Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Разговоры на общие темы, Вопросы по библиотеке, Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Учение доктора Залманова; Йога; Практическая Философия и Психология; Развитие Личности; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй, Обмен опытом Эзотерика

Вкус запретного плода

Кон И

Кон И.С.

ВКУС ЗАПРЕТНОГО ПЛОДА: Сексология для

всех

М. Семья и школа, 1997. -464 с. ISBN 5-88539-036-3

Настоящая книга - действительно сексология для всех. В живой и доступной форме она дает знания о сексуальности, необходимые каждому, кто не хочет действовать вслепую и старается сочетать удовольствие и безопасность. В отличие от многих других популярных изданий эта книга основана на тщательно проверенных новейших научных данных. Это особенно важно для учителей и родителей, которых подростковая сексуальность часто сталкивает с трудными вопросами.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

От мифа к науке 

[1] Кон И.С.

[2] ВКУС ЗАПРЕТНОГО ПЛОДА: Сексология для

[3] СОДЕРЖАНИЕ

[3.1] Запретный плод

[3.2] Влечения и комплексы

[3.3] От больных к здоровым

[3.4] На стыке наук

[3.5] Адам и Ева

[3.6] Врождённое и воспитанное

[3.7] Пол и сексуальность

[3.8] Знаки и символы

[3.9] Запреты и предписания

[3.10] Целомудренное прошлое?

[3.11] Сексуальная революция: факты и вымыслы

[3.12] Инстинкт или сценарий?

[3.13] Мужская и женская сексуальность

[3.14] Дон Жуан, Вертер и другие

[3.15] Искусство спальни

[3.16] Таинство любви

[3.17] Младенчество и детство

[3.18] Отрочество и юность

[3.19] Зрелость и старение

[3.20] Любовь, не смеющая назвать себя

[3.21] Сексуальная ориентация и общество

[3.22] Цели и рамки социального контроля

[3.23] Сексуальное насилие

[3.24] Сексуальная эксплуатация детей и подростков

[3.25] Проституция

[3.26] Эротика и порнография

[3.27] Что такое здоровый секс?

[3.28] ПОЛОВАЯ ГИГИЕНА И КОНТРАЦЕПЦИЯ

[3.29] СЕКСУАЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА

[3.30] СЕКСУАЛЬНЫЕ ДЕВИАЦИИ

[3.31] Болезни, передаваемые половым путём. Жизнь при СПИДе

[3.32] Сексуальное просвещение: что, где, когда?

[4] СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ

Предисловие

Чего человек не понимает, тем он не владеет. Гёте

Эта книга - переработанное и расширенное издание одноименной научно-популярной книги, опубликованной в 1992 году и мгновенно раскупленной.

С тех пор в России вышло немало книг по сексологии, как переводных, так и отечественных. Однако переводные книги не учитывают особенностей и запросов российского читателя, а отечественные, как правило, недостаточно опираются на новейшие зарубежные исследования. Между тем современная сексология быстро развивается, в ней все время появляются новые идеи и факты.

Человеческую сексуальность нельзя понять только в медико-биологическом ключе, без учета той сексуально-эротической культуры, к которой человек принадлежит.

Этим и определяется характер данной книги, которая рассказывает не только об анатомии и физиологии и о том, что и как следует, а чего не следует делать в постели, но и о том, что представляет собой современная сексология как наука, какое место занимает эротика в культуре, как меняются установки и взгляды людей на любовь и секс, как бороться с сексуальным насилием и принуждением и какова оптимальная стратегия сексуального образования детей и подростков.

Помимо огромной специальной научной литературы в книге использованы неопубликованные данные опросов общественного мнения, проведенных в 1989-1995 годах Всероссийским Центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), любезно предоставленные мне директором ВЦИОМ профессором Ю. А. Левадой, и результаты нескольких опросов подростков и молодежи. В 1992-1993 годах В. В. Червяков и В. Д. Шапиро опросили 1615 московских и петербургских школьников от 12 до 17 лет, а в 1995 году - 2872 шестнадцати - девятнадцатилетних учащихся, студентов и молодых рабочих в Москве, Новгороде, Борисоглебске и Ельце (я был консультантом этих проектов). Такие крупномасштабные исследования проводились в нашей стране впервые; они позволяют судить о тех изменениях, которые происходят в сексуальном поведении и установках российской молодежи в последние годы. Проведенный Червяковым в 1997 году опрос 1200 учащихся и их родителей и 400 учителей шестнадцати школ разных регионов страны дополняет и конкретизирует эту картину.

Эта книга является научно-популярной. Я дал ей второе имя "Сексология для всех" потому, что содержащиеся в ней сведения необходимы действительно каждому, а прочитать ее сможет любой человек со средним образованием, тем более что в конце дан небольшой терминологический словарь. Но особенно необходима эта книга родителям, учителям, врачам и социальным работникам, которые по своему семейному положению, долгу службы или призванию должны отвечать на непростые вопросы наших быстро взрослеющих детей.

Тех, кому нужна более специальная информация и библиография, я отсылаю к другим своим работам - "Введение в сексологию" ("Медицина", 1989), "Сексуальная культура в России: клубничка на березке" (ИЦ "Гарант", 1997) и "Лунный свет на заре: лики и маски однополой любви".

Игорь Кон Москва, сентябрь 1997 года

Запретный плод

Как и в других случаях, от недостаточного и потому дурно используемого знания есть лишь одна защита - знание более полное.  

Станислав Лем 

Почему мы так мало знаем о человеческой сексуальности, хотя она интересовала людей всегда? Половые различия, анатомия и физиология половых органов, сексуальная техника, зачатие, беременность и роды занимают одно из центральных мест в мифологии и искусстве всех народов мира. Древние китайские трактаты об искусстве спальни, индийская "Камасутра" и "Искусство любви" Овидия и сегодня имеют не только исторический интерес.

Древняя эротология народов Востока рассматривала сексуальность как естественную, нормальную сторону человеческой жизни, подходя к ней не аналитически, а синкретически. Тесно связанная с этикой, эстетикой и религиозно-философскими ценностями, она предлагала людям не объективное знание и частные рецепты, а целостную жизненную философию, включая определенное отношение к телу, эмоциям и чувственности. Описание и объяснение были неразрывно связаны с предписаниями.

Европейская культура нового времени, сложившаяся на базе христианства, в отличие от античной или древневосточной была последовательно антисексуальной.

Не только половая жизнь, но весь телесный "низ" считались грязными и непристойными, о чем порядочным людям не положено думать и тем более говорить вслух. В Англии начала XIX века даже попросить соседку по столу передать цыплячью ножку считалось неприличным, так как слово "ножка" вызывает сексуальные ассоциации. Приходя к врачу, женщина показывала, где у нее болит, не на собственном теле, а на кукле. В некоторых библиотеках книги, написанные женщинами, хранились отдельно от книг авторов-мужчин.

Немецкий писатель Ганс Фаллада, родившийся в 1893 году, в ,своей автобиографической книге "У нас дома в далекие времена" вспоминает, как однажды в гостях у старой тетки мать сделала ему, одиннадцатилетнему мальчику, замечание: "Сиди смирно, Ганс! Не болтай ногами!" Тетка пришла в ужас: "Настоящей даме лучше не упоминать про это, внизу,- она глазами показала на мои ноги,- лучше не упоминать, Луиза! Как будто ей ничего не известно, Луиза! Но если уж ей необходимо это назвать, то она говорит "пьедестал" или, во всяком случае, "постамент"... Ганс, оставь в покое свой постамент, вот так звучит прилично, Луиза!"

В XIX веке, как никогда, свирепствовала моральная цензура. По соображениям благопристойности запрещались произведения Ронсара, Лафонтена, Руссо, Вольтера, Прево, Беранже и других авторов. Запрещениям подвергалась даже Библия. В 1857 году во Франции состоялось два судебных процесса. Автор "Госпожи Бовари" был оправдан, ибо "оскорбляющие целомудрие места", "хотя и заслуживают всяческого порицания, занимают весьма небольшое место по сравнению с размерами произведения в целом", а сам "Гюстав Флобер заявляет о своем уважении к нравственности и ко всему, что касается религиозной морали". Зато Шарль Бодлер был осужден за "грубый и оскорбляющий стыдливость реализм" и шесть стихотворений из "Цветов зла" были запрещены. По словам газеты "Журналь де Брюссель", "этот гнусный роман, "Госпожа Бовари", всего лишь благочестивое чтение в сравнении с тем томом стихов, который вышел в эти дни под заглавием "Цветы зла". Судебный приговор был отменен только в 1946 году.

В 1865 году русский журнал "Современная летопись" обнаружил "эротизм", доведенный до самого крайнего, "самого циничного выражения",- где бы вы думали? - в драмах А. Н. Островского "Воспитанница" и "Гроза"! В пьесе "На бойком месте", по словам рецензента, драматург "остановился только у самых геркулесовых столпов, за которыми уже начинается царство маркиза де Сада с братией".

Первыми людьми, начавшими систематическое изучение половой жизни, были врачи - профессор психиатрии Венского университета Рихард фон Крафт-Эбинг (1840-1902), швейцарский энтомолог, психиатр и невропатолог Август Форель (1848- 1931), немецкие психиатры Альберт Моль (1862-1939) и Магнус Хиршфельд (1863-1935), австрийский психиатр, создатель психоанализа Зигмунд Фрейд (1856-1939), немецкий дерматолог и венеролог Иван Блох (1872-1922) и английский публицист, фармацевт по образованию Генри Хэвлок Эллие (1858-1939).

Почему именно медики? Во-первых, им чаще приходилось сталкиваться с неканоническими формами сексуальности, от которых в ужасе отворачивалось ханжеское общество - "жирафов не бывает"! Во-вторых, клиника, особенно психиатрическая, была в какой-то степени ограждена от морально-религиозной критики - что возьмешь с сумасшедших?

Но защита эта была ненадежной, родоначальники сексологии то и дело подвергались нападкам и травле.

Крафт-Эбинг наиболее деликатные места в своей книге "Сексуальная психопатия" (1886) написал по-латыни, чтобы сделать их недоступными широкому читателю. Тем не менее в 1891 году рецензент ведущего английского медицинского журнала обвинил его в злонамеренном смаковании "грязных деталей" и выражал надежду, что даже бумага, на которой напечатана эта ужасная книга, будет использована для столь же низменных нужд. Блох большую часть своих сексологических работ публиковал под псевдонимом. Книги Эллиса английская цензура запрещала как "непристойные", а сам он подвергался судебным преследованиям, причем ни один авторитетный ученый не осмелился в то время публично выступить в защиту его книги "Исследования по психологии пола", ныне признанной классической. Основанный Хиршфельдом Сексологический институт в Гамбурге был в 1934 году разгромлен немецкими фашистами. Итальянский врач и антрополог Паоло Мантегацца из-за своей книги "Половые отношения человечества" едва не лишился профессорской кафедры и места в сенате. А каким гонениям подвергались советские врачи, пытавшиеся говорить о проблемах пола в 1940-1950-х годах!

Особые подозрения вызывала и вызывает сексуальность самих ученых-сексологов.

Старая богословская идея о греховности половой жизни превратилась в массовом сознании в прочное убеждение, что у всякого, кого интересует "секс", у самого что-то по этой части не в порядке.

Но ведь никто не думает, что физиологией питания занимаются обязательно обжоры (а может быть, язвенники?), языкознанием - косноязычные, психологией мышления - дебилы, а криминологией - потенциальные преступники. Сексуальность же - предмет общеинтересный, а проблема "нормы" здесь особенно сложна.

Наличие у ученого каких-то собственных проблем, если только они осознаны, не мешает ему быть объективным в его исследованиях. Иначе придется признать, что самые важные вопросы изучать некому. Женщины не должны судить о женской психологии, потому что они пристрастны, а мужчины - потому что они некомпетентны. Рабочий не может изучать положение рабочего класса из-за субъективной заинтересованности и недостатка образования, а интеллигент - в силу своей "постороннее™". Если человек может понять только то, к чему он лично причастен, объективное знание принципиально невозможно: европеец не может понять африканца, здоровый - душевнобольного. Если же личный опыт для познания вреден, то для изучения человеческих проблем придется приглашать марсиан. Сила науки именно в том, что она вырабатывает объективные, хотя и относительные, критерии, позволяющие оценивать степень доказательности различных взглядов и теорий, независимо от того, какими личными чувствами и пристрастиями вдохновлялся сформулировавший их ученый. Это в полной мере относится и к сексологии.

Освобождаясь из-под власти религиозного морализирования, сексология опиралась прежде всего на биологию. Репродуктивная биология, то есть наука о продолжении рода, включая анатомию и физиологию половой системы, получила признание и практическое применение в акушерстве и гинекологии задолго до XIX века. Кроме того, биология была ведущей отраслью естествознания второй половины XIX века, эволюционная теория Дарвина служила методологическим образцом для других наук.

Но можно ли свести сексуальное поведение к инстинкту размножения? Массовая, "нормальная" половая жизнь казалась ученым сравнительно простой, однозначной, не требующей особых объяснений. Другое дело - "половые извращения", к числу которых относили все морально осуждаемые формы сексуального поведения и вообще всякий секс, не связанный с продолжением рода.

Наивность ранних теорий пола и сексуальности объясняется не только тем, что они пытались свести сложные социальные и психические явления к простым и элементарным биологическим законам, но и тем, что сама биология, к которой апеллировали ученые, была еще весьма неразвита. Дефицит достоверных эмпирических фактов (даже половые гормоны еще не были открыты) неизбежно восполнялся умозрительными общими построениями, отправной точкой которых служили привычные нормы обыденного сознания и традиционной морали. По меткому выражению современного исследователя, в XIX веке наука заменила религию в качестве обоснования традиционных нравов.

Если раньше требование полового воздержания и умеренности подкреплялось религиозно-этическими доводами о греховности и низменности "плотской жизни", то теперь на первый план выходят псевдобиологические аргументы: растрата "половой энергии" истощает жизненные силы организма, которые следовало употребить на что-то полезное. Большинство ученых XIX века, подобно христианским богословам, видели единственный смысл и оправдание половой жизни в продолжении рода. Все формы сексуальности, не связанные с деторождением, в свете такой установки выглядят не только безнравственными, но и биологически "противоестественными" (этот термин пришел в биологию непосредственно из богословия).

Но что значит вести себя естественно? Следовать примеру природы? Предписание слишком неопределенно, природа дает разные примеры, да и сам человек существенно изменяет ее, создает "вторую природу".

Подражать животным? Тогда история культуры оказывается сплошным регрессом; кроме того, разные виды животных ведут себя по-разному.

Руководствоваться "самоочевидным" предназначением органов тела, употребляя их только так и не иначе: глаза - чтобы видеть, желудок - чтобы переваривать пищу и т. д.? Но для чего человеку рот? Чтобы есть? Или чтобы разговаривать? А может быть - целоваться? Органы тела большей частью полифункциональны и к тому же взаимосвязаны. Это в полной мере относится и к половой системе.

Но какой бы консервативной ни была биолого-медицинская теория, она обязательно задает вопрос "почему"?". Для богословия сексуальные аномалии были грехом, за который виновные должны отвечать перед Богом и людьми. Для науки они представляют проблему. Почему возникают такие явления, как половое влечение к людям собственного пола (гомосексуализм), потребность переодеваться в одежду другого пола (трансвестизм), причинять страдания сексуальному партнеру (садизм) или испытывать их самому (мазохизм), бесполезная растрата драгоценного семени (онанизм) и многие другие, столь же странные и чудовищные вещи? Что это - преступления, за которые нужно наказывать, или болезни, которые нужно лечить? А если лечить - то как? Ответить на эти вопросы было не так-то просто.

Психиатрия XIX века детально описывает симптоматику разнообразных "половых извращений" (перверзий). Слово "извращение" подчеркивало органический характер таких нарушений, которые не имеют якобы ничего общего с нормальной, здоровой сексуальностью. Но в объяснении их единообразия не было.

Характерна в этом смысле продолжавшаяся несколько лет дискуссия между Крафт-Эбингом и французским психологом Альфредом Бине о природе фетишизма (состояния, когда половое возбуждение или его разрядка вызываются предметом, который обычно не имеет эротического значения). Крафт-Эбинг, стоя на позициях биологического детерминизма, придавал решающее значение врожденным конституциональным факторам. Напротив, Бине подчеркивал роль ассоциативных связей: во время эякуляции (семяизвержения) рядом с подростком случайно оказывается женщина с надушенным сиренью платком, и в результате закрепления этой психологической ассоциации запах сирени вызывает у этого подростка половое возбуждение даже в отсутствии женщины. Но почему у одного человека случайная ассоциация закрепляется, становится постоянной, а у другого - нет? Крафт-Эбинг и Моль считали, что дело в индивидуальном предрасположении. Какова же природа этого предрасположения - является ли оно врожденным или же обусловлено прошлым опытом индивида, условиями его воспитания, переживаниями раннего детства и т. д.? Эти вопросы предполагают необходимость изучения детской и юношеской сексуальности, причем не только в патологии, но и в норме, чем и начал заниматься Моль.

Общие тенденции развития сексологии конца XIX - начала XX века: 1) постепенное ослабление жесткого биологического детерминизма в пользу более тонких и сложных психологических теорий и 2) усложнение и обогащение самого понятия "нормального". Иными словами - рост терпимости.

Этому сильно способствовало развитие гуманитарных наук, особенно этнографии и истории. Уже древние путешественники и географы, описывая быт и нравы чужих народов, уделяли внимание их половой жизни. Однако эти отчеты и описания были несистематичными, случайными, напоминая зачастую сборники анекдотов. Не способные отрешиться от норм своей собственной морали, европейские авторы, говоря словами Ф. Энгельса, часто рассматривали нравы неевропейских народов "через очки дома терпимости". Когда одного английского миссионера спросили об обычаях и нравах туземцев, он уверенно ответил: "Обычаев никаких, нравы скотские".

Тем не менее этнографические и исторические факты показывали, что сексуальное поведение людей весьма многообразно и то, что считается нормальным и даже обязательным в одной культурной среде, осуждается и запрещается в другой. Опираясь на эти данные, Блох доказывал, что биологический подход к сексуальности недостаточен и должен быть дополнен культурно-историческим. Еще энциклопедичное был Эллис, утверждавший, что главная задача сексологии - понять пластичность и многообразие форм человеческой сексуальности, даже если они противоречат нормам современной культуры и собственным склонностям ученого.

Влечения и комплексы

Я нашёл, что сексуальная функция существует с самого начала индивидуальной жизни, хотя вначале она  связана с другими жизненными функциями и лишь позже приобретает независимость от них. Прежде чем стать знакомой нам нормальной половой жизнью взрослого человека, она должна пройти долгий и сложный путь развития.

Зигмунд Фрейд 

Самой влиятельной сексологической теорией первой половины XX века был, безусловно, фрейдизм.

В отличие от большинства своих предшественников Фрейд рассматривает сексуальность не как частный, локальный аспект человеческой жизни, а как ее основу и стержень. Половое влечение, "либидо", по Фрейду, источник всей психической энергии индивида. Всякое эмоциональное удовлетворение он называет сексуальным. Ядро того, что мы называем любовью, писал Фрейд,- это половая любовь, целью которой является сексуальная близость. Это влечение лежит и в основе таких "несексуальных" чувств, как любовь к самому себе, родительская и сыновняя любовь, дружба, любовь к человечеству и даже привязанность к конкретным предметам и абстрактным идеям. Все они, по Фрейду, суть проявления одних и тех же инстинктивных импульсов. Только в отношениях между полами они пробивают себе путь к сексуальному союзу, а в других случаях отвлекаются от этой цели или не могут достичь ее. Тем не менее первоначальную либидонозную природу этих чувств всегда можно распознать по жажде близости и самопожертвования.

Такая расширительная трактовка либидо навлекла на Фрейда обвинения в пансексуализме, преувеличении роли сексуальности. Однако это не был вульгарный, механический редукционизм. Тезис, что "сексуальные импульсы" включают все эмоциональные и дружественные влечения, которые в просторечии называют любовью, неразрывно связан у Фрейда с тем особым значением, которое он вкладывает в понятие "сексуальность": "В первую очередь сексуальность отделяется от своей слишком тесной связи с гениталиями и рассматривается как более общая телесная функция, имеющая своей целью удовольствие и только опосредованно служащая целям воспроизводства".

Иначе говоря, сексуальные переживания не сводятся к генитальным. Опираясь на данные клиники, Фрейд утверждает, что у человека имеется не одна, а несколько эрогенных зон, раздражение которых вызывает эротические ощущения, причем значение этих зон с возрастом меняется. В соответствии с этим Фрейд выделяет несколько фаз психосексуального развития.

Оральная фаза охватывает первый год жизни, когда основным органом удовольствия является для младенца рот (сосание, затем кусание).

Анальная фаза (от 1 до 3 лет) характеризуется повышенным интересом к испражнению; контролируя этот процесс, ребенок получает чувственное удовольствие и одновременно вырабатывает навыки самоконтроля.

Фаллическая фаза (от 3 до 5 лет) означает усиление интереса к гениталиям (половым органам). Это выражается, в частности, в мастурбации. Главный символ этого возраста половой член, а основная психологическая задача - адекватная половая идентификация. Мальчик должен преодолеть бессознательное влечение к матери (Эдипов комплекс) и идентифицироваться с отцом, а девочка - преодолеть влечение к отцу (комплекс Электры) и чувство зависти к мальчикам из-за отсутствия у нее полового члена и идентифицироваться с матерью.

Латентная фаза (до начала полового созревания) характеризуется временным ослаблением сексуальных реакций и интересов; либидо как бы дремлет, уступая время и место формированию сознательного Я и предметных интересов ребенка.

Взрослая, генитальная фаза развития начинается с половым созреванием, когда либидо ищет и находит удовлетворение на путях половой близости. Если этому что-то мешает, происходит как бы возврат, регресс к пройденным фазам. Именно в психологической регрессии или "фиксации" на пройденных этапах развития Фрейд видел ключ к пониманию девиантных (отклоняющихся от нормы) форм сексуальности. Не отрицая возможных конституциональных и нейрохимических факторов, предрасполагающих индивида к той или иной девиации, Фрейд считал, что, пока эти факторы не открыты, а возможно и после этого, главным и единственным средством их изучения и терапии должен быть психоанализ, т. е. выяснение психической травмы, задержавшей или исказившей психосексуальное развитие индивида, и преодоление психологических последствий этой травмы путем осознания ее причин.

Предложенный Фрейдом подход к сексуальности, снимая жесткий биологический детерминизм, концентрировал внимание на особенностях индивидуального развития. Фрейд анализирует тончайшие нюансы психосексуальной мотивации, соотношение "чувственного" и "нежного" влечения, эротических и неэротических привязанностей. Не ограничиваясь изучением психики отдельно взятого индивида, он стремится выявить связь индивидуального сексуального поведения с культурными нормами, вскрыть филогенетические корни сексуального символизма, истоки и сущность важнейших сексуальных табу и запретов, например запрещения инцеста (кровосмешения) или охраны девственности. Фрейд подчеркивает, что некоторые типичные формы сексопатологии, например, психическая импотенция, имеют социальные причины. Свою теорию он основывает не только на данных клиники, но и на материалах истории, этнографии, изучении биографий и творчества ряда великих людей (Микеланджело, Леонардо да Винчи, Гете и др.). Это делает его подход поистине энциклопедическим.

Поскольку Фрейд, как никто другой, способствовал утверждению светски терпимого отношения к сексуальности, невежественный обыватель часто считает его апостолом половой распущенности. В действительности позиция Фрейда в этом вопросе была скорее охранительно-моралистической.

Конфликт между сексуальностью и цивилизацией, по Фрейду, принципиально неразрешим. Инстинктивное влечение человека направлено на эгоистическое самоудовлетворение, поэтому культура может существовать лишь ценой подавления инстинктов. Подавление либидо вызывает неврозы, но его раскрепощение означало бы всеобщую анархию и гибель культуры. Ведь либидо - единственный источник психической энергии. Подавление сексуальности позволяет переключить эту энергию на другие виды деятельности - труд, художественное творчество и т. д. (Фрейд называет это переключение сублимацией.) "Освобождение" либидо привело бы к тому, что люди перестали бы трудиться, сексуальность поглотила бы все их физические и психические силы. Кроме того, слишком легкое непосредственное удовлетворение либидонозных потребностей, Эроса, привело бы в конце концов к их обесцениванию, усилив другой фундаментальный импульс человеческой психики - инстинкт смерти и разрушения, Танатос. В любом случае это означало бы упадок культуры. "Это верно как для отдельных индивидов, так и для народов. В эпохи, когда не существовало препятствий сексуальному удовлетворению, например в периоды упадка древних цивилизаций, любовь обесценивалась, жизнь становилась пустой, и нужны были сильные реактивные образования, чтобы необходимая эмоциональная ценность любви могла снова возродиться. В этой связи можно заметить, что аскетическая тенденция христианства имела следствием такое повышение психической ценности любви, какого никогда не могла достичь языческая античность".

Влияние фрейдизма на развитие сексологии во всех ее аспектах было исключительно сильно. Он, как никто другой, подчеркнул роль и значение сексуальности в человеческой жизни. Если викторианская эпоха считала секс удовольствием, развлечением, без которого можно и обойтись, то теперь осознается его необходимость не только для детопроизводства, но и для нормального функционирования личности. Исключительно ценным было указание Фрейда на органическую связь сексуальных и несексуальных переживаний и возможность перехода одного в другое. Это значит, что сексуальность не может быть понята вне целостной личности, а личность - без учета ее сексуальных переживаний. Взаимодействие природного и социального в развитии сексуальности понимается теперь не механически, а на основе преломления того и другого в индивидуальной биографии, побуждая психотерапевта искать истоки психосексуальных аномалий и трудностей в прошлом опыте личности. Плодотворной оказалась мысль Фрейда о значении ранних детских переживаний, в частности, отношений с родителями как эмоционального фона и даже непосредственной причины формирования определенного стиля сексуального поведения. Анализ неосознаваемых переживаний - сексуальных символов, защитных механизмов, эротических фантазий и сновидений - был не только клинически важен, но и стимулировал сравнительно-историческое изучение этих явлений на материалах истории религии и культуры. Половые извращения, казавшиеся преступлением или следствием физической дегенерации, оказались всего лишь следствием гипертрофии или фиксации (закрепления) отдельных сторон и моментов нормального психосексуального развития, следы которых каждый может при желании обнаружить в своей собственной психике.

Это открытие вызвало настоящий культурный шок. Герберт Уэллс писал в книге "Необходима осторожность": "В течение столетий Номо Тьюлеру (сатирический образ буржуа.- И. К.) удавалось делать вид, будто его тайные влечения и наиболее непривлекательные действия фактически не имеют места, будто дурные поступки его ближних представляют собой "отклонения от нормы" и срывы, к которым сам он не имеет отношения - "Ах, какой ужас!" - или же которые вызваны совершенно исключительными обстоятельствами, вроде дьявольского наваждения.

Только после появления психоанализа на дневной - и, пожалуй, даже слишком резкий - свет был позорно извлечен, в качестве его "подсознательного", тот сложный клубок влечений и грез, существование которого он до сих пор отрицал и таил. "Что это такое? Вы меня просто удивляете,- произнес психоаналитик, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шевелюры почтенного зрителя.- У каждого из нас есть подсознательное,- объявил он.- Решительно у каждого. Да! Но..."

Мы стали вспоминать такие вещи, о которых привыкли не думать. Это было очень неприятно".

Поначалу концепция Фрейда вызвала скандал, ее даже называли клеветой на человечество. Когда в 1910 году на международном конгрессе психиатров в Гамбурге кто-то предложил обсудить теорию Фрейда, председатель заявил: "Это предмет не для научного конгресса, а для полиции".

Постепенно картина менялась. Фрейдизм нашел поддержку у многих влиятельных представителей научной и художественной интеллигенции. Психоанализ оказался успешным методом лечения или, во всяком случае, прояснения и облегчения некоторых психосексуальных расстройств. Даже враждебные к Фрейду клиницисты стали находить у него множество ценных частных наблюдений. С середины 1920-х и до 1960-х годов фрейдизм был практически господствующей ориентацией в западноевропейской и американской сексологии.

Влияние Фрейда на развитие сексологии было противоречиво. Оценивая его труды в свете современных научных данных, поражаешься тому, как точно он сумел почувствовать и локализовать основные проблемы сексологии. Однако многие предложенные им содержательные решения оказались ошибочны.

Понятие "сексуальный" у Фрейда многозначно. Оно обозначает и биологические свойства, дифференцирующие организмы на мужские и женские; и либидо как инстинкт продолжения и поддержания жизни; и любые чувственные переживания, связанные с получением удовольствия; и репродуктивное поведение, направленное на продолжение рода; и интенсивные эротические ощущения в разных частях тела, сопровождаемые фантазиями. Расширительной трактовкой либидо Фрейд стремился подчеркнуть единство эмоционального мира личности. Но понимание "либидо" как особой сущности, стоящей "за" любыми эмоциональными переживаниями, напоминает "теплород" физики XVIII века. Если либидо - источник всей эмоциональной жизни индивида, то утверждение о либидонозном характере всех человеческих привязанностей - простая тавтология. Если же вкладывать в это слово более узкий смысл, связывающий либидо с чувственно-эротическими, генитальными переживаниями, то свести к нему все богатство человеческих отношений явно не удастся. Фрейд убедительно доказал, что либидо часто выступает в превращенных, неэротических по своему явному содержанию и мотивам формах. Но, как мы увидим дальше, существует и обратный процесс, когда сексуальное по внешним признакам поведение, например демонстрация половых органов и даже половой акт, в действительности выполняет несексуальные психологические или социальные функции.

Вторая слабость теории Фрейда - психогидравлическая модель сексуальности. Хотя Фрейд признает влияние на личность культуры и воспитания, в центре его теории остаются внутри-психические процессы. Индивид обладает, по Фрейду, определенным фиксированным количеством психической энергии, которую общество помогает ему так или иначе канализировать и реализовать. А поскольку количество этой энергии ограничено, индивид должен выбирать между сексуальной активностью и какими-то другими видами деятельности, в которых заинтересовано общество. Отсюда - извечный конфликт между сексом и культурой. Репрессивная половая мораль, по Фрейду, цена, которую человечество платит за развитие цивилизации.

В свете современных данных эта антитеза представляется ложной. Люди обладают разными энергетическими ресурсами, и при нормальном физиологическом режиме сексуальная активность не только не мешает другим видам деятельности, но даже повышает их общий тонус. Кроме того, культура не просто указывает каналы, по которым должна "изливаться" сексуальная энергия, но и формирует конкретный сценарий сексуального поведения индивида, характерные для него психосексуальные установки и ориентации. Речь идет не столько об универсальном конфликте биологической "сексуальности" и "культуры", сколько о конкретных противоречиях между относительно стабильными нормами общественной морали и более изменчивым и разнообразным индивидуальным поведением.

Викторианская ограниченность наложила отпечаток и на фрейдовскую концепцию женской сексуальности. Сын своего времени и класса, Фрейд не сомневался в том, что все эмпирически наблюдаемые половые различия, включая факт мужской гегемонии,- следствие универсального биологического закона. Современная наука считает спор о том, какой пол является высшим, таким же бессмысленным, как спор о высших и низших расах. Не выдержали эмпирической проверки и многие частные положения Фрейда, касающиеся женщин: об универсальной "зависти к половому члену", их пониженной сексуальности и т. д.

Пересмотрена наукой и фрейдовская теория детской сексуальности. Разграничение биологических и психологических аспектов развития выявило наличие нескольких критических периодов половой дифференциации, не совпадающих с теми, которые постулировал Фрейд. Содержание выделенных им фаз также трактуется иначе. Идея универсальности Эдипова комплекса была уже в 1920-х годах поставлена под сомнение Брониславом Малиновским, а затем и многими другими этнографами.

Не выдержала эмпирической проверки фрейдовская теория идентификации. Не отрицая значения для мальчика идентификации с каким-то мужским образом, психологи указывают, что таким мужчиной необязательно бывает отец.

Вообще зависимость психосексуального развития ребенка от его взаимоотношений с родителями гораздо сложнее и многозначнее, чем предполагает модель Эдипова комплекса. Опровергнуто мнение Фрейда о том, что психологические различия между мальчиками и девочками появляются лишь в 5-6 лет; не подтверждается наличие "латентного периода" и т. д. и т. п.

Осознание этих и других слабостей теории Фрейда привело к тому, что с 1960-х годов психоанализ постепенно утратил свое ведущее место в зарубежной сексологии. С одной стороны, его критикуют представители биологических наук. С другой стороны, теперь сексология придает значительно большее значение социально-культурным факторам психосексуального развития. Тем не менее Фрейд - один из классиков науки XX века, и многие его открытия стали неотъемлемой частью культуры.

Научная честность несовместима с мыслью, будто  существуют такие аспекты материального мира, которые  лучше не исследовать, и даже вообще не знать, или что результаты таких исследований не должны становиться достоянием простых людей. Альфред Кинзи 

От больных к здоровым

Как уже говорилось, сексология XIX и начала XX века была преимущественно сексопатологией. "Нормальное" сексуальное поведение еще не было осознано как проблематичное и требующее объяснения. К его пониманию подходили постепенно, главным образом через исследование различных аномалий.

Чтобы выйти из порочного круга, когда норма объясняется через патологию, а патология определяется по отношению к подразумеваемой норме, о которой ничего достоверного не известно, сексология должна была выйти за пределы клиники и обратиться к изучению поведения, физиологии и мотивации нормальных, обыкновенных людей в естественных условиях их жизни. Но кого и что считать нормальным? Понятие нормы в биологии и медицине многозначно.

Во-первых, слово "норма" означает норматив, эталон, на который нужно равняться, оценивая по нему индивидуальное поведение; таковы, например, спортивные нормы или нормы питания. Но любые нормативы условны, имеют значение только в определенной системе отсчета и сами требуют обоснования - почему утверждается именно этот, а не другой эталон.

Во-вторых, норма - это статистически среднее, наиболее часто встречающееся, массовое в явлениях; в современной науке нормальное в статистическом смысле включает не только среднестатистическую величину, но и серию отклонений от нее в известном диапазоне.

В-третьих, норма - это некий функциональный оптимум, подразумевающий протекание всех процессов в системе с наиболее возможной слаженностью, надежностью, экономичностью и эффективностью. Функциональная норма всегда индивидуальна, и нарушение ее определяется не величиной отклонения от статистического среднего, а функциональными последствиями (один человек, съев за обедом бифштекс, страдает от несварения желудка или прибавляет в весе, а другой при таком питании остается голодным и худеет).

Кроме этих формально-методологических измерений, понятие нормы всегда подразумевает вопрос: "Норма чего?" Нормы морали, физиологии и психологии могут совпадать или не совпадать друг с другом, но это разные нормы, имеющие разные критерии и системы отсчета. Интенсивность половой жизни измеряется иначе, чем степень получаемого от нее удовлетворения и т. д.

К сожалению, как раз в рассуждениях о "нормальной" или "ненормальной" сексуальности эти понятия часто не уточняются; моральные нормы отождествляются с психическими или физиологическими, среднестатистические - с функциональными, количественные показатели с качественными и т. п.

Клиническая сексология начала XX века знала, в сущности, только понимание нормы как норматива, причем биологические показатели сплошь и рядом подгонялись под требования официальной морали. Каковы среднестатистические нормы сексуального поведения и как на самом деле ведут себя люди вне клиники, ученые понятия не имели. Для получения такой информации нужны массовые опросы населения. Первые такие опросы проводились уже в начале XX века по инициативе Хиршфельда. В России первое исследование этого типа (2150 студентов-мужчин Московского университета) было проведено в 1906 году М. А. Членовым. В 1920-х годах подобные опросы проводились уже во многих странах.

Однако подлинная революция в этом деле связана с работой американского ученого Альфреда Кинзи (1894-1956).

История ее такова. В 1938 году студентки Индианского университета попросили администрацию организовать лекционный курс для старшекурсников, готовящихся к вступлению в брак. Курс этот, включавший биологические, социально-экономические, юридические и психологические аспекты брачно-семейных отношений, был поручен семи профессорам во главе с Кинзи. Выдающийся энтомолог и автор популярного учебника биологии, Кинзи давно уже был озабочен тем, как мало известно науке о сексуальном поведении человека и как различны его нормы в разных обществах. Желая восполнить этот пробел, Кинзи вел доверительные беседы на эти темы со своими студентами, обобщая их мнения и опыт. Постепенно круг опрашиваемых расширялся, а методика опроса совершенствовалась, отлившись в форму стандартизированного интервью, охватывающего полную историю сексуальной жизни респондента (опрашиваемого).

Финансовая поддержка со стороны Междисциплинарного комитета по исследованию сексуальных проблем и фонда Рокфеллера позволила Кинзи в 1941-1946 годах взять себе нескольких помощников и расширить работу. Это было трудное дело. Как вспоминал позднее один из его сотрудников, Кинзи нужны были люди с благополучной семейной жизнью и в то же время готовые проводить много времени в разъездах по стране; люди с университетскими дипломами и докторскими степенями и вместе с тем умеющие разговаривать с представителями самых низших слоев общества; стопроцентные американцы, но начисто лишенные сексуальных предрассудков. Последнее было труднее всего.

Одному квалифицированному психологу, который хотел с ним работать, Кинзи сказал: "Я не могу вас взять, так как вы не интересуетесь этой темой".- "Почему же, очень интересуюсь",- возразил психолог. "Взгляните на свои установки,- продолжал Кинзи.- Вы не сомневаетесь в том, что гомосексуальность - извращение, что мастурбация - признак незрелости, что внебрачные связи подрывают семью и т. д. У вас на все есть готовые ответы, вы все знаете заранее. Зачем же тогда заниматься столь трудоемкими исследованиями?"

