Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Разговоры на общие темы, Вопросы по библиотеке, Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Учение доктора Залманова; Йога; Практическая Философия и Психология; Развитие Личности; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй, Обмен опытом и т.д.

Ходаковский Н. И. - Коронованный на кресте.

КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?

Жизнь и распятие Иисуса Христа, как считает яркий исследователь загадочных явлений Владимир Бабанин, связаны с мистериями.

С древнейших времен существовали мистерии - как правило, тайные философские, научные и религиозные общества. Они объединяли в основном наиболее продвинутых и развитых духовно людей с целью сохранения древних знаний о природе ближнего и дальнего космоса, о сущности духовных и материальных миров, о природе всех вещей, в том числе человека. Мистерии не только хранили знания, но предпринимали все возможное, чтобы передать их следующим поколениям посвященных в мистерии.

Обладая большими знаниями, древние мистерии внесли большой вклад в становление человечества. Мистерии были вдохновителями многих глубокомысленных доктрин, в том числе религий, которые затем распространялись среди народов, не допуская вырождения человечества и возможных упадка и деградации.

Они несли в себе великие и вечные истины духовных и материальных миров. Хотя источник этих выдающихся знаний не открывался, мы должны научиться понимать их.

Многие мистерии распались или погибли, не оставив о себе память. Но многие прославились еще в древнейшие времена. В их числе мистерии Изиды, Озириса и Сераписа в Египте, мистерии друидов в Британии, Ирландии и Северной Франции, мистерии Одина в Скандинавии, Элевсинские, Вакхические и Орфические мистерии в Греции, мистерии ессеев в Иудее и знаменитая Каббала, персидские мистерии Митры, ставшие в Древнем Риме в первых веках нашей эры очень влиятельными, мистерии Иисуса Христа, которые повторяли во многом мистерии Митры, а затем окончательно вытеснившие их.

Существовали несколько степеней посвящения в мистерии в зависимости от объема знаний, которые передавались посвяшаемым. Условно, говорит Бабанин, можно выделить три степени секретности. В третью, самую низшую, посвящались все желающие, поэтому мистерии третьей степени были самыми многочисленными и многолюдными. Так возникли мистерии - мировые религии: христианство, ислам и буддизм с очень низкой степенью посвящения в знания. Здесь требовалось только точно соблюдать различные предписания и принимать участие в многочисленных символических ритуалах, обрядах, праздниках... Обряд посвящения в такие мистерии был и есть очень простой и безболезненный. Например, чтобы вступить в ряды сторонников христианства, достаточно пройти обряд крещения водой.

В мистерии второй степени посвящения, обладавшие более сокровенными знаниями, принимался уже малый круг избранных людей. И только самые достойные и преданные из прошедших посвящение во вторую степень мистерии, доказавшие в процессе своей деятельности необходимую состоятельность и полезность, посвящались в мистерии первой степени секретности. И то часто после жестоких испытаний, иногда на грани жизни и смерти. Посвященные в высшие степени мистерий брали на себя обязательство не раскрывать непосвященным свои знания до получения на то особого разрешения. Знания раскрывались постепенно по мере готовности человечества принять и понять их. Среди тех посвященных, которым было разрешено раскрыть некоторые тайные знания, были такие титаны человечества, как Гермес Трисмегист, Моисей, Орфей, Пифагор, Рама, Будда, Иисус Христос, Мухаммед и многие другие, менее известные.

Основным методом посвящения в мистерии и общения между посвященными были символы - как геометрические, так и образные. Символ содержал в себе смысл, понятный или сокрытый. Чем выше были знания, тем более сложные применялись символы. Мудрый и посвященный мог их расшифровать, зато профан оставался в неведении. И, пока мы не научимся читать на универсальном языке символизма, мы не познаем мудрость древних наук, истин духовного мира, не сможем установить с этим миром контакт.

На символах - геометрических знаках и фигурах - построен и Вселенский код, применяющийся цивилизациями духовных и материальных миров Вселенной для общения друг с Другом, а также для программирования или отображения различных космических и биологических процессов. Несколько сотен символов - знаков Вселенского кода и их смысловое содержание - опубликованы в книге В.П. Бабанина "Тайны Великих пирамид".

Первая версия

Еврейский народ, находясь под властью Рима, не смирился. Происходили волнения и восстания, но все было бесполезно. Рим подавлял всякое инакомыслие и сопротивление. Оставалась одна надежда - на Спасителя, на Иисуса, о котором так много было написано в Ветхом Завете, скорый приход которого предрекали в течение нескольких столетий многие древние пророки от Ездры до Малахии. Только появление Спасителя могло бы воодушевить народ, стать его знаменем и опорой, дать надежду на скорое избавление от римского всевластия, поднять и укрепить дух и веру. Мессия нужен был как воздух. Но почему он не приходит? Как Он будет выглядеть, чтобы узнать Его? Как Он заявит о себе?

В те времена на огромной территории Римской империи, в том числе и в Палестине, которая входила в ее состав, стал широко распространяться принесенный римскими легионерами с Востока культ персидского солнечного бога Митры. Следы происхождения этого культа вели в Древний Иран, где жил и проповедовал великий учитель мудрости Заратуштра (Зороастр). Чем привлек к себе сначала римских легионеров, а затем и многочисленные народы Римской империи культ Митры? В чем была его суть и притягательность?

По представлениям этого культа, Митра родился от матери-девственницы в каменной пещере. По этой причине посвящения в мистерии Митры проводились в пещерах, в подземельях при горящих факелах и лампадах в большой тайне от непосвященных. То, что культ Митры был связан с чисто астрономическими событиями, говорили многочисленные изображения в пещерах знаков зодиака Рака и Козерога, а также самого Митры. Почему именно Рак и Козерог? Для того чтобы лучше разобраться в этом, Владимир Бабанин предлагает круговую диаграмму (рис. 1).

Полный круг соответствует периоду прецессии оси вращения Земли, равному 25920 лет. Он разделен на 12 частей по числу зодиакальных созвездий. В результате на эпоху каждого знака зодиака приходится 2160 лет.

В центре круга расположено созвездие Дракон. Именно вокруг него ось вращения Земли в результате прецессии описывает на небе круг (рис. 2).

А самую верхнюю точку круга занимает Овен. Это значит, что в данный момент он главный в зодиаке, потому что наступила его эпоха. Она длилась с 2330 по 170 год до н. э. Обратим внимание: в круг вписан крест. Он соединяет четыре знака зодиака: Овна, Рака, Козерога и Весы. Эта было не случайно. В эпоху Овна Солнце в марте в день весеннего равноденствия пребывало в созвездии Овна, в июне в день летнего солнцестояния - в созвездии Рака, в сентябре в день осеннего равноденствия - в созвездии Весов, в декабре в день зимнего солнцестояния - в созвездии Козерога. Как мы должны были заметить, в эпоху Овна солнечный бог Митра в дни летнего и зимнего солнцестояний каждый год пребывал именно в созвезднях Рака и Козерога. Поэтому в пещерах, где проводились мистерии Митры, и были изображения этих знаков зодиака.

Согласно культу, Митра был предан, осужден, приговорен к распятию и распят. Но через три дня он воскрес. Нетрудно догадаться, пишет Бабанин, что жизнеописание Митры от рождения от матери-девственницы до распятия на кресте с последующим воскресением практически полностью совпадает с жизнеописанием Иисуса Христа. Это может свидетельствовать в пользу того, что распятие Иисуса Христа и его последующее воскресение могло представлять собой часть ритуала мистерии Митры. А это значит, что посвящение в высшую степень мистерии Митры могло сопровождаться мучительным испытанием посвящаемого путем распятия его на кресте. Естественно, посвящаемый в мистерию шел на это добровольно, как и другие это делали до него. Пещеры и подземелья, где проводились посвящения, хранили тайну распятия от ушей и глаз непосвященных. Выдержавший испытание распятием становился членом высшей степени мистерии Митры.

