Электронная библиотека
Форум - Здоровый образ жизни
Разговоры на общие темы, Вопросы по библиотеке, Обсуждение прочитанных книг и статей,
Консультации специалистов:
Рэйки; Космоэнергетика; Учение доктора Залманова; Йога; Практическая Философия и Психология; Развитие Личности; В гостях у астролога; Осознанное существование; Фэн-Шуй, Обмен опытом и т.д.


Кураев Андрей - "Дары и анафемы. Что христианство принесло в мир"  

Труд педагога

А чтобы болезней роста у него было поменьше - ему дается строгий "дядька". Апостол Павел называет еврейский ветхозаветный Закон "детоводителем ко Христу" (Гал.3,24). Это странное слово, присутствующее далеко не в каждом словаре русского языка, становится понятнее, если вспомнить его греческую основу.
В греческом тексте апостола Павла стоит слово лшбосуюуск;. Но было бы ошибочно перевести его современным русским словом "педагог". Если в современном русском языке педагог означает учитель, то в античном мире это было не совсем так. Педагогом назывался раб, служение которого состояло в том, чтобы отвести мальчика от дома до гимназии, следя при этом, чтобы тот не шалил, не тратил силы и внимание попусту. Педагог смотрит за тем, чтобы ребенок дошел до класса в таком состоянии, чтобы смог слушать и слышать рассказ учителя. Сам же педагог - не учитель. Он - поводырь, именно дядька, смотрящий за мальцом и замолкающий, когда в классную комнату наконец-то входит господин учитель.
Так вот, еврейский закон - не столько учит, сколько предостерегает. Не случайно среди 613 заповедей Пятикнижия (Торы) 365 запретов и 248 повелений. Число негативных повелений, предостережений гораздо больше, чем число позитивных заповедей, предписаний.
Учитель придет потом. Учитель уже знает по горькому опыту, что яркая мишура колдовства и магизма отвлекает детей, прельщает их и не позволяет им собрать свое внимание и сосредоточиться на том, что говорится Учителем. Знает Учитель и о том, что дети доверительнее слушают рассказы детей же. Поэтому Он берет одного ребенка на воспитание. Берет подкидыша, найденыша (см.: Иез. 16,4-6).
Израиль, некогда созданный Богом чрез Авраама, оказавшись затем в египетском рабстве, забыл себя, забыл и о своем назначении, и о Боге.
Но Бог снова находит его. И через Моисея поясняет, что делает это уже не в первый раз. Впервые Бог вышел на поиски человека еще тогда, когда человек был только один, и звали его - Адам (см.: Быт. 3,9).
Но - педагогом быть опасно. Ведь желания воспитанника и задачи, поставленные перед педагогом, могут расходиться. А, значит, педагог вынужден бывать строгим: "Мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере... по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя" (Гал. 3,23-25). "Педагоги, по свидетельству одного современника, заботились обо всем, что касается жизненных нужд воспитанника, но они пеклись и о деле еще более важном - о целомудрии; педагоги, стражи и охранители, стена цветущего возраста, они охраняли питомцев от злых искусителей, как лающие собаки от волков"189. Педагоги следили за приготовлением уроков учениками с вечера и чуть свет поднимали их с постели. Преподанное от учителя репетировалось при помощи педагога, причем он, поощряя ученика, "кричал на него, показывая розгу, и свистал ремнем и чрез эту работу приводил на память забытое учеником"190.
Дети подрастают, наполняются силами и начинают бунтовать против тех, перед кем смирялись еще вчера. "Должность педагога сопряжена была с неприятностями. Иногда ученики самые злые шутки проделывали над бедным педагогом. Если педагог возбуждал ненависть в своих молодых питомцах, горе ему. Случалось, что дерзкие шалуны сажали бедного педагога на ковер, какой обыкновенно постилался на полу, подбрасывали ковер с сидящим на нем кверху, как можно выше, сами же отскакивали, так что педагог низвергался наземь; иногда он больно ушибался, причем сама жизнь его подвергалась опасности. Но педагоги должны были прощать ученикам, потому что они были рабского состояния..."191.
Так и отношения Бога с Израилем складывались непросто.
Само слово "Израиль" может быть переведено двояко: "видящий Бога" и "борющийся с Богом".
Боговидец и -- богоборец (Об обеих возможных этимологиях слова Израиль см. в книге Климента Александрийского "Педагог"192.).
"Я вспоминаю о дружестве юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, когда последовала за Мною в пустыню... Какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что удалились от Меня и пошли за суетою... и не сказали: "где Господь, Который вывел нас из земли Египетской..." И Я ввел вас в землю плодоносную... а вы вошли и осквернили землю Мою... пастыри отпали от Меня, и пророки пророчествовали во имя Ваала и ходили во след тех, которые не помогают... переменил ли какой народ богов своих, хотя они и не боги? а Мой народ променял славу свою на то, что не помогает... два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды... издавна Я сокрушил ярмо твое, разорвал узы твои, и ты говорил: "не буду служить идолам", а между тем на всяком высоком холме и под всяким ветвистым деревом ты блудодействовал. Я насадил тебя как благородную лозу... как же ты превратилась у Меня в дикую отрасль чужой лозы? ...ты сказал: "...люблю чужих и буду ходить во след их"... со многими любовниками блудодействовала, -и однако же возвратись ко Мне... Возвратитесь, дети-отступники... Возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю вашу непокорность" (Иер. 2,2-25;3,1-22).
Та школа, в которой воспитывался Израиль, необычна. В ней педагог строг не только по отношению к своему непосредственному воспитаннику. Еще более он строг, вплоть до жестокости, по отношению к тем его "старшим товарищам", которые зазывают его принять участие в их игрищах.