Кинзи прекрасно понимал значение биологических и психологических факторов сексуальности, но главной, ключевой своей задачей он считал объективное изучение сексуального поведения. Люди могут сами не знать своих мотивов или ошибаться в их объяснении. Но при надлежащем подходе человек может откровенно рассказать о своих поступках, фактах своей сексуальной биографии, вплоть до самых интимных. Кинзи мечтал собрать 100 тысяч сексуальных историй. Он успел провести около 19 тысяч интервью, каждое из которых содержало от 350 до 520 пунктов информации. Это была поистине титаническая работа. Ее итоги, изложенные в двухтомном труде "Сексуальное поведение мужчины" (1948) и "Сексуальное поведение женщины" (1953), явились подлинной революцией в сексологии, обнажив широчайший диапазон индивидуальных и социальных вариаций сексуального поведения, причем статистическая форма позволила обсуждать многие ранее запретные сюжеты.

Научный подвиг Кинзи был оплачен дорогой ценой. С самого начала его работа встречала сильнейшее противодействие реакционеров и невежд. Услышав, чем занимается Кинзи, многие коллеги перестали с ним здороваться.

Уже в 1940 году под давлением консервативной общественности ректор университета предложил Кинзи отказаться от своего исследования или от лекционного курса. Кинзи предпочел отказаться от лекций. Публикация отчетов Кинзи принесла ему всемирную славу, но одновременно вызвала публичный скандал. Ханжи негодовали, невежды зубоскалили. Американская таможня в 1950 году начала конфисковывать адресованные Институту Кинзи эротические материалы. В 1954 году на него обрушились маккартисты. По их требованию фонд Рокфеллера прекратил финансирование исследований, а публикации института были изъяты из военных библиотек. Комитет по расследованию антиамериканской деятельности, даже не выслушав Кинзи и поддерживавших его ученых, постановил, что "исследования института ненаучны, их выводы оскорбляют население и продолжение его деятельности привело бы к ослаблению американской морали и способствовало коммунистическому перевороту". Кинзи болезненно переживал эти нападки, но не прекращал работы. В 1956 году он умер от сердечного приступа.

Но остановить развитие науки было уже невозможно. Основанный Кинзи институт и сегодня носит его имя. Работы Кинзи положили начало массовым социологическим исследованиям сексуального поведения. В чем состояла их главная ценность?

"Отчеты" Кинзи обогатили науку колоссальным количеством новой информации о сексуальном поведении и его формах. Даже сегодня ни одно серьезное сексологическое исследование не обходится без сравнения полученных результатов с выводами и цифрами Кинзи.

Кроме того, они доказали возможность и необходимость количественного анализа этого сложного материала.

Хотя Кинзи формулировал свою общую задачу в нарочито объективистских, почти биологических терминах, он тщательно учитывает и взвешивает значение множества социальных факторов - уровень образования, семейное, имущественное и социальное положение, региональные особенности, религиозную принадлежность и даже степень религиозной активности респондентов. В этом отношении работа Кинзи представляется социологически более зрелой, чем многие позднейшие исследования, особенно медицинские, авторы которых, статистически анализируя тип сексуального поведения людей в свете тех или иных биологических переменных, порой не принимают в расчет социальное положение, образовательный уровень и тип культуры, на который ориентируются обследованные ими лица.

Нужно сказать, что в ходе работы развивались и собственные взгляды Кинзи. Если первый том, посвященный мужчинам, открывается довольно наивной декларацией методологического объективизма, то второй содержит четко выраженную теоретическую и социально-нравственную позицию, заостренную как против религиозного ханжества, так и против биологического редукционизма. Статистика сексуального поведения завершается детальным сравнительным анализом аномалий и физиологии мужских и женских сексуальных реакций, а также их психологических, нервных и гормональных факторов. Этот анализ не только подготовил, но во многом даже предвосхитил будущие открытия Мастерса и Джонсон.

Разумеется, труд Кинзи имел и свои слабости.

Важнейшим недостатком методики Кинзи было то, что он работал с добровольцами, которые сами хотели с ним беседовать. Его выборка не была репрезентативной (представительной) ни в социологическом, ни в психологическом плане. Среди людей, готовых подробно обсуждать свои сексуальные проблемы, как правило, много сексуально озабоченных, а также людей с повышенной (по сравнению со средней) сексуальной активностью. Поэтому, когда другие исследователи находят у своих респондентов меньше или больше проявлений того или иного сексуального поведения (например, гомосексуальных контактов), возникает вопрос, объясняется ли это тем, что Кинзи опрашивал своих испытуемых более детально, фиксируя и то, что ускользает от поверхностного взгляда, или же тем, что в его выборке шире представлены люди, склонные к девиантному поведению.

Добиваясь максимальной точности анализа, Кинзи старался строго разграничивать осознанные психосексуальные установки людей (что они думают о тех или иных формах сексуальности) и их реальное поведение. Однако разграничение мысли и поступка имеет свои пределы. Кроме того, перевод житейских понятий в операциональные, то есть допускающие количественное измерение, термины, часто сопряжен с издержками. Например, считая термин "оргазм" слишком неопределенным, Кинзи заменил его понятием outlet (выход, сток, разрядка сексуального напряжения), под которым мужчины обычно подразумевают семяизвержение. Но оргазм и эякуляция - не синонимы, одно возможно помимо другого. Есть вещи, которых массовый опрос не улавливает, а в лучшем случае служит их косвенным индикатором.

По примеру Кинзи массовые опросы о сексуальном поведении стали более или менее регулярно проводиться почти во всех индустриально развитых странах, давая ценнейшую информацию врачам-клиницистам, социологам, психологам и педагогам.

Но насколько надежны анкетные данные? Разные опросы часто дают совершенно неодинаковые результаты; например, количество людей, имеющих гомосексуальный опыт, колеблется от 1-2 до 10 и более процентов. Чему же верить?

Сексологические опросы - дело тонкое.

Прежде всего, многое зависит от характера выборки, кто именно подвергается опросу. Считается, что выборка должна быть статистически репрезентативной, представительной. Но ни одна, даже самая большая, выборка не бывает представительной во всех отношениях. Ведь надо учитывать и пол, и возраст, и образование, и социальное положение, и вид деятельности, и религиозную принадлежность, и региональные особенности. "Средние цифры" обманчивы. Например, стандартная выборка Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) включает около 400 пенсионеров и только 80 студентов. Это отражает реальную структуру населения, прежде всего - потенциальных избирателей. Но если судить по ней о сексуальной активности отдельных групп населения, получится перекос в сторону стариков и недооценка молодежи.

Разные категории людей отличаются друг от друга не только по своему сексуальному опыту, но и по степени своей готовности отвечать на те или иные вопросы. Люди обычно легко отвечают на вопросы о том, как они относятся к тому или иному явлению, но как только речь заходит об их собственном сексуальном опыте, количество ответов резко, на 30-40 и более процентов, уменьшается, да и сами ответы становятся менее правдивыми. Как правило, мужчины отвечают на такие вопросы охотнее женщин; положительными факторами являются также молодость, более высокий образовательный уровень и больший сексуальный опыт.

Некоторые вопросы для массовой анкеты слишком деликатны. Все знают, что подростковая мастурбация массова, но прямой вопрос: "Когда ты начал заниматься онанизмом?" даже в анонимной анкете, подростков, особенно в России, смущает, многие предпочитают на него не отвечать, в результате анкета становится менее достоверной.

Очень важна формулировка вопроса. Специальные термины большинству людей неизвестны, а жаргонные слова вызывают протест. "Заниматься любовью", "трахаться", "заниматься сексом", "половые сношения", "половой акт" - вроде бы одно и то же, но не для всех.

Существенна и техника проведения интервью или анкеты. Мужчинам легче отвечать мужчине, женщинам - женщине. В последнее время на Западе, ради экономии средств, многие вопросы проводятся не лицом к лицу, а по телефону. Когда речь идет об относительно безличных социальных сюжетах, эта тактика себя оправдывает. С интимными вопросами все сложнее. Как вы будете обсуждать по телефону проблему супружеской неверности, если в это время рядом с вами стоит жена или ребенок? При нашей жилищной скученности и вполне оправданному недоверию к телефонной сети - кто только не подслушивает наших разговоров! - для России этот метод едва ли приемлем.

Наконец, проблема интерпретации данных. Многие сексологические опросы, проводимые медиками и педагогами, социологически безграмотны. Кроме того, хороший профессиональный опрос стоит дорого. Стоимость одного интервью в недавнем (1993) американском национальном опросе, проведенном социологами Чикагского университета, составила 450 долларов. Не удивительно, что таких исследований мало (первые массовые национальные социологические исследования сексуального поведения в Англии и во Франции были проведены только в 1992 г., в Германии их нет до сих пор) и по миру часто гуляют совершенно фантастические цифры. Например, один петербургский эпидемиолог поведал нескольким международным конференциям по борьбе со СПИДом, будто средний возраст начала половой жизни в России за последние 25 лет снизился у мужчин с 20 до 14, а у женщин - с 22 до 15 лет.

Короче говоря, верить сексологическим опросам можно только если они проводятся профессионально и достаточно систематически, причем важны не столько абсолютные цифры, сколько их порядок и динамика. Что же касается любительских опросов и газетных сенсаций, то их лучше всего игнорировать, по формуле "Всё врут календари".

Точно знают, только когда мало знают; вместе со знанием растёт сомнение. Иоганн Вольфганг Гёте 

На стыке наук

Никакая наука не может развиваться, не имея исследовательских центров, кафедр и журналов. Уже в конце XIX - начале XX века в Италии и Германии начали выходить первые журналы по сексопатолог™, а затем и по общей сексологии. В 1913 году было основано Международное общество сексологических исследований во главе с Молем.

Развитие сексологии было тесно связано с общими тенденциями общественного мнения и социальными движениями. В 1921 году Хиршфельд организовал в Берлине первый Международный конгресс сексуальных реформ. В 1928 году на съезде в Копенгагене была основана Всемирная лига сексуальных реформ, первыми президентами которой были последовательно Эллис, Форель и Хиршфельд. Лига выдвигала целый ряд прогрессивных требований: политическое, экономическое и сексуальное равенство мужчин и женщин; освобождение брака и развода из-под власти церкви; развитие полового просвещения и отмена законов, запрещающих противозачаточные средства и аборты;

охрана прав незамужних матерей и "незаконных" детей и т. д. Советский Союз также был представлен в Лиге; ее пятый конгресс планировалось провести в 1931 году в Москве, однако по неизвестным причинам он не состоялся; последний конгресс состоялся в 1932 году в Брно. Мировой экономический кризис и установление в ряде стран фашистских диктатур сделали дальнейшую работу Лиги невозможной. В послевоенные годы развитие сексологии ускорилось. Как и всякая другая наука, сексология начинала со спекулятивных общих теорий. Затем ее подходы и методы специализировались, разделяясь между соответствующими отраслями науки. Сначала возникла репродуктивная биология, затем сексологическая клиника и психология сексуальности (в рамках психоанализа). После Кинзи популярность приобрели массовые, тесно связанные с социологией, статистические исследования.

Главной задачей сексологии 1940-1960-х годов было преодоление дилетантизма, накопление достоверных, тщательно проверенных научных фактов. Это было возможно только в рамках строгой научной специализации, когда каждая наука пользуется своими собственными методами, не особенно заботясь о том, что делают соседи, которые могли еще и не выйти на близкие предметы и рубежи.

Специализированный, монодисциплинарный подход дал блестящие научные результаты. Генетика выработала строгие и вместе с тем сравнительно простые методы определения хромосомного пола; открытие ряда генетических аномалий позволило начать систематическое изучение самых глубоких скрытых детерминант половой дифференциации и их влияния на половые различия вообще и на сексуальное поведение людей и животных в частности. Эндокринологи научились измерять уровень половых гормонов и их влияние на половую дифференциацию организма, особенно в зародышевой фазе развития; широко изучается влияние гормонов на психику и поведение, в том числе сексуальное поведение животных и человека. Нейрофизиологи обнаружили, что половая дифференциация затрагивает не только репродуктивную систему организма, но и его мозг. Эмбриология выявила закономерности половой дифференциации в утробном периоде развития, а эволюционная биология - филогенетические закономерности и специфику репродуктивного поведения у разных видов животньк.

Современная сексология немыслима без таких наук, как цитогенетика, молекулярная биология, нейрохимия, психоэндокринология, иммунология, этология, психофизиология и целый ряд других биолого-медицинских дисциплин.

Развитие биомедицинской сексологии имело важные практические и теоретические последствия. Американский медицинский психолог Джон Мани, изучая развитие детей с разными гормональными нарушениями, прояснил соотношение биологических и социальных факторов психосексуального развития и выявил основные стадии и закономерности этого процесса. Профессор сравнительной психологии Фрэнк Бич положил начало систематическому сравнительному изучению сексуального поведения животных и человека.

Подлинной революцией в сексологии явилась книга американских ученых гинеколога Уильяма Мастерса и психолога Вирджинии Джонсон "Человеческая сексуальная реакция" (1966). До Мастерса и Джонсон сексологическая клиника, как правило, имела дело с одиночками. Врачи лечили мужчин от импотенции, а женщин - от фригидности, давали консультации по вопросам половой жизни, но сексуальный партнер пациента или пациентки привлекался лишь эпизодически. Как фактически происходит половой акт и каковы психофизиологические реакции партнеров друг на друга на разных стадиях копулятивного цикла (совокупления), ученые знали лишь по собственному опыту да по рассказам друзей или пациентов. Но можно ли объективно судить только по самоотчетам?

Особенно загадочной была физиология женского оргазма, который в отличие от мужского совершается в глубине организма и недоступен для глаз. А не зная физиологии женского оргазма, как добиться желанной согласованности мужских и женских сексуальных реакций, чтобы оба партнера одновременно получали максимальное удовлетворение?

О лабораторном исследовании полового акта мечтал уже Кинзи, хотя самая мысль об этом казалась кощунственным нарушением вековых норм стыдливости. Но так ли универсальны эти нормы? Этнографы и медики знали немало случаев совершения полового акта на глазах у многочисленных зрителей. Так почему не в лаборатории?

Мастерc заинтересовался этой проблемой еще на студенческой скамье. Но учителя предостерегли его, что за столь рискованное дело можно взяться только при трех условиях: быть человеком зрелого, не моложе 40 лет, возраста; иметь солидную профессиональную репутацию в другой, смежной области знания; пользоваться финансовой и моральной поддержкой крупного университета. Эти условия, кроме первого (ему было 38 лет), Мастерс выполнил к 1954 году, когда совместно с В. Джонсон приступил к осуществлению "Проекта исследования пола" под эгидой медицинского факультета университета имени Вашингтона в Сент-Луисе (в 1964 году он основал в Сент-Луисе на частные средства собственный Исследовательский институт репродуктивной биологии, работающий и сегодня).

Мастерc и Джонсон начали с того, что просили своих друзей и университетских коллег направлять к ним людей, готовых подвергнуться сексологическому обследованию. Пришедших 1273 добровольцев детально опросили об их сексуальной жизни (вопросы были в основном те же, что у Кинзи). Подробные интервью позволили ученым лично познакомиться с испытуемыми, установить с ними доверительный контакт и тактично отсеять тех, кто по каким-либо причинам не подходил для дальнейших исследований. После заполнения сексуальных историй и обсуждения связанных с ними проблем испытуемые подвергались тщательному медицинскому, в том числе сексологическому обследованию. Для эксперимента были отобраны 382 женщины и 312 мужчин (296 супружеских пар, остальные неженатые) в возрасте от 18 до 78 лет. Им дали привыкнуть к лабораторной обстановке и познакомили с функциями всех приборов, после чего отобранные пары совершали серию половых актов, причем все их физиологические реакции и состояние (артериальное давление, кожные реакции, набухание половых органов, сосков и т. д.) тщательно объективно фиксировались. Проводились также эксперименты мастурбационного типа, например, женщины мастурбировали искусственными половыми членами разных размеров, а встроенная в эти приборы электроника фиксировала физиологические реакции испытуемых. В общей сложности Мастерс и Джонсон наблюдали 7500 законченных женских и 2500 мужских сексуальных циклов. Хотя лабораторные условия сказывались на сексуальных реакциях испытуемых (у мужчин нарушений было больше, чем у женщин), полученные результаты были исключительно важны.

Впервые были объективно описаны и сформулированы основные фазы копулятивного цикла: 1) возбуждение, 2) "плато", когда половое возбуждение уже не нарастает, но поддерживается на определенном уровне, 3) оргазм и 4) "разрешение", снятие напряжения,- и особенности их протекания у мужчин и женщин. Разумеется, наличие таких или подобных фаз было известно уже в древности и не раз описывалось в литературе, но никто до Мастерса и Джонсон не мог подробно описать копулятивный цикл как систему парного взаимодействия. 

В связи с этим были опровергнуты или поставлены под вопрос многие традиционные представления и мифы. Например, длина полового члена, которую обыденное сознание считает одним из главных факторов маскулинности и сексуальной эффективности мужчины, оказалась не столь важной. Существенно обогатилась физиология женского оргазма (какие мышцы в нем участвуют).

Мастерс и Джонсон положили начало многочисленным экспериментальным исследованиям отдельных физиологических параметров сексуальных реакций (пульс, артериальное давление, электрокардиограммы, энцефалограммы и др.). Совершенствование медицинской аппаратуры, появление новых эректометров, миниатюрных магнитофонов и т. д. позволяет сегодня фиксировать сексуальные реакции самим испытуемым.

Огромное практическое значение имели разработанные Мастерсом и Джонсон и принятые в большинстве клиник мира принципы парной сексотерапии, облегчающей взаимную адаптацию партнерской пары*.

Работы Мастерса и Джонсон сразу же получили научное признание, хотя и не без оговорок. Социологи подчеркивали специфический и ограниченный характер выборки американских исследователей, указывая, что полученные при этом результаты могут и не подтвердиться в других социальных средах. Врачи-психиатры и гинекологи возражали против упрощенной трактовки женского оргазма, ссылаясь на то, что сами женщины фиксируют его компоненты тоньше, чем физиологическая аппаратура (справедливость этой критики позже подтвердилась).

Психологи отмечали, что "сексуальные реакции", изученные американскими учеными, это простейшие биосексуальные, психофизиологические реакции, которые можно зафиксировать объективными, физиологическими методами. Сексуальное поведение человека к ним не сводится. Известный американский психолог Абрахам Маслоу, приветствуя труд Мастерса и Джонсон, призывал дополнить его исследованиями сексуальности в более широком контексте эмоциональных, любовных, личностных отношений и в связи с трансцендентными, мистическими переживаниями, когда физическая близость воспринимается как священный акт. Это, конечно, невозможно в лаборатории.

В изучение пола и сексуальности активно включились общественные и гуманитарные науки - социология, история, этнография, фольклористика. Выдающийся английский этнограф Бронислав Малиновский еще в 1920-х годах опубликовал крупные работы о сексуальной жизни народов Меланезии. Широкую известность приобрели книги американского этнографа Маргарет Мид "Пол и темперамент в трех примитивных обществах" (1935) и "Мужчина и женщина" (1955). Советские этнографы В. Г. Бо-гораз и Л. Я. Штернберг были пионерами в изучении полового символизма у народов Севера и Сибири. Ленинградские филологи В. Я. Пропп и О. М. Фрейденберг выявили наличие символической взаимосвязи между сексуальностью, смехом, едой и смертью. М. М. Бахтин книгой "Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса", написанной до войны, но опубликованной только в 1965 году, положил начало изучению так называемой "карнавальной культуры" и телесного канона.

До второй мировой войны такие исследования были редкими и разобщенными. Но в 1951 году американские ученые этнограф Клелланд Форд и психолог Фрэнк Бич в книге "Образцы сексуального поведения" статистически сопоставили нормы сексуального поведения, принятые в 190 разных человеческих обществах, друг с другом и с поведением разных видов животных. Это стимулировало дальнейшие сравнительно-этнографические и исторические исследования, доказавшие чрезвычайное многообразие и пластичность человеческой сексуальности, явно несводимой к законам биологии.

Опираясь на эти данные, американские социологи Джон Гэньон и Уильям Саймон в книге "Сексуальное поведение: социальные источники человеческой сексуальности" (1973) пришли к выводу, что надо говорить не просто о "влиянии" культуры на сексуальность, а о социокультурном конструировании сексуального поведения и мотивации, так как даже само разграничение "сексуального" и "несексуального" является условным.

Французский философ Мишель Фуко в книге "История сексуальности" (1976) пошел еще дальше, утверждая, что история сексуальности - не просто эволюция способов социального регулирования одного и того же сексуального "влечения", "инстинкта" или "потребности", а процесс постоянного создания и переконструирования новых социально-психологических реальностей. Сексуальное поведение и чувства людей производны от норм и ценностей конкретных обществ и культур и не могут быть поняты отдельно от них.

Социокультурный подход повлиял и на психологию сексуальности. В изучение сексуального поведения и мотивации ныне вовлечены все разделы и отрасли психологии. Психофизиология изучает закономерности половой дифференциации нервной системы и регулирование сексуальных реакций, дифференциальная психология - индивидуальные особенности сексуального поведения, психология развития - специфику сексуальности на разных стадиях жизненного пути, когнитивная психология - познавательные и информационные процессы, психология эмоций - природу сексуально-эротических переживаний, а социальная психология - особенности партнерских отношений, психологической интимности, симпатии и т. д.

В целом современная сексология напоминает равносторонний треугольник, первую сторону которого образуют биолого-медицинские, вторую - социокультурные и третью - психологические исследования.

Большинство сексологических исследовательских центров, научных обществ (самое авторитетное из них - Международная академия сексологических исследований, основанная в 1975 году) и журналов строятся на междисциплинарной основе.

Однако этого недостаточно. Слово "сексология" большей частью ассоциируется с медициной, прикладными исследованиями и консультативной службой. Многие авторитетные ученые, занимающиеся фундаментальными проблемами пола и сексуальности, называют себя не сексологами, а по своей основной специальности - физиологами, эндокринологами, антропологами, социологами, психологами и т. д. Меняется и соотношение разных теоретических подходов.

Хотя на Западе много сексологических центров, почти все они существуют на базе психиатрических клиник, институтов по изучению репродуктивного поведения (деторождение) или центров планирования семьи. С эротологией, изучающей сексуальное воображение, желание и культуру, дело обстоит гораздо хуже.

Рассказать о своем сексуальном поведении, при некоторой доверительности, может практически каждый. А мастурбационные фантазии? Не тут-то было. Чтобы стать специалистом в области эротологии, надо, помимо клинического опыта, осмыслить массу исторических, этнографических, культурологических данных, историю эротического искусства и порнографии, часто запретных, находящихся за семью печатями.

Поворот от биомедицинской сексологии к эротологии, который отчетливо виден сегодня, имеет свои социальные причины и связан с тем, что в разговор о сексуальности включились новые социальные и профессиональные группы, голос которых был раньше не слышен.

Прежде всего, это женщины. Классическая сексология, как и многие другие дисциплины, была преимущественно, а то и исключительно мужской наукой. Женщина выступала не как равноправный партнер, а скорее как объект или средство мужского наслаждения. Да и ученых-мужчин было гораздо больше. Как только женщины обрели голос, стало ясно, что мужской взгляд на сексуальность односторонен. Даже классическая схема стадий половой близости (предварительные ласки, возбуждение, оргазм, завершающие ласки) фактически выражает мужскую точку зрения, отождествляющую оргазм с семяизвержением. У женщин процесс протекает иначе. А поскольку женские переживания тоньше и разнообразнее мужских, знакомство с ними не только облегчает партнерские отношения, но и обогащает палитру мужских эротических переживаний.

Существенный вклад в понимание сексуальности внесли сексуальные меньшинства, геи и лесбиянки. Разумеется, однополая эротика отличается от разнополой. Но изучение однополой любви, как ничто другое, помогло ученым понять, что сексуальность нельзя выводить из функции продолжения рода, что она имеет множество других функций.

Очень сильное, хотя и противоречивое, влияние на современные сексологические исследования оказывает эпидемия СПИДа. С одной стороны, она вызвала в массовом сознании возрождение иррациональных страхов и нетерпимости, болезнь стала казаться карой за греховный секс. С другой стороны, забота о "безопасном сексе" заставляет обращать больше внимания на культурные и этнические вариации сексуального поведения и его мотивов.

Не понимая и не уважая людей, до которых вы хотите достучаться, невозможно изменить их поведение. С вовлечением в изучение сексуальности профессиональных социологов, антропологов и этнографов эти исследования стали из любительских профессиональными. В результате появились новые вопросы и новая, более совершенная методология.

Отсюда - общая теоретико-методологическая переориентация сексологических исследований.

1) Опасливо-настороженное отношение к сексуальности, как к чему-то отрицательному, требующему жесткого внешнего контроля и отпускаемому строго по рецепту, сменяется положительным. Сексуальное наслаждение, при соблюдении определенных правил гигиены и уважении к законным правам окружающих людей,- неотъемлемое право личности.

2) В биологически ориентированных теориях сексуальные реакции и эротические переживания рассматривались как производные от репродуктивной функции: удовольствие как стимул и поощрение к продолжению рода. Однако не только у человека, но и у животных сексуальность выполняет множество разных, автономных, подчас противоречащих друг другу функций, среди которых центральное место занимает именно получение удовольствия. Будучи самоценной, эротика, если только она не нарушает интересов третьих лиц, не нуждается ни в обосновании, ни в оправдании, а только в понимании.

3) Сексуальность является не единообразной, жесткой, одинаковой у всех и для всех, а множественной, индивидуальной, текучей. Пища одного человека - яд для другого. Надо говорить не о сексуальности, а о сексуальностях. Мужчина и женщина, подросток и взрослый, молодой и старый, представители разных поколений, народов, религий, этнических и социальных групп, носители разных индивидуальностей являются и имеют право быть разными.

4) Отсюда - все более критическое отношение к жесткой нормативности, все равно - морально-религиозной или медицинской. "Доктор, сколько раз в неделю я должен трахаться? Какова нормальная длина полового члена? Какие эротические игры нормальны, а какие нет?" - люди постоянно задают эти и подобные вопросы. Но гигиенические нормы не всегда совпадают с эстетическими, а статистически распространенное - не всегда правильное или лучшее. Консультант советует, помогает, но не решает за своего клиента.

5) Индивидуализация сексуальности означает перенос центра тяжести с анализа ее объективных функции,- чему служит то или иное сексуальное действие, на изучение ее субъективных значении и смыслов,- что оно значит для кого-то?

6) Соответственно, если раньше ученые старались зафиксировать сексуальное поведение (кто, с кем, что, как часто и т. п. делает), то теперь внимание переместилось на изучение эротического воображения и мотивации - зачем и почему? А для этого нужны гораздо более тонкие методы.

7) С изменением тематики и проблематики упрощенные биолого-медицинские теории и модели сексуальности уступают место более сложным и тонким социологическим, культурологическим и психологическим моделям. Это не значит, что биологию можно забыть. Она продолжает делать важные открытия. В последние годы появились, например, важные новые данные о возможной генетической обусловленности гомо- и бисексуальности. Однако, как писал выдающийся польский писатель-фантаст Станислав Лем, "ни разросшаяся до звезд психофармакология, ни биология секса, ни какая-нибудь другая отрасль науки, "приписанная" к определенным телесным феноменам, ничего не подскажут касательно великих решений, подобных перестройке нормативных систем культуры... Знание, которое здесь необходимо - это знание о системе оптимизации внутрикультурных ценностей. Его только предстоит "выковать" в антропологических исследованиях".

К сожалению, наша страна в этих вопросах сильно отстала. В начале 1930-х годов сексологические исследования в СССР были практически прекращены и запрещены. В 1960-х годах их пришлось начинать с нуля. Как и на Западе, пионерами в этом деле были медики - Н. В. Иванов, В. И. Здравомыслов, И. М. Порудоминский, П. Б. Посвянский, 3. В. Рожановская, А. М. Свядощ и другие. Помимо трудностей идеологического порядка, сильно мешала междисциплинарная разобщенность: урологи, гинекологи, эндокринологи и психиатры не понимали, да и сейчас не особенно хотят понимать друг друга.

Важную роль в становлении отечественной сексологии сыграл Г. С. Васильченко, под руководством которого отдел сексопатологии Московского НИИ психиатрии в 1973 году получил статус Всесоюзного научно-методического центра по вопросам сексопатологии. Г. С. Васильченко последовательно отстаивает идею, что сексопатология является самостоятельной клинической дисциплиной. С этой позиции написаны первые советские руководства для врачей "Общая сексопатология" (1977) и "Частная сексопатология" (1983).

В Ленинграде в 1973 году по инициативе А. М. Свядоща была создана первая хозрасчетная консультация "Брак и семья". Но когда на первом методическом совете А. М. Свядощ сказал, что собирается рассказать молодоженам об основных сексуальных позициях, последовало возражение: как можно говорить такие вещи невинным девушкам! Позвольте, сказал профессор, даже если наша невеста и вправду невинна и ни о чем таком даже не слышала, на брачном ложе ей все равно придется принять какую-то позу, так почему не научить ее заранее? Но если мы это сделаем, возразил оппонент, нас могут обвинить в пропаганде порнографии. И говорил это не партийный функционер, а крупный профессор-психотерапевт.

Ленинградские психиатры Д. Н. Исаев и В. Е. Каган начали систематическое изучение детской и подростковой сексуальности и написали руководство для врачей "Психогигиена пола у детей" (1986). Эндокринолог А. И. Белкин больше 20 лет занимается проблемами смены пола и т. д.

Однако сексопатологам не может успешно развиваться без изучения нормальной сексуальности, а здесь запреты были еще более жесткими. Мой аспирант С. И. Голод по собственному почину - я предупреждал его, что в советских условиях эта тема "недиссертабельна" и даже опасна,- уже в 1960-х годах провел несколько социологических опросов о сексуальном поведении и установках советской молодежи. Но когда в 1969 году диссертация была представлена к защите, сначала Ленинградский обком КПСС, а затем ЦК ВЛКСМ обвинили Голода в "идеологической диверсии против советской молодежи", и защита не состоялась. Голоду пришлось написать другую диссертацию - о работающих женщинах, у которых, понятно, секса нет. Вообще сексуальное поведение - это самая большая наша государственная тайна. О расположении и начинке военных баз знает хотя бы Генеральный штаб, а об этой стороне жизни - никто. Сколько-нибудь грамотных психологических исследований по вопросам сексуальности в стране также нет и по сей день.

С крушением советской власти рухнули и ее нелепые идеологические запреты. Но для развития науки отсутствия запретов мало, нужны также средства и подготовленные специалисты. Для подготовки врачей-сексологов в конце 1980-х годов были созданы первые кафедры сексологии в Ленинградском и Харьковском институтах усовершенствования врачей и специальный курс в Центральном, московском, ГИДУВе. Однако ни в медицинских, ни в педагогических институтах, которые теперь называются университетами или академиями, сексология по-прежнему не преподается или же читается в порядке личной инициативы отдельных энтузиастов.

Наиболее предприимчивые врачи-сексопатологи разбрелись по разным кооперативам и частным компаниям. Частная практика дает им средства к существованию, но отсутствие какого бы то ни было профессионального контроля за их деятельностью явно не повышает ее уровень.

Попытки восполнить развал государственных структур профессиональными ассоциациями также провалились. В 1991 г. в СССР было создано сразу две сексологические ассоциации, одна с резко выраженным медицинским, а вторая, "Сексуальность и культура" с более широким, психолого-педагогическим уклоном. Хотя обе ассоциации обещали координировать усилия, развивать науку и т. п., первая, с центром в Киеве, сумела только провести три научно-практические конференции, а второй, российской, не удалось даже этого - нет денег...

Адам и Ева 

Каждый знает, что природа боится пустоты. Но есть одна вещь, которой природа боится ещё больше. Это -- логическая дихотомия. Тем не менее люди автоматически мыслят такими противоположностями, как горячее и холодное, день и ночь, чёрное и белое, мужчина и женщина, бог и дьявол, рай и ад, наученное и врождённое, наследственность и среда.  Гарри Харлоу и Клара Мире

Мужская половая система 

Строение полового члена 

Половой член, разнообразие размеров и форм 

Формы, размеры и внешний вид вульвы 

Наружные женские половые органы 

Женская половая система

Вы, конечно, помните библейскую историю о сотворении Евы из Адамова ребра. Но в первой главе книги Бытия эта история излагается несколько иначе: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их". Вместо лестной для мужского самолюбия версии создания женщины "для человека", здесь утверждается одновременность их сотворения или -- страшно подумать -- что наш первопредок обладал как мужскими, так и женскими свойствами.

Поскольку сексуальность тесно связана с продолжением рода, деторождением (на языке биологии и демографии это называется репродуктивным поведением), разговор о ней неизбежно начинается с азов репродуктивной биологии.

В биологических науках слово пол обозначает репродуктивный статус индивида, его функцию в продолжении рода и вытекающие отсюда половые свойства и признаки самцов и самок.

Противоположность и взаимодополнительность мужского и женского начал ярче всего проявляются в анатомии их половых, репродуктивных органов, на основании которых определяется пол новорожденного ребенка. Чтобы в дальнейшем не возникало недоразумений, напомню некоторые сведения из школьного курса анатомии и физиологии человека.

Мужская половая система, представленная в разрезе на рисунке, состоит из нескольких элементов.

Мужской половой член, по-латыни -- пенис, представляет собой цилиндр, состоящий из двух пещеристых тел и губчатого тела, по которому проходит мочеиспускательный канал (уретра), выводящий из организма мочу и семя. Как подсказывают сами их названия, ткани пещеристых тел и губчатого тела содержат тысячи маленьких пустот, способных сильно расширяться, когда их заполняет находящаяся под давлением кровь. В результате член возбуждается, увеличивается, набухает и отвердевает, "встает"; это состояние называется эрекцией. Когда вызывающий ее стимул ослабевает, вены расслабляются и по мере оттока крови член опадает, возвращаясь в спокойное состояние.

На наружном конце члена расположена утолщенная, отделенная венчиком и покрытая чрезвычайно чувствительной, с множеством нервных окончаний, кожей, головка, которая в спокойном состоянии прикрыта подвижной кожей -- крайней плотью; при эрекции она задирается кверху, обнажая головку. Наиболее чувствительные эрогенные зоны головки -- проходящий по ее краю венчик и расположенная под мочеиспускательным отверстием уздечка. Тело члена менее чувствительно к нежным прикосновениям, но хорошо реагирует на давление. Поэтому большинство мужчин при мастурбации сжимают и поглаживают член, и лишь изредка ласкают головку. Расположенные за венчиком и под крайней плотью сальные железы выделяют пахучее густое вещество смегму. Эта смазка предохраняет чувствительную кожу головки, но в то же время служит хорошей питательной средой для разных бактерий.

Мужские члены чрезвычайно разнообразны по своим размерам и форме. Одни члены длинные и тонкие, другие -- короткие и толстые, одни прямые, другие кривые. При эрекции, один член стоит прямо, другой задирается вверх, третий смотрит вбок. Все эти индивидуальные вариации, нередко вызывающие у мужчин тревогу, вполне нормальны и не мешают осуществлению половой функции.

В мешочке из темной морщинистой кожи -- мошонке находятся мужские половые железы (гонады) -- семенники (тестикулы), в просторечии -- яички, производящие мужской половой гормон тестостерон и мужские половые клетки (гаметы) -- сперматозоиды или спермин, обобщенно -- сперму. Средние размеры каждого яичка -- около 4 см в длину и 2,5 см в ширину, но так же, как и размеры члена, они сильно варьируют. У большинства мужчин левое яичко висит ниже правого.

Первоначально яички у зародыша расположены внутри живота, за лобковой костью, но к концу беременности они спускаются в мошонку. У некоторых мальчиков к моменту рождения одно или, реже, оба яичка задерживаются, не спускаются в мошонку. Часто отставшее яичко позже опускается само, в других случаях требуется хирургическое вмешательство. Наличие только одного яичка не лишает мужчину способности к оплодотворению, но если оба яичка не спускаются, он обречен на бесплодие.

Для сохранения жизнеспособной спермы, температура яичек должна быть на несколько градусов ниже температуры тела. Когда яичкам становится слишком тепло, мошонка отвисает, отдаляется от тела. Напротив, когда температура опускается ниже нормы, а также непосредственно перед семяизвержением и оргазмом, мошонка стягивается и яички подтягиваются вверх, к самому телу.

Яички -- едва ли не самый нежный и чувствительный орган мужского тела. Их сжатие или удар вызывают невыносимую боль. При половом возбуждении, кровь скапливается как в члене, так и в яичках. Если половое возбуждение долго не получает разрядки в форме семяизвержения, набухшие яички могут болеть (так называемые "синие яйца"). Мужчины часто используют этот довод, убеждая женщин не задерживать их сексуальное удовлетворение. Однако через несколько часов эта боль проходит и без семяизвержения.

Произведенная яичками сперма хранится в двух длинных (35--40 см) семяпроводах, откуда в момент семяизвержения (эякуляции) выносится в уретру. По дороге сперма смешивается с вырабатываемой предстательной железой, двумя семенными пузырьками и Куперовыми железами густой беловатой (иногда желтоватой или сероватой) семенной жидкостью, состоящей в основном из сахарной фруктозы, которая служит энергетической базой для движения сперматозоидов, позволяя им добраться через женский репродуктивный путь до подлежащего оплодотворению яйца. Семенная жидкость содержит также естественный антибиотик, предохраняющий женщин от вагинальных инфекций, а мужчин -- от заболеваний уретры.

В среднем мужской эякулят содержит около 300 миллионов спермиев в 3 миллилитрах семенной жидкости. Человеческий сперматозоид движется со скоростью около 1,5 миллиметров в минуту. Во влагалище он может прожить около 2 дней, но способность к оплодотворению яйцеклетки сохраняет только от 12 до 24 часов (в специально замороженном виде сперма может храниться 15--20 лет).

Предстательная железа (простата), окружающая уретру после ее выхода из мочевого пузыря, также вырабатывает семенную жидкость, а расположенные у основания члена Куперовы железы выбрасывают в уретру небольшое количество прозрачной жидкости, нейтрализующей кислую среду уретры, которая могла бы повредить сперме.

