственного переживающего. Это абсолютное отсутствие любого присутствия – то есть только Присутствие – это единственное Присутствие, которое не имеет никакого присутствия. Так что присутствие, которое ты можешь переживать, – это уже слишком много. Это не слишком много, но там, где начинается присутствие, Ты кончаешься. Там, где начинается переживание присутствия, кончается То, что является абсолютным Присутствием. Поскольку присутствие осознающего, присутствие видящего уже вторично. Поэтому присутствие чистейшего Я, идеи Я, Ясвидетеля – даже Ясвидетеля – это тень Того, что ты есть. Ты – ни свидетель, ни свидетельствуемое, ни свидетельствование и ни то, что может быть свидетельствуемым. Ты – То, что есть То. Но То не знает Того. Но свидетель, знающий, что бы знающий ни знал или не знал, никогда не может этого давать. Поэтому знающий, который отличается от того, что он знает или не знает, создает или не создает, никогда не может становиться Тем. Поскольку он уже То. Он не отличается от Него. Нет никакого становления Им. Ты – видящий, который не отличается от того, что видится, в истинной природе.

Но для Него самого – это тьма. Так что для Того, что ты есть, все, что бы ни переживалось, – сон. Но все равно он не отличается от Того, что ты есть. Единственный сон – это то, что Ты пытаешься находить самого Себя в том, что Ты воображаешь, и это делает Тебя воображаемым бедным «я». Есть страдание воображения – воображать, что Тебя можно воображать. И тогда Ты – в том ничтожном «я». И Ты не можешь этого избежать. Вот так шутка! Всемогущее, То, что является абсолютной Энергией, чувствующее Себя бессильным. И Ты не можешь этого избежать. Даже в переживании собственного бессилия Ты – То, что ты есть. Потому что это будет случаться. Это один способ переживания самого Себя. Переживание Себя как когото, кто рождается и теперь имеет тело и все такое, и все это есть момент за моментом. Но я полностью отрицаю, что ктолибо рождается посредством этого переживания рождения. Никто никогда не рождается и ничто никогда не рождается. И Жизнь никогда не рождается, и Ты есть То. Так что ни в каком переживании Ты ничего не утрачивал и теперь не можешь вернуть это обратно. Так что же я могу делать?

С.: Чтобы познавать чтолибо, тебе нужен познающий?

К.: Ему нужен познающий.

С.: Но вы говорите, что это предшествует познанию? И что неверно даже говорить: «ты есть То», поскольку в Том нет никакого «тебя»?

К.: Нет никакого «меня» и нет никакого «тебя», нет никого, кто может объявлять себя Тем. Поскольку в Нем нет никакого объявляющего. В том абсолютном владении, бытии Тем, что есть, нет никого, кто им владеет. Вот почему: кто свидетельствует свидетеля? Кто видит видящего? То, которое есть абсолютный Видящий, уже должно быть, чтобы видеть видящего. Так что Я «я» уже должно быть до того, как может переживаться «я».

С.: Вот почему это Абсолют?

К.: Это Абсолют, который никогда не может чтолибо приобретать или утрачивать. Абсолютно. Поскольку Он уже – То, что есть. Он не может становиться больше или меньше. И поскольку Ты есть То, в любой момент Ты реализуешь Себясамого. Следующее – это просто реализация, но ты никак не можешь реализовать То, что реализовывает Себя в той реализации. И в этом нет никакой потребности. Не требуется никакой реализации. А то, чему нужно становиться реальным, нереально, вот и все. То, что ты есть, никогда не голодно. И ресторану, который предлагает тебе это меню реализации, нечего предложить. Твое удовлетворение – это твоя Природа. Но ничто из этого – никакие переживания – не могут делать Тебя более удовлетворенным. И только то, что думает, что оно голодно, может становиться удовлетворенным. Но Ты никогда не был голоден, никогда ничего не жаждал, вот в чем проблема. Ты не можешь находить никого, кто жаждет чего бы то ни было. Ты можешь находить тело, которое голодно, ты можешь находить ум, который голоден, ты можешь находить фантом, который жаждет стать реальным. Это ты можешь находить. Но ни в чем из этого ты никогда не можешь находить То, что ты есть.

С.: Нет никакой нужды находить?

К.: Это я и говорю. Поскольку Ты никогда не утрачивал То, что ты есть, Тебе не приходится получать это обратно. Но я все равно говорю, что есть переживание забывания. Но в переживании забывания нет никого, кто забывал себя.

С.: Так что это не имеет значения?

К.: Это никогда не имело значения. В забывании никто не забывает. Поскольку ты не можешь забывать, что ты существуешь. Чтобы могли быть забывание и тот, кто забывает, Ты должен существовать. И потом есть вспоминание забывания. Так что поскольку есть забывание, есть его противоположность – вспоминание. Но в забывании никто не забывает и в вспоминании никто не вспоминает. Поэтому все равно случается забывание и случается вспоминание. Есть это «я кто?» а потом «кто я?». Но посредством «Я кто?» никто не уходил, и посредством «Кто я?» никто не возвращается. Так что Ты никогда не уходил, Ты не можешь идти домой. Но у Тебя все равно есть переживание ухода. Но никто не уходил посредством переживания ухода. И никто не идет домой посредством переживания хождения домой. Никогда не было никого, кто уходил. Откуда? Ты существуешь, и даже для того, чтобы говорить: «Я не знаю», Ты должен знать, что ты не знаешь. Даже если Ты говоришь: «Я не есть», Ты должен быть. Это основная мысль Рамакришны – даже если Ты можешь утверждать, что не существуешь, Ты должен быть. И то абсолютное Существование есть, несмотря на все, что бы ты ни говорил или делал. Но страдать о Себе – это сон. Это действительно неведение. Да ладно! Это шутка! В действительности это похоже на комедию – Божественное, страдающее о Божественном. Но это случается. Посмотри! Этого невозможно избежать. Даже этого переживания нельзя избежать. Но даже посредством этого страдания нельзя найти «я». Есть переживание страдания, но кто страдает в страдании? Тебе приходится говорить – «я». Но «я», что такое «я»? Часть страдания. Страдание начинается с «я» в плохих обстоятельствах. Плоха вся обстановка. Поскольку есть «я», поскольку есть разделение, есть ум, время, и все это – страдание. И это то, как Ты реализуешь Себя. Или то, как Реальность реализует Себя. Как переживающий, который отличается от того, что он переживает. От любящего, который отличается от своего Возлюбленного. И это – страдание, и есть страсть. Поскольку из страдания происходит страстное желание выбраться из страдания. Так что Ты всегда и постоянно испытываешь достаточно страстное желание попробовать от него избавиться. Но ты не можешь находить в нем сострадания.

Где сострадание? Как может быть сострадание в двух? В этом воображаемом разделении, в этой любовной связи, как может быть сострадание? Когда любящий отличен от возлюбленного, как может быть сострадание? Когда нет никакого любящего и никакого возлюбленного, сострадание есть, но им никто не обладает. Есть сострадание, твоя Природа, но состраданием нельзя обладать. Это неистощимое сострадание, никогда, никогда не налицо. Но то относительное сострадание, которое ты показываешь другим, – это только жалость. Когда между тобой и другими есть различие, ты можешь только показывать жалость, потому что ты жалеешь самого себя. А когда есть тот, кто жалеет себя и жалеет других, где в этом сострадание? Невозможно! Так что даже учитель жалостлив. Даже учитель достоин сожаления. Даже учитель, знающий учителя, будучи учителем – это жалкий учитель. Возможно, ему сперва следует встретиться непосредственно со своим учителем, чтобы избавиться от своего «учителя». А потом – прочь от этого жалкого учителя, имеющего жалких учеников, – Боже мой! Какая жалость. И потом из этой жалости ты ожидаешь блаженства. Ананда. Та Ананда происходит из того чего? Страдания? Ты ожидаешь Ананду в страдании? Так что ты всегда ищешь не там. Ты можешь только искать не там. И я сижу здесь: будь счастлив, что ты можешь только находить не те места и не те находки. Не то, не то, не то, не то. Ложный поиск, ложное нахождение, ложное ненахождение – это ни то, ни то – это мне нравится! Ни так, ни этак, ни как ты не можешь обретать То, что ты есть. Будь счастлив! Не то, что ты не должен быть счастлив, – что Ты даже не знаешь счастья! Счастье, которое можно знать, – это дерьмовое счастье. Оно никому не нужно. И будь счастлив, что никогда не было никого, кто был реализовавшим. Никто никогда не реализовывал свою истинную природу. Потому что нет никакой проклятой истинной природы, поскольку даже идея «истинной природы» – ложь. Истинная природа! Мать ее так! Простите. Я виноват?

С.: Нет!

С.: Вы просто осознали, что находитесь в Индии, вот и все!

С.: Вы действительно показываете нам зеркало.

К.: Да, я могу только отражать. Я никогда не сомневаюсь в том, что оно говорит. Это всегда ложно. Никто не может сомневаться в том, что может быть сказано больше, чем То, что я есть. Поэтому Мне не нужен ктото, сомневающийся в том, что я говорю, поскольку Этот сомневается в этом уже больше, чем может сомневаться кто угодно еще. Поэтому это несомненность – все, что бы ни происходило из этой несомненности, сомнительно. Так что несомненность порождает сомнения, поскольку То, что есть несомненность, не может быть порождено. Так что же? Делает ли это Тебя другим? Ты можешь высказывать только то, что не То, что ты есть. Поскольку То, что ты есть, не может быть высказано. Нет никакой «душераздирающей искренности». Кому это нужно? Есть только «душевыплевывающая искренность».

Так что же насчет твоего сознания? Мне всегда это нравится! «Я работаю над моим сознанием». Или сознание работает над тобой? Неясно, а? Я думаю, ни то, ни другое.

С.: Проблема в том, что все, что я скажу, на мгновение может звучать вполне разумно, а потом, после того как вы отвечаете, это превращается в чушь, а то, что говорите вы, звучит так верно. Это звучит так, будто оно вдруг становится совершенно очевидным. А все, что заявляю я с относительной точки зрения, звучит как дерьмо.

К.: Так и должно быть, поскольку ты хочешь это ухватить, ты хочешь это иметь. Поэтому когда ты хочешь этим обладать, ты сразу делаешь это дерьмом. Из того, что я говорю, на что никто никогда не притязает, ты делаешь дерьмо, просто притязая на это. Ты мастер дерьма. Несомненно. Потому, что ты хочешь это иметь. Для себя. Ты делаешь это дерьмом. Ты делаешь это чемто, чем можно обладать. Ты делаешь некое понимание «своим» пониманием. Тогда это понимание становится дерьмом, поскольку только мастер дерьма нуждается в неком понимании. Понимание говорения, понимание слушания, нет никого, кто претендует та то, что услышал это или гдето сохраняет. Это нет нужды сохранять. Я не должен думать перед тем, как Я говорю, безусловно нет. Я не мог бы даже пытаться. Я слишком ленив для этого. Но ты думаешь перед тем, как ты подумал, что ты думаешь перед тем, как ты думаешь. Происходит дерьмо. Так что если это даже доля секунды после того, как ты думаешь, что ты думал то, что ты думал, это все еще ты думающий. Думание, думание, думание. Это притязание. Сборщик. А что может быть взято, что это может быть? Может ли ктото забрать То, что является жизнью? Можно ли забрать То, что есть само сокровище? Обладать им? Все это собрание такого драгоценного понимания и глубоких прозрений – это что? Стоит не больше, чем пуканье на ветру для Того, что ты есть. Оно некоторое время воняет, а потом исчезает. Так что это маленькое «я» подобно пуканью, исходящему из Абсолюта. И это пуканье какоето время воняет, может быть, 50 лет, 80 или сколькото, но вонючка, который сам похож на маленький запашок, однажды исчезнет. Но Безвкусность, Отсутствие запаха твоей Природы, которое служит источником всех маленьких запашков, воняющих вонючек, эту Безвкусность никогда нельзя ощутить во всем этом. Твоя Природа – Безвкусность, ты не можешь ощущать вкус Того, чем ты являешься. Так что Ты – Безвкусность. И все, что бы Ты ни пробовал на вкус, пробующий – уже вкус. И все, что бы пробующий ни пробовал на вкус, горько по сравнению с Тем, что ты есть. Вот почему говорят, что Ты – сама Сладость. Все, что пробует на вкус пробующий, горько по сравнению с Безвкусностью, которой ты являешься, которая никогда не может пробовать на вкус саму Себя. Так что эта абсолютная Безвкусность, абсолютный Вкус, или всякое отсутствие коголибо, кто пробует или не пробует на вкус чтолибо, – это Сладость твоей Природы. Это сама Сладость. Но ты никогда не можешь ее переживать, поскольку все, что ты переживаешь, вторично. Это просто горечь. Это горько по сравнению с Тем, что ты есть. Потому что все это – пространство горечи, вся реализация горька по сравнению со Сладостью, которой ты являешься. Любой момент переживания, подобно каждому глотку кофе – закат, что угодно – это не Красота, это отражение Красоты. Он не отличается от нее, но Красоту, которой ты являешься, слава Богу, никогда невозможно переживать ни в каком ее отражении. Так что наслаждайся ей. Наслаждайся тем, что Ты не должен наслаждаться Собой ни в чем. И радость, которой ты являешься, невозможно находить или утрачивать ни в каком переживании. Я не говорю «не наслаждайся ей». Я просто говорю – наслаждайся всем, чем угодно. Так как все это – То, что ты есть. Но Красота, которой ты являешься, никогда не может переживаться ничем из этого ни в каком относительном смысле. Красота, которой ты являешься, есть всегда. Абсолютное переживание, которым ты являешься, никогда никогда. И то переживание никогда не может становиться больше или меньше посредством чего бы то ни было из этого: чем бы это ни было – веданта. Мне нравится веданта. Но опять же только потому, что она никому не нужна. Ее невозможно избежать. Но в ней никто не нуждается. Так что если ее невозможно избежать, то что делать? Это «что делать». Быть может, Ты пробовал все на свете, чтобы избежать реализации Себя, поскольку знаешь, что в любых попытках знать самого Себя есть страсть, есть страдание. Но Ты не можешь этого избежать. Так что есть абсолютное окончательное понимание: невозможно избежать самого Себя. Так что? Что делать? Тот Покой невозможно обрести. Он всегда был. Но посредством этого понимания, что невозможно найти тот Покой – Покой, который уже был, просто есть. Он всегда был, и твое внимание просто больше не обращается вовне, надеясь на чтото. Надежда может отпасть. Но вопреки тому, что ты пытаешься делать перед лицом этого. И это подобно описываемому в «Махабхарате» – «мне все равно», случающееся в аду6. Тогда больше нет никакого избегающего. И в отсутствии избегающего нет никакого ада. Ад есть только потому, что Ты хочешь чегото избежать. Ты хочешь избежать самого Себя. Но это в той же мере Ты сам, как высочайшее сознание, или осознавание, или что угодно. Это. Не более и не менее чем то. Так было всегда. Момент за моментом. Следующий, следующий, следующий, следующий. Кадр за кадром. И тебя формирует То, что ты есть. Но кому интересно быть формируемым Тем, что он есть? Ты абсолютно формируем. Ты абсолютно обречен быть тем, что ты есть. И это То, чем ты являешься. Это Твоя абсолютная тюрьма. И Ты – единственный заключенный Своей собственной воображаемой тюрьмы. Так что же? Ты сам виноват в том, что лишен свободы – чем? Своим собственным воображением. Хаха. И Ты не можешь из этого выбраться, потому что никто не может выбраться из воображения, поскольку никто не находится в воображении.

С.: «Это То» звучит лучше, чем «Я есть То».

К.: Это звучит более нейтрально. Это подобно всему, что бы ты ни предпочел. Если это звучит лучше, и ты расслабляешься, почему бы и нет? Обычно говорят: «Я есть то я есть». Чегото всегда недостает. «Я есть то я есть» больше похоже на «Я – то „Я есть“». Но Я – не «Я есть». Возможно, в выражении «Я есть То» чегото недостает. Поэтому приходится говорить: «Я есть то я есть». Так что Ты То, что есть «я есть». Но То, что есть «я есть», не знает никакого «я есть». Так что если бы Бог сообщал, что есть Бог, Он, возможно, сказал бы – с чем я не согласен, поскольку То, что есть Бог, даже не знает никакого Бога, который мог бы чтото говорить, – но если просто вообразить, в качестве указателя, Он бы сказал «Я – То, [что] Я есть».

С.: Это то, что говорится в Библии.

К.: Да, вот почему воображаемый Бог, понимая, что Он – воображение, сказал бы: «Я – То7, [что] Я есть». Это подобно высшему сознанию8, которое может быть реализовано. Которое уже является сном. Поскольку сознание – это веданта. То, что есть, – нет никакого сознания. Сознание – это сон. Сознание – это уже реализация Реальности. Оно не отличается от Реальности, но То, что есть Знание, никогда ни сознательное, ни бессознательное. Оно даже не знает сознания, никогда не нуждается в сознании. Ему никогда не нужно быть, чтобы быть.

С.: И написано, что вопрос был: «Каково Твое имя?», а не «что Ты есть?». «Я – То, что Я есть» – это имя Бога. Оно уже указывает на двойственность.

К.: Если бы Бог давал определение того, что есть Бог, Он бы сказал: «Я То, что есть определяющий, но Я – не определяющий». Если бы Он это сказал. Поэтому То, чем является определяющий, это не определяющий. «Я – То, что есть „Я есть“». Удивительно. Это никогда не кончается.

С.: Кажется, что я есть, так что, возможно

К.: Это все «возможно». И чтобы могло быть «возможно», должно быть То, что не является «возможно».

Поэтому, момент за моментом, даже чтобы было «возможно», сомневающийся скептик, должна быть Несомненность. Она всегда есть. Так что может быть – возможно, а может быть – нет. Не то чтобы это нравилось мне. Это пришло – я не знаю, почему это приходит, эта адвайта и затем адвайта, реализующая себя как веданта. Но это так естественно, так просто. То, что есть, не знающее никакого второго, реализует Себя во всех этих переживаниях вторых. Но оно не делает Себя вторым. В том, как Оно реализует Себя, ничего не утрачивается. Попрежнему нет никакого второго. Попрежнему есть То, что есть адвайта, но в реализации Оно становится ведантой. А веданта – это не адвайта. Но веданта не отлична от адвайты и адвайта не отлична от веданты. Они не два по Природе. Но попрежнему адвайта – это только адвайта в абсолютном отсутствии даже идеи адвайты. А когда начинается веданта, начинается идея адвайты. И тогда она создает эти идеи единственности и все такое. Тогда из этой веданты исходит «одно без второго» и все, что может быть сказано. И все это относится к веданте. А То, что ты есть, никогда не заботило ни одно из этих понятий. Никогда – никакое разъяснение никакого учения веданты или книг – вся «Махабхарата» очень хороша, но все равно она прекрасна лишь как вещь в себе, поскольку никто в ней не нуждается, никогда. Она происходит просто из чистого развлечения. Не из какойто потребности или необходимости, что бы это ни было. Библия, «Махабхарата», весь Коран существуют из радости. Это все выражения радости. Радости быть Тем, чему никогда не нужно наслаждаться самим собой, той Безрадостности твоей Природы, наслаждающейся Собой в бесконечных радостных или не таких радостных переживаниях. В раю и в аду Ты переживаешь То, чем ты являешься. И из этого нет выхода. Ты не можешь упускать ни один маленький аспект реализациипереживания. Ты – абсолютная Реальность, сама Жизнь, которая должна реализовывать Себя всеми возможными и невозможными способами. Ты не можешь упускать ни одну маленькую боль. Или ни одно маленькое удобство или неудобство. Так что Ты не можешь упускать даже это сейчас, сидя здесь, как будто пытаясь познать Себя. Тебе приходится реализовывать Себя как ученика или искателя истины. Ты не можешь этого избежать. Выхода нет. Просветление, что бы это ни значило, не означает, что начиная с того момента ты больше никогда не страдаешь, никогда не бываешь несчастным. В действительности просветление – это полное уничтожение «того», кто является или не является. В действительности это абсолютный конец непросветленного. И тогда остается То, что ты есть. Но это не «тот», кто просветлен или не просветлен. Больше нет даже идеи света. И это – сам Свет. Абсолютное отсутствие кого бы то ни было, кто знает или не знает, чем он является. Это не тот, кто теперь говорит: «Я – ничто».

С.: Потому что в глубоком глубоком сне я не могу говорить, что я – ничто.

К.: Да, не остается никого, кто чтолибо заявляет.

С.: И в глубоком глубоком сне все это означает ничто.

К.: Оно даже ничего не знает, даже Себя. И теперь Ты Знаешь Себя и Знаешь Себя как То, что не обязано знать Себя и никогда не нуждается в том, чтобы знать Себя. Это так естественно. Это Твое естественное состояние. Быть Тем, что ты есть во всем, что есть и не есть. Ты не можешь не быть. Поскольку в глубоком глубоком сне Ты – То, что ты есть. Мне всегда нравится это указание. Оно не ново, но оно мне всегда нравится. И это действительно расслабляет, поскольку ты не обязан быть подлинным, ты не обязан быть оригинальным, чтобы быть Тем, что ты есть.

С.: Ты не обязан ничего знать, ничего распознавать или чтото реализовывать.

К.: Но главное то, что ты не обязан быть оригинальным, тебе не приходится придумывать новое высказывание или чтолибо, ты можешь повторяться бесконечно, и это всегда будет новым и свежим. Это всегда будет свежесть Того, что ты есть, абсолютная свежесть. Ты можешь только повторяться, но это всегда свежо, потому что в следующий момент ты даже не можешь вспомнить, что ты это говорил. Нет никого, кто помнит что бы то ни было. Поэтому все, что ты говоришь, свежо в тот момент, когда это говорится. А будучи в этом дерьме памяти, ты помнишь только дерьмо и сравниваешь дерьмо с дерьмом. И тогда ты находишься в сравнении дерьма.

С.: Что до меня, то я вне, и я принимаю это всерьез.

К.: И теперь ты хочешь быть внутри?

С.: Нет.

С.: Это звучит забавно.

С.: Ладно.

К.: Это никогда не ладно. Не лги мне. Ты говоришь не всерьез.

С.: Есть сомнения.

К.: В чем?

С.: В моем понимании того, что есть.

К.: Есть твое понимание?

С.: В этом и сомнение.

К.: Да, мы можем в этом сомневаться. Удивительно, что человек может говорить: «это мое понимание». В действительности это невероятно. Что за идея? Ее следует уничтожать. Или это бедное «я», сидящее гдето – «я не понимаю». Все равно заявляя, что оно понимает. Это его понимание – что оно не понимает. Кто, потвоему, ты такой, что ты не понимаешь? Это дьявол – это самонадеянное «я», это всегда дьявол, кто чтолибо заявляет. Он заявляет, что понимает или заявляет, что не понимает. Сперва он заявляет, что он это сделал, а потом заявляет, что он этого не делал. Хахаха. И не сделав этого, он может оставаться этим маленьким дьяволом, который не сделал ничего. «Я – не это». «Я этого не делал». И безусловно, все, что может быть сказано, дьявол будет использовать в свою пользу. Просто чтобы подтверждать свое относительное существование. Потому, что он в этом нуждается. Момент за моментом, ему нужно немного значимости, немного веса. И он всегда использует грамматику, чтобы положить несколько граммов на свои так называемые плечи, просто чтобы оставаться на земле. Ему нужна любая догма, любая грамматика, любое слово, а иначе он так мимолетен. В любой момент, когда ты не обращаешь на него внимания, его уже нет. А потом ему приходится немедленно вспоминать, что было в предыдущий момент, он буквально бесится, если не может вспомнить. Это как черная дыра. Как когда ты часами едешь по скоростной автостраде и иногда в течение часа никто не ведет машину. Как обычно. Никто не ведет машину каким бы то ни было образом. И внезапно ты просыпаешься: «Кто же вел машину?!» Ты приходишь в возбуждение! «В следующий раз я буду более осознающим. Я буду момент за моментом оставаться водителем. Это было действительно жутко. Кто вел машину?» У всякого был этот опыт, что никакого «водителя» нет9. Но тогда начинается страх, а страх – это «я». «В следующий раз я буду более внимательным. Более бодрствующим. Буду пить больше кофе».

Теперь она выглядит, как Онасис (о комто из слушающих, на ком солнечные очки). Нет, она выглядит, как индийский премьерминистр. Люди всегда удивляются, что я придираюсь к национальностям. Следует шлепать любого, кто думает, что он американец или немец. Или индиец. Или космополит. Все это эзотерическая ерунда. Или любого, кто думает, что он не немец или индиец. Потому что так случалось в Пуне. Все немцы приходили и сжигали свои паспорта. «Мы больше не немцы». «С этого момента я больше не немец». Хаха! Они становились санньясинами. Как будто то, что ты берешь другое имя, делает тебя свободным или забирает твою историю. Тогда ты создаешь еще одну – неисторию. Но за это мне это нравится. Существование делает эти указатели веданты, что ты думаешь, что стараешься как можешь, но это ничего не дает. Ты действительно признаешь поражение, и ты верил в это, потому что ловушка была поставлена абсолютно совершенно. Что можно чтото делать и что посредством динамической медитации ты можешь становиться подобным динамиту и знать самого Себя. И что, занимаясь сексом каждую ночь, ты можешь освобождаться. Хаха. Ты просто становишься утомленным, вот и все. Следующий и следующий нагоняют на тебя скуку. И тогда они думают, что если телесный опыт нагоняет на тебя скуку, то ты идешь к более высокому духу. Все это веданта.

С.: Но многие техники медитации нацелены на истощение «я».

К.: Да, но это уже ложно. Это веданта. Что посредством научения можно исчерпывать неведение. Славная идея. Хорошо попробовать. Но если ты спрашиваешь меня – слава Богу, это тщетно. Вообрази, что существования можно было бы достигать, или управлять им, посредством техники. Что это было бы за существование, которого можно было бы достигать? И ктото мог бы быть его правителем. «Я – правитель существования». Вроде пробужденного, сидящего гдето: «Я правитель существования. И теперь вы все – мои индийцы». Это красота пустоты. Красота в том, что Красоту никогда нельзя выразить. А всякая выражаемая пустота – это просто тень Красоты. То же самое со Знанием. Мне нравятся эти тени, поскольку они пустые. Они никогда не могут делать Меня большим или меньшим, чем Я есть. Знание, которым Я являюсь, не может быть приобретено или утрачено посредством какого бы то ни было из этих теневых переживаний. Так что? И тень, знающая больше или меньше, и тень, считающая себя немцем, – ОК, ты немец. Ты в любом случае микроб10. И однажды микроба не станет. И придет чтото другое. Следующее никогда не останавливается. Реализация никогда не заканчивается. Поскольку Ты никогда не кончаешься, реализация никогда не кончается. Потому приходит следующее. Это как Нисаргадатта, когда он умирал: «теперь с этим телесным организмом умирают все тенденции, и все равно это никого не волнует». Хороший указатель.

С.: Тогда говорят о махасамадхи после того, как это происходит.

К.: Но махасамадхи уже есть. Оно не случалось. Вот почему мне это нравится – махасамадхи нельзя достигать. Вот почему они засовывают Раману в колбасу, мумифицируют его11 и думают, что когда они ходят вокруг него, они могут чтото обретать. Они думают, что, устраивая гонку вокруг колбасы, они могут обретать Себя. Все это веданта. Почему бы и нет? Мне это нравится. Это вроде гонки за истиной. Кто самый быстрый, кто самый медленный, кто самый серьезный ходок. Прадакшина, прадакшина, прадакшина12. Ты обращаешься вокруг своей самости. И если Рамана – это колбаса, ты обращаешься вокруг колбасы. Что еще представляет собой это тело? Колбасная машина. Ты выходишь из колбасы и ты станешь колбасой.

Люди всегда спрашивают: «Что вы думаете о развязывании кармических узлов?» Это веданта. Ваши тенденции – их развязывание с помощью техники – медитации или чеголибо. Вы приходите ко мне, и мы делаем прямо противоположное. Я запихиваю в ваш паршивый мозг так много узлов, что вы не можете даже вообразить, что они когданибудь исчезнут. Это все перепутано. Поскольку успех в развязывании узлов делает первый узел – что есть ктото, имеющий узлы, – все туже и туже. Нет, я иду в противоположную сторону. Я делаю для вас так много узлов, что, возможно, есть смысл перестать даже пытаться их развязывать. Поскольку тогда есть лень, ваша природа. Ленивейшая из ленивейших. Так что вы даже можете идти от относительного к неотносительному единству, а затем даже к осознаванию, вам чтото удается. Это делает вас даже в еще большей степени увязшими в этой ловушке. Не менее увязшими. Тот, кто заявляет, что обладает осознанностью или теперь укрепился в невыбирающем осознавании, увяз в еще большей ловушке. Его даже труднее оттуда вытаскивать. Есть тот, кто не так плохо себя чувствует. И кто хочет пробуждаться из этого приятного сна бытия осознаванием? Кому хочется это прекращать? Это здесь – здесь играет музыка, здесь есть развлечение! И если здесь ты не можешь быть Тем, что ты есть, и ты нуждаешься в этом комфорте осознавания – то только кто это может быть? Только дьявол нуждается в комфорте нахождения в раю. То, что представляет собой относительность, то, что представляет собой это, никогда не нуждается в том, чтобы выйти из этого, и не может выйти из этого. И кто проводит эти различия? Так что всякое преимущество – недостаток. Любое преимущество. И всякое преимущество, которое дает понимание, – это ложное понимание. Потому что преимущество быть Тем, что ты есть, которое никогда не нуждалось ни в каком преимуществе, всегда есть и никогда не нуждается ни в каком понимании. А любое преимущество, которое дает понимание, всегда относительно. И просто питает «я».

С.: Как насчет преимущества, которое я чувствую в отношении этой идеи насчет неполучения преимущества?

К.: Но я этого не говорил! Ты это повторяешь, но я никогда этого не говорил. Я говорил: «иметь или не иметь преимущество – это часть фантома». То преимущество, которому никогда не нужно никакого преимущества, которое никогда не знает никакого преимущества, всегда есть. И его нельзя достигать посредством обладания или необладания преимуществом. Так что преимущество «я», не нуждающегося в преимуществе, – это уже одно лишнее преимущество, в котором оно не нуждается. Поэтому даже не нуждаться в преимуществе – это на одно преимущество слишком много. Так что то преимущество – Абсолют, который никогда не знает или не не знает даже Себя, полное отсутствие всякой потребности в преимуществе, – не может быть достигнуто тем, кто потом видит преимущество в том, чтобы не иметь никакого преимущества. Вот в чем хитрость.

С.: И поэтому иметь ли чувство «это преимущество» или «это не преимущество» не имеет никакого значения?

К.: Абсолютно никакого. Это всегда тот, кто проводит различие.

С.: Что же еще, Карл? «Выхода нет». «На одно слишком много». «Слишком поздно» или «слишком рано». Что еще?

К.: Мастер дерьма. Везде, где есть мастер, есть мастер дерьма. Природа дерьма – чит. Но чит нельзя найти в дерьме.

С.: Вот почему всегда «сразу забывай, что бы ни говорилось»?

К.: Я этого не говорил. Ты можешь помнить это или нет, это не имеет значения. Я никогда не говорю: «забудь то, что я говорю». Я никогда ничего не говорил, как ты можешь это забывать? Видишь, как это происходит! «Карл сказал, что мне следует забыть то, что он говорит». Я никогда этого не говорил.

С.: Я не знаю, были ли это вы. Я это слышала.

К.: Не защищай это! «Я это слышала, я не виновата».

С.: Вы сразу видите все механизмы защиты!

К.: Да, ты – воин. Ты защищаешь. Ты хочешь стоять на страже. Ты – страж всего, что ты знаешь, потому что ты – в армии. Это армия «я»13.

С.: Да, мной управляет Марс.

К.: Ты – что? Извиняет себя потому, что у нее дерьмовые звезды! «Я задница только потому, что мой Марс в Тельце». Фантастика!

С.: «Мой Марс на моей заднице».

С.: Как насчет того, чтобы защищать нашего умершего учителя?

К.: Это все умершие учителя. Мертвые учителя, мертвые ученики, все мертвое. Есть только мертвые учителя и мертвые ученики. Я знаю, что тому, кто верит в учителя и нуждается в учителе, нелегко говорить, что все учителя мертвые. Но я должен это говорить. Любой учитель с самого начала мертв. Мертвое знание. Мертвый учитель. Мертвый ученик. Мертвое понимание. Но в этом вся красота. Ничто из этого не может достигать Того. Никто никогда не достигал Того. Никто никогда не утрачивал Того. Это главное. То никогда ничего не утрачивает. Так что никогда не было коголибо потерянного в чемлибо. И теперь некто читающий нечто – из того, кто никогда ничего не терял? Рамана всегда говорил о пауке – паук всегда будет плести, плести сеть сознания. Он даже называл сознание фантомом, пауком. Всегда плетущим сеть и пытающимся поймать самого себя, а посредством понимания оно не может поймать себя в свою собственную сеть, просто вытаскивая сеть. И как только она вытянута, оно снова плетет. Никогда не переставая плести и вытаскивать. Плетя и вытаскивая. И только сознание может быть отождествленным или неотождествленным. Будучи отождествленным относительным сознанием, будучи неотождествленным космическим сознанием. Только сознание имеет значение. Поэтому только сознание – иллюзия. Это веданта. Сознание, веданта, бытие отождествленным, неотождествленным, учить, что сознание отождествленное неправильно, что неотождествленное – правильно. Безличное хорошо, личное плохо. Это может происходить только в относительном сознании, которое уже является воображением.

С.: Сознание – всегда двойственность.

К.: Идея сознания создает двойственность. Бог, знающий самого Себя, – налицо сознание. Он сознает, что существует, – налицо сознание. Всегда имеется двойственность.

С.: И корень – желание.

К.: Из той двойственности, сомнительного Бога, происходит сомневающийся. А из сомневающегося происходит сомнение и все то, в чем можно сомневаться. Фальшивка уже налицо – то, что Бог может знать Себя.

Бог может сознавать то, что является сознанием. Или Богом. Их два. Сознание, сознающее сознание, – это два сознания. Уже начинается сновидение. Поэтому пробуждающееся сознание, осознающее, что оно является сознательным или является чистейшим сознанием, – это уже разделение. Там начинается веданта. Там сознание начинает учить само себя. Оно становится своими собственными учителем и учеником, своими собственными любящим и возлюбленным. Посредством этого происходит вся реализация. Но ничто из этой реализации не дает ему возможности знать само Себя. Изза этого драгоценного сознания. Звучит хорошо. Оно никому не нужно. Такое драгоценное. Такое могущественное. Но могущественное в чем? Может ли оно чтото создавать? Может ли оно чтото уничтожать? Я всегда жду, что меня ударит молния, когда я говорю, что Бог бессилен, Он не может касаться Того, что я есть. А То, что я есть, никогда не нуждается ни в каком Боге. И никогда не знает никакого Бога. Бог, о Боже! Создатель.

С.: Вы говорили, что личное и безличное – всегда часть сновидения, но безличное предпочтительнее, поскольку в нем меньше страдания, чем в личном.

К.: Да, есть страдание и нестрадание. И безусловно, ты предпочитаешь нестрадание.

С.: Конечно. Но это попрежнему в сновидении, и из сновидения невозможно выйти.

К.: Да, и когда есть нестрадание, противоположностью является страдание. Поэтому из нестрадания оно будет возвращаться к страданию.

С.: Так как не быть в картине?

К.: Единственное абсолютное решение – это быть картиной. А картина не знает никакой картины. Бытие вне картины – все равно часть картины. Картина не знает никакой картины. И будучи картиной, картина не может страдать о картине. Но, пытаясь выйти из картины, ты помещаешь себя в картину.

С.: Когда вы говорите, что картина не знает никакой картины, то имеете в виду такое тотальное присутствие в картине, что…

К.: Нет никакой нужды в тотальном присутствии!

С.: Так что это значит?

К.: Просто быть Тем, что никогда не знает Себя, ни в чем. Ни зная, ни не зная чего бы то ни было. Это ничего не значит. В этом нет никакого «я» и нет никакого значения. Только «я» нуждается в значении.

С.: Нет личного знания…

К.: Нет ни личного, ни безличного. То, что является безличным, не знает никакого безличного, а то, что является личным, не знает никакого личного. А то, что знает безличное, попрежнему является личным. Так что то, что заявляет: «теперь я переживаю себя безличным», – ох! Кто переживает себя безличным? И воспринимает это лично? И думает, что личное лучше или хуже, чем безличное? Кто определяет, что лучше?

С.: Так что же делать с этим «кто»?

К.: Я не знаю. Ты не можешь его убить, потому что его нет. Ты только даешь ему жизнь, поскольку думаешь, что оно – это слишком много. Для кого? Оно играет двоих. Одно слишком много для другого. Но и одно, и другое – фантомы. Один фантом, подтверждающий другого фантома. И один фантом, говорящий другому фантому: «без тебя, фантома, мне, как фантому, было бы лучше». Это шизофреническое «я», говорящее, что «я» без «я» было бы лучше. Так что «я» пытается убить «я», так как «я» воображает, что без «я» «я» было бы лучше. Это поддерживает его функционирование. Это любящее заботливое «я». Любящий, который думает: «Если бы у меня была безусловная любовь, если бы я только мог полностью принимать моего любимого, это была бы лучшая безличная любовь». Так что он создает условие этой любви, что безличное было бы лучше личного. «Если бы я просто принимал моего любимого как он есть. „Я“», и быть может, есть даже момент единства с любимым, принятие того, что все правильно и все совершенно, но даже это мимолетно. Просто противоположность несовершенного. Поэтому совершенная любовь все равно несовершенна. Поскольку есть тот, кому нужна совершенная любовь. Безличное приятие любимого. Так что ты, быть может, какимто образом этого достигаешь. И тогда? Аминь. Тогда есть мужчина, на одного мужчину слишком много. Или женщина. На два мужчины слишком много. Поскольку в женщине больше мужчины, чем когдалибо может быть в мужчине. Это как будто ты озадачен, так как хочешь найти последнюю мозаику для Абсолютной мозаикиголоволомки14. Ты так озадачен потому, что воображаешь, что ты выходишь из мозаики и затем смотришь на мозаику, и там всегда недостает одного кусочка. И ты всегда думаешь – чего не хватает? И ты всегда смотришь на эту мозаику и знаешь – ты всегда видишь, что чегото недостает. И ты всегда хочешь это гдето найти. Ты хочешь все сделать заново, ты хочешь перестроить всю мозаику. Даже если она полна целиком, чегото недостает, мозаика остается незавершенной. И тогда вдруг, в силу какогото события, ты полностью втягиваешься в мозаику, и больше нет никого озадаченного. Никогда не было никакой проблемы. Головоломка – всегда головоломка, и никогда не бывает озадачена головоломкой. Ты озадачен только потому, что видишь мозаикуголоволомку. И в тот момент, как ты видишь мозаику, ты находишься вне мозаики. И тогда ты бываешь ей озадачен. Поэтому каждую ночь ты втягиваешься в мозаику, и в глубоком глубоком сне ты – и есть мозаика, а кто озадачен, будучи мозаикой? Никто. И каждое утро ты выходишь из мозаики и смотришь на мозаику, и тогда ты озадачен головоломкой. Тогда ты пытаешься заново сложить мозаику так, как тебе нравится. Но каждую ночь этот мозаичник полностью втягивается в мозаику, и тогда мозаика – это просто мозаика.

Очень просто. Каждое утро ты просто в воображении выходишь из мозаики и становишься отдельным от мира. И каждую ночь у тебя больше нет энергии, чтобы быть отгадчиком, так что ты автоматически бываешь мозаикой, поскольку тебя делает таким утомленным твое воображение. Затем каждое утро ты снова выходишь, так как ты полон свежих сил. Ты снова исследуешь: «Вчера я не мог ее разгадать, но сегодня я это сделаю». Ты каждое утро обещаешь себе: «Я это сделаю», «Сегодня я буду десять часов медитировать над моей головоломкой». Ты даже пытаешься погружаться в мозаику. Но пытаясь погружаться в мозаику, ты помещаешь себя вне мозаики. Ты хочешь идти глубже в мозаику, но пытаясь идти глубже в мозаику, ты находишься вне мозаики, ты – часть головоломки. А когда ты – часть головоломки, ты озадачен головоломкой. Фантастическая головоломка. Что еще может делать эта маленькая головоломка? Он хочет быть мозаичником. И иногда он даже достигает того, чтобы быть самим мозаичником, создателем, он создает всю мозаику: «Я – центр Вселенной, все исходит от меня. Я – источник. Я реален, а все остальное – просто мое воображение. Мое воображение. Все – иллюзия. Но не я». Так что это продолжается и продолжается. Так продолжается эта реализация, эта веданта, эти варианты неведения. И все, что отличается от чегото еще, есть неведение.

Все, что является ведантой, все, что может переживаться, слишком поздно. Даже чистейшее осознавание, чистейшее Я, это слишком поздно. Это просто сон о том, что Ты можешь найти Себя в своей собственной реализации. Это слишком много.

С.: Может ли абсолютное выражать себя, или это слишком поздно?

К.: Я чтото говорил?

С.: Кто может говорить, что первая мысль…

К.: Что еще за «первая мысль»? Мысль бывает уже после мыслителя, первого воображаемого потенциального Я, до него нет даже мысли.

С.: Не может быть тем, что есть…

К.: Как она может быть тем, что есть? Потому, что она отличается от того, что идет потом.

С.: Поскольку

К.: Поскольку есть поскольку. Поскольку то, что имеет причину, не может быть реальным.

С.: Почему она имеет причину?

К.: Она есть всегда?

С.: Нет.

К.: Вот видишь. Как она может быть реальной? Реальность не может иногда быть, иногда нет. А осознавание иногда есть, иногда нет. Где это осознавание в глубоком глубоком сне? Если бы оно было реальным, оно должно было бы быть непрерывным. Только Существование, каковым ты являешься, Знание, каковым ты являешься, есть даже в глубоком глубоком сне. Потому что без этого Знания не могло бы быть никакого подъема осознавания Я. Потому То, чем ты являешься, это Беспричинность. А то, что имеет причину, – отклонение. Причина не нуждается ни в какой причине. Только тому, что является отклонением, нужна причина, а потом нужно находить причину.

С.: Является ли это игрой, развлечением?

К.: Это реализация.

С.: Но абсолютное не нуждается в этом, оно просто

К.: Ему приходится! Несмотря на наличие или отсутствие потребности. Оно делает это! Дело не в наличии или отсутствии потребности. Ему приходится, потому что Оно не может иначе. Это есть. Будда называл это «божественной случайностью», это случилось. Божественное пробудилось. Так что теперь Оно начало реализовывать Себя.

Теперь слишком поздно пытаться не реализовывать Себя. Теперь пытаться не реализовывать Себя – это часть реализации. Слишком поздно. Это все слишком поздно.

С.: Можно ли говорить, что Абсолютное – это чистая энергия?

К.: Можно говорить все, что угодно. Ты только что это сказал! Ты можешь говорить, что абсолютное – это чистое нижнее белье. Ты можешь так говорить. Это ничего не значит. Это не делает Абсолютное известным. Ты можешь так говорить, абсолютному это безразлично. Ты можешь называть Его чашкой чая. Абсолютно чистой чашкой чая. Оно не возражает против того, чтобы Его называли чем угодно. Ты можешь называть Его дерьмом, Оно не против. Вообрази, что Абсолютное было бы против, если бы я называл Его дерьмом. Я бы даже не мог это произнести. Оно никогда не против чего. Но как бы вы Его ни называли, оно безусловно не это. Оно даже не неэто. Так что даже говорить, что Оно не Оно, это не Оно. Так что же еще ты можешь говорить?

С.: Так что это вроде того, как когда был изобретен ноль или создано понятие бесконечности…

К.: Нет, ноль узнавал ноль. Ноль пробуждался, осознавал ноль. Так что было ноль ноль. Ноль ноля. И есть два ноля. Это начало. И из ноля появляется единица. Мне это нравится: 108 – ноль похож на ноль, а когда ты поворачиваешь его, то сбоку это единица, а если ты его скручиваешь, он становится восьмеркой, бесконечным. Это только ноль – принимающий значения единицы и бесконечности – но это все ноль.

С.: Ноль был создан…

К.: Он не был создан!

С.: Ладно. Понятие ноля было создано в качестве точки отсчета, но в действительности никто не может сказать, что такое ноль. Математики не могут сказать, что такое ноль.

К.: Они могут сказать, что такое ноль: ноль есть отсутствие всякого присутствия числа или не числа. Я могу это сказать. Если я могу это сказать, то и ученые могут. Это можно сказать.

С.: Это не улавливает его суть.

К.: Я ее улавливаю. Это можно сказать. Чего нельзя сказать?

С.: Сказать можно что угодно.

К.: Кто говорит тебе, что ты не можешь улавливать его суть?

С.: Я знаю.

К.: Ты абсолютно ее улавливаешь, просто будучи Тем, чем ты не можешь не быть. Ты просто не можешь улавливать ее относительно, вот и все. Так что ты не можешь говорить ни что ты можешь, ни что ты не можешь. Ты не можешь не знать Себя. Ты абсолютно знаешь Себя, будучи Тем, что ты есть. Ты не можешь не быть Тем, что ты есть. Так что абсолютно Ты Себя знаешь.

Единственное, что можно говорить, это то, что Ты никогда не можешь знать Себя относительно, поскольку нет двух. Для относительного знания должны бы были иметься двое, вот и все. Но Ты не можешь говорить ни что Ты знаешь, ни что Ты не знаешь Себя. Ты только можешь говорить, что все, что бы Ты ни знал каким угодно относительным образом, – это не То, что Ты есть. Но даже чтобы Ты мог сказать: «Я не знаю, что я есть», Ты должен знать, что Ты есть. Ты должен быть Тем.

С.: Вы говорите, что быть Тем, что ты есть, – это быть Тем.

К.: Быть Тем, чем Ты не можешь не быть. И это – Знание. Это абсолютное Знание, которого Ты не можешь не знать. Ты – это Знание, и это абсолютное Знание. Но в нем нет никакого знающего, это главное. Никакого знающего и ничего такого, что можно знать. А в тот момент, когда есть знающий, есть относительное знание, поскольку только знающий познается относительно. И все, что может быть познано, не приносит того Знания, которым Ты являешься, поскольку Ты его никогда не утрачивал. Так что его никогда не нужно получать. Ты не можешь снова обретать его, так как Ты его никогда не терял. Так что Ты чувствуешь себя неудачником, знающим, который потерял, а потом пытается обрести знание. Но все, что обретает неудачникзнающий, – это относительное знание, которое никогда не сделает относительного познающего Тем, что есть Знание. Слава Богу, относительный фантомпознающий никогда не может становиться Тем, что есть абсолютное Знание, потому что по своей природе Он – уже абсолютное Знание. Он не отличается от него. Поэтому даже как относительный искатель ты не можешь становиться Тем, что есть искатель, поскольку искатель – это уже То, что есть искатель. И бытие Тем, что есть искатель, – это Знание. Поэтому истинная природа искателя – это Знание. Чтобы Ты вообще мог быть искателем, Ты должен существовать. Ты должен знать, что Ты существуешь. И это Знание непрерывно. И тогда переживание Себя как искателя, ищущего то, что может быть искомым, не делает Тебя больше или меньше. Поэтому ни для кого не должен прекращаться никакой поиск.

Никакой поиск не следует прекращать или отменять. Все это – веданта, все это – относительное учение, что нечто должно происходить. Более, чем легко быть самой легкостью. Но ты не можешь этого иметь. Ты не можешь чувствовать Себя свободно. Ты никогда не можешь чувствовать Себя свободно. Тот, кому нужно чувствовать себя свободно, – это фантом. Ты – свобода. И нет ничего легче, чем быть Тем, что ты есть. И это никогда не то, что есть свобода. А та несвобода того, кто хочет чувствовать себя свободно, – это болезнь. Тот, кто хочет быть здоровым, должен быть больным. Но Ты никогда не становишься больным, как же Тебя можно вылечить? Ты никак не участвуешь ни в какой игре очищения. Ты никогда не знаешь ничего чистого и нечистого. Для этого нужен тот, кто знает чистоту и нечистоту, а это уже фальшивка. Слава Богу, никто никогда не был и не будет достаточно чистым для Того, что он есть. Абсолютно никогда. Поэтому никто и никогда, что бы он ни делал или ни знал, не может знать, чем он является, каким бы то ни было относительным образом. Но с другой стороны, Ты не можешь не знать самого Себя. Ты есть То. Что удерживает Тебя от этого? Ничто! Ничто не может удерживать Тебя от того, чтобы быть Тем, что ты есть. Никто не может удалять Тебя из Того, что ты есть. Никто не может возвращать Тебя обратно. Даже Ты сам. Поэтому только воображаемую самость можно удалять из чеголибо и возвращать обратно. Только воображаемый знающий претендует на то, что он чтолибо знает. Тому, что ты есть, никогда не нужно ни на что претендовать, поскольку Оно – уже То, что есть. Нет никакой нужды претендовать. Ты не можешь становиться больше или меньше, чем То. В этом смысле Ты – абсолютный владелец, будучи Тем, что есть. А То не может ничего хотеть.

С.: Не знаю, как вы себя чувствуете, но я выдохлась.

К.: Вообрази, я бы выдохся! Как можно выдохнуться, говоря о Том, что ты есть?

С.: Так откуда берется эта усталость?

К.: Потому, что ты хочешь ухватить саму Себя. Ты гоняешься за Собой. Ты уже выдохлась, просто пытаясь знать саму Себя. Как может истощать себя Знание? Как может истощать себя энергия? Как может истощать себя медитация? Медитирующий может утомиться, занимаясь медитацией. Вот так мысль! «Я собираюсь медитировать». Сказать такое! Хаха! Вот так шутка! Некто, заявляющий, что он может медитировать.

С.: Я не знаю, что такое медитация.

К.: Ты – медитация, тебе не нужно ее знать, момент за моментом реализуя саму Себя. Переживание того, что ты есть, – это постоянная медитация. Нет ни одного момента без медитации. Поэтому твое утверждение, что ты не знаешь медитации, – это шутка. Ты и есть медитация. Ты – Абсолют, медитирующий над тем, что Он есть, всеми возможными способами. И нет никакого особого способа. Медитация – это просто момент за моментом реализация Того, что ты есть. И тогда Оно даже притворяется медитирующим, выполняющим особую медитацию. Даже это часть Того. Но не какаято особая. Даже та особая медитация – это не особая медитация. Это просто один аспект медитации. Но следующий глоток кофе, следующий вдох и выдох, следующее все, что угодно, – это всегда То, медитирующее о Том, что оно есть, переживающее роль переживающего, переживающего то, что переживается. Во всех переживаниях различий нет никакой разницы. Они не имеют никакого значения. И в любой момент, просто оттого что ты ожидаешь, что из этого чтото выйдет, ты страдаешь от своей неосуществленности. И это глупо. Это неведение. Помимо этого никакого неведения нет. Страдание по поводу Себя – вот неведение. Страдание по поводу идеи, что Тебе нужно быть осуществленным, чтобы быть Тем, что ты есть, которое создает этого маленького страдальца. И он всегда задыхается, не получая достаточно воздуха. Не получая достаточно чего бы то ни было. И тогда даже это – медитация, вообрази! Даже это не может быть иначе.

Ну ладно. Этого было достаточно.

Моста нет

Бомбей 13.02.2010

С.: Меня интересует MaxaШиваратри. Не могли бы вы немного подробнее объяснить Шиваратри, и как нам следует его понимать?

К.: Я?

С.: Мы в Индии интерпретируем Шиваратри как союз Шивы и Парвати. А что вы об этом думаете?

К.: Вы можете это делать на мирском уровне. Тогда есть Шива, мужчина, который женится на своей возлюбленной и потом они счастливо живут в браке. Но обычно считается, что Шиваратри – женитьба Шивы на Парвати – это растворение его и Парвати в запредельном. Во тьме. В безлунности. Поэтому в МахаШиваратри вы празднуете отсутствие отношений между Шивой и Парвати.

С.: Отсутствие?

К.: Да, Шива и Парвати не различны по своей природе.

Поэтому в той абсолютной безлунности нет никакого мужа и никакой жены. Есть только Существование. Есть только Природа. В отсутствии. А потом дальше идет следующий свет луны, тогда весь цикл начинается снова. Тогда снова начинаются отношения, начинаются относительная любовная связь и вся драма. Тогда до полнолуния есть абсолютное эго, Джива. А потом оно снова убывает вплоть до безлуния. Каждый месяц. Так что оно осознает себя в том свете, но это фальшивый свет. Потом они возвращаются к своему естественному состоянию, и оба растворяются в Том – их Природе. То есть в действительности брак – идея брака – состоит в том, что отношения умирают. Нет никого, кто относится к комуто другому. Так что оба – То, что они есть, без всякого различия. А затем они снова реализуют Себя в различиях. Так что тогда снова есть Шива – переживающий, переживающий самого себя во всем этом.

С.: И этот цикл продолжает повторяться.

К.: Снова, и снова и снова. Никогда не кончаясь. Это как самый большой указатель в небе. Каждый месяц эго увеличивается, как луна. Фальшивый свет луны, который ты видишь, – это абсолютное эго. А потом он снова убывает. И тогда, в конце, есть абсолютное отсутствие любого присутствия любого разделения. А затем снова начинается присутствие разделения, и вся драма начинается снова. И этого нельзя избежать. Поэтому Шива – это Шива, не знающий Шивы. И нет никакой Парвати, и нет никаких отношений. Но затем оно начинает становиться светом Шивы. Это все равно как в христианстве есть Адам, а потом Ева, и затем из этого происходит вся эта относительная информация.

Неизбежно. Это как «Я» и «Я есть». Лингам и затем пространство, йони. Всегда эта троичность – то, как Ты Себя реализуешь. Но реальность всегда за пределами и прежде этого. Поэтому каждый месяц Шивы Шива растворяется в своей собственной природе, не зная Шивы. А затем снова знает Шиву. И посредством знания Шивы Он создает пространство, а потом всю Вселенную, и снова уничтожает ее, просто снова убывая. Так что это чудесный символ. Он мне нравится. Это очень красивый театр каждый месяц.

С.: Вы упомянули некую реальность, предшествующую Шиве.

К.: Предшествующую свету Шивы.

С.: Не предшествующую Шиве?

К.: Нет. Шива это Самость, Шива это ПараБрахман. Шива – это То, что является Шивой. Но свет Шивы – Шива, осознающий Шиву, тогда Он становится относительным. Относительным переживанием света. Он становится осознающим самого Себя. Становление Самосознающим, пробужденность – это свет Шивы. Но свет Шивы – это не Шива. Это свет Шивы. А затем идет пространство Шивы, а потом вся вселенная Шивы. Но эта троица, которая является реализацией, не есть Реальность. Она не иная. Это то, как Шива реализует самого Себя. Но это не То, что реализует Себя. Оно начинает реализовывать Себя как свет Шивы. Как осознавание. А затем «Я есть». А затем все, что угодно.

С.: Итак, свет Шивы – это нечто вроде сотворения мира?

К.: Это первое феноменальное переживание.

С.: Первая стадия сотворения.

К.: Первая стадия сотворения.

С.: Сотворение времени и пространства.

К.: Это начало.

С.: Так Реальность предшествует этому?

К.: То, что никогда не начинается и не кончается, есть прежде, во время и после того переживания. Прежде просто означает, что Оно есть вопреки этому. Реальность есть вопреки присутствию света. Вопреки ему, а не изза него. Поэтому причина никогда не нуждается ни в чем, даже пробуждении или осознавании Себя. Так что разницы нет. Я не говорю, что тут есть различие. Просто твоя реальность уже есть прежде реализовывающего. Поэтому прежде чем есть переживающий, уже есть То, чем является переживающий.

С.: Шива – это концепция человеческих существ, или это чтото не зависящее от человеческих концепций?

К.: Это самосоздающееся понятие. Люди никогда не могут создавать никакого понятия. Понятие не может создавать понятие. Нет, Шива, Самость, назови это как угодно, начинает говорить с Собой. С первого взгляда. При наличии осознавания начинается диалог. «Я», потом «Я есть», и потом «что» или «кто». Так что Он всегда начинает спрашивать, и затем посредством этого Он создает даже идею самого Себя. Он воображает

Себя. Он дает Себе имя, Шива. Но только Джива дает себе это имя Шива. Но Джива не иной, чем Шива. Поэтому все, что есть, – это Самость. Нет никого, ответственного за это, кроме Того, что является Самостью, и это То, что ты есть. Для всего, чего угодно. Все что ни есть – это Самость.

С.: Я раздумывал, не являются ли Шива и все эти вещи просто концепцией, некой человеческой идеей.

К.: Нет, человеческие существа не могут ничего создавать. То, что уже является творением, не может создавать ничего другого. Все создает тот ПараБрахман, или Шива, просто начиная сновидеть. Нельзя возлагать ответственность ни на кого другого. Ни в чем нет никакой идеи. Каждое переживание, даже этот мир сейчас – переживания Того, что ты есть. И единственная идея, сновидение – это то, что ты, как переживающий, считаешь себя отличным от того, что ты переживаешь. Это единственное сновидение.

С.: Это интуитивное знание, или же нечто, имеющее какоето научное обоснование?

К.: Ученые говорят, что они не могут найти материю. Поэтому они создали идею материи. Но если ты ищешь ее, ее нет. Но ты должен существовать даже для того, чтобы не существовать. Даже если не может быть материи, ты должен быть Тем, что ты есть. Так что это вроде абсолютного подтверждения, момент за моментом, что даже хотя ты не можешь знать Себя, ты должен знать себя как То. Это не то, в чем ты можешь сомневаться. Даже для того, чтобы ты мог сомневаться, чтобы сомневаться, ты должен существовать.