Распятие на кресте не было для Рима чем-то из ряда вон выходящим и исключительным. Эта мучительная и унизительная казнь широко практиковалась. Если посвящение в мистерию Митры проводилось в большой тайне от всех, то Рождество Митры отмечалось в Римской империи широко, пышно, радостно, торжественно, а главное - открыто. Праздновалось оно каждый год 25 декабря, когда Солнце поворачивало с зимы на лето. Недаром 25 декабря в большинстве стран христианского мира празднуется Рождество Христово.

Культ Митры, распространявшийся через римлян у народов Палестины, затмевал традиционные национальные культы. Чтобы остановить распространение культа Митры, необходимо было заменить его схожим и одновременно отличающимся культом.

Что же можно было сделать, чтобы остановить победное шествие по Иудее культа Митры? - спрашивает Бабанин и сам же отвечает: самое лучшее, что не могло вызвать подозрение римлян, - это провести публично ритуал распятия, подобный ритуалу посвящения в мистерию Митры. Для выполнения главной роли в ритуале распятия необходим был человек, который удовлетворял бы основным условиям, на которые указывал Ветхий Завет. Что это за условия, которые указывали бы на Мессию - Спасителя?

Он должен быть рожден от Девы - Девственницы в Вифлееме. Он должен иметь имя Иешуа, что значит на еврейском "спасение, спаситель". Его рождение должно быть связано с избиением младенцев и бегством его родителей в Египет. Он должен превосходить всех других пророков и учителей способностями творить различные чудеса. Он должен иметь учеников и многочисленных сторонников. Он должен быть чист перед Богом и обладать выдающимися личными качествами. Должен быть признан как Мессия. Это признание должно быть сделано и всем известным пророком, который по своей духовной силе должен быть подобным ветхозаветному пророку Илие (Илье). Таким пророком, как известно, стал Иоанн Креститель, выступивший в роли Предтечи и заявивший, указывая на Ии-суса-Иешуа, что "Сей есть Сын Божий" (Ин. 1:1).

Он должен иметь родословную от Давида из колена Иуди-на и к моменту распятия быть в возрасте 33 лет. Он должен быть предан другом за 30 сребреников, но эти деньги должны быть возвращены тем, кто их дал. Он должен был быть распят и должен был воскреснуть.

Таким образом, нужно было иметь Крестителя Иоанна, мученика Христа и предателя Иуду. Такие люди были найдены, точнее, воспитаны и тайно подготовлены для выполнения такой миссии. Вот почему мы ничего не знаем о жизни Христа и Иоанна Крестителя с 12 лет до 30-летнего возраста.

В числе посвященных был и первосвященник Каиафа, во власти которого было не допустить казнь, но он этого не сделал вполне сознательно. Это подтверждается его словами, сказанными членам синедриона, когда те не нашли в поведении Иисуса ничего предосудительного: "Вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ. И не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино" (Ин. 11:49, 52).

В числе посвященных был и Иуда Искариот, чтобы тем самым исполнить сказанное в Писании. Все было задумано и подготовлено к исполнению.

К моменту своего последнего посещения Иерусалима в преддверии Пасхи Иисус уже стал хорошо известен как пророк, проповедник, чудотворец. У него были ученики и многочисленные сторонники. Но, чтобы выполнить свою предстоящую миссию, необходимо было, чтобы народ признал в нем того Спасителя, Царя Иудейского, приход которого предрекали ветхозаветные пророки. Сделать это было непросто. Необходимо каким-то образом доказать свою родословную от Давида, которая вела в более древние времена к Иуде, сыну Иакова-Израиля. Ведь именно по этой линии, от корня Давидова, и должен быть Спаситель, Царь Иудейский.

Евреи хорошо знали тексты Ветхого Завета и приметы, которые могли указывать на Спасителя. Вот почему Иисус сел верхом на ослицу и молодого осла и поехал по переполненным праздничным народом улицам Иерусалима. "Привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их" (Мф. 21:7). Увидев процессию в сопровождении сторонников Иисуса, прославлявших громкими криками Царя Иудейского, народ признал Христа. Все соответствовало текстам Ветхого Завета. Человек на ослице, естественно, принадлежал к колену Иудину, корню Давидову. Перед ними был Царь, предсказанный через пророка Захарию.

Как мы знаем из текстов евангелистов, множество народа приветствовало Иисуса именно как Царя Иудейского, как Посланца Бога, "постилали свои одежды на дороге, а другие резали ветви с деревьев и постилали по дороге; народ же, предшествовавший и сопровождавший, восклицал: осанна' Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя господа! спасение в вышних!" (Мф. 21:8, 9).

У Иисуса Христа было 12 апостолов, и все они были из простого народа. Из них 11 были из Галилеи, и только один - Иуда Искариот - был из Иудеи. История жизни Иуды до того, как он стал апостолом Христа, нам неизвестна, зато все знают о той роли, которую он сыграл в событиях, приведших Иисуса на Голгофу. Имя Иуда стало нарицательным. Иудами стали называть людей, предавших своих соратников, близких по духу людей. Таким же нарицательным и общеупотребительным стало выражение "поцелуй Иуды". Оно используется для характеристики людей, которые внешне демонстрируют преданность, но на самом деле предают.

Но был ли Иуда Искариот на самом деле предателем и был ли поцелуй Иуды, о котором пишет Матфей (Мф. 26:48, 49), поцелуем предателя?

Вспомним слова Иисуса Христа, в которых в сжатой форме заключен весь смысл ритуала мистерии на Голгофе: "Как же сбудутся Писания, что так должно быть?" (Мф. 26:54). Тем самым Иисус подчеркивал, что во избежание всяких сомнений в народе все указания и предсказания Ветхого Завета, касающиеся Спасителя, должны быть исполнены как до, так и во время ритуала мистерии. Начиная от рождения, включая проповеди и демонстрацию чудес, въезд в Иерусалим на осле и завершая предательством, судом, распятием и последующим воскресением… При этом все должно быть исполнено в точности, каких бы унижений, тяжких испытаний и страданий исполнителям это ни стоило. Успех миссии Христа во многом зависел от человека, который должен был выступить в роли предателя. К нему предъявлялись особые требования, на него возлагались очень тяжкие обязанности, которые также имели связь с пророчествами Ветхого Завета.

Он должен обязательно иметь имя Иуда и быть из иудейского народа. Тем самым он представлял в мистерии не только лично себя, а весь народ Иудеи, сынов Иуды, прародителя одного из колен Израиля - Иакова. В текстах Ветхого Завета Бог устами многих пророков называл этот народ просто Иудой. В своих многочисленных обращениях к израильскому народу Бог настойчиво наставлял его на путь истинный, требовал точного исполнения данных им через Моисея законов в виде десяти заповедей (Втор. 5). Но израильский народ неоднократно их нарушал и тем самым предавал Господа Бога, за что Он сначала предупреждал многократно народ о недопустимости такого поведения, а затем, когда никакие увещевания и угрозы не возымели должного понимания, рассеял их по всей Земле.

Таким образом, в обязанность человека по имени Иуда входило напомнить всем, что именно иудейский народ предал Бога. Тем самым был нарушен завет между Богом и Авраамом, а также между Богом и Моисеем, по которому Бог обещал быть богом Авраама и его последующих поколений, если они будут соблюдать данные Им законы - заповеди. От Авраама и его потомков требовалось только точное соблюдение этих заповедей. Напоминанием же о завете должно служить обрезание крайней плоти у всех лиц мужского пола из рода Авраама (Быт. 17).