Женская репродуктивная система, подобно мужской, состоит из внутренних и наружных половых органов. Наружные половые органы женщины совокупно называются вульвой. Перед вульвой, над тем местом, где сходятся лобковые кости, расположен бугорок Венеры -- покрытая лобковыми волосами жировая складка, защищающая находящиеся за ними чувствительные органы. Лобковые волосы помогают распространению выделяемых вульвой сексуально возбуждающих пахучих веществ феромонов. Как и у мужчин, женские лобковые волосы могут быть разными по цвету, густоте и жесткости.

Форма, размеры, внешний вид и цвет вульвы у разных женщин весьма различны.

Внешними границами вульвы служат две толстые мышечные складки, большие губы, покрытые лобковыми волосами. Подобно мужской мошонке, большие губы содержат потовые железы и снабжены нервными окончаниями, раздражение которых способствует сексуальному возбуждению. При половом возбуждении, губы набухают и увеличиваются в размерах. Между ними находятся две тонкие чувствительные складки, малые губы, которые также обладают способностью к эрекции. Расположенные по обе стороны вагинального отверстия маленькие красновато-желтые Бартолиновы железы выделяют секрет. который увлажняет вульву во время полового возбуждения; без такого увлажнения (любрикации) половой акт становится для женщины болезненным.

В верхней своей части малые губы образуют колпачок, прикрывающий самый сексуально чувствительный женский орган -- клитор (похотник). Анатомически, клитор аналогичен мужскому половому члену, а колпачок -- крайней плоти. Но если мужской член полифункционален, то клитор, как видно из его житейского названия, служит только получению удовольствия; его раздражение вызывает у большинства женщин сексуальное возбуждение, "похоть" и затем оргазм.

Вход во влагалище (вагину) полностью или частично прикрыт девственной плевой, которая разрывается при первом половом акте. В древности многие народы, включая русских, имели специальные обряды проверки девственности, "целости" невесты (отсюда вульгарное житейское название девственницы -- "целка"), путем публичной демонстрации пятен крови на простыне после первой брачной ночи. Однако сохранность или отсутствие девственной плевы не является бесспорным доказательством наличия или потери девственности. У некоторых женщин девственная плева от рождения отсутствует. Кроме того, она может быть повреждена в детстве, в результате травмы. У других женщин она не полностью прикрывает вагинальное отверстие, а у третьих свободно растягивается, так что эти женщины могут сохранять видимость девственности даже при значительном сексуальном опыте. Вообще следует помнить, что девственность, целомудрие, невинность -- понятия не столько анатомические, сколько психологические.

Внутренняя женская репродуктивная система представлена в разрезе на рисунке.

Влагалище (вагина) представляет собой мышечную трубу, которая тянется от вагинального отверстия до шейки матки. Обычно стенки влагалища сдвинуты, но они легко значительно раздвигаются, если нужно вложить в него тампон, половой член или пропустить младенца при родах. Вход во влагалище отличается высокой сексуальной чувствительностью, которой не обладают его внутренние стенки. При половом возбуждении, окружающие вагинальное отверстие ткани наполняются кровью, заставляя влагалище сжимать мужской член. Женщина может сознательно усилить этот эффект, сжимая соответствующие мышцы живота и промежности (об этом речь пойдет дальше).

С вагиной связано немало мифов. Согласно одному из них, маленькая женщина не должна иметь сношений с большим мужчиной, так как его член может причинить ей боль и даже разорвать ее вагину. На самом деле, между размерами мужского и женского тела и длиной полового члена и величиной влагалища нет никакой зависимости. Кроме того, при сексуальном возбуждении вагина удлиняется, что позволяет ей вместить значительно более габаритный член, чем это возможно в спокойном состоянии. Даже в тех редких случаях, когда член действительно слишком велик для данного влагалища, пара может найти приемлемую сексуальную позицию, при которой женщина сможет контролировать глубину проникновения, случаи повреждения влагалища в половом акте чаще всего объясняются не столько объективным несоответствием размеров, сколько неумением партнеров.

Столь же необоснованны страхи, будто в результате спазматического сокращения мышц влагалища при половом акте вагина может намертво "захватить" и не выпустить мужской член. Такие вещи нередко случаются у кошек и некоторых других животных, но не у людей.

Через узкую шейку матки влагалище сообщается с маткой, в которой, как показывает само ее название, происходит развитие зародыша. Матка соединена с яичниками фаллопиевыми (маточными) трубами (яйцеводами), в которых собственно и происходит оплодотворение яйца; бахрома из пальцевидных отростков вокруг входа в фаллопиевы трубы ритмическими движениями помогает продвижению оплодотворенного яйца в матку.

На концах фаллопиевых труб, по обе стороны матки, расположены яичники, которые производят яйцеклетки, а также женские половые гормоны -- эстроген и прогестерон. Яичники начинают производить яйца еще в зародышевой стадии развития ребенка, но в течение всей репродуктивной жизни женщины, от полового созревания до менопаузы, достигают зрелости и покидают яичники лишь около 400 яиц, меньше десятой процента общего числа (сравните с количеством сперматозоидов).

Освобожденную из яичника яйцеклетку бахрома фаллопиевой трубы загоняет в яйцевод и она движется по направлению к матке. Если, находясь в яйцеводе, яйцо оплодотворяется сперматозоидом, оно закрепляется в матке, где со временем превращается в зародыш, если же нет -- оно растворяется и усваивается организмом или же уносится потоком менструальной крови.

Репродуктивные функции и соответствующие половые органы самца и самки фундаментально различны, противоположны и взаимодополнительны. "Среднего", третьего пола биологически нет и быть не может (хотя социально некоторые культуры допускают такую возможность). Индивид, у которого половые органы недоразвиты или который сочетает в себе мужские и женские репродуктивные признаки, неспособен к продолжению рода.

Но можно ли распространить этот альтернативный подход, по принципу "или/или" на все прочие свойства и признаки, связанные или ассоциирующиеся с половой принадлежностью?

Вопрос о природе половых различий и соотношении мужского и женского начал волнует человечество с незапамятных времен, но отвечали на него по-разному.

Какую бы древнюю мифологию мы ни взяли, она вращается вокруг двух полярных идей: противоположности мужского и женского начал и их единства, взаимопроникновения. Причем выглядят они не всегда одинаково.

Во многих мифологиях мужчина выступает как носитель активного, социально-творческого начала, а женщина -- как пассивно-природная сила. Например, в древнекитайской мифологии женское начало "Инь" и мужское "Ян" -- это полярные космические силы, взаимодействие которых делает возможным бесконечное существование вселенной. Слово "Инь", которое обычно называется первым, символизирует тьму, холод, влажность, мягкость, пассивность, податливость, а "Ян" -- свет, сухость, твердость, активность и т. д. Соединение мужчины с женщиной напоминает космический брак Неба с Землей во время грозы, облака выступают как яйцеклетки земли, а дождь -- как оплодотворяющая ее небесная сперма. Луна, земля и вода во многих мифологиях трактуются как женское начало, а солнце, огонь и тепло -- как мужское и т. д.

Противопоставление мужского и женского -- лишь одна из длинной серии так называемых бинарных (двоичных) оппозиций, с помощью которых архаическое сознание пыталось упорядочить свой жизненный мир: счастье -- несчастье, жизнь -- смерть, чет -- нечет, правое -- левое, верх -- низ, небо -- земля, день -- ночь, солнце -- луна, светлое -- темное, свое -- чужое, старшее -- младшее и т. д.

Метафоры мужского (маскулинность) и женского (фемининность) у разных народов различаются как по степени своей разработанности и значимости (например, средиземноморские народы имели более детальные представления об этом и придавали им большее значение, чем народы Северной Европы", так и по содержанию. Отчасти это связано с половым разделением труда.

Например, хотя в скотоводческом хозяйстве средневековой Монголии имелись мужские и женские виды труда, жесткой границы между ними не было, их исполнители были взаимозаменяемы и равноправны. Такое же равенство существует и в мифологии: небо (отец) дает человеку душу, а земля (мать) -- тело. У каждого человека есть предки по кости (отца) и по крови (матери), причем и тех и других необходимо знать и почитать. Напротив, японская мифология, как и общественная жизнь, всячески подчеркивает мужское лидерство, женское начало считалось подчиненным и второсортным. А в тибетском тантризме они выглядят взаимодополняющими энергетическими принципами. Хотя женское начало (абсолютная интуиция) подчинено мужскому (метод познания), друг без друга они бессильны. Женщина не может стать "на путь Будды", для этого ей пришлось бы переродиться в мужчину. Однако и мужчина не может достичь совершенства, не реализовав заложенной в нем женской природы. Женщина как активно-творческое начало представлена в многочисленных материнских культах, образах индуистской богини Кали, древнеегипетской Изиды и т. д.

Наряду с различием и противоположностью полов в мифологическом сознании широко представлена идея андрогинии, двуполости, совмещения мужского и женского начал в одном лице. Двуполыми были многие божества. В древнегреческом пантеоне это сын Гермеса и Афродиты Гермафродит, в древнеиндийском -- Адити, корова-бык, мать и отец других богов, в древнеегипетском -- Ра, совокупившийся сам с собой ("упало семя в мой собственный рот"). Андрогинные божества нередко изображались с двойным набором половых признаков -- Шива в Индии, бородатая Афродита. Во многих мифологиях двуполыми считались предки первых людей, этим подчеркивались их единство и цельность.

Согласно древнекитайской мифологии всякое человеческое тело содержит в себе как мужское, так и женское начало, хотя в женщине больше "Инь", а в мужчине -- "Ян"; на разделении органов по этому принципу покоится вся китайская народная медицина. На необходимости гармонического сочетания мужского и женского начал в одном лице настаивает тантризм.

Тема андрогинии и перемены пола представлена во многих обрядах. У древних австралийцев инициация мальчика включала его временное ритуальное превращение в женщину. У многих африканских народов (масаи, нанди, нуба и др.) посвящаемых переодевали в женскую одежду, а у южноафриканской народности суто одевают в мужское платье инициируемых девочек. Ритуальное превращение юношей в женщин существовало у папуасов Новой Гвинеи, островитян Торресова пролива и т. д. Распространенный обычай ритуальной наготы инициируемых мальчиков в течение периода их сегрегации от женщин часто интерпретируется как знак асексуальности посвящаемого, который, прежде чем обрести определенный пол, проходит фазу обладания свойствами обоих полов. Символическая инверсия, переодевание мужчин в женскую одежду и обратно, характерна и для многих архаических праздников.

Формирование образов мускулинности и фемининности начинается с фиксации различий в форме противоположных взаимоисключающих понятий: "добро или зло", "день или ночь", "мужское или женское". Затем этого становится недостаточно, жесткие парные оппозиции превращаются в континуумы, где крайности последовательно переходят друг в друга. А когда выясняется, что любой объект можно категоризировать не по одному, а по множеству разных континуумов, мир из плоскостного и черно-белого становится многомерным, объемным и многоцветным.

Это полностью относится и к понятиям "мужского" и "женского". Их содержание определяется не столько биологией, сколько культурой и всегда многозначно.

Понятия "пола", "половой принадлежности" часто путают с грамматическим родом. Но по меткому выражению одного знаменитого лингвиста, грамматический род -- одна из наименее логичных и наиболее противоречивых грамматических категорий. В некоторых языках, например в грузинском, грамматического рода нет вовсе. В других языках эта категория применяется только к одушевленным существам, но не к вещам. В третьих, как в русском, наряду с мужским и женским существует еще средний род. Грамматический род слова и пол обозначаемого им существа часто не совпадают. Немецкое слово "das Weib" -- женщина -- среднего рода; во многих африканских языках слово "корова" -- мужского и т. д. и т. п.

Тем более неоднозначна категория пола в науке. Даже если ограничиться биологией, половые различия подразумевают не только репродуктивные свойства и репродуктивное поведение самцов и самок, но весь связанный с ними спектр так называемого полового диморфизма, то есть расхождения анатомических, физиологических, психических и поведенческих признаков особей одного и того же биологического вида в зависимости от пола. В конечном счете, все эти особенности уходят своими корнями в особенности полового размножения. Но вопрос этот необычайно сложен.

Согласно теории московского ученого В. А. Геодакяна, процесс самовоспроизводства любой биологической системы включает в себя противоположные тенденции: наследственность -- консервативный фактор, стремящийся сохранить у потомства родительские признаки, и изменчивость, благодаря которой возникают новые признаки. Самки олицетворяют как бы постоянную "память", а самцы -- оперативную, временную "память" вида. Поток информации от среды (изменение внешних условий) сначала воспринимают самцы, которые теснее связаны с условиями внешней среды. Лишь затем, после отсеивания устойчивых сдвигов от временных, случайных, генетическая информация попадает внутрь защищенного самцами устойчивого "инерционного ядра" популяции, представленного самками.

Поскольку самцы воплощают принцип изменчивости, все новые признаки в развитии вида сначала возникают у самцов и лишь затем передаются самкам, у которых, напротив, сильнее представлены всякого рода рудименты.

Теория В. А. Геодакяна привлекает своей логической стройностью и подтверждается солидными научными данными. Но половой диморфизм неодинаково проявляется у разных видов, причем варьирует не только степень различий между самцами и самками, но в некоторых случаях и характер, направление этих различий.

Понимание филогенетических функций полового диморфизма само по себе не отвечает на вопрос, как именно и насколько он проявляется в различных сферах жизнедеятельности. Половые различия существуют на всех уровнях развития и функционирования организма. Но наряду с альтернативными, взаимоисключающими свойствами (один и тот же индивид не может в норме одновременно обладать и мужскими и женскими половыми органами), существует множество качеств, одинаково присущих обоим полам, и таких, где различия между ними только количественные. Это касается как соматических (телесных), так и поведенческих свойств, которые, кстати, часто не совпадают.

Первоначально, по своим генетическим задаткам, все организмы бипотенциальны, то есть могут развиваться как по женскому, так и по мужскому типу. Некоторые рыбы даже могут многократно изменять свой морфологический пол, превращаясь из самцов в самок и обратно.

Чем выше уровень развития вида, тем сложнее детерминация половой принадлежности его особей и тем многограннее связь половой дифференциации с другими аспектами развития. Более сложяый онтогенез и более разнообразная, индивидуализированная деятельность порождают и большее число индивидуальных вариаций в психике и поведении, не укладывающихся в рамки формулы: мужское или женское.

При изучении половой дифференциации у человека нельзя не учитывать также социально-исторических факторов. Кажется весьма заманчивым "вывести" из полового диморфизма не только психофизиологические различия между мужчинами и женщинами, но и существующие формы полового разделения труда. Однако из социологии и этнографии известно, что половые роли и половое разделение труда зависят от множества конкретных социальных и экологических условий, а из психологии -- что маскулинные и фемининные черты во многом определяются характером жизнедеятельности индивидов.

Поэтому наряду с биологическим понятием пола, в современной науке существует категория социального пола, обозначающая совокупность социокультурных и поведенческих характеристик индивида, определяющих его личный социальный и правовой статус как мужчины или женщины. Чтобы отличить это понятие от биологического пола, социальный пол обозначают заимствованным из англоязычной литературы термином "гендер" (от латинского слова gender -- грамматический род). "Гендерные исследования", составляющие один из важнейших разделов современного обществоведения, в отличие от биологии полового диморфизма, изучают социальные и культурные различия в положении и поведении мужчин и женщин в конкретной социокультурной среде.

Но и это еще не все. Чтобы понять реальное поведение мужчин и женщин, нужно знать не только его биологические константы и социальные факторы, такие, как половое/гендерное разделение труда, особенности воспитания мальчиков и девочек и т. д., но и то, как все это отражается и преломляется в человеческой психологии: как происходит осознание индивидом своей половой принадлежности, выработка соответствующего самосознания, уровня притязаний, самооценок и т. д.

Причем здесь ничего нельзя принимать на веру. Одним из самых опасных и живучих последствий многовекового социального неравенства женщин является сексизм -- реакционная система социальных стереотипов, убеждений и верований, которые абсолютизируют и биологизируют половые различия, утверждая превосходство одного пола над другим и тем самым обосновывая социальное неравенство мужчин и женщин. По своим идеологическим функциям в отношениях между полами сексизм аналогичен расизму в отношениях между расами и этносами.

Хотя эти вопросы, на первый взгляд, кажутся абстрактно-академическими, они имеют огромное практическое значение для правильного понимания особенностей мужской и женской психологии.

В XIX веке мужские и женские черты считались взаимоисключающими, а всякое отступление от норматива воспринималось как патология или шаг в направлении к ней (ученая женщина -- "синий чулок" и т. п.). Постепенно, по мере социальной эмансипации женщин, жесткий нормативизм уступил место идее континуума маскулинно-фемининных свойств.

Например, соревновательные виды спорта издавна считались мужскими, а женщины-спортсменки обычно обнаруживали низкие показатели по традиционным измерениям фемининности, их характер выглядел скорее маскулинным. В ряде случаев это подтверждалось и эндокринологически. Однако исследование группы канадских теннисисток и гандболисток и сравнение их со спортсменами-мужчинами показали, что эти девушки сочетают целый ряд "маскулинных" качеств (соревновательность, упорство, бескомпромиссность в борьбе и т.д.) с высоким уровнем фемининности в других аспектах. То есть фемининность и маскулинность необязательно исключают друг друга.

Хотя стереотипы маскулинности и фемининности историчны, они отличаются большой устойчивостью. За последние 20 лет американские женщины добились заметных успехов в борьбе за равноправие с мужчинами в труде и общественной жизни. Однако представления американцев о реальных и желательных свойствах мужчин и женщин изменились очень мало: мужчины по-прежнему считаются "агрессивными", "трудолюбивыми" и "способными к лидерству", а женщины -- "чувствительными", "эмоциональными" и "заботящимися о внешности". Причем мужские стереотипы меняются медленнее, нежели женские.

До недавнего времени было принято считать гендерные особенности однозначными, намертво связанными с половой принадлежностью индивида. Если женщина пассивна и нежна, то она будет таковой в любых ролях и ситуациях. Но это совсем не обязательно. Мужчины и женщины взаимодействуют друг с другом не в вакууме, а в конкретных социальных ролях, причем характер гендерной, полоролевой дифференциации в разных сферах деятельности, например на производстве и в семье, сплошь и рядом не совпадает.

Не менее важны макросоциальные исторические условия. Считается, к примеру, что потребность в достижении у женщин ниже, чем у мужчин, и современные "деловые женщины" -- явление совершенно новое, беспрецедентное. Но, может быть, дело не столько в стремлении к успеху, как таковому, сколько в специфических соционормативных рамках такого поведения? Великосветские львицы бальзаковской эпохи были не менее энергичны, властолюбивы и жестоки, чем их мужья и любовники. Однако в тех исторических условиях честолюбивая женщина могла сделать карьеру только опосредованно, подыскав соответствующего мужа или организовав своими, специфически женскими, средствами его социальное продвижение. Сегодня эти ограничения отпали. Женщина может сама, без посредства мужчины, добиться высокого социального статуса, и это существенно меняет мотивацию и характер взаимоотношений мужчин и женщин, при тех же самых природных задатках и различиях.

-- Папа, как узнают, кто родился -- мальчик или девочка? Ведь на них нет ни штанишек, ни юбочек?

Врождённое и воспитанное 

Как же формируется гендерная идентичность, то есть сознание своей принадлежности к мужскому или женскому полу у конкретного индивида? В зависимости от того, будем ли мы акцентировать внимание преимущественно на внутренних процессах развития и половой дифференцировки или же на том, как общество воспитывает, обучает ребенка, помогая ему усвоить определенную систему половых ролей, этот процесс называется психосексуальным развитием или гендерной социализацией.

Общая схема, карта психосексуального развития человека, предложенная выдающимся американским сексологом Джоном Мани, выглядит так.

Первоначальное звено этого длинного процесса -- хромосомный, или генетический пол (XX -- самка, XY -- самец) создается уже в момент оплодотворения и определяет будущую генетическую программу дифференцировки организма по мужскому или по женскому пути. На втором и третьем месяце беременности, дифференцируются половые железы, гонады зародыша (гонадный пол). Первоначальные зародышевые гонады еще не дифференцированы по полу, но затем особый H-Y антиген, характерный только для мужских клеток и делающий их гистологически несовместимыми с иммунной системой женского организма, программирует превращение зачаточных гонад мужского плода в семенники, тогда как у женщин гонады автоматически развиваются в яичники. После этого, начиная с третьего месяца беременности, особые клетки мужской гонады (клетки Лейдига) начинают продуцировать мужские половые гормоны, андрогены. Зародыш обретает определенный гормональный пол.

Под влиянием половых гормонов уже на втором и третьем месяцах беременности начинается формирование внутренних и внешних половых органов, сексуальной анатомии. А с четвертого месяца беременности, начинается чрезвычайно сложный и важный процесс половой дифференцировки нервных путей, определенных отделов головного мозга, управляющих различиями в поведении и эмоциональных реакциях мужчин и женщин.

При рождении ребенка, на основании строения его наружных половых органов, уполномоченные на это взрослые определяют гражданский (паспортный, акушерский, или аскриптивный, т. е. приписанный) пол (гендер) новорожденного, после чего ребенка начинают целенаправленно воспитывать так, чтобы он соответствовал принятым в данном обществе представлениям о том, как должны поступать мужчины и женщины. На основе этих внушенных ему правил и того, как был биологически запрограммирован его мозг, ребенок формирует представления о своей гендерной роли/идентичности и соответствующим образом ведет и оценивает себя.

Все эти процессы усложняются в пред под ростковом и подростковом возрасте, в связи с половым созреванием. Нерефлексированные детские представления о своей половой принадлежности превращаются в подростковую гендерную идентичность, которая становится одним из центральных элементов самосознания. Резко увеличивающаяся секреция половых гормонов (пубертатные гормоны) оказывает огромное влияние на все стороны жизни. Вторичные половые признаки изменяют телесный облик подростка и делают проблематичным его образ Я. То и другое дает мощный толчок подростковому эротизму и романтическим переживаниям. У подростка формируются или проявляются определенные сексуальные ориентации, эротическое влечение к лицам противоположного или собственного пола, а также собственные индивидуальные "любовные карты", сексуальные сценарии. В конечном итоге, все это, вместе взятое, интегрируется во взрослой гендерной идентичности и статусе.

Очевидно, что психосексуальное развитие -- сложный биосоциальный процесс, в котором "природные" и "социальные" факторы переплетаются, их нельзя понять друг без друга. Любое нарушение последовательности или сроков критических периодов половой дифференцировки может роковым образом отразиться на будущем сексуальном поведении и самосознании человека. При этом особенно ранимым, потенциально слабым партнером является не женщина, а мужчина.

Согласно сформулированному Джоном Мани "принципу Адама" или "мужской дополнительности", поскольку природа заботится прежде всего о создании самки, половая дифференцировки организма первоначально автоматически идет по женскому типу. для создания самца всегда нужно что-то "добавить". На одной стадии развития это андрогены, под влиянием которых начинается половая дифференцировка мозга зародыша, на другом -- давление сверстников, побуждающее мальчиков "дефеминизироваться", освобождаться от первоначального материнского влияния и женственных черт характера. Поскольку эти дополнительные усилия нередко запаздывают или оказываются недостаточными, в развитии мужского начала, включая и сексуальность, чаще происходят какие-то нарушения, сбои.

Не менее сложен процесс гендерной социализации.

В любом человеческом обществе мальчики и девочки ведут себя по-разному, и в любом человеческом обществе от разнополых детей ожидают разного поведения и по-разному обращаются с ними. Но насколько велики и универсальны указанные различия и каково соотношение законов половой дифференциации (половых особенностей) и характерного для данной культуры или для человечества в целом стиля гендерной социализации? Стоит задуматься об этом, как возникают новые вопросы.

Чем отличается социализация мальчиков и девочек содержательно, по своим задачам? Это должно зависеть, с одной стороны, от полоролевой дифференциации, от того, к какой деятельности готовят детей, а с другой -- от тендерного символизма,-- какие морально-психологические качества стараются им привить. Кто является главным агентом гендерной социализации -- родители или другие дети, лица своего или противоположного пола? Как осуществляется гендерная социализация, каковы методы обучения ребенка половой/гендерной роли и психологические механизмы ее усвоения ребенком на разных стадиях индивидуального развития? Наконец, каковы возрастные границы и стадии этого процесса?

Современная психология не имеет единой теории гендерной социализации. Теория идентификации, восходящая к взглядам Фрейда, полагает, что ребенок бессознательно идентифицируется с образом взрослого человека своего пола, чаще всего отца или матери, и затем копирует его поведение. Теория половой/ гендерной типизации Уолтера Мишела придает решающее значение процессам обучения и положительного и отрицательного подкрепления: поскольку взрослые поощряют мальчиков за маскулинное и осуждают за фемининное поведение, а с девочками поступают наоборот, ребенок сначала учится различать полодиорфические образцы поведения, затем -- выполнять соответствующие правила и, наконец, интегрирует этот опыт в своем образе Я. Когнитивно-генетическая теория Лоуренса Колберга подчеркивает познавательную сторону этого процесса и особенно роль самосознания: ребенок сначала усваивает представление о том, что значит быть мужчиной или женщиной, затем категоризует себя в качестве мальчика или девочки, после чего старается сообразовать свое поведение со своими представлениями о своей половой роли. Эти теории в известном смысле взаимодополнительны.

Первичная гендерная социализация ребенка начинается буквально с момента рождения, когда, определив анатомический пол младенца, родители и другие взрослые начинают обучать его тому, что значит быть мальчиком или девочкой.

Первичное сознание своей половой принадлежности формируется у ребенка уже к полутора годам, составляя наиболее устойчивый, стержневой элемент его самосознания. С возрастом объем и содержание гендерной идентичности меняются, включая широкий набор маскулинных и фемининных черт.

Двухлетний ребенок знает свой пол, но еще не умеет обосновать эту атрибуцию. В три-четыре года он уже осознанно различает пол окружающих людей (интуитивно это делается гораздо раньше), но часто ассоциирует его со случайными внешними признаками, например с одеждой, и допускает принципиальную обратимость, возможность изменения пола. Четырехлетний москвич Вася спрашивает: "Мама, когда ты была маленькой, ты кто была, мальчик или девочка?", и еще: "Вот когда я вырасту большой, я стану папой. Понятно. Ну а когда же я буду женщиной?" В шесть-семь лет ребенок окончательно осознает необратимость гендерной принадлежности, причем это совпадает с резким усилением половой дифференциации поведения и установок; мальчики и девочки по собственной инициативе выбирают разные игры и партнеров в них, проявляют разные интересы.

По каким признакам дети определяют свою и чужую половую принадлежность -- до конца неясно. Уже в три-четыре года половая принадлежность ассоциируется с определенными соматическими (образ тела, включая гениталии) и поведенческими свойствами, но приписываемая им значимость и соотношение таких признаков могут быть различными. Осознание ребенком своей гендерной роли/идентичности включает в себя, с одной стороны, полоролевую ориентацию, представление ребенка о том, насколько его качества соответствуют ожиданиям и требованиям мужской или женской роли, а с другой -- гендерные предпочтения, какую роль/идентичность ребенок предпочитает. Это выясняется вопросом типа: "Кем бы ты предпочел быть -- мальчиком или девочкой?" -- и экспериментами, в которых ребенок вынужден выбирать между мужскими и женскими образцами. Особенно остро стоит эта проблема у детей с нарушениями в каких-то звеньях биологического пола, например с эндокринной патологией. Несовпадение гендерных предпочтений и идентичности так или иначе проявляется в поведении ребенка и становится предметом обсуждения и оценки со стороны взрослых и сверстников.

Как осуществляется гендерная социализация? Американские психологи Элинор Маккоби и Кэрол Джеклин перечисляют несколько возможных вариантов ее объяснения.

  1.  Родители обращаются с разнополыми детьми так, чтобы приспособить их поведение к принятым в обществе нормативным ожиданиям. Мальчиков поощряют за энергию и соревновательность, а девочек -- за послушание и заботливость, поведение же, не соответствующее полоролевым ожиданиям, в обоих случаях влечет отрицательные санкции.
  2.  Вследствие врожденных половых различий, проявляющихся уже в раннем детстве, мальчики и девочки по-разному "стимулируют" своих родителей и тем самым добиваются разного к себе отношения. Кроме того, в результате тех же врожденных различий одно и то же родительское поведение может вызвать у мальчиков и девочек разную реакцию. Иначе говоря, ребенок "формирует" родителей еще больше, чем они воспитывают его, а реальный стиль воспитания складывается в ходе их конкрет ного взаимодействия, причем и требования ребенка, и эффекивность родительского воздействия изначально неодинаково для обоих полов.
  3.  Родители обращаются с ребенком, исходя из своих представлений о том, каким должен быть ребенок данного поле. Адаптация ребенка к нормативным представлениям родителей может происходить по-разному.
    •  Родители стремятся научить детей преодолевать то, что они родители, считают его естественными слабостями. Например если родители считают, что мальчики по природе агрессивнее девочек, они могут тратить больше усилий на то, чтобы контролировать или противодействовать агрессивному поведению сыновей, а дочерям, наоборот, помогают преодолевать предполагаемую естественную робость.
    •  Родители считают поведение, "естественное" для данного пола, неизбежным и не пытаются изменить его; поэтому мальчикам сходят с рук шалости, за которые девочек наказывают.
    •  Родители по-разному воспринимают поведение мальчике: и девочек, замечая и реагируя преимущественно на такие по ступки ребенка, которые кажутся им необычными для его пола (например, если мальчик робок, а девочка агрессивна).
  4.  Родительское отношение к ребенку в известной степени за висит от того, совпадает ли пол ребенка с полом родителя. Здесь возможны три варианта.
    •  Каждый родитель хочет быть образцом для ребенка своего пола. Он особенно заинтересован в том, чтобы обучить ребенок; секретам и "магии" собственного пола. Поэтому отцы уделяю больше внимания сыновьям, а матери -- дочерям.
    •  Каждый родитель проявляет в общении с ребенком некоторые черты, которые он привык проявлять по отношению к взрослым того же пола, что и ребенок. Например, отношения с ребенком противоположного пола могут содержать элемент кокетства и флирта, а с ребенком собственного пола -- элементы соперничества. Привычные стереотипы господства-подчинения также нередко переносятся на детей. Женщина, привыкшая чувствовать себя зависимой от мужа и вообще от взрослых муж чин, проявит такую установку скорее к сыну, чем к дочери. Особенно сказывается это в отношениях со старшими детьми.
    •  Родители сильнее идентифицируются с детьми своего, нежели противоположного пола. В этом случае родитель замечает больше сходства между собой и ребенком и более чувствителен к его эмоциональным состояниям. Это во многом зависит от самосознания родителя.

Но ребенок -- не пассивный объект гендерной социализации. Опираясь на рассогласованность действий своих воспитателей, взрослых и сверстников, и собственный жизненный опыт, он выбирает из предлагаемых ему образцов что-то свое.

Культурные стереотипы маскулинности и фемининности различаются не только по степени, но и по характеру фиксируемых свойств: мужчины чаще описываются в терминах трудовой и общественной деятельности, а женщины -- в семейно-родственных и сексуальных терминах.

Такая избирательность присутствует и в индивидуальном сознании, предопределяет направленность нашего внимания. Дело не столько в том, что мальчик должен быть сильнее девочки (это бывает далеко не всегда), сколько в том, что параметр "сила -- слабость", занимающий центральное место в образах маскулинности (мальчиков постоянно оценивают по данному параметру), может быть менее существенным в системе фемининных представлений (девочек чаще оценивают по их привлекательности или заботливости).

Впрочем, оставим специальные вопросы ученым. Главное, что нужно усвоить,-- то, что психологические различия между полами не следует абсолютизировать и выводить из какой-то всеобщей "эволюционной магистрали". Половой диморфизм допускает и даже предполагает великое множество социально-исторических, культурных и индивидуально-психологических вариантов и вариаций мужского и женского характера и стиля жизни. Разговоры об "истинной мужественности" и "вечной женственности" только запутывают вопрос, навязывая людям единообразие, которого их история никогда не знала.

Слишком жесткие полоролевые стереотипы часто оказывают людям плохую услугу. Да, конечно, мужчины -- сильный пол. Но большая мускульная сила, энергетический потенциал и способность при желании хорошо выполнять любую работу (этнографические данные показывают, что несмотря на всеобщность какого-то гендерного разделения труда, нет ни одной деятельности, кроме рождения и выкармливания детей, которой бы где-то не занимались мужчины) компенсируются столь же очевидными слабостями, прежде всего -- меньшей, чем у женщин, продолжительностью жизни. И дело тут не в одной биологии, а и в однобоком понимании маскулинности, на которое ориентируется наше воспитание и самовоспитание.

Проанализировав важнейшие причины смертности, по которым мужчины неблагоприятно отличаются от женщин (злокачественные опухоли дыхательных путей, другие легочные заболевания, транспортные происшествия, самоубийства, другие несчастные случаи, цирроз печени, артериосклероз), ученые нашли, что все они связаны с некоторыми особенностями поведения, которые в мужской среде считаются нормальными и даже положительными: курением, пьянством, склонностью к риску и насилию.

Американский психолог Роберт Брэннон выделил в стереотипном образе "настоящего мужчины" 4 главных элемента:

  1.  "Без бабства" (ничего женственного),
  2.  "Пионер -- всем пример" (быть выше всех),
  3.  "Пошли вы на ..." (рассчитывать только на себя),
  4.  "Крутой мужик" (решительность, сила, а если надо -- и насилие).

Завидный образ, не правда ли? Так хорошо быть сильным, властным, независимым, тем более, что советская власть именно этого нам никогда не позволяла. Но истребление мальчишескими компаниями "нежностей телячьих" делает мужчину бесчувственным, подрывает его способность быть внимательным мужем и отцом. Поскольку быть всюду первым невозможно, гипертрофированная соревновательность часто оборачивается тревожностью, разрывом между уровнем притязаний и достижениями. Установка на абсолютную независимость порождает одиночество, в действительности все люди взаимозависимы. "Крутизна" не только порождает избыточные внешние конфликты и разборки, но и блокирует столь важный каждому человеку самоанализ, мужчина боится осознать собственные слабости.

Как пишет автор американского бестселлера "Парадокс мужчины" Джон Мандер Росс, главную свою борьбу мужчина ведет не вовне, а с самим собой, подавляя, с одной стороны, собственную агрессивность, а с другой -- свою потребность быть с женщинами и разделять их чувства.

Для нашей страны эти проблемы особенно актуальны. Советское общество было принципиально бесполым, классические маскулинные черты, включая соревновательность, инициативу и сексуальность, подавлялись или маскировались. Сейчас все поменялось, все хвалят инициативу, жесткость, решительность. Но дикое первоначальное накопление капитала, жизнь по закону джунглей или уголовного мира рисуют идеального мужчину в виде агрессивного самца или пахана. Между тем далеко не все, кто принимает этот образ за чистую монету, принадлежат или будут принадлежать к этой "элите". Да и у нее не все гладко. У врачей-сексологов уже появились клиенты из "новых русских". Казалось бы, какие у них могут быть проблемы? Они молоды, сильны, богаты, но постоянное напряжение и отсутствие каких бы то ни было гарантий порождает эмоциональное равнодушие, психосексуальные трудности и конфликты в семье. Эти парни -- не только что слезшие с дерева павианы, а продукт современной городской культуры. И женщины, которых они хотят любить, а не просто покупать,-- это современные женщины. Им нравятся мужские мускулы, сила, смелость и социальный успех, но они вовсе не хотят, чтобы с ними самими обращались с позиции силы.

Каждый мужчина в глубине души остается мальчиком, тоскующим по образцу настоящей мужественности, которому он пытается подражать, но который кажется ему недостижимым. Все видят себя мушкетерами или гардемаринами. Но возводить в норму мечты 15-летнего подростка наивно.

Так же разнообразны и женские типы. Наша массовая культура знает только три главных женских образа. Во-первых, это святая женщина-мать, целиком отдающая себя семье и детям. Этот образ стопроцентно положителен, но такую женщину невозможно представить в супружеской постели. Во-вторых, это сексуальная женщина-вамп, с которой хорошо трахаться, но которая не способна быть хорошей женой и матерью. В-третьих, это энергичная деловая женщина, у которой любовь и семья существуют лишь постольку поскольку.

Спору нет, все типы вполне реальны. Но они далеко не всегда четко разграничены. И главное -- женщины сами должны иметь право выбора. Женское освободительное движение -- феминизм -- имеет в России дурную репутацию, ассоциируясь с принижением семейных ценностей, мужеподобном и лесбиянством. На самом деле, если отвлечься от крайностей, феминизм просто защищает право женщины на собственный выбор.

"Феминизм,-- пишет в Санкт-Петербургском феминистском журнале "Все люди -- сестры" Ольга Липовская,-- позволяет мне, а не государству, мужу или церкви за меня решать, когда я хочу быть матерью, когда не хочу, и хочу ли вообще. Когда я сама выбираю себе, как мне выглядеть и какую одежду носить. Я хочу, чтобы женщины чувствовали себя удобно в своем теле и в своей одежде, и чтобы им не мешал навязываемый образ стандартных раздетых красавиц, публикуемых на календарях, плакатах и в порнографических журналах. Феминизм как общественное движение существует для того, чтобы в обществе главными были ценности добра, ненасилия, сотрудничества, а не то, что мы имеем сейчас: конфронтация, войны, соперничество, и неприятие других точек зрения".

Без правильного понимания природы половых/гендерных различий не может быть и правильного понимания природы сексуальности.

Пол и сексуальность

Конечно, женщина есть женщина и мужчина есть мужчина, но неужели всё это так же просто в наше время, как было до потопа, и неужели я, культурный человек,  одарённый сложною духовною организацией, должен объяснять своё сильное влечение к женщине только тем, что формы тела у неё иные, чем у меня? А. П. Чехов

Что же такое "сексуальность"? В ранних сексологических теориях этого термина не было, его заменяло понятие "полового инстинкта". Понятие это крайне неопределенно.

Одни авторы, от Лютера и Монтеня до французского ученого конца XIX века Шарля Фере, считали, что половой инстинкт - это потребность организма освобождаться от продуктов деятельности половых желез, то есть от семени. Семяизвержение физиологически очень похоже на мочеиспускание или испражнение. Но как объяснить женскую сексуальность?