До сомневающегося. И за пределами сомнительного «я», которым ты являешься. Поскольку иначе не могло бы быть даже сомневающегося, сомневающегося в себе. Я не имею представления, идея или не идея. Я просто предлагаю всякому, кого я встречаю, чтобы встречать самого Себя, быть Тем, чем он не может не быть. И без этого не было бы даже сомнения, даже идея не могла бы возникать. Не могло бы быть даже понятия слова. Даже если ктото считает, что «все сущее – это понятие», только понятие может видеть, что есть только понятия. Так что я не знаю. Только иллюзия утверждала бы, что «все – иллюзия». Помоему, ничего такого нет. Но в ином случае можно сказать, что, возможно, изза страха возникает идея Бога.

С.: Возвращаясь к научным идеям эволюции, сотворения мира, Большого взрыва и всего такого в начале сотворения, находите ли вы какуюлибо параллель между Большим взрывом и Шивой, предшествующим сотворению мира?

К.: Будда называл это божественной случайностью, это было бы Большим взрывом. Божественное, Шива, пробуждается, становясь осознающим Свое существование, – это было бы Большим взрывом. Но его нельзя найти. Поскольку для меня тот Большой взрыв никогда не начинался. Это было бы все равно что делать чтото началом чегото, но для меня Реальность и реализация – не два. Поэтому никогда не было никакого Большого взрыва. Никакой эволюции или чего угодно. Нет никакого «до».

С.: Что вы подразумеваете под Реальностью?

К.: Реальность – это То, что есть это. Реальность не знает никакого различия. В абсолютном отсутствии слова «Реальность» и любой воображаемой реальности есть Реальность. И для Того, что есть Реальность, не существует никакой разницы между Реальностью и реализацией. И теперь, говоря о том, что есть Реальность, ты делаешь ее образом. Ты делаешь ее объектом. И тогда она становится религией. Религией Реальности. Или религией Истины. И затем ты создаешь все эти религии о воображаемых так называемых образах. И мы можем спрашивать, откуда они берутся. В буддизме говорят, что чистейшая идея существования создает страх. И из этого страха имеет место создание всех возможных путей выхода. Или компенсаций этого страха. И это то, что ты, возможно, можешь называть человеческой природой, или относительным существованием. Сомнительное «я» создает сомнительные образы сомнительного Бога, который, возможно, может спасти его или помочь ему. Но все это – реализация. Всего этого нельзя избежать. Такова природа страдания. Природа того, кто существует, заключается в страдании изза бытия отличным от Того, что он есть. Поскольку это непереносимо, ты автоматически ищешь свою истинную природу. В любой момент, когда ты не являешься Тем, что ты есть, тебе недостает Того, что ты есть. И изза этого ты создаешь образ того, чем ты мог бы быть. Поэтому ты начинаешь воображать, чем ты мог бы быть. И ты начинаешь воображать, как бы было, если бы ты был Тем, что ты есть. Автоматически. Так что в любой момент, когда ты не являешься Тем, что ты есть, ты мертв. И будучи мертвым, ты хочешь снова стать Тем, что даже не рождено. Тем, у чего даже нет представления о жизни и смерти. Это встроенное качество всякого человека. Эта тяга.

А я могу лишь сидеть здесь, говорить: «Страдание не может прекращаться. Любое переживание – это страдание», страдание бытия переживающего, отличного от того, что он переживает. Это страдание бытия отличным от чегото другого. Это называется «я». Подобно «я», которое отлично от чегото другого. Есть «я» и другие. Все это. Внезапно есть разделение. И это страдание невозможно уничтожить. Его нельзя избежать.

С.: Страдание – это иллюзия?

К.: Страдание – это иллюзия того, что переживающий отличается от того, что он переживает. Но не то, что мир есть иллюзия. Иллюзия лишь то, что Ты считаешь Себя кемто, кто отличается от чегото еще. Это единственная иллюзия, о которой мы можем говорить. Тот Шива становится Дживой, который отличен от своей истинной природы. И тогда Он подобен человеку, Дживе. Тогда Он пытается снова стать Шивой. Но в любой момент, когда Он пытается стать Шивой, Он подтверждает, что есть ктото, кому нужно стать Шивой. Но это тоже иллюзия. Ты не можешь стать Тем, что ты есть. Так что всякий раз, когда Ты пытаешься становиться Тем, что ты есть, имеет место противоречие. Ты подтверждаешь «того», кому нужно быть Тем, кто он есть. Это фантастическая ловушка. И абсолютная ловушка. Ты ловишь сам Себя. Ты попадаешь в ловушку своего абсолютного интеллекта. А интеллект Того, что есть, всегда более умен, чем то, каким ты считаешь себя. Этот интеллект всегда будет создавать перед тобой еще одну ловушку. Еще один образ, еще одного Бога, еще одну истину, еще одну реальность и большую глубину и понимание – все эти ловушки создаешь Ты сам. И никто другой не может делать эту ловушку так хорошо, чтобы Ты мог в нее попасть. А абсолютная ловушка – это то, что Ты влюбляешься в самого Себя. Ты влюбился в Себя с первого взгляда, и теперь у Тебя есть любовная связь, которой невозможно избежать. Так что Ты становишься любящим и у тебя есть возлюбленный. Возлюбленный снаружи или возлюбленный внутри. Не имеет значения. Есть тот, кто хочет знать своего возлюбленного, самого себя. И желая знать его, Ты делаешь себя отличным от своего возлюбленного. Это маленькое намерение, желание знать Тебя самого, исходящее от сомнительного Я, которое думает: я должен знать Себя, чтобы быть Собой, – это абсолютная западня. Так что произошла случайность, Ты влюбляешься в самого Себя. Любовь с первого взгляда. Любовь с первого осознавания, первого чистейшего зеркала, и Ты влюбляешься в это зеркало самого Себя. А потом Ты начинаешь сомневаться в этом зеркале. Потому что такова природа сомнения. Ты – образ. И в любой момент, когда Ты – образ, Ты сомневаешься в образе. И тогда Ты начинаешь все эти поиски, выяснение. Так что же делать?

С.: Итак, вопрос на миллион долларов: как человек знает, что он есть. Кто я есть?

К.: Да, и я бы сказал, как ты можешь не знать, что ты есть?

С.: Вопрос в том, можешь ли ты знать?

К.: Да. Но не относительно. Абсолютно, Ты уже знаешь, что ты есть, будучи этим. То, что ты есть, – это Знание, и оно не может знать Знание, поскольку является Знанием. Но теперь тот, кто пытается знать самого Себя, воображает Знание. Поэтому все, что он обретает, – это воображаемое знание. А не То, что он есть. Но даже для того чтобы это могло случаться, Ты должен знать самого Себя. Ты не можешь не знать самого Себя. Тебе приходится притворяться находящимся вне самого Себя. Тебе приходится притворяться бодрствующим. Имеет место притворство. Происходит воображение. Тебе приходится притворяться тем, кто бодрствует. Поэтому здесь имеется небольшое усилие – из сновидения. И затем из этого ты думаешь: «я должен делать больше усилий». Так что это подобно тому, как будто случилось желание, и теперь ты желаешь снова не иметь никаких желаний. Но любое желание происходит из отсутствия желаний. Имеется отсутствие желаний того Абсолюта, который никогда ни в чем не нуждается. Вообще не имеет потребностей. И из этого происходит маленькое желание, пробуждение. И желание уже желает отсутствия желаний. Поскольку любое желание – это слишком много. Поэтому ты хочешь избавиться от желания. Желаешь отсутствия желаний. Желаешь Знания. Неведение хочет знать.

С.: Хочет знать, кто я есть.

К.: Да. Поэтому оно возникает. Оно пришло, и однажды оно уйдет. Но не посредством какого бы то ни было желания. Желание никогда не может достигать отсутствия желаний. То, что происходит из отсутствия желаний, никогда не может возвращаться к отсутствию желаний. Оно пришло, подобно цветку, и со временем уйдет, но вопреки твоим попыткам достигать или не достигать чегото посредством этого желания. Все, достигаемое этим желанием, преходяще и относительно.

С.: Значит, иными словами, не следует делать никаких попыток понять…

К.: Нет, нет. Ты можешь делать все, что угодно. Беспокоиться и быть счастливым. Ты не можешь не выяснять. Каждое утро ты просыпаешься с намерением счастья. Каждый момент предназначен для счастья.

С.: При всем этом я не знаю, что такое счастье.

К.: Все, что ты делал во всей своей жизни, всякое движение, было для счастья. Так что если любое намерение – для счастья, и оно происходит из счастья, в чем же проблема?

С.: Так что же такое это счастье, которое я не способна знать? Я согласна с вами. Каждый старается быть счастливым. И существует это понятие счастья. И мне это трудно понять.

К.: «Я» создает понятие, «я» говорит: «без „я“ мне было бы лучше». «Я» воображает, что без «я» «я» жило бы лучше. Это так, как будто все, что оно делает, – это пытается избавляться от этих предпочтений или тенденций, которые похожи на помеху. Поэтому оно пытается уничтожать проблемы.

С.: Так счастье – это пытаться быть тем, чем ты не являешься?

К.: Нет, пытаться становиться Тем, что ты есть. Но это, слава Богу, бесполезно. Ты не можешь контролировать самого Себя.

С.: Значит, счастье – это пытаться быть Тем, что ты есть?

К.: Да, потому что это естественность.

С.: Человек не может не быть Тем, что он есть?

К.: Нет.

С.: Так что нет никакой необходимости это делать.

К.: Несмотря на отсутствие необходимости, это происходит. Вещи случаются. Ты чистишь зубы, несмотря на то что знаешь, что со временем их не будет.

С.: Я не знаю, происходят ли вещи или иллюзорные вещи.

К.: Да, но это – иллюзия или нет – не моя область. Всякое движение всей Вселенной – для счастья. Вовсе не существует никакого «твоего движения». И в этом нет никакой иллюзии. Все это – игра энергии. И эта игра энергии – интенция счастья. Радости. Радость в действии. Так что даже желание, исходящее из безжеланности, есть по своей Природе безжеланность. Потому это танец радости. Нет никакой иллюзии. Видеть все как иллюзию – не помогает.

С.: Все, что происходит, – это так, как оно должно происходить?

К.: Это То, что ты есть.

С.: Ты просто должен принимать то, что есть?

К.: Тебе даже не приходится это принимать.

С.: Вопрос о принятии этого не стоит?

К.: Нет. Тебе не приходится это принимать. Ты – просто То, что ты есть. То. То, что является этим.

С.: Никакого исследования?

К.: Исследование есть, но нет «исследующего». Ты не можешь находить «выясняющего». Ты можешь испытывать желания, но не можешь находить того, кто их желает.

С.: Как может быть исследование без исследующего?

К.: Это удивительно. Это чудо. Никогда не было никакого искателя. Есть поиск. Но где искатель? Попробуй найти искателя.

С.: Я всегда думал, что, быть может, и исследование, и исследователь – это человеческое воображение?

К.: Люди уже находятся в воображении. Как может воображение воображать чтото еще?

С.: Воображение второго порядка?

К.: Нет, нет, нет. Все сновидение сновидит абсолютный ПараБрахман, абсолютный Сновидящий. А все, что находится в сновидении, не может ничего сновидеть. Но природа ПараБрахмана не может влиять на то, что является сновидением. Это все ПараБрахман. Это все Сновидец, сновидящий сам Себя.

Нет ничего, кроме ПараБрахмана. И ПараБрахман сновидит Себя как сновидца, но тот сновидец никогда ничего не сновидел. Сновидец, сновидение, то, что можно сновидеть, – все это сновидит тот ПараБрахман. Тот сновидец, который уже составляет часть сновидения, никогда ничего не сновидел. Переживающий уже переживается тем абсолютным Переживающим, которым ты являешься. Нет никакого переживающего в качестве «я», которое чтолибо переживает. Как это может быть?

С.: Так что переживание – не что иное, как некая интерпретация, осуществляемая самим собой.

К.: Все является Самоосуществляемым.

С.: Воображение.

К.: Все образы. Все феноменальные образы исходят от Ноуменального, каковым ты являешься. И само Ноуменальное просто сновидит само Себя во всех возможных феноменальных переживаниях. Причиной является то, что ты есть, и что бы это ни было, оно ни при чем. Но то, что ни при чем, – не причина чегото еще. Так что нельзя никого винить. Нет никакого «я», чтобы его винить, нет никакого «тебя», чтобы винить. Есть обвинение, но кого винить?

С.: Позвольте задать вам вопрос, который меня действительно волнует. Вы говорите о феноменальном и Ноумене. О ПараБрахмане и Реальности. Возможно, вы отождествляете ПараБрахман и Реальность?

К.: Можно говорить, что это единственная Реальность.

С.: Вопрос в том, является ли Реальность чемто независимым от человеческого мышления, или это творение человеческой мысли?

К.: Слова, идея Реальности, произошли из относительной реальности. Поскольку для Реальности нет никакой Реальности. Так можно говорить. Идея реальности – только часть относительной реальности. Идея истины – только часть относительной истины. Все это – часть сновидения. Поэтому даже идея реальности– часть сновидения. Безусловно. Поскольку То, что не является сновидением, даже не знает сновидца. Так что все, что можно знать или не знать, все, что можно вообразить, все, что можно поименовать, – это все сновидение. И все, что можно сновидеть в этом сновидении и что ты можешь переживать, никогда не может вести тебя к абсолютному Сновидцу. Никакого моста нет. Слава Богу, То, что ты есть, никогда не может достигаться – даже самим Тобой. Поскольку Его невозможно достигать, на Него невозможно воздействовать. Поэтому в Том, что ты есть, нет никакой причины и никакого следствия. И это – адвайта, поскольку адвайта означает, что нет никакого второго. А когда нет никакого второго, нет никакого воздействия ни от кого. Что и на кого может воздействовать? Чтобы было воздействие, нужны двое. И воздействия есть только в сновидении. Поэтому только объекты сновидения могут испытывать воздействие других объектов сновидения. И это продолжается как цепная реакция. Следствия, следствия, следствия. Но ты не можешь находить причину. Ты не можешь находить действие. Невозможно находить энергию. Можно переживать только эффекты энергии. И энергию невозможно контролировать посредством какого бы то ни было из этих эффектов. Только эффекты контролируют эффекты. Порой весьма эффективно. Но кого это интересует? Поэтому, когда я говорю, что Ты должен знать Себя в абсолютном отсутствии любого присутствия кого бы то ни было, кто знает или не знает, то это то, что Ты делаешь каждую ночь. Так что это для Тебя не ново. Ты знаешь Себя в абсолютном отсутствии любого присутствия любого знающего или не знающего в глубоком глубоком сне. Знать Себя как То, чему никогда не нужно знать или не знать Себя, это покой. Поскольку там никто не жалуется. Нет никакого жалующегося. А каждым утром, когда ты просыпаешься, есть жалующийся, который хочет достигать большей ясности, большей гармонии. Естественно, он хочет иметь гармоничную жизнь, счастливую жизнь. Но он никогда не может достичь той гармонии, которой Ты являешься. Поскольку та гармония, когда нет никакого второго, кто может Тебя беспокоить, та гармония, в которой даже нет никого, кого можно беспокоить, то счастье, которому никогда не нужно быть счастливым и оно даже не знает никакого счастья, та радость, которой никогда не нужно радоваться самой себе, никогда не может достигаться ничем. И поскольку она не может достигаться ничем, Ты никак не можешь ее утрачивать. Во всем этом нет ни потери, ни приобретения. Ничто из этого не может делать Тебя больше или меньше, чем Ты есть. Чудесно. Взрывается бомба – делает ли это Тебя больше или меньше, чем Ты есть? Рак, то или это или что угодно, что Ты представляешь Себе как самое ужасное событие в своей жизни? Или от тебя уходит жена, или твой муж уходит с другой. Ну и что? Это какоето время причиняет боль, а потом? Это все приходит и уходит. Привет, пока. Здравствуй, прощай. Уже. А ты попрежнему То, что ты есть. Никогда не рождавшийся в рождении. И никогда не умиравший в смерти. Так что делать? Если ничто из того, что ты делал или не делал во всей своей жизни, никогда не изменяло То, что ты есть, никогда не делало Тебя больше или меньше, чем Ты есть, то что делать? Позволять сновидению быть таким, как оно есть, и просто наслаждаться тишиной, которой Ты являешься. Которую никогда не может нарушать никакой взрыв никакого беспокоящего ума или чего бы то ни было. Так что ум, не ум, кого волнует ум? Не важно. Так что покой, которого можно достигать в этой жизни, в любом случае ложный. Но с этим нельзя ничего поделать. Поскольку все, чего ты пытаешься достичь, – это быть в гармонии. То, что является объектом, естественно старается быть в гармонии со своим окружением. Это естественная тенденция.

С.: Так что, гармония, покой, то, о чем вы говорите: «просто наслаждаться самим собой», это в относительном?

К.: Нет, это все абсолютное То, что ты есть.

С.: По терминологии адвайты, в Абсолютном есть одно и нет никакого второго.

К.: Нет никакого «одного».

С.: Нет второго.

К.: Да, но это означает, что нет даже одного.

С.: В «нет никакого второго» подразумевается, что есть только одно.

К.: Нет, нет. Это не подразумевается. Хахаха. Это уже ложный вывод. Просто нет никакого второго.

С.: Итак, говоря языком адвайты, есть два образа жизни, две реальности. Одна из них – абсолютная Реальность. А другая – относительная. Каждый день в жизни мы живем в относительной реальности. Это реальность законов природы, науки. Все происходит в соответствии с определенными законами, которые никто не может изменить. Так что это один уровень жизни, относительный, где, возможно, случаются все идеи гармонии и долголетия. А другой уровень – это Абсолютная реальность, где существует только ПараБрахман и больше нет ничего, о чем можно говорить. Каждое используемое вами слово нагружено понятиями. Так что вы налагаете нечто на ПараБрахман.

К.: Для меня нет проблемы в том, чтобы говорить о чем угодно, поскольку, как я говорил ранее, ничто из этих разговорных понятий или чего угодно другого не может делать Тебя больше или меньше, чем Ты есть. Поэтому ты можешь говорить и говорить, и в этом красота говорения, что оно ничего не может делать. Я просто указываю на красоту говорения или чего угодно, что можно делать или не делать, так как это не может делать Тебя больше или меньше, чем Ты есть. Но я согласен, ты относителен, когда воображаешь, что рождаешься посредством рождения. Все то, что реально, исходит из этой позиции. Это становится точкой отсчета, и из этой точки отсчета ты имеешь все эти правила, чтобы им следовать. Все причины и следствия и все то, что является относительным счастьем, – это твой мир, твоя сфера. И у меня нет с этим никакой проблемы. Но если ты ищешь легкость, естественность, которую Ты Собой представляешь, мы можем говорить, что в этом ты не можешь ее находить. И единственная естественность – это То, что ты есть. И всегда налицо будет нелегкость, неестественность. Так что, как ктото говорил, что для тебя адвайта, а что веданта? Адвайта – это Реальность, а веданта – ее реализация. Но так называемое сновидение начинается, когда Ты, начиная осознавать Себя, становишься осознающим, который начинает быть отличным от того, что он осознает. Осознающий уже ложен. Потому что осознающий принадлежит к веданте. Но конец веданты – это адвайта. И только в адвайте Ты – То, что ты есть. И в тот момент, когда Твое воображение выводит Тебя в веданту, во все это поле познавания и всего, что можно знать, что может быть реализовано, в любой момент, когда Ты хочешь выйти из этого, Тебе приходится там оставаться. Тогда все, что Ты делаешь, – это, конечно, болезнь. Поскольку в любой момент даже существовать – это неестественность, дискомфорт. Ты не чувствуешь себя естественно, комфортно15. Нет легкости, естественности. И начиная с этого момента Ты хочешь чувствовать Себя естественно, комфортно. И все, что Ты тогда пробуешь, подобно стремлению к тому комфорту. Поэтому я могу здесь сидеть и говорить, что моста нет. Оттуда никто не вернется Туда, где его место. Возврата нет. Я лишь могу здесь сидеть и говорить, что в начале не было никакого начала для Того, что ты есть. Так что в том первом нереальном сновидении Того, кто осознает самого Себя, Ты уже был. И Ты будешь, когда этого не будет. И самое простое в том, что каждую ночь Ты прекращаешь это, и в каждый момент оно возникает само собой. Поэтому я указываю на беспомощность адвайты. Того, где нет никого, кто может помогать сам себе. Имеется абсолютное отсутствие всякого присутствия любой возможности помогать себе. И это никогда не входит в ту веданту. Оно никогда не выходит из самого Себя. Но только это – Твое страстное стремление. Никто не может объяснить, почему Ты стремишься к Тому, что Ты есть. Но это происходит. И я могу лишь сказать, что это то, как Ты Себя реализовываешь. Это всегда будет тем, как Ты Себя реализовываешь. Ты всегда будешь реализовывать Себя в страдании. Поскольку счастье, которым Ты являешься, невозможно переживать. А все, что Ты переживаешь, – это страдание. Так что несмотря на это страдание, Ты должен быть Тем, что ты есть. Потому что этому нет конца. Так что теперь ты можешь решать. Это не твое решение. Но как бы то ни было, ты – То, что ты есть. Но что есть комфорт, а что – дискомфорт?

С.: Как знать?

К.: Тебе не нужно это знать. Тебе просто нужно понять, что Ты не можешь быть чем бы то ни было, что Ты можешь видеть. А видящий – уже часть пейзажа. Видящий, видение, то, что можно видеть, – все это можно видеть. Так что это – пейзаж. Но чтобы мог быть пейзаж, Ты уже должен быть до этого. Без Того, что есть до этого, нет даже возможности пейзажа. Так что Реальность должна быть независимо ни от чего. И уже есть независимо от пейзажа переживаний. И я могу только говорить самому Себе: «нука, происходило ли чтонибудь со времени твоего так называемого рождения или сколько ты себя вообще помнишь?» Никогда ничего не происходило. Случаются события, происходят какието вещи, но все равно есть то абсолютное Присутствие Того, что ты есть, которое представляет собой абсолютное Отсутствие, где появляется относительное присутствие. Таким образом происходят воображаемые события. Начинается сновидец и начинается сновидение. Но «по ту сторону» было то абсолютное Отсутствие любого присутствия. Поэтому ты уже То, что есть «по ту сторону». Так что мы говорим забавы ради. Это не изза чего бы то ни было. Это – развлечение.

С.: Поэтому боль и страдание тоже в том?

К.: Это все Твое сновидение. Это все, что ты есть. И этого нельзя избежать. Невозможно избежать Того, что ты есть. Поэтому Ты не можешь избегать даже малейшей боли или величайшей боли, и Ты не можешь не реализовывать Себя. Ты – Реальность, и это – Твоя реализация, тут нет никакой разницы. И То, что ты есть, – это естественность, быть Тем, чем это является. Потому что в том переживании боли нет никого, у кого есть боль. Ни в чем никогда не было никакого обладания. Это главное.

С.: Так что, если я правильно вас понимаю, когда вы говорите, что ты не можешь не быть Тем, что реализовывает само Себя, вы имеете в виду, что человек уже является реализованным?

К.: Ты уже реализовал Себя. Это – Твоя реализация.

С.: Поэтому каждый является реализовавшим?

К.: Нет, в этом нет никакого «каждого». Каждый – это реализация Того, что является каждым. Но нет никакого «каждого». То, что является каждым, не знает «каждого». Поэтому То, что ты есть, – это никто. И ни тело, ни не тело. Это ни чтото, ни ничто. Даже ничто – это слишком много. Или слишком мало. Ты – То, что есть ничто, и Ты То, что есть все. Но Ты – не ничто и Ты – не все. И Ты – даже не запредельное. Ты То, что является запредельным. И Ты – То, чем является это. Ты не можешь найти то, что не есть ты. Но Ты никогда не можешь находить Себя в том, что Ты находишь. Этот парадокс – не для простого «я», пытающегося его понять. Поскольку это не понимание. Это бытие Тем, что ты есть. И То есть вопреки пониманию, вопреки всему этому траляля. Мне нравится это траляля, это блаблабла, поскольку никому до этого нет дела.

С.: Так что все

К.: В любом случае происходит. Вопреки тебе…

С.: Отдавание «себя» или…

К.: Отказываться от отказывающегося и быть счастливым. В этом нет никакого «моего». Нет ничего, принадлежащего кому бы то ни было. Что тебе принадлежит? Тело? Кусок мяса? Семья?

Каждую ночь, мне это абсолютно нравится, глубокий глубокий сон, каждую ночь ты бываешь абсолютно Тем, что ты есть, абсолютно естественно, Тем, что является естественностью. И каждое утро это случается, несмотря на то, хочешь ты этого или нет. Ты даже не можешь не просыпаться. Но хотеть не просыпаться – слишком поздно. Поэтому Ты просыпаешься. И просыпаясь, Ты осознаешьреализуешь Себя. В этом маленьком и большом, в единении или в единичности, во всем том, что является Тем, что ты есть. Ты даже можешь делать из этого семь состояний. Ты можешь делать кусочек, кусочек, кусочек пирога. И Ты можешь его резать и резать, но Ты не можешь его отрезать. Ты не можешь получить кусочек от покоя. Что бы Ты ни делал, Ты не можешь делать его большим или меньшим, чем Покой, которым Ты являешься16.

С.: У меня, как ученого, есть один способ смотреть на это делание кусочков и кусочков…

К.: Этому нет конца…

С.: Так что же представляем собой все мы? Мы – не что иное, как группы частиц и полей. Все сущее – просто группы частиц и полей. С сомнительной способностью думать, что они существует…

К.: Все это – воображение чегото.

С.: То, что я вижу, обусловлено тем, что ум устроен определенным образом.

К.: Это все выдумка. Научная фантастика. Вот почему это называют научной фантазией.

С2: Он – физикядерщик.

К.: Я называю это научной фантастикой. Красота науки в том, что она никогда не может контролировать существование.

С.: Наука приходит к тому же выводу: не существует ничего, кроме некоего поля, которое невозможно определить.

К.: Мне всегда нравится говорить: наука не могла найти материю, так что она может не иметь значения. Ученые – самые большие искатели. Они ищут счастье. Как в Церне, в Швейцарии, где они хотят делать материю и антиматерию и их соединение. Это подобно браку Шивы и Парвати.

С.: Я работал в этой области.

К.: Да, и затем внезапно есть тот свет. Чистый свет. Чистый свет только на долю секунды, а потом он снова делится на пространство и форму. Бесформенное и форму. Но они это исследуют. Так что даже ученые хотят быть просветленными. Они хотят контролировать самих себя. Но, слава Богу, это невозможно контролировать.

С.: Они не хотят контролировать, они хотят знать…

К.: Да, но это – контролирование. Хотеть знать – значит хотеть это контролировать. Хотеть знать возлюбленного, а если ты знаешь возлюбленного, то можешь его контролировать. Это контроль, что же еще? Любовь – это контроль. Любая относительная любовь – попытка контролировать возлюбленного. Есть любящий и возлюбленный. И есть страх, что возлюбленный тебе не принадлежит. И тогда ты пытаешься контролировать его посредством знания его. Ты хочешь знать его, каждую его маленькую склонность. Даже если ты становишься ученым, изучающим энергию, ты хочешь знать энергию. Ты хочешь знать, что такое энергия, и ты хочешь знать это только потому, что хочешь контролировать энергию до того, как энергия будет контролировать тебя. Все контролируют! Но, слава Богу, никогда не было никакого ученого, кто мог контролировать даже самого себя.

С.: Поэтому он хочет знать, кто он есть.

К.: Да, но для чего? Потому что он хочет контролировать счастье.

С.: Он хочет знать, почему в картину входит этот элемент контроля?

К.: И «почему» – это всегда страдание. Я сижу здесь: почему нет? Пусть он делает свою работу. Это не опасно. Никто никогда не может знать То, что является Знанием. А то, что можно знать, – это просто сновидение. Ученый – сновидение, то, что он ищет, – сновидение, все, что он узнает, – сновидение. И все это – временная реальность, которую он может находить, которую он может снова терять. Так что это хорошее развлечение. Так что это – забава. Наслаждайся работой. Наслаждайся тем, что ты не можешь находить То, что ты ищешь. Наслаждайся ненахождением. Ты не можешь не искать. В любой момент бодрствования Тебе приходится исследовать Свою природу – такова Твоя природа. Исследовать то, что является твоим возлюбленным. Это твой способ любить самого Себя.

Но наслаждайся ненахождением. Наслаждайся тем, что Ты не можешь это контролировать. Наслаждайся непредсказуемым. Наслаждайся тем, чем ты являешься.

С.: Удовольствие – в поиске, в путешествии. Никакой цели нет.

К.: Есть поиск без ожидания нахождения. Действие без деятеля. Есть намерение, но без кого бы то ни было, кто его имеет.

Никогда не было никого, кто имел какоелибо намерение. Поэтому вся Вселенная – это намерение. Но нельзя найти никого, кому принадлежит это намерение. Полнота имеет намерение исследовать Полноту. И Полнота никогда не может знать Полноту, как она есть. Поэтому что бы ни исследовала Полнота, это исследование какойто воображаемой полноты. Так что же? Пусть она это делает. В чем проблема? Это исследование без конца. И без риска найти.

С.: Конца нет. Потому что все, что создается, не удовлетворяет.

К.: Слава Богу, Ты не можешь становиться удовлетворенным. Будь доволен, что Тебя ничто не может удовлетворять. Если бы было чтото, что могло бы Тебя удовлетворять, Ты был бы зависим от этой проклятой вещи. Какаято истина, какоето переживание, которое может Тебя удовлетворять. Это ад, что уже есть ктото еще. Двое! И тот ктото может тебя удовлетворять. Боже мой!

С.: Так что, несчастье встроено в двойственность?

К.: Это страдание. В любой момент, когда ты переживаешь самого себя, ты переживаешь страдание.

С.: Возможно ли жить в единственности? В адвайте?

К.: Нет, никто не может этого делать. Никогда не было никого, кто не мог это делать, и никогда не будет никого, кто может это делать.

С.: Я не понял первую часть.

К.: Не было вообще никого. Как мог тот, кого вообще не было, жить в адвайте? Слава Богу, никто не может жить в адвайте. Кто бы это был?

С.: Так никогда никого не было?

К.: Никогда не было никого. Что же тут даже говорить о том, чтобы жить в адвайте, жить достойной жизнью? Что за вопрос о хорошей и плохой жизни?

С.: Это противоречие.

К.: Полное безумие.

С.: Так в вопросе о реальности, том, что истинно, критерием может быть человеческий разум?

К.: Ты можешь говорить, что энергия принимает форму так называемого человека, а затем создает еще одну форму, которая не есть чтото «отличающееся», и тогда имеет место диалог о самой себе. Это подобно разговору с самим собой. Это подобно тому, как каждое утро, когда ты пробуждаешься, пробуждаются трое – «я», я сам и Я. А потом спрашивают «как мы себя чувствуем?». Ты уже пробуждаешься в больнице, в сумасшедшем доме. Это твоя больница. И там всегда есть врачи, которые столь же больны, как ты. И больной врач хочет помогать больному пациенту. И оба без конца говорят об их болезни. И каждый состязается в том, кто самый больной. Или ктото даже состязается в том, кто самый здоровый. Но тот, кто состязается в здоровье, должен быть в аду. Любое состязание имеет место в аду, в разделении. Есть один, состязающийся с кемто другим.

С.: Так глубокий сон ближе всего к адвайте?

К.: Глубокий глубокий сон. Глубокий сон – это все еще осознавание. Глубокий глубокий сон просто означает То, что является глубоким сном. То, что является пробуждением, и то, что сейчас бодрствует. Можно продолжать. Не то чтобы глубокий глубокий сон был Тем, что ты есть. Ты здесь и сейчас являешься Тем, что ты есть. Но в глубоком глубоком сне можно говорить, что нет никого жалующегося. Поэтому твое Знание есть и в присутствии и в отсутствие этого жалующегося, что неизбежно. Этого невозможно избежать. Всегда есть чтото ложное. А если чтото не является ложным, ты называешь это единостью. Но даже это ложно. Что есть тот, кто не является ложным. Поэтому для меня все ложно. Ложно, ложно, ложно. Это песня ложности.

С.: Это слишком намного выше моего разумения. Поэтому я хочу спросить коечто другое. Рамеш говорит: «ты – эго». Я борюсь с этим. Я чувствую, что эго полностью другое. Если у тебя есть чувство делателя, то это эго, если нет, то ты – не эго. Но Рамеш всегда говорит: «Ты – эго. Ты умрешь как эго». Эта идея – нечто такое, что я не способен принять. Не можете ли вы просветить меня по этому вопросу?

К.: Этим подразумевается, что ты – То, что есть эго, но То, что есть эго, не имеет эго.

С.: Я вас не понял.

К.: Да, если бы ты меня понял, то больше не было бы никакого эго. Так эго борется за свою шизофреническую идею «я». Есть эго, у которого есть эго. А это означает двойственность. «Я», у которого есть «я». Имеется «яя». И тогда то, на что указывает Рамеш: Ты – То, что есть эго. И эго пришло и уйдет как То, что ты называешь эго. Но эго не знает никакого эго. Только в обладании есть два эго. И тогда одно эго хочет избавиться от другого эго.

С.: Я не могу понять, ведь есть не два эго.

К.: Но нужны два эго, чтобы знать эго.

С.: Коечто, что я не могу взять в толк. Это Я и эго? Если я чувствую, что не являюсь делателем, и делатель ктото другой, то говорят, что эго нет. Но коль скоро есть чувство «Я – делатель», это эго. Эго – это нечто отличное от тебя, и оно вообще не существует. Ты воображаешь, что оно существует. Но Рамеш говорил мне: «ты – эго». Так приходит противоречие. До того я допускал, что я – не эго.

К.: Это то, о чем я говорил. Тот, кто не является эго, – все равно эго. Вот почему я говорил, что есть два эго. Одно из них – тот, кто не является эго и видит эго.

Их два. Одно – это тот, кто отличается от эго. Тогда есть два эго.

С.: Эго – это другой, я – не эго.

К.: Но это два эго!

С.: Это практический, а не воображаемый вопрос. От многих людей я слышал: «ты отличаешься от эго». И если ты чувствуешь, что ты чтото делаешь, то это чувство дает тебе именно эго. Но это то, что я теперь пытаюсь практиковать: я – не делатель, делатель – ктото другой, – вот то, что мне говорили. Я стараюсь это принимать. Если я – не делатель, но чувствую себя делателем, то это чувство считается эго. Я хочу знать, правильно или неправильно так думать. Это все, что я хочу знать.

К.: Все, что ты сейчас понимаешь, зависит от того, кому нужно понимать. Это называется эго. Есть потребность, нуждающееся я, которому нужно понимать. Это называется эго. Это переживание. Ты переживаешь того, кто нуждается в некоем понимании, чтобы избавляться от того эго, поскольку имеется дискомфорт, неприятное переживание. Поскольку есть «я», которое всегда чегото желает. С ним всегда чтото не так. Потому это называется эго. И ты прав: Ты не можешь быть тем, что Ты можешь переживать. Но Ты не можешь избавиться от этого переживания. Оно будет. Это переживание «я», являющееся страданием, страданием «я», которое есть эго, будет всегда. Но «я», которое представляет собой переживание страдания, переживание того, кто чтолибо делает, иногда есть, а иногда нет. Так кто есть без него?

С.: Обычно я чувствую, что эго включается, только когда я делаю чтото возвышенное. Когда я делал чтонибудь отвратительное, то старался перекладывать это на когото другого.

К.: Это хитрое эго.

С.: Иными словами, я всегда чувствую, что тот, кто чтото делает, – это не я. Это какаято другая сила – называйте ее Реальностью, называйте ее чем угодно на свете, но это то, что заставляет меня это делать. В конечном счете сейчас я стараюсь чувствовать, что я не делаю ничего, что это делает ктото другой. Если я делаю чтото неправильное, то не прав не я. Меня заставил это сделать ктото другой.

К.: Этого будет все больше и больше, потому что это уже милость – убирание «тебя» как рожденного. Переживание рожденного становится все слабее и слабее. И тогда деяние просто происходит само собой, просто посредством естественного понимания. Но это происходит не посредством какого бы то ни было относительного понимания. Ты все больше и больше идешь к тому, где нет никого, кто может претендовать на что бы то ни было. Это естественная тенденция. Просто идти к Тому – абсолютному прибежищу, абсолютному Комфорту, который никогда не нуждается ни в каком комфорте. А все, что происходит иначе, что нуждается в комфорте и всем этом, становится все менее и менее притягательным. Так что лишь это привлечено к самому себе, и посредством этого привлечения к себе, просто будучи этим, все это – сон в любом случае. Потому это не происходит посредством какого бы то ни было понимания «тебя», понимающего чтолибо, деятеля или недеятеля. Это естественная тенденция. И если это происходит, то происходит. Но не в силу чьего бы то ни было желания или нежелания. Когда Ты под влиянием той или иной тенденции выходил наружу и влюблялся в то эго, Ты влюблялся в то, что Ты есть. И Ты считал себя деятелем, и все это происходило, это было просто событие. А теперь имеет место событие того, что Ты снова уходишь, это освобождение просто происходит. И тогда это случается просто потому, что случается. Тебе даже не нужно знать, почему. Это окончательно. Ты не должен знать, почему это происходит. Так что это в любом случае будет происходить. И тогда Ты – ни привязанный, ни отстраненный. Поскольку не остается никого, кто отстранен от чего бы то ни было. Тебе даже не нужно называть это чем бы то ни было. Так что Ты становишься подобным холсту, на котором все изображения пляшут, но это никак не повлияло на холст. Как в этой старой аналогии. Это естественная тенденция. Так что мы говорим о Том, что никто не может Тебе дать чтото. Это не может передаваться. Это не может быть ничем таким, чему можно учить. Это просто будет происходить. Как это происходило, когда Ты выходил наружу, Ты сбивался с пути, становясь деятелем, чувствуя страдание. А затем в силу естественных тенденций Ты уходишь из этого. И тогда Ты снова в том блаженстве легкости, которое Ты никогда не покидал вначале. Но кажется, будто выходя вовне, Ты уходил. А потом было еще одно переживание ухода из этого и возвращения назад. Но даже вначале никто не уходил. И в конце никто не возвращался. Потому что есть переживание ухода и переживание возвращения. Но, уходя, никто не уходит, и, возвращаясь, никто не возвращается. Но все равно есть переживание этого. Так есть переживание деяния.

Но невозможно найти деятеля. Есть переживание недеяния. Но невозможно найти недеятеля. Ни там, ни там никогда не было никакого деятеля или недеятеля. Ничто никогда не уводило Тебя прочь и никогда не приводит обратно. Ты – всегда То. То, чем ты не можешь не быть. Так что в сновидении Ты уходишь, в сновидении Ты возвращаешься домой. Но То, что Ты никогда не покидал, То, чем это является, это сам Дом. Ты – То, что является Домом. Но в Доме никого нет. И поскольку в Доме никогда никого не было, тот, кто не Дома, не может уходить. Так что это сновидение ухода, сон об уходящем. И есть сон о возвращающемся. Естественно.

С.: У меня есть еще один вопрос. Это давно меня беспокоило. Рамана Махарши обычно говорил: «спрашивай себя: кто я есть?» Он полагает, что это очень легко. Я нашел это самым трудным из всего!

К.: Это более чем легко. Если ты хочешь это делать, то не можешь этого делать. Если это случается, это более чем легко.

С.: Что вы имеете в виду?

К.: Это хитрость. Рамеш бы сказал «если этому суждено случиться», это не требует усилий. Если этому не суждено случиться, ты можешь спрашивать себя «кто я?» по десять часов в день и только доводить себя до утомления.

С.: Рамана Махарши говорит, что всякий раз, когда у тебя есть вопрос, ты спрашиваешь «кто я?». Я – сознание, на этом все кончается, дальше идти некуда.

Я не понимаю, что же он имел в виду. Он реализовал – я всегда думаю: «как Рамана это реализовал? Почему я этого не реализовал?» К Рамане Махарши приходило множество людей, они так высоко о нем отзывались, но ни один из них не был реализованным.

К.: Если ты читал все эти книги Раманы, то когда его спрашивали, реализован ли он, он всегда говорил: как может то, что вы видите как Раману, реализовать Реальность? То, что является Раманой, и есть Реальность, и это и есть ее реализация. Так что никогда не было никого, кто был реализовавшим. Это был его указатель. Никогда не было никого, кто был реализовавшим. И это означает, что никогда не было никого, кто не был реализовавшим. Так почему ты спрашиваешь: «почему он и почему не они?» Никакого «его» не было.

С.: Я согласен. С его точки зрения. Но не с моей. Рамана всегда говорил, что каждый реализован. У него не было на этот счет никаких сомнений. Но у меня есть сомнения.

К.: Вопрос «кто есть я?» – это всегда нечто тонкое, поскольку если ты действительно практикуешь его, слова следуют друг за другом: кто, есть, и затем Я – это последнее, что ты можешь переживать. Но до этого Я пребывает То, чем ты являешься. Поэтому вопрос «кто я?» всегда указывает на источник всего, что есть и чего нет. Так что просто быть Тем – это своего рода указатель на То.

С.: Теоретически я это принимаю, но когда дело доходит до практики, у меня ничего не выходит.

К.: Нет, это произойдет когда произойдет, и тогда ты должен делать это 24/7/365.

С.: Не понял?

К.: Если это есть по милости Тебя самого, отказывающегося от всего, что бы то ни было, это будет происходить 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Без этого все, что бы ты ни делал, в любом случае бесполезно. Но если в это вовлечено То, просто по своей натуре Оно всегда будет концентрироваться на Себе. И это концентрационный лагерь, в который Оно Себя помещает, концентрационный лагерь этого вопроса «кто я» всегда будет ответом на этот вопрос. И в этом вопросе нет спрашивающего. И все. В этом абсолютном ответе, в этом абсолютном Том, что спрашивает, нет никакого спрашивающего. Есть абсолютный ответ, но нет никого, кто его получает. Ты – ответ. Но никто не может утверждать этого. На этот ответ нет претендента. Но сейчас твоя тенденция в том, что ты хочешь его иметь.

С.: Все, о чем вы говорите, говорится и в книгах, которые я читал. Но я чувствую, что я – не реализовавший.

К.: Да. И ты прав. И я могу сказать, что ты никогда не будешь реализовавшим. Забудь об этом!

С.: Я хочу чегото позитивного! Я в это не верю. Я хочу бороться. Если я умираю без этого, я…

К.: Видишь, это подтверждает, что всегда есть тот, кто будет бороться. Исследование никогда не кончится. И пока есть «ктото», будет исследование.

С.: Может быть. Это я допускаю, но…

К.: И считаешь себя особенным «когда мое исследование заканчивается, тогда…». Ты никогда не закончишь! Ты не отличаешься от своего ближнего. Ты не отличаешься от семи миллиардов других, и семь миллиардов других, борющихся за То, чем они являются, – это То, что ты есть. Борющееся за счастье. И это никогда не кончится. Принимать это лично, «Я хочу быть просветленным», вот действительно страдающая часть. В реализации нет «реализующего». Вот главная проблема. Но ты хочешь быть реализующим. Ты хочешь стать реализовавшим, и тогда страдаешь, не будучи им. И ты не можешь чувствовать эту «реализованность» и все такое. Так что страдание кончается, когда есть «реализация», но кто реализовавший? И кто не реализовавший? Никогда не было ни «реализовавшего», ни «нереализовавшего». Так что ты прав, ты не можешь реализовать Себя. И будь счастлив, что не можешь реализовать Себя.

С.: Говорили, что Рамана Махарши реализовал.

К.: Никто этого не говорит! Только фантомы говорят, что он был реализовавшим. Он никогда этого не утверждал. Рамана был редким случаем, он никогда ничего не утверждал. Он даже отрекся от отречения. Он пожертвовал жертвенность. Он всегда возвращался к той безвладельности. Так кто говорит, что он был реализовавшим, и теперь делает его бананом? Только обезьяньи умы делают Раману бананом.

С.: Ганапати говорил, что он – реализовавший человек.

К.: Тогда он не был «реализовавшим». Если один говорит, что другой реализовавший, тогда он сам нереализовавший. Потому что любой говорящий, что «ктото» другой – реализовавший, несомненно нереализовавший. Но он тогда объявляет себя реализовавшим, и это всегда на одного слишком много. Тот, кто подтверждает когото другого, подтверждает самого «себя». И бытие зависящим от того, что возможно реализовать самого Себя. К черту их всех! Убейте их всех! Пусть они горят в аду! Они столь же нереализовавшие, как любой из стоящих здесь стульев. Ты спрашиваешь этот стул: «ты реализовавший?». Абсолютно – «кого это волнует».

С.: Вы говорите о чемто очень идеалистичном.

К.: Я здесь не для того, чтобы делать всех счастливыми. Это не моя область – делать всех счастливыми. Я этим не занимаюсь.

С.: Я не убежден. Стул и человеческое существо – тут есть различие.

К.: Тогда это различие. Это твоя область, и тогда меня не интересует твоя область.

С.: Я выражаю свои чувства.

К.: И, возможно, в этом и состоит проблема.

С.: Если я правильно помню, Рамана говорил: «Нет никакого Раманы».

К.: Никакого Раманы нет. Рамана был самой большой ложью на свете.

С.: Вопрос о том, был ли Рамана реализовавшим, не имеет смысла. Мы пребываем в состоянии сновидения. В нашем сновидении мы воображаем, что Рамана существует. И в этом сновидении мы сновидим, что он реализовавший.

К.: И тогда ты сравниваешь себя с Раманой. Когда ты думаешь, что был Рамана, ты думаешь, что ты существуешь и Рамана существует, и тогда ты начинаешь сравнивать. И тогда ты хочешь быть подобным ему.

С.: Мой отец рассказывал мне, что если ты сидишь там (с Раманой), ты вообще не будешь задавать вопросов. Такой великий покой, что не приходит ни с кем другим. Вот почему я говорю, что он – реализовавший. Очень многие люди, бывавшие там, говорили мне: «когда ты там сидишь, ты забываешь все на свете, ответы на твои вопросы приходят автоматически». Когда ктото спросил Раману в то время, когда у него был рак: «Как это так, что вы не чувствуете боли?» Знаете, что он ответил? «Когда приходит боль, я увожу свой ум из боли». Вот почему я говорил, что он был реализовавшим.

К.: Но если бы он был Реальностью, он все равно находился бы там и делал то же самое. В этом вся суть. Все, что «другое», – сновидение. Я не отрицаю того, что там происходило. Я никогда ничего не отрицаю. Зачем? Но все, что может быть отличным от чегото еще, – сон. Вот и все. И я согласен, Рамана отличался от любого другого. Но это не делает его другим. Не было никого, кто был другим. Но как феноменальное переживание он был отличным от любого другого феноменального переживания. Так же, как Аруначала отличается от любой другой горы. Для меня Аруначала – это источник Вселенной. Свет Шивы. Но То, что является Шивой, предшествует тому свету – вот что не следует забывать. Свет Шивы – это не Шива. Так что сновидение Шивы начинается с Аруначалы, со света Шивы. И тогда Рамана – воплощение этого света. Чудесно. И тогда вокруг этого происходит все, что угодно. Все это чудесно, все может происходить в этом сновидении. Даже то, что, находясь в присутствии когото, ты успокаиваешься, и чтото тут же разрешается. Все это так, но если бы это было Реальностью, оно должно было бы быть непрерывным. Оно не должно было бы быть в одном случае, но не в другом. Поэтому все то, что можно отличать, должно быть другим. И Рамана всегда говорил, что в Реальности нет никакого Раманы. Поэтому Реальности никогда не нужно ничего знать и Реальности никогда не нужно останавливать свой ум, так как у Реальности нет никакого ума. И кто бы ни заявлял, что он чувствовал себя в большей или меньшей степени в неком Присутствии, я этого не отрицаю. Но это мимолетная тень Того, что ты есть. В этом есть преходящесть. Поэтому даже глубочайший покой, который ты можешь переживать в чьемлибо присутствии, это не То. Это относительный покой. Так что это неплохо, я не хочу умалять этого разговорами. Но я просто говорю, что Покой, которым ты являешься, нельзя сравнить вообще ни с каким переживанием. И только быть этим естественно. Покой, как переживание, приходит и уходит. И, быть может, способен временно успокаивать твой ум. Временный покой ума. И я не имею ничего против этого. Если такова твоя цель, поступай как угодно. Мы можем говорить о том, как, быть может, посредством понимания мы можем успокаивать свой ум, чтобы у нас не было этой идеи деятеля и всего такого, – прекрасно. Но если ты действительно хочешь быть той естественностью, то ничто из этого не сможет тебе помочь. Поэтому, да, можно делать все, что можно делать. Но для Того, что ты есть, все это бесполезно. И мне нравится Нисаргадатта, мне нравится Рамана, поскольку всегда есть это противоречие. Практикуй «кто я есть?», и если с помощью этого «кто я есть» ты становишься безмятежным человеком, безмятежным умом – чудесно. Но даже посредством этого «кто я есть?», самого большого на свете указателя, ты не можешь достигать Того, что ты есть. Это мне нравится больше всего. Да, саттвический образ жизни, не есть чеснока, не делать этого, не участвовать в том или этом действии. Ты можешь лучше спать. Но не думай, что, не употребляя чеснока, ты можешь стать просветленным. Так что и да, и нет. Для относительного сновидения, все, что бы ты ни делал, дает какойто результат, больше покоя или меньше покоя. Ты должен медитировать как бы то ни было.

С.: Это покой в сновидении?

К.: Это покой в сновидении. Да. И если это твоя цель – дерзай. Но если ты спрашиваешь меня о Том, что ты есть, и как достичь Того, что ты есть, я могу давать указатели на это. Но никто не может это передавать. И никто не способен иметь присутствие, потому что То не имеет никакого присутствия.

С.: Как вы смотрите на то, что Рамана считал Аруначалу Шивой? Он даже ходил вокруг нее год за годом.

К.: Да, он совершал эти прогулки каждый день. Он всегда говорил: «я хожу вокруг Себя самого, а Самость недвижима». Это символ Аруначалы – Самость, недвижимое. Поэтому – свет Шивы, недвижимого. Источник всего сущего никогда не может быть затронут, нарушен или что бы то ни было.

С.: Это не попытка ответить на вопрос «кто я есть?»? Так вы подразумеваете, что Самость – это ответ на этот вопрос?

К.: Самость – это абсолютный ответ на вопрос «кто я есть?». Но Самость не называет Себя ничем. Это отсутствие всякого присутствия любого, кто называет себя чем бы то ни было. Поэтому То, что ты есть, – это бессамостность.

С.: Самость, Шива и ПараБрахман – это одно и то же?

К.: Ты даешь Тому разные имена.

С.: Самость используется в английском языке

К.: Потому что это не связано с религией.

С.: Итак, Самость, или то, как вы используете этот термин, подразумевает ПараБрахман?

К.: Да. Самость, не знающая Самости. Это ПараБрахман. Брахман, не знающий самого Себя, это ПараБрахман.

С.: Когда вы говорите «сознание», это то же самое?

К.: Нет. Сознание – это сновидение этого.

С.: А осознавание?

К.: Высшее сознание, с которого начинается сновидение.

С.: Я не понял. Сознание – это осознавание?

К.: Высшее сознание, чистый свет, осознавание, где начинается сновидение. Это свет Шивы, высочайший свет Шивы.

С.: Итак, осознавание – это свет Шивы. А сознание?

К.: Сознание начинается с высшего сознания как осознавания. Все сущее есть сознание. Поэтому есть высшее сознание, среднее сознание и низшее сознание. Это все равно что абсолютный высочайший свет, а потом Дух, подобный пространству, или та пустотность, а потом идет все, что относится к информации и материи. Но это уже начинается с осознавания. Это подобно сновидению. Оно имеет разные состояния. Сознание показывает себя как осознавание. А потом сознание показывает себя как пустотность, как дух, как эфир, а потом как форма. Но то, что оно показывает себя в различных формах и неформах, не делает его другим. Оно уже то, что оно есть, и как свет, и как пространство, и как форма. Все это – сознание. Все это – веданта, реализация.

С.: Осознавание – это ПараБрахман, или Самость?

К.: Нет.

С.: Осознавание – это попытка осознания самого Себя?

К.: Это уже сновидение.

С.: Сознание Самости, пытающееся осознавать Самость?

К.: Сознание, пытающееся знать сознание. Это было бы ближе всего. Но ближе всего – это недостаточно близко. Осознавание – это все еще переживание состояния пробужденности. Даже чистейшее понятие осознавания – это все еще переживание. А потом оно кончается. И тогда там, где это кончается, начинается То, что ты есть.

С.: Возможно, Самость, или ПараБрахман, – это чистейшая форма сознания?

К.: Нет. Это – Сознание. Но То, что является Сознанием, не знает Сознания. Это Осознавание, но То, что является Осознаванием, не знает Осознавания и не обладает осознаванием. И это – Мир, но Оно не знает никакого Мира. Это Знание, но Оно не знает никакого Знания. Но когда мы говорим о сознании, то говорим о сознании, которое мы можем переживать. И это сновидение. Так что Сознанию снится сознание. Поэтому То, что является Сознанием, – это Реальность. И тогда Сознанию снится сон о сознании, который представляет собой реализацию Сознания. Так Сознание реализует Себя в Яосознавании, затем в Яестьности, и затем в мире. Но даже Сознание, реализующее Себя как что бы то ни было, не становится реализовываемым тем, как оно себя реализует. Так что Ты сновидишь Себя множеством способов.

С.: Когда вы говорили о трех уровнях

К.: Триединстве Шивы.

С.: Трех уровнях сознания.

К.: Есть три разных уровня переживания Себя. Их даже семь. Первые три – относительные, а последние четыре – неотносительные. Вот и все. Но Ты не можешь знать Себя посредством ни одного из них. Ты не можешь знать в мире, будучи в мире и будучи человеком. Ты не можешь знать Себя как Дух. Ты не можешь знать Себя как Осознавание. Затем Ты переходишь к запредельному, к четвертому состоянию. Тогда, в абсолютном отсутствии, Ты не знаешь потому, что нет «того», кто не знает самого Себя. И затем Ты «стартуешь» как осознавание, Ты – осознавание. И тогда Ты – не относительное, Ты – То, что есть Яестьность. А потом Ты – То, что есть мир. Ты – абсолютный человек, Ты – абсолютный Дух, и Ты – абсолютное осознавание. И Ты – даже То, что абсолютно запредельное. Но абсолютное не может знать Себя ни в одном из них. Оно реализует Себя семью различными способами. Семь разных способов сновидения Того, что ты есть. Но ПараБрахман не может быть найден ни в одном из них. Ни в одном из них нельзя найти Сновидца. Только первые три – относительные. И Ты можешь говорить, что есть страдание, переживание страдания. А потом есть четыре состояния, где нет никакого страдания. И Ты, несомненно, предпочитаешь отсутствие страдания. Но Ты не можешь избежать того, что Тебе приходится переживать Себя даже в первых трех. Ты не можешь избежать ни одного из этих переживаний. Поэтому Ты должен быть Тем, что ты есть, даже в том страдании, которое Ты переживаешь сейчас, Ты должен быть Тем, что ты есть. Если Ты не можешь быть

Тем в том страдании, которым Ты являешься, то не будешь становиться Тем ни в каком другом состоянии. А то, что должно быть в другом состоянии и заявляет, что только в другом состоянии ему будет лучше, называется эго.

С.: Так есть семь уровней просветления?

К.: Семь способов реализации Себя. Но Реальность невозможно знать ни в одном из них.

С.: Реальность непознаваема.

К.: Да. Для самой Себя. И это – адвайта. Реальность, знающая реальность, относительна. Реальность в абсолютном отсутствии любого знания или незнания Себя – вот Реальность. И Она никогда не нуждается в реальности. Никогда не нуждается в том, чтобы реализовывать что бы то ни было. Только нереальное нуждается в реализации. И нереальное существо, будь оно реализованным или нереализованным, попрежнему нереально.

С.: Нереализованное никогда не может реализовать.

К.: Нет, оно может реализовать, но не Реальность.

С.: Нереализованную Реальность.

К.: Нет. Это все равно как непросветленный становится просветленным. Есть иллюзорный непросветленный. И потом этот фантом становится просветленным. Хахаха. Это попрежнему фантом. Кого волнует фантом, который не просветлен, а потом становится просветленным фантомом? Только еще одного фантома. Только сознанию есть дело до сознания. Тому, что является сознанием, никогда нет дела до сознания. Поэтому только в сновидении сознанию есть дело до сознания. Так что сознание в сновидении – это иллюзорное сознание. Поскольку Ты можешь переживать Себя только в сновидении. Ты никогда не будешь переживать Себя как То, что ты есть.

С.: Так что парадокс есть только для фантома?

К.: Все, о чем можно говорить, – разговоры фантома. Вот почему это забавно.

С.: Это зависит от того, как на это смотреть.

К.: Нет, это забавно. Если Ты – не фантом, это забавно. Если Ты – фантом, то несомненно, это томтом17. Ты – в плену культа различий. Когда Ты – То, что ты есть, это фантом18. Это весело. Если Ты – не То, что ты есть, Ты в страдании. В любой момент, когда Ты – не То, что ты есть, Ты в страдании утраты Того, что ты есть. Выхода нет. Мгновенное страдание. Когда мы говорим о Рамане, он говорил, что единственное Самоубийство, которое Ты можешь совершить, в любой момент, это когда Ты – не То, что ты есть. И тогда Ты в страдании и совершаешь Самоубийство, и Ты мертв. Поскольку Жизнь невозможно знать. Но в любой момент, когда Ты считаешь себя чемто живым, чемто, что можно переживать, Ты мертв. Ты – мертвое переживание. И это единственное Самоубийство, которое Ты можешь совершить. Не будучи Тем, что ты есть. И будучи смертным, и будучи чем бы то ни было, в этот момент ты безусловно имеешь тенденцию становиться бессмертным. Естественно. Но все, что бы ты тогда ни делал, бесполезно. Это чудесная ловушка. Чудесная абсолютная ловушка. И никто не пойман. В этом вся красота этого.