В мистерии посланцем и представителем Бога выступил Иисус Христос. Его ужасная казнь должна была показать цену предательства, а также путь к спасению людей через мученическую смерть.

Иуда Искариот, один из ближайших учеников Иисуса, должен был исполнить роль предателя, согласно пророчеству Иеремия, продавшего Христа за 30 сребреников. Эта роль была особенно тяжела - выдать на растерзание своего учителя. Только его Иисус называл другом (Мф. 26:48, 50). Без сомнения, лишь самый близкий друг мог исполнить ту позорную миссию, которую возложил на него Иисус. Каким мужеством нужно обладать, чтобы не отказаться исполнить эту страшную роль, зная, что этим обрекаешь себя на вечный позор! Позор не только тебе, предателю, но и твоим потомкам. Нужно было не только исполнить роль предателя, но и найти мужество, чтобы тут же покончить с собой. Нет, далеко не каждому под силу выполнить такую миссию.

Зная, насколько трудно приходится Иуде, Иисус поддерживал его, "подталкивая" к решающему шагу- Когда пришел решающий шаг, Иисус воскликнул: "Что делаешь, делай скорее" (Ин. 13:18, 20). Иисус хотел, чтобы предательство было "тайным", дабы облегчить участь Иуды.

Иуда испил свою чашу до дна. Он исполнил свою роль с блеском. Иуда не стал скрывать, а, наоборот, подчеркнул, что он предал Христа. Никто, даже ближайшие ученики Христа, не заметили, что это не предательство, а кровавый спектакль, разыгранный Иисусом и Иудой Искариотом. Вспомните, дорогой читатель, когда Иуда приблизился к Иисусу, между ними состоялся короткий разговор, понятный только им двоим: "И тотчас подошел к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел?" (Мф. 26:46500). Иисус сожалел о том, что его друг пришел, показывая всем, что он предал его. Но Иуда не мог не прийти. Он пришел, чтобы попрощаться с Учителем. И его поцелуй не был поцелуем предателя, а прощальным поцелуем перед смертью.

Иисус Христос вошел в историю как Сын Бога, как Спаситель, как основатель новой религии, завоевавшей мир. Иуда Искариот стал в глазах верующих христопродавцем, хотя его подвиг на горе Голгофе был не менее величественный, чем подвиг Христа. Он тоже отдал свою жизнь за утверждение христианства.

У каждой великой тайны, пишет Владимир Бабанин, есть свой конец. Она все равно со временем раскрывается. Как и зашифрованные пророчества, эти тайны раскрывает тот, кто дал их. Подходит время и Иуды Искариота, а значит, и всего иудейского народа. Подходит время освобождения их от наказания за предательство Бога и от позорного ярлыка предателя. Подходит время окончательной реабилитации целого народа. И все благодаря мужеству и самоотверженности Иуды Симонова Искариота, который нес на себе бремя искупления своего народа.

Теперь, дорогой читатель, для нас становится ясно, что разработка трактовки Грааля как святого семейства не столь безобидна, как может показаться на первый взгляд. Работы такого порядка преследуют далеко идущие цели, а если подобными генеалогическими изысканиями занимаются люди, как говорят, "от любви к искусству", то плодами их работы все равно может кто-то воспользоваться в корыстных целях.

Вторая версия

Несколько иначе эти события толкует Лоренс Гарднер. Он пишет, что, согласно пророчеству Иоанна Крестителя, в марте 33 года от Р.Х. объявится Спаситель-Мессия и будет возведен на престол как законный царь.

Иисус Христос въехал в Иерусалим на ослице с подобающим блеском, но весь пыл торжества источали, как отмечал Лука (19:36, 39), главным образом его ученики. На этом практически все и кончилось. Иисус не получил ожидаемого единодушного одобрения и понял, что дни его сочтены. Неудача объяснялась тем, что мечта Иисуса о едином народе (сплочении евреев и неевреев против Рима) не нашла понимания у евреев. В особенности под знамена единения не хотели становиться фарисеи, саддукеи и другие представители политико-религиозных течений.

Наступил день Тайной Вечери. Иисус понимал, что если в течение этого времени он не будет провозглашен мессией, то все его мечты обратятся в тлен. По прошествии этой ночи не останется никаких надежд на исполнение пророчества и его обвинят в самозванстве.

Когда миновала полночь, действительно появился Иуда Искариот с отрядом воинов.
Перед Пилатом предстали три узника - Симон, Фаддей (Варавва) и Иисус. Дело Симона и Фаддея представлялось совершенно ясным - они были признанными вождями зилотов и уличены в преступных действиях с момента начала восстания (как мы видим, они были не просто разбойники, как часто представляется в литературе).

Иудейские старшины были довольны. Стареющего Фаддея (Варавву) можно было выпустить на свободу, но Иисус и Симон, а вместе с ними и Иуда Искариот находились под стражей. На Лобном месте (Голгофе) были сооружены три креста, нести которые предстояло заключенным.

Вместе с тем сторонники Иисуса Христа решили освободить его. Замысел строился на использовании повергающего в бессознательное состояние яда и применении физических трюков. Эту миссию мог осуществить только Симон Зилот, имевший репутацию величайшего мага своего времени, но он сам был под стражей.

По пути следования к месту казни произошло знаменательное событие - загадочную личность под именем Симон Кири-неянин заставили нести крест Иисуса (Мф. 27:32). Множество теорий выдвигалось насчет того, кем он мог быть на самом деле, хотя его подлинное имя не имеет особого значения. Важно лишь то, что он вообще там присутствовал. Есть интересная ссылка на него в написанном на коптском языке древнем труде "Второй трактат о великом Сифе", найденном среди рукописей Нагхаммади. Объяснив, что при движении к Лобному месту была осуществлена подмена одного из трех осужденных - Симона Зилота, автор в этой связи упоминает и Киринеянина.

Киринеянин, приняв ношу Иисуса, сумел затеряться в толпе шествующих. Сама подмена осужденного произошла на месте казни, в суете воздвигаемых крестов и общей неразберихе. Воспользовавшись суматохой, Киринеянин в нужный момент исчез, заняв, по сути дела, место Симона.

Симон (Зилот) Маг обрел свободу и мог теперь осуществлять режиссуру дальнейших действий. Мы знаем, что во время казни Иисусу поднесли немного уксуса, вкусив который он "предал дух" (Ин. 19:30). Центурион проткнул копьем ребра Иисуса, и истекла из него "кровь и вода". Это послужило для окружающих свидетельством его смерти. На самом деле венозное кровотечение является признаком того, что организм жив, а не мертв.

В Евангелиях не указывается, кто дал распятому Иисусу уксус, но Иоанн (19:20) упоминает о том, что сосуд на месте казни уже стоял заранее. У Матфея (27:34) говорится, что этим зельем был "уксус, смешанный с желчью", то есть скисшим вином, смешанным со змеиным ядом. Иисус принял яд не из чаши, а в выверенной дозе, когда его губы обтерли тростниковой губкой. Человеком, который дал Иисусу снадобье, был, как считает Лоренс Гарднер, Симон Зилот - тот, кто сам должен был находиться на одном из крестов.
Между тем брат Иисуса (Иосиф из Аримафеи) вел переговоры с Понтием Пилатом о снятии тела брата с креста и о помещении его до наступления субботы в фамильный склеп. Пилат дал согласие. Иосиф из Аримафеи перенес тело Христа в склеп и сразу же принялся за его излечение.