 

Кто может не идти на войну?

Любой человек, раскрывавший исторические книги Ветхого Завета, знает, сколько там крови, сколько благословений на убийства и разграбление языческих городов: "А в городах сих... не оставляй в живых ни одной души... дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим" (Втор. 20,16-18).
Жестокость ветхозаветного мира столь поражала, что позднее люди "гуманистического" склада задались вопросом: полноте, действительно ли Бог Моисея - это благой Бог Творец? Действительно ли это Творец Жизни? Или это некий дух смерти, сеющий смерть вокруг себя и вокруг своего Израиля?
Уже первым христианским апологетам (в том числе Клименту Александрийскому и Оригену) пришлось выступить с защитой священных книг Израиля.
Для гностиков и язычников под именем Иеговы к людям обращался некий жестокий и неумный бог, носитель зла. Христиане же просили тех, кто хотел отождествить Бога и сатану: вслушайтесь в Библию.
Посмотрите хотя бы на-эти заповеди библейского Бога: "Когда будешь жать на поле твоем, и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, [нищему,] сироте и вдове... Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. Когда будешь снимать плоды в винограднике твоем, не собирай без остатков за собою; пусть остается пришельцу, сироте и вдове" (Втор. 24,19-21).
"Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих; в тот же день отдай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха" (Втор. 24,14-15).
"Когда же приступаете к сражению... Надзиратели же пусть объявят народу, говоря: кто построил новый дом и не обновил его, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не обновил его; и кто насадил виноградник и не пользовался им, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не воспользовался им; и кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении и другой не взял ее. И еще объявят надзиратели народу, и скажут: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы он не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце" (Втор. 20,2-8).
Разве могут такие повеления исходить из уст духа неумного и злобного?
Но почему же тогда Тот, кто велит заботиться о нищих и пришельцах, повелевает избивать целые города?

 

Ради чего ведется война?