С.: Это очень подавляет.

К.: Но подавленность ближе всего к глубокому покою. Когда человек глубоко подавлен (deeppressed), он ближе всего к глубочайшему возможному покою. Глубокий покой (deeprest).

С.: Хороший способ смотреть на это.

К.: Если судьба тебя преследует, если случается эта депрессия, поскольку происходит бессмыслица, мир больше не имеет смысла, брак не имеет смысла, деньги не имеют смысла, ничто не может тебя удовлетворить, ты становишься подавленным. Но этот глубокий покой случается потому, что тебя уже преследует судьба. Потому что ты приближаешься к Тому, что есть покой и что никогда не нуждается ни в каком смысле жизни, в нем нет никакого смысла. Ему никогда не нужен никакой смысл. И если Самость хочет снова быть Тем, что является Самостью, не знающим ничего и не нуждающимся ни в чем, ты будешь подавленным. Чем ближе ты подходишь к Тому, что является покоем, ты как фантом будешь подавленным. Я считаю это хорошим знаком.

С.: Не могли бы вы повторить, что такое семь способов реализации Себя?

К.: Семь способов сновидения. Самое обычное сновидение подобно сновидению этой повседневной жизни. Быть в мире, быть рожденным, иметь тело. Этот способ переживания Себя как того, кто рождается и может опять умереть. И тогда ты имеешь все эти проблемы повседневной жизни, выживания и всего такого. Это самое распространенное сновидение. А если тебе очень везет, может быть сдвиг восприятия от восприятия личного относительного сновидения к сновидению безличного единства Яестьности. Может случаться. Тогда ты переживаешь себя как не отличное от любого другого. Тогда ты уже считаешь себя пробужденным. Некоторые объявляют себя реализовавшими, поскольку они не отличны от мира. Раньше была разница, а теперь они перешли к единству. Они снова едины. Это только второй уровень. Даже тогда у них есть переживание этого единства, и в тот момент, когда они хотят оставаться на этом втором уровне, они выходят из него и снова оказываются в мире. Поэтому тогда они пытаются снова. Это как пингпонг. Пингпонг бытия в форме и бытия в бесформии. Деятелем или недеятелем. А потом, если повезет, ты видишь, что и то, и другое бесполезно. И то, и другое временно. Тогда ты уже становишься джняни. Ты осознаешь, что ни форма, ни бесформие не могут дать тебе То, что ты ищешь, непрерывный покой. Так что и то, и другое бесполезно. Тогда ты уже пребываешь в осознании того, что ни форма, ни бесформие не могут делать тебя счастливым. Это уже самадхи осознавания, осознавание без выбора. Третье. Но даже оттуда ты никогда не знаешь – возможно, это самое тонкое, – что в конце концов можешь снова оказаться в мире. Поэтому тебе приходится делать усилие, чтобы оставаться там. Ты должен момент за моментом быть в том присутствии присутствия. Сдерживать дыхание. «Больше не увлекайся! Оставайся там!» А когда тебе понастоящему везет, тогда ты даже доходишь до четвертого состояния. И тогда больше нет возвращения назад.

С.: Это может происходить только после смерти?

К.: Нет, нет. Совершенный символ этого – Иисус. Он был распят на мире и пронзен до сердца, и даже все забыл. Он шел через мир мертвых, который в действительности представляет собой отсутствие того, что вы называете жизнью. Но он попрежнему был Тем, чем он был. То, его Природу было невозможно убить отсутствием мира или любого сновидения этого тела. Это подобно посвящению в четвертое состояние, состояние Христа. Из Иисуса он становился Христом. А из этого он становился: «Я и Отец едины. Я есть Отец. Я и Дух едины, Я есть Дух. Я и Мир, Человек, едины, Я – Человек». Абсолютное Осознавание, абсолютный Дух, абсолютный Человек. Эти семь путей он проходил от Иисуса, сына Марии, до Единости, учителя любви, затем он шел к осознаванию и затем к запредельному, а затем он воскресал как То, что есть Жизнь, переживая Себя как Осознавание, как Дух и как Человек. Так что Ты – Абсолют во всем чем угодно. Переживающий Себя семью разными способами. Но Абсолют не может становиться более абсолютным, чем Он есть. Или менее. Поэтому Ты не можешь становиться ни больше, ни меньше, чем Ты есть в одном из них. Но может случаться, что восприятие переключается на чтолибо. Поэтому абсолютный Видящий, переживающий Себя семью различными способами, не делает Видящего другим. Все различия не могут делать Тебя другим. Но, как Я говорю, Ты должен быть Тем, что ты есть, в этом первом, как и должен быть Тем и в седьмом. Для Тебя нет никакого преимущества, и это абсолютное преимущество. А то, что нуждается в преимуществе в одном из них, всегда будет получать только недостатки. Поскольку быть тем, кто нуждается в преимуществе, это по своей природе уже недостаток. Это называется эго. Эго, которое думает, что в другом состоянии оно было бы более состоятельным, – вот что называется эго. Но оно пришло и снова уйдет. И Абсолют не может этому помочь. И ему не нужно этому помогать. Поскольку Ему не нужно, чтобы чтолибо менялось. Так что когда Я говорю, что Ты должен быть вопреки тому, как Ты Себя переживаешь, я указываю на То, что уже вопреки. Не благодаря чему бы то ни было.

С.: О каком преимуществе вы говорите?

К.: Вроде личного преимущества, что у тебя больше денег. Первое состояние. Затем второе было бы духовным преимуществом, что ты пребывал бы в единстве. А затем следующим преимуществом было бы то, что ты даже доходишь до преимущества Ауробинго, до супергероя, супермена. Тогда у тебя есть три верных числа. Бинго, бинго, бинго. Поскольку ты знаешь их все. Затем ты идешь к запредельному. Тогда ты думаешь: «Я за пределами всего». Но кто претендует на то, чтобы быть за пределами? Еще один фантом. Все фантомы претендуют на то, чтобы быть в другом состоянии. Да Фри Джон, Адида, он заявлял, что достиг седьмого состояния, «только он один». Он претендовал на то, чтобы быть первым: «И теперь сознание может отдыхать, поскольку я это сделал».

С.: Так что это эго приходит и уходит…

К.: Да, это призрак. Это переживаниепризрак, поскольку оно приходит и уходит. Все, что приходит и уходит, – призрак. Карл – призрак. Это тело – призрак.

С.: Так что это только когда есть тело

К.: А потом приходит следующее. Этому нет конца. Ты думаешь, это конец истории? Хаха. Следующим всегда бывает следующее. Следующее – это просто чтото другое. Всегда будет уникальное переживание следующего. Следующий момент, даже в этом относительном мире, всегда отличается от предыдущего момента. Всегда уникальность. Абсолютные моменты, уничтожающиеся, чтобы мог расцветать следующий момент. А затем уничтожается и этот следующий момент. Это всегда момент за моментом абсолютные переживания Того, что ты есть. Уже здесь и сейчас. Нет никакой необходимости. Это может случаться – сдвиг к единости и затем к осознаванию. Почему нет? Но это никому не нужно. И Ты все равно должен быть здесь и сейчас Тем, что ты есть. Если Ты не можешь здесь сейчас быть Тем, что ты есть, то что это был бы за Абсолют, которому нужно другое состояние, чтобы быть? Только относительное нуждается в особых состояниях. И это царство ада. Есть дьявол, которому нужен лучший ад. Есть только лучший ад, но ад недостаточно хорош. Поскольку ад – это различие. И ад – это разделение. Но что делать?

С.: Сказали бы вы, что эти разные состояния идут в порядке увеличения счастья?

К.: Возможно, в порядке большей относительной легкости. Но относительная легкость не ведет к абсолютной легкости.

С.: Вы говорите о легкости, а не о счастье.

К.: Для меня это больше похоже на легкость и комфорт, как в покое.

С.: Так что абсолютная легкость есть только в Самости?

К.: Только Абсолют, который является Абсолютом, но не знает никакого Абсолюта. Просто будучи абсолютным, и нет никакого представления о втором, поскольку нет даже одного.

С.: Так что это легкость, которая не нуждается в той легкости?

К.: Да. Тот комфорт, которому никогда не нужно чувствовать себя комфортно. Никогда. Оно даже не знает комфорта.

С.: И не нуждается ни в каком доказательстве этого.

К.: Нет. Ему никогда нет нужно что бы то ни было улучшать или доказывать. А то, чему нужно улучшать и всегда нужно доказывать, называется призраком. А призраку всегда нужно доказательство, чтобы существовать. Только призраку нужно доказательство существования. Самому существованию никогда не нужно себя доказывать.

С.: Не нужно даже существовать.

К.: Не нужно даже существовать, чтобы существовать. Так что это конец веданты. Поскольку То, чему даже не приходится существовать, чтобы существовать, разрушает все, что ты можешь вообразить, что знаешь или не знаешь.

С.: Существование – это тоже воображаемая идея?

К.: Абсолютно. Идея существования есть только в относительном существовании. Есть новая книга о дзен, там говорится: «Дзен – самая большая ложь на этом свете». Мне это нравится. Как «Адвайта – самая большая ложь на этом свете». Даже называть это недвойственностью – ты можешь называть это недвойственностью только в двойственности. Где есть недвойственность, есть и двойственность. Так что даже это не выход. А кому нужно выходить из того, что он есть? Кто лишен свободы? Кем? Итак, что делать?

С.: Большое спасибо.

К.: Наслаждайся Собой, так как это займет некоторое время. Бесконечное. Никогда не кончающаяся история. А все, что имеет историю, – это история призрака. Кому какое дело до его истории. Это история тела, затем история Бога, затем история духа, история чего угодно, что Ты воображаешь. Так что это не Твоя история. Кого это заботит? Это его история. И в Самости нет никакого хранилища. Никакого Яхранилища. Только в Америке есть самохранилище19.

С.: Поэтому все духовные книги – это книги его истории.

К.: Они всегда отправляются в библиотеку лжи20. Они представляют собой нагромождения лжи. Так что наслаждайся ложью. Самость говорит с Самостью, и она нагромождает ложь на лжи, и она лжет и лжет. Лила. Быть самой легкостью более чем легко. Это легкость Того, которое не может не быть Тем, что оно есть. А все остальное не может приносить никакого покоя. Слава Богу, покой вообще нельзя приносить, или передавать, или переживать. А покой, который ты переживаешь, – это мимолетный покой, он приходит и уходит. Поэтому ты пребываешь в покое, но не в Покое, которым Ты являешься. И слава Богу, Ты не можешь находить никакого дома или места, чтобы преклонить голову. Поскольку для Тебя нет никакого места. Будучи Тем, что ты есть, где Ты можешь быть в покое? Ты изо всех сил стараешься гдето обрести покой, найти дом. Хаха. Это исключено. Что еще я могу не сделать?

С.: Можете ли вы сказать чтонибудь о вашей истории, как вы начинали говорить с людьми?

К.: Сидя у Аруначалы с чашкой кофе и просто болтая, просто развлекаясь, как сейчас. И тогда приходит один, а потом еще один, и он говорит «есть один». А я всегда говорил: «Я никогда не буду сидеть перед людьми и проводить формальную беседу». Хаха! Всегда это говорил. «К черту их всех! Как можно говорить об Истине? Об Истине нельзя говорить». Вот что я говорил. Посмотрите на то, что я делаю по всему миру. Быть может, я уже знал, что будет происходить?

С.: Был ли у вас личный учитель?

К.: Да, моя бабушка. Моя бабушка – это моя «линия преемственности». Она была моим единственным учителем. Когда тебе три года и ты теряешь свою игрушку, ты плачешь изза маленькой деревяшки или чегото еще, поскольку думаешь, что это принадлежит тебе. Ты претендуешь на эту собственность. Сердце обливается кровью, как будто ты теряешь величайшую любовь своей жизни. Нет никакой разницы. Потом приходит бабушка и говорит: «Сынок, иди сюда. Сядь. Закрой глаза. Что ты сейчас видишь?» – «Ничего!» – «Это принадлежит тебе». – «Ладно». Ты встаешь, открываешь глаза и – абсолютное облегчение. Если ты спрашиваешь меня, это было абсолютное учение, моя бабушка. Показывающая мне – Ты есть с этим и без этого. Видя и не видя. Что твое? Что тебе принадлежит? Никакого имущества – никакого страстного желания. Абсолютная бесхозность. Нет никого, кто чемлибо обладает. Но твое сердце обливается кровью изза маленькой деревяшки. Что за шутка! Или тебя оставляет ктото любимый. Или твоя девушка идет с кемто еще. Эта жалость к себе. Откуда она берется? Оттого что ты думаешь, что тебе есть что терять или приобретать. Это уже жалость к себе. Ты – абсолютный владелец того, что есть, ты уже То. И теперь Ты предаешься жалости к себе изза того, что можешь чтото терять? Бедный я? Всемогущий, воображающий, что Он может чтото терять? Что за мысль! Так что в этом смысле я по крайней мере пытаюсь не давать пищу жалости, быть безжалостным. Но иногда я могу, а иногда не могу. Я не могу делать даже это.

С.: Вы приезжали к Аруначале так много раз.

К.: Пятнадцать лет.

С.: Встречали ли выучеников Раманы?

К.: Да. Племянника.

С.: Были ли у вас какиелибо взаимодействия, которые были вам полезны?

К.: Нет. Я абсолютно благодарен, что никто никогда не мог мне помочь. Нет, Аруначала была финальным аккордом. Всех струн. Поскольку я был способен посредством всего, что было до этого, отправляться с восприятием в путешествие в разные места. Так что я входил в пещеру и входил в тот свет Аруначалы, действительно переживая Аруначалу как источник всей Вселенной. Из этого чистого света происходит все – вселенные, галактики происходят из этого света. И тогда меня осенило: так это переживание! Дерьмо. Даже это не То.

С.: Задумывались ли вы когданибудь, почему это переживание находится здесь, а не гделибо еще? Или повсюду?

К.: Да, я пытался. Это похоже на то, как фотокамера удивляется, почему камеры нет повсюду. Восприятие одинаково во всех. Воспринимающий различен. Различен воспринимаемый воспринимающий, то есть точка отсчета. Но восприятие не различно. Можно ли находить различие в восприятии? Абсолютно нет. Можно находить различия только в воспринимающих, которые являются точками отсчета положений фотокамеры, воспринимающей из разных положений.

Но восприятие – это попрежнему восприятие. Имеющее бесконечные положения камеры, бесконечные точки отсчета, смотрящее на что угодно, оно не является другим. Его вообще невозможно делать другим. И оно восприятие, которое предшествует воспринимающему, вот и все. Воспринимающий уже воспринимается. Но невозможно найти Того, кто воспринимает. Можно только говорить – есть восприятие.

Вот почему Его называют абсолютным Видящим, где нет никакого «видящего». А видящий, которого ты можешь переживать, уже переживается. И это приходит и уходит. Но То, что есть, есть всегда. Так что в этом смысле ты можешь называть это «ни в каком отношении». Такова чистота твоей Природы21. И все, что бы ни ощущала чистота, не отличается от нее, но не является чистотой. Поэтому твоя истинная природа – абсолютная чистота. Бесчувственность. Все, что исходит оттуда, может ощущаться. И первое ощущение – это Ощущающий. А потом ощущение того, что может ощущаться. Но Ощущающий уже ощущается. Чем? Ты никогда не узнаешь, что это, но быть может, это То, что ты есть. Абсолютный Сновидец, который уже предшествует сновидцу, которого ты можешь сновидеть. Можно сновидеть сновидца, сновидение и то, что можно сновидеть, но кто может сновидеть сновидца? Поэтому ты не можешь находить Сновидца, в сновидении которого ты находишься. Что бы ты ни находил – это только сновидение. И все, что ты можешь считать, – это не Считающий. Ты можешь считать считающего, счет, то, что может быть сосчитано.

Но невозможно сосчитать Того, кто считает считающего, счет и то, что может быть сосчитано. И в любом случае нет никого, кто считает. Это десятый22. Ты всегда считаешь только то, что ты можешь считать, но никогда не считаешь считающего. И Считающий есть всегда и никогда. Но ты – не счетовод. Кто сочиняет историю о какихто драгоценных прозрениях, драгоценных духовных событиях или постижениях?

С.: Если вы происходите из той части мира, повлияли ли на вас западные философы?

К.: Немного. Витгенштейн и Кант. Но только несколько страниц. Поскольку они были слишком усложненными.

С.: Является ли чтолибо из этого наиболее близким к тому, о чем вы говорите?

К.: Это похоже на то, как Витгенштейн сказал бы, что следует молчать о том, о чем ты не можешь говорить.

С.: Это означает, что вы не можете говорить…

К.: Нет, я могу бесконечно говорить о Том, что я есть.

С.: Нет, лучше хранить молчание о Том, о чем вы не можете говорить.

К.: Нет. Это не помогает. Я говорю множество слов и никогда ничего не говорил. Это парадокс.

С.: Вы имеете в виду ПараБрахман, когда он это говорил. Это – То, о чем вы не можете говорить.

К.: Но хранить молчание – это на одного хранящего молчание слишком много. Ты должен говорить, не говоря ничего. Медитация – это слова, говорение без говорящего. Имеет место действие без деятеля. Но тот, кто хранит молчание, все равно говорит слишком много.

С.: Никто другой не слышит.

К.: Это все равно как если бы ты медитировал для покоя, хаха. Ты хочешь делать из покоя больше покоя. Медитация – это твоя природа. Но нет никого, кто из нее чтолибо получает. В этом счастье медитации. Покой, который ты можешь получать посредством медитации, – фальшивка. Сама медитация – это покой. Но не заявление: «Я медитировал пять часов, теперь я более спокоен». Но это случается. Слава Богу, все это бесполезно.

С.: Для меня очень привлекательна эта идея Витгенштейна, когда он говорил – все то, о чем вы говорите, Реальность или что угодно, – это нечто такое, о чем вы не можете говорить, поскольку любые слова, которые вы используете, будут неправильными. Поэтому говорить о Том, о ПараБрахмане, или о Самости, бесполезно.

К.: Да. Но в этом вся забава. В этом все удовольствие. Мы сидим здесь и говорим, говорим, и, возможно, в какуюто долю секунды ты видишь, что все это дерьмо. Все, что может быть сказано, все, что может быть не сказано, это все дерьмо. Не может делать Меня больше или меньше, чем Я есть. Так что это было хорошо для чегото. То, что это ничего Тебе не дает, вот что хорошо. Что из этого ничего не происходит. Вот что хорошо. Так что мы говорим, и говорим, и говорим. Но в этом смысл хорошей компании. Нет никого, кто хочет чтолибо менять, и все равно говорит и говорит – это парадокс, живой парадокс.

С.: Это ни прибавляет знания, ни устраняет неведение.

К.: Нет. Это – неведение. Это природа неведения и это природа знания. И здесь нет никакой разницы. Абсолютное в знании – это Абсолютное и в неведении. Ничто не должно приходить, ничто не должно уходить, чтобы Ты был Тем, что ты есть. Так что блаблабла или не блаблабла. Ты не должен хранить молчание, чтобы быть Тем, что ты есть, ну, давай! А то, что должно хранить молчание и думать, что это преимущество, – пусть оно у него будет. Будь щедрым.

С.: Вы были музыкантом. Музыка помогает в этом?

К.: Нет. Живопись не помогала. В ней слишком много боли. Patting23. Слово это говорит, это боль. Потому что есть тот, кто думает, что он может чтото создавать. А потом ты всегда сомневаешься в том, что ты делаешь. Достаточно ли это хорошо? Действительно ли это искусство? О господи! Но если это случается – ладно. Но в тот момент, когда ты считаешь себя творцом, тебя одолевает боль сомнения. Так Бог, знающий Себя как Создателя, сомневается в том, что Он делает. Он становится создателем и деятелем. Но этот деятель никогда не мог ничего сделать. Создатель, видимый во сне, никогда не может ничего делать сам. Это все по милости – называй это Природой, называй это Жизнью. Так что есть деятель, и есть деяние, и есть чтото, что можно делать. Но деятель никогда ничего не сделал. Поэтому никогда ничего не происходило.

С.: Каковы ваши взгляды на медитацию? Это чтото, что вы рекомендуете?

К.: Питье кофе. Следующий глоток кофе. Следующий вдох. Следующее что угодно, что приходит. Поскольку это есть.

С.: Это просто занятие?

К.: Нет. Просто переживание Того, что ты есть, – это медитация. Никакого ожидания, что нечто может уходить от Тебя и нечто может приходить к Тебе. Следующее не может ничего Тебе приносить, так же как предыдущее не могло ничего отнимать от Того, что ты есть. Так что следующее всегда будет следующим.

Нет никакого ожидания. И никаких сожалений. Нет никакого ожидания в следующем и никаких сожалений от того, что было до этого.

С.: Никакого ожидания покоя?

К.: Нет. Это – медитация. Так что Ты – шанти. Но Ты не можешь получить больше шанти. Пытаясь получить больше шанти, Ты оказываешься в беде. Пытаясь знать шанти, Ты делаешь шанти объектом. Тогда Ты в беде. Так что шанти, шанти, шанти. В этом смысл, из шанти переживается только шанти. Абсолютное может переживать только Абсолютное. Есть только абсолютное. Поэтому абсолютный переживающий, абсолютное переживание и абсолютное, которое можно переживать. Все это – Абсолют, реализующий Себя в абсолютной реализации. Момент за моментом. Это покой. Покой, не знающий покоя, и нет никакого второго, кто может нарушить этот покой. Никогда не было никого, кто мог бы нарушить То, что является Природой существования. Поэтому имеет место непрерывный покой. Покой, покой, покой, покой. Но слава Богу, никто не обладает этим покоем. И никто никогда не может им обладать. Поэтому он никогда не будет «твоим» покоем. В этом красота того покоя. А покой, который ты можешь иметь, ты можешь и терять. И ты уже в аду владения. Вот почему это называют «узлом владения». Сердечным узлом. Что у тебя есть сердце. Что ты можешь терять сердце. Что ты должен открывать сердце. Все то, что приходит вместе с обладанием сердцем. О господи! Поэтому То, что есть Сердце, не знает никакого сердца. Не имеет никакого сердца. И никакого сердца, которое можно терять. Или обретать. Но иметь сердце. Боже мой! Насос качает, это нормально. Но иметь сердце, духовное сердце – ойойой. Нет, это все между владельцем или тем, что ты есть. Относительное владение, бытие отличным от того, чем ты обладаешь, или бытие абсолютным Владельцем, которому вообще нечего терять или приобретать. И нет ничего промежуточного. И в любой момент, когда ты – не То, ты страдаешь. Тебе недостает Того, что ты есть. И нет ничего промежуточного. Единственное осуществление того, что ты ищешь, – это быть Тем, чему никогда не нужно быть осуществленным. Так что это парадокс. А то, чему нужно быть осуществленным, никогда не будет достаточно полным. Оно всегда слишком полное или слишком пустое.

С.: Это все равно что желать отсутствия желаний.

К.: Да. Это невозможно. Есть только желание, поскольку есть Безжелаемость. Поэтому оно исходит из Того, чем оно является, желание происходит из Безжелаемости и будет возвращаться к Безжелаемости. Автоматически. Естественно. Имеет место естественное возникновение и снова уход. А Безжелаемость – это непрерывное То, что оно есть. Так возникает реализующий и то, что реализуется, а потом когданибудь он уйдет. Но посредством этого прекращения нереализовавшего никто не становится реализовавшим. Так что есть просветление, но в просветлении никто не становится просветленным. Есть просто прекращение непросветленного. Естественно, как оно начиналось, оно будет снова кончаться. Его уже нет. Оно не может даже прекращаться. Оно никогда не появлялось, вот в чем проблема. Так что мы можем говорить о «реализации». «Реализация» может случаться. Но оно никогда не создает никакого «реализовавшего». И тогда просто быть Тем, чем ты не можешь не быть, – это просто отбрасывание идеи, что вообще мог быть ктото или есть ктото. Этого не может делать никто. Как бы то ни было, Ты делаешь это каждую ночь. Каждую ночь Ты благополучно отбрасываешь мир и тело и все, что можно отбрасывать, просто чтобы спать. И никто не боится, что там чтонибудь может случиться. И каждое утро это снова возникает. Но если бы Ты мог этого избегать, то благополучно оставался бы там, где нет никого.

С.: Возможно ли оставаться там, быть реализовавшим? Или всегда есть приход и уход?

К.: Тебе всегда приходится реализовывать следующее. Ты не можешь пропускать следующий кадр фильма, который есть то, что Ты есть. Ты не можешь избегать того, что ты есть. Ты есть то. Как этому может быть конец? И если есть следующее, подобно следующему моменту повседневной жизни, то есть следующее повседневной жизни. Если нет никакого следующего, как в единости, то нет никакого следующего. Есть конечное и есть бесконечное. Поэтому Ты переживаешь Себя в бесконечном и в конечном. Но конечное не делает Тебя конечным и бесконечное – не бесконечным. Поскольку оба представляют собой Твое переживание Себя разными способами. Поэтому Ты – ни конечное, ни бесконечное. Или как бы Ты там ни считал. Так что же с этим делать?

С.: Бесконечное и конечное – это твое собственное

К.: Воображение. Даже бесконечное – это воображение. Поскольку если Ты говоришь, что нечто является бесконечным, то создаешь двойственность. Поскольку если чтото является бесконечным, то есть чтото конечное. Если есть чтото, что есть всегда, то есть чтото, что есть не всегда. Поэтому лучше быть Тем, что никогда даже не знает, что есть или не есть. Но как Ты можешь не быть? Ты начинаешь снова. Поскольку Ты не можешь не просыпаться. А потом Ты снова влюбляешься. И тогда начинается любовная связь. Начинается страсть. Но сострадание попрежнему есть. Из сострадания происходит страсть любви. Сострадание, Твоя природа, вечно. Ты – сострадание, Ты – приятие. И из приятия происходит тот, кто приемлет или не приемлет. Так что? Ты реализуешь Себя таким относительным образом, что иногда Ты можешь, а иногда не можешь принимать. Но приятие уже должно быть. Или покой. Называй это как угодно. Даже для того, чтобы могло быть переживание Существования, должно быть Существование. В шаманизме ты являешься Тем, что есть Существование, абсолютной Самостью, и у Тебя есть две абсолютные стороны. Проявленная воображаемая сторона и невоображаемая сторона небытия. Небытие и бытие. Так что Ты переживаешь Себя в бытии и в небытии. Но ни бытие, ни небытие не делает Тебя больше или меньше, чем То. Ты никогда не бываешь больше или меньше. В каком бы переживании бытия Ты Себя ни переживал, Тебе нечего приобретать, и в отсутствие любого переживания бытия Тебе нечего терять. И бытие и небытие есть только потому, что есть Ты. И у этого нет никакой причины. Но как только Ты ожидаешь, что Тебе будет лучше там или там, Ты сбился с пути. Ты не являешься Тем, что ты есть. И тогда мы можем говорить об этом. Абстрактное не может знать Абстрактное. Чтобы чтото можно было рассматривать отвлеченно,

Ты должен абстрагироваться, чтобы быть Абстрактным. Все это может случаться. Если этому суждено быть, это случится. Если к этому Тебя ведет путь джняны – хорошо. Если к этому Тебя ведет путь бхакти – ладно. Но в конце Ты являешься Тем, что ты есть. Для Того, что ты есть, никогда не было никакой бхакти, никогда не было никакой джняны. Но когда есть бхакти, есть бхакти, а когда есть джняна – джняна. От этого нельзя отговориться. Нельзя сказать: «Я уже То, что я есть». Нет! Тебе приходится проходить через все, через что Ты должен пройти. Даже если Ты уже осознаешь: «Я не должен, потому что Я – уже…», Тебе приходится это делать. Ты не можешь избежать ни одного страдания. Неведение. Ничего из этого невозможно избежать. Все это – То, что ты есть. Этому нет конца. Нет никакого счастливого конца. В этом вся красота. Счастье никогда не может кончаться. Вообрази, что был бы счастливый конец. И это меня!

Теперь я перестал ездить в Тиру и говорить там, поскольку это уж слишком. Теперь есть слишком много учеников Раманы. Того, кто всегда говорил, что нет учеников Самости, есть только Самость, того, кто заявлял: «у Меня никогда не было ученика», и никто никогда не был его учеником, того, кто никогда не брал ни одного ученика. Теперь есть тысячи учеников, заявляющих: «Я – ученик Раманы». И считающих себя в этом особенными. Его, того, кто уничтожал все особенное – есть только Я – Я, Самость, говорящая с Самостью, есть только Реальность, – теперь ученики делают бананом. Думая: «мы должны быть подобными ему, это наш учитель». Потом они помещают позади себя его фото и некоторых других учителей. И тогда заявляют: «Рамана говорил, и я – последователь Раманы». Того, кто говорил, что сам не является ничьим последователем, что все, являющееся последовательностью передачи учения, нереально. Они делают из него последовательность передачи. Что делать? Этого нельзя избежать.

С.: Лила.

К.: Да. Фантастика. Или Будда. Будда говорил – в этом мире никогда не было никакого Будды. Что из этого вышло? Буддизм! Как будто ты можешь развивать, культивировать свою Природу. Случается. Как адвайта. Невозможно знать самого Себя. Что из этого выходит? Веданта. Затем идет адвайтаведанта. Тогда даже веданта заявляет, что посредством веданты ты можешь достигать адвайты. Веданта есть только потому, что есть адвайта. Но они хотят все полностью изменить. Они говорят, что в реализации ты можешь реализовать Реальность. Нет! В реализации Реальность реализовывает саму Себя. Но не в реализации ты можешь реализовать Реальность. Это вроде этой маленькой иллюзии. Меня это изумляет. Все они говорят – Иисус! И несмотря на это, появляется христианство. Иметь немецкого папу римского! Еврей, который создал немецкого папу римского! Ну не шутка ли это? Это забавно. Я действительно нахожу это забавным. Вообрази, что ты мог бы предвидеть, что будет происходить с тем, что ты говоришь. Если бы ты мог, тебе действительно следовало бы замолчать. Это всегда будут неправильно истолковывать. Что бы ты ни говорил, это с самого начала неверная интерпретация. А то, что приходит потом, может быть лишь еще более неверным, неверным, неверным. Неверное создает неверное. Бесконечные реакции на неверное. Но мне это нравится. Это нетинетинети мне нравится больше, чем чтолибо еще. Если бы можно было просто оставаться в нетинети24 – нет проблем.

С.: Почему вы называете это неверной интерпретацией? Это могла бы быть точка зрения человека?

К.: Да, но это исходит от «я», а все, что исходит от «я» – это неверная интерпретация, интерпретация «я»25.

С.: Но другие

К.: Да, но когда есть другие, это уже неверная интерпретация.

С.: Но для самого человека это восприятие.

К.: Да, но даже это – неверная интерпретация. Когда есть воспринимающий, это неверное восприятие. Имеет место неудача, осечка восприятия. Это все неверно. Я не первый, мне не надо это придумывать. Рамана был тем, кто говорил: это ложно начинается, это ложно заканчивается, ложь от начала до конца. А То, что не является ложным, никогда не будет найдено в ложном, вот и все. Все, что Ты можешь переживать, – это ложность. Так что я могу давать указатели на То. Но даже говорить, что все – ложно, ложь. Ложь, ложь, ложь.

С.: Ваши слова, говорящие, что это ложно, – ложь?

К.: Да! Поэтому тот, кто говорит, что все – ложь, сам лжец. Чудесно. Пусть лжец лжет. Добро пожаловать. Как будто ты – сам дом, и приходит гость – лжец. Что может делать лжец? Он лжет, что у него есть дом. У него нет никакого дома. Это не его дом. Он заявляет, что имеет дом. Хаха. Ладно. Будь великодушен. Пусть этот чертов лжец немного погостит, однажды он уйдет. Он приходит и уходит. Но не изза того, что ты занимаешься его удобством. Он будет переделывать весь дом. Но этот дом попрежнему не возражает. Он думает: «Когда эта комната пустая, тогда мне будет лучше. Пустота – мой дом». Хахаха. А потом крыша. «Ничто – это то, чем я являюсь». Потом он заявляет: «Я иду в подвал». Когда я не знаю, чем я являюсь, я – То, что я есть. Я – незнание. Он всегда ходит по всему дому и всегда заявляет: «Теперь это – мой дом». Поскольку там он не чувствует себя так удобно. Поэтому он всегда ищет удобства и не может его найти. Перестраивая весь дом, делая его более современным по стилю, или более абстрактным, или какимто еще. Но все равно недоволен. Поэтому гость никогда не будет доволен. Никогда. Всегда будет чтото еще, что лучше. Следующее. Более глубокая реализация. Более высокая. Или что угодно. Никогда не кончающаяся история сознания, пытающегося найти лучшее место. Чтото лучшее, чем сознание. Прекрасно. Поэтому даже сознание – это сон. Не может помочь самому себе. А Ты ожидаешь, что сознание Тебе поможет? Оно не может помочь даже самому себе.

С.: Слушая вас, я вспоминал сходные идеи одного индийского так называемого философа – У. Г. Кришнамурти.

К.: Я виделся с ним в 1995 году в Саанене. В течение одного часа.

С.: Вы говорили с ним?

К.: Я встречался с ним, но не говорил с ним. Мы избегали разговаривать. Но он мне нравится. Он был лающим псом. И я согласен, Бог, знающий самого Себя, становится псом, а все, что пес делает, это лает. Я полностью с этим согласен. Все, что теперь исходит из этого Богапса, – это лай. По своей Природе Бог никогда ничего не говорит. Он даже не знает Бога. Но в любой момент, когда Бог знает Бога, Он становится псом. Вроде Богапса. И тогда Он становится догматичным26. Из этого происходит догма. А потом приходит все остальное. Большая догма, создающая весь блаблалай. Что еще может делать пес? Его даже нельзя винить. Он говорит. У него диалог. У лого диалог с лого. Диалог. Всегда старающийся стать таким острым, что он даже может ранить сам себя. Он никогда не ранит сам себя. Потому что для этого нужны двое. Даже у интеллекта нет второго интеллекта. И нет второго сознания. Поэтому Оно никогда не может ранить само Себя. Никогда не может знать само Себя. Поэтому даже как абсолютный Интеллект Ты никак не можешь знать самого Себя. Так что если даже абсолютный Интеллект не может знать сам Себя, то кто еще может знать самого Себя?

С.: Даже абсолютный Интеллект ограничен?

К.: Да. Абсолютному даже не нужно быть абсолютным, чтобы быть Абсолютным. А то, чему нужно быть абсолютным, чтобы быть абсолютным, не абсолютно. Фантастика. Поэтому даже чистейшая, абсолютная чистота недостаточно чиста. Что за фантастическая Природа Того, что ты есть, которой даже не нужно быть Природой! Не нужно быть естественной. Никогда не нужно никакое естественное состояние. Это – Природа. Никогда не знает никакого естественного состояния. А любая идея очищения – это самое грязное, что у тебя может быть. Что грязнее, чем очищение? Мгновенная грязнота. Ты мгновенно становишься грязным, когда пытаешься очищаться. Это делает Тебя грязным ублюдком. Мне нравится дерьмо, дерьмо, дерьмо. Чит невозможно знать. Знание никогда невозможно знать. Но все, что можно сказать, наслаждайся дерьмом. Дерьмо случается. И случается только дерьмо. Я – фермер, поэтому мне нравится такой способ говорить. Если бы я был профессором чегонибудь, то я бы, возможно, использовал другие слова. Но мне нравится эта простота. Я бы всегда задавался вопросом, как вообще мог этот маленький деревенский мальчик, этот пастух, доивший коров, прийти к тому, чтобы, сидя в Бомбее или гдето еще, говорить обо всех этих абстрактных вещах? Невероятно! Но все происходит именно так, как оно происходит. Это невозможно предсказать. Невозможно поместить когото в правильную школу и научить. Я люблю беспомощность как ничто другое. Ни в чем нет никакого конфликта. Где конфликт? С чем? Как можно быть в конфликте с чемлибо? Чтобы быть в конфликте, нужно усилие. Я для этого слишком ленив. Я даже слишком ленив, чтобы быть ленивым. Вот моя проблема. Иначе я не мог бы здесь сидеть. Поскольку стараться быть ленивым – это слишком много усилий. Я позволяю словам течь, как бы будучи течением, а слова выходят или нет. Это беспечность говорения. Я не знаю. Не говорить было бы слишком большим усилием.

Песня ложности

Бомбей 14.02.2010

С.: Я испытываю огромный дискомфорт от бытия «я»сознающим, от бытия сознательным в отношении того, делаю ли я правильные вещи. Из того, что вы говорите, следует, что в просветленной жизни нет никакого «я»сознания, есть просто событие, и нет никого сознающего, что происходит. Это верно?

К.: Да, нет никакого «я», которое могло бы быть сознательным. Чтобы быть Тем, кто ты есть, не нужно никакого «я». Вообще нет никакой необходимости в сознании. Начало всех бед – это «Я».

С.: Бытие «я»сознающим.

К.: Начало всех бед «Я». С бытия «я»сознающим начинаются беды. Начинается ложное. Вот почему для меня нет СатЧитАнанды. Поскольку это интерпретируют так, будто Самость должна знать саму Себя и быть счастливой от знания Себя. По мне, это никогда не происходило. Это уже неподходящий указатель. В любом случае это слишком много. Для меня это скорее только Сат. Это То. Или Чит. Или Ананда. Но не три вместе, тогда ты воображаешь, что ты должен сознавать, или осознавать, что ты есть, чтобы быть счастливым. Тогда это страдание, и я называю это какоедерьмоананда27. Тогда это становится вроде условия, что ты можешь быть счастлив, только когда ты знаешь Себя. Ты То, что ты есть, несмотря ни на что.

С.: И нет ничего, что ты можешь делать, чтобы быть Тем?

К.: Нет. Ничем, что ты можешь делать из «Я», ты не можешь достигать Того, что предшествует этому. Это абсолютно вопреки и независимо от всякого действия или недействия или знания или незнания чего бы то ни было, что можно знать или не знать. Поэтому ПараБрахман не знает никакого ПараБрахмана. А то, что может знать Брахман и ПараБрахман, уже слишком поздно.

С.: Но тогда этоуводит тебя даже от попытки самосовершенствования?

К.: Нет, это не уводит тебя ни от чего. То не оказывает никакого воздействия. Оно ничего не делает.

С.: Когда вы говорите «будь в Том»…

К.: Нет, я не говорю «будь в Том». В Том нет никого. В Том нет никакого «в».

С.: Как я понимаю, вы говорите, что в Том нет «кто».

К.: Нет даже «никто». Ктото или никто – это на одного слишком много. Что бы ты теперь ни говорил, это слишком поздно. Что бы ты ни пробовал, чтобы делать То чемто, это слишком поздно. Ты уже воображаешь, чем оно было бы. Нет. Его никто никогда не может воображать. Это не образ. Из Него невозможно ничего делать. Ни выгоды, ни ущерба. Что бы ты ни говорил, это должно быть в «Я», исходя оттуда и пытаясь иметь выгоду или ущерб, а потом всегда проверяя: «Чем бы это для меня было?», «Как бы это было, если бы я был просветлен?», «Что бы происходило?» Но это уже слишком поздно. Это никогда не кончится. Нереальное всегда будет пытаться становиться реальным. Из той корневой «Я»мысли следует все остальное. Так ложное создает ложное. Так что даже создатель ложен. Все, что может создаваться, ложно. Ложное, ложное, ложное. Так что теперь пытаться делать то, что ты есть, часть этой лжи – о господи! Конечно, Ты пытаешься. Поскольку Ты влюблен в самого Себя. Но это никогда не случится.

С.: Контролировать или изменять, это одно и то же.

К.: Это одно и то же. Ты любишь Себя и, любя Себя, Ты пытаешься контролировать Себя, поскольку Ты хочешь обладать Тем, кого Ты любишь. Но Ты не можешь обладать Тем, кого Ты любишь. В обладании есть страдание. Даже воображение, что Ты можешь обладать самим Собой, это страдание. То, что Ты – нечто, чем можно обладать, это зависимость, это невыносимо.

С.: Я тут подумала, что вместо того чтобы мне задавать вопрос, а вам отвечать на вопрос, есть ли чтонибудь, что вам бы хотелось сказать независимо от вопроса? Есть ли какоето сообщение, которое вам бы хотелось передать комуто, кто искренне ищет и борется?

К.: Да, я могу дать вам вопрос!

С.: Я хочу ответ без какого бы то ни было вопроса!

К.: Это старая техника. Попытайся найти чтото, что ты не услышала от когото, и попытайся найти твой вопрос. Попытайся найти вопрос, который ты ни от кого не услышала, нигде не прочитала, ниоткуда не узнала. Посмотри, есть ли у того, что ты собой представляешь, какойто вопрос, не являющийся вторичным. Попытайся найти этот твой вопрос. Любой оригинальный вопрос. Попытайся. И если ты его найдешь, покажи его мне.

С.: Я не знаю, оригинален он или нет.

К.: Это был бы вопрос. Что не является тем, что ты узнала, прочитала или что тебе говорили твоя мать или твой учитель? Что это? Чем бы ты была без того услышанного, без того узнавания? Даже не ничем, на что ты можешь претендовать. Так что вот мой совет: пытайся найти твой вопрос, который не вторичен. Это был бы прямой путь. И я говорю Тебе – у Того, что ты есть, никогда не было никакого вопроса, оно никогда не нуждается ни в каком ответе ни на что. Это безвопросность. Это безответность. Оно – Абсолют. Как Оно может сомневаться в самом Себе? А то сомнительное «Я», которое всегда собирает какието вопросы и ответы, всегда будет коллекционировать вопросы и ответы. Вот почему я называю это «егоисторией».

Кому есть дело до его истории? Истории его, кто всегда будет продолжать спрашивать себя «кто я?» или «я кто?», «я кто? Кто я?» – вверх и вниз, подобно пауку, прядущему и снова вытягивающему паутину. Но даже вытягивая, он прядет. Этот паук «Я» всегда будет прясть. Прясть, прясть, прясть. Тот Брахма, что прядет весь мир, тот создатель, всегда прядущий все, что можно прясть. А потом снова вытягивающий это, только для того, чтобы прясть чтонибудь еще. Так что Ты – тот паук или Ты можешь быть Тем, что даже не знает никакого паука, даже не знает никакого прядения или чего бы то ни было. Поэтому Ты делаешь свой выбор. Для меня То, что за пределами того паука, просто превосходит то «Я», которое является пауком, просто будучи Тем, чем ты не можешь не быть. Ты будешь без всякого вопроса совершенным, каковым Ты являешься. И нет никакой возможности становиться совершеннее. А То, что никогда не может быть совершеннее, не может определяться никем. Так что Ты – совершеннейшее из совершеннейшего. Но совершеннейшее из совершеннейшего не знает никакого совершеннейшего. Нет никакого совершеннейшего. И Ты – высочайшее из высочайшего. Но высочайшее из высочайшего не знает никакого высочайшего. Или нижайшего, или чего бы то ни было. Но любой, кто знает, тот знающий, который начинается с «Я», всегда хочет большего. Он никогда не удовлетворяется ничем. Так что теперь Ты можешь сделать свой выбор – Ты тот неудовлетворенный ублюдок, которым Ты себя считаешь, или То, что даже никогда не знает само Себя. Это не зависит от тебя, но все равно ты То. Для Того существование не требует усилий. Просто быть Тем естественно, и нет ничего более естественного, чем быть Тем, чем ты не можешь не быть. А что до покоя, то покой не может давать Тебе Покой, которым Ты являешься. Так пусть беспокойное «Я» делает то, что оно делает, – оно все равно не найдет Покой. Поскольку покой, который ты можешь находить, временный и сомнительный и будет начинать чтонибудь еще. Что делать?

С.: Так что вопросы, о которых нужно беспокоиться, – это те, что не вызываются обусловливанием, – вы говорите об этом?

К.: Нет, я говорю: у Того, чем ты являешься, никогда не было никакого вопроса. Поэтому поиски какогото оригинального вопроса – это уже на один вопрос слишком много. А ищущий тот оригинальный вопрос никогда его не найдет. В ненахождении того источника кого это волнует?

С.: Все вопросы основываются на мышлении.

К.: На молве. Нельзя винить мышление. Это просто ктото, слышавший чтото от когото, кто слышал чтото от когото – молчаливая передача28. Знаешь, где это начинается? С того, что мы сейчас делаем. Это начало последнего момента молвы. Это следствие, которое создает все другие следствия того, что даже является последним следствием. Последний момент создается этим моментом. Молва. Это начало и конец того, что было непосредственно за тобой. Следствие реализации Того, что ты есть. Но ты не можешь находить Себя в этой реализации. И реализация всегда будет романом с самим Собой, и в этом романе Ты хочешь знать своего Возлюбленного. Исследование никогда не кончится. Так что лучше быть вопреки этому исследованию. Потому что исследование никогда не кончится. В нем никогда не будет никакого счастливого конца. И будь счастлив, что нет никого, кто когдалибо знает самого Себя в каком бы то ни было относительном смысле. А то Знание, которым Ты являешься, Ты в любом случае не можешь утрачивать. Или обретать в чем бы то ни было. Что делать? Так что есть та абсолютная Естественность, а все, что бы Ты ни переживал, – это неестественность. И ты ожидаешь находить Естественность в неестественности? Это болезнь. Это уже приходит с первым «Я». Больной. Тогда потенциальный больной ищет здоровья. Искатель. «Болезный»29. Нет никого более больного, чем искатель. Искатель, ищущий То, чем является искатель. Это просто страдание ненахождения самого Себя. Но что делать? Это случается.

С.: Так искатель, ищущий искателя, это ловушка?

К.: Это не ловушка. Это случается. Это просто то, как Ты реализуешь Себя. «Я» – искатель. И потом «Я» становится сомнительным «Я есть», и из сомнительного «Я есть» происходит сомнительный поиск того, что является сомнительным образом. Сомнительный образ, пытающийся искать сомнительный образ, думая, что посредством этого он может становиться реальным. Его даже нельзя винить. Нереальное невыносимо. Быть нереальным невыносимо. Даже существовать – это слишком много. Это невыносимо. И с того момента Ты хочешь избавиться от этого бремени. Это все равно что врожденный источник страдания. Всякий раз, когда есть переживание, есть переживающий и чтото переживаемое – два. И это невыносимо. Поэтому Ты ищешь выхода из этого. И это будет происходить всегда. И тогда есть 7 миллиардов других ищущих. Каждый принимает это на свой счет: «Быть может, я могу прекратить поиск». Хахаха. Попрежнему видя 7 миллиардов других, которые ищут: «Но я прекратил поиск! Я это сделал! Теперь я пробужден, и я могу показать вам, как пробудиться». Это все часть того ложного. Ктолибо чтото заявляет и затем хочет делиться этим с кемлибо еще. Так что я могу делать? Я могу только указывать на ложное. Я не могу указывать на То, чем ты являешься. Это более чем легкая работа! Все, что бы Ты ни говорил, – ложно!

С.: Правильно ли я вас понял, когда

К.: Нет, это было бы ложно. Все, что бы Ты ни получал от Меня, – ложно.

С.: Когда вы употребили слово «болезнь», я размышлял о том, является ли исследование болезнью?

К.: Исследование – это уже отсутствие непринужденности, болезнь30. Должна быть. Кому хочется просыпаться от приятного сновидения? Если сновидение приятное и никто не беспокоится, то почему ты исследуешь? Тут должна быть неестественность. Автоматическая неестественность. В любой момент, когда ты знаешь себя, ты находишься в неестественном положении знания себя. Когда есть знающий, который отличен от Того, чем он является, это уже болезнь. Так что автоматически имеет место страдание разделения. Из этого нет никакого выхода. И это начинается очень рано. С самого чистейшего понятия «Я», бытия осознающим, уже начинается ложное. Поэтому даже чистейшая идея осознавания не ближе к Тому, что ты есть. А кто хочет быть ближе к Тому, что ты есть? Ты хочешь быть Тем, что ты есть, ты не хочешь быть ближе к Тому, что ты есть. В чулане с самим Собой. Взаперти.

С.: Поэтому То, что ты есть, кажется действительно загадочным, очень сложным, непознаваемым.

К.: Нет. Это так естественно и так известно Тому, что ты есть, потому что Ты и есть То. Ничто другое Ты не знаешь больше, чем То.

С.: Это парадокс. Я не знаю, чем я являюсь.

К.: Ты абсолютно знаешь это. Чтобы Ты сейчас мог говорить: «Я не знаю, что я такое», Ты должен знать, что Ты существуешь. Есть Существование, являющееся Знанием, которое позволяет тебе говорить: «Я не знаю, чем я являюсь». Потому что для того, чтобы Ты мог говорить: «Я не знаю, что я такое», Ты должен знать То, что ты есть.

С.: И это знание не посредством исследования?

К.: Ты есть, несмотря на исследование. Чтобы могло быть исследование, Ты должен быть Тем. Чтобы вообще мог быть переживающий, То, что ты есть, уже должно быть, чтобы могло быть это первое переживание. И То никогда ничего не требует.

С.: У меня есть эта склонность спрашивать: «Это верно или это иллюзия? Это то, что я воображаю, или это нечто реальное?» Я всегда задаю этот вопрос в отношении всего.

К.: Это называется сновидением. Сновидец сновидит о сновидении, о реальном сновидении или нереальном сновидении. Только когда есть относительный сновидец, у него бывает реальное или нереальное сновидение. Этот вопрос неприменим к Тому, что ты есть. Он применим только к тому, кто уже ложен. Хорошее и плохое, правильное и неправильное применимы только к тому, кто уже ложен. Поэтому То, что является добродетелью, не знает никакой добродетели и никогда не сомневается в добродетели. А сомневающийся будет сомневаться во всем. Он сомневается в самом себе и потом сомневается во всем, в чем он может сомневаться. Пусть сомневается. Он никогда не перестанет сомневаться. Что бы он ни заявлял, чего бы он ни мог достигать, сомнительно. Раньше или позже он снова в этом сомневается, и тогда приходит чтото еще. Глубже или выше, и больше осознания и еще одно осознание и более глубокое постижение – никогда не кончающаяся история. Так что эта история того фантома, который иногда бывает непросветленным, а иногда просветленным, – призрачная история.

С.: Вчера вы говорили, что основное указание – это быть Самостью.

К.: Что бы Ты ни искал – это для Того, чему никогда не приходится искать что бы то ни было. Все, чего Ты желаешь – это для Того, чтобы быть Тем, что никогда ничего не желает. Но никаким желанием Ты не можешь достигать той безжеланности, которая есть То, что ты есть.

С.: И То, что ты есть, подразумевает, что Ты – Самость?

К.: Я говорил, что Ты есть Сат, и что То, что есть Сат, – это сама Удовлетворенность. И никогда не становится более или менее удовлетворенной. Его Природа – Удовлетворенность. Но То, что является Удовлетворенностью, не имеет никакого представления об Удовлетворенности. Оно просто То, что есть Удовлетворенность. Оно никогда не может становиться больше или меньше. А то, что может получать большее или меньшее удовлетворение, – фикция, вымысел. Очень легко. Есть фикция и есть Удовлетворенность. Так что в этом вымысле Ты никогда не получишь удовлетворения. В этом вымысле есть вымысел Сат. Идея Сат. Но для Того, что есть Сат, нет даже идеи Сат. Это просто То, что есть Сат. Но Я могу это повторять и повторять, это ничего не меняет. Потому что ты все равно это сразу забываешь. Поэтому все, что ты можешь понимать, – ложное понимание. Что бы то ни было. И мне это нравится. Все это неправильное понимание прекрасно. Посредством чего бы то ни было из того, что понимается, Ты никогда не можешь достичь Того, что ты есть. Это никогда не будет достаточно хорошо. И это достаточно хорошо для меня. Все, чего жаждет твое сердце, это быть Сердцем без какого бы то ни было представления о Сердце. Быть Сердцем, у которого нет никакого Сердца, чтобы его терять или обретать. Сейчас, когда у тебя есть относительное сердце, тобой руководит право собственности. Это относительное сердце всегда жаждет той Безвладельности, той свободы Сердца, где есть Сердце, но нет никого, кто имеет какоето Сердце или может претендовать на него. То, что является Сердцем и никогда не может быть более или менее Сердцем и никогда не нуждается в том, чтобы быть открытым или закрытым, поскольку у того Сердца, которым Ты являешься, нет вообще никакого представления о том, чтобы быть открытым или закрытым. Так что все то применимо к относительному сердцу, сердцу права собственности. «Мое сердце» – которое более или менее открыто. А тот, кто думает: «У меня открытое сердце», более закрыт, чем ктолибо другой. Мне всегда нравится эта работа с сердцем. Она очень трудна. Быть Сердцем так легко. Но иметь сердце и потом хотеть работать над своим сердцем и хотеть делать его открытым! Тогда есть ктото другой, кому тебе приходится открывать свое сердце, вот дела! И тогда ты можешь говорить себе: «У меня открытое сердце, а у когото другого закрытое» Что это за открытое сердце, кто видит других, у кого сердце закрытое? И затем по той или иной причине оно может быть снова закрыто. Если оно не такое, как тебе нравится, ты снова его закрываешь. «Я открываю свое сердце, я закрываю свое сердце». Звучит хорошо. Но это только звучит хорошо. Это никогда не бывает достаточно хорошо. Я не верю ни в какое сердце. Вопросы о сердце? Мне нравится сердце. Мне нравится уничтожать это фальшивое сердце всякий раз, как я с ним встречаюсь.

С.: Так что вы не верите, что есть чтолибо, называемое любовью?

К.: Есть чтото, называемое любовью. Но чем оно может быть? Фальшивкой!

С.: Тогда это отнимает саму суть жизни.

К.: Я на это надеюсь!

С.: Если нет никакой любви, почему бы мне хотеть жить?

К.: Прыгай из окна! Я никого не удерживаю. Если ты все еще думаешь, что в твоей власти прыгать или не прыгать! Ты даже мизинцем не можешь пошевелить без согласия Тотальности. Без того, что уже есть. Кому нужно ощущение жизни? Кому нужна эта любовь и кому нужен смысл? Только «я». «Я» все еще думает, что оно может быть любимо кемто другим без какого бы то ни было условия.

С.: Так что же такое безусловная любовь?

К.: Нет никакой безусловной любви!

С.: Что бы вы сказали о таком человеке, как Мать Тереза? У нее было так много безусловной любви.

К.: Нет, у нее ее не было! Послушай! Она мне очень нравилась, так как она была необыкновенным человеком, который в своих письмах говорил: «Я делаю эту работу только для того, чтобы закрывать тьму внутри. Я не делаю ее ни для кого другого, я делаю ее только для себя». Не было никого, кто любил кого бы то ни было. Так что не заявляй, что у Матери Терезы было любящее сердце. Эгоистичная, как и все! И она, по крайней мере, признавала это, чистое себялюбие, а не любовь к кому бы то ни было другому. Ты просто хочешь избавиться от страдания. И ты думаешь, что, делая добро, ты можешь закрывать страдание.

С.: Когда я вижу портрет Раманы Махарши, это символ..

К.: Замолчи! Все это – надежда. Ты думаешь, что это возможно, и это заставляет Тебя продолжать существовать в качестве маленького человечка, который думает: быть может, когданибудь я буду подобным Рамане. Вот почему я называю это Раманабананом. Обезьяний ум даже из Раманы делает образец для подражания, к которому он должен стремиться. В этом смысле я должен уничтожать даже его, как Рамана уничтожал Раману, поскольку он всегда уничтожал то тело, этот образ. Никто не может иметь сострадание, даже он. И он всегда на это указывал. Состраданием нельзя обладать. Ты – сострадание. Но сострадание нельзя разделять. И сострадание никогда не показывает себя. То сострадание, которое показывает себя, это жалость. Сейчас Ты жалок как человек, который считает Раману особенным. Это жалкость, поскольку ты жалеешь себя. Это все жалость к себе. Происходящая от жалкого «я», думающего: когданибудь я могу быть похожим на него, и тогда, и тогда, и тогда. Откладывая свою так называемую Природу до какогото будущего события, когда для тебя будет возможно быть похожим на Раману. Он был первым, кто уничтожал все образы! А чем он становится теперь? Раманаизмом, новой религией в Тиру. Быть может, именно поэтому я больше не возвращаюсь туда, поскольку там снует слишком много «учеников», которые объявляют себя учениками того, кто никогда не брал никаких учеников. Что за ложь сегодня витает вокруг этой горы? Но горе все равно. Ктото претендует на то, чтобы быть, – я мог бы… Но Я слишком ленив для этого. Меня не интересует уборка. Иначе Мне пришлось бы уничтожать всю Вселенную. Но Я уже это делал. Как Я могу уничтожать то, чего нет? Просто будучи Тем, что ты есть, Ты уничтожаешь все. Уничтожается все, что Ты можешь вообразить. Что же есть? Есть только То, чем ты являешься. И если просто быть Тем, что ты есть, больше нет даже идеи лжи. Но когда мы говорим о том, как ты можешь этого достичь, – это все ложь. Так что если ты спрашиваешь меня, что ты можешь делать, – ложь. Если ты спрашиваешь меня все, что угодно, – ложь, ложь, ложь, ложь. Но если ты спрашиваешь меня, что ты такое, – ты есть То, а это есть это, и нет даже идеи лжи. Так что да, во всем, о чем мы говорим, есть ложь. И все, что бы я ни делал, – это старание уничтожать ложь прямо перед Тобой. Но в то мгновение, когда ты являешься Тем, что ты есть, не было даже идеи лжи. Или правильного и неправильного. Или чегото, что должно изменяться. Даже если ктото идет к Рамане и претендует на то, чтобы быть учеником, кому какое дело? Для этого есть абсолютное «Кому какое дело?». Но если спрашиваешь «меня», того относительного человека, и я вижу Себя в плену той идеи, что он может достичь самого Себя, просто ведя себя как Рамана, тогда Я должен ударить Его, или самого Себя, поскольку Я не вижу никого другого. Так что если Я бью когото, Я бью самого Себя. Так что если Я уничтожаю всех учителей, Я уничтожаю все свои идеи учителей.