С крестов были сняты еще живые Иуда и Киринеянин с перебитыми ногами. Киринеянину дали лекарство, а Иуда Искариот был сброшен с обрыва. Но, как считает Лоренс Гарднер, Иуда только инсценировал собственную гибель, поскольку его смерть описывается в Деяниях святых апостолов (1:16, 18).

Третья версия

Любопытную версию о двух Спасителях выдвигает В. Ми-шаков. Имеются многочисленные факты того, что в первой трети I века н.э. в Палестине жили два Иисуса, претендовавших на звание Мессии и удостоившихся того, чтобы их "жизнеописания" легли в основу Евангелий, пишет он в одном из сайтов в Интернете.
Мы не будем полностью пересказывать его статью "Два Христа", а изложим ее суть.

Один из Спасителей - Иисус, сын Иосифа, внук Иакова (Мф. 1:16) - родился в 6 году до н. э. "во дни царя Ирода" (Мф. 2:1) и происходил из царского рода, восходящего к царю Соломону, сыну царя Давида (Мф. 1:6).

Второй Иисус - сын Иосифа, внук Илии (Лк. 3:23) - увидел свет 12 лет спустя во время переписи, проводившейся в 6 году н.э. по повелению императора Августа (Лк. 2:1, 2), и принадлежал к боковой ветви царского же рода, восходящей к На-фану, старшему брату царя Соломона (Лк. 3:31).

Старший Иисус стал вождем мятежников, выступавших против римского владычества. Итак, получается, что Иисус-бунтовщик, один из поджигателей первой Иудейской войны, стоившей евреям миллиона погибших и 1,5 миллиона беженцев, был много меньшим злом для народа (да и для всего мира), чем его тезка - Иисус-проповедник.

Для богословов и просто читателей Библии издавна привычное дело - комбинировать одну с другой рождественские истории Матфея и Луки. Итак, выходит, что при этом если временами еще и замечают весьма серьезные различия, касающиеся стиля и духа повествования, то уже сплошь и рядом закрывают глаза на совершенно несовместимые противоречия между этими двумя сообщениями о рождении и детстве.

Рассказ Матфея исполнен в высшей степени драматического напряжения и трагизма. Трем подлинным царям противостоит здесь четвертый - фальшивый - царь Ирод, который, Узнав от трех волхвов о рождении ребенка, затевает жестокие, поистине сатанинские дела. С одной стороны, - дары, принесенные тремя царями, с другой - младенцы, ставшие жертвой бесчеловечности четвертого, нечестивого царя. Плач и рыдание матерей огласили окрестности Вифлеема. История Рождества у Луки, напротив, дышит поистине неземным спокойствием. Лука ни слова не говорит об избиении младенцев; более того, во всем, о чем он повествует, равно как и в тоне его повествования, не слышно даже отдаленного отголоска грозного события.

История Рождества у Матфея с самого начала омрачена этой грозной тенью. Сразу же после поклонения волхвов родители с младенцем бегут в Египет, откуда возвращаются на родину только после смерти Ирода. В Евангелии от Луки, напротив, предстает светлая, безоблачная картина первых дней Иисуса, равно как и ранних лет его жизни. Об Ироде и его злодействе тут не напоминает ничто. Когда рождается младенец и пастухи приходят поклониться лежащему в яслях, родители новорожденного в неомраченной радости спокойно пережидают время: на восьмой день, когда младенца надлежало обрезать, ему дают имя Иисус, а по прошествии сорока дней очищения приносят в храм. Далее Лука сообщает, как если бы никакой грозы не было и в помине: "И когда они совершили все по закону Господню, возвратились в Галилею, в город свой Назарет" (Лк. 2:39). И затем нам рассказывают уже о безмятежном детстве ребенка в атмосфере мира, царящего на холмах Галилеи.

Как все это понимать? Если избиение вифлеемских младенцев, о котором сообщает Матфей, действительно имело место, то почему тогда Лука рассказывает о безмятежном пребывании родителей с младенцем в Вифлееме, Иерусалиме и Назарете, как если бы никакой опасности со стороны Ирода вовсе не было?

О бегстве в Египет тут не только не упоминается, но для него, кажется, нет и повода и, что самое загадочное, нет даже места внутри повествования.

Невольно возникает ощущение, что события этих двух евангельских историй, коль скоро в обоих случаях местом рождения называется Вифлеем, происходят в разное время.

К загадке временной несовместимости обеих рождественских историй присоединяется и серьезное расхождение в топо-.графии. Евангелист Лука называет местом жительства супружеской пары Назарет.

Оттуда Мария, узнав, что станет матерью, отправляется на юг, в Иудею, к своей родственнице Елисавете.

Из того же Назарета Иосиф и Мария, уже к концу срока ее беременности, идут в Вифлеем на перепись населения. И наконец, когда младенец родился в Вифлееме и был принесен в Иерусалимский храм, родители снова возвращаются с ним в родную Галилею, в "свой город" Назарет.

В Евангелии от Матфея, напротив, о Назарете как изначальном местожительстве Марии и Иосифа и речи нет. Нам остается предположить, что они проживали в Вифлееме, где у них родился потом младенец. По возвращении из Египта, куда они бежали от преследований Ирода, родители с младенцем поначалу намереваются поселиться не где-нибудь, а в Иудее, то есть, надо полагать, в Вифлееме. Но Иосиф медлит с возвращением туда, где он прежде жил, пока не получает во сне повеление идти в Галилею: "Услышав же, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, убоялся туда идти; но, получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские и, пришед, поселился в городе, называемом Назарет" (Мф. 2:22). Так впервые называется Назарет. И речь о нем идет вовсе не как о городе, который прежде был местом жительства Иосифа.

Кто же из евангелистов прав: Лука, который называет местожительством родителей Иисуса Назарет, или Матфей, который говорит о Вифлееме (Мф. 33, 34)?

Два разных мира, в которые переносят нас две истории Рождества (от Матфея и от Луки), предстают совсем уж несовместимыми, если мы сличим два родословия Иисуса, приводимые в этих Евангелиях. Эти родословия, совпадая от Авраама до Давида, после Давида полностью расходятся. Помимо разницы в числе поколений (Матфей насчитывает между Давидом и Иосифом 27, а Лука - 42 поколения), тут фактически от поколения к поколению называют разные имена. Отец Иисуса в обоих случаях назван одинаково, Иосифом, но уже с деда начинаются расхождения. У Матфея родословие идет через Соломона, сына и преемника царя Давида, у Луки - через Нафана, другого сына Давида.

Сомнений быть не может: перед нами два разных родословия. Мы имеем дело с родословиями двух людей.
Едва ли богословы апостольских времен и первых веков христианства и сами евангелисты, наконец, не замечали, по крайней мере, таких несоответствий, как различие имен деда. Это совершенно исключено, если учесть, какую важность в Древнем мире, особенно в течениях, непосредственно продолжающих ветхозаветную традицию, придавали происхождению из определенного рода.

Ясно, что люди той эпохи отдавали себе отчет в этих противоречиях и уживались с ними. Значит, у них наверняка были на сей счет какие-то соображения. Если бы речь шла о каких-либо семейных списках предков, о которых евангелисты имели лишь туманные и разрозненные сведения, то противоречия и несообразности еще можно было бы как-то понять. Но родословие, с которого начинает Евангелие от Матфея, касается отнюдь не какого-то неизвестного рода: с точки зрения ветхозаветного народа это - родословие из родословий.