И вновь мы должны вернуться к той ситуации, которая была исходной для всей истории Израиля.
Бог стал одинок на земле: "Нет человека праведного на земле" (Еккл. 7,20).
Радиация греха и смерти разлетелась по всей земле после серии первых катастроф (от событий в Эдеме до Вавилонского столпотворения).
Представим, что на Земле произошла ядерная война. Некоторое количество людей выжило. Но они оказались в мире, в котором и бомбоубежища уже не могут спасти их от смерти. Вся земля, вода, воздух пронизаны смертоносной радиацией.
Маленький шанс на спасение хотя бы горстки из будущих поколений есть в одном: во время войны на орбите работала космическая станция. На ней проводились эксперименты по выращиванию растений в условиях невесомости. Поскольку она была вне Земли - бури ядерной войны ее не затронули. На ней и только на ней остались здоровые семена, горстка незараженной земли и емкость с чистой водой. И вот эту станцию приземляют, чтобы воспользоваться ее теперь уже уникальными ресурсами. Если те зернышки, что на ней есть, просто раздать - это никому не поможет.
Правительство, возглавляющее остатки человечества, принимает жесткое решение. Избирается один небольшой участочек земли ("шесть соток"). С него срезается верхний зараженный слой почвы. Обнажившаяся глубина земли выжигается и прокаливается огнем - чтобы не осталось никаких спор мутантов.
На очищенное место высыпается здоровая земля с космической станции. В нее засеваются здоровые же семена. Они скупо поливаются здоровой водой. А по периметру ставится охрана - чтобы никто из людей или из зверей не ворвался и не растоптал эту уникальную делянку. А чтобы даже пыльца от мутантов не залетала сюда и чтобы ветры не приносили радиационную пыль, - делянка обносится прозрачным шатром.
И все же с подпочвенными водами, через прорехи в куполе, с заходящими людьми, с фоновым излучением от соседних участков радиация проникает и сюда. Растения здесь болеют меньше, чем в незащищенных областях, но все же болеют, и время от времени появляются мутанты. Когда тот или иной побег "растения надежды" проявляет склонность ко все тем же печальным мутациям, - садовник безжалостно отрезает его и сжигает засохшие или мутировавшие колоски и ветви. Первый собранный урожай не раздается людям. Он весь высевается снова (вспомните, как создавал свой огородик Робинзон Крузо). Кто-то умирает от голода - но и ему не дается ни горстки этих драгоценных зерен. И так много поколений подряд. Пока, наконец, не будет создано семечко настолько устойчивое к радиации, из которого можно будет сделать противоядие и исцелить все растения -и под шатром, и за его пределами --на всей земле. В конце концов среди этих первоначально многотысячных побегов одна веточка принесла тот плод, ради которого и существовало это странное земледелие. Плод, который можно вынести за пределы опытной станции и раздать всем желающим, чтобы в них, больных уже во многих поколениях, произошла новая, теперь уже добрая мутация.
Так и все жестокости в истории Израиля обусловлены не столько жестокостью народа Израиля и их Бога, сколько глобальностью того Дара, который должен войти в мир через Израиль.
Чтобы "новое поколение Израиля не выбрало пепси-колу", - вокруг него создается стена изоляции. Каждый человек и каждый народ носит язычество в себе.
Если предоставить религиозному чувству людей развиваться самостоятельно, оно создаст именно "язычество" - уютную религию духообщения. Если же есть еще и внешнее влияние, исходящее от языческой культуры быта, - это станет вообще неизбежным. Значит - строгий карантин.
И все ради того, чтобы на древе Иессеевом появилась одна-единственная ветвь, одна единственная отрасль. Чтобы появилась на земле душа такой чистоты, такой распахнутости перед Богом, что, когда она скажет: "Се, раба Господня; да будет мне по слову твоему", - в ней Слово Бога станет человеческой плотью. На земле появится тот Небесный Хлеб, который теперь уже можно раздавать всем людям, всем эпохам ("Как от всего тела Адама взятая часть была устроена в женщину, из женщины тоже взятая часть была устроена в мужа и становится новым Адамом, Господом нашим Иисусом Христом, и из остатка, то есть через тело Владычное, благословение перешло на все человечество" (преподобный Симеон Новый Богослов)193.).