Не то что Я вижу какогото Раману или когото, кто является ложным. Я просто вижу самого Себя в том заблуждении страдания изза образа. Так что Я лучше его уничтожаю. Я делаю все, что в Моих силах, но все же не ожидаю, что из этого чтонибудь выйдет. Это все бесполезно. Так что это должно быть больше похоже на забаву. Это развлечение. Я не могу принимать это всерьез. Но в тот момент, когда есть эта энергия, это очень серьезно. Но это – пустая серьезность, пустая энергия.

С.: Так что у вас нет никаких идеалов и образцов для подражания…

К.: У меня их много. Но все они пустые. У меня до сих пор есть образ девушки, которую я так и не встретил. Слава Богу. Я так и не встретил ту девушку, которая бы подходила этому парню. Ничто не должно меняться. Я такой же глупый, как был раньше. Я попрежнему бреюсь, я попрежнему одеваюсь по утрам, я чищу свои зубы, которых нет.

С.: Так что никаких убеждений, никаких идеалов?

К.: У меня нет никаких идей относительно отсутствия идей. Все это – То, что я есть, и я не могу избежать Того, что я есть. Но посредством этих переживаний Я не могу чтолибо приобретать или терять. Так что нет никакого победителя, нет никакого проигравшего, вот и все. Но это твое страдание: ты – победитель или проигравший. В тот момент ты совершал самоубийство для Того, что является абсолютным владельцем. Ты становишься относительным владельцем, и теперь ты никогда не получаешь достаточно. И тебе даже не приходится от этого отказываться. У меня попрежнему есть банковский счет. Все это есть. Чтобы быть Тем, что ты есть, ничто не должно умирать. Не нужно ни от чего отрекаться. Вот, что мне нравится в Рамане, – отречение от отречения – это То, что ты есть. Ты не можешь отрекаться от Того, что ты есть. Поэтому Ты отрекаешься от отречения и просто являешься Тем, что ты есть. Ты жертвуешь жертвование, потому что нет ничего, что ты должен жертвовать кому бы то ни было. Кто может жертвовать чтолибо самому Себе? И кому это нужно? Так что если ты спрашиваешь меня, Рамана для меня, как и я, это То. Но делая его образцом для подражания, я сразу уничтожаю Его. Поэтому я должен называть его Раманабанан. И это так привлекательно только для обезьяньего ума. Пусть обезьяний ум будет занят, всегда создавая образцы для подражания и все то святое, святое дело. Ему нужно святое дело потому, что он нечестив. Он безумен и потому он создает идею здравомыслия. Поэтому в любой момент, когда есть чтото святое, ты создаешь нечестивое, в то же мгновение. Срань Господня!

С.: Так что когда вы говорите «будь тем, что ты есть», и это все, чем ты можешь быть, это означает быть противоречием, быть неестественностью

К.: Чем угодно. Ты – То, что является неведением, Ты – То, что является знанием, – нет никакого второго. Это адвайта. Недвойственность, или никакого второго, означает, что Ты есть То. И когда есть неведение, есть неведение. Так что Ты абсолютен. Абсолютное означает, что нет никакого второго. И абсолютное никогда не может быть привязано к чемуто еще, поскольку нет ничего, к чему оно может быть привязано. Поэтому абсолютная отстраненность, нет никого, кто может быть отстраненным от чего бы то ни было. Нет никого, кто видит мир как иллюзию и затем отстраняется от мира. Если просто быть Тем, что ты есть, которое есть То, имеется полная отстраненность. Но не какаято относительная отстраненность того, кто отстранен от чегото. Это всегда как то маленькое неправильное понимание, что есть реализующий, создающий «реализовавшего». Такое никогда не происходило. Непросветленный умирает. Маленький обладатель умирает. Просто будучи Тем, что ты есть, которое является абсолютным обладателем. Но переживание относительного обладателя не должно иметь к этому отношение.

В этом красота твоей Природы: ничему не надо меняться. Она никогда ничего не просила. Никогда ничего не требует. Никогда не нуждается в том, чтобы кто бы то ни было был другим. Поэтому есть абсолютное приятие того, что есть. Просто будучи Тем, что ты есть. Но не посредством какого бы то ни было достижения какого бы то ни было относительного приятия. Так что это никогда не будет «твое» приятие. В приятии нет собственности. Когда ты – То, что ты есть, есть сострадание превыше твоего воображения. Но этим нельзя обладать. Так что ты не можешь заявлять «это, черт возьми, мое сострадание». Там, где есть «я», ум, есть жалость. Есть только одно жалкое «я», жалеющее другое жалкое «я». Жалость к себе. Вот почему буддисты хотят достигать этого сострадания. Но в сострадании не может оставаться никого. Поэтому оно никогда не будет достигаться, никогда не будет культивироваться никем. Но они все равно пытаются. И я согласен, им следует пытаться. Почему нет? Пусть они пытаются.

С.: Но почему лишь некоторые люди очень остро чувствуют страдание разделения?

К.: Нет, оно есть у всех. В большей или меньшей степени, но у каждого. Даже тот, кто заявляет, что он счастлив, боится, что счастье может снова уйти. Страх правит всеми. В тот момент, как «ты» существуешь, «ты» боишься. Уже имеется экзистенциальный кризис. И этот кризис подобен сомневающемуся «я».

С.: Но только некоторые люди очень остро чувствуют страдание разделения. Другие счастливо наслаждаются жизнью.

К.: Ты думаешь! Ты воображаешь. Потому что ты думаешь: «Я несчастен, а все другие счастливы».

С.: Да.

К.: Да. Это жалость к себе. Так с каждым, если он полностью подавлен: «Любому лучше, чем мне»! А если ты считаешь себя счастливым, то: «Я желаю всякому быть таким же счастливым, как я». Всегда эта точка отсчета. И мысль, что никто не является более несчастным или более счастливым, чем «я». Такова природа этого, этот самонадеянный дьявол внутри, который хочет управлять адом. Этот маленький ребенок, который уже есть, будучи любимым или нелюбимым. А мир делает то, чего ребенок хочет или не хочет. Это все равно что маленький Бог внутри, маленький Богтворец, маленький Богребенок, который теперь творит и никогда не бывает доволен своим творением. А если он хоть чуточку им доволен, он думает: «Я самый большой, я вершина мира, первый». А если оно не ведет себя так, как он ожидает, то: «Я так несчастен, потому что мое существование не ведет себя так, как мне нравится!» Вот так игра. Поэтому даже малыш знает, что он – Всемогущий, но потом он спрашивает себя: «Почему мир не ведет себя так, как мне нравится?» Это знание уже налицо, это естественное знание, что Ты – Всемогущий. Ты не можешь этого отрицать. Каждый думает, что он подобен этому маленькому абсолютному Богу. Так что Бог становится маленьким ребенком, попрежнему будучи тем Богом и думая: «Все должно быть согласно моей воле, но почему это не так? Почему я чегото желаю и это сразу не происходит?» И тогда ты делаешь все эти «тренинги аватара» и все прочее, чтобы ты мог вернуть себе ту силу, которую ты, возможно, утратил. Со всеми мастерами сиддхи, концентрационными лагерями сиддхов, ты думаешь, что можешь вернуть себе свою силу, свое всемогущество. Потому что ты хочешь править, потому что ты влюблен в своего возлюбленного. Этим движет любовь. А потом ты хочешь, чтобы твой возлюбленный вел себя так, как тебе нравится. И если возлюбленный не ведет себя так, как тебе нравится, ты несчастен. Так что он никогда не ведет себя полностью так, как тебе нравится. Слава Богу, ни в чем нет никакого счастья. Счастье невозможно находить ни в каком относительном переживании. И им никто никогда не может обладать. А когда есть счастье, не остается никого, кто может им наслаждаться.

С.: Почему некоторые люди приходят к таким, как вы?

К.: Потому что есть немногие, кому настолько надоели мир и все страдание, что они уже обратили свой взор на то, что является Тем, что они есть. И это естественная тенденция. Когда замешано то, что является Самостью, и снова хочет быть Тем, что не имеет «самости», оно будет момент за моментом убивать то, что перед ним. Это просто сокращение. Это подобно абстрагированию абсолютной Абстракции. Сперва оно выходит, а потом снова абстрагирует все, что можно абстрагировать, только чтобы снова быть той абсолютной Абстракцией, которую невозможно дальше абстрагировать. Или Субстрат, «субстрагирующий» все, что можно «субстрагировать», просто чтобы оставаться в том абсолютном Субстрате, который никогда невозможно дальше «субстрагировать». Так что если дело касается этого – вот почему каждый сидит здесь. Есть тенденция того, что ты называешь семью миллиардами других, отправляться искать счастья в мире. Это массовая тенденция. А потом, в очень редких случаях, подобных этому, она полностью изменяется. Потому что та уже полностью надоела. Человек пробовал все – отношения, дорогие машины, золото, дома, все материальные вещи, которые не помогают, попрежнему чувствуя себя несчастным. И тогда приходит духовное переживание. Тогда ты стремишься к блаженной Яестьности, к переживанию единства. И тогда у тебя есть маленькие моменты блаженства посредством какоголибо маленького понимания. А потом ты снова несчастен. Эти маленькие оргазмы, случающиеся посредством понимания. Тогда это подобно подъему Кундалини или чемуто вроде: «О да, я уже чувствую это в спине! Мой учитель говорил, что если я чувствую это там, то я уже на верном пути». А потом: «О да, теперь это в плечах!» И тогда есть учителя: «Ты должен открыть свою макушечную чакру». А потом околосмертные переживания, ты должен покидать свое тело. И тогда ты покидаешь свое тело, но снова возвращаешься: «Черт! Я должен снова его оставлять!» А потом у тебя появляется это жжение, и ты думаешь: «Должно быть, открывается мой третий Глаз. Теперь я могу ясно видеть!» И тогда вдруг ты можешь говорить то, о чем ты никогда не мечтал, потому что здесь открывается эта чакра. Ты так поражен, что ты можешь говорить спонтанно, без всякого говорящего. И тогда ты говоришь: «Теперь я – единство существования, я этого достиг! Потому, что мое сердце открылось, потому что теперь есть сердце без сердца». Но даже это фальшивка. Даже то переживание ложно. Чудесно! Ты так много ожидал от Кундалини, будучи в том потоке Кундалини. Но он тебя убивал, потому что если он действительно на тебя действует, то «тебя» больше не будет. Так что ты даже не можешь пожинать плоды. Ты не можешь пожинать То, что ты есть. Нет никакого пожинания плодов. Есть только То, что ты есть, и это и есть пожинание плодов момент за моментом. Это уже было. Ты постоянно пожинаешь То, что ты есть, переживая следующий и следующий. Это никогда не было иначе. Это не чтото новое. Поэтому я не отрицаю процессы чего бы то ни было. Но ты момент за моментом пожинаешь То, чем ты являешься. Переживаешь То, что ты есть. И в этом нет ничего нового. Так что даже переживание «я» в страдании – это пожинание плодов. Ты переживаешь То, чем ты являешься. Так что? Делает ли это Тебя несчастным? Нет. То, что ты есть, не может быть несчастным ни от чего. Как может То, что является абсолютным Видящим, становиться несчастным, если есть счастливое или несчастное «я»? Поэтому все эти переживания есть либо нет. Они всегда другие. Но они никогда не могут изменять твою Природу. Они никогда не могут изменять То, чем ты являешься. Не существует никакой возможности изменения. Все это, кажется, есть просто для развлечения. Удовольствия. Так что Ты наслаждаешься всем, что есть. Что есть такое, что можно было бы Тебе сделать? А страдание о самом Себе – это неведение. Потому что это То, чем ты являешься. Как может Самость страдать о Самости? Чтобы страдать, нужны две Самости. Когда Ты – То, что ты есть, нет даже одной Самости. И как может отсутствие любого присутствия какого бы то ни было отсутствия страдать о чем бы то ни было? Это абсолютный конец «страдающего», которого вообще никогда и не было. Но в любой момент, когда ты хочешь делать этого «страдающего» счастливым, – хахаха! Это похоже на бесконечное дело. Какието другие вопросы? Я всегда стараюсь заканчивать за 5, или ю, или 15 минут. Но нет никакой опасности, что вопросы когданибудь иссякнут.

С.: Так что такое это сомнение?

К.: Ты! Ты – сомнение. И сомнение сомневается в сомнении. Все существующее сомнительно. Любое существование сомнительно. Поскольку что бы то ни было существует, поскольку оно должно существовать, оно сомнительно. Вот почему это называют прямым путем: просто начинать сомневаться в сомневающемся. А все, в чем сомневается сомневающийся, сомнительно. Но чтобы мог быть сомнительный сомневающийся, который сомневается в чем бы то ни было, что сомнительно, должен быть Ты. Вот почему это называется Вездесущностью, которая не имеет никакого присутствия, являющегося присутствием. Без абсолютного Присутствия Того, что ты есть, нет даже сомневающегося, который сомневается в том, в чем можно сомневаться.

С.: Поэтому абсолютное Присутствие характеризуется отсутствием сомневающегося.

К.: Нет, абсолютное Присутствие Того, чем ты являешься, есть, несмотря на присутствие или отсутствие сомневающегося.

С.: Итак, нет никакого понятия сомневающегося или не сомневающегося. Есть только Присутствие. Но об этом не нужно говорить?

К.: Нет, мы можем просто говорить: без Того не могло бы быть даже сомневающегося, который сомневается в чемто еще.

Чтобы ты мог сомневаться даже в своем существовании, сперва Ты должен быть до этого сомнительного существования. Ты должен быть тем абсолютным Существованием, чтобы могло быть относительное существование, сомневающееся в своем относительном существовании. И То абсолютное Существование никогда не требует никакого отсутствия или присутствия чего бы то ни было.

С.: Что проявляется в жизни как абсолютная легкость существования?

К.: Абсолютная легкость? Нет. Абсолютную Легкость невозможно переживать.

С.: То, что невозможно переживать, но что является самой Естественностью.

К.: Но это не переживание, это твоя Природа. Это не внешнее. Все внешнее – это внешнее сновидение. Но То, что не имеет ни внутреннего, ни внешнего, невозможно переживать.

С.: Это чистое существование.

К.: Даже называть это чистым Существованием все равно сомнительно. Как бы это ни называть, Оно этим не является. «Дао, о котором можно говорить, – это не подлинное Дао». Оно не должно быть чистым. Какое существование должно быть чистым? Только относительное. Существование не знает Существования. И ему нет никакой необходимости быть чистым. Нет даже идеи чего бы то ни было. Все эти идеи – в сновидении. Только в нереальном есть идеи реального или нереального, чистого или нечистого.

С.: Так что когда появляется сознание этой маленькой самости, тогда появляются все эти идеи.

К.: В тот момент, когда налицо «Я», это уже потенциал всей той лжи. Ты – абсолютная Реальность, но можешь переживать Себя только в нереальных переживаниях. Такова природа этого. Ты никогда не можешь переживать свою Самость. Поэтому Реальность никогда не может переживаться. Но я не отрицаю переживаний. Так что абсолютная Реальность может переживать Себя только в нереальных переживаниях. Вот почему абсолютный Сновидец, который есть сама Реальность, может переживать себя только в сновидении, в воображаемом переживании. Но воображаемое переживание никогда не делает того абсолютного Сновидца большим или меньшим. Какой бы ни снился сон, или что бы ни происходило во сне, это не может затрагивать То, что ты есть. Как Его может затрагивать

Его собственное сновидение? И если думать, что Ты можешь страдать по поводу Твоего собственного сновидения, как такое может случаться? Страдает только то, что в сновидении. Только в сновидении есть поиск. Есть «я». Получающее, теряющее, имеющее слишком много или слишком мало – все это часть сновидения. Что мы тут делаем? Сновидение! Это переживание страдания. Я этого не отрицаю. И это не должно касаться Тебя. Кого должно касаться переживание страдания? Только «тебя», «я». Тому, что ты есть, никогда нет дела до этого. Вот в чем вопрос: «Кого это волнует?»

С.: Это не имеет значения.

К.: Есть ли материя или никакой материи31.

С.: Нет никакой материи.

К.: Никакой материи это все еще слишком много материи. Нет никого, кто беспокоится о том, есть ли материя или никакой материи. Материя, никакой материи? Имеет ли значение, есть ли материя или никакой материи? Ум или никакого ума? Кого беспокоит, есть ли ум или никакого ума? Чем является То, что никогда ни на что не обращает внимания? То, что ты есть, вообще никогда не беспокоится. А то, что беспокоится, – это только ум, занимающийся умом. Пусть ум занимается умом. Это его история, и ум уже является сознанием. А кому нужно это сознание? Только сознанию нужно сознание. Тому, чем ты являешься, не нужно сознание. Так что забывай сознание и будь Тем, что ты есть. Если бы ты мог это делать. Но ты не можешь. Поскольку сознание всегда появляется снова. «Привет, привет!» Хелло! Это все ад32! Так что ад означает свет. А когда есть свет, есть этот ЛюциферЯ, этот маленький дьявол, который живет этим светом. И когда он хочет учиться, он хочет чтонибудь узнавать. Так, Бог, знающий самого Себя, становится своим собственным дьяволом. И жизнь – которая является злом – когда есть жизнь, переживание жизни, противоположное – это зло. Это уже страдание. То же самое слово – жизнь – это зло. Так что лучше быть Тем, что даже не знает никакой жизни. Но что такое жизнь, которую можно знать? Относительная жизнь. И это – разделение. Это то, что называют природой зла – разделение – два. И этому нельзя помочь. Ты – Реальность, и Ты не можешь помочь самому Себе, Тебе приходится реализовывать Себя в разделении. Но делает ли Тебя отдельным это переживание разделения? Абсолютно нет! Поэтому Реальности нечего приобретать или терять в том, как Она Себя реализует. И Ты не можешь реализовывать Себя подругому. Тебе приходится реализовывать Себя как любящего, который любит возлюбленного. Видящего, который видит то, что можно видеть. Переживающего, который переживает то, что может переживаться. Даже соединять их – это слишком много. Ты подтверждаешь, что есть разделение. Даже создавать единственность – это разделение. Что бы ты ни делал в той сфере так называемой ситуации видящего, который видит то, что может быть видимо, даже то, что ты узнаешь Себя в том, что видится, это на одного узнающего слишком много. Тому, чем ты являешься, никогда не нужно ничего распознавать. То, чему нужно чтолибо распознавать, чтолибо понимать, это всегда неправильное понимание. Попытка контролировать возлюбленного. Даже распознавая в нем самого Себя, это на одного слишком много. Это все фальшивка.

С.: Так что нет никакой преграды?

К.: Нет. Тебе никто не может препятствовать. Когда ты являешься этим, тебе всегда мешают. Даже будучи тем, ты сталкиваешься с преградами. Но когда ты То, что ты есть, что есть Сердце, – как можно препятствовать Сердцу? Посредством чего? Для этого нужны два! Но если начинается сновидение, есть сновидение двух. Автоматически. Есть сновидец и сновидения. Но сновидец – уже часть сновидения. Сновидец, который может тебе сниться, – это не То, что ты есть. Поэтому сновидец, сновидение, то, что можно сновидеть, – это все сон. То, чем ты являешься, есть несмотря на снящегося сновидца, сновидение, и все, что можно сновидеть.

С.: Так что в действительности страдание – это попытка убрать препятствие, именно здесь случаются эти двое?

К.: Между этим и Тем нет никакого моста. Никакого. В том, что является ложным, нельзя достигать Того, что не ложно. Что бы ты ни пробовал, это просто подтверждение того, что есть «ктото», кому чтото нужно. Фантом всегда будет пытаться становиться реальным. Поэтому фантом «Я» уже пытается становиться реальным. Но это не может случаться. Нереальное никогда не станет реальным. А Тому, что уже реально, не нужно становиться реальным. Поэтому никакого моста нет. Поэтому никак нельзя становиться Тем, что ты есть. Поскольку никак невозможно становиться Тем, чем ты являешься, Ты никогда этого не утрачивал. Просто видеть красоту того, что Ты не можешь достигать самого Себя. Это счастье. Поэтому все, что ты можешь знать, знающий, который может чтото знать или не может чтото знать, пускай, это его история. Пусть он даже будет просветленным. Кому какое дело? Он может утверждать все, что угодно. Он не может претендовать ни на что. Поскольку претендент в сновидении, претендующий на объект сновидения, даже просветление, кого это волнует? До этого он считал себя непросветленным, а потом он, возможно, считает себя просветленным. Хахаха! Чудесно. Но что он может отнимать у Тебя? Ничего. Он вор, которому нечего красть. Только уделяя ему внимание, Ты делаешь его реальным. И теперь Ты уже уделил внимание первому «Я», ты влюбился в то первое «Я». Теперь Ты уделяешь внимание. Поэтому Ты платишь.

С.: Так что когда «Я» не существует

К.: Оно никогда не было реальным. Оно никогда не существовало. Оно всегда было нереальным. Поскольку То, что является Реальностью, всегда есть до и за пределами того «Я». В «Я» никогда не было никакой реальности. И его нельзя уничтожить. Поскольку никогда не было никакого «Я», чтобы его можно было уничтожить. А для Того, что ты есть, оно никогда не нуждалось в том, чтобы быть уничтоженным. Только «Я» нужно уничтожать «Я». Но кому какое дело, если для того фантома история кончается? То, что может кончаться, начинается снова. В окончании нет окончания, в начале нет начала. Так что пусть он воображает, что теперь это ему удалось. Хаха. Будь великодушным. Будь абсолютно великодушным и позволяй сновидению быть сновидением и просто будь Тем, чем ты не можешь не быть. Вот и все. Ничто из этого сновидения не может давать ничего, чем Ты уже не являешься.

С.: Так что, все те, кто считает себя просветленными, – сновидцы?

К.: Абсолютно. Только в сновидении есть просветленный и непросветленный. В этом вся красота. Пусть они будут просветленными! Или считают себя реализовавшими. Я встречал многих из них. И я забавлялся, просто задевая их за живое. Но не потому, что я хочу чтолибо делать. Это больше похоже на то, что у меня есть молоток, а молоток должен забивать. И есть гвоздь, который считает себя просветленным. Поэтому я забиваю просветленный гвоздь. Но что с этим делать? Это как резиновый гвоздь. Ты забиваешь его и только отворачиваешься, и резиновый гвоздь – упс! – опять на месте. Поэтому как уничтожать то, чего нет? Ты только что заколачивал то, чего нет, а потом ты отворачиваешься – и оно снова в деле. Мне следует быть самым разочарованным парнем на свете!

С.: Значит, они счастливы, сновидя, что они – просветленные?

К.: Нет, они не счастливы.

С.: Они воображают, что счастливы.

К.: Не завидуйте просветленным. Потому что они так же несчастливы, как и вы.

С.: Так что, все эти вещи – просто понятия, чтобы быть относительно счастливым?

К.: Относительно несчастливым. В сновидении нет никакого счастья. Есть только больше или меньше несчастья. Вот и все. Поэтому не нужно никому завидовать. Но ты видишь это все время, что, слава Богу, нет ни одного просветленного, потому у них всех есть свои маленькие неудачи. Слава Богу, никто никогда не был счастлив. Никогда не было никого, кто был счастлив, никогда. Ни Будда, ни Иисус или Рамана или кто угодно никогда не был счастлив. В этом красота Того.

С.: Менее несчастным.

К.: Даже не это. Если действительно это видеть, никогда не было никого, кто был счастлив. И прежде всего, никогда не было никого, кто был несчастлив. Если бы действительно был ктото, кто был несчастлив, то была бы возможность быть счастливым. Но не было вообще никого, кто был несчастлив. Как может тот, кого вообще не было, что есть несчастье сновидения, становиться счастливым? Так что не было вообще никого, кто был не реализовавшим, так как же может то, чего вообще не было, становиться реализовавшим? В этом красота того, что ни для кого нет никакого просветления. Если действительно это видеть, никогда не было никого, кто был просветленным. Тогда никогда не было и никого, кто был непросветленным.

С.: И то, и другое – понятия.

К.: Они оба воображаемые, а не реальные. Так что если ты видишь, что никогда не было никого, кто был просветленным, это просто устраняет «непросветленного», вот и все.

Очень просто. Это не чтото грандиозное. Это только разрушение «второго». Ты разрушаешь все эти идеи обретения чеголибо в сновидении, просто будучи Тем, что ты есть, просто видя, что здесь вообще никого не было. А если «этого» нет, то где все «другие»? Другие есть только потому, что здесь есть ктото один. Никого здесь – никого там. Но между этим нет никакого моста. Это нельзя подделать. В этом вся красота. Нельзя подделать отсутствие присутствия разделения. Этим невозможно притворяться. А любой, кто пытается распознавать что угодно, а потом заявляет: «Я пребываю в единости». Хаха. «Мой покой». Хаха. Это всегда забавно.

С.: Возможно ли быть Тем, что ты есть, с и без…

К.: Невозможно не быть Тем. Для тебя невозможно не быть Тем, что ты есть. Тебе всегда нужно небольшое усилие, чтобы не быть Тем, что ты есть. Тебе приходится притворяться, что Тебя родили. Тебе приходится верить в свою мать, для этого тебе приходится делать усилие.

С.: Можно быть Тем, что ты есть, просто прекращая усилия?

К.: Нет. Просто будучи самым ленивым изленивейших ублюдков, которым Ты не можешь не быть. Которым ты никогда не был. Ты – ленивость. А ленивость слишком ленива, чтобы не быть ленивой. Если взять меня, то я даже слишком ленив, чтобы быть ленивым. Поэтому я говорю. Поскольку энергия автоматически приходит в движение, и если бы я пытался быть ленивым, это было бы действительно большое усилие. Поэтому я слишком ленив, чтобы быть ленивым. Так что пусть сон снится, и сон – это безусильность сновидения. Поскольку сон уже есть. Следующий момент уже снится. Прошлые моменты попрежнему есть. В любом случае ничего не происходит. Поэтому не нужно никаких усилий. Поскольку это – глыба безмолвия. В ней никогда ничего не происходит. Все уже есть здесь и никогда никогда.

С.: Ноу вас есть чувство, что вы – свидетель?

К.: Свидетель? Нет, я чувствую свидетеля, но я – не свидетель, которого я могу чувствовать. Так кто свидетельствует свидетеля?

С.: Так что, вы чувствуете себя свидетелем?

К.: Нет, я этого не говорил. Ты неправильно интерпретируешь то, что я говорю, потому что ты хочешь становиться свидетелем. Я сказал, что чувствую свидетеля. И я чувствую свидетельствование и чувствую то, что можно свидетельствовать. Но все, что бы я ни чувствовал, не имеет смысла. Что за чувство! Что за цирк! Сколько нам нужно клоунов? Никогда не достаточно. И тогда есть некоторые клоуны, которые объявляют себя директорами цирка. Аватары. И тогда некоторые другие претендуют на то, чтобы быть зверями. А некоторые другие – музыкантами. Никогда не кончающийся цирк.

С.: Каково определение аватара? Оно не имеет никакого смысла.

К.: Нет, имеет. Потому что аватар – это Кришна, а Кришна – это Богтворец, который не может менять Свое творение. Но Он пытается.

С.: Но что имеется в виду, когда говорят, что определенные люди – аватары?

К.: Это не аватарылюди. Это просто аспекты Кришны. Аспекты сознания.

С.: Что в них такого особенного, что их называют аватарами?

К.: Кто называет их аватарами? Эти роли играет сознание. Это «его история» – оно заставляет все это происходить. И в этих историях есть сознание с большей энергией, большими сиддхи, и оно может делать швейцарские часы. Дэвид Копперфилд был бы величайшим аватаром. Он может делать целые самолеты, и никто не называет его аватаром.

В этом сновидении может случаться все. Чего не может происходить в этом сновидении? Ты можешь летать на Луну, ты можешь летать в следующее измерение. Все это есть. Поэтому в сновидении есть аватары. Так что? Алибабы. И я всегда думаю, почему меня не поражает молния? Если бы действительно был аватар, он был бы таким могущественным, и если я прикалываюсь над ним, он мог бы просто заставить меня замолчать. Но каждое слово, которое я говорю, произносится по требованию Тотальности, и его невозможно избежать – даже мне. Так что ни в каком слове нет сомнения. Слова просто несомненны. Они имеют место просто по абсолютному требованию того, что есть, того, что является следующим моментом. Поэтому никто ничего не говорит. Никогда не было никакого аватара, говорившего какое бы то ни было слово. Так что все это пустое. Как и аватары. Никогда не было никакого аватара ни с какими сиддхами. Но тем не менее они есть в этом сновидении. Но ты ведь не ставишь под сомнение мясника, который режет свиней, не так ли? Это то же самое. Это те же самые объекты сновидения. И если у тебя 5 миллионов последователей, то ты не больший. Тогда дерьмо было бы величайшим аватаром, потому что так много мух не могут ошибаться. Простите за такую приземленность. Это говорит фермер. Мне так часто приходилось ступать в коровье дерьмо! И мне так часто доставались удары коровьих хвостов.

С.: Вы говорили о трех разных состояниях

К.: Трех разных способах переживания.

С.: И вы сказали, что 95 % дня вы находитесь в…

К.: Всякий находится. Если ты больше 5 % времени находишься в состоянии расстройства, то уже кончаешь в сумасшедшем доме.

С.: Что такое состояние расстройства?

К.: «Я». Страдание. Если ты больше чем i%, или 2 %, или 3 % дня пребываешь в страдании «я», то кончаешь в сумасшедшем доме.

С.: Так что люди в сумасшедшем доме…

К.: У них слишком открытое сердце. Поскольку они могут расстраиваться легче, чем ктото другой, у кого есть окружающая его толстая броня. Поэтому здоровое эго редко бывает расстроенным. Поскольку оно полно самим собой. Но если броня становится слабее, то вся информация извне попадает внутрь, и тогда расстройство бывает гораздо чаще. Поэтому чем слабее твоя броня, эго, тем больше информации входит в так называемую систему «я». И тогда ты расстраиваешься гораздо чаще, чем тот, кто находится в своей прочной оболочке эго. И тогда ты кончаешь в сумасшедшем доме. И тогда врачи хотят снова создавать здоровое эго, окружающую его броню. Вот почему это называется болезнью – это ослабление брони, сердце открывается, эго не может этого выдержать. Если это слабое эго, сердце открывается, и тогда случается любовь. Ктото входит в тебя, и если этот ктото не делает то, что тебе нравится, ты расстраиваешься. Каждое мгновение твое сердце охвачено огнем, потому что возлюбленный не делает то, что тебе хочется. И тогда это называют романтическойшизофренической паранойей. И я с этим согласен! Поскольку твоя возлюбленная не ведет себя так, как тебе хочется, это момент за моментом тебя расстраивает в течение всего дня. Ты даже не можешь от этого отвлечься. «Что она сейчас делает? Что сейчас происходит?» И тогда ты хочешь от этого избавиться, ты бросаешь все и кончаешь в сумасшедшем доме. И тогда они начинают строить тебя заново. Это не для всякого, что он достигает отсутствия брони, этого состояния единости, где больше нет никаких различий. (Звонит мобильный телефон.) Чтото звонит. Теперь в кинотеатрах их выключают. Но не здесь. Вчера все говорили по телефону. Шел кинофильм, падали головы, плясали оборотни, и все говорили по телефону. Вот это здоровые эго! В Индии более здоровые эго, чем в Америке. Я думаю, у индийцев не так много проблем с сумасшествием? Они все равно сумасшедшие, они не возражают. Куда денешься, когда вся Индия – сумасшедший дом? Посмотрите на уличное движение и все остальное!

С.: Что является большим преимуществом – иметь здоровое эго, броню, или быть без брони?

К.: Для страдания того, чем вы себя считаете, это лучше.

С.: Чтобы быть тем, что ты есть?

К.: Нет, нет возможности расстраиваться. Только относительное «я» может расстраиваться. И тогда относительному «я» нужна окружающая его броня и нужны все эти техники для выживания. Применительно к этому, мы можем говорить о более здоровом эго.

С.: Тот, у кого здоровое эго, является более относительно счастливым?

К.: Нет. Только относительно менее расстроенным. Не счастливым. Это нельзя смешивать. Менее расстроенным. Для каждого всегда есть предел терпения. Будет обстоятельство, когда он будет расстроен.

С.: Мне хотелось знать, что является большим преимуществом.

К.: Это было бы твоим относительным преимуществом – иметь здоровое эго. Это относительное преимущество.

С.: Вот почему есть выражение «блаженное неведение».

К.: Да. Есть относительные преимущества, я их не отрицаю. Но это ад. Быть тем, кто нуждается в преимуществе, – уже ад. Я говорю об абсолютном преимуществе бытия Тем, что ты есть, что никогда не знает вообще никакого преимущества. Никогда ни в каком не нуждается. Вот абсолютное преимущество. Но любое относительное преимущество сомнительно, и несомненно будет ктото, кто пересекает черту, и ты снова будешь в аду. Ты можешь быть самым сильным на свете, иметь самое здоровое эго, но будет ктото, кто сильнее тебя, и кто тебя побьет. Когда этого менее всего ожидаешь. Это приходит с той стороны, к который ты никогда не будешь подготовлен. Может быть, твоя мать, или твоя теща, или ты опять влюбляешься. Все эти большие эго, когда они любят, ух! Нет никакой безопасности. Ни в чем нет никакого безопасного места. Ты не можешь найти приют. Нет никакого безопасного приюта, который ты можешь найти. Даже осознавание временно, тебе приходится снова отбывать. Все семь способов сновидения не могут предоставлять приют, которым ты являешься. Слава Богу, приют нельзя обретать. Так как его нельзя обретать, ты не можешь его терять. В этом вся красота. Так как Ты никогда не терял То, чем ты являешься, Ты не можешь это обретать. Так что будь счастлив. Беспокойся и будь счастлив. Беспокоящийся просыпается утром и беспокоится. Что еще может делать беспокоящийся, кроме как беспокоиться о беспокоящемся? Каждое утро случается себялюбие, есть беспокоящийся, который беспокоится о самом себе, любит самого себя и потому любовно заботится о том, что будет происходить с «я». А потом, видя когото, кто относительно более счастлив, он уже называет его просветленным. Или когото, кто может быть молчаливым. «О, ему больше не надо говорить. Должно быть, он – просветленный!» Или когото, кто может отправиться в Гималаи и никому ничего не говорить в течение 20 лет. Тогда ты уже называешь его святым. Потому что ты знаешь, что не можешь замолчать. Как ни стараешься. Это как с людьми, которые медитируют. В медитации они могут быть такими умиротворенными, и в позе Будды, и замечательными, и в тот момент, когда они выходят из нее, муха на стене нарушает их покой. Они только что достигли того покоя внутренней гармонии, и они выходят из него изза малейшего звука: «Лучше возвращайтесь в медитацию!» Что это за покой, который может быть нарушен? «Мой покой». Так что это сущий пустяк.

С.: Они исследовали мозги тех, кто долгое время медитировал, и обнаружили коекакие изменения. Быть может, вам следует

К.: Мне? Быть может, система бы разрушилась! Там нет никакой тишины. Почему бы там быть тишине? Тишина, которую ты можешь обнаруживать, – фальшивая. Для меня это, скорее, вибрирующая энергия. Что это за мысль, что ты можешь гдето чувствовать тишину? Это ад! То, что ты думаешь, что есть тишина, которую ты можешь чувствовать. Как можно чувствовать тишину? Если есть чувствующий, который чувствует тишину, то есть уже два, и это уже не тишина. Это снящаяся тишина. Так что пусть они претендуют на снящуюся тишину посредством медитации, другой вибрации в мозгу. Бог ты мой, мне это нравится. Что за соревнование – у кого более спокойный мозг? Вот так мысль! Но это – человеческая природа.

Олимпийские игры сознания. У кого самый спокойный и у кого самый активный мозг? И кто самый большой страдалец и кто больше всех наслаждается? Это всегда бег наперегонки. Если ты на чемто настаиваешь, начинается соревнование. Тогда тебе приходится защищать свою позицию.

С.: Но мог бы быть редкий случай, когда человек в этом не участвует.

К.: Ты не можешь не участвовать, ты есть то. Тебе приходится участвовать, не будучи участником. Тебе приходится участвовать в любом случае. Но если Ты участвуешь без всякого участника, тогда это хорошо.

С.: Так что это – редкие случаи.

К.: Это – отсутствие случая. Поскольку все другое – это быть психом. Это отсутствие случая, и это не может считаться. Поскольку тогда некого считать.

С.: Это похоже на редкий случай

К.: Это похоже на случай, который не знает никакого случая. Это был бы редчайший из всех случаев, поскольку это То, что ты есть. Это настолько редко, что ты даже не можешь это находить. Это так обычно, это повсюду, но ты не можешь это находить. Так что это похоже на чудобар, ты сидишь перед ним и ты являешься Тем, что ты есть, и ты заявляешь, что хочешь пить. Ты – рыба в воде, и ты заявляешь, что никакой воды нет. Но даже рыба не отличается от того, что она пьет. Так что когда ты пьешь, тебе не приходится ходить (в туалет). То, что ты есть, никогда не испытывает жажды, в этом вся красота. Невозможно никакое мочеиспускание. Питье без мочеиспускания. Невозможно никакое пищеварение. Тебе не приходится переваривать самого Себя. То, что ты есть, – это открытый перед и открытый зад. Приходит следующий момент. Добро пожаловать, счастливого пути. Нет никакого преимущества или недостатка в том, чтобы хранить что бы то ни было. Иногда чтото остается немного дольше. Но даже это рано или поздно уходит. Так что передняя дверь и задняя дверь всегда открыты. А посередине действует коллекционер, собирающий чтото, что ему нравится или не нравится. И есть собрание его истории. Но это рано или поздно уйдет. Когда это тело умирает, оно просто пройдет через открытую заднюю дверь, как и все. Есть немецкая поговорка «В последней рубашке нет карманов». Так что ты не можешь забирать ничего из этого собрания каких бы то ни было глубоких прозрений, глубоких постижений. Это все уйдет.

С.: Так что это собрание – это…

К.: Это аналогия души, которая собирает маленькие жемчужины событий и называет это своей историей. Это относительная душа собирателя, собирающего относительные события, как жемчужины ожерелья вокруг своей шеи, и называющего это «своей историей». И она начинается с его рождения и кончается его смертью. А в промежутке есть большие и меньшие события и, возможно, очень большим было бы просветление. И тогда он помещает все другие события себе за спину, так что их никто не видит, и оставляет спереди только жемчужину просветления. И тогда он ее показывает: «Смотрите, как я просветлен! Это событие 9 сентября 1993 года, посмотрите на него, с тех пор я делюсь Тем».

С.: Но это событие, после смерти оно выходит через заднюю дверь.

К.: Всякое просветление, создающее просветленного, – чушь. Оно уходит в одно мгновение.

С.: Но энергия не может уничтожаться.

К.: Энергия не может быть уничтожена. Но феноменальное выражение энергии в любом случае будет уничтожаться просто следующим моментом. Поэтому все, что приходит, уже ушло. То, что сейчас приходит как следующий момент, уже ушло. Приходя, оно уже уходит. Но то, что является абсолютным Переживающим, не приходит в этих переживаниях прихода и не уходит в этих переживаниях ухода. Поэтому в уходе ничто не уходит и в приходе ничто не приходит. Так что «Я» пришло и «Я» уйдет. А ты попрежнему будешь Тем, что ты есть, как сейчас являешься Тем, что ты есть. И быть Тем – это Безусильность. Усилия есть только в сновидении. Делание или неделание усилия относится к фантому сновидения. Делание или неделание принадлежит деятелю сновидения. Но та недеятельность Без «деятель» ности, которая является Тем, что ты есть, откуда происходят все деяющие и недеяющие, это всегда То, что оно есть. Никогда ничего не делало. Оно подобно ленивейшему из ленивейших, тишайшему из тишайших. Оно никогда не показывается. А все, что показывается, – это Его видимость, но не Оно. Тут нет разницы. Это целый цирк видимости Того, что есть. Но То, что является видимостью, – это не то, что себя показывает. Что за шоу! Тогда оно даже становилось Ошо. Ошоу! Когдато был Ошо, теперь есть Нетшоу. Здравствуй, прощай. Учителя приходят, учителя уходят. Добро пожаловать, доброго пути! Так же как Карл приходит, Карл уходит. Это уже призрак. Вот почему это так называется. Да, что еще я могу не делать?

С.: Основа всякой мысли – страх и время?

К.: Там, где есть время, есть страх. Там, где есть двое, есть страх. Даже когда есть только Бог и Бог. Бог, знающий самого Себя, это два Бога. Уже один Бог хочет быть больше, чем другой. Это как со змеей: змея смотрит на собственный хвост, и внезапно есть еще одна змея. И тогда она достает свое оружие, тогда она сражается с этой другой змеей. Она даже хочет кусать ту другую змею. Это сказка. Вот почему это так называется: сознание смотрит на собственный хвост33 и думает, что есть еще одно сознание. И тогда оно хочет строить систему обороны. Тогда оно становится трудным. Тогда оно хочет развивать гармонию или дисгармонию с этой другой змеей. Между головой и хвостом есть разница. И тогда голова хочет укрощать хвост. А хвост только двигается. Все движение Вселенной – это хвост сознания. У создателя есть хвост, и хвост двигается. Это похоже на символ гностицизма – гностик, тот, кто знает, – это подобно признанию сознания, осознающего, что хвост не отличается от того, что является головой. И тогда есть покой гностика. А агностицизм – это неведение, нет никакого знания. Когда ты – змея, кого может укусить змея? Ты не можешь убить самого Себя. Но если есть еще одна змея, тогда есть ядовитый другой, кто может тебя убить, и тогда ты сразу сражаешься с другим. И есть страх. Так что ты пробуждаешься, будучи видящим, и видение того, что ты видишь, отличается от того, что ты есть, и потому ты хочешь контролировать то, что есть. Очень подозрительно: есть чтото другое, чем ты. Посмотри на это! Целый мир…

С.: Ты видишь чтото как отдельное.

К.: Это может происходить только в разделении. Есть переживание разделения. Но я могу лишь говорить: переживание никого не отделяет. Никогда не было никого, кто был отделен. Это подобно змее, смотрящей на собственный хвост. Это все равно змея. Неведение – это то, что ты принимаешь этот хвост за другую змею. Как мир отличается от того, что ты есть. Но теперь, пытаясь это преодолеть, ты делаешь его все более и более реальным. Вот почему Тебе лучше вообще Себя не знать, даже как змею или что угодно еще. Просто быть змеей, не знающей змеи. Чего бояться Тому, что является змеей? Это То, чем ты не можешь не быть, твое естественное состояние – быть Тем, что является Кундалини. Но нет никого, у кого есть Кундалини. Ты – энергия. Но нет никого, кто обладает энергией. Кто хозяин энергии? Покажи мне когонибудь, кто обладает энергией. Все наоборот. Энергия обладает тобой. Энергия играет тобой. Кто претендует на обладание энергией? Фантом!

Тебе нечего делать с самим собой

Бомбей 15.02.2010

С.: В том состоянии «Я есть», осознавания, если я правильно понял Рамеша, он говорил: лучшее, что может случаться, – это быть связанным с Источником. Это лучшее, чего можно ожидать.

К.: Связь уже…

С.: Да. Из того, что я от вас слышал, следует, что в просветленной жизни даже это значит говорить слишком много, есть просто «Я», даже не «Я есть». Это правильно?

К.: Я бы не сказал связь. Просто быть Тем, чем ты не можешь не быть в том «Я». Быть «Я» «Я».

С.: Это часть, которая мне была не слишком ясна – «быть связанным с Источником».

К.: Из «Я есть».

С.: Да. С точки зрения «Я есть».

К.: «Я есть» связано с «Я». С «Я»осознаванием. «Я»осознавание уже предшествует «Я есть». Так что даже быть связанным с осознаванием «Я есть» это уже могло бы быть лучшим, что можно получать в относительном смысле.

С.: Так что просветленная жизнь даже предшествует тому чтобы не жить в «Я есть».

К.: Да.

С.: Так что это просто «Я».

К.: Даже не это. Сама жизнь, которая является Тем, что ты есть, не знает никакого «Я», не знает никакого «Я есть», не знает никакого мира. Но лучшее, что ты можешь получить в этом относительном сновидении, – это то, что ты осознаешь, чем ты являешься. И что «Я есть» – это осознавание осознавания. Это подобно осознаванию осознавания, что ты, возможно, можешь получить. Может прийти осознание, что нет никого, кто осознает. Но отсутствие когото – это все равно присутствие, это вроде условия, это не может быть для Того, чем ты являешься. Потому что для Того, чем ты являешься, ты есть в присутствии и в отсутствие всего, чего угодно. Но Лучшее, чего ты можешь достигать в сновидении, – это отсутствие того, кто страдает или не страдает. Но даже отсутствие того, кто страдает или не страдает, относительно. Поскольку для отсутствия нужен ктото, кто отсутствует. Это должно быть в сновидении. Все, о чем мы можем говорить, – преимущества, и самое лучшее и все что угодно – должно быть в сновидении. Это никогда не применимо к твоей Природе. Но это не плохо – быть в сновидении.

Поэтому я против этого не возражаю. Но если ты спрашиваешь меня, что является абсолютным преимуществом, – никогда не было никакого сновидения, и нечего достигать, и нет никаких различий. Нет никакого определения лучшего или меньшего или чего бы то ни было. Поэтому да, в сновидении ты можешь достигать чего угодно – лучшего, высшего и низшего, что ты можешь иметь. Но для Того, что ты есть, это безразлично. Это все фантом, делающийся лучше или хуже. Потому что для Того, чем ты являешься, нет никакого лучшего и худшего. Отсутствие дискомфорта, которым ты являешься, никогда никогда. А то отсутствие дискомфорта фантома – это отсутствие дискомфорта фантома сновидения. Так что если это случается, то это будет случаться. Но вопрос в том: кого это волнует?

С.: Это может не случаться?

К.: Это может не случаться. Это может случаться или не случаться. Но этого нельзя избежать. Переход от «Я есть тело» к «Я есть» происходит автоматически, и тогда может случаться переход от «Я есть» к чистому «Я». И потом может случаться даже переход к тому, что является отсутствием. А потом даже переход к присутствию присутствия, а потом к Я есть Я есть, ко всем этим семи состояниям. Но никакой из этих переходов не может приближать тебя к Тому, что ты есть. Поэтому ни в одном из этих состояний Ты не можешь больше или меньше знать самого Себя. Все это есть потому, что Ты это сновидишь. А абсолютный Сновидец не может быть найден в одном из этих семи способов сновидения. Но опять же, в относительном плане это было бы самым лучшим.

С.: Поэтому просветленная жизнь – это в действительности не жизнь в сновидении, а просто осознание того, что жизнь есть сновидение?

К.: Это было бы просветленное сновидение. Не просветленная жизнь.

С.: Так что никакой просветленной жизни не бывает?

К.: Именно это я и говорю. Это – просветленное сновидение. В сновидении есть просветление и непросветление. И есть лучшее и худшее. Только в сновидении.

С.: Все, что в пространстве, времени, любой звук – это, по существу, материя сновидения?

К.: Да. Даже отсутствие времени есть время и сновидение. Даже то, что предшествует этому, есть сновидения. Или все, на что можно указывать, – это сновидение. Все, о чем можно говорить, – сновидение. Все, что может вырабатывать интеллект, логос, – сновидение. Но чтобы могло быть сновидение, сновидящий, интеллект, ум, который затем мог производить чтолибо в этом сновидении, ты должен быть Тем, что ты есть. Ничего из этого не могло бы быть без абсолютного Сновидца. И я могу лишь указывать: Ты должен быть, и в данном относительном здесь и сейчас это не подругому, чем в любом сколь угодно более близком или просветленном или непросветленном сновидении. То не знает никакого просветленного сновидения или непросветленного сновидения.

С.: Все эти обсуждения могут происходить только в сновидении. И все осознания случаются в сновидении.

К.: Любое обсуждение, все, о чем можно говорить, – это все время сновидения. Аборигены называют это временем сновидения. Но что делать? От этого нельзя избавиться. И от этого нет нужды избавляться. Вот в чем проблема. Тот, кому нужно от этого избавляться, не имеет силы. А у Того, что есть Сила, нет никакой нужды. И это нельзя смешивать. Никакого моста нет. То, что является Энергией, никогда не нуждается ни в каком изменении, а то, что уже представляет собой выражение Энергии, не обладает никакой энергией и не может ничего изменять.

Так что нет никакого выигрыша. Тому, что ты есть, не нужно ничего выигрывать, а то, чем ты себя считаешь, что бы ни выигрывало, уже теряет. Поэтому выигрыш и проигрыш бывают в сновидении. Более близкое и более высокое, и все, что ты еще можешь найти, даже просветленная жизнь – все это в сновидении. Но мы вполне можем говорить в сновидении о снящемся преимуществе.

С.: Все, о чем можно говорить, есть только в сновидении.

К.: Да, но это весьма успокаивает.

С.: Да, неплохо.

К.: Это ни плохо, ни хорошо. Это хорошо. Это плохо, даже еще хуже. Это хорошо для Того, что ты есть, но абсолютно плохо для того, чем ты себя считаешь. «Бедный я! Что бы я ни получал, я должен снова терять! Просветленная жизнь – это снова жизнь в сновидении. Ойойой!»

С.: В этом сновидении вы говорите – ты являешься Тем, что ты есть, ты уже являешься.

К.: Я просто говорю – ты не можешь не быть Тем, что ты есть. И это То, чем ты являешься.

С.: В этом суть?

К.: В этом суть. И будучи Тем, чем ты не можешь не быть, в любом случае никогда не можешь не быть, тогда нет никакого вопроса о хорошем и плохом, нет никакого вопроса о просветлении или просветленной жизни или о чем бы то ни было. Все это – сновидение. Но если ты хочешь говорить о сновидении и том, что может происходить в сновидении, то мы можем об этом говорить. У меня с этим нет никакой проблемы. Но все равно я должен сказать, чего бы ты ни достигал в сновидении, это будет призрачная цель, и тебе приходится снова ее терять. А для меня быть Тем, что я есть, не сравнимо ни с чем. Поскольку нет никого, кто сравнивает что бы то ни было. Нет никакого сравнения, нет никакого различения, есть только бытие Тем, что ты есть. А остальное не дает тебе покоя того просто бытия Тем, чем ты не можешь не быть. Потому что это уже Покой. И его никогда нельзя достичь никаким покоем сновидения. Поэтому пусть покой сновидения будет спокойным или неспокойным, живым или неживым. Мертвые – в сновидении, и те, кто живы, – в сновидении, но и те, и другие мертвы для Того, что ты есть. Потому что ни те, ни другие не могут касаться Того, что ты есть, или както изменять То, что является твоей Природой, которая есть сама Жизнь. Даже называть ее самой Жизнью – это слишком много.

С.: Во время смерти, смерти тела, ты являешься тем, что ты есть. Это сознание…

К.:…оно продолжается, и продолжается, и продолжается. Это сознание будет воплощаться снова, и снова, и снова. Единственный способ остановить колесо перевоплощения – просто быть Тем, что ты есть. Самый легкий выход – просто быть Тем, что ты есть. Нет ничего легче, чем быть Тем, чем ты не можешь не быть. Все что угодно другое, любое усилие, твое желание остановить колесо перевоплощения – это ты уже снова перевоплотился. Даже желая не перевоплощаться, ты уже опять этим занимаешься. Потому что это подтверждает того, кто является воплощенным сейчас, кто не хочет перевоплощаться. Так что то воплощенное сознание будет автоматически перевоплощаться в нечто другое, следующее. В форму. Это будет случаться снова. Но каждый хочет остановить колесо перевоплощения. Даже далайлама хочет его остановить. И никому это никогда не удавалось! Как можно остановить то, что никогда не движется? Только в сновидении есть движение и в сновидении есть чтото продолжающееся. В сновидении ты можешь думать, что есть карусель, и ты хочешь остановить карусель. Так что в сновидении она, возможно, когдато останавливается. А потом снова начинает двигаться. Но для меня она даже не двигается.

С.: Карл, вы говорите, что никакого моста нет. Однако случается то, что слова идут в обоих направлениях. В одном это помогает созданию внешнего мира, «Я есть», Я есть тото и тото. А затем вы указываете словами…

К.: Нет, я ни на что не указываю. Ты не можешь говорить, что я на чтото указываю.

С.: Это должно быть до…

К.: Нет, я не говорю, что это должно быть до. Я говорю, что это есть несмотря на. Это есть независимо. Это есть не до и это есть не после.

С.: Но вы говорите – для того, чтобы это случалось, ты должен быть…

К.: Нет, ты должен быть несмотря на. Но не до. В этом нет никакого времени. Нет никакого до.

С.: Так что вы указываете, и мы пользуемся словами.

К.: Я указываю на То, что есть независимо ни от чего. Ты есть со сновидением и Ты есть без сновидения. Вот и все. Нет никакого до и после.

С.: Механизм, функционирование…

К.: Какое функционирование? Для Того, что ты есть, нет никакого функционирования. Теперь ты опять хочешь контролировать сновидение!

С.: Я просто указываю на обманчивую природу, которая разочаровывает, использование слов.

К.: Я надеюсь, ты разочарован!

С.: Вибрация энергии, которая проявляется как слова в сновидении…

К.: Нет, нет никакого проявления слов. Ты снова хочешь это контролировать! Ты хочешь показывать двойственность слов. Но кто видит двойственность слов?

С.: Фантом.

К.: Так какая с этим проблема?

С.: Слова сами по себе – обоюдоострый меч.

К.: В этом нет ничего двойного. Ты просто хочешь изображать умного, вот и все. Изображай умного и будь разочарован. Я не возражаю. Понимание разочаровывает, потому что это ложное понимание.

С.: Но этот фантом, сидящий здесь…

К.: Ты действительно думаешь, что есть ктото, сидящий здесь, после всех этих лет, что я говорю с тобой?

С.: Но фантом…

К.: Мне следует быть разочарованным! Я тринадцать лет с ней говорю! И она все еще считает себя фантомом! Ты ничему не научилась! Ты такая же глупая, как была, когда я тебя встретил. Рождена глупой и никогда ничему не научишься! Так всегда говорила моя мать.

С.: И вы этому верите?

К.: Нет, я это знаю. Я родился незнающим. То, что я есть, никогда ничего не знает. И я никогда ничего не узнавал. Моя Природа никогда ничему не училась.

Так что она была права. Незнание было и незнание есть теперь.

С.: Во все эти годы в вашей мудрости не было никакого изменения, никаких перемен?

К.: Вовсе нет! Слава Богу, нет никакой «моей мудрости».

С.: Никакой перемены в перспективе?

К.: Да, но это все глупость!

С.: Ладно. Но есть изменение в перспективе?

К.: Есть изменение глупости. Но Я ничему не научился.

С.: Это все в сфере глупости.

К.: Это все в сфере глупости. Все ученые глупы. Каждый – это научная фантастика. А научная фантастика – это глупость, это неведение. Поэтому ты родишься глупым, и ты никогда ничему не учился, и ты умрешь глупым. Кому интересна глупость, которую ты получал? Больше глупости – это попрежнему глупость. Есть больше или меньше глупости, вот и все.

С.: Поэтому когда человек проходит через переживания – некоторые называют их катастрофами, переменами, преобразованиями, – даже говорить все это – воображение?

К.: Фальшивка!

С.: Вы не подверглись никакому изменению?

К.: Нет.

С.: Никакому переживанию изменения?

К.: Есть переживания изменения, но никто не изменяется.

С.: Некто никогда не изменяется.

К.: Нет никакого некто. То неизменяемое – ты опять делаешь его отличным от того, что изменяется. Ты хочешь проводить различие. То, что может изменяться, и то, что не может изменяться. Даже то, что не может изменяться, глупо. Так же глупо, как то, что не является Самостью.

С.: Но Самость не изменяема.

К.: Но неизменяемое – это всего лишь еще одно понятие. Ты делаешь его отличным от того, что является изменением. То, что неизменно, это попрежнему часть сновидения. Дух уже является неизменным. Поэтому ты думаешь, что Дух отличается от того, что есть это? Кто делает различие?

С.: Поэтому нет ничего, что вы называете Абсолютом?

К.: Я называю это Абсолютом, но не называю это неизменным.

С.: Ладно. Итак, Абсолют не является неизменным.

К.: Он не является ни неизменным, ни изменяемым.

С.: Так каковы же характеристики Абсолюта?

К.: Нет никаких характеристик!

С.: Значит, именно поэтому вы называете его Абсолютом.

К.: Просто потому, что он так называется. Мне не нужно придумывать новое название. Я просто слишком ленив.

С.: Есть ли какоенибудь свидетельство

К.: Он не нуждается ни в каких свидетельствах! Только вам, глупым, нужно свидетельство.

С.: Да, я безусловно глупый человек, желающий знать, есть ли чтото за пределами глупости.

К.: Да, но это глупо!

С.: Так что называть это Абсолютом тоже глупость.

К.: Оно не знает никакой глупости, но я бы назвал это абсолютным незнанием.

С.: И абсолютным Знанием.

К.: Да, но абсолютное Незнание есть абсолютное Знание. Нет никакой разницы. Оно никогда не будет знать само Себя. А тот, кто знает самого Себя, уже более чем глуп. Ты просыпаешься, как ктото, кто глуп.