Другие авторы говорят о "репродуктивном инстинкте", потребности продолжения рода, которая свойственна обоим полам. Но как объяснить формы сексуальности, заведомо не связанные с деторождением - мастурбацию или гомосексуальность?

Фрейд говорит о двух базовых инстинктах - жизни и смерти. Что же касается собственно полового влечения, желания (латинское слово "либидо" обозначает именно это), то в его основе лежит потребность в удовольствии. В своей сознательной деятельности человек руководствуется принципом реальности, либидо же принадлежит к сфере бессознательного, где царит принцип удовольствия. Вопрос в том, как сочетать эти начала.

Чтобы понять биологические детерминанты человеческой сексуальности, необходимо рассмотреть ее исторически, в филогенезе.

Филогенез сексуального поведения - яркий пример восхождения от жестко запрограммированного инстинктивного поведения к гибкому и избирательному. По своему происхождению сексуальное удовольствие - средство стимулировать деторождение, награда за тяжкий труд зачатия и порождения новой жизни. Но в дальнейшем сексуальность отделилась от репродуктивного поведения, стала самоценной.

Автономизация сексуального поведения от репродуктивной функции чрезвычайно увеличивает многообразие его форм. Оно становится более избирательным, селективным и требует индивидуального научения. Низшие животные, выращенные в изоляции, достигнув половой зрелости, без особого труда осваивают характерную для их вида технику спаривания. У собак дело обстоит сложнее. В опытах ленинградских физиологов В. В. Антонова и М. М. Хананашвили выяснилось, что щенки, выращенные в полной изоляции от сверстников, не могли успешно спариваться, так как не имели необходимых технических навыков копуляции.

Еще более впечатляющими были опыты американского психолога Гарри Харлоу с обезьянами-резусами, выращенными без общества сверстников. Обследование гениталий и имитация полового акта занимают важное место в играх всех высших животных, не исключая и человека. Лишенный этой возможности детеныш не может своевременно овладеть основными приемами копулятивной техники. Кроме того, эти обезьяны отстают в своем эмоциональном развитии, так как не могут выработать необходимых коммуникативных навыков, умения общаться с себе подобными. На потенциальных сексуальных партнеров они реагируют агрессией или страхом. Общение со сверстниками и связанные с ним эмоциональные переживания во многом определяют все последующее развитие индивида и особенно его сексуальные реакции.

Следует иметь в виду, что отдельные сексуальные реакции имеют не только физиологические, но и знаковые функции. Спаривание стадных животных происходит не в социальном вакууме, а в определенной системе отношений с другими членами стада. Например, доминантная самка в собачьей своре может воспрепятствовать самцу спариваться с другой самкой. Самец обезьяны, занимающий низкое место в иерархии, не смеет приблизиться к самке в эструсе (течке), если рядом находится самец более высокого ранга, но спаривается с нею, если тот отходит.

Возраст, когда животные начинают спариваться, также зависит от социальной организации, свойственной данному виду. Самцы морских свинок или крыс спариваются и производят потомство, как только их семенники начинают производить зрелую сперму. Напротив, молодой павиан, чтобы получить доступ к рецептивным самкам, должен не только достичь своего полного роста, но и завоевать определенное положение и престиж в стаде. У некоторых животных спаривание монопольно принадлежит немногим доминантным самцам, которые подавляют проявления агрессии внутри группы и совместно наказывают нарушителей порядка.

Генетическая функция самца - оплодотворить как можно больше самок, обеспечив передачу своих генов потомству, самка же обеспечивает сохранение потомства и унаследованных качеств. Это подкрепляется данными репродуктивной биологии: самец обладает почти неограниченным запасом семени, тогда как количество яиц, которым располагает самка, ограничено. Сексуальная активность самки млекопитающих лимитируется тем, что она должна выносить, выкормить и вынянчить потомство. Видимо, поэтому природа позаботилась о том, чтобы самки большинства млекопитающих могли спариваться только в период течки (эструсе), в другое время они реагируют на самцов агрессивно, что накладывает сезонные ограничения и на самцов. Тем не менее половая жизнь самцов у большинства видов более экстенсивна; один самец обычно оплодотворяет многих самок, в "семейной" структуре некоторых видов это закрепляется существованием "гаремов" и т. д.

Асимметрия половых ролей и сексуального поведения в животном мире не означает, что самец "господствует" над самкой. Самцу обычно принадлежит право ухаживания, причем внутри-половой отбор самцов часто определяется состязанием в силе. Но самка не просто становится добычей победителя, а выбирает его из нескольких возможных претендентов. Причем имеют значение не только физические данные самца, но и то, какими материальными ресурсами он потенциально располагает. Это особенно заметно у птиц. Так, самка болотного крапивника выбирает супруга не по его внешности или красивому голосу, а по тому, насколько хорошей, богатой территорией он владеет, от чего зависит благополучие потомства. Иначе говоря, это "брак по расчету": преимущество получает самец, который способен обеспечить наиболее благоприятные условия для выращивания потомства.

Диапазон форм сексуального поведения у животных чрезвычайно широк - от внешне беспорядочного спаривания у одних видов до длительного парного сожительства у других. Это всегда имеет какую-то видовую целесообразность как с точки зрения продолжения рода, так и с учетом особенностей видового поведения, зависящих в конечном счете от экологии.

В частности, переход от полигамии, преобладающей у большинства видов, к "моногамии", то есть к устойчивому брачному союзу самца и самки хотя бы на срок выращивания одного выводка, обусловлен, по мнению Э. Уилсона, специфическими условиями, когда одна самка без помощи самца не может вырастить потомство. Там, где родительские функции выполняет одна самка и "отцовства" не существует, отпадает и необходимость в длительном ухаживании и тем более в тесном брачном союзе.

Сексуальное поведение высших животных связано не только с репродуктивной функцией. Некоторые физиологические реакции имеют у них, как и у людей, условный, знаковый характер. Так обстоит дело, например, с эрекцией и демонстрацией эрегированного полового члена. Физиологически эрекция полового члена принадлежит к числу непроизвольных и неспецифических реакций. У молодых самцов она возникает не только в связи с сексуальным возбуждением, но и в ситуациях, вызывающих страх, агрессию, вообще эмоциональное напряжение. Уже новорожденные самцы приматов, включая человека, делают характерные тазобедренные телодвижения, выпячивая член, как при копуляции.

У взрослых самцов эти рефлекторные телодвижения приобретают значение знака, становятся жестами. Так, у обезьян саймири демонстрация эрегированного члена другому самцу - жест агрессии и вызова. Если самец, которому адресован такой жест, не потупится и не примет позы подчинения, он тут же подвергнется нападению, причем в стаде существует на этот счет жесткая иерархия: вожак может показывать свой член всем, а остальные самцы - строго по рангу. Сходная система ритуалов и жестов существует у павианов, горилл и шимпанзе.

Известен и механизм ее передачи: пока детеныш мал, на его эрекции не обращают внимания, но как только он вступает в период полового созревания, взрослые самцы воспринимают эрегированный член как жест вызова и жестоко бьют подростка, так что, вырастая, он уже понимает значение этой физиологической реакции и соответственно контролирует ее.

"Отпугивающая" сила полового члена применяется и против внешних врагов. Немецкий этолог Вольфганг Виклер описал караульных павианов и зеленых обезьян в Африке. В то время как стадо кормится или отдыхает, такие самцы сидят на видных местах, расставив ноги и демонстрируя частично эрегированный член. Это служит как бы предупреждением чужакам, чтобы они не тревожили стадо. Связь такого поведения с древними фаллическими культами, о которых будет речь позже, достаточно очевидна.

Некоторые формы сексуального поведения не только не имеют репродуктивного смысла, но и противоречат правилам поло-ролевой дифференциации. Например, самец "подставляется", а самка совершает "наскок". Причины такого "гомосексуального" поведения могут быть разными. В одном случае все дело в трудностях распознавания истинного пола партнера. Например, лягушки и жабы не могут определить пол партнера на расстоянии, поэтому сексуально активный самец наскакивает на любую движущуюся особь своего вида; дальнейшее зависит от реакции партнера: самка поведет себя рецептивно, а самец начнет сопротивляться, заставив "насильника" уйти. Быки и жеребцы в состоянии возбуждения нередко наскакивают даже на неодушевленные предметы. Однако наскок одного самца на другого чаще происходит в отсутствие самки, при появлении которой самец обычно переключает внимание на нее.

В других случаях сексуальное поведение выражает иерархические отношения господства-подчинения. Такое поведение зафиксировано у многих животных - овец, горных коз, ящериц, обезьян, дельфинов. Копулятивные позиции при этом только имитируются, причем доминантный самец или самка выполняет маскулинную роль, а более слабый партнер - фемининную.

Иногда сексуальный контакт (спаривание, взаимная мастурбация) является элементом игрового общения однополых молодых животных.

У обезьян "подставление" - своеобразный жест примирения после ссоры. Выросшие вместе и связанные узами взаимной привязанности молодые самцы нередко "подставляются" или наскакивают друг на друуга, но, как в детских играх, это чаще всего лишь выражение дружеских чувств. То же может происходить в состоянии аффекта. По словам Джейн Лавик-Гудалл, в момент сильного волнения один самец шимпанзе может прижаться к другому и даже взобраться на него, но эта форма поведения выражает лишь потребность в физическом контакте с сородичем.

И лишь в очень редких случаях налицо исключительно гомосексуальное поведение, обусловленное гормональной феминизацией или специфическими условиями индивидуального развития (например, когда два однопольк щенка растут в изоляции от других животных и все их привязанности сосредоточены друг на друге).

Таким образом, даже сексуальное поведение животных не сводится к обеспечению репродуктивной функции и не является чисто инстинктивным. Человеческая сексуальность - тем более.

Отдельные сексуальные автоматизмы (например, эрекция полового члена) и компоненты сексуального поведения (например, половое возбуждение) имеют физиологическую природу и поддаются механическому или нейрохимическому манипулированию.

Американский физиолог Пол Мак-Лин и его сотрудники в опытах на обезьянах саймири и других животных нашли, что раздражение некоторых отделов головного мозга вызывает определенные сексуальные реакции - в одном случае эрекцию, в другом - эякуляцию, в третьем - мастурбацию.

Электрическое стимулирование лобных долей головного мозга у людей также вызывает эротические оргазмоподобные переживания. Причем нервные центры, регулирующие оральные, то есть локализованные в полости рта, реакции, тесно связаны с центрами, регулирующими генитальные реакции: их низкочастотное раздражение вызывает сначала слюноотделение и жевательные реакции, а примерно через минуту - эрекцию члена. У животных и человеческих младенцев эрекция нередко наблюдается во время кормления.

Мак-Лин объясняет это особенностями филогенеза: в неокортексе, то есть в высших, филогенетически позднейших отделах мозга, голова и хвост представлены как противоположные, полярные точки тела, но в лимбических долях они сближаются благодаря чувству обоняния, которое существенно как для питания, так и для спаривания животных.

Обнюхивание или облизывание аногенитальных частей - важная часть ритуала знакомства и приветствия у многих животных. Физиологи объясняют это действием так называемых феромонов - выделяемых гениталиями пахучих веществ, вызывающих у особей противоположного пола половое возбуждение.

Наличие феромонов у человека долгое время оспаривалось. Некоторые ученые считают, что у человека в связи с особенностями его анатомии (прямохождение) роль обонятельных сексуальных раздражителей значительно меньше, чем у животных, уступая место зрительным восприятиям.

Тем не менее некоторые запахи обладают сильным эротизирующим воздействием, а другие предположительно способствуют синхронизации физиологических реакций партнерской пары. Кроме того, даже если роль обонятельных анализаторов в сексуальном поведении человека уменьшилась, древняя связь соответствующих нервных центров может сохраняться в мозгу. Недаром, напоминает Мак-Лин, несмотря на все религиозные запреты и эстетические соображения, человеческая сексуальность включает разнообразные орально-гснитальные (фелляция, куннилингус) и анально-генитальные контакты. Отмеченная уже Аристотелем эрогенность орального и анального отверстий и прилегающих к ним частей тела ни у кого сомнений не вызывает. Спазматическое сокращение ануса - такой же естественный физиологический спутник оргазма, как учащение пульса и усиленное потоотделение. Более того, тип мышечных сокращений заднего прохода, сопутствующих мужскому оргазму, имеет свой особый индивидуальный ритм. В последние годы появляется все больше экспериментальных данных, по которым запахи и феромоны являются важным средством сексуального привлечения и коммуникации у всех животных, включая человека, хотя их психофизиологические механизмы остаются спорными.

Отдельные сексуальные реакции нейрофизиологически связаны не только друг с другом, но и с множеством других, несексуальных реакций.

Один исследователь ввел в мозг крысы-самца тестостерон, рассчитывая вызвать агрессивное поведение и половое возбуждение. Однако у самца вдруг проявился материнский инстинкт: вместо спаривания с подсаженной к нему самкой он начал "нянчить" ее. Инъекция тестостерона в соседнюю точку мозга действительно вызвала агрессию и половое возбуждение, а инъекция между этими двумя точками - "смешанное" поведение, когда агрессивность перемежалась с проявлением заботы и материнскими реакциями.

Раздражение одних и тех же участков головного мозга может вызывать не только реакции, отмеченные Мак-Лином, но и многие другие, которые при всем желании невозможно "увязать" с сексуальностью. Поэтому специалисты настойчиво предостерегают против иллюзии легкого перехода от экспериментального манипулирования отдельными нейрофизиологическими реакциями к "управлению" и нейрохирургической коррекции сексуального поведения человека в целом. Они указывают на расплывчатость и неясность самого понятия "половых центров", локализованных в определенных точках мозга, полифункциональность регулирующих сексуальное поведение нервных механизмов и в особенности принцип единства и целостности центральной нервной системы.

Вопрос этот имеет не только теоретическое значение. В 1960-х годах некоторые западногерманские нейрохирурги, увлекшись достижениями экспериментальной нейрофизиологии и не вполне отдавая себе отчет в сложности вопроса, применяли операции на гипоталамусе для "излечения" ряда психосексуальных аномалий (садизма, педофилии и т. п.). Результаты оказались плачевными. В некоторых случаях был нанесен вред психическому здоровью пациентов, а в других операции были неэффективными.

Столь же сложная картина наблюдается в эндокринологии. После того как было доказано, что сила полового возбуждения и уровень сексуальной активности как мужчин, так и женщин зависит от уровня андрогенов (андроген часто называют "либидо-гормоном"), многие ученые решили, что открылась широкая возможность "управления" эротическими чувствами и сексуальным поведением людей. Но вскоре выяснилось, что андрогены воздействуют только на силу полового влечения, а не на его направленность.

С помощью соответствующей гормонотерапии можно повысить или понизить уровень половой возбудимости, но нельзя изменить сексуальную ориентацию личности и превратить го-мосексуала в гетеросексуала.

Затем, как и в исследованиях гормональной половой дифференциации, выявились другие ограничения, в частности, разная сенситивность к стероидным гормонам в зависимости от пола, возраста и некоторых индивидуальных особенностей. В опытах на животных обнаружилось, что одни и те же гормоны не совсем одинаково влияют на разные компоненты сексуального поведения.

По данным английского ученого Джона Бэнкрофта, андрогены, прежде всего - тестостерон, являются необходимым, но недостаточным условием нормального сексуального желания у мужчин. Прием тестостерона интенсифицирует мужское сексуальное воображение и интересы, повышает сексуальную возбудимость, способствует учащению эрекции полового члена во сне. Сексуальные интересы и сексуальная активность мальчиков-подростков также коррелируют с уровнем тестостерона. Однако у женщин такой зависимости не обнаружено, экспериментальные данные противоречивы.

Да и у мужчин многое зависит от негормональных факторов (например, эрекции в ответ на визуальные эротические стимулы кажутся независимыми от андрогенов). Влияние репродуктивных гормонов на сексуальное поведение опосредствуется другими физиологическими факторами и зависит также от познавательных и эмоциональных процессов.

Как справедливо заметил американский психолог Филип Зимбардо, сексуальное влечение качественно отличается от всех остальных влечений и потребностей.

Будучи необходимым для выживания вида, оно несущественно для индивидуального выживания, без секса можно жить.

Сексуальное желание может не зависеть от неудовлетворенности, оно в каком-то смысле ненасыщаемо.

Сексуального возбуждения добиваются так же активно, как и разрядки связанного с ним напряжения.

Сексуальное желание мотивирует необычайно широкий спектр поступков и психических процессов.

Оно возбуждается почти всеми мыслимыми способами - от прикосновения к половым органам до мгновенной фантазии.

Любой стимул, который однажды ассоциировался с сексуальным возбуждением, может стать для него привычным мотиватором, и любой стимул, ассоциировавшийся с сексуальной разрядкой, может стать ее условным подкреплением.

Человеческое сексуальное поведение нельзя рассматривать по формуле "стимул - реакция", в отрыве от субъективных мотивов и от того смысла, который эти действия имеют для самого человека.

Любое человеческое действие имеет какой-то субъективный личностный смысл. Чтение книги ради подготовки к экзамену, или из желания овладеть ее содержанием, или ради удовольствия, доставляемого самим процессом чтения,- психологически совершенно разные действия. Смысл сексуального поведения также меняется в зависимости от того, какие именно субъективные потребности оно удовлетворяет.

"Один и тот же" половой акт может быть:

Каждый из этих мотивационных синдромов относительно автономен, а в зависимости от него меняется даже последовательность психосексуальных реакций. Например, релаксационная модель предполагает, что сексуальное возбуждение предшествует эротическому воображению, тогда как рекреационная модель предполагает обратную последовательность. На самом деле разные мотивы большей частью переплетаются. Кроме того, в ходе развития сексуального контакта (тем более - отношения) один мотив может перерастать в другой (например, флирт перерастает в серьезное увлечение), изменяя тем самым природу отношения как целого. Наконец, эти мотивы зачастую не осознаются, а полностью не осознаются вообще никогда.

Но индивидуальная мотивация тесно связана с нормами культуры, которая придает сексуальности то или иное значение, определяет ее ценность, создает язык, посредством которого люди выражают и формируют свои переживания. Как это делается - прослеживают исторические науки, этнография и социология.  

Знаки и символы

В тайном слиянии двух человеческих тел незримым  третьим присутствует всё общество.

Жан Ростан 

Чтобы понять особенности нашей сексуальной культуры, нужно сравнить ее с тем, что было и есть у других народов. Но далеко не одно и то же, будем ли мы сравнивать

Пол и сексуальность - неотъемлемая часть символической культуры человечества. Не говоря уже о многочисленных непосредственных изображениях, половые органы представлены в самых разнообразных религиозных или иных мифопоэтических символах. Крест во многих культурах воплощает плодородие, активное мужское начало и непосредственно соотносится с фаллосом. Такова, например, древнеегипетская эмблема рождения и жизни - "анх". Сочетание креста с кругом - соединение мужского и женского начал. Свастика, в которой концы креста развернуты влево, обозначала женское, а вправо - мужское начало. Треугольник вершиной вниз указывает на женское, а вершиной вверх - на мужское начало и т.д.

Еще богаче их словесные обозначения. По подсчетам ученых-лингвистов, английский язык насчитывает 1000 слов для обозначения мужского полового члена, 1200 - влагалища и 800 - полового акта. Во французском языке имеется 600 слов для обозначения члена, столько же - влагалища и 1500 обозначений полового акта. В немецком языке член обозначается 860 словами, влагалище - 600 и т. д. Анализ этих слов и словосочетаний показывает, что наряду с культурно-специфическими в них представлены некоторые универсальные, общие для всех народов и языков значения.

Отчасти это объясняется анатомически: половой член и мужское начало вообще ассоциируются с удлиненными, твердыми предметами, а влагалище и женское начало - круглыми, овальными или вогнутыми. Но эти знаки и символы имеют не только анатомо-физиологический смысл. Половой акт выступает как прообраз всякой деятельности, значение которой передается глаголом "делать" и которая предполагает наличие таких моментов, как активность, воля, могущество, власть, склонность, желание, удовольствие, инстинкт. Древнегреческое слово "эрос" обозначало не только любовь, но и космогоническую силу, соединяющую первоначальные элементы мира. Отождествление космической энергии с актом оплодотворения универсально.

Семантика мужских и женских гениталий обычно соотносится с разделением функций в половом акте. Метафоры, обозначающие мужской половой член, подразумевают активное, субъектное начало, а также инструмент, средство деятельности: орудия труда, музыкальные инструменты, оружие. Влагалище чаще представляется как пассивное начало, пустота, впадина: сосуд, вместилище, естественное отверстие (дыра, яма) или ограниченная часть пространства (комната, крепость).

С этими образами связаны и древние архетипы мужского и женского начал вообще. Мужские гениталии, особенно член, символизируют силу, могущество, власть, общее одухотворяющее, но необязательно детородное начало.

Вот как описывает мужской член китайский писатель XVII в. Ли Юй в знаменитом романе "Подстилка из плоти":

Перед битвой он крепок, Словно выкован из железа. Или похож на моллюск,  Скрытый в створках раковины.  Но вот кончился бой,  И он походит на согнутый лук  Иль на креветку,  Покрытую грубым нарядом. 

Мужское семя считалось воплощением и источником жизненной силы. Как гласит Каббала, в семенниках "собрано все масло, достоинство и сила мужчины со всего тела".

В древнеиндийской мифологии семя часто отождествляется с лежащим в основе мироздания абсолютным идеальным началом - Атманом. В семени содержится сущность человека, а акт оплодотворения священен, утверждают упанишады.

У многих народов кастраты считались не только биологически, но и социально неполноценными. По Ветхому завету, "у кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне". Оскопить мужчину значило лишить его символа власти и жизни. Отрезанный член поверженного врага многие народы считали почетным воинским трофеем, как скальп у индейцев. Один египетский фараон XIX династии, рассказывая о поражении, нанесенном им ливийцам, перечисляет в числе трофеев 6359 "необрезанных членов" ливийских воинов, а также сыновей и братьев их вождей и жрецов. Библейский Давид преподнес своему царю крайнюю плоть 200 убитых филистимлян.

Вид эрегированного члена, по верованиям многих народов, должен внушать окружающим страх и почтение. С этим, возможно, отчасти связан и обычай прикрывать наготу. При некоторых священных обрядах гениталии, наоборот, обнажались. У австралийских аборигенов, описанных супругами Бернд, мужчины при встрече в знак приветствия касались половых органов друг друга. В древнем Израиле мужчина, принося клятву, должен был положить руку на свои гениталии или гениталии того, кому он клялся. Старый Авраам, требуя клятвы от своего управляющего, говорит ему: "...положи руку твою под стегно мое". "Стегно" (бедро) замещает здесь половые органы; позже они заменятся другими частями тела, например, коленями (обычай целовать колени или становиться на колени).

Особое значение придавалось головке члена. Древние греки и римляне иногда завязывали крайнюю плоть или применяли специальный зажим - fibula (отсюда - современное слово "инфибуляция"). У античных скульптур, изображающих обнаженных мужчин, головка члена, даже если он эрегирован, прикрыта. Аналогичный обычай существует в Полинезии: до обрезания мальчик может ходить голым, но после этой процедуры его член, как выражаются жители острова Мангаиа, "не имеет шляпы" и должен быть чем-то прикрыт.

Очень большое значение приписывается длине полового члена. Даже закрывая половые органы, мужчины часто стараются подчеркнуть их размеры; это проявляется и в одежде (вспомним хотя бы знаменитый гульфик Панурга), и в разговорах на эту тему. В наскальных изображениях каменного века мужчины более высокого социального ранга наделяются более длинными членами.

Подобно своим животным предкам, древний человек наделял эрегированнью член особой охранительной и отпугивающей силой. Почти у всех народов был широко распространен фаллический культ. Фалл (фаллос, древнеиндийское - "линга") - это эрегированный член, рассматриваемый как символ. В античной Греции перед храмами и домами стояли так называемые гермы - квадратные колонны с мужской головой и эрегиро-ванным членом, но без рук и ног, служившие предметом поклонения. В Древнем Риме, по свидетельству Плиния, маленькие дети носили на шее фаллические амулеты как средство защиты от зла. Греко-римский бог плодородия Приап изображался в виде фаллоса; позже его имя стало поэтическим эвфемизмом для обозначения мужского члена (отсюда и термин "приапизм", обозначающий ненормально длительную и болезненную эрекцию, не связанную с эротическим желанием). В Скандинавских странах фаллические статуи ставили рядом с христианскими церквами вплоть до XII века. Множество фаллических изображений можно видеть в Центральной Азии.

Женские половые органы (в литературе иногда используются в качестве их обобщенного названия латинское слово cunnus или древнеиндийское "йони", что буквально значит - источник) обычно символизируют в мифологиях таинственное и темное начало, таящее в себе опасность и угрозу смерти. В ритуалах мужских инициации широко распространена тема возвращения юноши в материнское лоно, символизирующее смерть, за которой следует возрождение. Другой образ, часто возникающий в этой связи, - vagina dentata, "зубастое лоно", сквозь которое должен пройти инициируемый; иногда ее заменяет какое-то ужасное чудовище. У некоторых народов существуют легенды о живущих во влагалище змеях. Индейцы кайяпа (Эквадор) говорят, что в половом акте влагалище "съедает" член. Эти представления явно выражают мужскую точку зрения: материнское лоно как источник жизни, теплое и надежное убежище, и одновременно - женские гениталии как сексуальный объект, проникновение куда сопряжено с преодолением трудностей и всегда таит в себе опасность.

Не все первобытные народы считали половой акт причиной зачатия. Например, австралийские аборигены верили, что беременность у женщин вызывается не семенем, а психическими силами мужчины, его сновидениями, которые заставляют уже готовый дух ребенка вселиться в тело женщины, где он и растет до момента рождения.

Зато идея взаимосвязи и обратимости оплодотворения, жизни и смерти универсальна. У многих земледельческих народов купание или ритуальное оголение считалось средством вызывания дождя. В некоторых областях Южной и Западной России с этой целью прихожане валили на землю священника и прямо в рясе обливали его водой. У пшавов и хевсуров на Кавказе был известен ритуал "вспашки дождя": девушки впрягались в плуг и тащили его в реку, пока вода не дойдет им до пояса. В одном районе Трансильвании и в некоторых частях Индии ритуальную вспашку производили ночью нагие женщины. На одном из Молуккских островов, если ожидался плохой урожай гвоздики, обнаженные мужчины ночью приходили на плантацию и с криками "Больше гвоздики!" пытались оплодотворить деревья. Широко распространен обычай ритуального совокупления на полях в период посева или, как его замена, перекатывание парами по засеянному полю (на Украине кое-где это делали еще в XIX веке). У австралийских аборигенов диери ритуальное совокупление четырех пар мужчин и женщин считалось средством повысить плодовитость эму.

Ученые, изучавшие так называемую "смеховую культуру" (В. Я. Пропп, О. М. Фрейденберг, М. М. Бахтин и др.), обратили внимание на то, что и в фольклоре, и в древних ритуалах существует тесная связь между сексуальностью и смехом. Смех выступает как жизнедатель, очистительное, животворящее начало, противоположное смерти. Как писал В. Я. Пропп, обобщая большой этнографический и фольклорный материал, "божество, смеясь, создает мир, или смех божества создает мир... При вступлении в мир смеется богиня родов, смеется мать или беременная, смеется юноша, символически возрождающийся к миру, смеется божество, создающее мир". Напротив, юноши, проходящие в процессе инициации стадию символической смерти, ни в коем случае не должны смеяться, смех - исключительная прерогатива живых.

Порождение новой жизни - прообраз всякого иного творчества. Акт творчества должен быть спонтанным, праздничным, свободным от ограничений. Недаром первобытные праздники содержали многочисленные оргиастические элементы, нарушение всех и всяческих, в том числе сексуальных, табу. По мнению О. М. Фрейденберг, ассоциативная связь между оплодотворением, сексуальностью, праздником и смехом распространилась затем и на сами гениталии, а также "срамные" слова и действия. В самом деле, что смешного в детородном органе или заменяющих его символах (например, кукише)? Однако их показ обычно вызывает смех. В древности существовал целый ряд праздников, участники которых, чтобы вызвать смех, показывали друг другу "срамные" вещи и говорили скабрезности. В средние века во время пасхальной службы священник специально смешил прихожан непристойностями, вызывая у них очистительный "пасхальный" смех. Оргиастические элементы были свойственны и средневековому карнавалу.

"Смеховая культура", о которой говорят фольклористы, подразумевает не столько спонтанные реакции, сколько особый сексуальный юмор, а также связь сексуальности с праздничными, игровыми элементами общественной жизни.

Интересен вопрос о связи сексуальности с едой. Мифологическое сознание связывает эти действия столь тесно, что во многих африканских языках значения "вкушать" и "совокупляться" передаются одним и тем же словом. Испанское слово "leche" обозначает и семя, и молоко. Много "пищевых" эвфемизмов обозначают половой член - "банан", "фига", "сосиска", "мясо", мастурбацию называют "доением" и т. п.

По словам О. М. Фрейденберг, "еда в представлении первобытного общества сливается с актами рождения и смерти... В свою очередь, акты еды - смерти - производительности неразрывными узами связаны с окружающей природой". Когда все это приобретает сакральное (священное) значение (например, съедание тела предка или божества), возникают специальные обряды совместной еды и питья для установления особенно близких отношений: с кем разделили пищу, тому нельзя причинить вред (древние обычаи гостеприимства, побратимства и т. д.). Если такая связь воспринимается как родственная, то во избежание инцеста (кровосмешения) ее дополняет существующая у многих народов пищевая экзогамия - правило несовместимости пищевого общения с сексуальным: с кем вместе едят, на тех не женятся, а на ком женятся, с теми вместе не едят, во всяком случае, публично.

Человечество унаследовало от своих животных предков не только фаллическую символику, но и отождествление женской сексуальной позы с подчиненным, а мужской - с господствующим положением. Это весьма существенно для понимания однополых отношений. Например, в античной Греции к однополой любви относились терпимо, однако рецептивная, "женская" роль считалась знаком подчиненного, зависимого статуса. Если ее выполнял мальчик, юноша, это не роняло его достоинства; предполагалось, что, став взрослым, он будет вести гетеросексуальную жизнь и в отношениях с мальчиками ему также будет принадлежать активная, "мужская" роль. Выполнение "женской" роли взрослым мужчиной, за деньги или по принуждению, приравнивалось к потере мужской сущности, покрывая человека несмываемым позором.

Сходные нормы существовали и во многих других обществах, где сексуальное обладание другим мужчиной считалось достижением, а подчинение ему - позором. Одно из самых ругательных слов в древнем норвежском языке, часто употребляемое в сагах, argr, обозначает мужчину, который допустил, что его сексуально использовали как женщину. Символизм этого типа хорошо известен в исламском мире, где осквернителей гаремов иногда наказывали, подвергая сексуальному насилию. Такие представления и поныне господствуют там, где сильна идеология мужского верховенства - в Мексике, Турции, Греции, а также в уголовном мире.

Для истории сексуального символизма очень важно изучение языка ругательств и оскорблений (лингвисты называют его инвективной лексикой). Многие из этих выражений очень древние.

Категории архаического сознания располагаются как бы между двумя полюсами: святого, наделенного божественной благодатью и воспринимаемого как нечто особо чтимое, дорогое, и демонического, темного, нечистого. Это трактуется также в переносном смысле: "грязное"=низкое=низменное=непристойное. От обеих этих крайностей предпочтительнее держаться подальше.

Поскольку сила оскорбления прямо пропорциональна силе нарушаемого запрета, выбирают самые "больные" места. Как пишет В. И. Жельвис, "в национальных культурах, где особенно высок статус родственных отношений по материнской линии, большую роль могут играть сексуальные оскорбления матери ("мат"); в культурах, особенное внимание обращающих на сексуальную жизнь общества, место наиболее грубых инвектив принадлежит сочетаниям с коитальньш смыслом, необязательно обращенным на мать или других родственников оскорбляемого; таковы, например, англоязычные культуры. Итальянская, испанская, многие другие католические культуры для достижения сходного эффекта прибегают к оскорблению наиболее почитаемой святыни - Мадонны. Очень грубо звучат бранные слова, включающие нарушения некоторых табу, связанных с чистоплотностью, если именно это человеческое качество особенно ценится в данной национальной культуре, например японской или немецкоязычной".

Здесь можно выделить несколько крупных блоков:

1) Упоминание женских гениталий, отправление ругаемого в зону рождающих, производительных органов, в телесную могилу (или в телесную преисподнюю) - "пошел ты в ...". Как показал Бахтин, это не что иное, как пожелание смерти (женское лоно - символ смерти).

2) Намек на то, что некто обладал матерью ругаемого ("... твою мать"). Интерпретация "матерных" выражений, встречающихся в русском, венгерском, румынском, новогреческом, китайском, суахили и многих других языках, неоднозначна. Иногда подразумеваемым субъектом действия является сам говорящий, который как бы утверждает: "я твой отец" или "я мог бы быть твоим отцом", зачисляя ругаемого в низшую социально-возрастную категорию. Одно китайское ругательство буквально значит: "Ты - мой сын". В русском языке первое лицо единственного числа в этом контексте употребляется крайне редко; часто "матерные" обороты используются не только для описания прошлого события, но и в повелительном наклонении и в инфинитиве. Поэтому вместо значения "я обладал твоей матерью" А. В. Исаченко предложил объяснение, данное еще в XVI веке бароном С. Гер-берштсйном, согласно которому субъектом "срамного" действия является пес. Ругательство связывается таким образом с распространенными во многих языках выражениями типа "сукин сын", польское "пся крев" и т. п.; поскольку собака в XVI веке считалась нечистым животным, оскорбление было очень сильным.

Важно помнить, что матерщина далеко не всегда является оскорблением.

По наблюдениям русских этнографов XIX века, сквернословие в обращении вызывает обиду, только если произносится серьезным тоном, с намерением оскорбить, в шутливых же мужских разговорах оно служит дружеским приветствием или просто "приправой". Матерная брань уже в Древней Руси оценивалась как кощунство, оскверняющее Матерь Божию, мать-сырую землю и собственную мать ругающегося. Но эти выражения сами имеют древние языческие сакральные истоки.

По мнению московского лингвиста Б. А. Успенского, матерная брань имеет мифологическое происхождение и носит ритуальный характер. На самом глубинном, исходном уровне эти выражения соотносятся с мифом о священном браке Неба и Земли, результатом которого является оплодотворение Земли. Связь матерной брани с идеей оплодотворения проявляется в ритуальном свадебном и аграрном сквернословии, а также в ассоциации ее с громовым ударом. На этом уровне она не имела кощунственного смысла, а была магической формулой, священным заклинанием (аналогичные формулы существуют в буддизме).

На следующем, более поверхностном, уровне субъектом действия становится пес как противник Громовержца и демоническое начало. Матерные выражения приобретают при этом кощунственный характер, выражая идею осквернения земли псом, причем ответственность за это падает на голову собеседника.

На следующем, еще более поверхностном, уровне объектом подразумеваемого действия становится женщина, тогда как субъектом остается пес. Матерная брань переадресуется от матери говорящего к матери собеседника, начинает пониматься как прямое оскорбление, ассоциирующееся с выражениями типа "сукин сын".

Наконец, на самом поверхностном, светском уровне в качестве субъекта действия выступает сам говорящий, а в качестве объекта - мать собеседника, брань становится указанием на распутство и т.д.

3) Обвинения в кровосмешении, широко представленные в английских ругательствах. Если в русских ругательствах фигурирует "твоя мать", то английское слово "mother-fucker" означает, что ругаемый поимел собственную мамашу.

4) Обороты речи с упоминанием мужских гениталий (типа "пошел на ...") помещают ругаемого в женскую сексуальную позицию. Точный смысл таких выражений, как правило, не осознается, и сами они не имеют никакой эротической окраски, обозначая главным образом статусно-иерархические отношения или притязания. Отголоски этого можно встретить и в повседневной речи. Выражения типа "начальство сделало ему втык" не вызывают никаких сексуальных ассоциаций. Но если проследить их происхождение, восстановится целая цепочка: 1) ситуация, в которой мужчина является более или менее пассивным объектом каких-то неприятных и унизительных для его достоинства действий, 2) интерпретация такой ситуации и действий в сексуальных терминах, что нередко делается в арго, 3) древняя система полового символизма, где женская роль представляется подчиненной, 4) ее филогенетические истоки, прослеживаемые в поведении животных.

Один из традиционных сюжетов этнографии - обряды и ритуалы, посредством которых общество оформляет наступление половой и социальной зрелости подростков и которые часто включают хирургические операции на половых органах.

У одних народов мальчика подвергают обрезанию (удаление крайней плоти), у других - субинцизии (подрезание - вскрывается нижняя часть уретры, в результате чего мужчины уже не могут мочиться стоя и делают это сидя, как женщины), у третьих (в Полинезии) - суперинцизии (над резание верхней части крайней плоти, без полного ее удаления).

Медицински ориентированный здравый смысл объясняет эти операции гигиеническими соображениями (смегма, собираясь под крайней плотью, часто вызывает воспаление и т. п.). В родильных домах США обрезают большинство новорожденных мальчиков, не придавая этому никакого религиозного значения. Но такое объяснение неприменимо к субинцизии. Психологически ориентированный здравый смысл утверждает, что мучительные испытания, которые мальчик должен вынести с достоинством, проверяют и укрепляют его мужество. В этом тоже есть доля истины, но почему такие операции проводятся именно на гениталиях? Понять это вне системы культуры невозможно.

Инициация означает, что мальчик становится мужчиной, отсюда - повышенное внимание к его мужскому естеству. Но дальше начинаются споры. Одни ученые связывают генитальные операции с психическим развитием индивида. Например, Фрейд считал обрезание символической заменой кастрации, направленной на предотвращение инцеста с матерью и сохранение сексуальных прав отца. М. Мид видит в обрезании средство психологического высвобождения мальчика из-под влияния матери, символический водораздел между детством, когда ребенок находится во власти женщин, и взрослостью, когда он вступает в мир мужчин.

Другие этнографы объясняют мужские инициации необходимостью утверждения особого мужского статуса и поддержания групповой солидарности мужчин в противовес женскому началу. Недаром эти ритуалы особенно развиты в тех обществах, где происхождение определяется по отцовской линии и существуют замкнутые мужские союзы и тайные общества.