Вот фундаментальная разница в христианском понимании истории Израиля и в иудейском.
С точки зрения христиан, история Израиля имеет цель. Это тяжкий, но необходимый путь, который однажды должен кончиться. И то, что будет обретено в конце пути, будет дано не только Израилю и не ради лишь Израиля. Через Израиль оно будет дано для всех и ради всех. Значит, - Израиль убивает язычников не только ради благополучия своих детей, но и ради спасения потомков тех, кто сейчас противостоит ему и его миссии.
Христианство более высоко оценивает историческую миссию Израиля, чем сам Израиль. Не ради себя существует Израиль, а ради всего человечества. Та мера близости с Богом, которая есть у него, дана ему не для того, чтобы навсегда противопоставить этот народ иным народам, но для того, чтобы со временем уникальные привилегии Израиля распространились на всех. Вот только старший сын из притчи о блудном сыне не захотел, чтобы Отец принял его младшего брата-Израиль не заметил тот момент в своей истории, когда он должен был раскрыться перед миром. Он дал миру Христа - но сам не заметил этого. Сам не осознал того - Кто именно проповедовал на его священной земле. А в итоге, по верному слову католического богослова, "когда по завершении своей провиденциальной миссии Израиль возжелал сохранить свои привилегии, он стал узурпатором "194 (Это суждение Анри де Любак подкрепляет ссылкой на святого Илария Пиктавийского.).
Христианство разомкнуло отношения Израиля и Бога, включив в них остальные народы. И потому одной из первых тем христианского богословия стала... защита Израиля. "Церковь Божия, избегая крайностей и тех, и других (иудеев и гностиков), идет средним путем: и не соглашается подчиниться игу закона, и не допускает хулить его и по прекращении его за то, что он был полезен в свое время" (святитель Иоанн Златоуст)195. Достаточно вспомнить издевки Цельса и Юлиана, дикие эскапады гностиков в адрес ветхозаветной истории и религии - и вновь станет ясно, что именно Церковь отвела угрозу от Израиля.
Для Церкви было богословски необходимо защищать Ветхий Завет.
Если бы она его отвергла, - она поставила бы под сомнение самый драгоценный из своих догматов: "Бог есть Любовь".
Если бы у Евангелия не было предыстории, - то евангельская история выглядела бы случайной импровизацией. Бог, некогда создавший мир, забыл о нем. Его земные дети росли без пригляда. Но, когда все же они хоть малость похорошели, - Небесный Отец вдруг вспомнил о них и заглянул в гости.
В таком случае неправ евангелист Иоанн, сказавший о Христе: "Пришел к своим, и свои Его не приняли" (Ин. 1,и). Нет, не к своим, а к чужим пришел Он -- если Он не посещал их прежде. И тогда, кстати, нет ничего странного и трагического в том, что чужие не приняли чужака.
Но вся трагедия Евангелия в том, что свои не приняли Своего...
Если отвергнуть Ветхозаветную прелюдию к Евангелию, - у нас возникает сомнение в самом главном: Любовь - она в Боге всегда или это было случайное чувство? И как Он не заботился о Своих земных детях до евангельских времен, так же Он может забыть о них и после?
Вопрос об Израиле в конце концов - вопрос о нас самих.
Можем ли мы быть уверены в том, что Бог и ныне с нами, и будет впредь?
Или же Тот, кто после первых же грехов людей "отвернулся" от них и на тысячелетия их "забросил", так же реагирует и на наши беззакония?
Есть ли в Боге, в Его любви и в Его терпении постоянство?
Человеческое сердце требует надежды. Надежда требует вывода: да, Бог - Тот же. "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же" (Евр. 13,8). "И до старости вашей Я тот же буду, и до седины вашей Я же буду носить вас; Я создал и буду носить, поддерживать и охранять вас" (Ис. 46,4).
Защищая Евангелие, Церковь должна была защищать и мир пророков.
Не только из этических, но и из богословских соображений Церковь взяла под свою интеллектуальную защиту историю Израиля и его книги: не жесток Бог Израиля.
Боль, причиняемая им, - это боль, которую причиняет врач тому, кого он хочет излечить. Тот, кто, увидев кровь, с возмущением остановит хирургическую операцию на середине, не зная о ее цели, тот погубит больного.
Цель тех надрезов, которые Бог совершал в ветхозаветной истории, - явление Евангелия.
Дурен ли этот плод? Нет?
Но тогда незачем осуждать и те прививки, через которые Садовник взращивал этот плод.