А потом Ты становишься еще глупее, становишься Яестьностью. А потом Ты глупее всего, когда у Тебя есть тело. Глупый, глупее, самый глупый. Это Твоя так называемая жизнь. Эта относительная жизнь действительно начинается глупой, чтобы просыпаться утром. Потом Ты становишься еще глупее, когда у Тебя есть Дух, а потом самым глупым, когда у Тебя есть тело. Вот и все. Все, что Ты можешь переживать, глупо, глупее, самое глупое. Так что Ты осужден на глупость. В любой момент, когда Ты достаточно глуп, что влюбляться в одно из этого – Я, Я есть, или это тело, Ты глуп. И только любовь может делать Тебя настолько глупым, чтобы влюбляться в образ самого Себя. Тогда Ты пребываешь в этой страсти любви, и потом Ты хочешь выбраться из этой страсти. Страстная любовь. Это делает Тебя глупым. И никакая другая энергия не может делать Тебя таким глупым, как любовь к самому Себе. Этого нельзя избежать.

С.: Так что, нельзя говорить о неглупом Абсолюте? К.: Мы можем об этом говорить.

С.: В сфере глупости, в относительной жизни вроде ума, тела, сознания, чего угодно – происходит ли в этом преобразование?

К.: Каждый день. Каждый момент различен.

С.: И это преобразование может идти в одном определенном направлении путем исследования переживаний?

К.: Да.

С.: Это преимущество – идти в том правильном направлении?

К.: Для относительно глупого – да.

С.: Нет никакого приближения к Абсолюту?

К.: Нет. Никто никогда не достигал самого Себя.

С.: Не достигал. Но приближался?

К.: Нет ничего более близкого к Тому. Нет ничего более близкого.

С.: Есть некое тайное скрытое желание, что посредством исследования, анализирования, использования твоего так называемого интеллекта может быть возможность понимания…

К.: Да, может быть. Но кто хочет быть «может быть»? Все, что ни выходит из «может быть», будет получать только «может быть»! «Может быть», «может быть», «может быть». Это научная фантастика. Просто воображать, что, может быть, есть возможность. И уже должно быть «может быть»«я», которому теперь снится, что посредством может быть может быть может быть…

С.: Да, но именно поэтому мы здесь, для этого глупого может быть!

К.: Да, что ты стал ребенком, теперь ты – может быть. С.: Абсолютно!

С.: Карл, утверждаете ли вы, что, в сущности, это сам источник разыгрывает эти у миллиардов людей и переживаний…

К.: Он не играет! Играет Сознание. Не путай это.

С.: И поэтому это просто ради игры?

К.: Никому не нужно знать для чего. Это просто есть. Называй этой игрой, называй это развлечением, называй это чем угодно. Слава Богу, это не имеет смысла. И никому не нужен никакой смысл не из чего.

С.: Так что не важно, если ктонибудь – убийца…

К.: Разумеется, в сновидении это важно! Поступай так, и тебя тоже убьют. Это нельзя смешивать. В сновидении есть все последствия, которые тебе приходится выносить. Что бы ни делалось, тебе приходится выносить последствия. Но для Того, что ты есть, это безразлично.

В сновидении человек должен играть свою роль. Она будет исполняться. И будут последствия поступков. И порой не для того, кто это сделал, – ктото несет наказание, даже не сделав этого. Кому какое дело? Все это разыгрывает сознание. Сознание играет злодея и жертву, и судью и кого угодно.

С.: Так что просто потому, что это игра, мы не можем говорить, что в жизни есть справедливость.

К.: Справедливость есть. Потому что сознание всегда несет наказание за то, что сделало сознание. Это всегда совершенная справедливость и честность.

Сознание – абсолютный Деятель, всегда несет наказание за то, что сделал Деятель.

С.: Да, оно несет наказание. Но не то же самое телоум.

К.: Не важно. Это все сознание. Кому какое дело до того, какое сознание телаума выигрывает в лотерею? Выигрыш в лотерею – это наказание, поскольку тогда ты теряешь всех своих друзей. Ты полностью одинок, поскольку внезапно каждый от тебя чтонибудь хочет. Ты знаешь, что они не просто хотят быть твоими друзьями. Это все наказание. И сознание – это всегда наказывающий, наказание и то, что несет наказание. Момент за моментом. Сознание наказывает себя в страдании тоски по самому Себе. Это постоянное наказание. И больше никто не может наказывать себя так эффективно, как наказывает себя сознание. Тоскуя по Тому, что является сознанием. Фантастика! Вот это наказание! Вот почему это называется Упанишады34! В любой момент, когда Ты тоскуешь по самому Себе, Ты наказываешь самого Себя, тоскуя по самому Себе и страдая от того, что Ты не являешься Тем, что Ты есть. И сознание достаточно глупо, чтобы тосковать по самому Себе. Что с этим делать? И это наказание есть мгновенно. Бог, наказывающий Бога за то, что Бог не является Тем, что Он есть. Бог, знающий самого Себя. Бог, наказывающий самого Себя, тоскуя по тому, чем Бог является по своей Природе. При простом знании Себя, чистейшем существующем знании, уже случается наказание. Мгновенно. Насколько глупым Ты можешь быть? И тогда ты молишься тому глупому Богу?

Что есть То, чем ты являешься? И Ты не можешь этого избежать. Я могу лишь показывать беспомощность. Ты не можешь избежать знания самого Себя. Так что же? Что делать? И зная самого Себя, ты тоскуешь по самому Себе. Так что все, что Ты переживаешь, – это страдание. Но слава Богу, счастье невозможно переживать.

С.: Карл, небольшое пояснение. Рамеш обычно очень сердился, когда ктонибудь вылезал с этим «дома никого нет». Он не мог принять эту идею «никого дома». Вчера я слышал, как вы говорили – и я просто выясняю, правильно ли я это понял – «Просветление есть, несмотря на то, есть ли ктонибудь или нет, присутствие или отсутствие». Так что оно не зависит от отсутствия, или оно не зависит от того, что дома никого нет. Оно не зависит от этого?

К.: Абсолютно. У меня всегда это бывает с людьми Тони Парсонса в Голландии: «Дома никого». А я говорю: «Кто не дома? Кто этот никто, кто не дома, и кто это осознает? Кто такой есть, кто видит, что никого нет? Кто претендует на то, чтобы быть никем?» Не имею представления. Но это случается. Чушь случается. В абсолютном мне все равно, есть ли ктото или нет, утверждающий это или нет. Но если ктото меня спрашивает, мне приходится говорить «Чушь!». Никого дома – это все еще на одного слишком много.

С.: Карл, я смотрю на вашу историю, и конечно, я всегда смотрю на то, что происходило с этим парнем, и мой ум немедленно начинает устанавливать ряд целей для достижения в подражание тому или этому. Нравится мне это или нет.

К.: Автоматика!

С.: И когда вы говорили о семи способах реализации Себя, это тоже немедленно ставит ряд целей для достижения.

К.: Да, и я не против.

С.: Это все – часть одной и той же невежественной идеи, что ты должен делать это, это и это, чтобы получить То; это все та же самая туфта, чушь, собачий бред.

К.: Но поскольку мы говорим о чем угодно, я могу говорить об этом и указывать на то, что ни в чем из этого ты не можешь достигать Того, что ты есть.

С.: Со мной происходит то, что я сразу говорю «до и после», это должно происходить до того, как происходит то, это еще одна моя идея о том, что могло происходить или будет происходить.

К.: И это никогда не кончится. И Я снова говорю, что Ты должен быть, несмотря на это блаблабла и того, кто хочет чегото достигать. Поскольку это исследование сознания есть функция сознания и никогда не закончится. И это – часть исследования, делающая его до и после. И исследование может происходить только в до и после.

С.: Это единственное, что здесь происходит.

К.: Это сновидение.

С.: В этом его суть, что оно непрерывно создает цель для достижения.

К.: Да, всегда будет другая ловушка. Сейчас я представляю тебе семь ловушек. А до этого, возможно, были бесконечные ловушки в первой ловушке, цели для достижения вроде девушек, матери, любви, чего угодно. А теперь есть вторая ловушка вроде Яестьности, потом более тонкая ловушка чистого Яосознавания, это действительно тонкая ловушка, а затем ловушка запредельного. А потом даже ловушка Я Я, и ловушка Яесть Я есть, а потом ловушка бытия Тем, что является миром. Я могу указывать на эти семь ловушек, я могу их тебе показывать, они могут случаться.

С.: Единственное, что у меня остается в конце всего этого, это то, что все, о чем я могу думать, все, что я думаю, что понимаю из сказанного вами, все то, что происходит у меня в голове и я это осознаю, означает, что я попрежнему погружен в это сновидение и ничего не могу с этим поделать. Но это не означает, что это перестанет так продолжаться, и продолжаться, и продолжаться.

К.: И даже это понимание – еще одна ловушка. Понимание случается, а потом его снова не будет, и тогда будет еще одна ловушка. Этому нет конца. И тебя бесконечно будет захватывать То, что ты есть. А я могу сидеть здесь и говорить: кого волнует, что он захвачен Тем, чем он является? Это то, как Ты себя реализуешь. Будучи ловцом, который ловит то, что можно ловить, и Ты всегда – абсолютный ловец, ловящий то, что ловится.

С.: Когда вы говорите «реализуешь себя»…

К.: Нет, я этого не говорю! Я говорю: «То, что ты есть, должно реализовывать Себя».

С.: Именно это я и имею в виду я перефразирую.

К.: И этому не будет конца. Этому не было начала и не будет конца. Следующий глоток кофе – это реализация Того, что ты есть. Я не говорю «ты должен реализовать Себя». Это реализация.

С.: Любое функционирование на любом уровне – это реализация?

К.: Абсолютно.

С.: Так что мистические состояния, мистические переживания, сиддхи – все это вроде леденца в окошке.

К.: Это все просто разные реализации Того, что ты есть. Все это Самопереживания, но для Того, что ты есть, они не лучше и не хуже, чем глоток кофе. Для Того, что ты есть, тут нет разницы, в нем нет никаких уровней. Нет более высоких или более низких переживаний. Ты переживаешь Себя в том или ином состоянии, и есть все семь состояний. Ты не можешь их отрицать. Поэтому не говорить о них не помогло бы. Я могу только указывать ни них, и Ты должен превосходить их все, будучи Тем, что все их сновидит.

С.: То, что сновидит, когда оно это слышит, оно тотчас допускает, что ему нужно превосходить…

К.: Да, Ты должен превосходить превосходящего.

С.: Который представляет собой еще одну идею.

К.: Нет, это не идея! Ты абсолютно превосходишь превосходящего, будучи Тем, что есть, несмотря на превосходящего, который превосходит или не превосходит. Это превосхождение превосходящего. Это самое легкое, что можно делать. В чем проблема? Отрекаться от отрекающегося, просто будучи Тем, что ты есть, – это то, что ты делаешь каждую ночь.

С.: Но это в любом случае не в наших руках.

К.: Это только в Твоих чертовых руках! Это в той руке, которая не имеет никаких рук.

С.: Но как же так?

К.: Как так! Как ты можешь не быть Тем, что ты есть? Каждую ночь ты делаешь это естественно. Как Ты можешь этим не быть? Просто будь ленив. У Тебя нет никаких дел! Для Тебя здесь нет никакого дела!

С.: Да.

К.: Да.

С.: Да. Я имею в виду нет.

К.: Кто делает Тебя таким занятым? Ты занят только потому, что думаешь, что можешь заключить сделку.

С.: У меня масса идей.

К.: Да, я знаю. Ты торгуешься с самим Собой. Ты становишься маленьким торговцем, покупающим дешево и продающим дорого, как маленький бизнесмен. И ты думаешь, что когда ты имеешь больше, то ты больше. И это делает тебя разочарованным, потому что обладание большим не делает тебя более счастливым. То, что у тебя больше блаженных ерундовых моментов, не делает тебя более счастливым. Потому что когда они случаются, ты уже знаешь, что их опять не будет, и тогда у тебя будет похмелье. Все это делает тебя занятым, подобно бизнесмену, подобно дилеру. А я просто предлагаю тебе конец бизнеса. Закрой дело. Поскольку тебе нечего делать с самим Собой. Это закрытие бизнеса. Поскольку у тебя нет никакого бизнеса, ты и есть бизнес. Но бизнес не является занятым.

С.: Он очень занятой!

К.: Нет!

С.: Да!

К.: Нет, в этом нет никакой занятости.

С.: У меня масса занятости!

К.: Да, у тебя! Призрачного бизнесмена в призрачном бизнесе покупки и продажи чуши.

С.: Да!

К.: Да, это твой бизнес.

С.: У меня надежный бизнес!

К.: Что это такое, то, чем ты можешь обладать и чем ты можешь заниматься? Дерьмо! Это дерьмовый бизнес. Он воняет, с самого начала.

С.: Ну; давайте не будем недоброжелательными!

К.: Ты лучше объяви полное банкротство, потому что тебе больше нечего терять.

С.: Для этого мне даже не нужен адвокат.

К.: Никакого адвоката. Никакого развода. Ты не можешь разводиться с Тем, что ты есть.

С.: Еще одна вещь, о которой я думал, – это занятие сидения с кемто – очевидно, «Упанишада» означает «сидеть с».

К.: Да, это святое дело.

С.: Да, но здесь мы якобы сидим с вами. Я знаю, что для вас мы не сидим с вами, но для нас…

К.: Я сижу сам с Собой.

С.: Ладно, да. Но это вы или это То?

К.: Не имею представления. Мне не нужно это знать.

С.: Ага, ладно.

К.: В этом красота Того, что я есть, ему не нужно знать, чем Оно является. Я абсолютно не знаю, чем Я являюсь и чем Я не являюсь. Я называю Себя как угодно.

С.: Но, например, для некоторых людей – они приходят сюда, сидят пять минут и говорят «нет, спасибо».

К.: Слава Богу!

С.: Но для некоторых других вроде меня это как кислород, это нравится, все что угодно.

К.: Да, потому что есть комфорт, запредельный твоему воображению. Я – абсолютный дилер. Я делаю тебя абсолютно подсаженным на То, что ты есть. И только посредством этой абсолютной подсаженности ты отказываешься от всех других подсаженностей. И тогда в абсолютной подсаженности больше нет «подсаженного». И ты максимально наслаждаешься этим. Просто будучи Тем, что ты есть, Ты находишься в абсолютной подсаженности, поскольку не можешь покинуть То, чем ты являешься, но при этом нет никакого «подсаженного» и потому нет никакого «страдающего». И все приходят сюда только для этого. Не изза понимания. Это хорошая компания. Абсолютная подсаженность, беспомощность, безвыходность. А потом ты, несомненно, выходишь и тогда снова становишься бизнесменом. Потому что ты хочешь это удержать. Ты хочешь иметь это для себя. И тогда ты уже это потерял, потому что оно не может принадлежать никому.

С.: В относительном смысле, этому нечто нужно есть и спать и платить за перелеты и все остальное. Так мы функционируем.

К.: Лучше работай!

С.: Да, лучше работай. Да. Хорошо, поверьте мне, я этим занимаюсь! Но подразумевается чтото вроде: плюнь на это, брось все это, забудь об этом – просто пусти все на самотек.

К.: Вот почему Рамана говорил: «Достаточно ли у тебя денег, чтобы искать?»

С.: На самом деле нет, Карл. При том, чем я занимаюсь, нет.

К.: В любом случае с этим ничего не поделаешь. Но если у тебя есть деньги, наследство, тогда, может быть, легче пустить все на самотек.

С.: Но кажется, это продолжается независимо от того, нравится это тебе или нет.

К.: Просто чтобы делать это более или менее болезненным.

С.: Верно.

К.: Но этому никогда нет дела до того, есть ли у тебя чтото или нет. Если ты должен это делать, тебе приходится это делать. Тебе приходится сидеть веками, сидеть гдето целые жизни, несмотря на достижение чего бы то ни было.

С.: Если то, что вы говорите, верно, тогда нет никакого времени, тогда сидение в действительности не происходит, тогда нам на самом деле не нужно беспокоиться о целых жизнях.

К.: Переживание сидения будет, я тебе говорю!

С.: Это очень угнетает!

К.: Но это «ЙогаВасиштха» – «увидимся в следующий раз»! И увидимся снова и снова. Этот момент сидения, поскольку он никогда не приходит, он никогда не уходит, будет случаться снова и снова, и Ты сидишь вечно. И вечно говоришь о самом Себе, на каком бы уровне Ты ни говорил о Себе. Ты говоришь о самом Себе, покупая кусок мяса у мясника, на втором уровне Ты говоришь о Духе, а потом об осознавании. Это все разные уровни, но Ты всегда говоришь о самом Себе. Но посредством всего этого говорения ничего не происходит.

С.: Вот другой странный опыт – когда слушаешь вас, это очень привычно. Это очень знакомо, и все же я выхожу отсюда и ктото спрашивает меня: «Что говорил Карл?» – «Он говорит, будь Тем, чем ты не можешь не быть». – «Что это означает?» – «Если бы я знал! Спрашивайте его!»

К.: Это то, на что я могу только указывать, – в сидении здесь нет никакого преимущества. Ты ничему не учишься. Ты даже ничему не разучиваешься. Поскольку это просто еще одна ловушка. Для меня нет никакого узнавания или даже забывания. Поскольку То, что ты есть, никогда ничего не узнавало, ему никогда не нужно ничего забывать. А тот, кому нужно чемунибудь разучиваться, разобусловливать себя, – это все равно дилер, бизнесмен, который думает, что, имея меньше, он имеет больше. Пусть он это делает. Мне нравится Ришикеш, у них есть риши за кэш35. Мне нравится существование, оно рождает шутки над шутками над шутками. И в его шутках так весело! Порой это выглядит слегка грубо, но для существования даже это – шутка. Так что в этом смысле для Того, что ты есть, все это куклы для аварийных испытаний. В любом случае оно рано или поздно будет разрушено. А аварийные куклы используются для переживаний, но не то чтобы был ктото, кто может быть этим убит или чтото получить. Оно всегда ищет какуюнибудь куклу, способную говорить о том, о чем не может говорить никто. И если это будет случаться, то это будет случаться. Но это – не какаято особая кукла. Это все равно кукла. Так что все это, что ты здесь видишь, – попрежнему испытательная кукла для Того, что есть. В ней нет ничего особенного. Просто громкоговоритель, который может говорить то, что обычно уничтожает громкоговорители. Поскольку все другие громкоговорители, которые пробовали, кончают в сумасшедшем доме. Громкоговоритель не был готов для этого, так что «пока, следующий». На самом деле сознанию все равно. Фантастика. Никогда не кончающаяся история.

С.: И огромный аппетит.

К.: Оно никогда не удовлетворяется. Оно никогда не может получить достаточно самого Себя. Но это прекрасно. Ты никогда не можешь получить достаточно Того, что ты есть. И никогда нет никакого переживания удовлетворенности. Поскольку удовлетворенности нет ни в каком переживании. Поэтому Ты всегда голоден. И этому никогда не будет конца. Поэтому Ты никогда не будешь получать достаточно самого Себя. Для Того, что ты есть, нет ничего достаточного. Достаточно только То, что ты есть. Но Ты никогда не можешь получать достаточно из своего переживания. Ни в чем нет никакого удовлетворения. Слава Богу. Удовлетворенность – это твоя Природа. Но это фиктивная удовлетворенность36. Это сейчас – выдумка. Но То, природа Сат, – это удовлетворенность. И То, являющееся Природой Сат, не знает никакого Сат. Но когда Сат знает Сат, это фиктивная удовлетворенность. А в фикции Ты не можешь быть удовлетворенным. Эта фикция не может Тебя удовлетворять. Поэтому только то, что не является фиктивной удовлетворенностью, что есть Сат и даже не знает Сат, в этом есть удовлетворенность. Это факт. Ты есть То. Так что это – удовлетворенность. Но здесь это все фикция. Что бы Ты ни переживал – фикция. И мне это нравится. Это самое лучшее. Ты не можешь знать самого Себя ни в чем. Слава Богу. Но при любом маленьком воображении, будто Тебя можно знать, Ты становишься страдальцем. Уже воображая, что Тебя можно знать, Ты делаешь Себя объектом времени, объектом, который можно знать. Это уже ад. Все это воображение. Но как Ты можешь это остановить? Тебе приходится быть тем, что ты есть, даже несмотря на эту глупую идею или воображение Того, что ты есть.

С.: Вы смеетесь над собой, называя это сновидением.

К.: Эта любовь случается. Если бы Ты мог это прекратить, Ты бы сразу это прекратил. Потому что Ты начал ненавидеть любовь. Это делает Тебя искателем. Так что сперва, любя Себя, Ты хочешь раскрыть все.

А теперь Ты начал ненавидеть Себя за любовь к Себе. И теперь, изза той ненависти, которую Ты испытываешь к любви к Себе, Ты медитируешь, Ты пробуешь все, чтобы найти выход из этой любовной связи. Так что сперва есть любовь, а теперь ненависть. И если бы Ты Себя поймал, Ты бы не стал Себя обнимать. Ты бы сразу убил Себя за то, что Ты с Собой сделал. Поразительно. Ты ищешь Себя не ради любви.

С.: Я хочу вернуться к тому что вы продолжаете говорить. Я не мог понять, что вы имеете в виду под «просто будь тем, что ты есть».

К.: Я этого не говорю. Будь Тем, чем ты не можешь не быть.

С.: Так как с вашим бытием?

К.: В этом нет никакого «как». В этом нет никакого «как ты поживаешь?».

С.: Но вы также говорили, что это случается, когда ты входишь в состояние глубокого сна.

К.: Это не случается. Все прекращается, а Ты попрежнему То, что ты есть. Ты есть, несмотря на мир.

С.: В глубоком сне…

К.: В глубоком глубоком сне. Глубокий сон – не То. Глубокий глубокий сон – это отсутствие даже присутствия кого бы то ни было, кто есть или кто спит или не спит. Вот что такое глубокий глубокий сон. В глубоком сне все еще есть осознавание. Глубокий глубокий сон есть, даже несмотря на это осознавание. И каждую ночь Ты – То.

С.: Это единственный способ быть в Том состоянии? К.: Нет. Здесь и сейчас ты – То.

С.: Но я могу все еще сновидеть.

К.: Так что?

С.: Так что в так называемом бодрствующем состоянии человек всегда То, что он есть?

К.: Ты всегда То, что ты есть.

С.: Несмотря на все сновидение?

К.: Это просто означает, что Ты должен знать Себя как То, чему никогда не нужно знать Себя, чтобы быть Собой. И это – глубокий глубокий сон. Это не то чтобы ты был должен оставаться в глубоком глубоком сне. Это было бы слишком много. Это снова было бы на одного слишком много.

С.: Так можно быть в глубоком глубоком сне, будучи бодрствующим?

К.: Нет. Мне опять приходится повторять: Ты не можешь не быть Тем, что ты есть. Сейчас! И как Ты есть сейчас, Ты есть в глубоком глубоком сне. Ты есть с и без, вот и все.

Не то чтобы Ты был больше или лучше в глубоком глубоком сне. Ты просто есть с и без. И когда ты есть без, никто не жалуется, когда он есть без. Недовольство случается только с.

С.: И вы говорили о чемто, что всегда удовлетворено.

К.: Это То, чем ты являешься. Это не фиктивная удовлетворенность. То, что является ученым, – это То, что он есть. Но когда ученый ищет ученого – это научная фантастика. То, что является искателем, – это То, что ты есть. Но когда искатель ищет То, что является искателем, – это фикция искателя.

С.: Так что То, что видит, удовлетворяется. Оно видит все, но не видит.

К.: Оно не видит. Ладно, я возвращаюсь к моему знаменитому кулаку (сжимает кулак): Сердце. Это Сердце, Жизнь, ПараБрахман. Если Это пробуждается, начинает осознавать, или реализовывать, Себя, Оно пробуждается как осознающий, реализовывающий (вытягивает большой палец). Затем переживать Себя как процесс осознавания, реализации (вытягивает указательный палец). Затем переживать Себя как то, что может осознаваться, реализовываться (вытягивает средний палец). Но что представляют собой эти три по своей Природе? Природа всех трех – То, что есть (снова сжимает кулак). Так что в присутствии осознавания и в отсутствие осознавания Ты – само Сердце, которое не знает никакого Сердца. Вот и все. Это самое простое. Поэтому Ты здесь есть в присутствии осознавания, реализации, Ты – То, что является присутствием присутствия видящего, присутствием присутствия видения и присутствием присутствия того, что можно видеть. Ты есть То, что является общей картиной. Но Тебя нет на картине. Вот и все. Ты – То, что есть То. Ты – адвайта, где нет никакого второго, и ты То, что является ведантой, реализацией Того. Веданта и адвайта не различны по Природе. Но нигде в этой реализации Ты не можешь находить самого Себя. Нигде в этой троице Ты не потерял Себя. А поскольку Ты не потерял Себя ни в одном из них, Ты не можешь находить Себя. Будучи Тем, что Ты никогда не терял, Оно никогда не может быть найдено ни в одном из этих трех. Все это – проявление Того, что ты есть. Ты – проявленное и непроявленное То, что ты есть. И ни одно из них не лучше и не хуже. В тот момент, когда Ты становишься осознающим, ты не ведаешь, чем Ты являешься. Но Ты – То, что является неведением. Поэтому То, что является неведением, – это То, что ты есть как Знание, поскольку есть только Знание. И никто не может этого знать. Но каждый этим является. Очень просто. Слишком уж просто для твоего активного бизнеса.

С.: Что является первым и последним препятствием для узнавания?

К.: Никакого препятствия нет, вот в чем проблема. Что может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть? Никакого «другого» нет. Нет никакого второго, кто может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть. Никогда не было никакого препятствия. Препятствия есть только в сновидении, когда ты – одно из этих трех. И только Бог, как творец, хочет изменять свое творение. В этом (кулак) – безмолвие. Покой создает Покой. Поэтому гармония никогда не может быть в дисгармонии. Для гармонии нет никакой дисгармонии. Дисгармония может быть только в тех различиях, когда Ты причаливаешь к одной из тех пристаней. И тогда Ты уже пребываешь в дисгармонии разделения. Но это разделение сновидения. Это дисгармония сновидения. В любой момент, когда Ты хочешь изменить эту дисгармонию сновидения, Ты не можешь ее убить, Ты не можешь от нее избавиться. Поскольку как можно избавиться от сновидения? Как можно избавиться от иллюзии? Ее даже нет. Она не имеет субстанции. Как можно ее убить? Как можно избавиться от чегото, чего нет? Так что главная проблема – это то, что никакой проблемы нет!

С.: Так что, это проявление видящего, видения и видимого – игра сознания?

К.: Это не игра. Это просто проявление Того, что ты есть.

С.: Проявление сознания?

К.: Не нужно это както называть! Просто будь Тем, что является самим проявлением. Просто будь Тем, что реализует Себя в качестве реализующего, реализовывания и того, что можно реализовывать. Но как реализующий ты не отличаешься от того, что ты реализуешь. Ты есть То. И Ты не можешь не быть Тем. Поскольку сновидение видящего, который видит то, что можно видеть, есть только потому, что есть Ты. И Тебе не нужно знать То, чтобы быть Тем. И Оно не против, чтобы Его называли как угодно, Оно никогда не возражает. Ты можешь называть Его хоть нижним бельем. Но только будь Тем, чем ты не можешь не быть, и чему нет никакого второго. Поскольку Оно даже не знает само Себя. То, что не знает даже само Себя, как

Оно может знать других? Но в любой момент, когда Ты знаешь самого Себя, Ты создаешь других. Потому, что Ты одинок. Одинокий Бог. И тогда одиноко создающий других Богов. О Боже, о Боже. И затем Он, быть может, обретает это состояние бытия всем в одном, и тогда Он чувствует Себя немного больше в безусловной любви. Но что такое безусловная любовь? Еще одно обусловливание. Кому нужна эта чертова безусловная любовь? Только одинокому Богу, который хочет быть в безусловной любви с самим Собой. Разве это не забавно? Всемогущий, То, что есть сама Энергия, изображает глупого. «Бедный я, бедный! Никто не любит Меня таким, как Я есть. Мне нужен милый друг, который принимает Меня таким, как я есть». Разве это не фантастично?

С.: Нет!

К.: Да, если ты в том бизнесе, то ты в чертовском бизнесе. Потому что ты – маленький дьявол, который хочет быть любимым даже потому, что он – маленький дьявол.

С.: Так что, у видящего нет ощущения, что он создает самого себя?

К.: Видящий? Нет никакого видящего.

С.: Видящий, стоящий за видящим.

К.: Нет никакого видящего позади видящего! Что это был бы за видящий?

С.: То, что заставляет видящего

К.: Нет ничего такого!

С.: Чтото, что…

К.: Нет никакого чегото! Опять научная фантастика! Ученого невозможно убить. И ученый хочет выяснять. Сознание подобно ученому. Оно всегда хочет идти глубже и глубже, оно хочет идти за сцену. Что за ней? Обладать этим!

С.: Быть может…

К.: Ты просто хочешь выживать как маленький ученый, который говорит «быть может». Ты хочешь оставаться в деле. Оставайся в деле и страдай. У меня нет никаких дел с тем страдальцем, который хочет оставаться страдальцем, потому что страдалец страдает потому, что он думает, что тогда его может больше не быть. Потому, что ты боишься Того, что ты есть, и я в этом не участвую. Ты боишься, что ты можешь не существовать, когда ты будешь Тем, что ты есть, и тогда больше не будет забавы. Так что ты скорее будешь в страстной забаве страдания, чем Тем, что ты есть, потому что думаешь, что это будет конец твоей маленькой забавы, которая у тебя есть сейчас. Поэтому ты играешь в ту игру: «У меня есть это маленькая забава, и я хочу ее сохранить, даже если это означает страдание. Потому что это я знаю, а другого я не знаю. И не хочу знать, возможно, потому, что если бы я знал, „меня“ бы не было».

Но если судьба к тебе милостива, «ты» рано или поздно будешь отброшен, как горячая картофелина.

С.: Но если есть милость…

К.: Если была бы милость, она бы сразу отбросила «тебя», потому что кому ты нужен? Но даже милость – фикция. Если бы была милость, никого из «вас» здесь бы не было. Какая милость позволила бы вам случиться? Если бы был всемогущий Бог, что бы Он делал? Вы действительно думаете, что Он бы с вами играл?

С.: Вы имеете в виду, что никакой милости нет, и именно поэтому мы здесь?

К.: Милость есть, потому что нет никакой «милости». Поскольку То, что является милостью, не знает никакой милости и не нуждается ни в какой милости. И это – милость милости. Но если бы была милость, то эта милость сразу бы тебя отбросила. Если бы был Бог, Он бы просто убил тебя, как только увидел. Поскольку ты был бы чересчур много, как любой был бы чересчур много. Если бы Он мог, Он бы уничтожил всю Вселенную одним ударом. Если бы Он мог избежать просыпаться утром, Он бы просто уничтожил все сущее. Если бы была кнопка, которую ты мог бы нажимать утром и мир бы исчезал, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой. Будь честным. Кто бы ни просыпался утром, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой! Каждый медитатор хочет найти эту кнопку, если ты нажимаешь здесь, все прекращается. Выключающая кнопка. Убивающая кнопка. Во всем есть интенция смерти. Ты хочешь убивать все, поскольку ты сыт этим по горло. Так что если бы Бог мог помогать Себе, убивая чтолибо, Он бы сразу это убивал. Это может быть лишь относительный Бог, кто знает этот мир и хочет от него избавиться. То, что является Богом, даже не знает мира, даже не знает Себя. Но только То, что является Энергией, только То, что является абсолютным Сновидцем, и только То могло бы что угодно. Но Его это не интересует. А тот Бог, кого это интересует, не имеет для этого энергии. Поэтому между этим нет никакого смешения, нет никакого моста. Сновидение продолжается, и То, что сновидит все сущее, не заинтересовано что бы то ни было менять, поскольку Оно даже не знает сновидения. Оно не знает сновидца, сновидения и того, что можно сновидеть. А то, что знает сновидение, уже часть сновидения. И только в сновидении ты хочешь избегать сновидения, там это кошмар, в хорошем сне и в плохом сне. Но для Того, что является сновидением, нет даже сновидения. Жаль.

С.: Кому жаль?

К.: Я лгу. Тебе следовало бы уже знать меня. Я лгу, когда открываю рот. Когда я говорю, что мне жаль, это одна из самых больших неправд. Я никогда ни о чем не сожалею. Нет никакого сожаления – о чем? Что есть, чтобы сожалеть?

С.: Еще один способ не сожалеть – это приятие.

К.: Забудь о приятии и просто будь Тем, что ты есть.

С.: Это клише – быть Тем, что ты есть…

К.: Нет. Принимать – это клише. Это еще одно клише. Этот никому не помогает. Мне нравится Рамеш, мне кажется, в 1995м он говорил: «Самое близкое, как ты можешь подойти к приятию, это то, что ты никогда не можешь принять». Это уже покой ума, личный покой ума. Делай это. Если ты можешь это делать, будь счастлив. Но посредством ничего из этого ты не можешь достигать Того, что ты есть, что является Приятием. А самому Приятию никогда не нужно ничего принимать. Оно даже не знает Приятия, оно является Приятием. Это То, что есть Сердце, но Сердце не знает никакого Сердца. И Сердцу ничего не нужно, нет никакой нужды ни в чем. А то, чему нужно чтонибудь принимать, пусть принимает или не принимает. Кому какое дело, если фантом принимает или не принимает? Но если тебя интересует счастье фантома, ладно, возможно, фантом менее огорчен или менее стеснен, когда есть приятие. Чудесно. Я не возражаю. Но это, конечно, временно. Поскольку всегда есть пределы терпимости. И всегда будет предел терпимости, который будет пересекаться снова и снова. Никогда не было никого, кто был достаточно терпимым, чтобы у него не было пределов терпимости. И только для Того, что ты есть, нет никакого предела ничего, даже терпимости. И любой покой, который ты можешь обретать посредством терпимости или приятия, это временный покой. Наслаждайся им, пока он длится. Но знай, что однажды его не будет.

С.: Хочется надеяться, что он длится всю жизнь.

К.: Продолжай надеяться! Надежда – это ад. Потому что только дьявол надеется, что однажды ада не будет. Когда есть дьявол, есть и ад. Тотчас же. Когда Бог знает Себя, Он создает свой собственный ад. Немедленно. И из ада нет выхода. Аллилуйя. И ты не можешь из него выбраться, поскольку это воображаемый знающий – уже воображаемый знающий. И когда тот воображаемый знающий создает свой собственный ад, это воображаемый ад. Кому нужно избавляться от того фантома? Только еще одному фантому. Только фантому, который знает фантома, нужно, чтобы фантом уходил. Пусть фантом развлекается. Что делать с фантомом?

С.: Фантом сновидит, что он развлекается.

К.: Нет. Фантом не сновидит. Фантом – это уже чтото, что снится. Как может то, что снится, чтолибо сновидеть? Фантома даже нельзя винить.

С.: Фантом не живет в мире сновидения?

К.: Фантом является сновидением. Никто не живет ни в каком мире. Фантом – это весь мир, вся Вселенная. Это не только твой маленький персонаж сновидения. Весь мир – это фантом, и маленькие фантомы в мире, маленькие куклы в кукольном домике, все это – фантом. Это не то что фантом – этот маленький персонаж. От того, возможно, было бы легко избавиться. Его можно просто застрелить или чтонибудь в этом роде. Но как избавиться от всего проявления? Каждый только думает о самом себе: «Если я избавлюсь от моего маленького эго, мне будет лучше, – говорит эго. – Но как избавиться от всего здесь? Старайся!» Так что каждый старается избавиться от маленькой личной истории. А потом: «У меня больше нет личной истории. Я никогда не рождался». Говорит кто? Но «катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.

С.: Иначе другие делают тебя реальным.

К.: Да, у Тебя нет никакой истории, но другие, они тебя знают. Я всегда говорю людям, которые заявляют: «У меня больше нет никакой истории. Дома никого нет». – «Живи со своей матерью. Она расскажет тебе, кто не рождался. И если ты сможешь жить с ней один год, ты вернешься. Если ты тогда все еще будешь пробужденным и будешь считать себя просветленным, мы сможем опять поговорить. Но сперва попытайся жить со своей матерью!» В качестве испытания.

С.: Это так вы испытывали свое состояние, Карл?

К.: Мое состояние?

С.: Как я понимаю, ваша мать сейчас мертва?

К.: Слава Богу! Но теперь вокруг меня тысяча матерей.

С.: Ты избавляешься от одной и появляются десять!

К.: Да, по меньшей мере. Теперь у меня матери по всему свету, которые говорят мне, что для меня хорошо, что мне следует делать.

С.: То, что вы описываете, совсем противоположно медитации! Пытаться делать медитацию или жить со своей матерью.

К.: Да, пытаться медитировать со своей матерью! Или со своим отцом. Даже хуже. Выхода нет.

С.: Так что то, как вы смотрите на духовные

К.: Дела?

С.: Дела. Люди, которые являются так называемыми просветленными, все писания, все философы…

К.: Мне все это нравится! Я это люблю!

С.: Да, но ваш подход к этому похож на разрушительный или деконструктивный.

К.: Да, я убиваю это, любя это.

С.: То, что западные философы называют деконструкцией.

К.: Нет, я иду даже так далеко, что уничтожаю уничтожителя.

С.: Похоже, у вас постмодернистский подход.

К.: Постсмертный!

С.: Вроде разрушения всего, что есть.

К.: Да, но то, что я действительно делаю, – это уничтожение уничтожителя. Именно так Шива уничтожает Шиву. Поскольку даже в разрушении есть надежда, что однажды все будет уничтожено и тогда тебе будет лучше. Нет! Я уничтожаю уничтожителя. Это твой худший кошмар. Я сижу здесь, уничтожая для Тебя уничтожителя. Разрушая разрушителя. Поскольку ничто вообще не может быть уничтожено. И кому нужно чтото уничтожать? Нет, я ничего не уничтожаю. И говорю фантому: «Никому не нужно, чтобы тебя не было!» Это худший сценарий, в котором может не быть фантом. Поскольку если никому нет дела, есть ли ктото или нет, это сразу убивает фантома! Только то, что нет никого, кому вообще было бы дело до присутствия или отсутствия фантома, действительно убивает фантома. «Я – слишком многое! Без меня существование не может быть существованием! Хаха! Я – слишком многое!» Он всегда считает себя настолько важным, что думает, что он должен уйти, чтобы Существование могло быть счастливым? Хаха! Вот так шутка! Какое он чванливое ничтожество! Он может быть или не быть, кому какое дело? Он может быть там вечно как гость. У Того, что является самим домом, никогда нет никакого гостя. Оно даже не знает гостя. Только гость знает гостя. И потому он все время гадает: «Я слишком много или я не слишком много?» Гадает, гадает, гадает. Гость, который гадает, что съесть следующим. Всегда голодный до следующего. Всегда думающий: «Кто уделит мне внимание? Быть может, у меня есть компания, еще один гость в доме. И тогда по крайней мере другой гость меня знает». И тогда ты – хозяин. Принимающий фантомов. Иллюзорный хозяин, принимающий иллюзорных гостей. Вот что такое это сознание. Иллюзорный хозяин, создающий гостей, потому что он не может быть в одиночестве.

С.: То, что вы делаете, – это уничтожаете зеркало, в котором вы видите самого себя.

К.: Я уничтожаю даже то, что можно было бы видеть в зеркале. Единственный способ уничтожать фантома – быть Тем, что ты есть, что никогда не знает никакого фантома. В тот момент, когда ты хочешь избавиться от фантома, ты сам являешься фантомом. Только фантому нужно избавляться от фантома. То, что ты есть, даже не знает фантома. Это подсказка «Кого это волнует?». То существование, которое волнует твое присутствие или отсутствие, – это фальшивое существование. То, что является Существованием, даже не знает существования. Нет никакого вопроса о том, есть ктото или нет. Но это худший сценарий для фантома – что даже ему самому нет дела до себя.

С.: Так что существование – это допущение фантома?

К.: Идея существования есть только потому, что есть существование фантома. Иллюзорное сознание, порождающее иллюзорное существование. Одно соединяется с другим. Фикция создает фикцию. Вымышленное сознание, играющее все роли. Но сознание – это уже фикция. Это слишком много для сознания. Ты должен быть Тем, что ты есть, и тут уже являешься Тем, что ты есть, несмотря на сознание. Тому, что ты есть, не нужно никакого сознания. А то, что нуждается в сознании, чтобы быть сознающим, ложно.

С.: Ты не являешься сознанием, Ты есть, несмотря на сознание?

К.: Абсолютно! Кто претендует на то, чтобы быть сознанием? Только сознание объявляет себя сознанием. Есть два сознания. И сознание – это все, что есть. Но все, что ни есть, – это не То, что есть. Потому что то, что должно быть, чтобы быть, – фикция. Тому, что ты есть, даже не нужно быть, чтобы быть.

С.: Кажется, ты почти можешь это ухватить.

К.: Это больше, чем ухватить. Ты и есть это! Это больше, чем знать это.

С.: Я это слышу!

К.: Ты не слышишь этого!

С.: Я не слышу это. Я являюсь этим.

К.: После тринадцати лет, опять!

С.: Верно, после тринадцати лет. И я все еще здесь сижу!

К.: Вообрази, что мне было бы дело до чьегото прогресса. И до того, слушает ли меня ктото. Или до чьегото понимания. Вообрази, что мне это было бы не все равно. Я действительно был бы самым разочарованным человеком на свете.

С.: Это не такая уж проблема!

К.: Я и не возражаю. Я наслаждаюсь невозможностью понимания Того, что ты есть, момент за моментом. Это наслаждение Тем, что никогда не может быть понято. И я никого не могу винить в том, что он это не понимал. Потому что в любом случае нет никакого способа это понимать. И никакой потребности в этом.

С.: Потребность в этом – это ловушка.

К.: Да, ты бедный ублюдок потому, что тебе нужно знать самого Себя. Это делает Тебя бедным фантомом. Так что? Ты все равно являешься Тем, что ты есть!

С.: Это созависимость.

К.: Ты – компания созависимостей. Поэтому любая компания – это созависимость.

С.: Я хотел понять, что вы имеете в виду под «То, что я есть, предшествует сознанию»?

К.: Несмотря на. Это не прежде. Ты можешь называть это прежде или за пределами. Но это даже за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Идее предшествующего. То, что предшествует идее предшествующего. То, что за пределами идеи запредельного. Это То, что ты есть. Поскольку То, что есть до, не знает никакого предшествующего, а То, что за пределами, не знает никакого запредельного. Так что это за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Это То, что есть до, но не знает, что значит быть до. А То, что за пределами запредельного, – это То, что находится за пределами, но не знает никакого «за пределами». И это невозможно постичь. Слава Богу. Вообрази, что ктото мог бы это понимать!

С.: «До» и «за» предполагают время, разве нет?

К.: Ты делаешь это таким! Потому что ты хочешь делать это личным. Ты хочешь продолжать существовать в бытии до. Но ты не можешь продолжать существовать в предшествующем, вот в чем фокус. Если ты есть просто до, то нет никого, кто может продолжать существовать. Так что будь до. И в до нет никакой истории, а без истории нет никакого «я». Это катастрофа, о которой говорил У. Г. (Кришнамурти), бытия Тем, что есть до, катастрофа всех историй всей Вселенной. Это касается не только твоего личного или безличного. В том бытии до сгорает дотла все, что ты узнал и знал.

Поскольку нет никого, кого это заботит. В этой беззаботности есть просто естественное прекращение всего, чем ты являешься и чем ты не являешься. Естественно. Так что это – трюк.

С.: Это то, что он имел в виду, когда говорил, что с катастрофой все исчезало из его системы?

К.: Да, потому что он и есть система. Поскольку система не знает никакой системы. Это Абсолют, который есть прежде, и просто бытием Тем есть вымывание всего, что может быть вымыто. Даже «вымывание» вымывается. Даже идея системы вымывается и даже идея очищения. Просто посредством бытия Тем, что ты есть, что никогда не нуждается ни в каком очищении. Так что та катастрофа – это катастрофа всего, что ты можешь знать. Знающий, знание, то, что можно знать, стираются. Если То хочет, чтобы ты исчез, ты мгновенно исчезнешь. А если То здесь ни при чем, ты можешь делать здесь что угодно, все равно ничего не случится.

С.: Так что мы все время бежим от одного к следующему..

К.: Вы – хомяки. Накапливающие то, что можно накапливать.

С.: И если колесо останавливается…

К.: Нет, колесо останавливается и тогда ты кончаешься: «Для меня колесо остановилось!»

С.: И тогда ты читаешь лекции с колеса.

К.: Да. Тогда ты мистер Уиллер37. Он остановил свое колесо.

С.: Когда вы говорите, что Аруначала – это источник Вселенной…

К.: И даже этот источник – воображение.

С.: Я немного размышлял об этом…

К.: То, что я есть, видит, что даже самое высшее осознавание, которое есть чистый свет, это попрежнему воображение, а Ты попрежнему есть прежде или независимо от этого – это отнимает последнюю надежду. Так что же? Если даже это не может дать тебе Того, что ты ищешь, так что же? Если даже божественный свет Шивы – это просто воображаемый свет. Что еще может случиться? Что еще можно отнять? Что еще может отпадать как тот божественный свет Шивы? Так что ты должен быть Тем, что ты есть, даже несмотря на, поскольку Ты уже есть несмотря на. Это несмотря на, это разрушение «второго», этот последний дом кончается. Но никто не знает почему. Но он пропадает. Что делать? Заявлять, что с того времени Ты выходишь из абсолютной Тьмы твоего абсолютного Существования, и самое первое переживание – это свет, а второе – пространство, а потом это (плотность) – это естественное переживание Того, чем ты являешься. Но это не чтото особое. Это просто то, что переживает каждый. Ты просто сосредоточиваешься на этом чертовом «я»бифштексе. И ты действительно воображаешь, что чемто рискуешь, если этот кусок мяса исчезает. И тогда следующее, о чем ты думаешь, это есть ли Дух, и тогда ты сосредоточиваешься на этом. Так что ты – наладчик38. Ты всегда налаживаешь. Ты хочешь налаживать чтото, что никогда не нуждается в налаживании. Так что мне не нужно быть героем, чтобы быть Тем, что я есть. Мне не нужен героин. Я – сам Наркотик. Я – само Экстази. И этот Экстази – безмолвие, которое никогда не может быть нарушено. Ничто другое не может давать мне тот экстаз Того, чем я являюсь.

С.: Вам следует быть осторожным, Карл, именно так начинался каннибализм!

К.: Ты думаешь, когда они едят это тело…?

С.: Возможно, вы знаете…

К.: Я знаю, что ты имеешь в виду. Но я могу стрелять. И 20 лет занимался карате! Но я знаю, что каждый хочет есть то, что невозможно съесть. Каждый ходит вокруг просветленной колбасы в Ашраме Раманы и думает, что посредством этого он может чтото получить. Мумифицированное тело, излучение света, и все бегают вокруг и падают перед колбасой на верху лингама. Мне это нравится! Насколько глупым это может становиться? Посмотрите на это! Посмотрите на божественную глупость! Хождение вокруг Кайласа, простирание. Однако все это должно происходить. Все это неизбежно. Несмотря на то что это никому не нужно, это должно происходить. Несмотря на то что Вселенная уже такова, как она есть, и Бог является абсолютным, и все является завершенным, все маленькие аспекты медитации, чего угодно, должны выполняться, будут выполняться, уже выполняются. Выхода нет! Я все равно называю это глупым. Но невозможно избежать того, чтобы быть достаточно глупым, чтобы верить в самого себя. Ты всегда будешь снова верить в то, чем ты являешься, и, веря в то, чем ты являешься, ты оставляешь самого Себя. Но посредством того верования в то, чем ты являешься, даже в переживании оставления самого Себя, ты не оставил самого Себя. Это переживание верующего, оставившего то, что является верующим. Но даже посредством этого ты не оставил самого Себя. И тогда ты, возможно, вспоминаешь свою религию, ты возвращаешься обратно. Но никто не возвращается посредством возвращения и вспоминания. Но это все равно происходит. Так что Ты не можешь избежать всех этих переживаний. Что делать? Я лишь могу указывать, что ничто из этого не может дать тебе То, что ты ищешь.

Лучше здесь и сейчас быть Тем, что ты есть, и не откладывать то, что в любом случае никогда не нужно искать. Но даже это слишком много. Кому это нужно? Но мне все равно приходится это говорить. Этот парадокс невозможно разрешить. Несмотря ни на что, Ты есть, но это все равно происходит. Тебе приходится реализовывать Себя. Ты не можешь не реализовывать Себя. И если Ты реализовываешь Себя как этот Карл, говорящий о том, что не нуждается в том, чтобы о нем говорили, или Ты – мясник, убивающий свинью, или Ты – домохозяин. Если Ты домохозяин – будь домохозяином. Если Ты хороший, то Ты хороший, а если Ты плохой, то Ты плохой. Если Ты влюбленный, то Ты влюбленный. Если Ты хороший или плохой – это не имеет значения. В любом случае Ты абсолютен по своей Природе. Ты абсолютно хороший любовник и Ты абсолютно плохой любовник. И Ты абсолютное что угодно. Абсолютно глупый – отбирает ли это Твою абсолютную природу? Нет. Ни в чем никакой опасности.

С.: Так что вы упоминали этих простирающихся людей как своего рода глупость, верно?

К.: Это часть неведения.

С.: Они получают то, что хотят…

К.: Нет, я там никого не вижу. Это просто сознание, играющее когото.

С.: Но при этом они воображают, что они счастливы.

К.: Нет, там нет никого, кто чтото воображает. Нет никого, кто глуп, есть только глупость. Но нет никого, кто глуп. И Я лишь говорю, что Ты можешь реализовывать То, чем ты являешься, только в глупости. Но при этом никто не становится глупым. Нет никого, кто глуп. Или туп. Но все равно есть неведение. Но в том неведении никто не становится несведущим. Попробуй найти того, кто несведущ. Ты не можешь никого найти. Это окончательное лекарство Нисаргадатты: попробуй найти больного. Ты не можешь никого найти, где бы Ты ни искал, этого нет. Так что же делать? Это не помогает. Слава Богу. Ты не можешь избавиться от Того, что ты есть, а ты есть То. Что бы Ты ни пробовал, никакого успеха не будет.

С.: Нисаргадатта тоже использовал это слово «прежде». Ты есть прежде того, чем ты себя считаешь.

К.: Ты есть прежде того, чем ты себя воображаешь.

С.: Вы используете «прежде» в том же самом смысле?

К.: Да, я мог бы использовать его так. Ты есть прежде, Ты есть, несмотря на присутствие или отсутствие любого воображения. Ты должен быть, несмотря на воображаемое «быть». Чтобы могло быть воображаемое Существование, должно быть Существование, которое не является воображением. Само Существование, которое должно быть прежде, во время и после, того присутствия или отсутствия любой идеи существования. Так что Оно уже есть, когда есть идея, и Оно все еще будет, когда идеи уже нет. Так что Оно есть всегда, несмотря на присутствие или отсутствие. Оно непрерывно. Оно есть всегда. И только То – Природа жизни. То, что есть всегда. А то, что является воображаемой идеей никогда, или бесконечного, или конечного – это все пшик.

С.: То, что предшествует существованию или несуществованию.

К.: То, что есть, несмотря на существование или не существование. Несмотря ни на что.

С.: Это не ничто?

К.: Несмотря на ничто. Это есть, несмотря на все, что бы ты ни сказал. Никогда не вследствие этого.

С.: Так что об этом ничего нельзя сказать.

К.: Можно говорить многое, но это не делает его Тем. Можно называть Его как угодно, но ближе всего подходит «Абсолют». Абсолют просто означает, что нет никакого второго. Это абсолютное.

С.: Так что как это ни называть – Абсолют, Самость, Реальность, Истина – это одно и то же.

К.: Если ты называешь это чемто – используй эти слова.

С.: Так что в термине «Абсолют» нет ничего особенного?

К.: Ничего особенного. Мне больше всего нравится термин «Абсолют». Он самый нейтральный. Самость всегда подразумевает, что есть личное или безличное, ты размышляешь о личном или безличном. Абсолют является абсолютно личным, когда Он личный, и Абсолют абсолютно безличен, когда Он безличный. Он не может утрачивать Свою природу. Он не становится личным в абсолютно личных переживаниях, и Он не становится безличным в абсолютно безличных переживаниях. Он ни личный, ни безличный. Он переживает Себя в абсолютном бытии конечном и в абсолютном бытии бесконечным. Для Абсолюта нет никакой разницы. Он абсолютно конечен как этот момент и абсолютно бесконечен как то, что является вечностью. Он – То, что является вечностью, и Он – То, что является конечным моментом, временным. Он – То, что является временным, и То, что не является временным.

С.: Его также можно называть Реальностью или Энергией?

К.: Я называю его нижним бельем. Поскольку ты можешь легче отбрасывать нижнее белье, как понятие, чем Самость или что угодно другое. Поскольку ты не можешь иметь дело с нижним бельем. Если ты идешь к своим друзьям и рассказываешь им «мы говорили о нижнем белье»…

С.: Нет, если вы живете в цивилизованном обществе, вы не можете его отбрасывать.

К.: Ты можешь говорить об этом. Я бываю повсюду, и я называю это нижним бельем. И люди все равно приходят. Ты бы удивился тому, что ты можешь говорить, и людям все равно приходится приходить.

С.: И вам это сходит с рук.

К.: Ты можешь их бить, ты можешь их обзывать, и им все равно приходится приходить. Никто не может избежать сидения там, где он сидит. И если бы я говорил красивые слова, никто бы не сидел там больше, чем он должен там сидеть. Это говорение ерунды так забавно.

С.: Истина всегда горька.

К.: Истину нельзя проглотить. Ты не можешь проглотить истину. Истина проглотит тебя. И если истина преследует тебя, ты лучше остерегайся. Она уже преследует каждого. Вот в чем смысл фразы «ты уже в пасти тигра».

С.: Ты и тигр – одно и то же.

К.: Это чушь. Оба – фантомы. Кто говорит: «я и тигр – одно»?

С.: Фантом.

К.: Так что пусть фантом будет единым с другим фантомом. Кого это к черту заботит? Даже милость – фантом. Если ты гоняешься за милостью, ты не можешь ее найти. Но если милость преследует тебя, ты лучше остерегайся. Она знает тебя больше, чем ты знаешь себя. Это сама твоя Самость. А если то, что является самой Самостью, преследует ту фальшивую самость, она просто ее прикончит. Ей даже не нужно ее приканчивать, она прикончит тебя просто будучи несмотря на твое присутствие или отсутствие. Она уже тебя прикончила. Ничто не нужно прекращать. Это абсолютное прекращение. Абсолюту ничто не нужно прекращать, чтобы быть Абсолютом. Так что это прекращение прекращателя. Это забвение милости и бытие Тем, что ты есть. А То, что является милостью, не знает никакой милости и никогда не нуждается ни в какой милости. Но быть кемто, кто знает милость, – о Господи!

С.: Поэтому утешительно знать, что ты можешь быть Тем, что ты есть, не зная, чем ты являешься.

К.: Ты не можешь не быть Тем, чем ты являешься. Это комфорт без того, кто нуждается в комфорте. Это комфорт. Но не осталось никого, кому нужно быть в комфорте. Никогда не было никого, кому нужно было быть в комфорте посредством чем бы то ни было. Тебе не нужен никакой утешитель, который тебя балует или утешает. Для Того, чем ты являешься, никогда не было никакого дискомфорта, нет даже никакой идеи дискомфорта. Так что если нет никакой идеи дискомфорта, то где идея комфорта? Или когда нет никакой идеи комфорта, где идея дискомфорта? И то, и другое бывают только вместе. Счастье и несчастье приходят вместе. Когда у тебя есть идея счастья, ты несчастлив. Сразу же. Мгновенное несчастье.

С.: Так что нет ничего, именуемого блаженством, что не имеет своей противоположности?

К.: Есть нечто, что ты называешь блаженством. Да, есть. Но поскольку оно есть, его нет. Я его не отрицаю. Я ничего не отрицаю. Мне не нужно ничего отрицать, чтобы быть Тем. Есть блаженство, есть экстаз, есть просветление. Все это есть. Но поскольку оно есть, его нет. Поскольку оно есть, оно должно быть. И раз оно должно быть, оно может быть только фантомом. Так что есть блаженство, есть милость, есть Бог. Но поскольку есть Бог, кто есть, его нет. Потому что Бога, который есть, нет. И нет даже Бога, которого нет.

С.: Поскольку Он – нечто такое, что за пределами покоя…

К.: Покой, который за пределами покоя, не знает никакого покоя.

С.: Есть регрессия.

К.: Нет никакой регрессии. Он хочет делать это простым, как кусок пирога. Если я ем кусок пирога, то, может быть, то, что остается, – это то, что является пирогом. Это старая традиция сведения, абстрагирования, субстрагирования всего, что можно субстрагировать. Так что ты съедаешь кусок пирога, и тогда то, что остается…

С.: Это называется методом отрицания.

К.: Нетинети. Мне нравится нетинети. Но оно мне нравится только потому, что оно не помогает. Поскольку не было никого, кому нужно было помогать. Поэтому я люблю нетинети как ничто другое, поскольку оно никому не нужно. Это удивительно. Я все это люблю. Деньги. Думаю, деньги я люблю даже больше, чем нетинети.

С.: Что это такое, что их любит?

К.: Это тело. Фантом любит деньги. Как можно больше.

С.: Фантом любит иллюзорные деньги.