Можно смело утверждать, говорит В. Мишаков, что в еврейском народе не было никого, кто не знал бы этот список наизусть, ибо перед нами династический царский список, содержащий имена всех Иудейских царей, представителей самого знатного рода. Каждое имя здесь одновременно означает важный отрезок истории Иудейского царства.

Если рассматривать историю Рождества у Матфея вместе с приводимым в начале Евангелия родословием, то в ней, помимо трех восточных царей-волхвов и четвертого - фальшивого - царя Ирода, выступают еще и 15 коронованных Иудейских царей. Последние лишь названы по именам, но кругу людей, к которому первоначально обращалось Евангелие от Матфея, достаточно было лишь услышать эти имена - и перед их внутренним взором не только представала вся вереница царей, но и оживала вся история древнего завета с Богом. Такая генеалогия ни в коем случае не могла стать предметом путаницы и смешения: это совершенно исключено. Напротив, здесь в сознании встают и другие вопросы.

С продолжением царского рода Иудеи связывались напряженные мессианские ожидания. Что будущий Мессия должен происходить из рода сынов Давида, ни для кого сомнению не подлежало. Более того, в кругах официального иудаизма, в особенности среди его вождей в Иерусалиме, бытовало убеждение, что будущий Мессия должен происходить из царской, берущей начало от Давида, ветви, ибо мессианское будущее представлялось политически как восстановление Давидова царства во всем его прежнем блеске и славе. Стало быть, родословие, включающее всех Иудейских царей, было мессианским, и нельзя даже помыслить, чтобы сын, родившийся в семье с такой родословной, какую приводит Матфей, не привлек внимания руководителей известных иерусалимских кругов.

Неверно было бы представлять себе рождение Иисуса из Евангелия от Матфея как событие тихое и незаметное. Не вызывает сомнения, что помимо трех пришедших с Востока царей-жрецов, младенцу, отпрыску мессианского рода, тайно или, может быть, даже открыто изъявили почтение также и некоторые высокопоставленные лица из кругов иерусалимского священства. Уже благодаря своему происхождению этот младенец, о рождении которого повествует Матфей, должен был снискать на всю дальнейшую жизнь высочайшее благоволение ведущих лиц храма. Все эти факты получают еще больший вес, если сделать предположение, которое выглядит отнюдь не таким беспочвенным и маловероятным, как кажется на первый взгляд.

С Иехонией, пятнадцатым царем, родословие, приводимое Матфеем, перестает быть списком царей. И не потому, что царская ветвь прерывается. С Иехонией Иудейское царство внешне перестает существовать. В его царствование народ потерял свободу и был уведен Навуходоносором в вавилонский плен. Но разве те, кто ожидал рождения Мессии из царского рода Давида и связывал с ним надежды на восстановление царского достоинства и царской власти, не должны были позаботиться о скрытом продолжении царского рода?

Нет сомнения, что после Иехонии, во время плена и в следующие за ним годы, сохранялась преемственность некоронованных Иудейских царей. Всегда было лицо, которое, быть может, и не выдвигалось в центр общественного внимания, однако же оставалось в поле зрения людей осведомленных, смотревших на него как на потенциального претендента на престол, а значит, носителя мессианской надежды. И к рождению, и к дальнейшему развитию каждого такого претендента эти люди относились с самым пристальным вниманием. Продолжение линии, идущей от Давида и Соломона, не могло не быть для определенных кругов прямо-таки требованием подступающего все ближе мессианского грядущего. Есть целый ряд внутренних причин допустить, что родословие, приводимое Матфеем, было списком мессианских претендентов не только до Иехонии, но и вплоть до Иосифа и Иисуса. В списке у Луки, напротив, перечислены сплошь неизвестные имена. Он вводит нас в совершенно другую среду - в тихий укромный мир неприметных, безвестных людей, среди которых именно поэтому часто повторяются одни и те же имена.

Само место действия в двух историях Рождества предстает далеко не одинаковым. На протяжении столетий история Рождества у Луки, повествующая о хлеве, так выдвинулась на передний план, что ее образы невольно были перенесены и на историю Рождества в Евангелии от Матфея.

Однако в последнем идет речь вовсе не о хлеве, но о доме (Мф. 2:9-11), и местом жительства родителей Иисуса назван, как мы уже видели, Вифлеем.

Пещерный хлев вполне под стать тому миру, который предстает в Евангелии от Луки, с родителями-назареянами, происходящими из рода безымянных, и пастухами, чья жизнь протекает в тиши и безвестности. В Евангелии же от Матфея речь идет о семье, которая происходит из самого знатного рода и должна представляться нам почтенной и занимающей достаточно высокое социальное положение. Иосиф, о котором говорит Матфей, происходит из "дома Давида". Это проливает свет и на сам "дом", где, согласно Евангелию, родился младенец и куда пришли поклониться три царя. Ведь в Вифлееме стоял когда-то и дом Иессея, в котором родился и вырос Давид, так называемый дом Давидова рода. Сохранялся ли физически, скажем, на месте дома Иессея "дом Давида" как родовой дом и средоточие политически окрашенных мессианских надежд и использовался ли он как жилище "сынов Давида" - этот вопрос В. Мишаков оставляет открытым, хотя многое говорит в пользу такого допущения.

Как бы то ни было, важно, что Иосиф из Евангелия от Матфея живет в Вифлееме, откуда начался его царский род. Таким образом, его дом оказывается в непосредственной близости от исторического "дома Давида", из которого он происходит. Параллельное существование двух столь различных родословий, если отбросить мысль о необходимости их согласования, вновь станет стимулом и источником разнообразнейших сведений о подоплеке ветхозаветной истории.

Особенную перспективу в этом направлении открывает исследование загадочного античного документа, оставшегося совершенно незамеченным. Речь идет о "Breviarium de temporibus" ("Очерк времен"), произведении, которое приписывалось Филону Александрийскому, современнику апостолов.

Монах Анний из Витербо в начале XVI столетия опубликовал это латинское сочинение, которое нашел в Мантуе. Никто толком не знал, что с ним делать, поэтому его сочли поздней подделкой в пользу родословия, приводимого Лукой, и за ненужностью отодвинули в сторону. Однако же подделкой, сфабрикованной на основании существующего текста Евангелия от Луки, оно, как считает В. Мишаков, не является. Убедительные доказательства тому приводит в середине XIX столетия историк Леви Херцфельд в своей книге "История народа израильского". И. Эрнст, опираясь на Херцфельда, говорит, что "Breviarium" фактически содержит подлинную внебиблей-скую и внехристианскую, причем дохристианскую, традицию родословия из Евангелия от Луки. Оставаясь в пределах истории израильско-иудейского народа, "Breviarium" устанавливает связь между двумя ветвями рода Давида, которые берут начало от его сыновей Соломона и Нафана, и описывает, как Давид, чтобы предупредить возможные споры между своими потомками, отдает мудрое распоряжение. Он назначает своим наследником Соломона, то есть передает ему и его потомству царскую власть.

Но поскольку Вирсавия родила Соломона, когда у Давида уже были другие сыновья, царь до некоторой степени уравнивает в правах и положении старшего сына Нафана и его потомство: они будут носить княжеский титул ajascharim и называться "братьями правителя". Более того, в случае обрыва царско-соломоновой ветви род Нафана должен был вступать в род царей и продолжать его. "Breviarium" описывает, как с течением времени не раз возникала необходимость вступления Нафа-новой ветви в Соломонову, что в конце концов привело к тесному переплетению обеих Давидовых ветвей.

Вопреки традиционной точке зрения, пишет В. Мишаков, Евангелия содержат вполне определенные свидетельства о дате рождения каждого из Иисусов. Согласно Евангелию от Матфея, первый Иисус родился не позднее 4 года до н. э. (последнего года царствования Ирода):

"Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока, и говорят: "Где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему" (Мф. 2:1, 2).