Суровые обряды инициации мальчиков-подростков служат своего рода противовесом детской идентификации с противоположным полом. Удаляя крайнюю плоть, которая символически рассматривается как женский рудимент (подобно тому как клитор у девочек считается мужским элементом), взрослые мужчины "спасают" мальчика от половой неопределенности, и в этом смысле именно они, а не мать, делают его мужчиной.

У некоторых народов ритуал инициации девочек также включает в себя весьма жестокие генитальные операции, например, выскребывание стенок влагалища до появления крови, хирургическое расширение вагинального отверстия или, наоборот, зашивание его, чтобы снова открыть перед вступлением в брак, ритуальное рассечение девственной плевы, удаление (эксцизия) клитора или его части. Но с девочками такие операции проделывают значительно реже, чем с мальчиками. Почему?

Может быть, это следствие того, что формирование мужчины требует больших усилий не только со стороны природы, но и со стороны общества? Жестокий обряд инициации призван подчеркнуть символическое отделение мальчика-подростка от матери, в чем девочка не нуждается. Но у некоторых народов (например, у евреев) обрезание не связано с инициацией и производится задолго до полового созревания.

М. Мид считает, что женщина не нуждается в искусственном социокультурном расчленении своего жизненного цикла, так как у нее есть для этого естественные биологические рубежи (начало менструаций, потеря девственности, рождение первого ребенка). Но можно связать это и с социальной зависимостью женщин, развитию которых "мужская" культура уделяет меньше внимания.

Интерпретация сексуальных символов - дело трудное. Почему, например, мужчина, которому изменила жена, во многих языках называется рогоносцем, а к жене, которой изменяет муж, этот титул не применяется? На сей счет имеется 14 разных теорий (одна из них гласит, что "рога" - это два мужских члена в жизни прелюбодейки).

Однако эти символы - не набор курьезов, а важный источник сексологической информации. Сексуальный символизм - неотъемлемая часть культуры, с которой люди соотносят свое поведение, черпают свои надежды, притязания и страхи. С ним соотносятся и нормы сексуальной морали.

Где бы мы ни встретили человеческие существа, они всегда удивляются другим людям.  Маргарет Мид

Запреты и предписания 

Древнеримский фонтан в виде фигуры с гипертрофированным фаллосом, из которого изливалась вода. Помпеи

Каменная трубка индейцев чероки, изображающая фелляцию 

Деталь эротической сцены с древнегреческой чернофигурной амфоры. Вторая половина VI века до н.э. 

Древнеримский мраморный барельеф с эротической сценой. Помпеи. I век н.э. 

Неизвестный индийский художник XVIII века. Эротическая картина-ребус, в которой образ священного слона составлен из отдельных частей женского тела. В отличие от аналогичных французских шуточных рисунков в Индии они имели также определенный религиозный смысл.Индийская миниатюра XIX века. Иллюстрация к Камасутре 

Индийская миниатюра XIX века. Иллюстрация к Камасутре

Вопреки традиционным представлениям об изначальном "зоологическом индивидуализме" и бесконечных драках самцов из-за самок, у стадных животных существует видовая "социосексуальная матрица", которая регулирует взаимоотношения полов. В человеческом обществе она превращается в сексуальную культуру, вариативные возможности которой ограничены, с одной стороны -- биологической природой человека, а с другой -- внутренней последовательностью и логикой культуры как целого.

Ядро этой нормативной культуры составляют половые запреты, посредством которых общество унифицирует поведение своих членов, а также положительные предписания, соблюдение которых обеспечивается не столько санкциями извне, сколько внутренними психологическими установками (чувства стыда, вины, эстетические чувства и т. п.).

Чем сложнее культура, тем многообразнее ее нормативные установки. Например, всюду, где существует институт брака, проводится социальное и психологическое различие между брачной, добрачной и внебрачной половой жизнью, причем соответствующие нормы тесно связаны с другими элементами социальной системы и культуры. Так, сравнительное изучение норм добрачного сексуального поведения у многих народов мира показывает, что они связаны: с правилами, регулирующими происхождение и местожительство; с особенностями экономической жизни общества; с уровнем его производительных сил; с размерами общины; с религиозными верованиями; с наличием или отсутствием какого-либо обмена имуществом при заключении брака; с дифференцированной оценкой мальчиков и девочек; с мерой участия женщин в производительном труде; с классовой структурой общества; с особенностями половой социализации и с отношением культуры к материнству и деторождению. При этом сравнительно простые общества обычно склонны к большей терпимости, а более сложные -- к нормативному ограничению добрачных связей.

Усложнение половых запретов -- необходимая предпосылка индивидуализации и персонализации сексуальных отношений и их участников. Поэтому она кажется продолжением биологической эволюции. Как писал выдающийся советский ученый-семиотик Ю. М. Лотман, "простейшая форма биологического размножения -- деление одноклеточных организмов. В этом случае каждая отдельная клетка полностью независима и не нуждается в другой. Следующий этап -- разделение биологического вида на два половых класса, причем для продолжения рода необходимо и достаточно любого одного элемента из первого и любого одного элемента из второго класса. Появление зоосемиотических систем заставляет рассматривать индивидуальные различия между особями как значимые и вносит элемент избирательности в брачные отношения высших животных. Культура возникает как система дополнительных запретов, накладываемых на физически возможные действия. Сочетание сложных систем брачных запретов и структурно-значимых их нарушений превращает адресата и адресанта брачной коммуникации в личность. Данное Природой: "мужчина и женщина" --- сменяется Культурой: "только этот и только эта". При этом именно вхождение отдельных человеческих единиц в сложные образования Культуры делает их одновременно и частями целого, и неповторимыми индивидуальностями, различие между которыми является носителем определенных социальных значений".

Однако историческое развитие противоречиво и нелинейно. Социально-культурные запреты дифференцируют права и обязанности разных категорий людей, нс придавая никакого значения их индивидуальности, которая первоначально осознается и проявляется именно как нарушение этих правил и самой этой категоризации. Нормативную культуру любого общества нужно изучать конкретно, учитывая кем, кому, что, с кем, насколько и почему запрещено.

Прежде всего бросаются в глаза гендерные различия. Запреты, касающиеся мужчин, могут не распространяться на женщин, и наоборот. Почти во всех обществах существует так называемый двойной стандарт -- разные нормы сексуального поведения для мужчин и для женщин, предусматривающие гораздо более строгие ограничения женской сексуальности (добрачные связи, супружеская верность и т. п.), нежели мужской. Очень велики и социально-возрастные градации; многие поступки, позволительные взрослым, запрещаются подросткам или детям. Бывает и обратное. Многие общества, осуждая или высмеивая мастурбацию взрослых, считают ее нормальной, допустимой для детей и подростков. Сплошь и рядом различны предписания для разных классов или сословий одного и того же общества (например, для мирян и духовенства).

Запрещение тех или иных поступков далеко не всегда совпадает с запрещением говорить о них (табу слов). Бывают принципиально неназываемые, невербализуемые отношения; их существование общеизвестно, но о них не принято говорить или можно говорить только намеками, эвфемизмами. В XIX веке гомосексуальность именовали "неназываемым пороком". В то же время есть вещи, о которых можно говорить, но которые нельзя делать.

Как поведенческие, так и словесные запреты всегда соотносятся с определенным контекстом. Например, в нашем обществе не принято, чтобы дети и родители (и вообще подростки и взрослые) открыто обсуждали друг с другом свои сексуальные проблемы; со сверстниками, равными это вполне допустимо. В феодальном обществе нормы стыдливости имели сословный характер. Приятельница Вольтера маркиза дю Шатле как ни в чем не бывало принимала ванну в присутствии и с помощью молодого лакея. Нет, она не пыталась его соблазнить: лакей как мужчина для нее просто не существовал, а его чувства и подавно.

Варьирует степень строгости запретов; если инцест (кровосмешение) был запрещен категорически, то отношение к внебрачным связям всегда было двойственно, амбивалентно. Соответствующие нормы были не только различны для мужчин и женщин, но противоречивы: хотя официально иметь любовниц запрещалось, неофициально это считалось подтверждением маскулинности. Иначе говоря, данный запрет распространялся только на официальную сторону жизни.

В древних обществах таких градаций (не только в сексуальной сфере) было, по-видимому, еще больше. Этнографическая литература, посвященная табу слов и обычаям избегания, рисует чрезвычайно сложную картину. Одни вещи и отношения запрещено называть; другие полностью изгоняются из сознания, объявляются несуществующими, самое их существование категорически отрицается; третьи вытесняются в подчиненные, "низшие" слои культуры, проецируются на низшие слои общества или обсуждаются в "сниженной", фривольной форме; четвертые просто предписывается хранить в тайне и т. д.

Санкции за нарушение табу также варьируют -- от смерти до легкого осуждения или осмеяния. Хотя сексуальные нормы обычно преподносятся как универсальные, выражающие волю богов, законы природы или интересы общества как целого, за ними всегда скрываются отношения власти: класс или социальная группа, накладывающая те или иные ограничения, получает возможность манипулировать поведением других людей, причем последние зачастую даже не сознают того, что ими манипулируют.

Самый общий принцип классификации культур по типу их половой морали -- деление на антисексуальные и просексуальные или репрессивные (строгие) и пермиссивные (терпимые).

Яркий пример репрессивной антисексуальной морали -- средневековое христианство, отождествлявшее сексуальность с грехом. Там, где такая установка реализуется наиболее последовательно, половая жизнь в принципе ограничивается браком. Браки заключаются старшими, без учета личных предпочтений жениха и невесты.

Существует жесткая сегрегация мужчин и женщин в общественной жизни и в быту. Всякие разговоры на эротические темы, включая сексуальный юмор, запрещены или осуждаются. Даже в браке половые отношения ограничиваются.

Противоположный полюс представляют народы Полинезии. Сексуальность и эротизм здесь открыто поощряются и в мужчинах, и в женщинах. Полинезийский идеал красоты откровенно эротичен. Сексуальные проблемы свободно обсуждаются, выражаются в песнях и танцах. Проявление чувственности у подростков и юношей считается нормальным и здоровым. Большое значение придается сексуальному удовлетворению в браке, допускаются и внебрачные связи.

Большинство человеческих обществ расположено, естественно, между этими полюсами, причем их отношение к сексуальности зависит от общих свойств их образа жизни и культуры.

Древнейшее мифологическое сознание не стыдится естественных телесных отправлений, половые органы весьма натуралистически и детально изображаются в наскальных рисунках, статуэтках и т. п.

Фалические изображения типа древнегреческих герм, имевшие культовое значение, существовали и многих других народов. Вот как выглядит "герма" на одном из островов Индонезии.

 Фрагмент древнегреческой монументальной скульптуры в форме фалоса. Остров Делос, III век до н.э.

 Наскальный рисунок эпохи мезолита из Когульской пещеры (Испания): женщины с мощными висячими грудями танцуют вокруг маленького фаллического мужчины

Тесно связана сексуальность и с эволюцией игровых, праздничных компонентов культуры. Просексуальные общества обычно придают высокую ценность групповому веселью, игре и праздничным ритуалам, в которые вовлекается все население. Характерное для первобытного праздника всеобщее веселье физически сплачивает людей. М. М. Бахтин писал о средневековом карнавале, что даже сама теснота, самый физический контакт тел получает некоторое значение. Индивид ощущает себя неотрывной частью коллектива, членом массового народного тела.

Напротив, антисексуальные установки христианства сочетаются с осуждением веселья и "разгульного" смеха. Чем выше уровень аскетизма, тем строже запреты, налагаемые на смех и игровые элементы жизни.

Культура не просто запрещает или разрешает те или иные проявления сексуальности. Она определяет их социальную, этическую и эстетическую ценность.

В древнейших мифологиях человеческий организм выступает как часть природы, а сексуальность -- как всеобщая оплодотворяющая сила. По мере становления личности происходит постепенная индивидуализация и сентиментализация сексуальных переживаний; они включаются в круг наиболее значимых личностных отношений и окружаются ореолом возвышенности.

Однако и развитые, высшие культуры трактуют сексуальность неодинаково. Одни культуры подчеркивают преимущественно инструментальные ценности, видя в сексуальности главным образом средство продолжения рода или удовлетворения иных потребностей. Другие же усматривают в ней самоценное аффективное начало, выражение чувств и эмоций. В обществах первого типа сексуальность обычно подвергается более жесткому социальному контролю и регламентации. Но и аффективная сторона сексуальности трактуется по-разному.

Большинству восточных цивилизаций чуждо типичное для христианства противопоставление "чистой" духовной любви и "грязной" чувственности. Согласно древнейшим индийским верованиям, представленным в Ригведе, "желание" было первичной космогонической силой, создавшей мир. Брихадараньяка упанишада, написанная в VI--III веках до нашей эры, уподобляет человека, постигающего высшее духовное начало, мужу, пребывающему в объятиях любимой жены. Индийская Камасутра и древнекитайские трактаты, посвященные "искусству спальни" ("фан чжун"), дают подробные наставления, как получить наибольшее эротическое наслаждение. "Из мириад вещей, созданных Небом, самое драгоценное -- человек,-- говорится в одном таком китайском трактате.-- Из всех вещей, дарующих человеку благоденствие, ни одна не сравнится с интимной близостью. В ней он следует Небу и копирует Землю, упорядочивает Инь и управляет Ян. Те, кто постигает ее значение, смогут напитать свою природу и продлить свою жизнь; те кто упустит подлинное ее значение, нанесут себе вред и умрут прежде времени". Но какой бы изощренной ни была древняя эротология, она никогда не бывала самодовлеющей, будучи связана с общими религиозно-философскими ценностями. В ведических, тантристских и индуистских текстах телесная близость -- главным образом средство духовного самораскрытия и освобождения человека.

В Китае* же подчеркиваются рациональные, инструментальные соображения: удовлетворение любовной страсти полезно для укрепления здоровья, получения здорового потомства, достижения душевного равновесия, а также укрепления семьи. Как и прочие элементы китайской культуры, здесь все регламентировано: и сексуальные позиции, и количество сношений, и требования к условиям зачатия.

Культ чувственности вовсе не означает отказа от контроля и самоконтроля. Как гласит один старо китайский текст, "искусство спальни образует вершину человеческих чувств, оно указывает высший путь -- дао. Поэтому совершенномудрые правители древности выработали детальные правила половых сношений, чтобы регулировать внешние наслаждения человека и тем самым умерять его внутренние страсти... Тот, кто управляет своими сексуальными наслаждениями, будет жить в мире и достигнет старости. Если же он отдастся во власть этих наслаждений, пренебрегая изложенными правилами, он заболеет и повредит собственной жизни".

Самый древний и универсальный запрет, налагаемый культурой на сексуальность,-- правило экзогамии, запрещение браков и вообще половых связей между членами одного и того же рода. Происхождение экзогамии до сих пор остается спорным. Одни авторы подчеркивают значение генетических факторов, вред близкородственных браков для потомства. Другие выдвигают на первый план социальные факторы: неупорядоченность половых отношений и сексуальное соперничество самцов делали невозможной стабильную социальную организацию, подрывали единство человеческого стада. Третьи придерживаются психологического объяснения, согласно которому у людей, живущих в тесной близости с раннего детства, обычно не возникает сексуальный интерес друг к другу.

Как бы то ни было, даже в пределах одной и той же культуры существуют разные нормы сексуального поведения для разных категорий людей. Самое важное -- двойной стандарт, то есть разные нормы сексуального поведения для мужчин и для женщин. В той или иной степени он наблюдается почти везде. Но одно дело -- сексуальные роли, позиции в половом акте, другое -- приписываемая мужчинам и женщинам мотивация, третье -- право выбирать сексуального партнера и определять характер взаимоотношений с ним. В большинстве первобытных обществ право проявления инициативы, ухаживания, выбора партнера и определения ритма половой жизни в браке принадлежит мужчине. В отношении добрачных и внебрачных связей половая мораль, как правило, снисходительнее к мужчинам. Женщинам добрачные связи разрешают от двух пятых до половины обследованных этнографами бесписьменных обществ, если же считать "терпимыми" общества, которые публично осуждают, но втайне терпят такие отношения, эта цифра составит около 70 процентов. Мужчинам добрачные связи разрешаются практически во всех "терпимых" обществах, а в остальных на них смотрят сквозь пальцы. Внебрачные связи в той или иной форме допускаются для женщин приблизительно в двух или трех пятых бесписьменных обществ, а для мужчин -- почти везде.

Практически во всех человеческих культурах существует культ мужской сексуальности. Мужские божества и герои часто наделяются не только внушительными половыми органами, но и исключительными детородными способностями. Индийский бог Кришна имел согласно традиции 16 108 жен, каждая из которых родила ему по 10 сыновей и по 1 дочери. Один из персонажей "Тысячи и одной ночи" за одну ночь овладел 40 женщинами, по 30 раз каждой. В культурах, прославляющих сексуальную сдержанность, подобных подвигов, естественно, нет, зато ярко описываются соблазны, трудности умерщвления плоти.

Женская сексуальность обычно описывается гораздо сдержаннее. В антисексуальных и антифеминистских культурах, например в средневековом христианстве, существуют два главных женских образа: положительный наделяется чистотой, понимаемой как асексуальность, равнодушие и даже отвращение к половой жизни; отрицательный же персонифицирует гипертрофированный, агрессивный секс, "похоть" и соблазн.

Мифологическое сознание не могло не задаваться и вопросом о специфике мужской и женской сексуальности. В древнегреческой и древнеиндийской мифологии есть сходные мифы о мужчине, который по воле богов дважды менял пол. В греческом варианте, сохраненном Овидием, это предсказатель Тирезий, а в индийском -- могущественный царь Бхангасвана. Оценивая свои сексуальные переживания в обеих ипостасях, оба отдают предпочтение женской. По словам Тирезия, женщина наслаждается любовью в 9 раз больше, чем мужчина. Это, естественно, отражает мужскую точку зрения.

Поскольку семя наделяется магическими свойствами, первобытное сознание весьма чувствительно к его потере. Это мотивируется отчасти страхом утратить жизненную силу, а отчасти боязнью колдовства: если в семени содержится "весь человек", то враг, овладевший семенем, может заколдовать его. Отсюда -- распространенность табуирования мастурбации. Особенно суровы запреты на сей счет в иудаизме. Общеизвестна библейская история об Онане, умерщвленном Богом за то, что он изливал семя свое на землю. Хотя преступление Онана заключалось не в растрате семени, а в том, что ослушался повеления Бога жениться на вдове своего брата, слово "онанизм" стало синонимом самостимуляции. Талмуд вообще запрещает евреям касаться руками члена, даже при мочеиспускании. Запреты мастурбации характерны также для христианства, ислама и конфуцианства.

Однако здесь также есть вариации. Многие культуры неодинаково оценивают мастурбацию у детей и у взрослых. Например, мангаиа считают мастурбацию вполне нормальной для мальчиков и девочек до 10 лет; подростки старше этого возраста уже начинают гетеросексуальную жизнь, их мастурбация рассматривается как пережиток детства. Сходные установки существуют в Меланезии: мастурбация поощряется у маленьких мальчиков, допускается у подростков и осуждается у взрослых. Принципиальное различие между детской и взрослой мастурбацией проводило и средневековое христианство. Что же касается античной Греции, то она вообще не знала подобных запретов, а тантризм даже поощряет мастурбацию у женщин.

У всех народов существуют многочисленные хозяйственные и сезонные запреты, связанные с определенными фазами общественной жизни племени или индивидуального жизненного цикла. Например, охотничьи табу, известные у многих народов Америки, Европы, Океании, Африки и Азии, запрещают половые сношения в период подготовки и проведения охоты. Сходные запреты существовали и в связи с другими видами общественной деятельности -- рыболовством, скотоводством, земледелием, ремеслом, торговлей, путешествиями, войной и т. д. Отчасти эти запреты -- результат осознания того, что сексуальная активность ослабляет мужчину, вынуждая его в ситуациях, требующих максимального напряжения физических или духовных сил, к временному половому воздержанию. Но они имеют также свой, далеко не единообразный, символический смысл.

Это отчетливо видно в так называемых репродуктивных табу, регулирующих взаимоотношения полов и поведение женщины в периоды менструаций, беременности и после родов. По подсчетам американских этнографов супругов Пэйдж, 63 процента обследованных ими обществ запрещают половые сношения в период беременности, 73 процента -- в период менструаций, 93 процента -- в послеродовой период.

Поскольку такие запреты, иногда весьма длительные, адресованы мужчинам и обосновываются опасностью их "осквернения" и "загрязнения", их часто считают "антифеминистскими". Но если вдуматься, эти табу, особенно послеродовые, охраняют здоровье матери и ребенка. В трудных условиях первобытного общества, например у африканских бушменов, кормление ребенка грудью продолжается 2--3 года, а то и дольше. Новая беременность в это время нежелательна, бушмены даже практикуют детоубийство, убивая новорожденного младенца, если предыдущий ребенок еще не начал ходить. Запрещение половой жизни, в каких бы терминах оно ни формулировалось, объективно служит средством регулирования рождаемости и сохранения потомства. С помощью запретов культура пытается восполнить утраченные человеком сезонные биологические регуляторы сексуальной активности.

Рисунок из Мадленской пещеры (Франция): медведь, вероятно, тотем данного племени, лижет эрегированный, извергающий семя половый член. Одно из древнейших изображений орально-генитального контакта.

Исторично и понятие половой любви. Телесная страсть, вожделение свойственны человеку изначально. Месопотамский эпос о Гильгамеше, написанный четыре тысячелетия тому назад, так описывает встречу жрицы любви Шамхат с диким человеком Энкиду, укротить которого она послана:

Раскрыла Шамхат груди, свой срам обнажила,  Увидел Энкиду -- забыл, где родился!  Не смущаясь, приняла его дыханье...  Наслажденье дала ему, дело женщин,--  Ласки его были ей приятны.

Характерно, что сексуальный опыт изменяет и Энкиду -- "стал он умней, разуменьем глубже".

Индивидуальное страстное влечение может существовать в любых социальных условиях. Шведский путешественник Эрик Лундквист рассказывает об одной встрече в глухой папуасской деревне:

"Фого женился примерно год назад. Лицо его светилось счастьем, когда он говорил о своей женитьбе. Фого пришлось основательно потрудиться, чтобы собрать достаточное количество тканей для уплаты выкупа родителям невесты. Он откормил трех диких свиней, обменял все свое имущество, да к тому же занял сколько-то тканей (каин тимор) у своего дяди.

-- Но я слышал, что обычно девушка стоит не больше, чем свинья, что за нее платят столько же каин тимор, сколько за свинью,-- говорю я.

-- Да, обычно это так. Но моя невеста стоила намного дороже, потому что ее родители богаты и дали за ней большое приданое. Так что я теперь по уши в долгу за эти каин тимор,-- отвечал Фого со счастливым вздохом.

-- Почему ты не взял себе женщину подешевле? Тогда бы тебе хватило твоих собственных каин тимор! Фого смотрит на меня в совершенном недоумении:

-- Как же я мог взять кого-нибудь другого, кроме моей невесты?

-- Это твои родители решили так?

-- Я хотел, чтобы она стала моей, сколько себя помню.

-- Еще до того, как начать интересоваться женщинами?

-- Не знаю, туан. Помню, что много лет смотрел только на нее. Не решался заговорить с ней. А она на меня даже не глядела".

Наконец юноша осмелился пригласить свою избранницу на танец, символизирующий объяснение в любви. "Она согласилась. Улыбнулась мне. До того я три ночи не спал, а днем все только ходил и думал, и когда она улыбнулась мне, я стал таким сильным, каким еще никогда не бывал до тех пор. И спать не хотелось".

Но каковы бы ни были вариации индивидуальных чувств, архаическое общество не считало любовь необходимой предпосылкой брака или условием счастья. В некоторых языках (например, папуасского племени манус) отсутствует даже слово для обозначения любви. Кое-где любовная страсть считается душевным заболеванием. Некоторые ученые (Питирим Сорокин, Джон Анвин) объясняли отсутствие индивидуальной избирательности свободой нравов, отсутствием запретов на добрачные связи и вообще либеральным отношением к сексуальности.

Но видимо, дело не столько в строгости запретов, сколько в уровне развития личности.

Любовная страсть -- явление практически универсальное. Американские антропологи У. Джанконяк и Э. Фишер, обобщив статистические данные по 166 традиционным обществам, нашли явные доказательства ее наличия в 147 культурах, по 18 обществам данных не нашлось и только в одном случае результат оказался отрицательным.

Даже в критериях выбора брачного партнера у народов мира больше сходств, чем различий. Психолог Дэвид Басе опросил свыше 10 тысяч мужчин и женщин из 37 стран, расположенных на шести континентах и пяти островах, о том, какие качества они ценят в потенциальных партнерах. На первом месте всюду оказалась "взаимная любовь/привязаность", затем следуют надежность, эмоциональная устойчивость и зрелость и приятный характер.

Дальше, естественно, картина усложняется. От постоянного, долгосрочного партнера люди ждут чего-то другого, чем от краткосрочного романа. При этом мужские и женские ожидания сильно расходятся. Мужчины больше озабочены такими чертами, которые прямо или косвенно свидетельствуют о репродуктивных возможностях женщин -- молодость, привлекательная внешность. Женщины же больше заинтересованы в материальных возможностях мужчины, его способности содержать семью и выкормить потомство. В этих вопросах половая принадлежность решительно перевешивает культурные и региональные различия, объясняя 40--45 процентов всех вариаций, против 8-- 17 процентов. Что же касается остальных черт, таких как целомудрие, честолюбие, предпочитаемый возраст, то здесь тон задает культура: региональные различия определяют от 38 до 59 процентов вариаций, тогда как пол -- от 5 до 16 процентов.

Культурные каноны любви противоречивы и неоднозначны.

Уже древние греки различали чувственное, телесное влечение и потребность в душевной, психической близости, а также страстную любовь, жажду обладания ("эрос") и нежную любовь, потребность в самоотдаче, желание раствориться в любимом ("агапе"). Но "эрос" и "агапе" не были синонимами чувственных и духовных элементов любви. Кроме того, платоновский идеал любви, которую философ определяет как "жажду целостности и стремление к ней", строится на гомоэротической основе. Объектами чувственной любви, восходящей к "Афродите всенародной", считает Платон, могут быть как юноши, так и женщины. Эротже "Афродиты небесной" восходит к богине, которая причастна только мужскому началу, поэтому "одержимые такой любовью обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено большим умом". В от первоначальной гомоэротической основы, зато приобрела антисексуальный оттенок (принижение или полное отрицание чувственности).

Культура определяет эротический код, ритуал ухаживания и сексуальную технику. Хотя наши эрогенные зоны детерминированы физиологически, разные народы придают им неодинаковую ценность. У большинства народов женская грудь является важным эротическим объектом. А вот полинезийцы-мангаиа к ней равнодушны, полагая, что она может интересовать только голодного младенца. Весьма различны нормы половой стыдливости, причем не только количественно, но и качественно (что именно скрывается или, наоборот, подчеркивается).

В европейской культуре нового времени эротические интересы у детей считались "нездоровыми" и всячески табуировались. Другие же народы считают их вполне нормальными. Среди детей австралийских аборигенов йолнгу (Северная Австралия) широко распространена игра "ниги-ниги", имитирующая половой акт, взрослые не видят в ней ничего страшного. Детские генитальные игры считаются нормальными у народов бала в Конго, полинезийцев Маркизских островов, жителей острова Пасхи, маори, лесу и многих других. Отношение к детской сексуальности обычно связано с общей сексуальной терпимостью.

Чрезвычайно разнообразны ритуалы ухаживания и сама техника полового акта. В одних обществах принято, чтобы женщина лежала на спине, а мужчина -- сверху; другие -- чтобы женщина была сверху, в третьих -- чтобы оба лежали на боку и т. д. Нормальный для европейцев половой акт лицом к лицу некоторым неевропейским народам казался в высшей степени неудобным и неприличным, у них принята интромиссия сзади, как у животных. Европейцы XIX века, верившие в асексуальность женщины, требовали, чтобы она была неподвижна, оставляя всю активность на долю мужчины. Напротив, по представлениям мангаиа, женщина, как и мужчина, должна все время двигаться. В некоторых культурах мужчина приступает к половому акту сразу, без предварительных эротических игр и не заботясь об удовольствии женщины. Вот, например, как описывает это папуасский писатель Винсент Эри:

"Обхватив одной рукой ее плечи, а другой -- бедра, Хоири приподнял ее и положил на спину. Вго ноги развдинули ее колени, а руки подняли юбку к ней на грудь. Со вздохом облегчения он проник в нее. Пальцы ее рук за спиной у него напряглись. Он не слышал теперь ничего кроме собственного дыхания. Потом наступил покой. Казалось, что грудь Миторо -- самое мягкое место, на каком он лежал в своей жизни. Хотелось лежать так всегда, но тут снова кашлянула Ивири. Он перекатился на траву.

-- Поторопись, пожалуйста, а то твоя мать пойдет искать тебя.-- И он вытер ей спину".

Напротив, у мангаиа мужчина и женщина обязаны дать друг другу сексуальное удовлетворение, полноценный оргазм, хотя никакой психологической близости это не предполагает.

В обществах с просексуальными установками с течением времени вырабатывается рафинированная сексуально-эротическая техника, иногда возводимая в ранг религиозного культа.

Большиство дошедших до нас древних эротологий написано с мужской точки зрения, где женщина рассматривается лишь в качестве партнера, а чаще -- как объект мужского желания и активности. Исключение представляют некоторые тантристские тексты. Однако и в мужской эротологий существует немало вариаций. Иногда мужчины стараются уменьшить половую возбудимость женщины путем ритуальной эксцизии (удаления) клитора; такая практика по сей день существует у некоторых народностей Судана, хотя в принципе она противоречит Корану. Напротив, индуизм ориентирует на совместность и взаимность мужских и женских сексуальных реакций. Любопытна в этом плане древнекитайская эротология, которая ставит перед мужчиной задачу довести женщину до оргазма, избежав эякуляции самому. По даосским верованиям, мужчина должен усвоить женское начало Инь, сохраняя в то же время собственное жизнетворческое Ян. Чем больше Инь получит мужчина, не давая взамен Ян, тем сильнее он станет. Отсюда -- обучение специальной технике прерванного сношения с тем, чтобы на 10 интромиссий приходилось не больше 2--3 эякуляций.

Еще сильнее варьирует в разных обществах эмоциональная окрашенность сексуальных отношений, которые могут быть как любовно-нежными, так и агрессивно-враждебными.

Последнее характерно, например, для папуасов добу и манус. Поскольку женщин здесь похищают из враждебных племен, мужчинам приходится все время бояться собственных жен, и этот страх окрашивает их сексуальность в агрессивные тона. Другой яркий пример -- гусии юго-западной Кении. Половой акт, даже между супругами, мыслится здесь как насильственное действие, в ходе которого мужчина должен преодолеть яростное сопротивление женщины, причиняя ей физическую боль и унижение. Женщин учат сексуально раздражать и дразнить мужчин, а последние получают максимум удовлетворения, когда женщины протестуют и плачут. Такой садистский тип сексуальности формируется уже в детстве, когда у девочек всякие явные проявления сексуальности последовательно наказываются, а у мальчиков -- то поощряются, то наказываются. Когда мальчики-подростки гусии после обрезания находятся в уединенном месте, туда приводят девочек-подростков, которые обнаженные танцуют эротические танцы, вызывающие у мальчиков эрекции и сильную боль в травмированных членах, и одновременно насмехаются над их страданиями. Неудивительно, что брак у этого народа сильно напоминает узаконенное изнасилование.

Неодинаково оценивают разные культуры девственность. Самые простые и примитивные общества обычно не придают ей особого значения. С повышением социального статуса женщин и усложнением иерархической системы общества девственность приобретает высокую социокультурную ценность, однако с европейской точки зрения это подчас выглядит своеобразно. Например, в Полинезии, несмотря на весьма свободные сексуальные нравы, девственность дочерей, особенно дочерей вождей, тщательно охраняют. Дефлорация девушки рассматривается молодыми мужчинами как подвиг, "сексуальная кража", которая повышает не только сексуальную репутацию юноши, но и его социальный статус. Девственность -- "дар", присвоение которого, даже путем обмана или насилия, дает мужчине определенные привилегии, позволяет жениться на представительнице более знатного рода и тем самым повысить собственный статус. Сходные представления о "бесчестье", которое можно смыть кровью или "прикрыть" браком, существовали и у многих христианских и мусульманских народов.

Христианство придает девственности мистическую ценность. В образе богоматери Мать и Дева сливаются воедино, разобщая тем самым материнство и сексуальность. Девственницы, особенно по монашескому обету, считались в средние века Христовыми невестами. Обыденное сознание также приписывает девственности особую ценность. Недаром "право первой ночи" европейские историки считали не только социальной, но и сексуальной привилегией сеньора.

Однако дефлорация -- довольно сложная и не всегда приятная процедура. Многие народы считают ее тягостной как для женщины, так и для мужчины. Больше того, она считается опасной для мужчины, так как вместе с кровью в него может проникнуть злой дух. Поэтому в некоторых обществах ее заменяют специальной хирургической операцией. У многих народов -- тибетцев, японцев, уйгуров, жителей Кампучии, Индонезии, Филиппин и др.-- существовал обычай ритуальной дефлорации девушек жрецами. Это должно было совершаться обязательно в определенном возрасте и предшествовать выходу девушки замуж, иначе она и ее родители считались опозоренными. У некоторых других народов, прежде чем муж осуществит свои супружеские права, это публично делают все остальные мужчины деревни. Этнографы обычно считают это своеобразной формой выкупа, который жених платит своим товарищам по мужскому союзу. Но его можно рассматривать и как частный случай класса древних обрядов, связанных с освоением нового. Желая избежать связанной с этим опасности, первобытные люди в таких случаях пропускают вперед кого-то менее ценного (например, в новый дом сначала пускают кошку) или того, кто имеет больше возможностей избежать влияния злых духов (например, колдуна).

Так что ритуальная дефлорация невесты может быть и средством помощи жениху, "спасением" его от грозящей опасности, и сексуальной привилегией мужского братства, к которому принадлежит жених. Пережиток подобных явлений в русских народных обычаях: перед свадьбой все молодые люди деревни, товарищи жениха, посещают и целуют невесту. Еще более древний славянский обычай предусматривал, что перед свадьбой невеста оставалась в бане наедине с мужчиной-колдуном, который должен был ее тщательно вымыть. В некоторых районах северной Словакии невесту символически, а ранее, возможно, реально, лишал невинности старейшина свадебного обряда -- "дружка".

В архаических обрядах и мифах, равно как и в позднейшей карнавальной, "смеховой" культуре, широко представлена девиантная сексуальность -- инцест, транссексуализм, транс вестизм, гомосексуальность и т. д., при этом одни и те же по своей биологической и поведенческой природе явления совершенно по-разному оцениваются и символизируются в зависимости от контекста.

Например, культура строжайше запрещает и осуждает инцест. Вместе с тем всюду существуют ритуальные, символические формы инцеста. Его то и дело совершают боги, а для некоторых культурных героев он прямо-таки обязателен как знак их "избранничества". Культура строго различает мужские и женские роли и модели поведения и запрещает нарушать эти границы, например в одежде. Однако всюду есть какие-то узаконенные, освященные традицией формы трансвестизма и т. п. Чем объясняется такое противоречие?

Есть два похода к проблеме. Первый идет от индивида к культуре, полагая, что последняя лишь оформляет, структурирует и регламентирует импульсы, возникающие в индивидуальном сознании. С этой точки зрения распространенность инцестуальных мотивов в культуре -- свидетельство непреодолимости таких влечений (Эдипов комплекс), а противоречивость культурных норм -- отражение амбивалентности нашего либидо. Второй подход идет от культуры к индивиду, полагая, что культура не только отражает индивидуальные вариации либидо, но и в достаточно широких пределах формирует его, иначе говоря, сексуальность рассматривается как социальное явление. В первом случае важен поведенческий акт, поступок как выражение внутренних импульсов индивида, во втором --- значение, которое придает этому поступку культура, которая и формирует соответствующий стиль поведения.

"Очеловечение" полового инстинкта, о котором много писали в конце XIX -- начале XX века, есть не что иное, как подчинение его определенным социальным нормам. Культура всегда -- упорядоченная система правил в противоположность хаосу и анархии. Но, структурируя наиболее важные аспекты сексуального поведения, культура всегда оставляет место для каких-то индивидуальных или ситуативных вариаций. Одни поступки регламентируются и оцениваются как "хорошие" или "плохие", "правильные" или "неправильные", другие целиком предоставляются индивидуальному усмотрению.

Больше того, формулируя то или иное предписание, культура почти всегда предусматривает какие-то возможности его нарушения. Чаще всего исключения смягчаются тем, что относятся либо к другому времени (например, к "мифологическому времени" в отличие от реального), либо к особым персонажам -- богам или героям, подражать которым рядовой человек не может. Но существуют и такие ситуации, когда нарушение и "перевертывание" установленных норм и правил является обязательным правилом, законом.

Применительно к сексуальности такое узаконенное нарушение правил благопристойности, включая инверсию гендерных и сексуальных ролей, ярче всего проявляется в первобытном празднике и карнавальной, смеховой культуре. Праздник, как и "смеховой миро в целом, выворачивает наизнанку весь существующий и прежде всего -- нормативный мир культуры, выявляя тем самым его условность и противоречивость.

Психологические механизмы этого процесса еще в 1920-х годах выявил К. И. Чуковский, изучая детские "перевертыши", "лепые нелепицы". "Перевертыши" не только помогают ребенку укрепиться в своем знании нормы, но и привлекают его внимание к потенциальным вариативным возможностям бытия. Не случайно взаимообращение, выворачивание наизнанку, переворачивание вверх ногами предметов и их свойств неизменно присутствуют и во взрослом фольклоре ("ехала деревня мимо мужика, вдруг из-под собаки лают ворота" и т. д.). В символической культуре перевертывай ию подвергаются, в сущности, все бинарные оппозиции: верх и низ, жизнь и смерть, боги и демоны, свет и тьма, день и ночь, люди и животные и, конечно же, половые роли и различия, начиная с одежды и кончая сексуальными позициями.