К.: Потому что с деньгами ты можешь чтонибудь купить для фантома. Просветление ты можешь просто бросить в ближайшую мусорную корзину. Ты хочешь быть просветленным только потому, что хочешь делать из этого бизнес. Это иллюзорный бизнес. Святой бизнес. И тогда ты просветленный, который говорит с другими непросветленными. Тогда у тебя святой бизнес. Так что все это касается денег. Без этого, без денег, нет ничего.

С.: Так что, даже дело Раманы было для денег?

К.: Раманы? У Раманы не было никакого дела. Это он всегда утверждал – у меня здесь нет никакого дела.

С.: Итак, есть чтото, что не для денег или бизнеса?

К.: Нет, все для денег. Даже бхакти – это бизнес. Джняни – это бизнес. Ты хочешь понимать только потому, что хочешь пониманием покупать самого Себя. Поскольку тогда ты думаешь, что имеешь достаточно духовных денег внутри, чтобы ты мог гордиться собой.

С.: Вы – абсолютный нетинети, уничтожающий все, но не утверждающий ничего. Есть ли чтото такое, что вы можете говорить суверенностью?

К.: Есть только абсолютная уверенность, которой ты являешься, и из этой абсолютной уверенности, которой ты являешься, произносится каждое слово. Есть абсолютное «да» и абсолютное «нет» и абсолютное «может быть». Есть только Абсолют. Так что это абсолютная Уверенность. Ты должен быть абсолютно уверенным, чтобы быть неуверенным. Ты должен быть абсолютным Знанием, чтобы даже утверждать, что ты не знаешь. Ты должен быть абсолютно уверен, что ты не знаешь.

С.: Ты не искал бы знания, если только не знал бы, что ты несведущ.

К.: Ты снова делаешь это причиной и следствием. Ты – ученый, и ты всегда будешь ученым. А ученый никогда не поймет, чем он является. Ты всегда будешь научной фикцией. Ты всегда хочешь все делить, частицы и струны. Это ад для ученого. Ты хочешь оставаться в аду.

Поскольку когда больше нет ада, нет никакого ученого. А ты хочешь продолжать существовать как ученый. Поэтому ты хочешь резать это на кусочки. Ты думаешь, что когда ты режешь это на кусочки, ты имеешь покой. Хахаха. Тогда ты хочешь снова складывать кусочки воедино. Тогда ты озадачен кусочками. Так ты становишься любителем головоломок (пазлов). И любитель пазлов всегда будет озадачен, поскольку он всегда отсутствует в получающейся картинке. Поскольку того, кто складывает картинку, невозможно в ней найти. Так что ему всегда будет недоставать себя в картинке. Всегда недостает одного кусочка. Поэтому отсутствует покой. Слава Богу. Покой отсутствует в картине (пазле), поскольку покой не является частью картины. Ты можешь следить за моей мыслью? Это называется последователь. Это поразительно – то, что является покоем по природе, природа, которая является покоем, этот покой озадачен тем, что его невозможно найти в картине. И я говорю тому, что является покоем, будь счастлив, что покой не может быть найден в том, что является картиной (пазлом). Тебя невозможно находить ни в какой картине феноменальных переживаний. Будь счастлив, что ты всегда будешь озадачен тем, как и почему. Удивление! Ты полностью озадачен своим проявлением. Что за чудо! В этом нет никакой скуки. Это становится скучным, только когда ты знаешь, как это работает, когда ты воображаешь, как это работает.

С.: Ты никогда не дойдешь до того, чтобы знать, как это работает.

К.: Слава Богу, нет! Я абсолютно поражен тем, что я вообще могу чтото видеть, что вообще чтото есть.

Абсолютное изумление. Как То, что я есть, вообще может сновидеть?

С.: Ты никогда этого не узнаешь.

К.: Почему я должен это знать? Это случается. Я лишь могу говорить: дерьмо случается. Так что же делать? Несмотря на отсутствие нужды в чем бы то ни было, смотри, это случается. Несмотря на отсутствие потребности в чем бы то ни было, смотри, это случается. Сновидение снится. Несмотря на то что нет никого, кому нужно или не нужно входить или выходить или что бы то ни было, смотри, это случается. Даже то событие есть несмотря ни на что. Все, что ни есть, есть, несмотря на. Поскольку нет никакой причины. Нет причины даже для того, что является заблуждением. Так что я делаю, что могу, что, конечно, недостаточно хорошо. Снова и снова. Снова и снова из того, что я говорю или не говорю, ничего нельзя получить. Снова и снова в выгоде нет того, кто ее получает39. Снова и снова имеет место попытка чтото получать, получая выгоду, но никогда не было того, кто чтолибо получал, получая, и того, кто чтолибо терял, теряя. Неисчерпаемое снова. Следующее будет случаться. Следующее, следующее, следующее. И затем, и затем, и затем. Это называется затембуддизм40. Затем, и затем, и затем. Никогда не кончающееся затем. Затемощущение, затемощущение, затемощущение. Следующее, следующее, следующее. И попрежнему нет никого, кто в этом чтото получает или теряет. Существование не становится больше в следующем ощущении и следующем ощущении и ощущении до этого. Это поразительно. Что за цирк поразительных ощущений, и никто из этого ничего не получает. Чудесно. Никакого славного победителя или проигравшего во всем этом. Поскольку победитель – уже ощущение. И проигравший – ощущение. Как забавно!

С.: Возможно.

К.: С чувственной позиции, возможно, иногда это «американские горки». Это слишком много стоит.

С.: Это настоящая головоломка.

К.: Да, и ты никогда не избавишься от работы.

С.: Никогда нельзя ничего говорить суверенностью.

К.: Но это ты говоришь с уверенностью!

Игра никогда не кончается

Бомбей 21.02.2011

С.: Вы говорите, не мы выбирали оказаться в этом сновидении. Что, если мы хотим выйти из сновидения?

К.: Поскольку посредством переживания вхождения никто не входил, невозможно и выйти, поскольку Ты никогда не входил. В кинофильме никогда никого не было, вот в чем проблема. Кинофильм подобен проекции на экране, которым ты являешься. И То, чем ты являешься, никогда не входило в кинофильм, поэтому все попытки выбраться из кинофильма неосуществимы. Если бы действительно был ктото, то был бы выход.

С.: Но мы думаем, что находимся в кинофильме.

К.: Это воображение. Но как можно от этого избавиться? Кому нужно избавляться от воображения? Даже это – попытка выбраться. Контролировать воображение. Ты просто должен быть Тем, что ты есть. Все остальное – полная чушь. Пытаться чтото делать или нет.

С.: Вчера вы говорили, что даже самоисследование ни к чему не ведет.

К.: Да, я просто повторяю Нисаргадатту или Раману, они все это говорили.

С.: Но судя по тому, что я читал, Рамана рекомендует всем заниматься самоисследованием.

К.: Я бы тоже это рекомендовал.

С.: Но если это не приближает тебя к Себе, зачем чтото делать?

К.: Если ты хочешь прекратить страдание, поскольку это в сновидении, тогда самоисследование, возможно, уничтожает страдающего. Но посредством этого ты не будешь становиться Тем, что ты есть. Так что да, если ты хочешь положить конец страданию, тогда самоисследование, вероятно, может положить конец страданию, положив конец страдающему. Поскольку в самоисследовании ты просто уделяешь свое внимание тому, что является вниманием.

Больше нет времени, нет прихода, нет ухода, нет ни прошлого, ни будущего, нет места для «я», для страдающего. Так что ты можешь положить конец страданию. Или страдающему. Но ты не можешь достичь Того, чем ты являешься. Да, возможно, посредством самоисследования можно прекращать страдание. Но посредством самоисследования ты никогда не можешь достигать Того, чем ты являешься. Так что все это – психотерапия.

С.: Но, как я читал, Рамана говорил, что, занимаясь самоисследованием, ты обретешь свою Самость. Я понял это неправильно?

К.: В любом случае все идеи рано или поздно отпадают. А пока можно заниматься самоисследованием и, возможно, это не так много страдания. Вот и все. Но идея «я» пришла сама собой и уйдет сама собой. Но до тех пор, как говорил Рамеш, недеяние, полное понимание, это, возможно, окончание страдания. Тогда есть своего рода покой, и это в твоих силах. Но посредством этого ты не можешь достигать Того, чем ты являешься. Поскольку ты не можешь становиться Тем, чем ты уже являешься. Поэтому ты можешь чтото делать, но посредством этого ты не будешь становиться Тем, что ты есть. Быть может, ты можешь делать сновидение лучшим сновидением.

С.: Я стараюсь понять, что вы нам говорите. Я есть То, что я есть, это ясно, но я этого не вижу.

К.: Ты никогда этого не увидишь.

С.: Так что если я ничего не делаю, возможно, ничего не случается?

К.: Да, и это было бы достаточно хорошо для Того, чем ты являешься.

С.: Это может быть, но не…

К.: Но не для «меня»! Ха! Но «я» подобно мимолетной тени. Мимолетной тени, которая пришла и однажды уйдет. Она подобна призраку. А призрак всегда в чемто нуждается.

С.: Но какова разница между вами – я имею в виду вас, сидящего там, и меня, сидящего здесь?

К.: Да, это все. Это единственная разница.

С.: Нет, вы должны знать или реализовать чтото, чего мы не реализовали.

К.: Да, я реализую самого Себя, момент за моментом. С.: Что это означает?

К.: Момент за моментом, следующий глоток кофе, следующий вдох, это реализация Того, что я есть. В этом нет ничего особенного. Это просто следующее.

С.: Так что Самость не так уж много значит?

К.: Нет. В ней нет ничего особенного. Ты ищешь чтото особенное. Ты чтото находишь и с этого момента будешь вечно счастлив. Нет, этого не случается. Ты всегда Самость, которая реализует Себя момент за моментом. Выхода нет. И это всегда будет иначе. Но посредством какихлибо различий Ты не становишься другим. Вот и все. Ты должен реализовывать самого Себя.

С.: У меня ощущение, что нечто препятствует.

К.: Препятствует то, что ты веришь в свое воображение, что ты должен знать Себя, чтобы быть Собой. А я говорю тебе, ты никогда не будешь знать самого Себя. Если бы ты мог знать самого Себя, то был бы второй.

С.: Но это не значит, что лучше прекратить самоисследование.

К.: Я этого не говорил. Нет, это начиналось само собой, это само собой и прекратится. В любом случае это не в твоей воле. Все, что приходит следующим, в любом случае случится. Это уже кончилось.

С.: Но я прихожу сюда или иду к учителям на сатсанг потому что чегото хочу.

К.: Я знаю. И каждый, сидящий там, говорит тебе: «Я ничего не могу тебе дать». И ты думаешь: «Хм, что я здесь делаю?» Но это лучшее, на что кто бы то ни было может указывать, – что ты уже абсолютно То, что ты есть, и как То ты не можешь становиться больше или меньше. И никто никогда не может делать тебя Тем, и никто не может передавать То или давать тебе какое бы то ни было понимание Того. Поскольку Тому, что ты есть, никогда не нужно понимать Себя. Но все равно я должен говорить тебе, как говорил Рамана, Ты должен реализовать Себя. Но Ты воспринимаешь это лично. Я обращаюсь к Тому, чем ты являешься по Природе. А То, что является твоей Природой, уже реализовывает Себя момент за моментом со времени Твоего «рождения», в каждый момент, когда Ты испытываешь переживание самого Себя. Даже сидение здесь и слушание – это Самореализация. Все, что ни происходит, – это Самореализация, момент за моментом. Каждое переживание – это Самопереживание. Самость, переживающая Себя. Реализующая Себя во всем, что есть и чего нет. Вот и все. И Ты есть То. И Ты не можешь не реализовать Себя. Так что Ты – уже Реальность, реализующая Себя момент за моментом.

А то, что Ты веришь, что Ты должен знать Себя, чтобы быть Собой, – Твоя воображаемая идея, и это страдание. Эта маленькая тенденция, это маленькое воображение заставляет Тебя страдать. Удивительно, насколько глупым можно быть, страдая о чемто, чему никогда не нужно случаться.

С.: Но большинство учителей на сатсангах говорят, что страданию можно положить конец.

К.: Да, будучи Тем, что ты есть.

С.: Поэтому мы хотим знать, что делать, чтобы положить ему конец.

К.: Вы ничего не можете делать. Все, что бы вы ни делали, возможно, ведет к обратным результатам.

С.: Но ведь чтото вы делали.

К.: Да, но несмотря на это, я был Тем, что я есть.

С.: Откуда вы знаете? Вы это сделали. Как вы можете знать, что это случилось бы иначе?

К.: Поскольку это никогда ничего не прибавляло к моей Природе. То, что я есть, непрерывно было Тем, что я есть. Его не больше и не меньше. И ему никогда не нужно было чтолибо делать. А все истории – мимолетные тени, которые никому не нужны.

С.: Так во всем том поиске не было никакой пользы?

К.: Нет. Полностью бесполезно. Но в этом все удовольствие. Это – развлечение. Я не могу утверждать, что я чтото делал и посредством этого чтото реализовал. Нет. Я всегда уже был Тем, что я есть, и всегда реализовывал Себя во всем, что бы ни происходило. И это не чтото такое, что я могу утверждать.

С.: Так что вы думаете, что если бы вы не сделали всего этого, вы все равно сидели бы тут?

К.: Не имею представления. Это было бы подругому, но я все равно был бы Тем, что я есть. Поскольку ты веришь, что Рамана чтото делал. Делал ли Рамана чтолибо? Или это просто случалось, шестнадцатилетний опускается на землю и затем приходит переживание смерти?

С.: Но потом он советовал это делать каждому, кто к нему приходил.

К.: Да, но если каждый приходит и спрашивает тебя: «Могу ли я чтолибо делать?» А ты говоришь: «Нет, не можешь». А немного погодя: «Быть может, я скажу им, и тогда они оставят меня в покое. Потому что тогда они пойдут домой и просто будут заниматься самоисследованием у себя в комнате и больше не будут мне надоедать».

С.: Вы так думаете?

К.: Кто знает? Я не знаю. Но если я это говорю, то это так же верно, как если ктото говорит, что должно быть чтото. Никто не знает. Так что, возможно, он просто старался, чтобы все были заняты делом, чтобы они ему не докучали. Кто знает?

С.: Итак, в его случае это случилось в возрасте 16 лет.

К.: Даже Нисаргадатта это говорил – «несмотря на все, что я сделал, даже несмотря на „я есть“ несмотря на исследование, несмотря на веру в моего учителя, я всегда был Тем, что я есть».

С.: Но все эти люди говорили это только после того, как они все это уже сделали, разве нет?

К.: Но до этого они не могли это говорить потому, что не было средства, чтобы это говорить. Они просто узнавали средства для того, чтобы это говорить. Слова для этого.

С.: Так что для этого ты должен это делать.

К.: Нет, ничего не должно происходить. Как я говорил на днях, громкоговоритель можно подготовить для произнесения того, что обычно не может произноситься. Вот и все.

С.: Так что если человек чувствует, что его привлекает самоисследование, ему можно им заниматься?

К.: Это как следующий глоток кофе. Если ты пьешь кофе, то хорошо пить кофе. Если ты пьешь чай, то хорошо пить чай. Если ты занимаешься самоисследованием – хорошо. В сновидении это лучшее, что ты можешь делать.

С.: По какойто причине мы сидим тут, а не в бассейне. К.: Но это – самоисследование.

С.: Это то, что я имею в виду. По какойто причине мы это делаем.

К.: Да, но мне бы, возможно, хотелось сидеть…

С.: …в бассейне?

К.: Это вроде того, как сейчас, спустя около во лет, как Рамана мертв, есть так много книг и так много интерпретаций, и я знаю, что в Раманашраме есть только то, что его прославляет. Но он был и совершенно другим. Порой он много шутил, и тогда ктонибудь записывал эти шутки, и теперь они становятся чемто вроде мудрости. Не знаю.

С.: Да, мы не знаем, что он говорил на самом деле. И он говорил на тамильском. Но я действительно хочу остановить того страдающего.

К.: Да, и я могу лишь указывать – это можно легче всего сделать, просто будучи Тем, что ты есть. Это единственное, что ты можешь «сделать», чтобы остановить все.

С.: Да, я понимаю…

К.: Это не понимание, это просто бытие Тем, чем ты являешься в глубоком глубоком сне. Несмотря ни на что. Ты существуешь в абсолютном отсутствии любого присутствия коголибо, кто знает или не знает. И это существование без страдания, как в глубоком глубоком сне. Вот и все.

С.: Но как я могу быть…

К.: В этом нет никакого «как»! Знать себя как То, знать себя сейчас как То, чему не нужно знать Себя, чтобы быть Собой. Это более чем легко.

С.: Почему мы этого не понимаем?

К.: Потому, что Это не нуждается в понимании. Если бы Оно нуждалось в понимании, Оно было бы относительным. Но поскольку Оно абсолютно, Ему никогда не нужно понимать. Оно уже полно, абсолютно, ничему не нужно быть другим. И это действительно абсолютная Беспомощность. Оно не может даже понимать. Нет никакого способа понимания. И, слава Богу, никакой нужды в понимании.

С.: Тогда это означает, что мне нужно просто ждать, пока это не случится?

К.: Ничего вообще никогда не случалось. Это никогда не случится. Ты никогда не будешь знать самого Себя.

С.: Но сейчас я не тот же самый, как в глубоком сне.

К.: Конечно, нет! Твоя Природа сейчас не другая, чем в глубоком глубоком сне. Твоя Сущность, То, что ты есть по Природе, твоя Самость сейчас То, чем Она является в глубоком глубоком сне. И в глубоком глубоком сне нет никакого вопроса о страдании, страдающем, знании, не знании. И просто быть Тем, чем ты являешься в глубоком глубоком сне, – это просто быть Тем, чем ты не можешь не быть, поскольку ты являешься Тем, что ты есть, в присутствии и в отсутствие этого сновидения. Так что Ты не зависишь от присутствия этого сновидения, чтобы быть Тем, что ты есть. Что бы ни случалось в этом сновидении, Ты уже есть, несмотря на это. Ты – То, что ты есть, никогда не благодаря тому, что случается в этом сновидении. Это более чем легко, быть Тем, что ты есть, потому что ты не можешь не быть Тем, которое есть несмотря на все, что ты можешь воображать. Но теперь в этом сновидении есть фантом, который не верит тому, что говорят, поскольку он хочет обладать этим. Есть эта тенденция владения. Контролировать, владеть.

С.: Нет, я не хочу контролировать. Я хочу быть вне этого.

К.: Да, это и есть управление. Ты хочешь быть вне самого себя. Поскольку это сама твоя Самость. Это То, что ты есть. Как можно покидать То, чем ты являешься? Что за абсурдная идея – пытаться выйти из того, чем ты являешься! Это То, что ты есть. Не больше и не меньше.

С.: Этот фантом – тоже То, чем я являюсь.

К.: Конечно! Ты являешься всем, чем бы то ни было. Ты – присутствие всего, что есть. И теперь Ты пытаешься выйти из этого, Ты страдаешь изза того, что хочешь избегать самого себя. Ты хочешь убить чтото, чем ты являешься. Что за идея! Как можно покидать то, чем ты являешься? Даже пытаться – это страдание. «Все не так, я не так хорошо себя чувствую. Я надеюсь, это было бы подругому. Я бы даже не родился». У тебя всегда есть инстинкт смерти. Ты хочешь уйти. Для этого ты медитируешь. Самоисследование – это инстинкт смерти. Тебе следует быть дервишем, а не инстинктом смерти. Тебе следует танцевать вокруг самого Себя, а не иметь желание смерти. Это поразительно, что Ты пытаешься избегать самого себя. Это фантастика. Ты думаешь, что должен выйти из чегото, в чем Ты даже не находишься, потому что этим Ты являешься.

С.: Но почему мы все время пытаемся покидать самих себя?

К.: Потому, что испытываете дискомфорт.

С.: Но почему

К.: Нет никакого почему! В любой момент есть дискомфорт существования. Ты можешь переживать самого Себя только в дискомфорте. Ты не можешь переживать Себя иначе. Каждое переживание – это переживание дискомфорта.

С.: Так что естественно, что мы хотим из этого выйти.

К.: Нет, это не естественно, это просто потому, что ты хочешь избежать дискомфорта и ищешь комфорта.

С.: Не всякое переживание – это дискомфорт.

К.: Конечно! Всякий находится в стесненном положении. Даже удобство по отношению к другому, это все равно неудобство. Ты никогда нигде не достигнешь комфорта. Любое переживание будет страданием, будет относительным.

С.: Поэтому мы хотим с этим покончить.

К.: Да, но покончить с этим невозможно. Как ты можешь покончить с тем, чем ты являешься? Ты можешь реализовать Себя только в относительности. Как иначе Ты можешь Себя реализовать? Всегда есть переживающий, отличный от того, что он переживает. И таким образом Ты реализуешь Себя. Ты переживаешь самого Себя. Ты не можешь положить этому конец. Ты никогда не будешь переживать счастье. Никогда! Ты всегда будешь переживать несчастье в опыте относительных переживаний бытия отличным от чегото другого.

С.: Это никогда не кончится?

К.: Этому нет конца. Это то, как Ты Себя реализуешь.

С.: Страдание.

К.: Это не страдание. В тот момент, когда ты – То, что ты есть, Ты не можешь страдать о Том, что ты есть. О чем страдать?

С.: Переживания?

К.: Нет, ты страдаешь только потому, что не хочешь страдать. Есть страдающий, который не хочет страдать. Потому что он хочет избегать дискомфорта. И ты страдаешь, пытаясь избегать самого себя. Пытаться избегать самого себя – это страдание. Пытаться избегать относительного переживания, веря, что оно должно быть другим. Тогда ты страдаешь о том, как ты себя реализуешь. Но не изза переживания. Только потому, что ты думаешь, что оно должно быть другим. Твое чертово воображение, что ты думаешь, что оно должно быть другим, оно должно всегда быть счастливым, просветлением, чистым светом. У тебя есть идея истины. У тебя есть идея свободы. Твои проклятые идеи того, как должно быть, – вот твой способ страдания! И ты не можешь винить никого другого. Это все твои проклятые идеи. Воображающие некую истину, и красоты, и блаженные состояния и милость траляля. И тогда ты сетуешь, что ты страдаешь, что это неправильно, что нечто должно измениться. Если ты хочешь когото винить – ты глупец! Нет никого другого. И ты можешь переживать себя только в глупости и неведении. Ты никогда не можешь переживать Знание. Все, что бы ты ни переживал, – это глупость. Глупо просыпаться утром и глупо переживать самого себя. Глупо осознавать самого себя. Но ты не можешь остановить эту божественную катастрофу.

С.: Что вы имеете в виду, когда говорите, что может быть страдание, но никакого страдающего?

К.: Есть переживание боли, или страдания, или ума. Но нет никого, кому оно принадлежит.

С.: Но обычно кажется, что есть тот, кому оно принадлежит.

К.: Для тебя! И? Ты продолжаешь страдать. Но это не моя проблема! «Обычно! В норме!» Что нормально? Быть голландцем? Когда у Тебя есть национальность и когда у Тебя есть мать, Тебя уже поимели. Мгновенно. В момент Твоего «рождения» Тебя поимели. Это твоя природа, происходящая от поимения, – Ты «поименутый».

С.: И что теперь?

К.: Да, что теперь? Тогда ты верил своей проклятой матери.

С.: Теперь ты обманываешь.

К.: Теперь ты занимаешься сексом, чтобы избежать этого. Тантрой или чемто вроде. Они все стараются иметь маленький оргазм. А в оргазме – отсутствие «я», и тогда ты хочешь иметь это снова и снова. Даже посредством медитации ты хочешь достичь этого отсутствия «я». И ты веришь, что для того, чтобы ты был Тем, что ты есть, «я» должно умереть. Это делает Тебя зависимым от «я», что я должно уйти, чтобы Ты мог быть более счастливым. Потому что это – идея «я»: мне было бы лучше без меня, говорит «я». Постоянно пытаясь избавиться от «я», а потом жалуясь, что этот причиняет боль. Выхода нет! Это то, на что я могу лишь указывать.

С.: Не может быть!

К.: Хаха! Я тебе говорю!

С.: Это плохая весть.

К.: Это хорошая весть. Нельзя выходить оттуда, где тебя нет. Это наилучшая весть, которую можно получить. Вообрази, что действительно был бы выход, это было бы действительно плохой вестью. Поскольку тогда в этом действительно был бы ктото, кому нужно выйти. Это вроде так называемых старших учеников коголибо. Они ходили ко всем, и они даже заявляют: «Я ходил к Рамане, я посещал всех», и тогда кажется, будто их ктото поддерживает. Ктото, сидящий там, за кем стоит вся та традиция, все эти сводники. Все Пападжи и Раманы, и тогда он как шлюха ради существования, и все сводники его поддерживают.

С.: Но пока мы верим, что мы – в этом, нам нужно чтото делать.

К.: Ты все равно То, что ты есть. Делай это. Не спрашивай меня. Если ты спрашиваешь меня, что ты мог бы делать, я могу лишь говорить тебе: будь Тем, чем ты не можешь не быть. Тогда тебе будет хорошо. Если бы ты только мог отбросить ум, тебе было бы хорошо.

С.: Вы сейчас говорите серьезно?

К.: Я абсолютно серьезен. Просто этот маленький ум, это маленькое владение.

С.: Но как это отбросить?

К.: Ты не можешь это отбросить. Поскольку пытаясь это отбросить, ты хочешь делать это своим отбрасыванием. Невозможно. Я сказал «если бы ты мог». Но ты не можешь. Ты должен быть Тем, что ты есть, независимо от того «я», ума, владения. Ты должен быть несмотря на то. Поэтому ты должен жертвовать пожертвованием. Как у Раманы «отречение от отречения». Ты отказываешься отказываться. Ты видишь, что никогда не можешь уйти от того, чем ты являешься. Каждый идет к нему и каждый его читает. И читает только то, что хочет прочитать. Но чем больше они думают о том, что он говорит, они просто этого не видят. Что такое это отречение от отречения? Что значит жертвовать пожертвованием? Быть Тем, что ты есть! Поскольку Тому, чем ты являешься, нечем жертвовать. И не нужно ничем жертвовать. Как ты можешь жертвовать чемто, чего у тебя нет? Отречение? От чего отрекаться? Ты не можешь отрекаться от того, что ты есть. Это просто бытие Тем, что ты есть. Отказ отказываться. А не пытаться отрекаться от чегото и тогда быть гдето недосягаемым. Полная незатронутость означает просто быть Тем, чем ты являешься, потому что в полной незатронутости нет никакого второго. Вот и все. Твоя Природа – полная незатронутость. Но ты не можешь ее достигать, поскольку ты и есть То. Но всякий, кому нужно быть незатронутым, подобен маленькому «я», которое хочет иметь преимущество, вот и все. Жадный ублюдок «я», который хочет иметь преимущества незатронутости чемлибо.

С.: Ты все равно переживаешь дискомфорт?

К.: Ты можешь переживать только отсутствие комфорта. Ты не можешь переживать Комфорт, которым ты являешься, поскольку в нем нет никакого переживающего. А там, где есть переживающий, есть переживание дискомфорта разделения. Все переживания – это переживания отсутствия комфорта. Так что это подобно тотальной болезни41. Но ты не можешь избавиться от дискомфорта. Так что делать? Ты должен быть Тем, что ты есть, несмотря на дискомфорт. Не изза отсутствия дискомфорта. Если ты ждешь, что этот дискомфорт уйдет, то будешь ждать вечно. Никогда не кончающаяся история того, что представляет собой реализация, а реализация – это всегда относительные переживания.

С.: Но есть ли разница между вашим переживанием жизни и моим сейчас?

К.: Нет, я думаю, переживания не различаются. Но То, что, что я есть, – это ни переживающий, ни переживаемое. Я всегда То, что я есть, несмотря на присутствие или отсутствие чего бы то ни было.

С.: Так что это другое.

К.: Это другое, но это не делает нас другими. Ты воспринимаешь это лично. Аяне принимаю это ни лично, ни безлично. Я не принимаю ничего. Я есть То. Мне не нужно ничего принимать, поскольку я – уже То, что есть. И это То, чем являешься и ты. Нет никаких двух. Так что Ты – абсолютный Обладатель, но Ты не можешь получать достаточно. Ты даже хочешь иметь ничто. Ты – уже ничто, и ты хочешь иметь ничто. Это невозможно. Ты и есть ничто. Когда есть ничто, Ты – ничто; когда есть все, Ты – все. Но ты не можешь этим обладать каким бы то ни было относительным образом. Нет никого, кто может на это претендовать. Твоя Природа – уже То. Так что же? И Ты не можешь этого избежать. Так что это «выхода нет» – хорошая весть. И ты никогда не будешь счастлив. Это еще одна хорошая весть. Хорошая весть – это то, что на свете никогда не было никого, кто был счастлив. Никогда. Никогда не было никого счастливого.

С.: Вы уверены?

К.: Покажи мне хоть одного! Ты даже не сможешь показать мне «когото», кто несчастлив. Это хорошая весть. Что не может быть никого, кто счастлив – весть, подобная той, что нет никого, кто несчастлив. Поскольку это только переживание переживающего, который счастлив или несчастлив. Это переживание фантома, которому иногда комфортно, а иногда некомфортно. Это иллюзорная жизнь. Так что? Все сознание – фантом. Но То, чем ты являешься, есть абсолютно несмотря на это. Ты никогда не покидаешь Беззаботность, которой ты являешься. И То, чем ты являешься, – это всегда абсолютная Беззаботность.

С.: Но как к вам пришло все то, о чем вы говорите?

К.: Оно не приходило. Я всегда был Тем.

С.: Нет, то что вы говорите о Том.

К.: Я не знаю.

С.: Я не могу так говорить.

К.: И я не мог так говорить.

С.: Это пришло внезапно?

К.: Это приходит. Прямо сейчас. Я никогда не говорил этого раньше. Я никогда не думал о том, что я говорю. Если бы мне приходилось думать о том, что я говорю, я бы сидел здесь и был абсолютно обессиленным. Если бы я говорил то, что я говорю, то был бы полностью измотанным. И порядком одуревшим. Нет, я подобен громкоговорителю, который не обращает внимания на то, что через него проходит.

С.: Но была ли в вас какаято внезапная перемена или чтото такое?

К.: Даже если ты – громкоговоритель, ведь ты – личностный громкоговоритель. Но это не делает тебя другим.

С.: Это то, что я имею в виду. Вы были и личностным громкоговорителем.

К.: Иногда я бываю личностным громкоговорителем. Говорите со мной о фондовой бирже или чемнибудь еще. Я сразу становлюсь личностным громкоговорителем.

С.: Но когда вы стали безличным?

К.: Это было всегда. Просто твое внимание сейчас обращено только на личное. Безличное попрежнему присутствует. Ты просто не уделяешь ему внимания. Самоисследование – это в действительности обращение внимания на то, что является вниманием. Нет никаких двух. Быть вниманием – вот что такое самоисследование. Направление осознавания на осознавание – это не становление сознающим осознавание. Быть осознаванием – вот самоисследование. Я знаю, что это всегда делается лично, потому что каждый спрашивает «кто я?». И тогда приходит так называемый ответ в форме отсутствия или ничто. Но это неправильно. Самоисследование Раманы – это не «кто я есть?», а «есть я?». Это всегда «есть я?». «Есть я» и из «есть я» происходит «я есть». Мы даже не знаем, где это начинается и где это кончается. Что первое – я или есть? «Есть я, я есть, я есть, есть я…» – это становится подобным потоку звука. Подобным потоку всего, чем ты являешься, того непрерывного Присутствия. Так что это не вопрос «кто я есть?» и тогда ответом является это Присутствие. Нет! Самоисследование – это «есть я», остающееся в «есть я», и оставаясь в «есть я», оно естественным образом становится безличным.

С.: «Есть я» как вопрос?

К.: Просто оставайся в «есть я». Просто садись и делай «есть я, есть я, есть я…», и внезапно оно становится «я есть». Ты больше не знаешь, что идет первым. Спустя какоето время больше нет спрашивающего. Это просто становится подобным звуку, и тогда ты не можешь принимать это лично. На это нет ответа, и тогда, если это работает, спрашивающий естественным образом уничтожается. Но я знаю, что это личное самоисследование всегда ведет к ответу осознавания. К тому, что есть «я есть присутствие». И тогда все учителя говорят «я есть присутствие». Потому что это ответ на то «кто есть я?». Есть это присутствие. Это единственный ответ. Но любой ответ сомнителен. Так что он не может быть Тем. Любой ответ можно снова ставить под вопрос. Но это «есть я, я есть» – непрерывное Присутствие того, но без кого бы то ни было присутствующего. Никакого ответа нет. Это было всегда. Когда в середине 1990х я был в Тируваннамалае, там был этот большой спор между исследователями Раманы на тему «есть я?» или «кто я?». И это всегда было похоже на большую драку. Для меня «есть я?» более правильно. Все интерпретаторы принимают это в личном плане и хотят делать из этого понимание. Это естественно. Я десять лет сидел и говорил в Тируваннамалае, каждый год по пять месяцев. И мне приходилось менять их представление о Рамане. Поскольку у каждого есть эти идеи, как это должно быть. Я стараюсь изо всех сил, где бы я ни был, но я не знаю. Для меня было хорошо читать не только Раману, но также читать Садху Ом или какихто других последователей Раманы, их истории с их точки зрения. И тогда Рамана становится совершенно другим. Он не был этим святым человеком или чемто вроде того. Он был таким простым и полным шуток. Никогда не серьезным. Эти рассказы, что он садился и там было много муравьев, а он садился и, садясь, давил их. И тогда ученики восклицали: «Ах, вы убили всех муравьев!» «Да, я говорил им – уходите, но они меня не послушались!» Вы не найдете этих историй в Раманашраме. Потому что Рамана должен быть этим прославляемым чемто. Нет, он был очень забавным. Что мне сейчас не нравится, так это то, что это становится раманизмом. Сейчас это становится религией. Это все равно как Будда всегда был против религии и культивирования чего бы то ни было. Так же и Рамана. То, что ты есть, никогда не нуждается ни в каком культивировании, никогда не нуждается ни в какой религии. Нет никакой традиции Самости, здесь нечего делать, Самость всегда реализована, а тот, кто утверждает, что является «реализовавшим», несомненно обманщик. Забудьте это. Но теперь это становится так, будто «самоисследование ведет к реализации Самости». Невозможно! Так что это становится религией. «Религией самоисследования». «Адвайтизмом». Так что веданта теперь включает адвайту. Обычно это адвайтаведанта. Теперь она становится ведантаадвайтой. Так что теперь путем реализации ты можешь реализовать свою истинную природу. Хахаха. Полностью наоборот. Они выворачивают все наизнанку. Но почему нет? Никому до этого нет дела. Это – религия. Так делаются религии. Теперь гдето есть даже священники адвайты и союзы адвайты. Шутки бесконечны. Даже в стране адвайты.

С.: Карл, почему вы говорите, что невозможно избежать ловушек?

К.: Потому, что Ты и есть ловушка. Ты ловец, ловля и пойманный. А ловушка любви есть всегда. Ты не можешь избежать этой ловушки любви. Ты всегда попадаешься в эту ловушку, всегда опять влюбляешься. Выхода нет.

С.: Но это то, как ты себя реализуешь, что тут не так?

К.: Как так? Все ложно. Это все ложно.

С.: Почему ловушка?

К.: Почему нет? Есть переживание ловца и переживание пойманного. Всегда. И быть пойманным самим Собой, кому какое дело? Быть порабощенным самим Собой. Ты господин и ты раб. Ты играешь обе роли. Это всегда садомазохизм.

С.: Так что в действительности это хорошая весть?

К.: Хорошая весть это то, что Ты не можешь избежать Того, чем ты являешься, и Ты всегда будешь рабом Того, чем ты являешься, рабом любви. Ты всегда будешь рабом любви к тому, что ты есть. Малому или большому. Рабом любви к своему телу, к своему маленькому «я», к чему угодно, чему Ты уделяешь Свое внимание, это все любовь. Ты не можешь избежать любви и Ты не можешь не любить самого Себя. Выхода нет. Даже попытка не любить Себя происходит от любви. Потому что Ты думаешь, что не любить Себя было бы лучше.

Поэтому из любви к Себе Ты пытаешься перестать любить Себя.

Это все любовь. Поэтому несмотря на то что Тебе не нужна это проклятая любовь, Ты не можешь ее избежать. Поскольку в любой момент твоего существования, твоего бодрствования, всем твоим существованием движет любовь. И всегда благое намерение, намерение – это всегда любовь.

С.: Даже в отсутствие?

К.: В отсутствие есть отсутствие любви. Это попрежнему любовь. Вот почему они говорят, что твоя Природа – любовь. Но я бы не согласился. Это было бы чересчур много любви.

С.: Так что рабство – это на самом деле свобода. Поскольку рабство – это свидетельство свободы.

К.: Да, но свобода – это просто идея. Свобода это рабство. Ты никогда не будешь свободным.

С.: Пока…

К.: Нет никакого пока!

С.: Как только ты веришь, что выход есть, ты уже в этом.

К.: В чем? Даже это не имеет значения. Веришь или не веришь, разве это делает Тебя другим? Это шутка. Кажется, будто Я просто напоминаю Тебе, что Ты пошутил и теперь Тебе надо начинать смеяться над этой шуткой. Это Твоя шутка. Шутка, что Ты веришь, будто нужно знать Себя, чтобы быть Собой. А теперь страдать по поводу шутки это прямотаки драма.

С.: Семь миллиардов не должны быть не правы, если они страдают.

К.: Если есть два, то это уже ложно, так что все, что бы ктото ни говорил, ложно. Семь миллиардов не правы или один не прав – все, что может быть сказано, ложно. Вот красота, вот развлечение – все пусто! Все, что ты делаешь или не делаешь, пусто. Но чудесно. Тебе не нужно быть умным, тебе не нужно быть ученым, тебе не нужно знать или не знать. Тебе не нужно ничего, чтобы быть Тем, что ты есть. В любых обстоятельствах ты являешься Тем, что ты есть. В любых данных или не данных обстоятельствах ты есть То. И твоя Природа никогда ничего не требует. От того, что ты есть, нет никакого требования. Вот почему это называют Приятием. Но приятием нельзя обладать. Это никогда не будет твоим Приятием. Ты есть Приятие. И твое Приятие действует постоянно. Без этого Приятия не было бы никакого сновидения, не было бы ничего. Приятие – это Природа существования. Но оно никогда не будет твоим приятием. Но то, что ты пытаешься, – это делаешь его своим приятием. А потом ты страдаешь от того, что у тебя его нет. То же самое со Знанием. Твоя Природа – Знание. Но Знанием нельзя обладать. Но Ты хочешь его иметь. И пытаясь его иметь, Ты страдаешь. Вот так шутка! Знание хочет обладать Знанием. Оно уже абсолютное Знание, пытающееся делать его относительным. И пытаясь делать Знание относительным, Ты страдаешь. И этим Ты наказываешь сам Себя. И мне это полностью нравится. Неведение мгновенно наказывается.

С.: Но это не наша вина.

К.: А чья же еще? Кто так глуп, чтобы верить, что он должен знать себя, чтобы быть собой? Скажи!

С.: Бог/

К.: Бог? Так это Бог виноват? Это Бог глуп?

С.: Да.

К.: Я согласен. Когда Бог знает самого Себя, Он самый больший глупец, которого когдалибо знала земля. Бог, не знающий самого Себя, Сам – Знание. Но Бог, знающий Себя, является полным неведением, но все равно Тем, что Он есть. Так что Он – абсолютное Неведение, так же как и абсолютное Знание. Поэтому Его абсолютная Природа в абсолютном Знании не иная, чем в абсолютном Неведении. Это никогда не меняет Его абсолютную Природу. Но в отсутствие познания Он – абсолютное Знание. В присутствии познания Он – абсолютное неведение. Можно даже говорить, что природа неведения – это Знание. Так что должно случаться? Единственная маленькая страдающая часть – это что ты хочешь его иметь! Ты жаден. И даже люди, занимающиеся самоисследованием, хотят Его заслужить, хотят Его получить. В их программе есть чтото личное. С этим они хотят убегать от чегото. Но так никогда не бывает. Я здесь не для того, чтобы прекращать страдание. Я не заинтересован в прекращении страдания.

С.: Так для чего же вы здесь?

К.: Понятия не имею.

С.: Чтобы увидеть нас!

К.: Чтобы увидеть ослов42! Да.

С.: Вы говорили, что в сновидении все – бизнес.

К.: Бизнес? Какой бизнес? Что я здесь получаю?

С.: Выгоду.

К.: Что здесь для меня выгода? Видеть вас?

С.: Не говорите нет!

К.: Если вы спросите меня, то это ни выгода, ни ущерб. Для Того, чем вы являетесь, ничего такого не существует. Но для находящегося в сновидении все, что он делает, – это несомненно бизнес. Всегда желающий выгоды.

С.: А для вас?

К.: Я просто Беспомощность, которая не может избежать этой проклятой встречи. Если бы я мог, я бы избежал! Я говорю честно! Я бы просто сидел гденибудь и всю оставшуюся жизнь смотрел телевизор.

С.: Но для нас это то же самое!

К.: Что?

С.: Есть ли у нас выбор?

К.: У вас есть выбор!

С.: Нет.

К.: Нет? Но у того, у кого нет выбора, есть на один выбор слишком много! Проклятая ловушка.

С.: Некоторые учителя будут говорить: «Приходи на сатсанг. Будь на сатсанге». А вы говорите: «Старайся не приходить». Но это в точности то же самое.

К.: Да, уходи! Уходи сейчас! Если ты должен уходить, ты так или иначе уйдешь, несмотря ни на что. Будет случаться уход или будет случаться пребывание. Но кому какое дело, остаешься ты или уходишь?

С.: Так что такое это абсолютное Знание?

К.: В Реальности нет никакого знающего и ничто не известно. В Реальности. Но в этой реализации есть бесконечные знающие, которые чтото знают. Так что да, в реализации есть знающие, но в Реальности нет. Это всегда да и нет, это всегда парадокс. В сновидении все это есть. В реализации есть все, что ты можешь вообразить. И есть выбор, нет никакого выбора, есть все эти переживания. Но в Реальности нет.

С.: И все сновидение, вся жадность, весь бизнес, все старание получить то, что ты хочешь, – это абсолютно безразлично?

К.: Реальность никогда ничто не заботит, поскольку она даже не знает, есть чтото или нет. А то, что уже нереально, всегда озабочено. Есть постоянный бизнес озабоченности. Поэтому в реализации есть любовьзабота, но в реальности нет никакой любви и заботы.

С.: Так что для кажущегося сновидца и есть польза от сидения здесь, и нет.

К.: Может быть, да, может быть, нет. Здесь каждого заботит, почему он здесь или нет, и теперь ты хочешь знать, как это так. Но Реальности безразлично, хочешь ты знать или нет. Потому что уже есть Беззаботность, которая есть Реальность, и Ей действительно абсолютно безразлично, озабочен ты или нет.

С.: Но в сознании, ищущем самого себя, есть…

К.: В действительности оно никогда не ищет себя. Это просто сновидение поиска. Она – деловая женщина, теперь она хочет делать из этого бизнес. Даже сознание – это бизнес.

С.: Когда внимание сосредоточивается на внимании, нет никакой проблемы. Но я все равно не могу это контролировать.

К.: Нет? Но кто не может? Теперь ты переходишь к недеятелю. «Я не могу и траляля». Ты просто меняешь позицию, переходя в более безопасное место.

С.: Когда внимание сосредоточено на внимании, более комфортно.

К.: Так что ты снова делаешь из этого бизнес.

С.: Я хочу быть так все время. Вот почему я говорю, что полностью привязана к отсутствию.

К.: Поэтому ты теперь хочешь делать бизнес для отсутствия?

С.: Да. Бизнес отсутствия. Это то, что случается с вами. Вот почему я прихожу.

К.: Для отсутствия? «Мой бизнес – отсутствие!» Сколько рюмок абсента я должен пить для отсутствия?

С.: Я вижу вашу позицию – уничтожать все и говорить, будто присутствие и отсутствие – это одно и то же. Ты должен быть, несмотря на присутствие и отсутствие.

К.: Я всегда говорю, что ты не являешься другим в присутствии и не являешься другим в отсутствие. Поэтому присутствие или отсутствие не имеет значения.

С.: В отсутствии есть иллюзорное преимущество.

К.: Да, оставайся в отсутствии, если можешь!

С.: Но я не могу. Вот почему я так часто прихожу на сатсанг.

К.: Я всегда указываю не беспомощность.

С.: Но ради этого я прихожу на сатсанг.

К.: Ради отсутствия. Как может быть встреча в отсутствие?

С.: Тогда нет никакой встречи, вот в чем суть.

К.: Больше нет никакой сути.

С.: Да, есть суть, но не…

К.: Сатсанг обычно означает, что ты забываешь свою сущность и становишься пространством. А в пространстве уже есть единство, и тогда ты приходишь ради этого переживания единства – неограниченности этим телом, пребывания в большей степени в так называемом присутствии пространства. Вот в чем обычно идея сатсанга.

С.: Многие это делают. Они дают людям переживания.

К.: Вот почему они воспевают, они создают все эти переживания единства.

С.: Так что же делаете вы?

К.: Я не воспеваю.

С.: Так что это нечто вроде «ни то, ни то».

К.: Для меня это в большей степени присутствие Беззаботности. Будь Ты в личном, или безличном, или чем угодно, в действительности Мне на это наплевать.

С.: И все же даже под конец Нисаргадатта говорил «кому вообще есть дело до Яестьности».

К.: Даже сознание, кому нужно это проклятое сознание? Я в нем не нуждаюсь, но оно все равно есть.

С.: Да, но это всегда было в конце…

К.: Не важно, когда это говорят! Следует ли им говорить это первым, а потом говорить то, что они говорили до этого? Прислушайся к этому!

С.: Да, я понимаю. Это попрежнему для того, чтобы чтото получить…

К.: Попрежнему всегда действует личное. «Мне абсолютно не терпится входить в уровни чеголибо».

С.: Вы всегда были таким, разрушающим все на свете?

К.: Да, с коровами приходится говорить им, куда идти. Когда ты фермер, если ты хочешь доить корову. Если ты хочешь идти из пункта А в пункт Б, ты не можешь делать предположения. «Быть может, ты пойдешь сюда». Чем я здесь занимаюсь – я могу говорить полнейший вздор, я даю направление, но я говорю это так, будто это абсолютно верно. И меня это не заботит. Эта Беззаботность – верно это или нет – это именно то, за чем вы приходите. А не то, верно это или нет. Что нет никого, кому не все равно, верно это или нет. Поскольку тому, что ты говоришь, никогда не нужно быть верным. И оно никогда не будет верным. Поэтому всякий, приходящий сюда, приходит ради так называемой беспечности речи. Здесь никто не хочет иметь окончательное решение или что бы то ни было. Здесь никто не ожидает получить какоето окончательное понимание. Просто ради того переживания, ради того настроения, что нет никого, кому не все равно, что из этого выходит. Все заинтересованы в этой беспечности. И я согласен, это подобно самоисследованию. Вас интересует та беспечность. И та беспощадность. И это абсолютно недостижимое, чем вы являетесь, что ничто никогда не может изменить. Вот за чем вы приходите. Но я не могу это делать, говоря мягко. Порой делаю.

С.: Как вы можете говорить, что даже если сознания нет, мы являемся Тем, что мы есть? Как это можно знать?

К.: Это не знание. Но до того, как пробуждается сознание, ты уже То, что ты есть. И затем происходит пробуждение. Иначе не может быть пробуждения. Это не логика. Это твое повседневное переживание. До пробуждения, до того, как может быть первое чистейшее понятие осознавания, Ты уже есть. И тогда случается осознавание.

С.: Это не мое переживание.

К.: Это никогда не будет «твоим» переживанием. Но все равно Ты предшествуешь тому первому переживанию.

С.: Как мы это знаем?

К.: Нет никакого «как»! Ты есть То! Ты должен быть Тем, что ты есть, чтобы вообще могло быть осознавание. И ты никогда не будешь этого знать как человек. Ты не можешь класть это в свой личный карман, говоря: «Теперь я знаю, что был до этого».

С.: Но, повидимому, то сознание приходит и уходит неконтролируемым образом.

К.: Да. Это твоя беспомощность. Ты не можешь вмешиваться в сновидение, поскольку Ты – абсолютный Сновидец. Поскольку То, чем ты являешься, никогда не находится в сновидении. Поэтому в сновидении Ты не можешь делать все, что угодно. В действительности сновидение уже снится. Ты не можешь менять чтото, являющееся неизменным. Следующее есть следующее. Никогда не кончающаяся история следующего в так называемой последовательности переживаний. Следующая реакция есть следующая реакция. Следующее – это реализация Того, что ты есть, как и то, что было до этого. Никогда не кончающаяся история Твоей реализации самого Себя. Поскольку ты не можешь избавиться от того, что предшествует первому переживанию осознавания, что никогда не рождается и никогда не умирает. И поскольку Ты есть То, всегда будет следующее. И первое – это Яосознавание, а затем приходит Яестьность, а потом приходит все, что приходит потом. Кому какое дело, что? Быть может, сейчас у Этого здесь есть предпочтение, чтобы я пробуждался в Ренце. После Я приходит Яесть, а затем Ренц. Я есть Ренц. Но однажды это кончится. Ренц пришел и Ренц уйдет. Будет смыт.

С.: Но то, что предшествует сознанию, может ли оно чемто управлять?

К.: Это – абсолютный Всемогущий, абсолютный Сновидец, сам Брахман. Но Он не может управлять Собой, так как для управления нужны двое. Никаких двух нет. Здесь мы говорим о недвойственности. Нет никаких двух. И если нет двух, есть То, что является Брахманом, есть То, что является Сердцем, а Сердце не может управлять Сердцем. Реальность не может контролировать Реальность. И та Реальность реализовывает Себя в качестве реализовывающего, который реализовывает то, что можно реализовать. Отец, Дух и Сын. Видящий, видение и то, что можно видеть. Все видимое – реализация Того, что есть это. Сердце того, что является Сердцем. А То, что является Сердцем, не имеет никакого Сердца, оно и есть Сердце. Так что Сердце, Реальность, реализовывает Себя каким угодно образом. Как любящего, любовь и возлюбленного. Это обычная вещь. Любящий – это Бог, любовь – это Дух, и тогда возлюбленный – это тело, или Иисус, или человек, или все переживания. Поэтому То, что есть Сердце, реализовывает Себя как любящего, любовь и возлюбленного. Но природа любящего есть Сердце, природа любви есть Сердце, природа возлюбленного есть Сердце. Так что в Природе нет никакого различия ни в чем. И Тому, что является природой любящего, любви и возлюбленного, нечего приобретать и нечего терять в том, как развивается этот любовный роман. Но когда ты – любящий, который отличается от возлюбленного, тогда ты страдаешь изза различия. Что ты отличаешься от чегото еще, тогда ты страдаешь изза того, что не являешься Тем, что ты есть. Это называется страданием. Но что бы ты ни пробовал, чтобы становиться Тем, что ты есть, ты хочешь делать это личным сердцем. «Мое сердце». Невозможно! Это будет умирать, как оно умирает каждую ночь, и ты являешься Сердцем, не переживая ничего. Поэтому Сердце переживает Себя утром как чтото, как видящего, который видит то, что может быть видимо. Но Оно не будет становиться Сердцем посредством чего бы то ни было, что видит, делает и исследует этот видящий. Потому что Оно уже То, что оно есть. Никак! Поэтому все, что бы ни происходило в сновидении, в этом так называемом любовном романе, не может влиять на То, чем ты являешься. Так что ты не можешь становиться Тем, что ты есть, как бы ты себя ни переживал. Поскольку ты уже То, что переживает Себя. Реальность, реализовывающая Себя как все, что угодно. Поэтому Тебе приходится реализовывать самого Себя. И поскольку Ты никогда не начинался, реализация никогда не начиналась и никогда не кончится. Ну и что? Следующее есть следующее. Следующий глоток кофе, следующее слово, следующее присутствие, следующее отсутствие, следующее все, что угодно, что Ты можешь переживать. Всегда следующее. Никогда не кончающееся следующее. И затем, и затем, и затем, и затем. И это всегда разное. Иногда это очень некомфортное, потом это более комфортное. Но нужен ктото, проводящий различие между комфортом и дискомфортом. И этот ктото – уже тот, кого ты можешь переживать, но не То, что ты есть. Различающий, который проводит различие между комфортом и дискомфортом, – это уже фантом. И если он начинает больше не проводить различие, кого это заботит? Кому есть дело до того, различает он или не различает? Кого заботит, страдает он или не страдает? Главный вопрос: кого это заботит?

С.: Страдающего

К.: Да. Один страдающий и другой страдающий. Потому что когда есть один, есть двое. Потому что без второго не было бы даже одного. Вообрази, что ты был бы просветленным и никому не мог бы рассказать об этом! Многие люди хотят быть просветленными. Но для кого? Представь себе, что никого – даже тебя самого – не волнует, просветленный ты или нет. Представь себе, что никому – даже тебе самому – нет дела до того, страдаешь ты или нет.

С.: Это было бы мило.

К.: Ты понимаешь, это твоя Природа! Поскольку это то же самое. Просветление означает всегда быть счастливым впоследствии. Но если нет никого, кого волнует, счастлив ты или нет, даже тебя самого это не волнует, и твоей Самости никогда нет дела то того, счастлив ты или не счастлив. Я всегда спрашиваю людей: для кого вы хотите пробуждаться? Вообрази, что ты пробуждаешься, и это никого не волнует! Даже тебя самого! И ты не можешь никому рассказать. Что делать со всем этими просветлением, осознанием и глубокими прозрениями?

С.: Радоваться этому?

К.: Да, но если никому нет дела, то кто радуется? Это просто становится следующим глотком кофе, твое чертово осознание, твое проклятое прозрение. Не больше и не меньше. И в Природе это так. Глубочайшее из твоих чертовых осознаний, ты можешь погружаться в свое полное траляля, будешь погружаться в неведение. И не важно, как глубоко ты погружаешься в неведение, это будет неведение. Потому что только у неведения есть глубины и высоты.

С.: Это мило, то, что вы говорите, что самадхи и то, когда ты пьешь чашку кофе, не различаются.

К.: Никакой разницы. Да, немногие люди, вроде Нисаргадатты или Раманы, говорят, что все семь состояний – это разные состояния реализации Себя, самадхи или не самадхи, относительные или не относительные, все они не различны по Природе. Все они – просто разные способы реализации (осознавания) самого Себя. Поэтому качество – это всегда Реальность, которая есть То, чем ты являешься во всех обстоятельствах. В качестве нет никакого различия. Так что следующий глоток кофе, следующий вдох и выдох ничем не хуже, чем самадхи или не самадхи. Или любое высочайшее переживание, которое у тебя может быть. И в Природе Высшее не знает никакого Высочайшего. И низшее не знает никакого низшего. Поэтому в Высшем нет никакого Высшего и в низшем нет никакого низшего.

С.: Так что самадхи не знает о самадхи.

К.: Иначе это было бы личное самадхи. И что это было бы за личное самадхи? Я всегда относился с подозрением к людям, говорящим: «Ах, Учитель сейчас в самадхи. Нам следует молчать». «Он не может сейчас говорить, он пребывает в самадхи». Все: «Ах! Очень важно! Это наш Учитель, он может входить в самадхи! Это наш Учитель! И мой Учитель лучше, чем любой другой. Потому, что он может входить в самадхи, когда захочет». Но это все, что означает дзен. Дзен означает, что следующий глоток кофе – это реализация Того, что ты есть. И следующий глоток кофе качественно не отличается от глубочайшего переживания отсутствия любого рода, переживания света или чего угодно, что ты можешь переживать. Поэтому во всем этом единственное качество – это То, чем ты являешься. Но не то, как ты Себя переживаешь. Способы бесконечны. Но нет способа становиться Тем, что представляет собой качество, которым ты являешься. Это Будда. Так что если тебе на пути встречается Будда…

С.: Мне снилось, что вы пытались меня убить.

К.: И?

С.: Ничего не случилось.

К.: Да. Это все, что я делаю. То, что я делаю постоянно. Я стреляю, стреляю и стреляю в утку, которой ты себя воображаешь, и возможно, утка даже оказывается подстрелена, но это всегда никак не влияет на То, что ты есть.

С.: А потом были еще другие учителя, пытающиеся меня убить, и потом собаки ели мое тело

К.: Это хорошо. Это хороший знак. Мне нравятся эти сны и видения убийства и того, что тебя убивают. Случается худшее, что ты можешь вообразить, и ничего не происходит. Фантастика! Весь твой страх был ни изза чего. Ты все равно То, что ты есть, и ничего не произошло. Это все равно, что ты умираешь и никто не умирает.

Вся связанная с этим психологическая драма, все ни изза чего! Как будто ты выигрываешь в лотерею несколько миллионов долларов, и ты не чувствуешь себя подругому. Но ты ожидал действительно быть счастливым, а ничего не случается. Или ты женишься, мечта сбывается, и ты думаешь: «Черт, я ничего не чувствую!»

С.: Поэтому вы говорите, что человек реализует себя в дискомфорте?

К.: Тебе всегда приходится реализовывать Себя во всех противоположностях. Поскольку ты хочешь реализовывать себя только в комфорте, ты страдаешь изза дискомфорта. Идея пробуждения, идея просветления, означает, что ты становишься просветленным, и тогда ты всегда счастлив. Это просветление. Но это не случится.

С.: Так этот дискомфорт – изза присутствия тела?