Существует несколько вероятных объяснений описанной Матфеем Вифлеемской звезды: это могла быть комета, вспыхнувшая сверхновая звезда или подошедшая на близкое расстояние к Земле планета. В период царствования Ирода I (37-4 г. до н. э.) комета Галлея, возвращающаяся к Земле каждые 75 или 76 лет, должна была сиять в ночном небе над Вифлеемом примерно в 10 году до н. э. Меньше вероятность появления сверхновой звезды, которая поначалу вспыхивает ярким светом, а затем в течение нескольких месяцев бледнеет и гаснет. В рукописях древних китайских астрономов зафиксировано появление сверхновой звезды в 5 году до н. э.

Но наибольший интерес представляют следующие космические феномены. В мае 7 года до н. э. Юпитер и Сатурн - две самые крупные планеты Солнечной системы - выстроились почти на одной линии, и при наблюдении с Земли их совместное сияние могло выглядеть как свет одной большой звезды. "Столь необычное звездное явление (соединение Сатурна и Юпитера в созвездии Рыбы, к которым в 6 году до н. э. примкнула планета Марс) имело важное астрологическое значение. Оно могло сказать волхвам, что рождение "мессии" свершилось и что он родился в Иудее". Итак, делает вывод В. Мишаков, с высокой степенью вероятности можно утверждать, что первый Иисус родился в 6 или 7 году до н. э.

В Евангелии от Луки содержатся вполне определенные указания на то, что второй Иисус родился в 6 году н. э., то есть 12 лет спустя после первого.

"В те дни, - говорится в Евангелии от Луки, - вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей" (Лк. 2:1, 6).

Как свидетельствует еврейский историк I века н. э. Иосиф Флавий, такая перепись действительно имела место в 6 году н. э.: "Владения Архелая были обращены в провинцию, и в качестве правителя послано было туда лицо из сословия римских всадников, Колоний. Одновременно с Копонием послан был императором в Сирию сенатор и бывший консул Квиринии для производства переписи имущества").

В. Мишаков отмечает, что впервые загадку двух Иисусов затронул в цикле лекций о Евангелии от Луки Рудольф Штай-нер. По его предположению, "в начале нашего летосчисления живут два Иосифа, один в Вифлееме, другой в Назарете. Жены обоих носят имя Мария. Оба Иосифа происходят из Давидова рода, вифлеемский - из царской ветви, которая восходит к Соломону, назаретский - из священнической ветви, восходящей к Нафану, другому сыну Давида.

У той и у другой супружеской пары рождается в Вифлееме мальчик; обоих младенцев нарекают именем Иисус. Первым рождается мальчик из царского, Соломонова, рода, и с которым родители бегут затем в Египет, спасая его от Ирода. Когда опасность со стороны Ирода уже миновала, возвратившаяся из Египта семья Соломонова Иосифа, которая раньше жила в Вифлееме, поселяется в Назарете. По прошествии какого-то времени рождается мальчик у галилейской супружеской пары. Это происходит также в Вифлееме, куда Мария с Иосифом приходят на перепись населения; их мальчик рождается в хлеве. Родители с новорожденным возвращаются в Назарет. Оба семейства, соединенные глубинным родством судеб, живут теперь в одном и том же месте. У старшего мальчика рождаются еще братья и сестры, младший растет единственным ребенком в семье".

Штайнер (и Бок) полагает, что старший Иисус умер, когда младшему исполнилось лет 12. Правда, в подтверждение своей идеи оба приводят довольно слабый аргумент.

По мнению же В. Мишакова, происходит вот что. Умирают отец младшего Иисуса и мать старшего Иисуса. Иосиф из Вифлеема берет к себе овдовевшую Марию из Нафановой ветви. Младший Иисус живет теперь со своей родной матерью Марией, отчимом Иосифом и сводными братьями и сестрами. Сводные братья живут-поживают (и, надо сказать, проживут еще долго и след в истории - не только еврейской - оставят приличный. Что автор и берется доказать ниже).

Мог ли считаться Мессией проповедник Иисус? - задается вопросом В. Мишаков и сам же отвечает: нет, не мог, ибо "в первые века нашей эры слово Мессия имело другое значение, чем сегодня. Современные верующие обычно думают о мессии как о чисто духовной фигуре. Но тогда это означало военного вождя, который освободит евреев от иноземного (т. е. римского) владычества".

Более того, сам Иисус неоднократно запрещал именовать себя Христом-Мессией, причем делал это вовсе не из скромности. Просто он считал себя Богом.

Думаете, это шутка? - спрашивает В. Мишаков. Вовсе нет. Слово - самому Иисусу: "Прежде нежели был Авраам, Я есмь" (Ин. 8:58). Очень даже недвусмысленное заявление, ибо изо всех персонажей еврейской Библии, живших до Авраама, в полном здравии оставался только один - Господь Бог. Как-то раз Иисус открыл своим ученикам "великую тайну": "Я и Отец одно" (Ин. 10:15), что значит: "Я есмь Он", "Ani we-Hu". "В этом "Ani we-Hu" - то неизреченное имя Божье, которое, как верили иудеи, Бог откроет людям тогда, когда придет Мессия". Кстати, тот же Талмуд подтверждает, что Иисус выкрал из Иерусалимского храма "неизреченное имя" Бога.

"Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: "Что вы думаете о Христе? Чей он сын?" Говорят ему: "Давидов". Говорит им: "Как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: "Сказал Господь Господу моему: сиди одесную меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?" И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его" (Мф. 22:44, 45). А чего спрашивать: и так все яс-н0 _ человек явно не в себе, если сам себя называет Господом. Дальше - больше. Первосвященнику Каиафе (Мф. 26:63) Иисус уже без обиняков заявляет: "Это Я - Я есмь (Сущий)", святотатствуя в очередной раз, ибо вновь и всуе изрекает неизреченное имя Бога - это Я - Я есмь. Полностью фраза звучит так: "Я есмь Бог твой, Израиль" ("ani hu Jahwe, Isreel"), ani hu. Неизъяснимая тяга Христа величать себя именем еврейского Бога приобретает и вовсе двусмысленный оттенок, если учесть, что это имя (Иегова) считалось неизреченным потому, что означало фаллос (мужской член)2. Сие тем более странно по отношению к человеку, который пропагандировал безбрачие и самооскопление, и потому величать себя Иеговой, то есть "Большим Членом", Иисусу было как бы даже не с руки.

Непомерная мания величия накладывает свой отпечаток на все "деяния" самозваного Бога. Он имеет наглость отпускать грехи. Так во всеуслышание и заявляет: "Сын человеческий имеет власть на земле прощать грехи" (Мф. 9:6).

Можно себе представить ужас евреев, ведь по канонам "иудаизма только сам Бог прощает грехи" (Фома 8:9).

Кстати говоря, отмечает В. Мишаков, вера, что Иисус может прощать все грехи, чревата нешуточными моральными коллизиями. Так, спустя почти 1500 лет после смерти Христа протестантский реформатор Мартин Лютер учил: "Будь грешником и греши сильно, но еще сильнее верь и восхищайся Христом, победителем греха, смерти и мира. Достаточно, если мы будем признавать через богатство славы Божьей Агнца, который принимает на себя все грехи мира; поэтому грех не угрожает нам, даже если тысячи, тысячи раз в день мы будем прелюбодействовать и убивать" (письмо Филиппу Меланхтону, 1 августа 1521 г.).