 

Жертва человеческая и Божеская
Можно ли сравнивать религии между собой?

В Новой Гвинее есть племя, при знакомстве с представителями которого ни в коем слукоторого ни в коем счае нельзя называть свое имя, рассказывать что бы то ни было о себе и принимать помощь от них.
Это "асматы - удивительный народ, упоминание о котором наводит страх, ибо это жестокие охотники за головами и каннибалы. В 1961 году именно здесь бесследно исчез Майкл Рокфеллер - сын бывшего в то время губернатора Нью-Йорка, одного из богатейших людей Америки. Двадцать моряков капитана Кука, высадившихся в 1770 году с корабля на берег в поисках воды, стали жертвами аборигенов. Дурная слава пристала к этой местности.
Каннибализм, страшный и непонятный, сделал ас-матов в глазах цивилизованного человечества кровожадными чудовищами. В 20-х годах нашего столетия голландцы, владевшие этими территориями, боролись с каннибализмом нещадно. Затем индонезийцы продолжили карательные экспедиции с той же решимостью. Но каннибализм был не побежден, а скорее загнан в подполье. Асматы изъяли все внешние проявления каннибализма из публичной жизни.
Асматы считают, что смерть одного прибавляет жизненных сил другому. Убивая человека из другого племени, они тем самым как бы продлевают свою собственную жизнь. Только тот, кто узнал имя убитого, сможет в полной мере "воспользоваться" результатами охоты. Посему и доблесть асматского воина зависит от умения выследить свою жертву, узнать о ней как можно больше. "Моральным" же обоснованием для "охотников за головами" являются
умершие предки, постоянно требующие отмщения.
На их души можно списать все, их спиритуальной силой прикрываются от злых духов, во множестве подстерегающих человека повсюду. Именно поэтому поклонение духам умерших стало неотъемлемой частью асматских верований
Доблесть воина - в победе, какой бы ценой она ни досталась. Надо - заведет специально дружбу с жителями соседней деревни, пригласит в гости, угостит, окажет помощь, - и все лишь для того, чтобы, узнав о враге как можно больше, однажды напасть и убить. Странный, с позиции белого человека, кодекс взаимоотношений.
Вполне логичным в этом контексте выглядит восприятие асматами библейской истории, с которой упорно и терпеливо знакомят их миссионеры, нередко, впрочем, страдавшие до недавнего времени от коварных каннибалов. Так вот, Иуда в глазах ас-матов выглядит рядом с рефлексирующим, слабым, простодушным Христом настоящим воином-победителем. Он сумел втереться в доверие к врагу, улучил нужный момент, перехитрил свою жертву и нанес точно рассчитанный удар. Он добился поставленной цели, он выжил, а Христос...
Асматы - мужественные, бесстрашные воины, гордые люди, не покорившиеся завоевателям. Да, с точки зрения белого человека, они коварны, вероломны и кровожадны, они не признают нашей морали и нашей жизни. И все же жаль, если цивилизация когда-нибудь уничтожит их самобытность" (И.Черняк)196.
Если читатель разделяет скорбь автора о том, что каннибализм может исчезнуть и в результате наш мир станет чуть-чуть менее плюралистичным, - он может более не трудиться и не читать дальше.
На вопрос: "Все ли равно, как верить?", в отличие от прессы вроде "Огонька" (журнала, в котором и был опубликован рассказ об асматах), я сразу отвечаю отрицательно: "Нет, не все равно, как верить". Не все равно - едят ли люди друг друга или баранину. Не все равно - молятся они Христу или Вельзевулу.
Упоминанием о каннибализме, я полагаю, можно подвести черту под дискуссией на тему: "Можно ли сравнивать религии между собой?"
Да, религии различны, их разницу можно заметить и, осознав, признать, что одни религиозные практики являются, мягко говоря, "более отсталыми", а другие - "более духовными".
Религия, в которой в жертву приносятся люди, мне представляется "менее возвышенной", чем та, которая предписывает приносить в жертву только животных.
В свою очередь, религия, рекомендующая по праздникам резать ягнят, уступает той, в которой "вечерней жертвой" именуется словесная молитва и обращение сердца человека к Богу.
И даже если мне докажут, что культ человеческих жертвоприношений более древен, чем практика вечерного чтения псалмов, я предпочту отмежеваться от "эзотерических преданий старины" и остаться в традиции, не имеющей столь почтенного возраста.
Я вполне понимаю выбор молодого индуистского брахмана, который свою древнюю и "эзотерическую" традицию променял на более молодое и прозаическое христианство: "Мой дед Сингх серьезно занимался оккультизмом и всегда критиковал тех, кто просто философствовал и не пытался использовать сверхъестественные силы. Однажды моя бабушка Нани поведала мне тайну, которую хранила долгие годы: Сингх принес своего первого сына в жертву любимой богине Лакшми, супруге Вишну-хранителя. В Индии был такой обычай, но о нем не говорили открыто. Богиня богатства и процветания, она, возможно, помогла деду с невероятной быстротой стать самым богатым и влиятельным человеком на Тринидаде"197.
В этой главе я почти не буду говорить от себя.
Я просто постараюсь показать - на каком фоне звучала проповедь пророков, а затем и Христа.
То, что глубоко погружено в воды истории, видится и смутно, и ностальгически.
Но есть на земле островки, где многое осталось по-прежнему. Там не было услышано Евангелие.
Один из таких островков - мир ламаизма.