Почему я так подробно говорю об историко-этнографических аспектах сексуального поведения? Они позволяют понять, что человеческая сексуальность не простая биологическая данность, а культурно-исторический феномен, который разные народы конструировали по-разному. И если мы хотим понять истоки наших собственных, впитанных с молоком матери представлений, мы должны обратиться к их истории.

* Тем, кого интересует китайская эротика, могу порекомендовать великолепный сборник "Китайский эрос. Научно-художественный сборник". Составитель и ответственный редактор А. И. Кобзев (Москва: СП "Квадрат", 1993), а также знаменитый роман "Цзинь, Пин, Мэй, или Цветы сливы в золотой вазе", тт. 1--4 (Иркутск: "Улисс", 1994--95).

Где наше доброе старое время, когда секс был грязным, а воздух чистым? Из беседы шведских пенсионеров 

Целомудренное прошлое?

Консервативные пожилые люди, как правило, твердо убеждены в том, что трудности с сексуальным поведением молодежи возникли только в наше время, а раньше все было беспроблемно, просто и, главное, целомудренно. Но когда именно "раньше" и какой смысл вкладывается в понятие целомудрия?

Отношение средневековой культуры к сексуальности было, как известно, двойственным. Официальная христианская мораль была аскетической и антисексуальной. "А о чем вы писали ко мне,- говорит апостол Павел,- то хорошо человеку не касаться женщины... Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак: ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться". Единственным оправданием половой жизни считалось продолжение рода в рамках церковного брака, но и здесь она подвергалась тщательной регламентации (запрещение сношений по постам и многочисленным церковным праздникам, табуирование наготы, любой эротической техники и т. п.).

Однако рядом с церковным аскетизмом в феодальном обществе вполне легально существовала карнавальная культура. Продолжая традиции древних оргиастических праздников, средневековый карнавал допускал и демонстрацию обнаженного тела, и переодевание мужчин в женскую одежду, и открытое выражение эротики.

Аскеза и карнавал - не только противоположности, символизирующие соответственно духовный "верх" и телесный "низ", но и чередующиеся, взаимодополнительные элементы определенного цикла по принципу "всему свое время". Церковь сама включала в свои обряды некоторые элементы карнавального действа.

Что же касается повседневного быта, он, по-видимому, представлял собой своеобразную смесь этих двух миров. Средневековые люди не отличались особой стыдливостью, "факты жизни" свободно обсуждались и в крестьянской, и в рыцарской среде, широко обыгрывались в народном художественном творчестве.

Во многих архаических обществах существовали какие-то формы более или менее свободных добрачных сексуальных контактов между юношами и девушками на групповой основе или в виде пробного брака. По мере христианизации такие обычаи не столько исчезали, сколько камуфлировались, создавая тем самым кричащий разрыв между официальной и бытовой культурами. Бытописателей XIX века удивляли и шокировали свободные нравы деревенских "посиделок", где юноши и девушки имели довольно широкие возможности для сексуальных контактов - объятия, поцелуи, интимные ласки, практически все, кроме полового акта. Некоторые историки считали их продуктом нового времени. На самом деле такие обычаи, известные в Испании, Германии, Северной Италии, Скандинавских и славянских странах, были весьма старинными.

Важным достижением средневековой культуры была куртуазная любовь трубадуров как попытка слияния "духовной" и "физической" любви. При всей ее условности и манерности лирика трубадуров возводит любовную страсть в ранг высшего человеческого переживания. Как ни идеален образ "Прекрасной Дамы", рыцарь смотрел на нее преимущественно "телесными очами". Правда, куртуазная поэзия была достоянием очень узкой феодальной элиты и имела мало общего с реальным, бытовым поведением.

Буржуазная культура нового времени разрушила структуру, одним полюсом которой была аскеза, а другим - карнавал. Гуманисты эпохи Возрождения подвергли сокрушительной критике монашеский аскетизм и мораль воздержания. Гуманистический идеал всесторонне развитой, гармоничной личности не признает антагонизма между духовным "верхом" и телесным "низом". Именно гуманистическая реабилитация плоти обычно рассматривается историками как начало эротизации культуры. Но ренессансный дух свободы и раскованности торжествовал недолго. Те же самые силы, которые подорвали власть аскезы, разрушили и ее антипод - карнавальную культуру.

Хотя буржуазное общество выступало против феодализма под флагом свободы развития личности, уже в XVI-XVII веках человек начинает трактоваться преимущественно как homo eco-nomicus (человек экономический), который реализует себя прежде всего, а то и исключительно, в труде и деловом преуспевании. Типичное для кальвинизма гипертрофированное чувство времени и потребности в достижении означало также изменение соотношения труда и игры, которой отводится теперь подчиненное, ограниченное место ("делу - время, потехе - час"). И когда на смену христианскому аскетизму приходит буржуазная мораль самоограничения, телесно-эмоциональная сторона бытия, включая сексуальность, снова подвергается гонениям.

Весьма поучительна история стыдливости, общие контуры которой набросал французский историк Жан-Клод Болонь. Средневековые люди, по его мнению, редко обладали индивидуальным чувством стыдливости. Их отношение к чужой и собственной наготе зависело исключительно от правил этикета и нормативного контекста. Перед лицом Бога человек не должен был стыдиться своей наготы; она доказывала его смирение и чистоту помыслов. Напротив, предстать обнаженным или "не по форме" одетым перед людьми означало унижение (если нагота была вынужденной) или служило знаком вызова и пренебрежения (если человек сам демонстрировал свою наготу). В то же время люди не стеснялись купаться нагишом, спать в одной постели и т. п.

Индивидуализация тела раскрепощает его и одновременно вызывает к жизни новые культурные запреты и новую, индивидуальную стыдливость. В XVI-XVII веках во Франции появляются первые официальные запреты на купанье голышом в общественных местах, регламентируются бани; затем нагота постепенно становится неприличной даже наедине с собой. Ночные рубашки, появившиеся в позднем средневековье, в XVIII веке становятся обязательными для высших сословий.

Сложнее становится изображать обнаженное тело. Средневековое религиозное искусство не боялось наготы как таковой и не стеснялось изображать ее, но оно не было искусством эротическим; степень допустимого телесного обнажения и его детализация зависели исключительно от контекста. Художник изображал не столько наготу, сколько идею наготы. Тело было для него не естественным объектом, а символом человеческой хрупкости и ранимости (сцены пыток), знаком унижения, невинности или нечистоты.

У художников Возрождения символика меняется. Обнаженное тело символизирует теперь не страдание или унижение, а силу и красоту самого человека, могущество мужчины и соблазнительность женщины. При этом, в зависимости от отношения художника к модели, тело часто становится эротическим.

Новая эстетика вызывает негодование как у невежественного народа ("Давид" Микеланджело произвел в 1504 году настоящий скандал), так и у духовенства. Несколько римских пап, сменяя друг друга, пытались прикрыть или исправить "непристойную" наготу "Страшного суда" Микеланджело. Караваджо был вынужден переделать своего святого Матфея, Веронезе допрашивала инквизиция. В конце XVI, века папа Иннокентий Х поручил одному художнику "приодеть" младенца Христа на картине Гверчино, а Иннокентий XI велел набросить вуаль на грудь написанной Гвидо Рени Девы Марии. Нагота античных скульптур в собрании Ватикана прикрывается фиговыми листками и т. п. Что уж говорить о пуританских проповедниках?

Параллельно табуированию физических телесных отправлений усиливается цензура за речью. В средние века и в эпоху Возрождения телесные переживания вербализировались и обсуждались достаточно свободно. Новый канон речевой пристойности начинает искоренять эти слова.

Языковая цензура неотделима от цензуры над телом. Телесный "жир", который раньше считался признаком здоровья, благополучия и богатства, так что "жирные" ингредиенты составляли важный элемент всех народных праздников, теперь оценивается отрицательно, точно так же как обжорство и прочие излишества. Правила хорошего тона запрещают держать ло_кти на столе, чавкать, рыгать, сморкаться и т. д. Короче говоря, был взят жесткий курс на "дисциплинирование" языка и тела. Сексуальность - лишь один из объектов.

Особенно сильно эти новые веяния затрагивали педагогику. Средневековый образ ребенка был неоднозначен. С одной стороны, ребенок считался воплощением чистоты и невинности. С другой стороны, повседневное участие детей в жизни взрослых и деревенский уклад жизни не позволяли уберечь детей от сексуальных впечатлений. Да никто, кроме монахов, и не пытался это сделать. К проявлениям сексуальности у мальчиков относились, в общем, снисходительно. Мастурбация считалась типичным "детским грехом", а юность - возрастом, когда человек физически не может подавлять своих сексуальных желаний; это даже служило доводом в пользу ранних браков.

В новое время усиливается забота о сохранении как физической, так и психологической "невинности" ребенка в смысле "блаженного неведения". Уже в начале XV века доминиканский монах Джованни Доминичи учил, что ребенок вообще не должен различать мужчин и женщин иначе, как по одежде и волосам, обязан спать в длинной рубашке, родители должны всемерно воспитывать в нем стыдливость и т. д. В XV-XVI веках такие пожелания редко осуществлялись. Как свидетельствуют записки личного врача Людовика XIII, в начале XVII века родители и другие взрослые не только свободно обсуждали при детях вопросы пола, но не видели ничего худого в том, чтобы поиграть с половыми органами мальчика, вызвать у него эрекцию и т. п. Постепенно нравы менялись. В дворянских семьях детей отделяют от взрослых, доверяя заботам специально приставленных воспитателей. Усиливается сегрегация мальчиков и девочек, а также запреты на наготу и всякого рода телесное экспериментирование.

Янсенистская (течение во французском католицизме) школа Пор-Рояля, оказавшая сильное влияние на педагогику нового времени, провозгласила принцип строжайшего контроля за поведением и чувствами ребенка. Ребенок должен быть всегда спокойным, сдержанным, никак не выражать своих чувств. Даже спать он должен так, чтобы тот, кто подойдет к постели, не мог разглядеть форму его тела. Такой же строгий контроль учреждается за чувствами и мыслями подростков.

Если средневековая церковь считала, что юношеские сексуальные желания не могут быть подавлены, то педагогика XVII- XVIII веков настаивает на таком подавлении. В XVII-XVIII веках резко усиливается религиозное осуждение мастурбации, в ней видят уже не простительное детское прегрешение, а один из самых страшных пороков. В XVIII веке к богословским аргументам прибавляются псевдо медицинские. В XVI веке знаменитый итальянский анатом Габриэль Фаллопио, в честь которого названы впервые описанные им фаллопиевы трубы, даже рекомендовал мастурбацию как средство удлинения полового члена у мальчиков. В XVIII веке утверждается мнение, что онанизм - опасная болезнь, порождающая безумие и моральную деградацию. Люди были настолько запуганы, что применяли для борьбы с онанизмом даже кастрацию. Чтобы отучить мальчиков от этого "порока", в 1850-1880 годах применялись хирургические операции (обрезание, инфибуляция и т. д.), а в конце XIX века в моду вошли приборы, напоминавшие средневековые "пояса добродетели".

Впрочем, осуждалась не только мастурбация, но и всякая сексуальная активность. Половое воздержание, которое раньше считалось религиозной добродетелью, не обязательной для мирян, в начале XIX века возводится в медико-биологический императив. В биологической ценности "сперматической экономии" никто не сомневается, а приводимые в ее пользу аргументы слово в слово воспроизводят доводы буржуазных экономистов о полезности накопления и сбережения. Расходование семени постоянно сравнивается с тратой денег. Интересно, что вплоть до конца XIX века главным обиходным выражением, обозначавшим в английском языке семяизвержение, был глагол "to spend" (тратить).

Различие между половой моралью буржуазного и феодального общества заключалось не столько в степени репрессивности или терпимости, сколько в изменении способов социального контроля: место "внешних" ограничений и запретов постепенно занимают "внутренние" нормы, что связано с интимизацией сексуальности и включением ее в круг важнейших личных переживаний.

Во французском языке XVII века впервые появляется слово "интимность". Слово "sensuel" в XV веке обозначало просто нечто, относящееся к чувствам, в XVII веке у него появляется значение "ищущий чувственных удовольствий".

Отношения супругов в старой патриархальной семье были, как правило, лишены сколько-нибудь индивидуальной эротической вовлеченности. Выполняя свой "супружеский долг", люди не особенно разнообразили свои наслаждения (церковь осуждала утонченный эротизм), а мужья и подавно не заботились о сексуальных переживаниях жен. Ритм супружеской жизни подчинялся репродуктивной функции и строго регламентировался церковными правилами.

В новое время положение изменилось. Хотя буржуазная культура снова табуирует сексуальность, в XVIII веке происходит, по выражению М. Фуко, "настоящий взрыв разговоров о сексе". Протесты против "замалчивания" и "цензуры" - не только реакция на усиление репрессий, но и свидетельство роста заинтересованности.

Средневековье рассматривало сексуальность главным образом в религиозно-нормативном плане, различая "дозволенное" и "недозволенное" поведение; все "остальное" выглядело довольно расплывчато. Теперь сексуальность обретает множество новых ракурсов. В связи с возникновением социально-экономической проблемы народонаселения репродуктивное поведение и рождаемость становятся предметом озабоченности экономистов и демографов. Отделение детей от взрослых и развитие специализированной школьной системы актуализируют проблему полового воспитания, занимающую одно из центральных мест в педагогике XVIII-XIX веков, которая одновременно думает о "просвещении" детей и о том, как "уберечь" их от сексуальности. С развитием медицины половая жизнь становится предметом все более пристального внимания со стороны врачей. Развитие права побуждает заняться сексологическими проблемами юристов и т. д.

Короче говоря, налицо не столько "подавление" или "замалчивание" половой жизни, сколько формирование иного типа сексуальности. Если феодальное общество подчиняло сексуальное поведение индивида задаче укрепления его семейных, родственных и иных социальных связей, то буржуазная эпоха выдвигает на первый план ценности эмоционально-психологического порядка. Это сталкивает ее с проблемой соотношения чувственно-эротических и личностно-коммуникативных компонентов сексуальности, которые постепенно превращаются в самостоятельные, противоположные начала, не имеющие между собой ничего общего.

Важная роль в этом процессе принадлежала искусству. В произведениях сентименталистов и романтиков образ "высокой" любви был практически десексуализирован. Любовь описывают в нравственно-психологических терминах уважения, нежности, религиозного экстаза. В этом духе переосмысливается и прошлое. Например, из "куртуазной любви" трубадуров тщательно изымается свойственная ей эротика, она подается как платоническое чувство, в основе которого лежит поклонение Мадонне или нормы вассальной верности. Даже классиков английского сентиментализма Генри Филдинга и Лоренса Стерна в XVIII веке обвиняли в непристойности; по словам доктора Сэмюеля Джонсона, ему не встречалось более развратной книги, чем "Том Джонс".

Это было не простое ханжество, а формирование особой культурной ориентации, стремившейся перечеркнуть сексуальность, а чувственность поднять до "обнаружения Бога", как писал теоретик немецкого романтизма Фридрих Шлейермахер. Романтический культ любви весь пронизан мистическими настроениями, не оставляя места обычной чувствительности.

Вполне естественно, что вытесненная из высокой культуры эротика обособляется в подпольную субкультуру - французские "либертины" XVIII века, маркиз де Сад и др. "Сексуальное подполье", имевшее собственные клубы и центры распространения, культивировало именно то, что осуждалось официальной культурой. Внешне между этими двумя "сексуальными культурами" не было ничего общего. По сути же дела они дополняли друг друга, и в каждой были заложены свои собственные неврозы. Подпольный порнограф и его читатели не в состоянии связать эротические переживания с другими сторонами своей жизни, их сексуальность расчленена на отдельные физиологические элементы. Джентльмен и мистик, наоборот, боятся физической стороны секса. Именно эта ситуация навела Фрейда на мысль, что "чувственное" и "нежное" влечение по природе своей автомномны и что в основе всех неврозов лежит подавленная сексуальность.

Идеализация института брака сочеталась с крайним антифеминизмом, завуалированным под высокое уважение к женщине. Литература XIX века рисует женщину воплощением ангельской чистоты, но "чистота" понималась прежде всего как асексуальность. Казалось бы, что худого в том, что мальчикам-подросткам бесконечно напоминают, что нужно видеть в женщинах матерей и сестер и относиться к ним почтительно и с уважением? Но как примирить такое воспитание с сексуальностью? Один английский пастор в старости вспоминал, что, когда однажды, мальчиком, он подумал, что чистая юная девушка станет его женой, он испытал не вожделение, а чувство жалости по поводу ее унижения...

Представление, что порядочная женщина вообще лишена сексуальных желаний, вошедшее в многие медицинские книги XIX века, способствовало, с одной стороны, распространению женской фригидности, а с другой - психической импотенции у мужчин.

Как писал Фрейд, "в своем сексуальном самоутверждении мужчина чувствует себя стесненным уважением к женщине и вполне развертывается в этом отношении, только когда имеет дело с приниженным сексуальным объектом". Сын своей эпохи, Фрейд объяснял это тем, что в сексуальные цели мужчины "входят компоненты извращенности, которые он не позволяет себе удовлетворить с уважаемой женщиной".

В действительности же "извращены" культурные нормы, на которые ориентирован индивид. Естественный результат этого - рост "индустрии порока".

Уже в конце XVIII века в Лондоне насчитывалось около 50 тысяч проституток. К 1840 году их стало 80 тысяч. Растет количество венерических заболеваний.

Неудивительно, что на протяжении XIX и XX веков прогрессивные силы общества боролись против этой репрессивной сексуальной морали. Эта борьба включала критику буржуазного брака, требование эмансипации женщин, разоблачение лицемерия официальной морали, отстаивание права ученых исследовать человеческую сексуальность.

Особенно велика была в этой борьбе роль искусства. Лев Толстой и Гюстав Флобер - вовсе не "эротические" писатели, но они всей силой своего таланта становятся на защиту женщины, преступной в свете буржуазной морали. Ги де Мопассан, отбрасывая пошлое морализирование, художественно исследует адюльтер как нормальное, повседневное явление буржуазного быта.

Художники и скульпторы разбивают цензурные запреты и предрассудки, мешавшие изображать обнаженное тело.

Ну а как обстояло дело в России? Да так же, как и везде,- неоднозначно.

Существует мнение, что на святой Руси ни секса, ни эротики никогда не было. Между тем уже в XVII веке европейский дипломат Адам Олеарий свидетельствовал, что русские часто "говорят о сладострастии, постыдных пороках, разврате и любодеянии их самих или других лиц, рассказывают всякого рода срамные сказки, и тот, кто наиболее сквернословит и отпускает самые неприличные шутки, сопровождая их непристойными телодвижениями, тот и считается у них лучшим и приятнейшим в обществе".

Мы плохо знаем русскую сексуально-эротическую культуру не потому, что ее не было, а потому что цензура не позволяла публиковать соответствующие источники и исследования. Русские ученые вынуждены были делать это за рубежом.

Составленный В. И. Далем сборник "Русские заветные пословицы и поговорки" (слово "заветный" значит, по Далю, "задушевный, тайный, свято хранимый") опубликован в 1972 году в Гааге. Знаменитый сборник "Русские заветные сказки" А. Н. Афанасьева составитель сам переправил в Женеву, он регулярно издается и переиздается в Германии и Англии. Но это - только малая часть его коллекции. Первое полное Издание рукописи Афанасьева вышло лишь в 1997 году*. Самое авторитетное исследование русского мата, написанное московским лингвистом Б. А. Успенским, напечатано в 1983-1987 годах в венгерском журнале "Студия славика". Первая и единственная монография и альбом по истории русского эротического искусства "Эротизм в русском искусстве" А. Флегона вышла в 1976 году в Лондоне. А первая монография о сексуальной жизни Древней Руси, книга "Секс и общество в мире православных славян, 900- 1700" американской исследовательницы Евы Левиной, основанная в значительной мере на наших архивных источниках, опубликована издательством Корнеллского университета в 1989 году.

Увы, мы плохо знаем собственную историю...

Судя по имеющимся историке-этнографическим данным, отношение к сексуальности было в Древней Руси таким же противоречивым, как и в Западной Европе. Древнеславянское язычество не отличалось ни особым целомудрием, ни особой вольностью нравов. Сексуальность бьта космическим принципом. Женственная березка нежно и страстно сплеталась с могучим дубом. Мать - сыра земля оплодотворялась небесным дождем. Наряду с женскими божествами плодородия был и фаллический бог - род. Были многочисленные оргиастические праздники, когда мужчины и женщины сообща купались голыми, мужчины символически оплодотворяли землю, женщины вызывали дождь и т. д. Типичный древнерусский фаллический образ - животное, особенно лев, с длинным не то хвостом, не то половым членом. Такие изображения представлены и в орнаменте церковной архитектуры (Дмитриевский собор во Владимире и др.).

Православие, как и вообще христианство, считает секс нечистым порождением дьявола. Сексуальное желание, похоть обычно изображались в женском обличье. Целомудрие, девственность, отказ от половых сношений даже в браке (жить, "плотногодия не творяху") почитались "святым делом", но отступления от этого" аскетического принципа считались не только допустимыми, но и законными: "В своей бо жене нет греха". Однако только в браке и "чадородия ради", а не "слабости ради". Половое воздержание было обязательным по всем воскресеньям, праздникам, пятницам и субботам, а также во все постные дни. Считалось, что ребенок, зачатый в неположенный день, уже несет на себе бремя греха, хотя некоторые иерархи, например, епископ новгородский Нифонт (XII в.), считали, что если молодые супруги не смогут удержаться от близости в праздник, они достойны снисхождения.

Церковь стремилась поставить под свой контроль не только поведение людей, но и их помыслы. Вместе с тем, принимая во внимание реалии обыденной жизни, в некоторых вопросах она проявляла снисходительность большую, чем католичество. Хотя все неосвященные церковью половые связи были греховными, основное внимание уделялось защите института брака. Прелюбодеяние считалось гораздо более серьезным прегрешением, нежели блуд. Строго регламентировались сексуальные позиции. "Рукоблудие" считалось сравнительно незначительным прегрешением. Содомия определялась шире, чем на Западе, включая сюда практически любые варианты сексуальных ролей и позиций. Вместе с тем иностранцы (Олеарий, Сэмюель Коллинз) отмечали, что в Москве XVII века к этому пороку относились терпимее, чем на Западе, где его карали смертью.

Реальные, бытовые отношения, разумеется, сильно отличались от предписанных, нормативных. В жизни было много грязи, насилия, жестокости по отношению к женщинам, особенно в периоды войн. Впрочем, в средние века так было везде. Некоторых иностранцев шокировали русские бани, в которых мужчины и женщины нередко мылись вместе. Смешанные купания в Неве отмечались даже в начале XIX века. Но при этом наблюдатели подчеркивали, что в этих ситуациях не было ничего сексуального или эротического.

Столь же противоречивая картина наблюдается в изобразительном искусстве. Русская иконопись в целом строже и аскетичнее западного религиозного искусства. В отдельных храмах XVII века сохранились фрески, достаточно живо изображающие полуобнаженное тело в таких сюжетах, как купание Вирсавии, Сусанна и старцы, крещение Иисуса и даже вполне светская сцена купающихся женщин. Однако это было несовместимо со строгим византийским каноном. В западной церковной живописи эпохи Возрождения и даже позднего средневековья человеческое тело являет взору живую плоть, закрыты только половые органы. В русских иконах живет только "лик", тело полностью закрыто или подчеркнуто изможденно и аскетично. Ничего похожего на рафаэлевских мадонн или дюреровских Адама и Еву здесь нет. Гораздо позже появляется и строже контролируется в России и светская живопись. Итальянские художники писали обнаженную натуру уже в эпоху Возрождения, русские же получили это право лишь в конце XVIII века.

Строже контролировалась и смеховая культура.

В западноевропейском карнавале не было разделения на исполнителей и зрителей, в нем, по выражению Бахтина, все активные участники, все причащаются карнавальному действу. Карнавал не совершают и, строго говоря, даже не разыгрывают, а живут в нем, живут по его законам, пока эти законы действуют. На Руси знатные лица сами не участвовали в плясках и играх скоморохов, относясь к ним просто как к смешному зрелищу. Провоцирование смеха ("смехотворение") и чрезмерный "смех до слез" считались в Древней Руси грехом. Ограничивалась и самоотдача игровому веселью. Иностранцы с изумлением отмечали, что пляска на пиру у русского боярина была лишь зрелищем и, как всякое искусство, трудом: тот, кто плясал, не веселился, а работал, веселье же было уделом зрителей, слишком важных, чтобы танцевать самим. По словам польского автора начала XVII века, "русские бояре смеялись над западными танцами, считая неприличным плясать честному человеку... Человек честный, говорят они, должен сидеть на своем месте и только забавляться кривляниями шута, а не сам быть шутом для забавы другого: это не годится!".

Однако ограничения эти касались в основном "официального" поведения. В глубинах народной культуры всегда существовали мощные пласты эротического воображения.

Как и на Западе, в России XVII-XVIII веков сексуальные мотивы не имели решающего значения при заключении брака. Известный мемуарист XVIII века А. Т. Болотов так рассказывает о своих взаимоотношениях с женой: "Я, полюбив ее с первого дня искренне супружескою любовью, сколько ни старался к ней со своей стороны ласкаться и как ни приискивал и ни употреблял все, что мог, чем бы ее забавить, увеселить и к себе теснее прилепить можно было, но успех имел в том очень малый... Не мог я от ней ни малейших взаимных и таких ласк и приветливостей, какие обыкновенно молодые жены оказывают и при людях и без них мужьям своим. Нет, сие удовольствие не имел я в жизни!" Но чему тут удивляться, когда зрелый мужчина женится на 13-14-летней девочке? Тем не менее Болотов считает, что должен быть "женитьбою своею довольным и благодарить Бога".

В XIX веке установки на этот счет в дворянской среде изменились. Однако эротические образы не были связаны с браком и находились вне сферы официальной культуры.

Реальный быт и нравы дореволюционного русского крестьянства изучены недостаточно; судя по имеющимся данным, они были довольно противоречивы и не совсем одинаковы в разных районах.

С одной стороны, высоко ценилась девственность. Само слово "невеста" обозначает "неведомая", "неизвестная" (в сексуальном смысле). В русской свадебной обрядности был широко распространен обычай "посада": невеста должна была сесть на особое священное место, но не смела сделать это, если уже потеряла целомудрие. Интересно, что такое же требование сохранения девственности предъявлялось и к жениху. Если в первую брачную ночь невеста не оказывалась целомудренной, ей (в некоторых местах - ее родителям или свахе) надевали на шею хомут, который символизировал женские гениталии и одновременно как бы относил согрешившую к миру животных, не знающих культурных запретов.

С другой стороны, в Поморье, по сведениям конца XIX - начала XX века, на добрачные половые связи молодежи родители и село смотрели сквозь пальцы. Случаи публичного оповещения о "нечестности" молодухи на следующий день после свадьбы были редки.

Разумеется, нарушения не отменяли общей нормы, считались греховными, их старались скрыть от посторонних глаз. Страх разоблачения был весьма действенным сдерживающим фактором. Тем не менее повсеместно принятые формы группового общения молодежи ("посиделки", "поседки", "вечерки" и т. д.) допускали, а порой и требовали некоторой вольности в обращении, так что девушка, чересчур усердно сопротивлявшаяся ухаживанию и шуткам, могла быть исключена из собрания. В некоторых русских и украинских деревнях существовал обычай "подночевывания" или "ночевки", когда парень (иногда двое-трое парней) оставался с девушкой до утра. Правда, считалось, что они при этом сохраняли целомудрие. Этнографические описания этих обычаев противоречивы. Один из корреспондентов этнографического бюро В. Н. Тенишева писал в 1890-х годах о Пошехонском уезде Ярославской губернии, что хотя ныне такого обычая не существует, однако "в старину, говорят, в некоторых глухих местах уезда, как, например, в Подорвановской волости, на деревенских беседах... были "гаски". Молодежь, оставшись одна, гасила лучину и вступала между собой в свальный грех. Ныне только кое-где сохранилось одно слово "гаски". Другой информатор, признавая нескромность и грубость деревенских ласк и ухаживаний, вместе с тем подчеркивал, что деревенское общество, особенно старики, строго следили за сохранением девственности: "Общественное мнение одобряло постоянство пар и сохранение определенного предела в степени близости, за который переступали, как правило, лишь после свадьбы".

В некоторых календарных и свадебных обрядах сохранялись пережитки и элементы оргиастических праздников. На русском Севере в конце XIX - начале XX века еще сохранялись "яровуха" и "скакания", которые уже Стоглавный собор в середине XVI века именовал "бесовскими". "Скакания" происходили в день перед венцом в доме жениха, куда молодежь, исключая невесту, ходила "вина пить", после чего все становились в круг, обхватив друг друга за плечи, и скакали, высоко вскидывая ноги, задирая подолы и распевая песни откровенно эротического содержания. Заканчивалось веселье сном вповалку. "Яровуха" (от языческого божества плодородия - Ярилы) состояла в том, что после вечеринки в доме невесты вся молодежь оставалась спать вповалку в невестином доме, причем допускалась большая свобода отношений, за исключением последней интимной близости. Это - явный пережиток "свального греха", одно из бесчисленных проявлений "язычества и православия".

Очень много сексуально-эротических моментов было в русской народной культуре. Многочисленные "эротические сказки" рассказывают о многоженстве героев, сочувственно описывают их сексуальные шалости, вроде овладения спящей красавицей, считают допустимым обесчестить (изнасиловать) девушку в отместку за отказ выйти замуж за героя и т.д. О лексике этих произведений говорит то, что не только "заветные сказки" А. Н. Афанасьева, но и не менее знаменитый сборник песен Кирши Данилова полностью, без купюр, публиковались только за границей.

Очень вольные сцены изображал народный лубок. В 1679 году была введена строгая церковная цензура, несколько правительственных указов было выпущено и в XVIII веке, но это мало помогало. Иногда сравнительно благопристойные картинки сопровождались малопристойными текстами. Один из них, относящийся к XVIII веку, рассказывает, как три "младые жены", чтобы подшутить над плешивым стариком, сказали ему, что он должен смазывать голову "сливою женскою". Старик в ответ на это вынул свою "исподнюю плешь" и сказал, что уже сорок лет полощет ее "сливою женской", а волосы на ней так и не выросли.

Не миновало Россию и влияние французских "либертинов". В Гатчинском дворце, подаренном Екатериной II Григорию Орлову, были сделаны по его приказу чрезвычайно вольные фрески и специальная мебель (ныне она хранится в Эрмитаже), где, например, ножки стола выточены в форме мужских половых членов. Дворянское юношество пушкинских времен смаковало не только французские "Нескромные сокровища" Дени Дидро, но и похабные стихи И. С. Баркова.

А сколько веселой и игривой эротики у самого Пушкина! Кстати, мы даже его знаем не полностью. Стихотворная сказка "Царь Никита и сорок его дочерей" в большинстве многотомных собраний Пушкина представлена маленьким отрывком, заканчивающимся словами:

Как бы это изъяснить, Чтоб совсем не рассердить Богомольной важной дуры, Слишком чопорной цензуры? 

Под стать цензуре была и литературная критика. Во второй половине XVIII века молодых людей, а тем паче - девиц, почтенные люди всячески предостерегали против чтения не только французских романов, но и английских сентименталистов. Непристойной считалась, например "Памела". В 1806 году журнал "Аврора" остерегал своих читателей от "вредных внушений" чувственных сцен "Новой Элоизы" Руссо. В 1823 году "Вестник Европы" хвалил сэра Вальтера Скотта за то, что у него нет "соблазнительных" сцен. В 1820-х годах яростным атакам за "чувственность" подвергалось искусство романтизма и т. д.

Все это вовсе не было чем-то исключительно российским. Нечто подобное тогда же или немного раньше происходило и в Западной Европе. Но с одной существенной оговоркой.

На Западе у эротического искусства или того, что считалось таковым, был один противник - консервативные круги и прежде всего церковь. В России этот противник был особенно силен, опираясь не только на собственный авторитет религии, но и на государственную власть. Но, кроме него, здесь был и другой противник - революционно-демократическая критика. Аристократы пушкинского времени, с детства получавшие хорошее светское воспитание, оставаясь глубоко нравственными и даже религиозными людьми, тем не менее дистанцировались от издержек официального ханжества. Разночинцам, выходцам из духовной среды, бывшим семинаристам это было значительно труднее. Порывая с одними устоями, они не могли преодолеть других. Перенесенные в чуждую социальную среду, многие из них страдали от мучительной застенчивости и старались подавить волнения собственной плоти. Постоянная внутренняя борьба превращается в принципиальное, нравственное и эстетическое отрицание и осуждение чувственности как чего-то пошлого и недостойного.

Всячески заклиная собственную чувственность, Белинский столь же неодобрительно относится к проявлениям ее и в поэзии, например Полежаева. Рассуждая с точки зрения "молодого мальчика", которого надо всячески оберегать от соблазнов, "неистовый Виссарион" походя бранит Боккаччо, а роман Поль де Кока кажется ему "гадким и подлым" произведением. Писарев осуждает Гейне за "легкое воззрение на женщин" и т. д.

Если консервативно-религиозная критика осуждает эротизм за то, что он противоречит догматам веры, то у революционно-демократической критики он просто не вписывается в нормативный канон человека, который должен отдать все свои силы борьбе за освобождение трудового народа. В сравнении с этой великой целью все прочее выглядит ничтожным. С этих позиций даже интимная лирика Фета, Полонского или Случевского некоторым критикам второй половины XIX века казалась пошлой, а уж между эротикой и "клубничкой" они разницы и вовсе не видели. Социальный максимализм оборачивается активным неприятием тех реалий, из которых складывается человеческая жизнь. Художник или писатель, бравшийся за подобную тему, подвергался одинаково яростным атакам и справа и слева.

Тем не менее такие художники находились. Представители академической живописи первой половины XIX века не писали эротических сцен. Но без К. Брюллова, А. Егорова, Ф. Бруни, А. Иванова история изображения нагого тела была бы неполной. Замечательные образы купальщиц, балерин, вакханок создал А. Г. Венецианов. Постепенно живописное и скульптурное тело становится все более выразительным.

Особенно плодотворным в этом отношении было начало XX века. Полотна Врубеля, "Ида Рубинштейн" В. А. Серова, эротические шаржи М. Зичи, пышные красавицы 3. Серебряковой и Н. Гончаровой, любовные сцены К. Сомова и смелые зарисовки на фольклорные темы Л. Бакста, обнаженные мальчики К. С. Петрова-Водкина - всего не перечислишь. Русская живопись убедительно доказывала правоту Александра Головина, что "ни один костюм не может сравниться с красотой человеческого тела".

Живопись смыкается с театральным искусством. Дягилевские балеты были настоящим праздником тела. Никогда еще мужское тело не демонстрировалось так полно и самозабвенно, как в творчестве Михаила Фокина и Вацлава Нижинского.

Те же тенденции обнаруживаются в литературе. Откровенно чувственны многие стихи Апухтина, Бальмонта, Брюсова, Минского, Лохвицкой. Появляется и эротическая проза - "Санин" М. Арцыбашева, "Навьи чары" и "Мелкий бес" Ф. Сологуба. В произведениях Мих. Кузмина ("Крылья") и Л. Зиновьевой-Аннибал впервые в русской художественной литературе изображается однополая любовь. Ник. Олигер в рассказе "Вечер" описывает сексуальные переживания 9-летнего мальчика (критики писали, что такого не может быть, потому что не может быть никогда).

Все эти вещи вызвали яростную полемику. В защиту эротической темы в литературе выступили Д. Мережковский и М. Тригорин. В то же время Л. Н. Толстой, сам натерпевшийся обвинений в безнравственности по поводу "Анны Карениной" и "Крейцеровой сонаты", решительно не принял роман "Яма" А. И. Куприна, описывающий мир публичного дома. Прочитав впервые страницы романа, он сказал пианисту А. Б. Гольденвейзеру: "Я знаю, что он как будто обличает. Но сам-то он, описывая это, наслаждается. И этого от человека с художественным чутьем нельзя скрыть". Отрицательной была и реакция на эту книгу К. И. Чуковского.

Литературные споры захватывают и философию. Большой общественный резонанс имела статья Владимира Соловьева "Смысл любви" (1892). Если Соловьев связывает любовь-эрос не с родом, а с личностью, утверждая, что она не имеет ничего общего с инстинктом продолжения рода, то писатель Василий Розанов поэтизирует и защищает именно плотскую любовь: "Мы рождаемся для любви. И насколько мы не исполнили любви, мы томимся на свете. И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете".

На Розанова обрушились буквально все, обзывая его эротоманом, апостолом мещанства и т. д. Но на защиту его горячо встал Николай Бердяев:

"Над Розановым смеются или возмущаются им с моральной точки зрения, но заслуги этого человека огромны и будут оценены лишь впоследствии. Он первый с невиданной смелостью нарушил условное, лживое молчание, громко с неподражаемым талантом сказал то, что все люди ощущали, но таили в себе, обнаружил всеобщую муку... Розанов с гениальной откровенностью и искренностью заявил во всеуслышанье, что половой вопрос - самый важный в жизни, основной жизненный вопрос, не менее важный, чем так называемый вопрос социальный, правовой, образовательный и другие общепризнанные, получившие санкцию вопросы, что вопрос этот лежит гораздо глубже форм семьи и в корне своем связан с религией, что все религии вокруг пола образовывались и развивались, так как половой вопрос есть вопрос о жизни и смерти".