Мог ли считаться Мессией другой Иисус - Варавва-бун-товщик? Да, утверждает Мишаков, и вот почему.
Прозвище Варавва (Ваг Abba) значит по-арамейски: "Сын Отца", то есть "Сын Божий". А словосочетание "Сын Божий" часто используется в Библии по отношению к помазанному царю Израильскому (2 Сам. 7:14, Псалмы 2:7, 89:27). Поэтому прозвище Варавва вполне могло быть синонимом титула "Царь Иудейский".
Не только прозвище Варавва, но и само имя Иисус несло большую смысловую нагрузку. "Иисус" - греческая транслитерация имени Иешуа, что означает "Спаситель". В Ветхом Завете Иисус - вождь Израиля во времена покорения Ханаана. Было бы вполне естественно дать это имя тому, кто призван спасти Израиль от римского владычества. И действительно, мы имеем свидетельства, что так оно и было.
В одном из антиримских пророчеств Сивиллы, что распространялось около 80 года, и в котором нет ни единого следа христианского авторства, мы находим строки: "Тогда снова появится с небес прекрасный герой, тот, который простер руки на древе, несущем дивный плод, лучший изо всех иудеев, который однажды остановил солнце". Тут распятый Мессия вполне определенно отождествляется с легендарным Иисусом Навином, который остановил солнце.

В "Апокалипсисе Эздры", другом антиримском сочинении, грядущий Мессия прямо назван Иисусом, хотя в остальном книга не носит христианского отпечатка.

Очевидно, многочисленные иудейские патриоты I века надеялись на возвращение Иисуса, который должен был установить новый миропорядок на развалинах Римской империи. Фраза "Мессия Иисус" или, по-гречески, "Христос Иисус", несомненно, была революционным политическим лозунгом еще до того, как ее начали связывать с определенным историческим лицом. Для любого настоящего претендента на роль Мессии имя Иисус стало бы сильным козырем. Для бунтовщика Вараввы оно им и стало.

Имя Иисус Варавва, что по-еврейски означало "Мессия - Царь Иудейский", было революционным псевдонимом борца за свободу евреев. Его настоящее имя - Иаков. Да-да, тот самый Иаков, сводный брат проповедника Иисуса. Вот какие аргументы приводит В. Мишаков.

Принадлежность братьев Иисуса к царскому роду Давида ни для кого секретом не была. Именно с ними, прямыми потомками великого царя, народ связывал свои мессианские надежды.

Не случайно "император Домициан (81-96), напуганный пророчеством о Мессии, великом царе, сыне Давидове, "который низложит сильных с престолов" (Лк. 1:51), велел умертвить всех потомков Давидова рода. Когда же донесли ему на двух оставшихся в живых внуков брата Иисуса, Иуды, Зокера и Иакова, послал за ними в Батанею, где скрывались они, и, когда привезли их в Рим, спросил их, чем они живут.

"Полевою работою", - отвечали те и показали ему свои мозолистые руки. Видя их простоту и ничтожество, Домициан отпустил их на свободу". Внимание римского императора к родственникам Иисуса весьма симптоматично. Значит, тому были веские основания, например участие одного (или нескольких) членов семьи в повстанческом движении против Рима. Понятно, что проповедник Иисус с явными пацифистскими настроениями на роль вождя бунтовщиков не тянул. А вот сводный брат его Иаков - вполне.

Иаков-Иисус-Варавва соответствовал критериям, которые традиция утверждает относительно Мессии. Их пять: Мессия "будет происходить из рода царя Давида, завоюет суверенитет над землей Израиля, соберет евреев с четырех сторон света, восстановит полное соблюдение Торы и, наконец, принесет
МИР МИру".

Варавва действительно происходил из рода царя Давида и, будучи вождем повстанцев, вполне мог рассчитывать на выполнение остальных требований - освобождение Иудеи от иноземного ига, установление еврейского теократического государства и прочее. Нет никаких сомнений: увенчайся восстание Вараввы успехом, и он был бы тут же провозглашен долгожданным Мессией.

Читатель, естественно, может спросить: а где же факты? Где исторические свидетельства, которые подтверждают наличие мощного повстанческого движения евреев во главе с потомком царя Давида? Такие факты приводит В. Мишаков. "Партия, - пишет участник Первой Иудейской войны Иосиф Флавий, - которая сделалась душой революции и причиняла римскому государству больше тревог и хлопот, чем галлы и германцы, партия, известная под именем ревнителей, зилотов (канаим), зародилась в иудейской среде еще при первом прокураторе, одновременно с тем, как Иудея была превращена в римскую провинцию. Зилоты обладали необузданной любовью к свободе. Одного только Бога они признавали своим господином и царем. Никакая смерть не казалась им страшною и никакое убийство (даже родственников и друзей) их не удерживало от того, чтобы отстоять принципы свободы. Основателями партии ревнителей были Иуда из Галилеи, поднявший оружие против римлян еще в первом году царствования Архелая, вместе с фарисеем Цаддоком".

Тогда, после смерти Ирода Великого в 4 году до н. э., "вспыхнуло во всей Иудее, Галилее, Идумее и Заиорданской области восстание против Рима". Главное "гнездо повстанцев было в соседней с Назаретом столице Нижней Галилеи, Сепфо-рисе, где, ограбив царскую казну и овладев оружейными складами, Иуда засел - и откуда, делая вылазки, грабил, жег, убивал своих и чужих, воспевая Осанну Господу и проповедуя наступающее царство Мессии.

Римский проконсул Публий Квинтилий Вар во главе Сирийских легионов подавил восстание, разрушил и сжег дотла Сепфорис, продал жителей в рабство и, преследуя рассеянные шайки мятежников, две тысячи их распял на крестах.

Второе восстание вспыхнуло через 10 лет, в 6 году н. э., когда в Иудее, присоединенной, по низложению царя Архелая, к римской провинции Сирии, объявлена была проконсулом Публием Квинтилием всенародная перепись для счета вносимых в казну податей".

"Иуда Галилеянин объявил позором то, что иудеи мирятся с положением римских данников и признают своими владыками, кроме Бога, еще и смертных людей. Он побуждал своих соотечественников к отпадению".

"Даже самые умеренные фарисеи негодовали против этой податной системы, высасывавшей все соки населения. Но те с терпением и смирением переносили это унижение; ревнители же, ставшие под знаменем Цаддока и Иуды, считали такую покорность позором для отечества и религии и начали сеять семя революции в народе".

"Иуда Галилеянин грабил, жег, убивал и проповедовал царство Божие. "Нет царя, кроме Бога!" - повторял он святой клич Маккавеев и молился святейшей молитвой Израиля: "Господи, царствуй над нами один!" "Если мы победим, - говорил он, - то царство Божие с нами придет; если же погибнем, то Господь, воскресив нас из мертвых, как первенцев, возлюбленных Своих, для дней Мессии, дарует нам нетленной славы венец. Римскими легионами проконсула Колония подавлено было и это второе восстание. Так же пылал Сепфорис; так же распяты были на крестах мятежники".

Впрочем, зачинщики бунта на этом не угомонились. Около 47 года, как упоминает историк Иосиф Флавий, прокуратор "Ти-берий Александр приказал распять на кресте двух сыновей Иуды Галилеянина, Иакова и Симона, повинных в мятеже".

Вам не кажется странным, говорит В. Мишаков, что Иисусовых братьев также звали Иаков и Симон? "Случайность", - скажете вы? А если нет?

В. Мишаков сравнивает факты.

В 4 году до н. э. в галилейский город Назарет из Египта переселяется со всей семьей прямой потомок царя Давида, олицетворение мессианских чаяний народа, словом, "без пяти минут Царь Иудейский" Иосиф.