 

Буддийские жертвоприношения

Субстратом, который "подморозил" Тибет, задержав его духовное развитие в добиблейской эпохе, был буддизм.
Дело в том, что в буддизме нет идеи Бога. Ни Единого Личного Бога-Творца нельзя помыслить по правилам буддийской философии, ни даже Мирового Брахмана, Вселенского Духа.
Все, что есть, есть поток частиц, все порождено психизмом. Все есть проявления психической энергии, и поэтому всем можно пользоваться - если только отдавать себе отчет в том, что ты используешь эти силы во благо буддийской общины.
В Тибет махаянистский буддизм пришел в VII веке (миссионерами выступили непальская и китайская принцессы - жены тибетского царя Сронцзангамбо* ("Как свидетельствуют тибетские предания, долог был путь принцессы в Лхассу. Он длился два или три года. За это время принцесса полюбила тибетского посла и родила от него ребенка"198.)).
В IX веке он проник из аристократии и ученых кругов в народ в форме ламаизма, основанного Пад-масамбхавой (который сам был адептом тантрического буддизма).
Народы Тибета тогда еще не вышли из стадии шаманизма. Их культ состоял в общении с духами -в том числе, и со вполне и откровенно злыми. По логике религиозного развития, через какое-то время они могли бы принять идею Единого Божества и встать на общечеловеческий путь развития...
Но к ним пришли буддийские проповедники и сказали, что Бога нет. Но есть духи (с точки зрения буддийской философии, в принципе, есть любые формы бытия, если кто-то их последовательно и постоянно мыслит и передает им свою энергию). В самом деле - любой буддист знает, что на проповеди Будды слетались даже боги. А Бог не пришел. Значит, -Его нет. Шаманский культ был подкреплен буддийской философией.
Дело в том, что собственно буддийская проповедь в Тибете оказалась неудачной. Индийский миссионер, философ Шантиракшита, потерпел поражение в диспуте с языческими жрецами религии бон, и, вернувшись в Индию, он посоветовал приехать в Тибет Падмасамбхаве - магу-тантристу199.
Там, где оказалась бессильна философия (а она и не могла быть сильна в полемике с теми, кто о философии и логике не знал ничего), должны были помочь чудеса.
Итак, придя в Тибет, Падмасамбхава начал строить монастырь Самье. Однако демоны противились стройке. Вступив с ними в оккультную борьбу, Падмасамбхава покорил их и превратил в слуг, которые и закончили строительство200. Так родилась излюбленная поговорка Е.Рерих: "Джины (демоны) строят храм"201. Кроме того, основатель ламаизма, победив дьявольские силы, выдвинул и более долгосрочное условие для освобождения демонов. Отныне они были обязаны защищать буддийское правоверие.
Вообще, с точки зрения тантризма, неэкономно уклоняться от общения с темными духами и энергиями - надо научиться не отметать их, а использовать в своих целях. Любая энергия может сгодиться в оккультном хозяйстве (О духовном облике этого человека и, соответственно, об идеале духовного устроения буддиста, тибетские предания говорят так: "После этого Падмасамбхава прибыл к цэнпо. Цэнно Тибета был окружен придворными. Гуру Падмасамбхава подумал: "Я не рожден лоном женщины, я рожден волшебным образом цветком лотоса, как был рожден милосердный бодхисаттва Авалокитешвара. Поэтому меня зовут Рожденный в лотосе (Падмасамбхава). Я - религиозный царь, который правит страной Уджан. И обладаю более высоким происхождением, чем цэнпо этой дурной страны Тибет. Цэнпо весьма невежествен, а я очень искусен во всех пяти пилах знания. Я достиг состояния будды в течение одной жизни, как и Шакьямуни, и я больше не буду знать ни рождения, ни смерти. Цэнпо пригласил меня сюда потому, что нуждается во мне больше, чем я в нем. Поэтому он должен почтительно приветствовать меня первым. Но я должен ответить цэнпо на его приветствие, а это поколеблет величие буддизма. Если же не отвечу приветствием на его приветствие, то цэнпо рассердится. И все-таки я не буду приветствовать этого великого цэнпо!" Цэнпо Трисонг Де~ цэн, великий правитель Тибета, подумал: "Я - господин всего народа Тибета. Бодхисаттвы приветствуют меня первым. И этот гуру также должен приветствовать меня первым". Гуру Падмасамбхава благодаря своей волшебной силе узнал мысли цэнпо и спел такую песню о своей магической силе и могуществе: "Будды прошлого и настоящего времени появлялись из лона женщины, накапливая в предыдущих, неисчислимо долгих кальлах заслуги и божественное значение. Таков же будет путь и будды будущего времени. Но я - будда, который рожден в лотосе. Я знаю пути приобретения заслуг и владею даром проницательности, которые получил евыше. Я искусен в обучении буддийскому канону и тантрам. Я искусно рассказываю о всех путях спасения от страданий. Я - Закон, который рожден в лотосе, и лучше других сведущ в религиозной практике. Я ношу шафрановую, желтую одежду монаха. Я - величайший йогин-тантрист. Я - рожденное в лотосе собрание наставлений, включающее также способность проникновения в истинную сущность вещей и пути совершения этого. Более того, мои знания выше неба. Я понимаю причины и последствия деяний лучше, чем кто-либо другой. Я - лама, рожденный в лотосе, владею теми знаниями, которые передаются тайно". Услышав это, цэнпо понял свое заблуждение, почтительно первый приветствовал гуру Падмасамбхаву"202.
Для сравнения: "В святом человеке должно быть столько же святости, сколько и непонимания своей святости".'- Архиепископ Иоанн (Шаховской).203).