В делах любви каждый должен руководствоваться традициями и нравами своей страны, но больше всего -  собственными наклонностями. Камасутра 

Сексуальная революция: факты и вымыслы

То, что традиционная половая мораль противоречива, несостоятельна и лицемерна, было ясно уже в конце XIX века. В 1884 году Ф. Энгельс писал: "То, что мы можем теперь предположить о формах отношений между полами после предстоящего уничтожения капиталистического производства, носит по преимуществу негативный характер, ограничивается в большинстве случаев тем, что будет устранено. Но что придет на смену? Это определится, когда вырастет новое поколение: поколение мужчин, которым никогда в жизни не придется покупать женщину за деньги или за другие социальные средства власти, и поколение женщин, которым никогда не придется ни отдаваться мужчине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви, ни отказываться от близости с любимым мужчиной из боязни экономических последствий. Когда эти люди появятся, они отбросят ко всем чертям то, что согласно нынешним представлениям им полагается делать; они будут знать сами, как им поступать, и сами выработают соответственно этому свое общественное мнение о поступках каждого в отдельности - и точка".

В начале 1920-х годов эту мысль продолжил В. И. Ленин в известной беседой с Кларой Цеткин: "В эпоху, когда рушатся могущественные государства, когда разрываются старые отношения господства, когда начинает гибнуть целый общественный мир, в эту эпоху чувствования отдельного человека быстро видоизменяются. Подхлестывающая жажда разнообразия и наслаждения легко приобретает безудержную силу. Формы брака и общения полов в буржуазном смысле уже не дают удовлетворения. В области брака и половых отношений близится революция, созвучная пролетарской революции".

В чем же состоит эта революция и как она отражается в нашем моральном сознании? Люди, пишущие на эту тему, часто торопятся с оценками, и оценки эти сплошь и рядом противоположны. Чтобы избежать субъективизма, я начну с перечисления социальных процессов, происходящих в той или иной степени во всех индустриально развитых странах.

Общая тенденция, от которой зависят сдвиги в сексуальном поведении современных людей,- ломка традиционной системы половой/гендерной стратификации, резкое ослабление поляризации мужских и женских социальных ролей. Гендерное разделение труда потеряло жесткость и нормативность, большинство социальных ролей вообще не дифференцируются по половому признаку. Общая трудовая деятельность и совместное обучение в значительной мере нивелируют различия в нормах поведения и психологии мужчин и женщин. Разумеется, эта тенденция не абсолютна. Все еще существуют преимущественно мужские и женские профессии, сохраняется различие мужских и женских ролей в семье и т. д. Но такие различия все чаще воспринимаются не как "естественный закон", а как простой эмпирический факт или следствие индивидуальных различий, необязательно связанных с полом. Главная тенденция современной культуры - установка на развитие индивидуальности, безотносительно к какому бы то ни было заданному стандарту.

Важные перемены происходят и в культурных стереотипах маскулинности и фемининности. Они становятся менее жесткими и полярными и более внутренне противоречивыми.

Традиционные черты в них переплетаются с новыми. Кроме того, они значительно полнее, чем раньше, учитывают многообразие индивидуальных вариаций. Наконец, и это особенно важно, они отражают не только мужскую, но и женскую точку зрения.

Традиционный идеал "вечной женственности" был, как мы видели, довольно прост. Женщина должна быть нежной, красивой, мягкой, ласковой, но в то же время пассивной и зависимой, позволяя мужчине чувствовать себя по отношению к ней сильным и энергичным.

Эти качества и сегодня высоко ценятся, составляя ядро мужского эталона женственности. Но в женском самосознании появились новые черты: чтобы быть с мужчиной на равных, женщина должна быть умной, энергичной, предприимчивой, то есть обладать свойствами, которые раньше считались монополией мужчин. Иметь дело с такой женщиной мужчине гораздо интереснее, но одновременно и труднее. В разных ролях она выглядит и чувствует себя по-разному, требуя дифференцированного к себе отношения. Это создает определенные социально-психологические трудности.

Изменился и стереотип маскулинности. "Современная маскулинность" ставит интеллект выше физической силы, допускает проявление нежности и душевной тонкости, требует обуздания "грубых" чувств и порывов и т. д. Но эти нормативные ожидания противоречивы, а их соотношение неодинаково в разных социальных средах (у менее образованных людей представления о маскулинности более традиционны) и на разных этапах жизненного пути (для мальчика-подростка, который только еще утверждается в своей мужской роли, важнейшие признаки маскулинности - по-прежнему высокий рост, физическая сила и сильный характер).

Ослабление поляризации образов маскулинности и фемининности заставляет общество терпимее относиться к индивидуальным вариациям в этом вопросе. Во все времена было немало мужчин и женщин, индивидуальности которых не укладывались в жесткие рамки половых стереотипов.

Серьезные сдвиги происходят в брачно-семейных отношениях. Налицо изменение состава семьи, уменьшение ее численности за счет снижения рождаемости и сведения ее к супружеской паре и ее потомству ("нуклеарная семья"). Современная российская городская семья обычно малодетная, насчитывающая одного-двух детей.

По мере того как некоторые старые экономические и социальные функции семьи (семья как производственная единица, ячейка потребления и институт первичной социализации детей) отмирают или приобретают подчиненное значение, увеличивается ценность психологической близости между членами семьи, будь то супруги или родители и дети. Интимизация внутрисемейных отношений повышает автономию и значимость каждого отдельного члена семьи.

Повышается и индивидуальная избирательность брака. Переход от брака по расчету или по обязанности к браку по свободному выбору - громадное достижение человечества. Но это предполагает также возможность расторжения брака по психологическим мотивам, что делает институт брака менее устойчивым. Кроме неодинаковой длительности любовных чувств у разных людей, на статистику разводов влияет увеличение общей продолжительности жизни (раньше было меньше разводов, но многие семьи разрушались вследствие смерти одного из супругов и по другим причинам) и уменьшение численности семьи: прожить вдвоем, не надоев друг другу, пятьдесят лет гораздо труднее, чем прожить 15-20 лет в большом семейном коллективе.

Это способствует появлению социально-психологической установки на возможную временность брачного союза. Американские социологи называют этот тип отношений "серийной моногамией", имея в виду, что индивид одновременно живет только с одной женой (мужем), но на протяжении жизненного пути у него может быть несколько таких союзов.

Растет число одиночек, по тем или иным причинам не вступивших в зарегистрированный брак. В традиционном обществе женитьба была фактически, а порой и юридически, обязательным условием получения статуса взрослого. В дореволюционной русской деревне холостяк, независимо от возраста, не "мужик", а "малый". Он не имел решающего голоса ни в семье, ни на деревенском сходе. "Холостой - что бешеный", "холостой - полчеловека",- гласят крестьянские пословицы. Отсюда - раннее и почти всеобщее вступление в брак. Сегодня дело обстоит иначе. Одни не вступают в брак, так как не приспособлены к нему психологически или физиологически. Другие избегают связанной с браком ответственности, предпочитая удовлетворять половые потребности "на стороне" (раньше это было труднее). Третьи (их довольно много) состоят в фактическом браке, но не регистрируют его.

Эти социально-демографические, как и многие другие, тенденции тесно связаны с ростом индивидуальной автономии и личного усмотрения.

Юридически неоформленные сожительства, которые раньше осуждались и практиковалось главным образом как временный, пробный период подготовки к браку, в 1970-80-х годах стали массовыми; в США их количество с 1970 по 1987 выросло впятеро, быстро растут они и в России, главным образом, среди молодежи, причем не только как этап подготовки к браку, но и как его альтернативная форма.

Новой экспериментальной формой супружества являются так называемые сексуально открытые браки, то есть такие, в которых супруги признают друг за другом право на какие-то, большей частью, краткосрочные сексуальные связи на стороне, удовлетворяющие те потребности, которых не может удовлетворить постоянный партнер.

Вообще говоря, это не такая уж новость. Многие великосветские и буржуазные браки, заключавшиеся по расчету, молчаливо предоставляли не только мужьям, но и женам право иметь любовников, о которых все знали и которые иногда были практически членами семьи. Сегодня эта практика уже не ограничивается привилегированными классами и никого не шокирует, так же, как жизнь втроем (menage a trois). Этот стиль жизни кажется особенно приемлемым в случаях, когда один или оба супруга гомо- или бисексуалы. Какими бы хорошими ни были их супружеские отношения, они не обеспечивают таким людям полного сексуального удовлетворения. Если супруг понимает это и дорожит браком, он рано или поздно соглашается сделать его открытым и, в свою очередь, получает аналогичные права. Однако, в отличие от открытых браков с непостоянными партнерами, "тройки" большей частью недолговечны.

Общая тенденция, лежащая в основе всех перечисленных процессов,- изменение ценностных ориентиров, центром которых становится не семейная группа, а индивид. Эта переориентация, затрагивающая не только брачно-семейные, но и трудовые отношения и свободное общение, - результат длительного исторического развития, уходящего своими корнями в раннебуржуазную эпоху.

В патриархальном обществе прошлого отдельный индивид был немыслим и не воспринимал себя вне своей социально-групповой принадлежности.

Расширение сферы личного усмотрения по принципу, что счастье индивида - высшая цель брачного союза, а также повышение общего динамизма жизни открывают перед людьми новые возможности, но и создают новые проблемы. Уменьшение устойчивости брака остро ставит вопрос об ответственности родителей за воспитание детей; "серийная моногамия" далеко не всегда обеспечивает необходимую психологическую интимность, которая предполагает, кроме эмоциональной привязанности, чувство надежности, прочности союза и т. д.

Глубокие перемены происходят и в культуре. Прежде всего это крах традиционных антисексуальных установок и их псевдонаучного обоснования. Интеллигенция, а вслед за ней и другие слои общества перестают видеть в сексуальности нечто постыдное и низменное. Реабилитированная эротика находит разнообразное выражение как в массовой, так и в "высокой" культуре, будь то литература, кино или изобразительное искусство. Здесь действует подмеченная Д. С. Лихачевым общая закономерность художественного прогресса - сужение сферы запретного.

Расширение диапазона сексуальных переживаний, символизируемых в культуре,- часть процесса перестройки телесного канона и канона речевой пристойности, утвердившихся в начале нового времени. Ослабели культурные запреты против наготы: достаточно вспомнить эволюцию купальных костюмов и других видов одежды. Расширились границы речевой пристойности, некоторые слова, еще недавно считавшиеся нецензурными, вошли в широкий оборот. В этом можно усмотреть признак падения нравов. Но возможность обсуждать ранее неназываемое означает, что люди перестали бояться данных явлений, стали свободнее относиться к ним.

Изменение отношения к телу связано с общим изменением отношения к эмоциям. В противовес викторианской установке на подавление эмоций современная культура, включая научную психологию, подчеркивает ценность самораскрытия и пользу эмоциональной чувствительности. "Воспитание чувств" в сегодняшнем понимании - умение не только контролировать и подчинять чувства разуму, но и выражать свои чувства, слушаться веления сердца.

Сдвиги в брачно-семейных отношениях и половом символизме закрепляются и передаются следующим поколениям благодаря изменениям в системе половой социализации детей и молодежи. Расширение диапазона контактов и совместной деятельности мальчиков и девочек способствует выравниванию многих традиционных поло ролевых особенностей, а ослабление внешнего контроля (со стороны родителей или юношеской субкультуры) за их поведением дает молодым неслыханную прежде свободу принятия решений, включая вопросы половой жизни.

На забудем также акселерацию: более раннее половое созревание означает, естественно, и более раннее пробуждение сексуальных интересов задолго до наступления социальной гражданской зрелости. По данным В. Г. Властовского, средний возраст менархе (начало менструаций) у девочек-москвичек с 1930-х до 1960-х годов снизился с 15,1 до 13,0 года. Это заставляет взрослых, хотят они того или нет, создавать систему полового воспитания и просвещения не столько с целью возможно дольше удержать молодежь от половой жизни (типичная установка педагогики прошлого), сколько для того, чтобы научить молодых людей разумно управлять собственной сексуальностью. А поскольку официальная педагогика большей частью отстает от жизни и недостаточно эффективна, важную роль играет молодежная субкультура.

Большое социальное (а не только медицинское) значение имеет появление эффективных противозачаточных средств-контрацептивов. Их наличие освобождает людей от страха перед нежелательными "последствиями" половой жизни, что особенно важно для женщин. С распространением женских контрацептивов, особенно гормональных пилюль, фактическое право решения вопроса о предотвращении беременности переходит от мужчины к женщине. Это повышает степень ее свободы, но также и ответственности. Как влияет все это на сексуальное поведение, его ритм, интенсивность и социальные формы? Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может вследствие социально-экономических, классовых, национальных, религиозно-культурных и многих других различий. Тем не менее можно указать общие тенденции, которые, хотя и в разной степени, характерны для всех индустриально развитых стран.

В развитии мировой сексуальной культуры на пороге третьего тысячелетия присутствуют те же общие, глобальные тенденции, что в других сферах общественной и личной жизни.

  1.  Происходит ее индивидуализация и приватизация, переход от внешнего социального контроля к индивидуальному саморегулированию; освобождаясь из-под власти церкви, семьи, общины и государства, сексуальность включается в систему индивидуальных, личных ценностей.
  2.  С ослаблением традиционных иррациональных страхов, противопоставления души и тела и табуирования телесных переживаний, сексуальное наслаждение, как и вообще чувственность, секуляризируется, признается положительной социальной и культурной ценностью, какой она всегда обладала в обыденном сознании, и включается не только в бытовую, но и в высокую культуру.
  3.  Демократическое общество отказывается от жесткой регламентации и унификации сексуальной жизни, предпочитая им плюрализм и толерантность. Сексуально-эротическая техника, мотивация, возрастные границы, количество и даже пол сексуальных партнеров все чаще признают частным делом индивидуального усмотрения каждого индивида или пары.
  4.  Женское равноправие и радикальная ломка полоролевых норм и стереотипов подрывает, делает проблематичными многие традиционные представления о природе пола и сексуальности. Это увеличивает разнообразие стилей сексуальной жизни и расширяет границы свободы личности.
  5.  Легализация однополой любви и рост политической и культурной активности сексуальных меньшинств также способствуют этим процессам, высвечивая коммуникативные и гедонистические аспекты сексуальности, принципиально несводимые к репродуктивной функции.

Процесс этот глубоко противоречив. Становление новых норм и образцов сексуального поведения всегда значительно отстает от разрушения старых стандартов, которое поначалу везде и всюду воспринимается как проявление аномии и анархии. Ослабление сексизма и многих традиционных табу расширяет индивидуальную свободу и избирательность только при условии достаточно высокой общей и сексуальной культуры. В противном случае, социальные издержки этого процесса оказываются огромными. Об этом с новой силой напомнила человечеству эпидемия СПИДа.

Нормы сексуального поведения и соответствующие моральные установки быстро изменяются. Разница между старшими, и младшими возрастами в этом отношении очень велика. Молодежь чувствует и поступает не совсем так, как делали в ее возрасте отцы и деды, поэтому представления, основанные на опыте прошлых поколений, часто не соответствуют истине.

Молодежь не только раньше созревает, но и раньше начинает половую жизнь. Современные юноши и девушки раньше приобретают сексуальный опыт; эти сдвиги охватывают весь цикл психосексуального развития и все формы сексуального поведения, от мастурбации до полового акта. По типу своего сексуального поведения они опережают своих свестников из прежних поколений на 3-4 года.

Поскольку половая жизнь сегодня начинается, как правило, до брака, большинство населения и особенно молодые люди считают добрачные связи нормальными, не скрывают и не осуждают их. Например, при опросе молодежи Восточной Германии такую точку зрения высказали 98 процентов мужчин и 97 процентов женщин.

Начало половой жизни практически не связано с брачными намерениями. Молодые люди руководствуются при этом не столько моральными нормами, сколько личными соображениями. Свыше 3700 студентов разных вузов РСФСР в конце 70-х годов отвечали на вопрос анкеты: "Как вы думаете, с какой целью юноши и девушки вступают сегодня в интимные отношения?" Из 9 возможных вариантов ответа первое место (28,8 процента мужчин и 46,1 процента женщин) заняла "взаимная любовь", затем идут "приятное времяпрепровождение" и "стремление к получению удовольствия" (38,3 и 20,6 процента) и "желание эмоционального контакта" (10,6 и 7,7 процента). "Предполагаемое вступление в брак" называли в качестве вероятного мотива 6,6 процента мужчин и 9,4 процента женщин. Затем идут такие ответы, как "самоутверждение" (5,5 и 3,6 процента), "любопытство" (4,9 и 5,6 процента), "престижность" (4,1 и 4,8 процента) и "расширение чувства свободы, независимости" (1,8 и 2,2 процента).

По данным С. И. Голода, сексуальная гармония и удовлетворенность прочно занимают третье место на шкале, измеряющей благополучие и устойчивость брака, вслед за духовной и психологической совместимостью (у супругов, состоящих в браке меньше 10 лет) и духовной и бытовой совместимостью (при стаже семейной жизни свыше 10 лет). О тесной связи между сексуальной удовлетворенностью и общим благополучием брака говорят и зарубежные данные.

Кризис традиционных религиозных запретов и появление эффективных контрацептивов способствуют большему, чем прежде, отделению сексуально-эротических отношений от репродуктивной функции. Судя по имеющимся данным, современный человек ведет более интенсивную сексуальную жизнь, чем его предки. Уменьшились ее сезонные колебания, увеличилось число сношений в неделю, удлинились эротические ласки, заметно обогатилась (особенно у более образованных и молодых пар) сексуальная техника.

Резко уменьшилась разница в стиле сексуального поведения и установок мужчин и женщин. Раньше женщины начинали половую жизнь значительно позже своих сверстников-мужчин. Теперь эта разница уменьшилась, а кое-где вовсе исчезла. С каждым следующим поколением уменьшается доля сексуально холодных, равнодушных женщин. Все больше женщин отклоняют принцип "двойного стандарта" как несправедливый и дискриминационный. Обследование 1779 замужних чехословацких женщин от 20 до 40 лет, разбитых на пять возрастных когорт по годам рождения, с 1911-1920-го до 1951-1958-го, показало, что средний возраст первого сексуального опыта снизился за это время с 20,75 года до менее чем 18 лет, доля женщин, испытывающих оргазм, выросла с 31 до 79 процентов, а высокая сексуальная активность в браке увеличилась с 40 до 86 процентов. Сходные тенденции действуют и в других странах. В 1920-е годы почти две трети американок жаловались на чрезмерную сексуальную активность своих мужей; теперь это мнение разделяют только 5 процентов. Вместе с тем женщины во всех странах мира горько жалуются на нечуткость и сексуальную некомпетентность мужчин, которые озабочены лишь собственными переживаниями, уделяя мало внимания сексуальному удовлетворению и чувствам женщины.

Перечисленные тенденции являются глобальными, общими для всех индустриально развитых стран. Однако существуют громадные национальные, социально-классовые, культурные и иные различия в степени их выраженности. Не следует недооценивать стабильность и историческую преемственность социокультурных установок и поведения. В разговорах о "сексуальной революции" долгосрочные, глубинные процессы часто смешиваются с временными, краткосрочными тенденциями, которые принципиально обратимы и имеют достаточно четкие границы.

Но самое главное - какие качественные сдвиги стоят за этими статистическими тенденциями? Означает ли новая "сексуальная свобода" прогрессивную индивидуализацию любовной жизни или рост сексуального отчуждения и деиндивидуализации?

"Секс" и "общество" часто мыслятся как равноправные стороны противоречия, и вопрос сводится к тому, какой из них отдать предпочтение. В теории Фрейда либидо - это постоянный инстинктивный соблазн, а труд - суровая внешняя необходимость, и между ними всегда существует конфликт.

Отчужденный, подневольный труд действительно заставляет человека искать эмоциональное удовлетворение в каких-то иных сферах бытия. Но и секс бывает отчужденным, функциональным, лишенным индивидуальной эмоциональной окрашенности.

За перестановкой акцентов стоят глубокие социальные сдвиги, прежде всего перемещение личных идеалов из сферы труда и производства в сферу досуга и потребления. Ранний капитализм ставил во главу угла успех, обладание, накопление, призывая ради этого ограничивать личное потребление и сами потребности. Сексуальность тоже была разрублена на две части: "дело" - это прокреативный секс, составляющий долг, обязанность и осуществляемый в рамках законного брака, а "потеха" - это уж как получится.

С ростом общественного богатства и увеличением массы свободного времени ценностные ориентации общества изменились: на первый план выходит потребление, по отношению к которому труд является лишь средством. Если бы речь шла только о том, что мотив потребления стал перевешивать мотив обладания, этот сдвиг можно было бы приветствовать. Что может быть нелепее, чем жить ради производства и накопления вещей? Не разумнее ли, потребляя их, жить в свое удовольствие?

Но жить только для себя - значит жить сегодняшним днем, причем растущая неустойчивость социального бытия побуждает индивидов гнаться за новыми и новыми удовольствиями. Применительно к нашей теме это значит, что секс становится в первую очередь развлечением, которое полемически противопоставляется серьезности, ответственности, долгу. Общество, где человек является прежде всего средством производства, неизбежно порождает репрессивную половую мораль. "Потребительское общество" подрывает репрессию, но одновременно низводит сексуальность до уровня развлечения. В результате секс рассматривается то как важнейшая сфера индивидуального самоутверждения, то как последнее убежище человека в обезличенном стандартном мире, то как развлечение, спорт, игра.

Как пишет известный американский социолог Айра Рисе, "новая сексуальность" означает небывалое разнообразие и индивидуализацию форм сексуального самовыражения. Старая половая мораль была прокрустовым ложем. Если индивид ему не соответствовал, общество не предлагало альтернатив, а старалось подогнать человека под заданные параметры. Главное преимущество "новой сексуальности" - возможность выбора, право личности самой выбирать наиболее подходящий ей стиль сексуального поведения. Достижения медицины в борьбе с венерическими заболеваниями и создание надежных контрацептивов также способствуют гуманизации сексуальных отношений, позволяя индивиду руководствоваться в принятии решений не страхом перед "последствиями", а другими, более высокими соображениями.

Но многие люди оказались к этому не подготовлены. Сексуальное поведение изменилось сильнее, чем моральные установки. В результате возникла, по выражению Рисса, "смертельная смесь" новых форм сексуального поведения с сильными пережитками старой репрессивной идеологии, блокирующими реалистический подход к сексуальности. Иллюзия сексуальной свободы в сочетании с отсутствием элементарных знаний способствовала распространению ложных представлений и мифов. И когда общество оказалось перед лицом грозной эпидемии венерических заболеваний, а затем СПИДа, консервативные силы не преминули возложить всю ответственность за это на идеологов "сексуального освобождения": вот к чему приводит либерализм!

Связь репрессивной половой морали с политическим консерватизмом не случайна. Половая мораль относится к числу самых консервативных и устойчивых элементов культуры, поэтому защита статус-кво неизбежно является и защитой этой морали. Лозунги охраны семьи и нравственности всегда находят живой отклик у населения, а играя на сексуальных страхах и предрассудках, легко скомпрометировать политического противника. Этот метод был известен уже в Византии XI века, где, по выражению английского историка Эдуарда Гиббона, педерастия была преступлением тех, кого нельзя было обвинить ни в чем другом.

По мнению идеологов "морального большинства" в Англии и США 1980-х годов, единственное спасение человечества - в возвращении к нормам традиционной морали, укреплении моногамного брака, осуждении всех сексуальных меньшинств, запрещении абортов, порнографии и т. д. Но насколько реальна эта программа, какие именно нормы она имеет в виду, можно ли обеспечить их эффективность и совместимо ли возрождение жесткого социального контроля с современными представлениями о правах человека?

"Моральное большинство" на самом деле не является ни моральным (оно стремится заменить нравственную саморегуляцию личности принудительным контролем извне), ни большинством (даже люди, голосующие за консерваторов, не поддерживают экстремистов правого толка). Задача не в том, чтобы вернуться к стилю жизни, существовавшему когда-то, а в том, чтобы осмыслить новые реалии и сблизить сексуальное поведение и моральные установки.

Все это имеет прямое отношение и к нашей стране.

После Октябрьской революции система брачно-семейных отношений подверглась крутой ломке. Традиционные религиозно-нравственные устои семейного быта были подорваны, особенно в городах. Дезорганизована была и половая мораль.

В 1920-х годах происходили яростные споры о "свободной любви", о том, нужна ли вообще пролетариату половая мораль и т. д.; в них участвовали видные ученые и деятели партии (например, Александра Коллонтай). Среди студенческой и рабочей молодежи широко распространялись добрачные и внебрачные связи. По данным разных исследователей, добрачные связи в те годы имели 85-95 процентов мужчин и 48-62 процента женщин. Мужчины в среднем начинали половую жизнь между 16 и 18 годами, а примерно четверть из имеющих сексуальный опыт - до шестнадцатилетия. Женщины начинали половую жизнь позже. Основным мотивом вступления в связь женщины называли "любовь" (49 процентов), "увлечение" (30 процентов) и "любопытство" (20 процентов), а мужчины - "половую потребность" (54 процента), "увлечение" (28 процентов) и "любопытство" (19 процентов). Очень высок был процент внебрачных беременностей и матерей-одиночек.

В 1930-х годах положение стало меняться, но весьма неоднозначно. С одной стороны, общество преодолевает анархическую стихию послереволюционных лет, восстанавливается нормативная связь сексуального поведения и брачно-семейных отношений, ориентация на устойчивую семью и ценности романтической любви. С другой стороны, сталинская система тотального административного контроля деформирует и подавляет сексуальность.

Политическую подоплеку этого прекрасно разъяснил уже Джордж Оруэлл. Герои "1984" хорошо понимают "смысл пуританства, насаждаемого партией. Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Еще важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо ее можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю. Джулия выразила это так: - Когда спишь с человеком, тратишь энергию; а потом тебе хорошо и на все наплевать. Им это - поперек горла. Они хотят, чтобы энергия в тебе бурлила постоянно. Вся эта маршировка, крики, махание флагами - просто секс протухший. Если ты сам по себе счастлив, зачем тебе возбуждаться из-за Старшего Брата, трехлетних планов, двухминуток ненависти и прочей гнусной ахинеи?

Очень верно, подумал он. Между воздержанием и политической правоверностью есть прямая и тесная связь. Как еще разогреть до нужного градуса ненависть, страх и кретинскую доверчивость, если не закупорив наглухо какой-то могучий инстикт, дабы он превратился в топливо? Половое влечение бьшо опасно для партии, и партия поставила его себе на службу".

Вероятно, вначале это не было сознательной стратегией, а просто продолжением революционного аскетизма: люди, отказывавшие во всем себе, считали, что они вправе принудить к тому же всех остальных. Но со временем все больше проявлялась античеловеческая сущность этого стиля мышления.

Первой жертвой репрессий стала наука. Сексологические опросы исчезли вместе с социологией и социальной психологией. Психоанализ подвергся разгромной идеологической критике, а труды Фрейда были практически запрещены. Социально-нравственное регулирование половой жизни сменилось командно-административным. В 1934 году было восстановлено уголовное наказание за мужской гомосексуализм, в 1936 году запрещены аборты (запрет просуществовал до 1955 года).

Из школ постепенно исчезло всякое половое просвещение. А. С. Макаренко считал его практически излишним в семье, рекомендуя детские вопросы "тактично отводить", а в беседах с подростками концентрировать внимание на вопросах любви и нравственности, без "слишком открытого" разбора узкофизиологических вопросов, который казался ему циничным. Правда, Макаренко считал полезным, чтобы такие беседы проводил школьный врач, но содержание их он ограничивал вопросами гигиены. Фактически же и этого никто не делал. В обществе прокламировалась бесполая пуританская мораль, из искусства исчезли малейшие намеки на эротику; разводы и супружеские измены, особенно в послевоенные годы, со смаком обсуждались на партийных и комсомольских собраниях.

Этот поворот был не просто реакцией на социально-нравственные издержки послереволюционной дезорганизации брачносемейных отношений, а одним из аспектов командно-административной системы тотального контроля и подавления личности. Если человек - прежде всего производительная сила, он обязан в рабочее время производить материальные блага, а в семье - детей. Все остальное - от лукавого и подлежит уничтожению. Хотя эта жестокая, бесчеловечная по своей сути идеология тотального контроля драпировалась в моральные одежды, фактически она порождала лишь цинизм и лицемерие, от которых мы еще долго не оправимся.

Все мы -- романисты; мы привыкли рисовать себе воображаемое будущее, хотя сегодня мы охотнее представляем себя в кинофильме. Мы храним в уме гипотезы о том, как мы могли бы себя вести и что может с нами случиться, и когда реальное будущее становится настоящим, эти литературные или кинематографические гипотезы часто влияют на наше поведение сильнее, чем мы признаём. Джон Фаулз

Инстинкт или сценарий? 

Японкий рисунок на длинном свитке, конец XIX века. изображает основные этапы интимной близости. На верхней панели мужчина смачивает пальцы слюной, женщина ожидает. Вторая панель изображает состояние экстаза, третья -- релаксацию 

Альфред Белох (Германия). Фаллическая ракета

Традиционный взгляд представляет сексуальность чем-то исключительно иррациональным, инстинктивным. Либидо -- врожденный инстинкт или потребность, которая удовлетворяется путем разрядки возникшего в организме психофизиологического напряжения. Но сексуальность -- явление сложное. Одно дело -- сексуальные автоматизмы, вроде эрекции полового члена, другое -- эротические мотивы и желания, третье -- сексуальная техника, способы осуществления полового акта. Даже удовлетворение голода и жажды -- не просто физиологические процессы. А высшие человеческие потребности -- в творчестве, познании, самореализации, любви -- и вовсе не сводятся к тому, чтобы "разрядить" напряжение и тем самым "успокоить" человека. Напротив, счастье обязательно предполагает неудовлетворенные желания, напряженное стремление к чему-то труднодоступному, даже невозможному.

Какова физиология наших сексуальных реакций? Как уже говорилось, большинство ученых, вслед за Мастерсом и Джонсон, различают 4 фазы сексуального цикла:

  1.  возбуждение,
  2.  плато,
  3.  оргазм,
  4.  разрешение.

Некоторые их признаки одинаковы у мужчин и женщин.

Стадия возбуждения характеризуется усилением мышечного напряжения, особенно мускулов таза, рук и ног; затем напрягаются гладкие мышцы живота; несколько учащается пульс и повышается кровяное давление; покраснение кожи, обусловленное притоком крови, обычно начинается с груди и затем распространяется по всему телу, оно сильнее выражено у женщин и зависит как от интенсивности полового возбуждения, так и от наружной температуры; происходит набухание сосков, больше у женщин, чем у мужчин.

На стадии плато мышечное напряжение распространяется по всему телу; возможны непроизвольные движения рук и ног, гримасы на лице; переполнение кровеносных сосудов усиливает покраснение кожи; дыхание учащается до 40 вздохов в минуту; рот может непроизвольно открываться, как реакция на увеличение притока кислорода в легкие; сердцебиение учащается до 100-- 180 ударов в минуту с продолжающимся повышением кровяного давления.

Стадия оргазма характеризуется ослаблением сознательного самоконтроля и усилением мышечных спазмов по всему телу; пульс может достигать 160--180 ударов, а дыхание -- 40 вздохов в минуту; продолжается покраснение тела; сфинктер анального отверстия сокращается с интервалами в 0,8 секунды; непосредственно перед оргазмом происходит непроизвольное быстрое выпячивание тазобедренной области, особенно у мужчин.

На стадии разрешения все признаки мышечного напряжения исчезают в течение 5 минут; быстро исчезает покраснение кожи; возможен обильный пот; пульс, дыхание и кровяное давление возвращаются к норме; исчезает эрекция сосков.

Помимо общих для обоих полов телесных изменений, мужчины и женщины переживают специфические для каждого пола генитальные реакции.

Мужские сексуальные реакции 

1. Возбуждение. Член переходит из спокойного состояния (1) в состояние частичной (2) и затем полной эрекции (3). Скорость эрекции индивидуально варьирует. Расширяется отверстие уретры. Яички частично подтягиваются вверх. Мошонка разглаживается и покрывается гусиной кожей. У 30 процентов мужчин при этом набухают соски. Меняется цвет тела. Увеличивается мышечное напряжение. Дыхание нормальное. Пульс учащается, артериальное давление увеличивается по мере нарастания сексуального напряжения.

2. Плато. Окружность головки члена в области венчика увеличивается. На кончике появляются выделения куперовой железы. Яички смещаются вперед, полностью подтягиваются наверх и заметно, до 50 процентов, увеличиваются в объеме. Мошонка уплотняется. Часть уретры раздается вширь, после ее заполнения семенной жидкостью появляется чувство неотвратимости семяизвержения. У четверти мужчин на руках и груди появляется красная сыпь. Непроизвольные сокращения мышц лица и живота. Дыхание становится глубже и быстрее. Пульс учащается до 100--175 ударов в минуту. Растет артериальное давление.

3. Оргазм. Член спазматически сокращается. 3--4 пульсации уретры с интервалом 0,8 секунды выталкивают семенную жидкость. Более медленные и слабые пульсации продолжаются еще несколько секунд. Спазматически сокращаются семенной пузырек, предстательная железа, сфинктеры мочевого пузыря и заднего прохода. Утрачивается самоконтроль, происходят непроизвольные сокращения мышц. Дыхание учащается в зависимости от степени сексуального напряжения. Пульс может достигать 110--180 ударов в минуту вне связи с интенсивностью оргазма. Увеличивается артериальное давление.

4. Расслабление. Длительность этой фазы зависит от продолжительности периодов возбуждения и плато. Эрекция члена быстро спадает, он уменьшается до половины своих нормальных размеров (1), а затем возвращается к спокойному состоянию (2). Яички опускаются, возвращаясь к своим нормальным размерам и положению. Мошонка расслабляется, на ней снова появляются складки. Эрекция сосков исчезает. Цвет кожи возвращается к норме. Некоторые мышцы еще сохраняют напряжение 5 минут после оргазма, затем все возвращается к норме.

Женские сексуальные реакции

1. Возбуждение. Клитор удлиняется в 2--3 раза. Большие губы раздвигаются и подаются вверх. Малые губы набухают и выдвигаются вперед. Влагалище увлажняется. Груди увеличиваются, соски и венчики набухают, становятся заметными вены. У четверти женщин на груди появляется красная сыпь. Увеличивается мышечное напряжение, пульс учащается, кровяное давление повышается вместе с уровнем сексуального напряжения.

2. Плато. Клитор уходит под колпачок, его трудно обнаружить, а прикосновение к нему вызывает боль. Бартолиновы железы, расположенные по обе стороны вагинального отверстия, выделяют 1--3 капли жидкости. Влагалище расширяется, малые губы краснеют и утолщаются. В результате набухания и уплотнения стенок внешней трети влагалища формируется так называемая оргазмическая платформа. При продолжении стимулирования оргазм наступает через 1--1,5 минуть!. Груди увеличиваются, соски отвердевают, У 75 процентов женщин наблюдается общее покраснение тела. Непроизвольное напряжение мышц лица и живота. Дыхание становится глубже и чаще, учащается пульс, повышается артериальное давление.

3. Оргазм. Клитор спрятан под колпачком. Основные ощущения идут от сокращения утолщенных участков стенок влагалища и мышц матки. Просвет влагалища и его своды расширяются. Одновременно сокращаются мышцы сфинктера заднего прохода. У некоторых женщин (около трети) оргазм сопровождается спазматическим выбросом небольшого количества жидкости (так называемая женская эякуляция). Внегенитальные реакции -- те же, что у мужчин.

4. Расслабление. Клитор, большие и малые губы медленно возвращаются к нормальным размерам и положению. Матка опускается, своды алагалища суживаются. Груди, соски и венчики возвращаются к норме. Кожа бледнеет, дыхание, пульс и артериальное давление нормализуются.

К особенностям мужских и женских сексуальных реакций мы еще вернемся позже, но нужно сразу сказать, что они вовсе не исчерпываются физиологией. Мастере и Джонсон описывали их главным образом в объективных терминах, фиксируя сокращения мускулов, давление крови, пульс, дыхание, потоотделение.

Однако эта модель игнорирует значение субъективных, психологических факторов, важнейшим из которых является сексуальное желание.

Американские сексологи Берни Зилбергедд и Кэрол Эллисон в 1980 г. предложили другую, психологическую пятичленную схему сексуального цикла:

  1.  интерес или желание,
  2.  возбуждение,
  3.  физиологическая готовность (эрекция и любрикация, смазка гениталий),
  4.  оргазм,
  5.  удовлетворение.

Когда сексологи говорят, что сексуальное возбуждение и оргазм происходят не в половых органах, а "между ушами", в этом есть большая доля истины.

По аналогии с безусловными и условными рефлексами ученые различают первичные и вторичные эротические стимулы. Первичные эротические стимулы вызывают сексуальное возбуждение автоматически, независимо от предыдущего опыта и обучения. Например, легкое прикосновение к половым органам обычно вызывает приятное ощущение и затем эрекцию. Вторичные эротические стимулы -- тактильные, обонятельные, слуховые или зрительные -- являются результатом индивидуального научения и опыта. Естественно, что их гораздо больше и они значительно разнообразнее. То, что служит эротическим стимулом для одного человека, может оставлять совершенно равнодушным другого или даже вызывать отвращение. Это зависит от воспитания, привычек и мотивации, а также соответствующих норм культуры.

Хотя вторичные стимулы основываются на первичных, они существенно корректируют диапазон и силу воздействия последних. Например, нежные прикосновения матери мужчина обычно не воспринимает как эротические, и они не вызывают у него возбуждения. Девушка-студентка однажды рассказывала подруге, что самым сильным эротическим переживанием ее отрочества был глубокий поцелуй, когда она почувствовала язык мальчика у себя во рту. "Фу, какая мерзость! -- заявил услышавший это девятилетний брат.-- Как могут нравиться такие гадости?!"

Сексуальное возбуждение, как и всякое иное эмоциональное состояние, имеет два компонента: а) физиологическое возбуждение и б) его объяснение, интерпретацию. Представьте себе такой рассказ: "Мое сердце стучало, как молоток, щеки горели, ладони взмокли. Глядя на нее, я чувствовал, что все во мне сжимается". Не правда ли, похоже на описание любовного экстаза? Но с тем же успехом это можно счесть описанием гнева, тревоги или страха.

Объяснение любого эмоционального состояния зависит от социального и психологического контекста его восприятия.