Вскоре после этого в Сепфорисе, то есть в непосредственной близости от местожительства Иосифа, вспыхивает антиримское восстание под откровенно мессианскими лозунгами. Руководит восстанием (надо же такое совпадение!) тоже выходец из Иудеи, что видно по нехарактерному для языческой Галилеи имени (или кличке?) Иуда. Этот Иуда организовывает мятеж совместно с фарисеем Цаддоком, хотя хорошо известно, что фарисей, да еще с таким благочестивым именем ("Цаддок" значит "праведный"), скорее удавится, чем подаст руку нечестивому язычнику из Галилеи!

Вывод может быть только один: Иуда - вовсе не галилеянин, а чистокровный иудей. Так что правильнее будет вождя мятежа называть не собственным, а нарицательным - иуда, то есть чистокровный иудей, причем лицо самого "высокого полета", потому как с простыми людьми славившиеся своею чопорностью фарисеи якшаться и уж тем более бунты затевать не стали бы.

Далее. Смущает невиданный размах мятежа, который приобрел поистине общенациональный характер, причем, напомню, такое удавалось Иуде провернуть дважды (в 4 году до н. э. и в 6 году н. э.). Ну не мог никому не известный поселянин из языческой Галилеи заварить "такое", да еще заручившись поддержкой религиозной верхушки Израиля! Это могло быть по плечу только негласному вождю всего народа, прямому потомку Давидова рода, некоронованному "Царю Иудейскому", то есть Иосифу из Назарета. Отсюда - следующая версия.

Иуда Галилеянин, он же Иосиф (Мф. 1:16), прямой потомок царя Давида по царственной, Соломоновой линии, и потому явный претендент на титул еврейского "Мессии", поселяется после смерти Ирода Великого в Галилее, создает "партию войны" и разжигает пламя всенародной войны против Рима.

Его "дело" продолжает первенец и тоже претендент на громкий титул военного вождя Иаков, взявший революционный псевдоним "Иисус Варавва", то есть "Мессия - Царь Иудейский". Не случайно Цельс, философ-платоник, в сочинении "Правдивое слово" (178 год) называет Иисуса "вождем мятежа".

Гиерокл, наместник императора (конец III века), изображает Иисуса как разбойника с девятью-десятью соратниками.

Избежав заслуженного наказания при Понтии Пилате, бунтарь Иаков-Иисус с новыми силами берется за "старое" и даже лет десять спустя, при императоре Клавдии (41-54 год н. э.), по-прежнему будоражит Рим. В отместку за это цезарь, как сообщает римский историк II века Гай Светоний Транквилл, обрушивает на евреев репрессии: "Иудеев, постоянно волнуемых Христом, он изгнал из Рима. Распятие Иакова и его брата-соратника Симона в 47 году не охлаждает боевой пыл остальных членов (остались в живых Иуда и Иосия) буйной семейки, и еще в 90-х годах их по подозрению в мятеже отлавливает римский император Домициан.

Есть основания утверждать, пишет В. Мишаков, что не только террорист Иаков-Иисус, но и другой Иисус, проповедник, пережили Голгофу. На такой вывод наводят следующие соображения. По общепринятой версии деятельность младшего "Христа" началась не раньше 28 года н. э., "В 15-й год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее" (Лк. 3:1), и завершилась его казнью на Голгофе никак не позже 36 года н. э. - последнего года прокураторства Понтия Пилата. Нет сомнений, что он таки был распят. Но умер ли? Вот в чем вопрос. Имеются некоторые факты, что позволяют усомниться в этом. Начнем с Талмуда. Здесь мы находим, что Элиезер бен-Гирканос, известный равви, деятельность которого проходила в 90-130 годах рассказывает своему современнику, выдающемуся равви Акиве, следующее:

"Как-то я бродил верхней улицей Сепфориса и встретил одного из учеников Иисуса Назарянина по имени Иаков из Ке-фар-Сехании. Он сказал мне: "В вашем законе записано: "не внеси платы блудницы в дом Господа Бога твоего". А можно ли использовать эти деньги на отхожее место для первосвященника?" Я не знал, что ему ответить. Тогда он мне сказал: "Вот чему учил меня Иисус Назарянин: "Из заработанного блудницею собрала она это, и на плату блуднице они это и потратят: из нечистот пришло и в нечистое возвратится" (Авода Зара, 16в- 17а). Отвлечемся от весьма пикантного предмета диспута и зададимся вопросом: мог ли человек (если, конечно, он не абхазский долгожитель, перешагнувший 100-летний рубеж) именовать себя прямым учеником Христа, ведь, если верить евангельской хронологии, Спаситель погиб лет за 70 до исторической встречи бен-Гирканоеа и Иакова из Кефар-Сеха-нии? Могло ли такое быть в те неспокойные времена, когда отбушевала Иудейская война, которая "выкосила" и разметала по миру добрую половину еврейского народа? Вот и я считаю, что вряд ли.

Не менее интригующее сообщение оставил нам Иосиф Флавий. "Еще более злым бичом для иудеев, - пишет он, - был лжепророк из Египта. В Иудею прибыл какой-то обманщик, который выдал себя за пророка и действительно прослыл за небесного посланника". "Он собрал вокруг себя около 30 000 за-блужденных, выступил с ними из пустыни на так называемую Масличную гору, где обещал одним своим глаголом разрушить иерусалимские стены" и этим чудом воочию убедить их в божественности своего послания.

Как это похоже на Иисуса-проповедника! Тем более что историк особо подчеркивает, что это был "самый популярный изо всех пророков, появившихся в последнюю эпоху падения Иудеи". На подобные эпитеты вправе был претендовать только Христос. Кстати говоря, смутные факты, подтверждающие "египетский" период жизни Христа, сохранились у Цельса и в Талмуде. Оба источника говорят о том, что Иисус был поденщиком в Египте, где преуспел в неких магических науках, коими египтяне славились. На этом основании он, вернувшись домой, провозгласил себя Богом.

Что самое удивительное, Флавий относит эти деяния ко времени правления императора Нерона (54-68 годы н. э.)!

Возникает вполне резонный вопрос: как мог проповедник Христос, распятый году в 35-м, спустя тридцать лет все еще "жечь глаголом" людей? А вот как, объясняет Мишаков.

"Древние авторы пишут, и современная медицина подтверждает, что от распятия смерть наступает не сразу, люди мучаются несколько дней. Христос же скончался буквально через несколько часов после казни. Не случайно Пилат удивился и велел удостовериться в смерти - проткнуть тело копьем. И из раны брызнул фонтан крови! Значит, работало сердце и было давление крови. Сопоставление длины античного копья и размеров креста показывает, что такой удар мог быть только по касательной, снизу вверх. Копье попало под ребро, не задело сердце. Значит, Христос был снят с креста живым, в состоянии клинической смерти. Этим и объясняется "чудо" воскрешения".

Я представляю, дорогой читатель, как вы шокированы обилием столь разных версий о жизни и смерти Иисуса Христа. Соглашаться с какой-либо из них или отвергать все - дело выбора каждого из вас. Для меня же как автора данной книги важен другой вопрос: насколько работоспособна версия существования Грааля как святого семейства, и, если версия работоспособна, где корни этого "семейства"? Вот почему я рассматриваю так много разных воззрений на жизнь Христа.

НАЗАД
СОДЕРЖАНИЕ
ДАЛЕЕ

Наш сайт является помещением библиотеки. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ) копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных на данной библиотеке категорически запрешен. Все материалы представлены исключительно в ознакомительных целях.

Рейтинг@Mail.ru

Copyright © UniversalInternetLibrary.ru - электронные книги бесплатно