Опираясь на это предание и на это тантрическое учение, заискивание именно перед этими жестокими и кровожадными гениями заняло первенствующее место в народном культе.
В буддийских монастырях Монголии и Тибета ежедневное утреннее служение начинается с принесения кровавой жертвы "хранителю веры Чжамса-рану и другим лютым божествам и гениям", "божественным палачам и смертоносцам врагов веры и добродетели".
Вот описание этих служб в книге русского этнографа A.M. Позднеева, переизданной в 1993 году в Калмыкии самими буддистами: "Приносящие балин хувараки перед началом служения долженствуют прежде всего созерцать Чжамсарана и представить себе все пространство мира пустым. В пространстве этой пустоты они должны представить себе безграничное море из человеческой и лошадиной крови, в котором треугольником волнуются волны; в самой середине этих волн - четырехугольную медную гору и на вершине ее - солнце, человеческий и конский труп, а на них Чжамсарана. Лицо у него красное; в правой руке, испускающей пламя, он держит медный меч, упираясь им в небо; этим мечом он посека-ет жизнь нарушивших обеты. В левой руке он держит сердце и почки врагов веры; под левой мышкой прижал он кожаное красное знамя. Рот страшно открыт, 4 острых клыка обнажены; имеет три глаза и страшно гневный вид. Он коронован пятью человеческими черепами. Стоит он среди пламенеющего огня премудрости".
Мысленно принеся этому и армии иных демонов чашу крови, их призывают уничтожать врагов, а особенно тех, кто ограничивает распространение веры и святости буддийской. Вот вопль, к ним обращенный: "Призываю основавшего свое вечное местопребывание в юго-западной стране трупов владыку жизни, великих красных палачей и шимнусов, не отступающих от повелений Чжамсарана, приидите по силе обещания... Чтобы порадовать Чжамсарана и его сподвижников, чествую их великим морем разной крови. Ом-ма-хум... Все враждебные и силы, и препятствия, согласно своим строгим и жестоким законам, сделайте прахом... Открывший рот и обнаживший клыки, имеющий три глаза на своем страшном лице, завязавший в косу свою темно-желтые волосы, возложивший на себя корону из черепов и четки, величественный богатырь, одаренный лицом, на которое невозможно смотреть, тебя восхваляю я! Стоящую по правой стороне от тебя Ухин-тэнгри, которая держит в своих руках меч и гвоздь, имеет синеватое тело и красноватое лицо - восхваляю я!.. Царь хранителей-якшасов, мать красноликая, владыка жизни, свирепые восемь меченосцев и вы, страшные палачи, умножьте вашу энергию! Греховным, воздвигающим преграды ламству, всем держащимся еретического учения покажите вашу силу и спасите, о спасительные. Ниспослав свыше шимнусов, действующих ножами, схватите врагов сетью, пришпильте их гвоздями, перерубите мечами, прострелите стрелами, пронзите копьями, высосите у них сердце! Но, заставив их покончить свое настоящее злое существование, спасите их души! Прекратите жизнь этих злобных врагов! Плоть, кровь и кости их вкушайте устами вашими! Примите эту жертву плоти и крови ненавистных врагов! Направьте меня на путь добродетели, но накажите врагов явными знамениями! Уничтожьте врагов ламства и веры вообще, ибо только таким путем вы сохраните веру и священное учение!"204