К.: Нет. Даже когда ты – уже Дух, это не комфортно. Может быть, это кажется комфортом. Но это попрежнему дискомфорт, поскольку это может снова кончиться. Комфорта нет ни в чем. Поэтому находи комфорт в бытии Тем, что ты есть. Потому что оно никогда не нуждается ни в каком комфорте. И это – сам комфорт. А то, что нуждается в комфорте, – фантом. Поэтому все, что угодно, даже комфорт Яестьности, единственности – это дискомфорт, поскольку есть тот, кто нуждается в комфорте. Это подделка. Как подделка то, что «я», которым ты себя воображаешь, – это тот комфорт, который ты можешь переживать. Это все ложно. И это снова Рамана: ложь есть с самого начала. Это начинается как ложное, и все, что бы то ни было, происходит из ложного, происходит ложное. Ложное, ложное, ложное, ложное. Поэтому корневая мысль «Я» начинается очень рано с Яосознаванием. Есть это самое тонкое Я, представление осознавания о Я, чистейшее, какое только можно получить. Но даже чистейшее уже ложно, поскольку чистейшее чисто только по сравнению с чемто еще. Так что оно ложно. Поэтому из чистейшего происходит ложное, а не чистое, и все, что ты можешь вообразить, происходит из первого воображаемого Я, все другие образы, следующие за этим образом, этим Яобразом.

С.: Так что когда мы покидаем тело…

К.: Кто покидает тело?

С.: Быть может, Дух?

К.: Дух?

С.: Да, что происходит, когда мы покидаем тело?

К.: Я не знаю. Есть ли ктото дома? Кто сейчас есть в теле? И кто покидает тело? Ты покидаешь свое тело каждую ночь? Поскольку в глубоком сне нет никакого тела. Так что это похоже на смерть. Понемецки мы называем глубокий сон братом смерти. Потому что переживание то же самое. Был бы ты против того, чтобы не просыпаться опять? Когда ты пребываешь в глубоком сне, есть ли ктото, кто был бы против того, чтобы просыпаться опять или не просыпаться? Так что это никого не волнует. И это То, что ты есть. Но пробуждение все равно происходит. И тогда драма продолжается. Но в глубоком глубоком сне нет никого, кого волновало бы – просыпаться или не просыпаться. Так что кого это волнует сейчас? Один образ, беспокоящийся о другом образе? Одну идею, беспокоящуюся о другой идее? Поскольку То, что является твоей Природой, есть в абсолютном отсутствии всех идей, являясь абсолютом, не беспокоящемся о том, просыпается он или нет, или происходит ли чтото снова или нет. Было бы абсолютно прекрасно, если бы ничего не случалось снова. Но оно снова случается из той беспомощности. И потом из того первого ложного пробуждения начинает развертываться все другое ложное.

С.: Так с кем случается пробуждение? Пробуждение происходит с телом, разве нет?

К.: Нет! Пробуждение происходит с Тем, что ты есть. Твоя Природа есть в отсутствие. Это То, что ты есть. В каждом глубоком сне Ты переживаешь отсутствие всякого присутствия. А потом утром ты просыпаешься, эта Энергия, которой ты являешься, просыпается в этом теле или всех других телах или не телах. Энергия, которая просыпается, не становится другой, она никогда не засыпала. Только ты просто не переживаешься тем, что ты есть. Ты воспринимаешь это лично, так как считаешь, что ты один такой. Энергия оживляет все сущее. То никогда не спит и не бодрствует, что есть Энергия, что есть Реальность, что есть Брахман. Быть может, половина человечества спит, тогда Брахман переживает Себя спящим. А в другой половине человечества Брахман переживает Себя както иначе, едящим кусок пирога или чтолибо. Брахман никогда не спит. Поэтому твоя Природа никогда не спит, просто не переживая это чтото, чем ты себя считаешь. Она знает тебя, только когда ты появляешься как образ. В ином случае она тебя не знает и не возражала бы, если бы ты никогда не возвращался. Поэтому твоя Природа не возражала бы, если бы ты никогда снова не просыпался. Поскольку она бы по тебе не скучала. И теперь каждую ночь она тебя оставляет, потому что она даже не нуждается в тебе теперь, чтобы быть Тем, что она есть. Она никогда в тебе не нуждается.

И ее действительно не волнует, просветленный ты или нет. Я вам говорю. Она не могла бы беспокоиться меньше.

Если ты просыпаешься или не просыпаешься, это в действительности все равно что мешок риса, падающий в Пекине. Настолько Существование заботит твое присутствие или отсутствие. И тогда всякий думает, что Существование проявляет заботу! О чем? «Обо мне». «Пожалуйста, позаботься обо мне! Помоги мне!» Хаха. Оно тебя даже не знает. Ты мог бы достаться собакам и, быть может, Оно больше заботится о собаках, получающих еду, чем о тебе. Или не меньше или не больше. Может быть, Оно больше заботится о собаках. Потому что Бог становится собакой и, возможно, больше заботится о собаках.

С.: Так что насчет божьей милости, помещающей нас сюда?

К.: Милость никуда вас не помещает! Почему бы ей кудато вас помещать? Вы думаете, милость в вас нуждается?

С.: Нет.

К.: Вот видишь. Почему она должна тебя кудато помещать? Просто случайность.

С.: Как я здесь оказываюсь?

К.: Кто здесь? Посмотри, кто думает, что он здесь?

С.: Так когда нет никого

К.: Где? Когда? Сейчас! Нет никакого тела43! Что такое это тело? Кусок пирога. Или много кусков.

С.: Так когда тело умирает, мы просыпаемся и снова спим и в этом состоянии тоже?

К.: Самость никогда не спит, Самость никогда не бодрствует. Как я только что пытался тебе сказать. Если Энергия просыпается в тебе или не просыпается, ей в действительности все равно. Существованию все равно, есть ли на этой земле 7 миллиардов или 70 миллиардов людей или нет людей. Это может быть 150 миллиардов кусков пирога. Это как большое празднование, но день рождения без тебя. Это всегда день рождения, много пирогов, много свечей.

С.: Так что можно сказать: теперь забудь о милости. Благодарность тоже образу.

К.: Благодарность – это все еще самонадеянность. Я благодарен потому, что со мной происходило чтото, что мне нравилось. Ты можешь делать все, что угодно, не имеет значения. Осуждения нет. То существование никогда не судит то, что ты делаешь или не делаешь. Это только ты судишь свое проклятое деяние или недеяние. Есть этот маленький судья внутри, и ты всегда обвиняемый, и ты всегда пытаешься наказывать себя за чтото, чего ты не сделал. Потому что это твоя игра. Ты чувствуешь себя очень важным, когда у тебя есть судья вроде действующей моральноэтической системы, и тогда ты говоришь себе, что ты сделал правильно и неправильно, и сравниваешь себя с другими. Это игра фантомов, просто старающихся выживать и быть важными.

С.: Для вас эта игра окончена?

К.: Игра никогда не кончается. Я и есть игра. Как Я могу закончить игру? Я – чертов цирк! И иногда Я переживаю клоуна. Это клоун. Или клон. Но цирк не беспокоит, сколько в цирке клоунов и ощущений. Цирк – попрежнему цирк. Ты не можешь не быть цирком. Ты и есть цирк. И когда цирк пробуждается, он никогда не спит. Ощущения всегда действуют. Ты всегда думаешь, что поскольку ты засыпаешь, ты – самое важное, и что Существование засыпает. Что будет происходить, если у меня больше нет тела? Что будет происходить, если я покидаю это тело? Или тело покидает меня?

С.: Происходит ли попрежнему этот вид осознавания после того, как тело исчезает?

К.: Какой вид?

С.: Комфорт и дискомфорт.

К.: Есть другое переживание дискомфорта. Это не конец дискомфорта. Возможно, тогда следующее – это следующее. Но той проблемы, безусловно, не будет.

С.: Какой проблемы?

К.: Той проблемы. Той, что теперь чтото спрашивает. Той – нет. Но взамен той, возможно, будет десять других. Понимаешь, это никогда не останавливается. «ЙогаВасиштха», принц Рама, множество книг, «Махабхарата», Арджуна гибнущий, и Юдхиштхира принимающий, и блаблабла. И смотри – история продолжается, как будто ничего никогда не происходило. Все эти фантастические истории «реализации». Несмотря на Раману, несмотря на Будду, несмотря на Иисуса, несмотря на всю эту святую фикцию, ничего не происходит. И я тебе говорю, Рамане бы нравилось то, когда я так говорю, больше, чем что угодно другое. А тот, кто попытался бы защищать Раману, хахаха. Если ты когото защищаешь, то на самом деле в него не веришь. Тогда ты действительно делаешь его чемто слабым. Ты делаешь слабым все, что бы ты ни защищал. Рамана никогда бы не нуждался в том, чтобы его кто бы то ни было защищал. Или Нисаргадатта. И это знак того, что То, чем ты являешься, Реальность, никогда не нуждается в чьей бы то ни было защите. «Рамана никогда этого не говорил». Кого волнует, говорил он это или нет? Все считают каждое слово.

С.: Так что эта любовная история продолжается, поскольку любовь любит саму себя?

К.: Любовь к Себе никогда не прекращается. Смотри: 7 миллиардов происходит из Самости, любящей Самость. Это подобно Самости, пытающейся проникать в Самость. Вот почему мне нравятся эти индийские символы вроде пениса, лингама, и потом йони, космического влагалища, и потом вибрации, создающей все эти возможные вибрационные и информационные системы из энергии.

С.: Так что это даже до Адама и Евы?

К.: Нет. Адам и есть лингам.

С.: Он становился персонифицированным.

К.: Он не персонифицирован. Это только для детского сада – религии. Обычно, это просто мужское начало и женское начало. И Адам – это первоначальный Мужчина, изначальная природа, гештальт. А потом идет Ева, она подобна пространству, Матери. И тогда Адам начинает вибрировать в том, что является Евой. Мужское начало начинает вибрировать в женском начале. И это создает все сущее.

С.: Так что Ева в действительности содержит в себе гораздо больше, чем мужчина?

К.: Что?

С.: Вы сказали, что она – пространство, так что она содержит в себе гораздо больше…

К.: Она ничего не делает! Она – просто чертово пространство. Ничего не содержащее. Она – ничто, есть только пространство.

С.: Она кажется такой крошечной…

К.: Это – космическое влагалище. Но если ты веришь, что оно у тебя есть, оно становится комическим. То же и с мужчинами. Ты – лингам, ты – свет, но ты думаешь, что обладаешь им, и тогда ты становишься комичным. Это вроде комикса. Нет, это символ. Сперва есть осознавание, свет Шивы. А потом идет пространство, и лингам начинает вибрировать, и потом в той абсолютной вибрации создает все, что может создаваться как информация вибрации. Это все – вибрация энергии. Даже ученые сказали бы, что невозможно найти никакую материю. Это просто вибрация света, и это самое близкое, насколько ты можешь подойти. Но ты попрежнему не знаешь Того, что является светом. И это – ПараБрахман. И познавая Его как Брахму, Он познает Себя как свет, как творца, начинающего знать самого себя. А любовный роман идет позднее. Это просто невинная вибрация в невинном пространстве. А потом из этого невинного проникновения происходит все то – посмотри! И тогда то, что происходило из этого, хочет знать почему. «Почему этот проклятый вибратор начал вибрировать? Если бы он не начал вибрировать, у меня не было бы этой проблемы! Как я могу остановить этот проклятый вибратор? Поэтому теперь я медитирую и пытаюсь остановить этот чертов вибратор! И я иду глубже и глубже, и если он не останавливается, я пробую все». Это называется самоисследованием или медитацией. Ты пытаешься остановить вибрацию света. Поразительно!

Но тогда ты не можешь не быть сексуально озабоченным. Возможно, ты становишься холостяком. Ты даешь обет воздержания. Это то, что называется брахмачарья, поскольку ты это затаиваешь.

С.: Так когда люди говорят: «Здесь хорошая энергия. У этого человека хорошая энергия, или у этого храма, или у этого дома»…

К.: Ты резонируешь с тем пространством. Есть гармонический резонанс.

С.: А если есть отрицательная энергия…

К.: Тогда ты не резонируешь так, как тебе нравится.

С.: Так что в тот момент…

К.: На следующий день ты можешь сразу отправиться с тем парнем в постель. Это поразительно. Сегодня ты выходишь за него замуж, а завтра ты могла бы его убить. Это действительно часто случается.

С.: Всегда.

К.: На самом деле, всегда. Люди женятся, когда они принимают противозачаточные пилюли. А потом они хотят иметь ребенка, так что она не принимает пилюлю. И вдруг вся энергия другая, и они больше не могут заниматься любовью. Влечение полностью пропало. Запах другой, они больше не резонируют, и им приходится снова разводиться. О многом приходится думать, прежде чем заключать брак или говорить «навсегда». Так что здесь нет ничьей вины. Это просто энергия, резонирующая в комфорте или в дискомфорте. И все это может меняться на следующий день. Ничто не бывает определенно или навсегда. Все это непредсказуемо. В какието дни ты нравишься самому себе, и ты говоришь: «я всегда мог бы быть этим парнем». А на следующий день ты мог бы его сразу убить. Рай и ад. И когда ты называешь это раем, в единении с самим собой, тогда ты думаешь: «это могло бы продолжаться вечно, я бы не возражал». А на следующий день это становится адом, и тогда ты мог бы это сразу прикончить. Фантастика! Непредсказуемая любовь. Неуправляемая, непредсказуемая. Всегда разная. Но отца ты бы всегда убил!!

С.: Сдвиг восприятия осознавания к осознаванию. Но я не уверен, осознает ли осознавание осознавание, это не чтото осознающее осознавание?

К.: Что?

С.: Осознавание, осознающее само себя.

К.: А?

С.: Поскольку не может быть двух осознаваний.

К.: Что? Так это ложное осознавание. Ложное осознавание, осознающее ложное осознавание. Ложное, ложное, ложное. Ложное осознает ложное. Какая разница, если ложное осознает ложное?

С.: Так что может видеть, что есть два осознавания? Осознавание, выступающее в роли свидетеля? Направляющее осознавание на осознавание?

К.: Смысл направления осознавания на осознавание в том, чтобы быть осознаванием, не знающим осознавания. Но как только ты знаешь осознавание, есть два ложных осознавания.

Поэтому твое естественное состояние – быть осознаванием, не знающим осознавания. Но как только у тебя есть осознавание, оно искусственное. Искусственный владелец, обладающий искусственным осознаванием. Поскольку есть двое. Есть разделение. А разделение не может быть реальным. Поскольку То, что является осознаванием, не знает осознавания. Как им можно обладать?

С.: Так что же это тогда? Сознание, которое распознает или видит То?

К.: Видит То?

С.: Вы имеете в виду, что это было бы состояние джняни?

К.: Какое состояние джняни?

С.: Осознавание, распознающее ложное осознавание.

К.: Нет. Когда джняни знает джняни, тогда «джняни» все еще пребывает в неведении. Когда джняни является джняни, джняни больше не знает никакого «джняни». Это джняни. Это бхакта. Но нет никого, кто является бхактой или джняни. Когда джняни знает, что он – джняни, это, несомненно, ложный джняни. Если джняни делает себя другим по отношению к чемуто еще и считает себя джняни, а ты становишься аджняни, всегда, когда есть проводящий различие – это неведение.

В Природе есть только Природа. Для джняни нет никакого джняни.

С.: Так это не распознавание?

К.: Нет. Это просто бытие Тем, чем ты не можешь не быть. Когда есть осознавание, Ты – осознавание, но не знающий осознавание. Когда есть Яестьность, то есть Яестьность, но ты не знаешь Яестьности. Когда есть мир, то есть мир, но Ты не знаешь никакого мира. Когда есть отсутствие, то есть отсутствие, и тогда Ты – отсутствие. Ты – всегда То, что есть. Но нет никого, кто есть То. Никогда не было. Так что никто не может на это претендовать. В этом нет никакого до и после.

С.: Это то, где Я есть все еще пытается продолжать существовать.

К.: Ты продолжаешь существовать в искусственном. Потому что искусственному нужен искусственный опыт, чтобы оставаться в искусственном существовании. Это система выживания искусственного. Ложному нужны ложные переживания, чтобы оставаться в ложном. Поскольку оно не может выживать в Реальности. Поэтому все, что делает «я», даже самоисследование, это попытка оставаться «я». Поскольку в этом ожидании оно подтверждает, что есть тот, кому нужно чтото делать и кто может чтото получать. И такова его природа. Фантом всегда будет стараться выживать. Сознание всегда будет пытаться делать понятие из того, как оно должно быть. Даже идея знания или джняни может случаться только в нереальном. Реальность не знает никакой Реальности и никакого различия. Ни в чем нет никакого различия. Поэтому даже идея джняни, джняна, или бхакти, бхакта, есть только в сновидении. Для Того, что ты есть, ничего такого нет. Только в сновидении есть имена и понятия и все, что ты можешь предложить. Реальность никогда не провозглашает себя как что бы то ни было. А то, что провозглашает себя как чтолибо, – это искусственный провозглашающий, который делает искусственное заявление. И Сердце никогда не провозглашает себя. Это сама жизнь как искусственный создатель, искусственное создавание, искусственное то, что может создаваться, как в различиях. Но посредством этого Оно не становится искусственным. Поэтому Оно является Тем, будучи Тем. Но Оно не знает, что является Тем.

С.: Вы говорите о «Я есть»?

К.: Нет, это – Сердце. «Есть Я» – это бытие «Я есть». Это уже вполне комфортно. Мы говорили о самоисследовании, заканчивающем страдание, и пребывании в «Я есть» или Яестьности. Яесть или единость – это уже вполне комфортно. Так что если ты спрашиваешь меня, что ты можешь делать в сновидении, чтобы чувствовать больший комфорт, то ты можешь делать самоисследование, ты можешь пребывать в «Я есть». А потом, возможно, в осознавании. Это лучше, чем здесь. Но все, что лучше, чем чтото другое, должно быть в сновидении. Так что да, если ты спрашиваешь лично меня: «Что я могу делать, чтобы иметь лучшую жизнь и спокойствие ума, и хорошо себя чувствовать?» – ладно, занимайся самоисследованием и оставайся в Яестьности. А чтобы оставаться в Яестьности, ты просто повторяешь «Я есть, есть Я», и тогда ты естественно входишь в тот поток Яестьности. Если ты делаешь это постоянно, 24/7/365, а не только несколько часов в день. Это должен быть непрерывный поток. И если это происходит, то это уже милость. Милость даже то, что ты можешь поднять бровь. Так что по той милости, которая помещает тебя в страдание, та же самая милость помещает тебя в нестрадание. Но более комфортное все равно недостаточно комфортно. Все еще есть то, что проводит различие между комфортом и дискомфортом. И это всегда подобно аду. Только в аду есть рай и ад. Только в разделении. А разделение означает время, страдание, различение. Есть чтото хорошее и чтото плохое. Это называется адом. Так что сам Бог бывает дьяволом, создающим свой собственный ад. Helleluja44. Когда Бог не знает себя, нет ни ада, ни рая, ни чего бы то ни было. Тогда Бог – это То, что является Богом, не знающим Бога. Но как только Бог знает Бога, есть два Бога. Бог и Бог. И тогда происходит вся история любовного романа с самим Собой. Но любящий и возлюбленный различны, и тогда Он сражается с самим Собой. Вся история, как мы ее знаем. Вся «Махабхарата», все войны. Как только Бог знает Бога, Бог увлекается самим Собой. Но это можно назвать любовью.

С.: Сомнительная любовь.

К.: Сомнительная или нет. Она никогда не бывает удовлетворяющей, та любовь. Эта относительная любовь Бога, любящего Бога, никогда не бывает удовлетворяющей и никогда не кончается, и в ней никогда не бывает счастливого конца. Никакого счастливого конца. И если ты видишь, что в этом относительном любовном романе никогда нет счастливого конца, то идея, что ты можешь получить то, чего ты в этом, возможно, жаждешь – я бы назвал это дерьмом, – возможно, кончается, и тогда ты являешься Тем, что есть несмотря на. И это уже само удовлетворение – быть несмотря на все то сновидение, несмотря на все те единство, разделение, самадхи.

С.: Это великолепно. Великолепно для чего? Для кого?

К.: В сновидении я бы сказал, что если ты можешь входить в Яестьность и оставаться там, почему нет?

Почему ты должен страдать? Но если ты спрашиваешь меня, было бы это концом чеголибо, то нет. Все кончается только бытием Тем, что ты есть. Потому что для Того, что ты есть, ничего никогда не начиналось и ничего никогда не кончается. Поэтому абсолютный конец истории просто в бытии Тем, что ты есть. Поскольку Ты не знаешь никакого начала, Ты не знаешь никакого конца. Но то, что знает начало, будет всегда искать конец. И всегда искать счастливый конец. Но это невозможно!

С.: Если ты в Яестьности, это все еще в сознании?

К.: Да.

С.: А если ты являешься Тем, что ты есть, это в сознании?

К.: Нет ни осознавания, ни сознания, ни чего бы то ни было. Тогда Ты абсолютно не знаешь, чем Ты являешься и чем Ты не являешься. Имеет место абсолютное отсутствие всякого присутствия любой идеи того, чем Ты являешься и чем Ты не являешься. Нет абсолютно никакого различения чего бы то ни было.

С.: Как в глубоком сне?

К.: В глубоком глубоком сне. Всегда говорят, что в глубоком сне все еще есть осознавание. Осознавание, которое отличается от Яестьности, и тогда все что угодно является этим сновидением. Так что глубокий глубокий сон – это природа глубокого сна. И тогда оттуда ты становишься природой Яестьности, а потом природой мира, будучи тем, что ты есть. Но это никогда не различается в Природе. Оно не знает никакого различия. Оно никогда не различается ни в чем.

С.: Но можете ли вы быть Тем, что вы есть, сейчас, когда вы говорите?

К.: Я говорю? А Я говорю? Конечно, Я есть То, что я есть. Ты думаешь, что когда Я говорю, Я не являюсь Тем, что я есть?

С.: Да, но сейчас вы в сознании.

К.: Мне не нужно быть в сознании.

С.: Вы не в сознании?

К.: Нет.

С.: Не осознаете?

К.: Нет, если бы Я осознавал, то был бы отличным от чегото еще. То, что я есть, никогда не осознает и никогда не бывает в сознании или не в сознании.

С.: Но как вы тогда можете говорить?

К.: Говорение случается. Это чудо. Это фантастика.

С.: Но вы сознаете, что говорите, разве нет?

К.: Нет. Чтото произносится, но если немного позднее ты спрашиваешь меня, говорил ли я чтолибо, то если ты спрашиваешь То, чем я являюсь, Я бы сказал, что Я никогда ничего не сказал.

С.: Вы не сознаете слова?

К.: Нет. Как я говорил, мне абсолютно безразлично, правильные они или неправильные.

С.: Но вы нас видите?

К.: Я вижу ослов.

С.: Но вы видите здесь какихто людей?

К.: Нет, я просто вижу информацию о чемто, я не знаю. Я вижу различия, но различия не делают никаких различий.

С.: Разве вам не нужно быть осознающим, чтобы чтото видеть?

К.: Нет.

С.: Что же тогда означает осознавание?

К.: Осознавание? Пробужденность. Нечто должно быть бодрствующим. Но в этом нет никакого «я». Я бы даже сказал: «Когда есть осознавание, то Я – осознавание. А когда есть Яестьность, то Я – Яестьность. А когда есть это, Я – это». Но это не значит, что мне нужно это знать. Я являюсь этим, просто будучи Тем, что я есть, Тем, чем я не могу не быть. И чем ты не можешь не быть. Но оно никогда этого не требует. Нет ничего вроде того, что я сейчас должен быть присутствующим, или я должен быть осознающим, или нечто должно быть сознательным, чтобы чтолибо делать. Слова просто произносятся сами собой. Я не мог бы заранее думать, что я говорю. Я слишком ленив, чтобы осознавать, что я делаю. Это неистощимо. Все случается само. Сновидение уже снится, вещи уже произошли. Момент за моментом, это просто еще один кинокадр, который уже закончился.

Это похоже на никогда не кончающуюся дискуссию. Сознание всегда гдето находится и говорит о том, как оно есть. Никогда не кончающийся рассказ. Так что этому никогда не будет конца, поскольку никогда не будет никакого последнего слова или чьего бы то ни было окончательного понимания. Сознание никогда не будет понимать сознание каким бы то ни было относительным образом. Но просто будучи Тем, что оно есть, Оно больше не знает никакого сознания, не зная сознания. И это – природа самого понимания, самого знания. И не нужно ничего понимать или знать. Просто будучи Тем, что ты есть. Но как только Ты хочешь знать, Ты отделяешь себя от Себя самого, даже в воображаемом разделении, и тогда Ты хочешь знать своего возлюбленного, а это невозможно. Никак. Но просто будучи Тем, что ты есть, Ты и есть твой возлюбленный, и Тебе не нужно этого знать. И посредством этого Ты абсолютно обладаешь своим возлюбленным.

Абсолютное владение – это просто бытие Тем, чем ты не можешь не быть. Это абсолютное обладание – просто будучи Тем, что есть. Но попытка обладать в относительности, будучи собственником твоего возлюбленного, зная твоего возлюбленного и контролируя твоего возлюбленного, – это называется страданием. Ты страдаешь от этого относительного любовного романа. Ты уже не можешь контролировать все. Ты больше не можешь контролировать ничего, поскольку Ты – то, что есть. Ты – абсолютный сновидец, который сновидит все сновидение. Но теперь слишком поздно. Теперь Ты больше не можешь его изменять.

С.: Но теперь я думаю, что я – этот фантом.

К.: Да, и это – часть этого сновидения. Это то, как Ты теперь реализуешь Себя личным образом. Но это не делает Тебя меньше или больше. Энергия, которой Ты являешься, Жизнь, которой Ты являешься, не становится меньше, если Она осознает себя в этом относительном маленьком «я». Переживание своей малости не делает Тебя малым. Переживание маленького «я» не делает Тебя маленьким. В этом красота Того, что является абсолютным Переживающим, Оно не становится тем, что переживается. Оно все равно остается Природой, каковой Оно является. Так что ни в чем нет никакой опасности. Но ты хочешь это знать! Лично! Каждый, кого я знаю, хочет знать это лично. Они хотят класть это в свой карман знания, и это всегда должно быть доступно для «я». «Всякий раз, когда я чувствую себя не так хорошо, я достаю это и показываю это себе, и тогда у меня есть инструмент для того, чтобы быть счастливым». Фантастика! Так что каждый подобен ученику, что означает, что ты хочешь учиться тому, как быть счастливым. Ты хочешь иметь инструменты и понятия для того, чтобы это делать. И понимание, и маленькие изречения, чтобы ты просто повторял чтото как мантру. «Если я повторяю эту мантру, я буду в гармонии со всем». Чудесные мантры. Иногда это какоето время действует, иногда нет. Это действительно было бы нечто, если бы я сидел здесь и пытался прекратить чьелибо страдание!

С.: Вы можете попробовать на мне!

К.: Тогда здесь была бы жалость.

С.: Нет, вы можете делать это без жалости.

К.: Нет, мне нужна жалость, иначе я не заинтересован. Для жалости нужен тот, кто жалеет самого себя, и тогда видит других, которые тоже страдают. Нужен тот, кто страдает, который видит другого страдальца. Так что мне приходится играть в эту игру и притворяться, что есть страдалец, говорящий с еще одним страдальцем. «Что мы можем делать? В моем случае я нашел такой инструмент: я просто принимаю все, что приходит. Может быть, тебе тоже стоит это попробовать».

С.: Вы страдаете?

К.: То, что я есть, никогда не страдало.

С.: Раньше вы страдали?

К.: Для Того, что я есть, не было никакого раньше.

С.: У вас нет памяти о страдании?

К.: У Того, что я есть, нет памяти ни о чем. То, чем я являюсь, и есть Память. То, что я есть, – это То. Вот почему порой я говорю о вещах, о которых никогда не слышал. Это не может исходить от этого маленького чегото. Я не знаю. Тебе надо говорить мне, кого ты спрашиваешь? Ты спрашиваешь иллюзорного Карла или То, что я есть?

С.: Я спрашиваю фантома. Тот фантом еще страдает или нет?

К.: Иногда бывает неудобно, иногда удобно. И порой болит спина.

С.: Но вы об этом беспокоитесь?

К.: Безусловно беспокоюсь. Я принимаю пилюли, иногда я даже хожу в аюрведические лечебницы. Иногда я хожу к дантисту, если у меня болит зуб.

С.: Вы страдаете изза этого?

К.: Если это продолжается слишком долго. Если это продолжается несколько дней, я думаю: «Черт, может быть, их все вырвать!»

С.: Так это беззаботная забота.

К.: Ничего не менялось. Ничему не нужно меняться. История продолжается. До последнего вздоха этого тралала. Вот что мне нравится в этих парнях вроде Нисаргадатты и Раманы: это болезнь, которая пройдет сама. Она пришла сама, она сама и уйдет.

С.: Но он казался таким отрешенным, Рамана.

К.: Нет. На кухне он был подобен фурии! В этом красота твоей Природы! Ничему не нужно меняться. Ты можешь быть таким же придурком, как был до этого, и это не имеет значения. И я бы не старался не быть таковым. Быть может, ты даже станешь абсолютным придурком. Быть может, тебя больше не волнует, придурок ты или нет. Некоторым не слишком приятно рядом с тобой. Некоторые жалуются. Ничему не нужно меняться. Тебе не нужно потом быть славным парнем.

Ты не обязан быть любящим. Некоторые создают такое впечатление, они вдруг всех обнимают. Я счастлив, что ко мне никто не прикасается. Кто создает нормы? Это лучший ответ Раманы и Нисаргадатты. Оба давали один и тот же ответ: «Кто создает нормы?»

Какая абсолютно совершенная ловушка

Бомбей, 26.02.2011

С.: Мы искали и искали, и теперь мы получили ответ, что невозможно знать самого Себя.

К.: Нет, ты не можешь знать самого Себя, но невозможно не знать самого Себя.

С.: И все это для комфорта?

К.: Ты ищешь комфорта, который Ты никогда не терял.

С.: Но, тем не менее, поиск есть потому, что есть дискомфорт?

К.: Нет, Ты переживаешь дискомфорт, а Комфорт, которым Ты являешься, Ты никогда не будешь переживать. Так что Ты никогда не утрачивал свой Комфорт, но всегда будешь переживать дискомфорт.

С.: Что можно делать в относительной жизни, чтобы делать ее более комфортной; быть может, мы поговорим об этом?

К.: Мы всегда говорим об этом: «Как дела?»

С.: Быть может, нам хотелось бы знать от вас, что мы можем делать, чтобы сделать относительную жизнь более комфортной. Если мы не можем знать, что мы такое.

К.: В следующий раз, если ты хочешь войти в две встречающиеся жидкости и чтото случается, не входи туда.

С.: Я не вхожу куда?

К.: Да. Это была бы «Тибетская Книга мертвых».

С.: Да, но это будет следующий раз.

К.: Но это был бы мой совет. Если ты можешь это делать. Поскольку что бы ты сейчас ни делал, это в любом случае слишком поздно. Теперь у тебя есть это тело, и чтото рождается, все, что ты делаешь сейчас, – это пытаешься лечить чтото, что неизлечимо. Возможно, ты только можешь сделать это менее болезненным.

С.: Что мы можем делать в относительной жизни, чтобы сделать ее менее болезненной?

К.: Ходить к врачу.

С.: Я думал, вы, возможно, могли бы дать нам какойто хороший совет. Помимо врача.

К.: Лучшим дантистом было бы бытие Тем, что ты есть, – это искоренение всех идей о том, что нужно лечить или не лечить. Это абсолютный врач – бытие

Тем, что ты есть. Это было бы абсолютное лечение. Просто быть Тем, чем ты не можешь не быть, – это самому быть врачом. Не нуждаться ни в каком враче. Поэтому бытие Тем, что ты есть, было бы концом всех идей о том, что нечто должно быть другим или исцеленным, или что тебе нужно быть здоровым или очищенным, или что ты нуждаешься в комфорте. Все это мгновенно уйдет. В долю секунды все эти идеи здоровья и болезни, комфорта и дискомфорта просто фью. Так что если ты спрашиваешь меня, это для меня абсолютное лечение. Искоренение корневой мысли «Я». Это как лечение корня зуба. Но без наркоза оно иногда причиняет боль. Это радикальное лечение без наркоза. И я думаю, оно болезненно. Поэтому то, что я здесь делаю, – это даю немного веселящего газа, придумываю много шуток, чтобы радикальное лечение не было таким болезненным. Поскольку в ином случае оно весьма болезненно. И ты не сидишь спокойно. Итак, что еще?

С.: Может быть, я могу задать один вопрос, потому что на самом деле я не понял.

К.: Я думаю, мы будем говорить об этом следующие 20 лет.

С.: Что вы имеете в виду, говоря «ложное свидетельство, кажущееся реальным»?

К.: Да, ложное свидетельство – поскольку Ты считаешь реальным свидетельство того, что у Тебя есть тело. Таким образом Ты считаешь реальными видимость тела, видимость энергии. То, что есть тело. Это ложное свидетельство, кажущееся реальным. Так что Ты считаешь реальным эту видимость, это феноменальное переживание тела. Это ложное свидетельство, что Ты думаешь: «но я могу его потрогать, я его ощущаю».

С.: Но Реальности оно кажется реальным?

К.: Нет, оно кажется реальным фантому. Поскольку даже фантом – это ложная видимость. Поэтому сперва требуется ложная видимость фантома. А потом фантом является смотрителем и принимает чтолибо как реальное или нереальное. Поэтому первая корневая «Я»мысль, фантомное «Я», «Я»осознавание уже ложны, как и та видимость света и звука, которые ты считаешь реальными. Оттуда и дальше есть ложное «Я». И оттуда происходит ложь. То, что ты считаешь собой, ложно. Так, если ты считаешь себя осознаванием, это ложно. Если ты считаешь себя сознанием – ложно. Если ты считаешь себя телом – ложно. Чем бы ты себя ни считал – это ложно. С самого начала. Ложно, ложно, ложно. И это природа нетинетинети. Все, что ты можешь переживать, даже переживающий, – ложно. Не То.

С.: Но кто создает переживание?

К.: Нет никакого «кто».

С.: Тогда как мы получаем тот Дух?

К.: Да, как может То, что является энергией, переживать само Себя? Быть может, можно говорить, что То, что является ПараБрахманом, сперва познает Себя как переживающего. Но то, что Он знает Себя в качестве первого, в качестве переживающего, – это уже переживание, а не То, что является ПараБрахманом. Ты никогда не узнаешь, личное оно или безличное. Есть ли ктото или нет. Но Тому, что является ПараБрахманом, не нужно знать, есть ли ктото или нет. Поскольку имеет место полное отсутствие любого присутствия кого бы то ни было, кому нужно что бы то ни было знать. Так что теперь слишком поздно. Потому что теперь есть ктото, кому нужно знать, есть ктото или нет. И это слишком поздно. Для некоторых людей, для некоторых учителей есть некто. А для других людей, других учителей нет никого. Но и то, и другое – понятия. Главное то, что твоей Природе никогда не нужно знать, есть ли ктото или нет, для того чтобы быть Тем, чем она является. То, чему нужно знать, чем оно является, это уже слишком поздно.

С.: Какое же тогда правильное время?

К.: Никакого времени вообще нет. Не может быть никакого правильного или неправильного времени. Поскольку время – это идея разделения. Время – это идея того, что есть второе прибавление существования. Но такового нет. Так что это ложное свидетельство, то, что сейчас ты переживаешь момент за моментом, ты думаешь, что есть время. Ты переживаешь Себя как переживающего, отличного от того, что ты переживаешь. Это похоже на свидетельство. «Я здесь, а переживание там». Но это ложное свидетельство. Если бы тот мир был реальным, он всегда был бы таким. Поэтому все свидетельства дают тебе неверную картину. Это все ложно. Все пусто. Так что если ктото заявляет, что знает, что он такое, он безусловно лжет. Любое место, где ты находишься, ложно. Ложно, ложно, ложно. Поэтому находиться ложно, не находиться ложно. Все, что ты делаешь или не делаешь, ложно. Но это забавно! Разве это не забавно? Если все, что ты делаешь или не делаешь, ложно? А тому, что не ложно, никогда не нужно быть не ложным. А то, чему нужно чтото делать, всегда будет ложным. Не ложное всегда не ложно, а то, что ложно, всегда ложно. И тому, что не ложно, не нужно становиться не ложным, а то, что нереально, никогда не становится реальным. Так что быть не ложным очень легко. Но становиться не ложным, делать это не ложным, невозможно. Знать самого себя как То, чем ты являешься, абсолютно легко. Поскольку просто быть Тем, что ты есть, чем ты не можешь не быть, абсолютно легко. Но становиться этим невозможно.

С.: Но все мы хотим становиться, становиться, становиться…

К.: Да, что за идея! И никто не может этого объяснить. Все большие парни, Рамана, Нисаргадатта, всегда говорили: «Как так может быть, что искатель ищет то, что является искателем?» Потому что без искателя там не было бы искателя, ищущего искателя. Но как это может случаться? Это случается. Почему нет? Все спрашивают «Почему? Почему?» А почему нет? Так что если ты спрашиваешь меня, это то, как Ты Себя реализовываешь. В поисках Себя. Также как Ты исследуешь Свою природу, момент за моментом переживая то, чем Ты являешься. Реализовывая то, что ты есть. Но слово «реализовывать» означает «настоящая ложь»45.

Это не истина. Все, что бы ты ни переживал, – ложь. Аспекты Того, чем ты являешься, но не То, что ты есть. Поэтому истину, если ты называешь это истиной, никогда невозможно переживать. И что это была бы за истина, которую ты мог бы переживать и ты был бы отличным от нее? Относительная истина.

С.: Истина – это опять понятие?

К.: Все является понятием. Но, чтобы могло быть понятие, Ты уже должен быть. Так что «быть или не быть» – это не вопрос. Это понятие. Основным учением Рамакришны, указателем было то, что даже для того, чтобы сомневаться в своем существовании, Ты сперва должен существовать, до того сомневающегося, который задается вопросом есть ли он или нет. То, что является вопрошающим, должно быть Тем, что оно есть, чтобы вообще мог быть вопрос или ответ или что угодно, что тебе приходит в голову. Даже чтобы могло быть осознавание (реализация), осознающий (реализовывающий), который осознает (реализовывает) то, что можно осознавать (реализовать), до этого, несмотря на это, есть То, что является Реальностью. Реальностью осознающего (реализовывающего). Поэтому ты даже можешь отрицать свое существование, но чтобы ты мог отрицать свое существование, Ты должен существовать. Так что это очень легко. Но недостижимо. И потому этим невозможно обладать. В этом красота Твоей Природы – Ты не можешь обладать Собой. В этом вся красота – быть может, Ты называешь Себя тем, что является Сердцем. Но То, что называется Сердцем, никогда не может принадлежать никому. И не может быть разбито никем и ничем. А то относительное сердце, которым ты обладаешь, всегда рано или поздно будет разбито. И потому это вроде сердечной муки.

С.: Но оно разбивается, и опять разбивается, и опять разбивается..

К.: Оно разбивается, и разбивается, и разбивается. А потом оно снова исцеляется и опять разбивается. Оно снова исцеляется и снова разбивается. Это как с костью. Можно ломать кость бесконечное число раз, и она будет снова срастаться, а потом ты снова ее ломаешь.

С.: Иногда нам кажется – быть может, это последний раз…

К.: Хахаха! А потом ты выздоравливаешь…

С.: Потом ты выздоравливаешь, но потом…

К.: Потом ты опять ломаешься. Тогда ты опять надеешься: «Быть может, следующий раз лучше, чем прошлый». А следующий всегда даже хуже, чем прошлый. Тогда оно снова разбивается. А любовная история не кончается. Твое сердце уже разбивалось бесконечное число раз, но оно всегда снова исцеляется, потому что ты забываешь, как это было в прошлый раз. И ты надеешься, что в следующий раз будет лучше. Это безумие. Насколько глупым можно быть? Но как абсолютное Знание, которым ты являешься, Ты так же глуп, как в Своей реализации. Абсолютная Природа, абсолютная в своем знании и абсолютная в своей глупости. Всегда опять влюбляющаяся в образы, ложные свидетельства. И этого нельзя избежать. Снова и снова. Каждое утро ты влюбляешься в это, чем бы оно ни было, и тогда ты начинаешь о нем беспокоиться. Чистя зубы и думая, что ему становится лучше.

С.: Если только есть эта оболочка

К.: Нет, Ты переживаешь Себя даже как Дух. Даже без этой оболочки, Ты переживаешь Себя как пространство. Чтобы переживать Себя, Тебе не нужно тело как малый носитель. Чтобы переживать Себя, у Тебя есть даже большой носитель, Дух. А потом даже осознавание. Ты переживаешь Себя как осознавание. А осознавание не нуждается в теле.

С.: Мы не будем знать Дух, нам известна только эта оболочка.

К.: Если Ты хочешь говорить о Своем осознавании, где нет двух, потому что сейчас Ты создаешь когото, с кем Ты можешь говорить. Поскольку Ты хочешь говорить с самим Собой. Поскольку иметь это переживание и не иметь возможности им поделиться ничего не значит. Поэтому если Ты хочешь им делиться, Тебе нужно быть членом человечества, кемто, говорящим с кемто еще. А тогда даже когда Ты становишься просветленным, Ты хочешь этим делиться. Это удивительно. Я всегда говорю: вообрази, что ты был бы просветленным, и никому до этого нет дела. Никто не хочет это знать. Это становится шуткой! Это шутка. И если ты можешь когото рассмешить, это лучшее, что ты можешь сделать. «Ты просветленный? Ха ха ха!» Как забавно.

С.: Так, Карл, вы говорите, что в Духе ты тоже реализуешь себя. Есть ли чувство единства?

К.: Дух – это часть реализации. Это одна из комнат Твоего дома. Осознавание – это комната. Дух – это комната. А это вроде заполненной комнаты. На самом деле переполненной. И тогда Ты идешь в отсутствие, в подвал, где нет никакой комнаты. Тогда Ты не переживаешь никакой комнаты. А потом Ты идешь на крышу, и тогда есть открытое помещение. Тогда у Тебя открытое сердце, открытый дом. И тогда то, что внизу, – это закрытый дом. У Тебя есть все разные части дома, которые Ты можешь переживать.

С.: Но даже существование в качестве Духа – это дискомфорт?

К.: Нет. Но противоположностью дискомфорта не может быть абсолютный Комфорт, у которого нет никакой противоположности. Поэтому даже комфорт – это дискомфорт. Потому что когда есть комфорт, есть и дискомфорт. Они идут вместе. Так что даже комфорт – это дискомфорт, поскольку он создает дискомфорт, поскольку есть тот, кто различает комфорт и дискомфорт. Так что даже комфорт единости, создающий двойственность, – это дискомфорт. Это удивительно. Но я счастлив его уничтожать. Эту знаменитую единость: «И у меня было это блаженное переживание, и то блаженное переживание». Сколько волдырей нужно человеку?

С.: Этим утром мы смотрели У. Г. (Кришнамурти) по ТВ

К.: Нет!

С.: Да, смотрели. Это было хорошо.

К.: Лающий пес.

С.: Абсолютно. И он говорил – если я не ошибаюсь, даже нетинети имеет цель. Поэтому он лает об этом. И он продолжал и продолжал говорить о нетинети. Он говорил, что даже там есть цель. Просто оставляй ее.

К.: Так что тебе нужно делать нетинети в отношении нетинети. Поскольку это нетинети. Поскольку он не шел достаточно далеко. Я с ним не согласен. Нетинети – это даже нети в отношении нетинети. Ему нравилось лаять, вот и все. Он был так зол.

С.: Зол на что?

К.: Он пошел к Рамане и спросил Раману: «можешь ли ты дать мне То, что я есть? Поскольку, кажется, у тебя есть нечто, чего нет ни у кого другого». И Рамана сказал: «Да, но можешь ли ты это взять?» Это его достало. Потому что он думал, что он – самый готовый парень на Земле. Он делал все. И тут маленький человек, сидящий перед ним: «Но можешь ли ты это взять?» Это главный вопрос. Ты никогда не можешь это взять.

С.: На самом деле, когда я слушал его, мне казалось, что это очень похоже на вас. Вы не лаете так много, но это очень похоже.

К.: Мне надо над этим работать. Гавгавгав. Да, он был в порядке. Мне, по большей части, нравится его ложь. Он говорил: «Каждое утро премьерминистр Индии звонит мне и хочет спросить, что ему следует делать». Конечно, он врал, но все, что ты говоришь, – ложь.

Почему бы не говорить эту ложь? Почему бы на самом деле не лгать?

С.: Вы говорили, что как только человек начинает говорить, все сказанное – ложь.

К.: Природа каждого слова истинна. Но не слово, которое ты понимаешь. Но Сущность всего, всякая вибрация, есть Энергия, То, что есть. Так что все это – реальная ложь. Поэтому даже ложь реальна. Называя это «Лилой», человек хочет быть отстраненным от чегото. Это еще одна цель. Тогда это личное преимущество. «Теперь я беспристрастен, потому что я вижу все как Лилу». Нет! Ты есть То, что является Реальностью, и это Твоя реализация. И нет никого, кто может этого избежать.

С.: Так что все это – реальная ложь?

К.: Да, это реальная ложь, и Ты переживаешь Себя в реальной лжи. И переживающий, и то, что может переживаться, – это реальная ложь в переживаниях. Но не в своей Природе. Природа мира – это То, чем ты являешься, Природа Вселенной – это То, чем ты являешься. Ты – сама Природа. Но нет никакой второй природы. Вот и все. Но тот, кто говорит «вся эта Вселенная – ложь», хочет утверждать, что он реален. Хахахаха. Поэтому всякий, кто чтолибо понимает, хочет понимать «все ложно, но не я» – все это ложное понимание, с самого начала. Потерянное понимание. Потерянное в действии.

С.: Вначале вы спрашивали, не упустил ли ктонибудь чтонибудь. Я утратил ясность!

К.: Я очень счастлив за тебя!

С.: Я так и думал.

К.: Поскольку, в любом случае, кому это нужно? «Я утратил мою ясность»! Хахахаха.

С.: Было хорошо на время ее иметь.

К.: Где ты ее имел? Где ты ее хранил, что ты мог ее потерять?

С.: Каждый раз, как я смотрел, я чтото понимал, а теперь я больше не могу найти себя.

К.: Ты не можешь найти себя?

С.: Или я не могу найти спокойного места.

К.: Спокойного места? Теперь ты становишься похожим на Иисуса. Он заявлял, что даже как Сын Божий он не может найти покоя. Берегись, теперь, когда ты возвращаешься в Израиль, тебя ждут гвоздь и молоток.

С.: Да, мои родители!

С.: Вчера вы говорили о медитации, том «есть я, я есть». Я не понял.

К.: Это было бы самоисследование. Ответ на «есть я» – «я есть».

С.: «Есть я?» Тут есть знак вопроса?

К.: Нет никакого знака вопроса. Ты просто произносишь: «Есть я», и тогда из «есть я» ты больше не знаешь, где это начинается, это просто становится «я есть». Так что вопрос – это ответ. Но вопрос «кто я?» – это всегда так, будто он становится специальным ответом. Но если вопрос становится ответом, он становится потоком существования в присутствии. Так что «есть я» становится присутствием «Я есть». И в этом есть просто то, чем ты являешься. Если ты хочешь чтото делать, заниматься самоисследованием, то это вопрос, который является ответом. Так что в нем нет спрашивающего и отвечающего. В вопросе нет спрашивающего. В ответе нет отвечающего. Поэтому вопрос является ответом. Это становится подобным потоку присутствия. И ты должен делать это непрерывно, 24/7/365.

С.: Только 24/7/365? И все?

К.: Если ты делаешь это непрерывно, даже молча, тебе даже не нужно это произносить. Ты просто остаешься в «есть я, я есть», это просто становится подобным звуку Ом, подобным свету и звуку, постоянным потоком существования. Это как когда Рамана говорил, что остается звук, шрути в индийской музыке, этот основной звук вибрации существования. А все остальные звуки – только как ноты на этом фоне. Но основной звук непрерывен. Так что вся другая информация варьирует, но это есть непрерывное то. И если ты можешь просто оставаться в том, я обещаю, что спустя какоето время больше не будет никакого «я». Если просто оставаться в том, быть тем, происходит полное уничтожение всякой идеи любого относительного «я». Если ты можешь это делать. Но ты не можешь этого делать. Если это случится, оно случится само собой. Поскольку твое давление так высоко, или твоя так называемая «искренность» – это неверный перевод Нисаргадатты, – ему нужно то неизбежное требование существования, которое втаскивает тебя в тот звук, чтобы отдавать твое внимание только тому, что является вниманием. Постоянному потоку Того, что ты есть. А это подобно погружению на ю метров под воду, больше не получая никакого воздуха для «я». И тогда автоматически, будучи Тем, что ты есть, это становится абсолютным Комфортом. Но без этого ты всегда будешь пытаться получать личный комфорт, большую выгоду. Поэтому вся другая медитация, все, что ты пробуешь в ином случае, йога и все такое, все это для личной выгоды. Но это подобно абсолютному требованию самого существования, которое загоняет тебя в концентрационный лагерь того непрерывного «есть я, я есть». Это становится подобным холокосту для «я». Это будет сжигать «тебя» дотла. Но если это случается, то несмотря на то что ты вообще делал или не делал во всем твоем существовании.

С.: Так когда вы говорите – это неизбежное требование существования, искренность…

К.: Нет, это не искренность. Вот почему это было неправильным пониманием. Это не искренность. Искренность это чушь. Каков был перевод Нисаргадатты?

С.: Неизбежное стремление.

К.: Да, неизбежное стремление, отдающее внимание Тому, что является вниманием. Это не искренность. Это просто уделение внимания вниманию, просто будучи Тем, что ты есть. И без этого ничего не случится.

При всей твоей личной искренности ты можешь быть чертовски искренним, но ничего не случится. Можно называть это искренностью, но этому не нужно быть искренним.

С.: Даже то, что выходит, – это неизбежное давление, которое исходит от существования.

К.: Ты имеешь в виду абсолютное требование. Это не давление. Это неизбежное требование полноты, в силу которого приходит этот вопрос. И этот ответ. Это все часть реализации, и если реализация становится этим неизбежным вниманием, уделяющим внимание вниманию, будучи вниманием, твоим естественным состоянием, тогда это случится, несмотря на все то, что случалось до этого. Никогда не изза этого.

С.: Так что ты не можешь не быть тем, что ты есть, поскольку именно то давление…

К.: Но ты можешь заблуждаться со своими чувствами и своим вниманием. И, заблуждаясь со своим вниманием, уделяя внимание ложным свидетельствам, ты упускаешь самого Себя. Это как катастрофа.

С.: Так что когда тебе недостает самого Себя, это тоже неизбежное давление…

К.: Да, но это все равно страдание. И я сижу здесь и говорю Тебе – страдание никогда не кончается. Но нельзя найти никого, кто в нем несчастен. Страдание – это переживание разделения, и оно никогда не прекратится. И ты должен быть Тем, что ты есть, даже в присутствии этого страдания отдельных переживаний. И если

Ты не можешь быть Тем, что ты есть, в этом, Ты никогда не станешь им ни в чем другом. И то осознание, что это будет всегда, это как Юдхиштхира в аду, и было абсолютное отсутствие всякой тенденции избегания. Это невозможно делать. Этого просто нет. И в абсолютном отсутствии всякой тенденции избегания есть полное принятие природой. И тогда ты и есть приятие. Но тебе даже не приходится принимать ад. Просто нет никакой тенденции избегания, и тогда может быть ад или не ад, кого это волнует? И это Твое естественное состояние. Это сама твоя Природа, которая уже является самим приятием. Всегда принимала все. А тот, кто не принимал, кого это волнует?

С.: Но все это, о чем мы говорим…

К.: Все, что может быть сказано, ложно.

С.: Нет, но о чем бы мы ни говорили, это само является понятием. И даже если вы это переживаете, возможно ли для такого человека, как вы, заставить нас это понять?

К.: Что?

С.: «Я есть, есть я, я есть, есть я».

К.: Нет, я не могу заставить тебя это делать. Я не могу заставить тебя это понять. Я могу предложить тебе, в качестве совета, попробуй это. И если этому суждено с тобой случиться, то это случится.

С.: Суждено случиться со мной, это не значит, что я уже запрограммирован…

К.: Тогда это уже в программе. Но даже то, что я даю тебе совет, что я даю тебе тот намек, это уже в программе. И, возможно, в силу того совета ты это делаешь. То, что я говорю с тобой, – требование Тотальности. И то, что это, быть может, приносит в тебе плоды и ты чтото делаешь, – это тоже требование Тотальности. И если это происходит, тогда ты не можешь этого избежать. Так что если в результате чего бы то ни было, что я тебе сейчас говорю, ты сядешь и это «Я есть, есть Я» просто будет происходить, то оно будет происходить. И если в результате этого так называемое относительное «я» будет сгорать дотла в этом случае, то это будет происходить. Но не потому, что я с тобой говорю. Я говорю с тобой уже потому, что все происходившее до этого заставляло меня теперь говорить с тобой. Поэтому совокупное требование всех предыдущих моментов создает этот момент сейчас, создавая эти слова и все, что здесь происходит. Ты называешь это понятием. Я называю это просто непрерывным бесконечным сейчас, которое является бесконечной реализацией Реальности. Возможно, и понятием тоже. Но это звучит хорошо. Нет, главное, единственное, это то, что ты можешь даже отрицать, что ты существуешь, но чтобы ты мог отрицать, что ты существуешь, ты должен быть. Так что ты не можешь не быть Тем, что ты есть. Возможно, это намек на то, что не является понятием. Чтобы могли быть все эти понятия и вся эта ложь, ты должен быть Тем, что ты есть. Но быть Тем, что ты есть, также означает, что Ты есть, несмотря на все эти понятия. Поскольку каждую ночь в каждом глубоком глубоком сне Ты есть, несмотря на все присутствия понятий и отсутствий и чего бы то ни было, что ты можешь вообразить. Поэтому Твое существование не зависит ни от какого присутствия. И это не понятие, поскольку каждый переживает это каждую ночь. Но ты прав, остальное – это просто ловля рыбы в темноте.

С.: Но остальное – это только эта оболочка…

К.: Да, но в том покое Ты переживаешь отсутствие тела. Ты не можешь сказать, что ничего не переживаешь. Восприятие попрежнему есть. То, что является тем, что ты есть, не спит изза того, что спит тело. Ты просто отворачиваешься от того переживания тела к тому отсутствию этого тела. От бытия к небытию. От того проявления к непроявлению. Каждую ночь в глубоком глубоком сне Ты переживаешь непроявление. И тогда в том отсутствии тело может отдыхать. А утром Ты просыпаешься и тогда телу приходится работать для Тебя в качестве инструмента. А ночью тело утомлено тем, что Ты воспринимаешь его как инструмент, и тогда оно засыпает. Поскольку Твоя Природа никогда не спит. И, возможно, она никогда не бодрствует. Она переживает пробужденность и она переживает непробужденность. Осознавание и неосознавание. Нижнее белье. Будучи осознающей и будучи нижним бельем. Так что в том смысле, на который я указываю, То, чем ты являешься, есть всегда. Но Ты никогда не узнаешь, что это такое. Но это То, что ты есть. Поскольку что бы Ты о нем ни говорил, оно не является этим. Все, что Ты говоришь о том, чем ты являешься, должно быть понятием.

С.: Природа совершенна?

К.: Природа? Природе не нужно быть совершенной. А то, чему нужно быть совершенным, не может быть совершенным. Тому, что совершенно, не нужно быть совершенным. Поэтому оно несовершенно как совершенное совершенно. А то, чему нужно быть совершенным, чтобы быть совершенным, несомненно искусственно. Это как со Знанием. Знанию никогда не нужно знать или не знать, что оно такое, чтобы быть Знанием. А то знание, которому нужно знать, это несомненно искусственное знание. Или относительное. Поэтому Совершенство, которому нужно быть совершенным, это относительное совершенство. Абсолютное Совершенство не нуждается ни в каком совершенстве, чтобы быть Тем, что оно есть. Но все идеи таковы, что оно должно быть совершенным. Каждый хочет быть совершенным.

С.: Я просто хотел понять, что мы называем Природой, нам действительно требуется заботиться о ней?

К.: Она так или иначе заботится. Но она тебя не знает. Она заботится обо всем. Абсолютный опекун. Но она даже не знает, что, заботясь, она заботится о чем бы то ни было, она просто заботится. Так что То, что реализует Себя, даже не знает, что Оно реализует Себя, это То, что есть реализация. Так что Оно даже не знает реализации. Но будучи этим, оно абсолютно заботится. Но Его не волнует, заботится оно или нет.

С.: Изменение, которое, вероятно, случится в 2012 году

К.: О Боже, о Боже! Это подходящее понятие. Чтото случится. Я буду долго праздновать, так как это будет через неделю после моего шестидесятилетия. И я боюсь, чтото случится, я покину мои пятидесятые годы. Чтото всегда случается. Но заявляют, что на этой земле будет достаточно пробужденных и тогда будет преобразование сознания на следующий уровень. О Господи! Вообразите, что должна быть эволюция сознания! Что бы это была за дерьмовая эволюция, которой нужно эволюционировать?

С.: Будет больше детей индиго и людей индиго…

К.: Индиго. Гогого. Что за идеей становится сознание, если ты думаешь, что сознанию что бы то ни было нужно. Вообрази, что было бы личное сознание. Вообрази, что есть человеческое сознание. Что это было бы за сознание? И потом преобразующееся или превращающееся из личного сознания в безличное. Представь себе, что каждый человек становится безличным. Пекарь больше не печет. Официант больше не обслуживает. Каждый пробужден. Мне это не нравится.

С.: Тогда не было бы никакой трагедии.

К.: Нет, если бы каждый действительно был пробужденным, это бы значило, что до этого были непробужденные. Даже идея, что может быть пробуждение, – это уже ад. Даже возможность того, что люди могут пробуждаться, означает, что есть люди. А если бы действительно существовали люди, это был бы действительно ад. Что это был бы за ад, если бы на самом деле были непробужденные люди! А потом эти непробужденные пробуждаются. Господи помоги! Аллилуйя и слава Господу, что это никогда не случится.