В одном эксперименте испытуемые-мужчины рассматривали фотографии обнаженных женщин и при этом слышали усиленное приборами биение сердца, которое они принимали за свое собственное. Оказалось, что фотографии, при рассмотрении которых фальшивый пульс заметно изменялся, учащался или становился реже, нравились испытуемым больше, чем остальные.

Контрольная же группа оценивала привлекательность всех снимков приблизительно одинаково. Почему? Испытуемые пытались объяснить себе сдвиг в своем физиологическом состоянии, а поскольку единственной причиной изменения пульса казалась предъявленная фотография, они начинали думать, что данный снимок их возбуждает и, следовательно, этот женский образ привлекательнее других.

Эмоциональное переживание становится эротическим, только если оно включается в соответствующую мотивационную систему, т. е. воспринимается и оценивается как сексуальное.

Любое сексуальное переживание -- стадиальный процесс, в котором восприятия чередуются с оценками:

восприятие стимула -> положительная его оценка -> сексуальное возбуждение -> восприятие своего возбуждения -> положительная его оценка -> сексуальное поведение -> его восприятие -> положительная оценка этого переживания.

Если какое-либо звено в этой цепи будет воспринято не как эротическое (например, прикосновение партнера будет воспринято не как элемент любовной игры, а как агрессия или манипулятивное действие) или вызовет вместо положительных эмоций отрицательные -- сексуальное возбуждение сразу же пойдет на убыль.

Даже такой, казалось бы, чисто физиологический процесс предполагает целую серию познавательных операций: индивид воспринимает какие-то внутренние и внешние стимулы, ассоциирующиеся у него с возбуждением; оценивает их как эротические; определяет источник возбуждения; регулирует свои сексуальные реакции в соответствии с их силой и оценкой ситуации; оценивает свои возможности; реагирует на ожидание окружающих и т. д.

Все это не является чем-то случайным и разрозненным. Так же как физиологические реакции индивида зависят от его сексуальной конституции, его эротические реакции можно понять и предсказать только в контексте его сексуального сценария, который определяет что, где, когда, как и почему.

Понятие сексуального сценария, введенное в сексологию американскими социологами Джоном Гэньоном и Уильямом Саймоном, обозначает три разных явления:

  1.  совокупность социальных норм, регулирующих сексуальное поведение членов данного общества;
  2.  межличностное отношение, в котором реализуются эти культурные нормы;
  3.  совокупность специфических для данной личности и неразрывно связанных с ее "Я" эротических мотивов и предпочтений.

Эти значения никогда не совпадают, но всегда так или иначе соотносятся друг с другом.

Каждый человек имеет не один, а несколько сексуальных сценариев. Во-первых, эротические фантазии, которые личность никогда не пытается, не может или даже не хочет реализовать в полном объеме. Во-вторых, планы реального поведения, которые она более или менее последовательно осуществляет. В-третьих, промежуточные ориентиры, возникающие в процессе сексуального взаимодействия ("если он сделает то-то, я сделаю это"). В-четвертых, хранилища памяти, организующие в более или менее последовательное целое прошлый сексуальный опыт.

Обсуждая чью-либо сексуальность, мы обычно говорим о поведении, о том, что этот человек или группа людей делают. На самом деле гораздо важнее, но и неизмеримо труднее понять их мотивы и воображение, неполным и подчас искаженным внешним проявлением которых являются эти действия, поступки.

Поскольку пуританская мораль прошлого считала любые эротические образы и фантазии безнравственными и вредными, в сексологической литературе также господствовало мнение, что сексуальные мечты и образы -- свидетельство половой неудовлетворенности; нормальные, сексуально благополучные люди якобы "об этом" не думают. Но без фантазии и творческого воображения, обгоняющего реальность, как известно, не обходится никакая человеческая деятельность. Не составляет исключения и сексуальность.

Эротические сны, мечты и фантазии -- неотъемлемый аспект половой жизни. Группа взрослых американцев в течение нескольких недель по просьбе психологов наблюдала и фиксировала свои сексуальные фантазии; их количество колебалось у разных людей от 0 до 40 фантазий в день; большинство имело по 7--8 фантазий. Эротические фантазии не только замещают и восполняют дефицит практической половой жизни, как думал Фрейд, но постоянно сопутствуют ей. Люди, ведущие более интенсивную половую жизнь, отличаются и более интенсивным эротическим воображением.

Люди, воспитанные в викторианском духе, воспринимают слова "эротика" и "эротизм" как бранные выражения, обозначающие нечто "животное", низменное. На самом деле животные как раз не знают эротики и не умеют разнообразить свой сексуальный репертуар. Способность чувственно реагировать на эротические знаки и образы и сознательно создавать их, объективируя в них свою фантазию,-- исключительное свойство человека, присущее ему, как свидетельствует история искусства, с древнейших времен.

Эротические образы, как показал американский психолог Донн Бирн, выполняют четыре главные функции.

  1.  Отражая и фиксируя сексуально-значимые свойства и переживания, эти образы являются средством познания.
  2.  Они служат своего рода афродизиаками, стимуляторами сексуального возбуждения.
  3.  Они расширяют рамки и возможности сексуального удовлетворения, обогащая репертуар нашего сексуального поведения и дополняя его новыми нюансами.
  4.  Эротическое воображение позволяет людям преодолевать жесткие границы реальности и испытывать переживания, которые им физически недоступны.

Эротическое воображение выражает глубинные предпочтения личности гораздо точнее, чем реальное сексуальное поведение, зависящее от множества объективных условий (общественные условности, приличия, склонности партнера и т. п.).

Поэтому сексологи всегда интересуются не только тем, что делают их клиенты, но и их эротическим воображением -- о чем они мечтают во время мастурбации, что видят во сне и т. п.

Это важно и для самосознания. Если у вас есть какие-то сексуальные проблемы, напишите (для себя!) свою сексуальную историю, перечислив сначала свои действия -- что, как часто и с каким эмоциональным результатом вы делали, а затем опишите свои эротические сны и фантазии -- о чем вы думали, как часто и в каком эмоциональном ключе, какие образы вызывали у вас сексуальное возбуждение, интерес, любопытство, желание попробовать, или наоборот, дискомфорт, страх или отвращение. Такой инвентарь поможет вам лучше разобраться в своих переживаниях, посмотреть на себя со стороны и сделать соответствующие выводы.

Надо только иметь в виду, что эротическое воображение личности всегда значительно богаче и разнообразнее ее реального сексуального поведения, включая целый ряд запретных, осуждаемых действий.

"Тусклейший из моих к поллюции ведущих снов был в тысячу раз красочнее прелюбодеяний, которые мужественнейший гений или талантливейший импотент могли бы вообразить",-- говорит герой набоковской "Лолиты". Это подтверждают и психологические исследования.

Обнаружив у себя какие-то морально или эстетически неприемлемые сексуальные фантазии, люди часто пугаются, начинают сомневаться, насколько они "нормальны" и т. п. Однако некоторая рассогласованность воображения и поведения присутствует в любой сфере человеческой жизнедеятельности. Прежде чем выбрать нечто свое, человек сознательно и бессознательно перебирает возможные варианты, причем некоторые из этих вариантов, даже будучи отклонены, а может быть, именно вследствие этого, сохраняют эмоциональную притягательность. В сфере сексуальности однозначное самоопределение сравнительно редко; неиспробованные или подавленные с помощью рационального самоконтроля варианты сохраняются в подсознании, прорываясь в сознание в форме снов или спонтанных эротических фантазий. Чем лучше человек знает о них, тем легче ему себя контролировать или находить приемлемые для себя и для общества способы их реализации.

Сильное расхождение эротического воображения и реального сексуального поведения личности -- признак психосексуалъного неблагополучия. Это значит, что человек не может, не смеет или не умеет реализовать свой сексуальный сценарий, живет не по своим правилам, чувствует себя несвободным. В одних случаях это результат общей жесткости, ригидности установок личности, неспособности к обновлению, фиксации на пройденных стадиях развития (каждый возраст имеет свой собственный сексуальный сценарий), нереалистического уровня притязаний. В других случаях налицо конфликт между эротическими предпочтениями личности и социально-культурными нормами, когда удовлетворение сексуальных запросов индивида привело бы его к столкновению с законом и общественным мнением (педофилия, эксгибиционизм и т. п.).

Нет и общих способов разрешения таких противоречий.

Одному человеку требуется большая степень внутренней свободы и раскованности, принятия себя независимо от мнения окружающих. Как сказал однажды французский писатель Жан Кокто, "культивируйте именно то, в чем другие люди вас упрекают,-- в этом и есть ваша суть". Для другого, наоборот, ослабление самоконтроля столь же опасно, как экспериментирование с наркотиками. И решение на сей счет принимаем мы сами, никто другой этого сделать не может.

Как же варьируются сексуальные сценарии в зависимости от пола, возраста, индивидуальности и других качеств?

Тайная радость Венеры мила и юнцу и девице, только скромнее - она и откровеннее - он. Овидий, Искусство любви 

Мужская и женская сексуальность

Сходства и различия мужской и женской сексуальности - один из самых трудных вопросов сексологии. В нем сливается множество весьма разнородных проблем: анатомо-физиологические особенности, сексуальные реакции, сексуальное поведение и, наконец, сексуальные сценарии (мотивация, эротическое воображение, нравственно-эстетические ценности и т.д.).

С одной стороны, эти различия коренятся в законах репродуктивной биологии. С другой стороны, они неразрывно связаны с половыми ролями и стереотипами маскулинности и фемининности, которые в разных обществах могут не совпадать.

Как уже не раз подчеркивалось, человеческая сексуальность не сводится к отдельным физиологическим реакциям и автоматизмам. Более того, они сами переживаются по-разному в зависимости от наших представлений и установок. Надо прямо сказать, что в обыденном сознании существует на сей счет множество мифов.

Казалось бы, что может быть проще мужской сексуальности? В отличие от женщин, у которых все спрятано в глубине тела, мужские половые органы расположены открыто, а важнейшие сексуальные реакции - эрекцию и семяизвержение - можно наблюдать визуально.

Особой стеснительностью мужчины тоже вроде бы не отличаются, секс - любимая тема мужских разговоров. Какие уж тут тайны!

Однако многие свойства человеческой природы плохо известны именно потому, что лежат на поверхности, кажутся самоочевидными и не привлекают должного внимания. До недавнего времени наука вообще, а сексология - тем более, была исключительно мужским занятием. А интересы мужчин больше направлены на женщин, чем на самих себя. Книг и исследований о женской сексуальности гораздо больше, чем о мужской. Если гинекология почти так же стара, как медицина, то андрология - детище второй половины XX века, многие люди даже не знают этого термина.

Мужская сексуальность - предмет крайне деликатный. В общественном сознании и особенно в самосознании самих мужчин маскулинность и сексуальность - почти синонимы. Женщина может сказать о себе: "Мужики меня мало интересуют!" И никто ее за это не осудит. А если в отсутствии сексуальных интересов признается мужчина? Мы сразу же заподозрим его в том, что он импотент или, еще того хуже, гомосексуал. "Настоящий мужчина", в привычном понимании этого слова,- прежде всего хороший самец, его половая идентичность неотделима от его сексуальности, сила мужчины - прежде всего его мужская сила.

Мужская сексуальность всегда была и остается предметом своеобразного культа. А где культ - там и мифы. А где мифы - там и страхи, тревоги и беспокойства: все ли у меня в порядке, настоящий ли я мужчина?

Американский сексолог Берни Зилбергелд в своей книге "Мужская сексуальность" перечисляет целую дюжину распространенных мужских мифов:

Мы крутые ребята, в сексе для нас нет никаких трудностей. Настоящий мужик не занимается такими бабскими вещами как чувства и разговоры. 

Всякое прикосновение сексуально или должно вести к сексу. Мужчина всегда заинтересован в сексе и всегда готов к нему. Настоящий мужик проверяется прежде всего в сексе. Секс - это твердый член и то,что с ним делают. Секс и половой акт - одно и то же. 

Мужчина должен быть способен заставить свою партнершу испытать как бы землетрясение или, по крайней мере, ошеломить ее. 

Хороший секс обязательно предполагает оргазм. Занимаясь сексом, мужики не должны слушаться женщин. Хороший секс происходит сам собой, без подготовки и разговоров. 

У настоящих мужчин нет сексуальных проблем. При ближайшем рассмотрении все эти утверждения оказываются односторонними и даже совсем ложными.

Недоразумения начинаются с анатомии. "Настоящий мужчина" из легенды обязательно обладает длинным, как штык или копье, и таким же твердым, несгибаемым половым членом. Член - главный признак мужского достоинства и силы. Это свойство и сегодня вызывает зависть, ассоциируясь с высокой сексуальной потенцией и способностью удовлетворить женщину.

По поводу размеров члена существует множество самых разнообразных мифов. Некоторые люди убеждены, что размеры члена связаны с высоким ростом и вообще более маскулинным телосложением. Другие думают, что длина члена коррелирует с размером ног, или длиной носа, или величиной ушей. Некоторые связывают ее с расовой принадлежностью, особую зависть вызывают негры. Счастливым обладателям могучих приборов приписывают особую физическую силу, смелость, спортивные достижения. Уверяют, что у них больше спермы и выше детородные потенции. Что они более сексуально возбудимы, обладают лучшей эрекцией и ведут более интенсивную половую жизнь. Наконец, что размеры очень важны для женщин. Короче говоря, для одних мужчин это предмет гордости, а для других - унижения и зависти.

В самом деле тут все индивидуально. В спокойном состоянии средняя длина члена около 9 сантиметров. Однако в состоянии эрекции более короткие члены увеличиваются сильнее длинных, так что средняя длина эрегированного члена составляет 16 сантиметров. Сексологи шутят, что эрекция - великая уравнительница. Впрочем, это вообще не так уж важно. Женские половые органы весьма пластичны, после краткого периода пробы они легко "подстраиваются" под нужный размер, так что сексуальное удовлетворение женщины зависит от размера члена гораздо меньше, чем принято думать, а часто и вовсе не зависит.

При опросе группы молодых американцев, какие свойства внешности, по их мнению, нравятся женщинам в мужчинах, "большой член" упомянули 15 процентов, а среди женщин этот признак указали только 2 процента; гораздо привлекательнее для них оказалась форма ягодиц (39 процентов), стройность (15 процентов), плоский живот (13 процентов), глаза (11 процентов) и многое другое.

Тем не менее многие мужчины, не говоря уже о мальчиках-подростках, очень тревожатся на этот счет. В книге "Праздник, который всегда с тобой" Эрнест Хемингуэй рассказывает, что однажды его друг писатель Скотт Фитцджеральд попросил его правдиво ответить на один жизненно важный вопрос. Его жена Зельда сказала Скотту, что у него есть анатомический недостаток, из-за которого он не сможет удовлетворить никакую женщину, что дело в размерах. "Ну, что же, - сказал Хемингуэй,- пошли в контору". - "В какую контору?" - "В туалет". После того как друзья вернулись в ресторан, Хемингуэй сказал: "У тебя все в полном порядке. Пойди в Лувр, посмотри статуи, и ты сам в этом убедишься. Только учти, что себя ты видишь сверху, а статуи - снизу и сбоку, поэтому их размеры увеличиваются".- "А может быть, статуи неточны?" - сказал Скотт. "Нет, - сказал Хемингуэй,- они совершенно правдивы, многие люди были бы рады иметь такие пропорции". - "Почему же Зельда так сказала?" - "Очень просто - она избавилась от конкуренции, вывела тебя из игры, чтобы ты даже не пробовал иметь дело с другими женщинами. Вот и все, я сказал тебе всю правду. Ты мне веришь?" - "Не знаю",- ответил Скотт.

Со стороны это выглядит комично. Но иррациональные страхи и тревоги, обусловленные выбором нереалистического эталона, нередко имеют долгосрочный психологический эффект, вызывая у мужчины неуверенность в себе, которая вполне реально подрывает его сексуальные возможности.

В секс-шопах продаются специальные приборы, маленькие вакуумные устройства, которые якобы "развивают" и "удлиняют" член. Это чистейший обман. С помощью таких приборов можно только мастурбировать, но и это вредно. Увеличить же длину члена нельзя никакими средствами, так как это не мышца, в нем вовсе нет мышечной ткани. Как говорит герой китайского романа "Подстилка из плоти", "никакое зелье не способно увеличить мощь оружия, хотя и помогает продлить схватку".

Вспоминается такой случай. В клинику неврозов поступил 20-летний парень, который чрезмерной мастурбацией довел себя до нервного и полового истощения. Когда его спросили, зачем же он так старался, молодой человек ответил, что как спортсмен он считал, что, если хочешь развить какой-то орган, надо его укреплять. Ему очень хотелось стать сексуальным атлетом...

Как и размеры половых органов, мужская потенция весьма индивидуальна. Уровень сексуальной возбудимости и активности, нормальный для одного мужчины, будет совершенно недостаточным для другого и чрезмерным, непосильным для третьего. Различия эти чрезвычайно велики, и равняться в этом деле на какие-то среднестатистические нормы - то же самое, что пытаться обуть всех людей в обувь одного и того же, чаще всего - своего собственного размера. Житейские рассуждения об "умеренности" или "излишествах", не учитывающие индивидуальных различий, наивны и смехотворны.

Да и только ли в физиологии дело? Сексологи шутят, что мужской "прибор" - самый ленивый (сравните, сколько времени он работает по сравнению с сердцем, печенью или легкими!) и вдобавок самый капризный орган нашего тела. Как часто он хочет того, чего не хочет его хозяин, и наоборот! Недаром он часто персонифицируется, наделяется собственным именем и т,, д. Представление, будто он "всегда стоит", верно только для периода подростковой гиперсексуальности, где-то между 14 и 18 годами, когда мальчиков обуревают и нередко вгоняют в краску, так как происходят в самых неподходящих для этого обстоятельствах, сильные, непроизвольные и длительные эрекции. У взрослых мужчин эрекции становятся более избирательными. К тому же эрекция, половое возбуждение и сексуальное желание - вовсе не одно и то же.

Мужские сексуальные реакции просты и элементарны только на первый взгляд. В опытах Мастерса и Джонсон у мужчин "осечки" - отсутствие эрекции или семяизвержения - наблюдались значительно чаще, чем у женщин.

Мужчина не только не всегда может, но и не всегда хочет. В отличие от мальчика-подростка, которого мучает, с одной стороны, гиперсексуальность, а с другой - сомнение в своей маскулинности, взрослому мужчине не требуются рекорды, но он боится быть неправильно понятым. Женщина, отказывающая мужчине, только приобретает уважение. Отказ со стороны мужчины воспринимается как знак его несостоятельности или как личное оскорбление. Мужчина - пленник стереотипных представлений о собственной силе, причем это не ограничивается его сексуальными возможностями, но распространяется на всю сферу взаимоотношений между полами.

Мальчик с раннего детства знает, что он должен быть сильным. Но лучший способ казаться сильным - скрывать свои слабости или то, что кажется таковыми. Мужской стиль жизни во всех возрастах отличается высокой соревновательностью; страх показаться слабым заставляет мальчиков притворяться более смелыми и грубыми, чем они есть. Отчасти этот нажим помогает формированию мужского характера, но одновременно он его уродует, лишая мужчину тепла и нежности.

По всем психологическим тестам мужчины во всех возрастах уступают женщинам в способности как к самораскрытию, так и к сопереживанию. Одна из самых распространенных проблем подросткового и юношеского возраста - застенчивость. Однако юноши переживают ее гораздо болезненнее, чем девушки - ведь это "немужское" качество. А чем больше приходится скрывать, тем тяжелее жить. В мальчишеских компаниях проявления нежности строго табуируются, потом это нередко переносится и на отношения с женщинами.

Это касается и собственно сексуальной сферы. Хотя мужчины много говорят о сексе, они гораздо более скрытны в этом отношении, чем женщины. В одном американском исследовании (было опрошено 52 тысячи человек) молодые мужчины предположили, что девственников среди них - только 1 процент. Фактически таковых оказалось 22 процента. Какая уж тут искренность!

Но если нужно быть сильным с друзьями, еще стыднее предстать слабым перед девушкой! Мальчики-подростки симулируют силу, заменяя смелость бравадой, суровость - грубостью, решительность - жестокостью, а потом это закрепляется со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Коммуникативные трудности существуют у мужчин не только в сфере вербального (словесного) общения, но и в телесных контактах. Прикосновение, телесная ласка - важнейший способ передачи любых эмоциональных состояний. Но в мальчишеских компаниях "телячьи нежности" запретны, допускаются только грубые толчки и силовая возня. Тем более что в период подростковой гиперсексуальности любые телесные контакты способны вызвать эрекцию и восприниматься как сексуально-эротические, гомосексуальные.

Девочки-подростки тщательно и всесторонне изучают собственное тело. Мальчики этого стесняются, поэтому они гораздо хуже знают его возможности. Исключение составляют спортсмены, но они исследуют свое тело не с точки зрения эмоциональных реакций, а скорее функционально. Сведение телесного самопознания к мастурбации способствует формированию представления, что любой телесный контакт имеет только сексуально-эротический смысл, как подготовка полового акта. Это суживает границы мужских эмоциональных переживаний и мешает мужчине оценить гораздо более богатый их диапазон у женщин.

Как уже отмечалось, при всех межкультурных различиях мужской стиль жизни выглядит скорее предметно-инструментальным, тогда как женщина воплощает эмоционально-экспрессивное начало. Мужчину оценивают преимущественно по результатам его трудовой и общественной деятельности, как воина, добытчика, организатора, в женщине же больше ценятся нежность, заботливость, эмоциональные качества, помогающие преодолевать и улаживать конфликты. Эти критерии определяют и их самооценки, в том числе - в сфере сексуальности.

В мужском сексуальном сценарии "секс" - не столько удовольствие, порой запретное и стыдное (например, при мастурбации), сколько работа, которая обязательно требует успеха, завершения, достижения чего-то (например, оргазма). Мужское тело - своего рода "сексуальная машина", которая оценивается по ее работоспособности и эффективности.

На первый план при этом выдвигаются количественные показатели, пресловутый "вал" - число женщин и количество сношений. Как уже говорилось, повышенная экстенсивность мужской сексуальности отчасти обусловлена биологически. Но, как и в сфере материального производства, в сексуальной жизни "больше" - необязательно "лучше". Количество сексуальных партнеров и контактов далеко не всегда переходит в качество и приносит высокую сексуальную удовлетворенность. Иногда наблюдается даже обратное.

Даже на чисто физиологическом, репродуктивном уровне мужская сила нередко оборачивается слабостью. Поскольку самец производит значительно больше спермы, чем самка - яиц, его половые клетки делятся быстрее и чаще. Но каждое новое деление клетки порождает возможность каких-то незначительных нарушений, мутаций. С возрастом этот риск увеличивается, поэтому дети более старших отцов чаще страдают генетическими нарушениями. Так что лучше зачинать детей, пока вы молоды, хотя старший мужчина психологически лучше подготовлен к выполнению роли отца.

Количество, консистенция, цвет, вкус, запах и другие свойства спермы неодинаковы не только у разных мужчин, но и у одного и того же мужчины они варьируются в зависимости от множества условий, включая рацион питания.

Между прочим, качество спермы ухудшается в условиях стресса. Понижение уровня тестостерона и ухудшение качества семени часто наблюдается в боевой обстановке, при напряженной деловой активности, у приговоренных к смерти и долгое время ожидающих казни. Итальянские эндокринологи, изучавшие в течение года десятерых мужчин из бесплодных пар, где партнерша подвергалась лечению, нашли, что хотя связанный с этим стресс не влияет на сексуальное поведение мужчин (эротическое воображение, субъективную оценку качества эрекции, частоту утренних эрекций, еженедельную частоту сношений, сексуальную удовлетворенность, длительность и качество семяизвержения), он уменьшает количество, плотность и подвижность спермы. Это значит, что при лечении бесплодия у женщины, нельзя забывать и о состоянии мужа. Не замеченный вовремя стресс может, даже при полном физическом здоровье, сделать мужчину неспособным к оплодотворению.

Вследствие инструментальности и соревновательности своего стиля жизни многие мужчины не доверяют собственным переживаниям, им нужны объективные подтверждения своей сексуальной "эффективности".

Самое весомое подтверждение своей маскулинности мужчина получает от женщины. Именно поэтому так важен для мальчика его первый сексуальный опыт. Да и взрослые мужчины изменяют женам и заводят случайные связи не только и не столько из сексуальных потребностей и жажды разнообразия, сколько ради самоутверждения: я не хуже других, я еще не стар, я могу...

Но мужчина, стремящийся прежде всего доказать свою силу, невольно превращает интимную близость в своего рода экзамен. И часто он "проваливается" на этом экзамене именно потому, что не чувствует себя достаточно свободно и раскованно. Одно из самых распространенных мужских сексуальных расстройств - так называемая "исполнительская тревожность", сомнение в своем "мастерстве". В последние десятилетия этот синдром, похожий на те трудности, которые порой испытывают актеры, встречается значительно чаще. Почему?

Традиционная модель сексуального поведения склонна приписывать всю активность в этом деле, начиная с ухаживания и кончая техникой полового акта, мужчине, оставляя женщине пассивную роль объекта. Мужчина - скрипач, а женщина - скрипка, из которой он благодаря своему таланту и мастерству, с помощью своего длинного и могучего смычка извлекает чарующие звуки.

Строго говоря, эта модель никогда не соответствовала действительности - отношения полов в постели, как и в других сферах жизни, всегда были скорее партнерскими, хотя часто неравноправными. Но в обществах, где безраздельно господствовал двойной стандарт и женская невинность до брака тщательно оберегалась, в этой модели все-таки был некоторый смысл. Свой первый сексуальный опыт мальчики обычно приобретали с проститутками или с женщинами значительно старше себя; положение "ученика" в подобных ситуациях не роняло их мужского достоинства. А своих целомудренных жен они всему учили сами, не опасаясь конкуренции и нежелательных сравнений с кем-то другим.

Сегодня первый сексуальный опыт подавляющее большинство юношей приобретают со сверстницами (доля проституток в этом деле составляет в США и в Западной Европе меньше 3 процентов). При опросе в 1995 г. 16-19-летних юношей и девушек в Москве, Новгороде, Борисоглебске и Ельце, выяснилось, что у юношей первым сексуальным партнером большей частью бывает сверстница или девушка на год старше или моложе, девушки же чаще начинают с более старшими партнерами. У трех четвертей девушек и у половины юношей первый сексуальный партнер уже имел какой-то сексуальный опыт.

Но если партнеры одинаково неопытны, у них нередко возникают трудности, причем далеко не все молодые супруги догадываются сразу же обратиться за помощью к врачу. Кроме того, молодому мужчине стыдно признаться в своей неискушенности. Это делает его, с одной стороны, агрессивным, а с другой - неуверенным в себе. Либерализация половой морали облегчает положение юношей в том смысле, что им легче добиться сексуальной близости с девушкой. Но партнерские отношения психологически намного сложнее субъектно-объектных. Они часто становятся откровенно соревновательными.

Для застенчивых мужчин и для мужчин, воспитанных в духе идеологии мужского господства, это невыносимо. Мысль о возможной сексуальной опытности женщины вызывает у них панический ужас: "Я не могу спать с женщиной, которая сексуально опытнее меня", "Я хочу жениться на девушке не потому, что она чиста, а потому, что она не имеет опыта".

Мужская забота о женском целомудрии на самом деле весьма эгоистична, решающую роль в ней всегда играли мотивы поддержания власти, в том числе сексуального господства над женщиной. Ослабление и утрату этой власти многие мужчины переживают как демаскулинизацию, отражением чего является увеличение числа жалоб на психическую импотенцию.

Примитивная модель "настоящего мужчины" молчаливо предполагает последовательный ряд упрощений и вульгаризации: маскулинность сводится к сексу, секс - к половому акту, а половой акт - к семяизвержению. Даже в специальной сексологической литературе мужской оргазм очень часто отождествляется с семяизвержением.

В своем повседневном опыте каждый взрослый мужчина прекрасно знает разницу между а) простым чувственным удовольствием, приносимым семяизвержением и локализованным исключительно в половых органах; б) экстатическим состоянием, когда вслед за крайним напряжением всего организма следует общее блаженное расслабление, испарина и т. д. и в) психологическим ^чувством полета, исчезновения границ пространства и времени, которое можно описать и выразить только средствами искусства или в религиозно-философских терминах. Однако мужской словарь для описания качественной стороны сексуальных переживаний, как правило, беднее женского.

Общая инструментальность мужского стиля жизни порождает и техницизм сексуального мышления, озабоченность прежде всего тем, как продлить эрекцию, усилить ощущения, связанные с семяизвержением, и т. д.

Мужское сексуальное мышление в высшей степени эгоцентрично. Естественная кульминация интимной близости для мужчины - интромиссия, введение члена во влагалище и семяизвержение. Все "остальное" - предварительные ласки, нежность, следующая за соитием,- кажется необязательным, факультативным, без чего можно и обойтись. В основе представления о сексе как о непрерывном нарастании полового возбуждения, которое непременно должно завершиться семяизвержением, лежит, в сущности, опыт подростковой мастурбации - скорей, скорей! Любовные радости такого мужчины ограничиваются его физиологическими возможностями, которые с возрастом неизбежно уменьшаются. А вместе с ними снижается не только частота, но и длительность супружеских ласк. По словам американского сексотерапевта Гарри Голдберга, мужчины старше 40 лет расходуют на секс меньше времени, чем на бритье.

Так, может быть, женщинам легче? Нет. Мы видели выше, что и женские образы, и женская сексуальность описываются в разных культурах противоречиво. С одной стороны, им приписывается асексуальность, равнодушие и даже отвращение к половой жизни, а с другой - безграничная похоть, соблазн и неверность. По остроумному выражению одного писателя, женское целомудрие - величайшее изобретение мужчины.

Женская сексуальность "открыта", в сущности, только в XX веке. Сделали это открытие сами женщины. Рост социальной активности и самосознания женщин необходимо включает в себя их ресексуализацию, признание права на сексуальность и способность наслаждаться ею. Речь идет не просто о феминистских лозунгах, а о реальных массовых сдвигах в женском сексуальном поведении.

Хотя девочки всегда созревали раньше мальчиков, они начинали половую жизнь значительно, на 5-6 лет, позже своих ровесников. Сегодня эти различия сильно уменьшились, кое-где выровнялись, так что средний возраст начала половой жизни у юношей и девушек один и тот же, а нередко девушки опережают в этом юношей. В России мальчики по-прежнему опережают девочек. Существенно сблизились установки обоих полов относительно допустимости добрачных связей и длительньгх небрачных сожительств. Растет женская сексуальная активность и инициатива в супружеских отношениях, современные женщины проявляют больше интереса к эротическим материалам.

Многие различия мужской и женской сексуальности, которые раньше считались естественно-биологическими, универсальными, оказались следствием воспитания и культурных установок. В XIX веке фригидность и аноргазмия были массовыми и считались нормальным явлением. Ныне процент таких женщин уменьшается с каждым следующим поколением. Среди чешских женщин, родившихся между 1911 и 1920 годами, более или менее регулярно переживали оргазм 31 процент, а среди женщин, родившихся в 1950-1958 годах,- 79 процентов. Среди молодых женщин ГДР, опрошенных в 1981 году, почти всегда или большей частью испытывали оргазм 85 процентов, а в 1960-х годах - только 55 процентов.

Может быть, женская сексуальность просто переориентируется на мужские образцы и нормы? Такая тенденция реально существует, но ее не следует переоценивать. Некоторые различия в этом деле сохраняются и сегодня.

Какую бы культурную среду мы ни взяли, мужская сексуальность выглядит в общем более агрессивной, напористой, возбудимой и несдержанной, чем женская. Сексуальная жизнь большинства мужчин экстенсивнее, чем женщин; у них больше число и выше сменяемость сексуальных партнеров (хотя в последние десятилетия эта разница заметно уменьшилась).

Большая экстенсивность мужской сексуальности означает меньшую эмоциональную вовлеченность и психологическую интимность. Перечисляя возможные и реальные мотивы вуступления в половую связь, мужчины значительно чаще называют безличные, не связанные с конкретным партнером, "сексуальные потребности". Например, отвечая на вопрос анкеты С. И. Голода, что их удерживает от вступления в добрачную связь, молодые ленинградки в 1960-х годах ставили на первое место (34,5 процента) моральные соображения, на второе (34,1 процента) - отсутствие половой потребности, на третье - (11,6 процента) - страх перед последствиями; у мужчин на первом месте (48,5 процента) было отсутствие случая, на втором (24,4 процента) - моральные соображения, на третьем (8,1 процента) - боязнь заражения.

Раньше различия мужской и женской сексуальности описывали главным образом количественно и объясняли биологически. Например, тем, что сексуальное желание и активность зависят от тестостерона, содержание которого в крови мужчин в несколько раз выше, чем у женщин. Сейчас внимание ученых привлекают более тонкие качественные различия.

Возьмем, например, эротические стимулы и образы. Давно известно, что мужчин больше возбуждают зрительные образы, тогда как у женщин лучше развито обоняние. Запахи мужского тела не только сексуально возбуждают женщин, но и способствуют нормальному функционированию женского организма. Некоторые нарушения женского менструального цикла устраняются в результате вдыхания через нос запаха мужских подмышечных выделений.

Однако представление, будто женщины вообще не реагируют на визуальные стимулы, не соответствует истине. Правда, женские реакции слабее мужских: вид обнаженного человека противоположного пола вызывает сексуальное возбуждение у четырех пятых мужчин и лишь у четверти женщин. Но разница эта является скорее качественной, нежели количественной: возбуждение женщин отчасти зависит от наличия у них сексуального опыта, а также от характера эротических материалов: грубая, примитивная порнография, которая импонирует мужчинам, у многих женщин вызывает нравственный и эстетический протест.

Женщины, как и мужчины, видят эротические сновидения (из 500 женщин, опрошенных 3. В. Рожановской, их наличие признали 240, причем у 111 они сопровождались оргазмом) и имеют эротические фантазии. Но содержание мужских и женских фантазий различно, поскольку эротическое воображение тесно связано с дифференциацией половых и сексуальных ролей. Например, в сексуальных фантазиях студентов - мужчин Мичиганского университета преобладали грубые сцены с чрезвычайно сексуальными, но не особенно эмоциональными персонажами; эротические фантазии студенток были более разнообразны и эмоционально окрашены.

В другой серии экспериментов студенты прослушивали звукозапись нескольких рассказов, из которых одни были грубо-эротическими, другие - романтическими (объяснение в любви, без телесной близости), а третьи - эротико-романтическими, включавшими как сексуальные, так и любовные компоненты. Помимо того, что испытуемые рассказывали о своей реакции, их половое возбуждение фиксировалось объективно, с помощью специальных приборов. Наиболее возбуждающими как для мужчин, так и для женщин оказались эротические и эротико-романти-ческие сюжеты; эротические сцены возбуждали женщин даже сильнее, чем мужчин, а чисто романтические, любовные не возбуждали никого.

Самыми возбуждающими для обоих полов были сцены, в которых активная роль приписывалась женщине (видимо, потому что это нарушает привычный порядок вещей). Однако многие женщины недооценивали степень своего реального физиологического возбуждения (мужчинам оценить уровень своей эрекции гораздо проще).

В естественно-научной литературе женская сексуальность часто рисуется как нечто чисто биологическое. Это соответствует старому культурному стереотипу, что женщина воплощает преимущественно природное начало в отличие от мужчины - начала культурного. Отсюда - многочисленные исследования, прослеживающие связь женской сексуальной активности с менструальным циклом, и т. д.

Известно, что сексуальная активность женщин неодинакова на разных стадиях менструального цикла, причем это предположительно связано с уровнем секреции эстрогенов. Однако экспериментальные данные об этом противоречивы. Кроме того повышение или понижение сексуальной активности женщины может зависеть не только от ее гормональных процессов, но и от многих других обстоятельств, например, от желания супруга или наличия условий.

Чтобы проверить это, американские ученые (Дольф Зиммерман и др.) обследовали, на какой стадии менструального цикла молодые женщины больше интересуются и сильнее реагируют на просмотр эротических фильмов. Оказалось, что наибольший эротический интерес женщины проявили в постменструальный период. Заметно повышается он также непосредственно перед и во время месячных. Напротив, в первые 7 дней второй половины цикла интерес к эротике снижается. Так что женское либидо, как и мужское, зависит от гормональных процессов.

Гинекологи и эндокринологи с 1930-х годов интенсивно изучают так называемый предменструальный синдром (или предменструальное напряжение), состоящий в том, что во второй половине менструального цикла у многих женщин наблюдаются головные боли, тошнота, сердцебиение, плохое настроение, раздражительность, плаксивость и т. п. Гормональные причины этого явления никаких сомнений не вызывают. Однако его психологические и поведенческие следствия не универсальны. Во-первых, они наблюдаются не у всех, а только у половины женщин. Во-вторых, колебание настроений зависит не только от биологического (менструальный цикл), но и от социального (соотношение рабочих и выходных дней) ритма; неблагоприятная фаза менструального цикла значительно легче переживается, если она приходится на выходной день, когда гормонально обусловленные, связанные с предменструальным напряжением отрицательные эмоции уравновешиваются, компенсируются положительными переживаниями. В-третьих, сопоставление колебаний настроения у 24 супружеских пар в течение длительного времени показало, что мужские настроения почти так же изменчивы, как и женские, хотя у мужчин нет менструального цикла.

Не столь уж "травматичны" и первые менструации (менархе). Хотя большинство девочек испытывает в это время какие-то неприятные переживания, это зависит не только от физиологических процессов, но и от их восприятия и оценки. Девочки-подростки, которые заранее психологически подготовлены к этому событию, воспринимают его просто как временную неприятность, которая вполне компенсируется чувством удовлетворения от вступления в новый, многообещающий этап развития. Требуется только своевременное и правильное половое просвещение.

Протекание беременности также во многом зависит от социальных условий.

Общепсихологические, личностные факторы решающим образом влияют и на природу женского оргазма.

В прошлом веке женская сексуальная холодность считалась не только биологически нормальной, но и высоко нравственной, и эта установка действовала как самореализующийся прогноз. Позже аноргазмию выводили из общих законов эволюционной биологии или из органических, конституциональных черт. Практическим выводом этих теорий было: если вы не получае