С.: Вы говорили, что не рекомендуете снова рождаться, но я спрашиваю…

К.: Но сейчас Я рекомендую Тебе, чтобы Ты никогда не рождался! Не то что снова. Будь Тем, что ты есть, что сейчас никогда не рождавшееся! Зачем ждать до тех пор?

С.: Но я спрашивал, в твоих ли это руках…

К.: В каких руках? Есть ли у тебя руки, если ты исчезаешь? Можешь ли ты этим управлять?

С.: Конечно, у тебя нет никаких рук, но как это сказать? Я не знаю, как это выразить.

К.: Если ты не можешь чтото делать сейчас, то как ты можешь делать чтото тогда?

С.: Но почему вы это говорили?

К.: Что? Я говорил, Ты лучше будь нерожденным. И Ты сейчас нерожденный. Зачем ждать, пока это случается? Потому что тогда опять ничего не будет происходить. Как ничего не происходит сейчас. Поскольку сейчас никто не рождается. И тогда никто не будет рождаться. Но сейчас, веря, что Ты рожден, Ты совершил Самоубийство. Сейчас Ты переживаешь, что Ты мертв. Сейчас Ты страстно желаешь снова быть живым. И самый легкий способ – быть Тем, что ты есть, что никогда не рождается. Так чего Ты ждешь?

С.: Но есть ли у нас свобода воли, сэр? Когда ты так запрограммирован…

К.: Нет, никто не запрограммирован. Только сознание запрограммировано, но не То, чем ты являешься. Твоя Природа никогда не запрограммирована. Сознание – это программа. Поэтому забудь о сознании и просто будь Тем, что ты есть. И не ищи оправдания «но я запрограммирован блаблабла». Сознание всегда оправдывает себя, всегда оправдывает то, чего оно не делает. Это все происходит в сознании. Но для Того, чем ты являешься, это безразлично. Ты не зависишь от того, что происходит в сознании.

С.: Все, о чем бы мы сейчас ни говорили, это сфера ума…

К.: Нет. Я не говорю с проклятым умом. Я не знаю никакого ума. Нет никакой сферы чего бы то ни было. Я говорю с Тем, что я есть.

С.: Кто говорит?

К.: Я. С Я. «Кто говорит»!

С.: Так что когда вы говорите с Тем, что я есть, это не отличается от разговора с…

К.: Я говорю с моим псом, как говорю с тобой. Я даже говорю с моей рубашкой: «Как мы сегодня? Ладно, еще один день».

С.: Вы, наблюдатель, наблюдаемое…

К.: Это все понятия. Есть только Существование, или То, что ты называешь Самостью. Самость говорит и Самость слушает. Нет никаких наблюдателя, наблюдения, наблюдаемого и всего этого. Это все слишком поздно. Это интеллектуальный спорт. Вот и все. Порой я тоже это делаю. Но это – спорт. Если это часть развлечений, то почему нет? Но слава Богу, это никому не нужно. Но это весело.

С.: Оно вводит в заблуждение. Веселье уводит тебя от исследования.

К.: Нет, веселье – это исследование. В веселье не может быть «тебя». Веселье опаснее всего для того, чем ты себя воображаешь. В веселье «ты» не можешь быть. В веселье нет никакого фантома. В веселье есть веселье и, возможно, простак, а возможно, нет46. Но несомненно веселье. Так что веселье есть с простаком или без.

С.: Веселье – это серьезное дело.

К.: Я Тебе говорю, веселье более опасно для Твоей идеи того, что Ты такое, чем для чего бы то ни было другого. Можно «досмеять» себя до смерти. Легче, чем доисследовать себя до смерти. Вот почему все так любят комиков, потому что в комедии «тебя» нет. В хороших шутках ты просто засмеиваешь самого себя. Так что это очень опасно. И если ты действительно видишь шутку как шутку, понимаешь шутку «как я только мог искать То, чем я являюсь, когда я всегда был и есть и буду Тем, что я есть?». Эта шутка – непрерывная шутка. И тогда видение Себя, ищущего самого Себя, становится шуткой. Всемогущий, сидящий гдето и думающий «Я должен знать Себя, чтобы быть Собой», – это шутка. Так что это непрерывная комедия. Называть ли ее божественной, или нет. Это комедия.

Какиенибудь другие серьезные вопросы?

С.: Итак, как только ты смотришь внутрь…

К.: Смотришь внутрь?

С.: Да, смотришь внутрь.

К.: У Тебя есть внутренность?

С.: Это то, что я делала много лет. Смотрела внутрь. И там чтото было.

К.: Нет!

С.: Теперь я не знаю, что это.

К.: Что ты там находила?

С.: Я не знаю, просто ничто. Вроде того, где это не называешь…

К.: Ты похожа на черную дыру?

С.: Не черная дыра. Поскольку там все еще был ктото, говорящий, что там ничего нет.

К.: Так что там было не ничто? Там было чтото, что ты называла ничто.

С.: Но теперь, почему я должна продолжать это делать? Я согласна с вами, когда ты над этим смеешься, все в порядке. Но теперь иногда, когда внимание идет внутрь, я не знаю, что с этим делать.

К.: Почему ты должна знать, что с этим делать? Ты смотришь на кусок дерьма на улице и спрашиваешь: «Что мне следует с этим делать?» И ты смотришь на кусок дерьма внутри и спрашиваешь себя, потому что считаешь это более личным. «Мое чертово прозрение». Но это все равно что кусок собачьего дерьма на улице. Собака, смотрящая на собственное дерьмо. Дерьмо снаружи и внутри. «Что с этим делать?»

С.: Это было драгоценное…

К.: Драгоценное дерьмо. Драгоценное всегда находится под давлением. Поскольку у тебя есть чтото, о чем ты должен заботиться. Так что это становится сокровищем, о котором тебе приходится беспокоиться. И тогда ты боишься это снова потерять. А теперь ты смотришь на это и спрашиваешь: «Почему я вообще на это смотрела?» Я всегда предлагаю тебе, если ты действительно хочешь высоко ценить себя, просто быть Тем, чем ты не можешь не быть. И это значит высоко ценить То, чем ты являешься. А ценить и хранить какое бы то ни было внутреннее или внешнее дерьмовое переживание – значит уделять внимание дерьму.

С.: Мы так привыкли чтонибудь делать. Скажем, наблюдать это, позволять этому быть…

К.: «Дева Мария пришла ко мне, она сказала мне, пусть будет так…»

С.: Что дальше?

К.: Что делать со всем твоим временем? Не спрашивай меня! Есть так много развлечений. Смотри телевизор.

Или ходи в кино. Или смотри внутрь. Но не ожидай ничего.

С.: Это становится второй натурой. Потому что я занималась этим так много лет, этим поиском.

К.: Но это не делает его более истинным.

С.: Это не об истинном. Это о том, что делать теперь!

К.: Ты так боишься, что тебе станет скучно. Ты так боишься скуки. Ты боишься скуки больше, чем чего бы то ни было другого. «Если я действительно пробуждаюсь, то что я буду делать?» Ты больше боишься пробудиться, чем чеголибо еще. «Что я буду делать, когда я пробуждаюсь? Я больше не могу ходить в кино, у меня не может быть парня, я больше не могу смотреть телевизор, не могу читать, не могу идти ни к какому учителю. Что я буду делать со всем моим временем? Больше ничего не важно. Если я иду туда или сюда, никакой разницы нет. Может быть, мне придется вечно сидеть. Потому что действовать действительно неправильно. Но и не действовать тоже неправильно. Было так хорошо, когда я все еще надеялась, что получаю чтото из чеголибо».

С.: Да, это верно!

К.: «Я летала вокруг света, чтобы встретиться с человеком всего на два часа. А теперь я больше не могу даже покупать билет, поскольку после всего этого у меня больше нет денег».

С.: Как видеть скуку?

К.: Как только ты существуешь, тебе в любом случае всегда скучно. Существование – это скука, момент за моментом.

С.: Природа – это не скука.

К.: Природа не знает Природы. В Природе нет никого, кто мог бы скучать. На как только есть ктото, ему скучно. Бог, знающий самого Себя, Ему становится скучно с самим Собой. И посредством Своей собственной скуки Он создает все это. Посмотри! Все развлечение, так что Бог не скучает. Это все о скуке Бога. А теперь Он жалуется, что это недостаточно развлекает. «Теперь Я хочу идти домой. Мне больше не нравится фильм». Тогда Он становится искателем. «Теперь Мне надоел Мой собственный фильм. Теперь Я медитирую. Теперь Я иду внутрь. Потому что Мне надоел этот фильм, он больше Меня не развлекает. Я знаю все. Это все не важно. Теперь Я иду домой. Теперь Я становлюсь духовным. Теперь Я иду в ашрамы».

В начале все: «Ах!» Как ребенок: «Чудесно!» А потом наступает момент, когда Ты начинаешь скучать. И тогда Ты думаешь, что в жизни должно быть чтото большее, чем это. Тогда Ты можешь становиться духовным.

С.: Ашрам – это было чудесно. Все. Это было как прекрасный кружок. Но потом все завесы падали.

К.: Спустя короткое время даже это становится скучным. И тогда приходит следующее. Ничто не удерживает. Быть может, Ты идешь к бхаджанам и годами повторяешь и распеваешь святые песнопения. И будет момент, когда это кончается. Когда Ты думаешь: «Только не опять. Дерьмо. Еще один бхаджан. Еще одно святое песнопение. Я лучше пойду к Шакире». Может быть, в Шакире больше Шакти, чем в ШивеШантитраляля. Кто знает?

С.: Когда я в обычной жизни…

К.: Какой жизни?

С.: В повседневной жизни…

К.: Какой повседневной жизни?

С.: Ладно, когда я там…

К.: Когда ты мертв? Что происходит, когда ты мертв? Я бы назвал это повседневной смертью. Так что когда я в моей повседневной смерти вылезаю из постели, я начинаю свою повседневную смерть. Смерть происходит.

С.: Так что посреди этого…

К.: Посреди бытия мертвым. Порой я чувствую себя более или менее мертвым.

С.: Посреди этого все так преходяще.

К.: Это называется смертью.

С.: Это очень напряженно.

К.: Это очень напряженно – непостоянство.

С.: И я тоже преходяща.

К.: Представь себе! Смерть преходяща. Так что ты хочешь сказать?

С.: Я пытаюсь вам коечто сказать, но это нелегко… К.: Нет? Когда ты мертв, это нелегко.

С.: Это очень парализует.

К.: Это то, что я говорил, тебе становится скучно, и тогда ты парализован. И ты больше не знаешь, что делать.

С.: Мне становится скучно? Ты думаешь, это от скуки.

К.: Смерть скучна.

С.: Так что с этим делать?

К.: Я не знаю, что делать со смертью. Просто позволяй быть мертвым тому, что может быть мертвым. Смерть мертва. То, чем ты являешься, никогда не нуждается в развлечении. Но если ты хочешь развлекаться смертью, то ты мертв. Смертельная смерть. Сколько раз я должен это говорить? Ты лучше наслаждайся бытием Тем, чему никогда не нужно ничем наслаждаться. И это твоя Природа. Но как только Ты – ктото, кому нужно чемто наслаждаться в повседневной жизни, тогда повседневная жизнь становится повседневной смертью. Зомби пытается развлекать себя в переживании смерти. Мертвый, мертвый, мертвый. Возвращайся к самадхи, и тогда мы снова поговорим.

С.: Даже после самадхи ты тот же самый, так какая польза?

К.: Но если это самадхи, если ты не знаешь никакого самадхи, которое может давать тебе особое переживание, тогда это называется естественным состоянием. И это – Природа самадхи. Но то, что знает самадхи, – это не самадхи.

С.: Ты знаешь это по памяти.

К.: То самадхи, которое ты можешь знать по памяти, – не самадхи. Это просто особое переживание смерти. Самадхи – это естественное состояние Того, чем ты являешься, и Самадхи не знает никакой Природы Самадхи. А то, что можно называть самадхи и знать как самадхи, – фальшивка.

С.: Ладно. Значит, это мне не нужно.

К.: Какиенибудь другие вопросы о самадхи или повседневной смерти?

С.: На самом деле в наших повседневных разговорах мы так много говорим «получай удовольствие».

К.: «Будь счастлив». Удивительно, но каждый, кто предлагает тебе быть счастливым, делает тебя несчастным.

С.: Это создает множество мыслей, которые заставляют тебя страдать.

К.: Ты прав. Идея счастья, безусловно, делает Тебя несчастным. Идея реального делает Тебя нереальным.

Идея свободы делает Тебя пленником этой идеи. Все, что Ты создаешь в качестве символов, делает Тебя рабом. И что это за бремя, что Ты должен быть счастливым? И кому, к черту, нужно быть счастливым, чтобы быть Тем, что он есть? В любом случае, кому нужно это чертово счастье? И все говорят об этом: «Ты счастлив?» И каждый хочет услышать: «Не очень». «Я тоже». Это всегда вопрос «Как поживаешь?» Скоро ты приучаешься отвечать: «Не очень», и тогда они довольны. Если ты говоришь: «Я понастоящему счастлив», они изо всех сил стараются сделать тебя несчастным. Всякий пинает тебя и старается доказать, что ты не можешь быть счастливым. «Рядом со мной ты не можешь быть счастливым».

С.: Фантом, который хочет избавиться…

К.: От веселья?

С.: Избавиться от страдания. Он не в силах избавиться. Но он все равно пытается.

К.: Веселый простак становится грустным простаком. И как грустный простак, он ищет выход. Сначала он начинает как веселый простак. И тогда это вполне весело. Но потом он становится грустным, поскольку ему становится скучно. И тогда он становится грустным простаком. И тогда он делает грустный рассказ (sadana). Садхану. Потому что он хочет вернуться к ананде47.

С.: И тогда они оба грустные. Том и Анна.

К.: Тогда они женятся и потом будут вечно несчастными. Поэтому я предлагаю тебе делать счастливую ану. Мне нравится счастливая ана.

С.: Вы говорите, что нет никакого моста между фантомом, который не может найти выход, и Тем, что является фантомом, но не нуждается в том, чтобы найти выход. Между ними нет никакого моста, верно?

К.: Фантому постоянно нужно находить выход из чегото. Но это иллюзорное переживание. Это феноменальное переживание того, кто не существует. И кто постоянно испытывает побуждение или страстное желание избавиться от этого. Поскольку в любой момент, когда ты существуешь, ты являешься относительным существованием, а относительное существование всегда недостаточно хорошо. Так что в том относительном существовании тебе всегда недостает Того, чем ты являешься. В любой момент «твоего» существования «тебе» недостает Того, что является твоей природой.

С.: Так что это все равно что говорить – это в любом случае то, что есть, это то, что не может не быть?

К.: Нет, То, чем ты не можешь не быть, никогда не тоскует по самому Себе. А тому, чем ты себя воображаешь, всегда будет недоставать самого Себя. И нет никакого моста. Поэтому нереальному всегда будет недоставать Реального, а Реальному не может недоставать Реального, потому что Реальное даже не знает никакого Реального. Так что Тому, что даже не знает Реального, никогда не будет недоставать Реального. А то, что знает реальное, уже нереально, поскольку только в нереальном есть ктото, у кого есть идея реального. Только в нереальном есть тоска по Реальному. Поскольку Реальное, которое всегда реально, никогда не тоскует по Реальному, так как нет никакой идеи реального или нереального. И между ними нет никакого моста.

Нереальное всегда будет нереальным. А Реальное – Реальным. Но Реальному не нужно становиться Реальным, а нереальное всегда хочет стать реальным. Такова природа нереального. Поскольку быть нереальным невыносимо. Поэтому сознание пытается знать сознание, поскольку сознание уже нереально. Выхода нет.

Это очень легко. Реальное легко, поскольку нет ничего легче, чем быть Тем, что ты есть. Но абсолютно невозможно становиться Тем. Как только ты пытаешься становиться Тем, ты – тот, кто это утратил. Поскольку ты только подтверждаешь, что есть тот, кому нужно быть реальным. Тот, кому нужно быть реальным, никогда не будет реальным.

Сомнительное существование всегда изза сомнительного существования будет сомневаться в себе и, сомневаясь в себе, пытаться избавиться от сомнения. И, пытаясь избавиться от сомнения, будет пытаться стать реальным или знающим, чем оно является. Поскольку То, чем оно было бы, не было бы сомнительным. Но, пытаясь становиться, это всегда будет сомнительной попыткой. Это продолжается и продолжается. Никогда не кончающаяся история.

Это все равно как Шива создает собственный кукольный домик и, играя с куклами, Он сам становится куклой. А потом, пытаясь не быть куклой, Он остается куклой. И такова природа Шивы, становящегося дживой. Играя с самим Собой. Создавая образы самого Себя, и спустя короткое время Он верит в Свой собственный образ. Так что Он даже не может винить когото еще. Он достаточно глуп, чтобы играть с самим Собой. А потом невозможно пытаться выйти из игры, потому что она Ему наскучила. Поскольку Он никогда не был в игре.

Эта ловушка такая абсолютная. Ловушка, что Ты влюбляешься в самого Себя. Ты становишься любящим и Ты создаешь своего возлюбленного. А потом Ты играешь со своим возлюбленным, со своим возлюбленным «я», со своей возлюбленной самостью. Тогда есть «я», я сам и Я, и Ты играешь с этим. И спустя какоето время забываешь, что это только игра, что Ты создал игру, что это просто энергичный танец с самим Собой. И тогда он становится реальным. И тогда это становится скучным, поскольку в действительности это фальшивая реальность. Так как Ты это видишь, она Тебя не удовлетворяет. И тогда Ты хочешь избавиться от нее, но как только Ты пытаешься от нее избавиться, Ты подтверждаешь, что в ней ктото есть. И потом пытаешься из нее выбраться, это никогда не кончается. Никогда не кончающаяся история сознания, пытающегося избавиться от сознания. Фантастика. Игра пытается избавиться от игры. Шива пытается стать Шивой. И это невозможно. Самость никогда не станет Самостью. Ни в каком относительном существовании. Но Она пытается, и пытается, и пытается. Так что исследование никогда не прекратится. Поскольку в любой момент, когда ты не являешься Тем, что ты есть, ты от этого страдаешь. Есть «я» в страдании тоски по тому, чем оно является. Но чем больше «я» хочет становиться тем, что не является «я», оно подтверждает, что есть «я», которому нужно, чтобы «я» не было. Это такая совершенная ловушка. Столь абсолютно совершенная ловушка. И Ты не можешь избежать снова и снова попадать в эту ловушку. Поскольку Ты – ловец, ловля и то, что ловится. Поэтому Ты не можешь не влюбляться в Себя снова, и снова, и снова. И во всем этом снова и снова нечего получать или терять. И снова, и снова, и снова это не делает Тебя больше или меньше, как бы это ни было. Ты не больше и не меньше являешься Тем. И нет никакого выхода. И Ты не можешь отделаться от того, что ты есть. И, осознавая Себя, ты снова, и снова, и снова влюбляешься в Себя без всякого перерыва. Каждый момент – это еще одна влюбленность в следующий. Этот любовный роман с самим Собой – никогда не кончающаяся история. Потому что в этом любовном романе Ты реализуешь самого Себя. Ты навсегда пропал. Это называется покоем. И в этом нет никакой надежды, что Ты когданибудь сможешь избавиться от самого Себя. Выхода нет. Так что успокойся.

С.: Мы живем жизнью одних лишь понятий.

К.: Ты переживаешь Себя во всех возможных понятиях. Но То, что переживает Себя во всех понятиях, никогда нельзя переживать. И ты прав, ты можешь переживать себя только в понятиях. Поскольку То, что переживает себя во всех возможных понятиях, никогда не может переживаться. Но ты не можешь это остановить.

С.: Ты не можешь это остановить, но это не должно делать тебя несчастным.

К.: Как можно страдать в отношении самого Себя? Вот в чем вопрос. Только идея, что есть другие, что ты и то, что ты переживаешь, различны, что ты – любящий, который отличается от возлюбленного, – вот в чем страдание. Но будучи Тем, что ты есть, которое есть страдающий, страдание и то, о чем он может страдать, любящий, любовь и возлюбленный, – где же тут страдание? Просто быть Тем, чем ты не можешь не быть, это абсолютный конец всякой идеи двух. А когда нет двух, как Ты можешь страдать о Себе? Страдание есть только потому, что ты надеешься, что это все однажды кончится. Это страдание. Что ты можешь себя уничтожить чемто, что ты делаешь. Что ты конечен. Что у тебя есть счастливый конец. Особая идея, что будет счастливый конец. Изза этого ты страдаешь. Даже идея конца – это страдание. Страдалец начинается с идеи начала. А идея конца делает начало реальным. Если есть реальность начала, то есть реальность конца, и это уже страдание. Так что идея счастливого конца подтверждает, что было начало. А там, где есть начало, есть страдание. Фантастика. Что за ловушка. Эта проклятая идея просветления. Счастливый конец. И то переживание, что ты будешь счастливым всегда и вечно. Хахаха.

Это невероятно. Идея счастья, особенно счастливого конца, создает все несчастливые начала. Все то проклятое страдание. Все, что проклято, все, что имеет кровь в своем чем бы то ни было, – это чертово страдание48. Но, несомненно, не жизнь. Потому что жизни не нужна никакая кровь, чтобы быть жизнью. А то, чему нужна кровь, чтобы быть живым, – это чертово страдание. Так что теперь оно у тебя есть. Твое драгоценное тело. Экхарт Толле называет это «телом боли». Ты платишь каждый день. Это доходное тело.

С.: Тело боли – это хорошая тема для фантома. Это действительно работает. Это удачная тема.

К.: Да, старание избежать боли. Медитация подобна болеутоляющей пилюле. Ты закрываешь глаза, и «меня здесь нет, меня здесь нет». «У меня нет тела, у меня нет тела». Или «я вхожу в боль, я вхожу в боль». «Никакой боли нет, никакой боли нет». «Я не обращаю внимания, я не обращаю внимания». «Боли нет, боли нет, боли нет». Все это делали! Я обращаюсь только к специалистам. Они здесь все специалисты.

С.: Наблюдать боль.

К.: Наблюдать боль. «Пусть боль проходит». «Оставайся свидетелем». «Будь экраном, а не проекциями». «Экран не может страдать о проекциях». «Поэтому будь свидетелем, а не тем, что можно свидетельствовать». Все эти фантастические техники и концепции. Вы пробовали их все. И посмотрите, где вы! Слушая этого парня! Хахаха. Посмотрите, с кем я говорю! Все специалисты.

С.: Мы все в клубе.

К.: Мы все встречаемся в клубе культа трудного. Очень легко вступать в этот клуб. Очень легко быть трудным. Трудное всегда есть. Для этого не нужно работать. Невозможно быть легким. Но трудно не пытаться.

С.: Теперь я больше не верю в просветление, и я не знаю, чего я должен хотеть! Вы его просто уничтожили.

К.: Это то, за чем вы сюда приходите, чтобы бросить эту проклятую идею просветления. Поскольку кому нужно быть просветленным?

С.: Но теперь мне нечего делать.

К.: Вот видите, теперь ей нечего делать. Теперь она жалуется! «Что я теперь буду делать? Скажите мне». Поскольку просветление – это всегда как хорошее развлекательное шоу.

Вы можете сидеть в Тируваннамалае, пить чай и говорить со своим соседом о просветлении, о хороших учителях и плохих учителях, и куда вы ездили, и что есть истина, и Рамана тото, и Рамана говорил… Только потому, что у вас есть эта идея просветления. А теперь вы думаете, что даже не можете там сидеть? Быть может, вы все еще можете там сидеть. Представьте себе!

С.: Мне не интересно.

К.: Но это все еще слишком много интереса – «Мне не интересно».

С.: Вы говорили, что есть некоторые люди, которые медитируют годами, и смотрите, куда это вас приводит, вы все еще здесь. Но люди слушают это много лет, и они все еще здесь. Так в чем была бы разница?

К.: Разницы нет. Это то, на что я указывал.

С.: Так что нет абсолютно никакой разницы?

К.: Что бы ты ни делал или не делал, медитируешь ты или не медитируешь, если даже ты сидишь здесь тысячу лет, это не имеет никакого значения для Того, чем ты являешься. Вам все равно приходится здесь сидеть.

С.: Так что не имеет значения, сидишь ли ты здесь или дома?

К.: Нет, ты не можешь. Когда ты сидишь здесь, ты сидишь здесь и не можешь сидеть там.

С.: Или ты сидишь там.

К.: Тогда иди. И пробуй. Где бы ты ни был, Ты есть. Тогда просто будь где ты есть.

С.: И между тем и другим нет никакой разницы?

К.: Разница есть, но она не имеет значения. Поэтому есть разница, сидишь ли ты здесь или не сидишь, медитируешь или не медитируешь. Но она не имеет значения. Вот и все. И если тебе все равно приходится здесь сидеть, ты лучше получай от этого удовольствие, если это в любом случае не имеет никакого значения. Это вполне безмятежно. Ты пришел сюда, думая, что это, возможно, имеет значение. Но потом ты здесь сидишь и, возможно, видишь, что это не имеет значения. Но даже это не имеет значения. Так что делать?

С.: Все наши священные писания говорят, что следует идти за пределы слов. Слова – это только инструмент для передачи.

К.: Ты должен быть, несмотря на слова. Поскольку Ты уже есть, несмотря на слова. Так что Ты можешь наслаждаться пустотой слов, поскольку слова не могут ничего давать или отнимать от Того, чем ты являешься. В этом развлечение или забава со словами. Они такие пустые потому, что не могут Тебя изменять. Они не могут ничего давать, они не могут ничего отнимать. Они есть просто для развлечения или забавы. Называй это как угодно. Пустота слов, то, что они ничего не могут с Тобой делать, – в этом красота слов. И это выходит за пределы слов, поскольку выход за их пределы – это не ожидание от слов чего бы то ни было. И вот почему это – медитация слов, само говорение является медитацией. Потому что в этом говорении нет никакого ожидания или намерения чтото из него получать. Поэтому все присутствие «Я есть» – Яестьность – это все развлечение. Нет никакого ожидания и никакого намерения, что посредством чего бы то ни было происходящего, понимания или непонимания, Ты можешь становиться больше или меньше, чем Ты есть. И это – природа медитации. Но сколько бы ты ни сидел для специальной медитации, ожидая чтото из этого получить, это, несомненно, не медитация. Это работа. Работа ради выгоды. Старание получить безмятежный ум – это работа ради безмятежного ума. И я не называю это медитацией. Это становится личной медитацией с намерением. И тогда ты – тяжко трудящееся «я». И тогда ты хочешь чтото от этого получить.

С.: Мединапряжение!

К.: Да. Доктор мед. Медицина.

С.: Вы говорили, что медитация – это деяние. Это не так.

К.: Когда есть ктото, ожидающий чегото от медитации.

С.: Не ожидающий чегото от этого.

К.: Но я тебе говорю, тот, кто сидит по два часа в день и пытается медитировать, чтобы успокаивать ум, коечего ожидает от этого.

С.: Но тогда это неправильная медитация.

К.: Всегда, когда есть медитирующий, это неправильно.

С.: Нет, поскольку тогда есть эго…

К.: Нет, никакого «тогда» нет. Медитирующий означает неправильность, ложь!

С.: Так что я здесь тоже ложный.

К.: Если бы Я говорил с кемто сидящим здесь, и у Меня было бы намерение учить «тебя» чемуто, или чтобы «ты» чемуто учился, это было бы неправильно. Но Я просто забиваю Тебя словами и не ожидаю, чтобы чтонибудь случилось.

С.: Тщетно.

К.: Ты понимаешь. Вот почему я заговариваю тебя до смерти. Поэтому меня не интересует, чтобы ты здесь нечто получал. Или чтото уносил с собой, когда уходишь.

С.: Потому что получение было бы на уровне фантома.

К.: То, чем ты можешь обладать, – дерьмо. Ты можешь обладать только дерьмом. Пониманием нельзя обладать. Понимание – твоя Природа. Поэтому ты не можешь брать его с собой. Ты не можешь его иметь. И ты не можешь его повторять. Так что я говорю с тем, кто является обладателем, я могу заговаривать до смерти, и тогда есть Понимание по Природе. Но это не то понимание, на которое ты можешь претендовать, которое является «твоим». Это просто То, чем ты являешься, которое есть само Существование. Так что нет нужды его брать, или иметь, или сохранять. Но как только ты выходишь (отсюда), ты снова хочешь его иметь. Поскольку ты стараешься вспомнить «что там происходило». И тогда ты снова вернулся к тому владению. Неизбежно. Поэтому я стараюсь на какоето время заговаривать тебя до смерти. И тогда есть это пресловутое отсутствие. А потом «ты» возвращаешься, а потом возвращаешься в бизнес. Потому что как только ты хочешь комуто рассказать, что здесь происходило, и хочешь вспомнить, тогда ты в беде. Тогда ты делаешь это понятием. Тогда ты делаешь это учением. И тогда из живых слов получаются мертвые слова.

С.: Тот, кто осознает «Я – фантом», пребывает в неведении?

К.: Если Ты осознаешьреализуешь самого Себя, если Ты переживаешь самого Себя, то Ты переживаешь Себя в абсолютном неведении. А если Ты не переживаешь самого Себя, то Ты переживаешь Себя в абсолютном Знании, Которое – отсутствие всякого присутствия кого бы то ни было, кто знает или не знает, существует он или не существует. Но как только Ты переживаешь Себя как существование, Ты переживаешь Себя в неведении.

С.: Но тот, кто думает: «Я понял фантома»?

К.: Это Абсолютное, становящееся относительным в относительном понимании. Поэтому заявляя, что ты понял, ты становишься относительно глупым. А быть относительно глупым обидно, это страдание. Но быть абсолютно глупым, кого это волнует? Обидно только бытие относительным, относительное знание или относительная глупость, относительное неведение. Относительное к чемуто другому. Но быть абсолютно глупым, абсолютно несведущим, это весело.

С.: Потому что нет никого?

К.: Нет никого, кто мог бы страдать изза чего бы то ни было. Но в относительном всегда есть обладатель, который отличается от чегото еще. И ты страдаешь от этого различия, от бытия относительным к чемуто другому.

С.: Ты не можешь не быть относительным.

К.: Нет, ты не можешь не переживать себя относительным, но посредством переживания себя как относительного Ты не становишься относительным. Ты попрежнему абсолютен. Но в любой момент, когда Ты относителен и относительное – это твоя истинная реальность, Ты становишься этим маленьким дживой. А джива тоскует по Шиве. И «я» тоскует по Тому, что оно есть. Это песня «я». «Я» поет: «Бедный я, бедный я, бедный я». Это песня тоски. Это как когда ты поешь бхаджаны и песнопения, «я» поет, как будто ты идешь через темный лес. И тогда ты скандируешь и поешь вместе с людьми, поскольку боишься быть один. Ты поешь вместе так, что больше не боишься. Так что Ты делаешь Себя относительным и маленьким, поскольку тебе приходится преодолевать некоторый страх посредством пения Богу или прославления Господа или чегото. Это делает Тебя маленьким.

С.: Это Существование – то, что называют Богом? Что такое Бог? Само Существование?

К.: Бог – это идея. Как только ты произносишь «Бог», Бог становится идеей. Как только ты произносишь «Существование», Существование – это идея. Как только ты говоришь «Реальность», Реальность становится идеей. Все, что ты произносишь – идеи. Ложное. Но попробуй этого не делать. Все ложно, произнесенное или непроизнесенное. Но чтобы могло быть произнесение или непроизнесение, должно быть непроизносимое, абсолютный Произносящий, То, что никогда не может произноситься, как То, что оно есть, должно быть То, чем ты являешься. Поэтому само произнесение глупо. Абсолютно глупо говорить о Том, чем ты являешься, или обсуждать Его. Это действительно отвратительно. Но не делать этого так же отвратительно, как это обсуждать.

Так что говори или не говори, это не делает Тебя больше или меньше, вот и все. Говорение глупо. Но ты не можешь ничего с этим поделать. Не говорить было бы лучше. Но для кого? Только если бы это имело значение. Так что почему бы не говорить то, что может быть сказано? Кого это волнует? Если в любом случае ничего не может ничего изменять. Что за проблема с проблемами?

С.: Теория относительности Эйнштейна.

К.: Эйнштейн. Он верил, что Бог не играет в кости, что был план. Поэтому он думал, что есть ктото, кто знает, что Он делает. И это было действительно глупо. Вообрази, что был бы Бог, знающий, что Он делает. Что это был бы за глупый Бог? Если бы Он знал, что Он делает, создавая весь этот кавардак!

С.: Бог не играет в случайные игры.

К.: По мне, это все игра в кости. Посмотрим, что выходит дальше. Как рулетка. У Бога нет никакого намерения. Если Бог есть. И нет никакого различения хорошего и плохого. Так что как у Него может быть чегото, или направление? У Бога нет направления. Или эрекции49. То, у чего может быть эрекция, – это уже относительный лингам.

С.: Никакого разума нет?

К.: Разум уже глуп. Разум глуп по природе. Разум! Даже слово «разум» глупо.

С.: Я имел в виду что Бог – это разумный замысел.

К.: Нет. Как он может быть разумным, создавая вот этого парня? Теперь действительно приходится в этом сомневаться. Каждое утро, глядя в зеркало, ты знаешь, что Бог глуп. Как Он мог создать такое? Это невозможно. Не намеренно. Если Он ничего не может с этим сделать, ладно, простим. Но если бы у Него был разум – будь осторожен.

С.: Что это такое – эти «я», я сам и Я?

К.: Ты всегда перемещаешься между этими тремя уровнями. Весь день Ты переключаешься между «я», я сам и Я. Когда есть «я», это вроде расстройства, беспорядка. Когда есть «я сам», это просто как пространство, Дух. А когда есть Я, то есть только свидетель. Ничего не происходит. И каждый день Ты в большей или меньшей степени перемещаешься между этими точками отсчета. И если ты более чем на 5, 6 или 8 процентов находишься в «я», то ты уже кончаешь в сумасшедшем доме. Тело не может этого выдерживать, и ты погибнешь. Тебе нужно уравновешивать его в этой психологической драме. Так что если бы ты естественным образом не переключался каждый день, переходя к «я сам», к Яестьности, а потом даже большую часть времени к Я, просто будучи там, даже не зная, что ты там, ты бы даже не мог этого выдержать. Тело было бы просто полностью больным. И если люди намного больше пребывают в этом «я» и в этом расстройстве, тело естественно проявляется в болезнях. Посмотри на психиатрические больницы, там все эти сумасшедшие люди, которые просто временно разрушают свои «я». Они утрачивают свои «я», утрачивают свою личность. И тогда врачи, которые там работают, стараются снова приводить их в порядок. Возвращая их и говоря, и говоря, и говоря, пока «я» не возвращается. Фантастика. И все лекарства.

С.: Тогда у врача это получается.

К.: Врач получает деньги, да. Врачу, несомненно, самому нужен врач. Врач – часть пациентов. Абсолютно.

С.: Когда чтото вроде того, что происходило с Раманой, случается в западном обществе…

К.: Чтото, происходившее с Раманой?

С.: Да.

К.: Ты заходишь слишком далеко.

С.: Как мне сказать…

К.: Ты имеешь в виду, когда человек, вроде Раманы, сидящий 15 лет в пещере, и его едят черви – возможно, они бы просто надели на него смирительную рубашку и посадили в сумасшедший дом?

С.: Да.

К.: А в Тируваннамалае они создают вокруг него ашрам.

С.: Да. Как будто это не может случаться в западном обществе.

К.: Нет, это может случаться. Франциск Ассизский был полностью безумным, а потом он стал самым святым человеком в Италии. Это может случаться и на Западе. Но между помещением когото в сумасшедший дом и превращением его в святого очень тонкая граница. Книги Ватикана полны людей, которые сходили с ума от Бога. И входили в божественное безумие. Это традиция западного мира, как и в Индии. Разница невелика.

С.: Но я думаю, есть какаято разница между теми, кто действительно сходил с ума и теми, кто действительно понимал.

К.: Рамана сошел с ума. Безумная мудрость. Это – Знание. Знание – это безумная мудрость, в нем нет никакой структуры.

С.: Но есть разница. Я не имею в виду – в нем. Между Раманой и Франциском Ассизским и кемто, у кого психотические переживания.

К.: Вроде тебя?

С.: Нет, не вроде меня.

К.: Ты говорил о событиях блаженства. Это все психотическое. Все твои переживания самадхи – психотические. Даже сидение здесь сейчас является психотическим.

Верить, что у Тебя есть тело, – это психоз. Ты – в сумасшедшем доме! А где же ты еще, как думаешь? Все это психотическое. Верить, что Ты родился. Что есть более психотическое? Это безумная идея – верить, что Ты родился! И это делает Тебя частью этого сумасшедшего дома, заключенным безумных идей. Так с кем ты говоришь? Как ты думаешь, кто ты? Ты считаешь себя нормальной?

С.: Да. Нет.

К.: Ты здесь в хорошей компании.

С.: В самом деле?

К.: Безумие – твое поприще. Это все безумно. Даже просыпаться утром – безумие. И иметь переживание тела – это психотическое переживание. Должна быть психика, душа. Атман – это основная душа, переживающий, который переживает самого себя как чтото, и это уже психотическое. Когда Бог знает самого Себя, Он создает Свой собственный сумасшедший дом. Вся Вселенная – сумасшедший дом. Политики – это самые худшие случаи. А врачи – самые больные.

С.: Рамана не был психотиком.

К.: Конечно, он был психотиком. Он называл это: «Я переживаю болезнь». Это психотическое переживание обладания телом.

С.: Но…

К.: Нет никакого «но». Почему ты повторяешь его, не зная, что он говорил?

С.: Я не повторяю его, я говорю сама.

К.: Ты не говоришь сама. Ты делаешь чертова Раману особенным, вот и все. Ты делаешь его бананом.

С.: Его?

К.: Да. Ты делаешь Раману бананом для обезьяньего ума, который думает, что Рамана был лучше, чем ктото другой.

С.: Я так не думаю.

К.: Ты просто это делала. Ты говорила, что в случае Раманы это было иначе.

С.: Нет. Потому что вы постоянно меня обрываете до того, как я закончу фразу.

К.: Вообрази, я бы тебя не обрывал! Мы бы сидели здесь вечно. С самой первой ночи она произносит речи!

С.: То, что на Западе…

К.: Почему ты всегда проводишь эти различия между Западом и Востоком и траляля? Потому что ты гдето это читала и теперь повторяешь, вот и все.

С.: Вы так думаете?

К.: Конечно, Может быть, я даже могу сказать тебе, в какой книге и на какой странице. Возможно, я тоже ее читал. Каждый это гдето читает и потом повторяет, а ктото это снова записывает – Запад такойто, а Восток – такойто, и блаблабла. О Господи! А потом: «Я лучше поеду на Восток, потому что на Западе мне не нравится…» Фантастика! Еще какието вопросы о Западе и Востоке?

С.: Вы говорили, что думать, будто у тебя есть тело, – это психотично.

К.: Да.

С.: Так что вы полностью отрицаете тело?

К.: Нет. Но у меня нет тела.

С.: Но если теперь вас собьет автобус

К.: У меня есть переживание тела. Но это не мое тело.

С.: Тогда чье же оно?

К.: Я не знаю. Сознания или чегото там. Почему Меня должно беспокоить, чье это тело? Оно ко Мне пришло и однажды уйдет. Так как насчет этого тела? Оно Мне не принадлежит.

С.: Так что вы не привязываетесь к телу но вы не отрицаете тело?

К.: Я ни привязываюсь, ни не привязываюсь. Это просто преходящее переживание. Поэтому это не То, чем я являюсь. В этом нет никакого владения. Это так же, как солнце встает, солнце садится, и я не заявляю, что солнце – мое. Это не мое солнце.

С.: Но вы все равно заботитесь о теле. Вы его кормите…

К.: Я его не кормлю. Оно само о себе заботится. Я хочу оставаться в постели, а мое тело хочет идти в туалет, и оно всегда побеждает. Это не я. Я хочу оставаться в постели. Так кто правит? И кто заботится? Заботится тело. Так пусть тело заботится. Оно лучше знает, что делать с этим телом. Почему я должен о нем заботиться?

С.: Предположим, у меня больное сердце, мне нужно гулять.

К.: У тебя больное сердце?

С.: Нет, не у меня. Предположим, ктото еще должен гулять по соображениям здоровья?

К.: Почему я должен беспокоиться о комто еще?

С.: Я не говорю, что вы должны беспокоиться. Я задаю вопрос.

К.: Ты не задаешь вопрос. Ты хочешь делать из меня опекуна. Чтобы меня беспокоило, беспокоится ктото или не беспокоится. Должно ли меня беспокоить, все равно тебе или не все равно?

С.: Нет, но поскольку вы говорили, что тело

К.: Я только сказал, что это преходящее переживание. Оно пришло, однажды его не будет. Но оно не делает Тебя больше или меньше. Так что пока оно есть, оно есть. Это никого не беспокоит.

С.: Но вы его не отрицаете?

К.: Нет, безусловно нет. Когда оно есть, оно есть. Но оно не делает Меня больше или меньше. Когда оно есть, хорошо, когда его нет, это тоже нормально. Почему я должен отрицать то, чего нет? Сперва мне нужно находить тело, чтобы говорить, что его нет. А когда я нахожу тело, то уже слишком поздно. И я не торгуюсь с моим телом. Поскольку знаю, что тело выигрывает.

С.: Так что вы не можете заботиться о теле?

К.: Тело само о себе заботится. В теле есть гораздо больше знания, чем когдалибо могло бы быть у меня.

Если ты просто не вмешиваешься, все хорошо. Как только ты вмешиваешься, ты болен. Поскольку тогда ты всегда находишь чтото неправильное. Поскольку твои уши слишком длинные, или твой нос слишком широкий, или это слишком коротко – как только ты на это смотришь, ты находишь чтото неправильное. Тогда тебе нужна косметика или приходится бриться, тогда ты действительно должен работать. Но ты ничего не можешь с этим поделать. Как только ты смотришь в зеркало, ты чтонибудь делаешь. Естественным образом. Строишь гримасы. Ты с этим играешь. Это как кукла, с которой ты некоторое время играешь. И куклы однажды не будет. Так что наслаждайся игрой, но не жди, что отсутствие тела делает Тебя отсутствующим. Ты есть в присутствии и Ты есть в отсутствие этого тела. Ты есть в присутствии и в отсутствие Вселенной. Так зачем Тебе интересоваться, как это так? Ты какоето время играешь с этим, а потом игра кончается, а потом игра продолжается подругому. Так что все это не столь важно. Вот почему когда у Раманы был рак: ладно. У тела рак, так что? Делать чтото или не делать. Так что пусть врачи делают то, что они делают или не делают. Но ты не можешь решать, случается это или не случается, беспокоит это тебя или нет.

С.: Что происходит, когда тело умирает?

К.: Как я говорил, сперва тебе нужно найти тело, чтобы тело могло умереть. Если спросить физиков, они говорят – а где тело? Это просто скопление энергии, проявляющееся как тело. Но ты не можешь находить тело. Ты находишь только энергоинформационную систему, которую называешь телом. Но как она может умирать? Разве она когдато появлялась? Энергия воспринимает информацию, и тогда информация становится чемто еще. Но энергия не приходит и не уходит. Так что приходит, что уходит? Энергия, всегда принимающая другую форму. Однако то, что является формой, всегда преходяще. Но То, что принимает форму, показывая себя, никогда не будет известно и никогда не будет показывать себя как То, чем оно является. Оно всегда показывает себя в чемто другом. Но Оно никогда не будет показывать себя как То, что оно есть. Поэтому Оно всегда будет разным, но разве это имеет значение? Нет. Тело или не тело. Кто угодно. Ладно, мои дорогие тела.

Все это – Себялюбие

Бомбей 28.02.2011

С.: Вы однажды сказали, что Самость – это бездна. Что «я» страшится бездны. Не могли бы вы сказать об этом чтонибудь еще.

К.: Бездна – это просто отсутствие. Что ты больше не можешь находить, за что ухватиться. У тебя нет никакой основы. Эту безосновность ты называешь бездной. А без основы «я» не может существовать. Так что в этой безосновности нет никакой основы для любого существования. Это и есть бездна.

С.: Поэтому «я» страшится бездны?

К.: Я знает, что без основы оно не может существовать. Поэтому оно всегда создает точку отсчета, основу. Иначе оно не может находить себе места. Оно всегда должно гдето приземляться. Это значит искать основу. Быть устойчивым. В чемто укорененным. Вот почему, будучи укорененным, ты основываешься на той идее осознавания. Эта первоначальная мысль «Я», ты основываешься на осознавании. А без осознавания это было бы слишком. Вот почему многие учителя останавливаются на осознавании. Потому что это все еще вполне безопасно. Но бездна подобна абсолютному отсутствию всякого присутствия любой идеи.

С.: Так что в осознавании все еще есть «Я»?

К.: Да, поскольку для любого переживания, даже переживания осознавания, нужен переживающий. Поэтому есть разница между Тобой и осознаванием. Даже если Ты считаешь Себя осознаванием, есть тот, кто считает себя осознаванием и делает себя отличным от чегото другого. Поэтому обладать осознаванием или считать себя осознаванием – это не разные вещи, поскольку для этого нужен тот, кто считает, что обладает осознаванием или является осознаванием. И это всегда на одного слишком много. Поэтому кто бы ни заявлял: «Я – невыбирающее осознавание», – хахаха! Даже называя это «невыбирающим осознаванием» он пытается делать его лучшим, чем чтото другое. Вот почему так страшатся бездны.

С.: Многие учителя используют для представления Реальности аналогию зеркала и того, что отражается в зеркале.

К.: Это просто еще одно дерьмо осознавания. Что бы ты ни говорил, чем бы ты себя ни считал – дерьмо. Быть зеркалом или быть алмазом, чем угодно, что приходит тебе в голову, – это эзотерическое дерьмо. А любой учитель нуждается в методе и в какомто дерьмовом учении, а иначе не было бы никакого учителя. Поэтому, будучи учителем, он старается находить чтото, к чему прислушиваются какието люди. И тогда он делает это очень умным. Так что ты как будто имеешь дело с волшебной сказкой. И ты веришь чему угодно. «Да, я тоже, я тоже хочу быть зеркалом. Я хочу быть экраном, на котором пляшут все проекции, а я не испытываю никакого влияния. Я полностью отстранен от всего». Как часто мы это слышали. И сколько написано книг, где это утверждается. Я был даже удивлен, что в своей первой книге Нисаргадатта использовал эту аллегорию. Но позднее он говорил: кому это нужно? Это никому не нужно. Даже это – слишком много.

С.: Рамана тоже ее использовал, аллегорию экрана.

К.: Да, и потом все это повторяют. То, что он использовал: если ты просто тот экран, и он безличен, тогда в силу того, что нет никого, кто страшится бездны, тем самым бездна берет тебя просто как она есть. Так что это вроде трюка. Но я не верю в трюки. Я не вижу никого, кому нужно быть обманутым. Вот в чем моя проблема. Так что в этом смысле мне даже приходится говорить, что Рамана все еще думал, что должно быть нечто, чему нужно быть сжигаемым дотла. Уничтожение «я». Что? Какое «я»? И это должно уничтожаться. Чем? Помешивая своей палочкой осознавания в огне, пока палочка не сгорит. Звучит хорошо. Это можно популяризировать. Об этом можно писать книги. И каждый: «Теперь я должен это выяснять. Я должен совать мою палочку в огонь». Звучит хорошо. Так что, возможно, это работает, возможно, нет.

С.: Это еще один трюк.

К.: Все – трюк! Но несмотря на все трюки или не трюки, ты являешься Тем, что ты есть. И если это отбросит ту идею того, чем оно является, оно отбросит ее, несмотря на весь тот хитрый вздор. У меня нет трюков или не трюков. Открывать свой рот – это трюк. Но чего вы ждете?

С.: Как насчет аналогии океана и волн?

К.: Это величайшее дерьмо! Это – Ошо. Это шоу океана на берегу. Нет, все это бесполезно. Это просто как колыбельные для того, кому нужно засыпать. Это все как колыбельная: «Спи, деточка, спи. Это не так плохо. Просто занимайся самоисследованием, и будешь счастлив».

С.: Как насчет методов самосовершенствования?

К.: Тогда из этого выходит чтото вроде тебя! Любому, кто это делает или уже делал, следует смотреть в зеркало.

С.: Вы проводите различие между осознаванием, вниманием и восприятием. И вы, кажется, предпочитаете восприятие и внимание осознаванию.

К.: Нет, я ничего не предпочитаю. Я говорил, что восприятие есть даже без того, чтобы ктонибудь воспринимал. Но покажи мне осознавание без бытия осознающим.

С.: Я не понимаю. Восприятие есть акт восприятия?

К.: Вот почему его называют «абсолютным Видящим». ПараБрахман, абсолютный Видящий, которого невозможно видеть. Но есть Восприятие. Его Природу можно называть Восприятием. Восприятию не нужно ничего воспринимать, чтобы быть Тем, что оно есть. Но осознавание должно осознавать, чтобы быть.

С.: Разве это не просто…

К.: Нет, это не семантика.

С.: …слова? Я просто вижу, что вы предпочитаете восприятие.

К.: Нет, это не я его предпочитаю, это просто Упанишады, вся традиция, что угодно – Видящий – это То, что ты есть. Абсолютный Видящий, который никогда не может видеть самого Себя. Даже Рамана называет это абсолютным Видящим. И что бы ни видел абсолютный Видящий, первое, что он видит, – самого себя как осознавание, становление осознающим. Первое переживание – осознавание. Поэтому до осознавания есть То, что есть. Как это ни называть. ПараБрахман, Видящий, некоторые называют это Восприятием. Восприятие с актом и без акта восприятия чего бы то ни было. Восприятие, переживающее присутствие, Восприятие, переживающее отсутствие. Но Восприятие непрерывно. Никогда не узнаешь, есть воспринимающий или нет. Ктото называет это абсолютным Воспринимающим, абсолютным Восприятием или чем угодно. Но главное то, что это абсолютно. Поскольку и в присутствии и в отсутствие чего угодно, что можно вообразить, оно является Тем, что оно есть.

С.: Я полагаю, поскольку это осознавание, то должно быть «осознавание чегото».

К.: Нет, ему не нужно «осознавание чегото», но ему нужно быть. Осознаванию нужно быть, чтобы быть. Должно быть переживание существования как осознавания. Но Тому, чем бы его ни называть, не нужно существовать, чтобы существовать. И в существовании, и в несуществовании, Оно – То, что оно есть. Но все другое – фикция.

С.: Недавно я читал «Сорок стихов» Раманы, и я думаю, что в седьмом говорится «Осознавание и мир начинаются вместе».

К.: Когда То, что является Природой, становится осознающим, с этим осознаванием все уже есть.

С.: Хотя в комментарии это полностью спутано. В комментарии говорится, что именно осознавание постоянно…

К.: Комментарий – это как игра в футбол. Происходящее на футбольном поле – это одно, но то, что делает из этого комментарий, это полностью другая игра. Нет, не читайте комментарии. Всегда бывает жаль, что он не знал английского. Так что это уже переводят на английский. В случае Нисаргадатты – с маратхи. Тогда это всегда становится путаницей. Но почему нет? Это в любом случае путаница. Главное указание – знать Себя, как ты знаешь Себя в абсолютном отсутствии, что означает в глубоком глубоком сне. В абсолютном отсутствии всякого присутствия кого бы то ни было, кто есть или нет, Ты есть. И чтобы знать Себя как То, что абсолютно несмотря на все, что ты можешь вообразить, Ты не можешь не быть. Потому что даже в абсолютном отсутствии любого присутствия Ты – То, что ты есть. И в бытии Тем, что ты есть, никогда не было никакой проблемы и никогда не будет никакой проблемы ни в чем. Вот и все. Все остальное – семантика, или блаблабла. Это указание всегда на То, что является твоей Природой, которая не зависит вообще ни от какого присутствия или отсутствия. Поэтому оно указывает на Абсолют, которым ты являешься. А остальное не может делать тебя этим. Ничто не может делать тебя этим. Это главное. Этого не делает никакое понимание, даже понимание этого. Ты – уже То. Так что посредством этого ничего не происходит. Посредством этого ты не можешь достигать То, чем ты являешься. Но понимать это, возможно, не так уж плохо.

С.: Да, но когда я вижу понимание или даже слово «знание», это…

К.: Знание – нет. Знание плохо. Понимание – это нечто другое. Понимание есть без кого бы то ни было, кто понимает. Потому что То, чем ты являешься, есть несмотря на того, кто понимает или не понимает. Оно уже предшествует тому, кто понимает или не понимает. Поэтому в том понимании естественно, что понимание автоматически погружается в То, чему никогда не нужно понимать. Так что это похоже на еще один трюк. Но это может действовать или не действовать. Ничто не действует. Вот почему Ты – ленивейший ублюдок, каковым Ты не можешь не быть. Поскольку Ты в любом случае никогда не работал. А то, что работает, никогда этого не добьется.

С.: Так что несмотря на то чем ты являешься…

К.: Нет. Ты есть несмотря на то, чем ты себя считаешь.

С.: Так что несмотря на все то, совершенствование происходит.

К.: Нет, не несмотря на то. То, чему нужно совершенствовать себя, чему приходится доказывать себя, – фантом. А фантому всегда нужно доказывать себя, свое сомнительное существование. И он всегда хочет совершенствоваться в этом доказательстве. Делать его более веским и обоснованным.

С.: Иметь преимущество.

К.: Не преимущество. Просто страх бездны. Страх «возможно, я есть, возможно, меня нет». Это сомнительное существование, которому всегда нужно улучшать или доказывать себя. Такова природа сознания. Сознание уже фантом и ему всегда нужно постоянно себя доказывать.

С.: И потому телесная работа, и эта работа, и та работа будут продолжаться. И это тоже не будет иметь значения.

К.: Это всегда имеет значение. Но для кого? Всегда есть разница. Даже если ты проходишь через все эти состояния и способы реализации Себя, это всегда будет различно. Но это не имеет никакого значения50.

С.: Значит, это имеет значение для «я»?

К.: Нет, это всегда различие переживания. Но посредством различий переживаний Ты не становишься другим. Поэтому восприятие не становится другим изза того, как оно себя переживает. Или воспринимает. Потому что до того, как воспринимается воспринимающий, есть восприятие. Но ты всегда утверждаешь, что должен быть воспринимающий, чтобы могло происходить восприятие. Нет, восприятие уже есть даже до того, как воспринимается воспринимающий. Поэтому воспринимающий – уже часть воспринимаемого. Этот маленький переход, что ты – не воспринимающий, который воспринимает, ты уже То, что является восприятием, воспринимающим воспринимающего. А воспринимающий, который уже воспринимается, что бы с ним ни происходило или не происходило, что всегда различно, не имеет никакого значения для Того, что ты есть.

С.: Так что не нужно воспринимающего, чтобы воспринимать?

К.: Нет. Потому что даже в отсутствие воспринимающего Ты воспринимаешь отсутствие воспринимающего. И в отсутствие воспринимающего есть То, что ты называешь бездной. Абсолютное отсутствие всякого проявления любого переживания. Сама Тьма. Как глубокий глубокий сон. Имеется Восприятие без восприятия чего бы то ни было. Но Оно все равно не спит и не бодрствует. Невозможно заставлять Восприятие бодрствовать или спать. Оно никогда не спит, Оно никогда не бодрствует. Оно – всегда То, что оно есть. Это сама Природа. И Природа, Реальность, начиная осознаватьреализовывать Себя, становится осознающим, который является воспринимающим. Но осознающий – уже часть осознавания, он не реален51.

С.: Так это мысль?

К.: Это не мысль. Это просто Ты, переживающий Себя в качестве переживающего. Но то, что переживает себя как переживающего, с этим переживанием и без него является Тем, что оно есть. Ему не нужен переживающий, чтобы быть Тем, что оно есть. Вот и все. Чтобы делать это идеей или чем бы то ни было, ты уже делаешь себя тем, кто мыслит. Это не работает. Ты являешься Тем, что переживает себя сперва как создателя, или осознающего, но до этого первого переживания и несмотря на него Ты – То, что ты есть. Несмотря на него. С ним и без него. Никогда не вследствие. Первый переживающий есть потому, что есть Ты. Но Ты есть не изза него, не вследствие того переживания.

С.: Это переживание себя как воспринимающего?

К.: Нельзя называть это «переживанием себя». Просто будь Тем, не называй Его никак. До малейшего чеголибо, что ты можешь воспринимать, которое есть воспринимающий, должен быть Ты, поскольку ты уже являешься Тем, что ты есть. Но как бы Его ни называть, это ложно. Как бы Его ни называть. Даже называя Его ПараБрахман, ты делаешь его объектом. Что бы ты ни говорил. Просто будь Тем, что есть несмотря на. Но ты никогда не будешь знать, что это такое. А если ты это называешь и придаешь этому форму, то уже помещаешь его в это сновидение. Тогда слишком поздно. Вот почему это называют «молчи и видь». Но не будь «чемто», что можно видеть. Поскольку то, что можно видеть – можно видеть видящего, можно видеть видение, всю ту картину, – это Твое проявление. Но с проявлением или без проявления Себя Ты – То, что ты есть. Даже не пытайся воображать, что это такое. Ты можешь, поскольку это в любом случае не имеет значения. Ты все равно это делаешь. Ты в любом случае То, что ты есть. Так что воображай или не воображай. Кому какое дело? Суть вот в чем: если ты воображаешь его, то воображаешь его отличным от чеголибо. И тогда Ты уже в том сновидении различий. Но почему нет? Даже делать это опасным – для кого? Так что для меня это всегда – можешь ты и