Итак, если издалека кажется, что все религии равны, стоит рассмотреть их поближе. И задаться вопросом, можно ли, например, в одном иконостасе поставить Спаса Рублева и маски ламаистских божеств?
Можно ли наряду, во время одной утренней молитвы прочитать и молитву христианина, и молитву тибетского монаха?
Впрочем, для ответа на последний вопрос надо привести их тексты.
Утреннюю молитву ламаиста мы слышали.
Для удобства сопоставления возьмем молитву православного христианина, обращенную не к Богу, но к Ангелу Хранителю: "Святый Ангеле, предстояй окаянней моей души и страстней моей жизни, не остави мене грешнаго, ниже отступи от мене за невоздержание мое. Не даждь места лукавому демону обладати мною насильством смертнаго сего телесе; укрепи бедствующую и худую мою руку и настави мя на путь спасения. Ей, святый Ангеле Божий, хранителю и покровителю окаянныя моея души и тела, вся мне прости, еликими тя оскорбих во вся дни живота моего, и аще что согреших в прешедшую нощь сию, покрый мя в настоящий день, и сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе Своем, и достойна покажет мя раба Своея благости. Аминь".
Как справедливо отмечает Л.Юзефович, "Архангела Михаила, архистратига небесных сил, при всей его воинственности трудно представить в диадеме из отрубленных голов, сжимающим в зубах окровавленные внутренности противников христианства. Пусть даже подобные физиологические детали были символами борьбы чисто духовной, сам этот метафорический язык, принципиально отличный от христианского, должен был волновать Унгерна"205* (* Барон Унгерн, один из самых жестоких деятелей Гражданской войны, был буддистом и никогда не был христианином. Тень его и поныне витает над Россией: "Бывший соратник Шойгу по корпусу спасателей рассказывал: "Каждый вечер Сережа начинал рассказывать о жизни барона Унгерна. Мог рассказывать часами, и было видно, что он совершенно 'повернут' на этом персонаже... Барон Унгерн верит в свою избранность, в магию чисел, в мистику. Его постоянно окружали астрологи, предсказатели, гадалки. Шойгу тоже уверен в своем особом предназначении и не чужд мистики. Услугами так называемых 'экстрасенсов' он пользуется постоянно""206. Напомню, что Сергей Шойгу - министр МЧС, один из лидеров правительственной партии "Единство"...).
Хотя, в Тибетской "Шамбале" доходило и до практики. "Мне, пробывшему тогда полтора десятка лет среди монгол, казался странным разговор со служителем, буддийским ламой, представителем движения "Щади все живое", разговор о возможности существования человеческих жертвоприношений"207...
И однако в невероятном пришлось удостовериться...
Человеческие жертвоприношения дожили у северных буддистов до XX века.
Вот, например, одно из деяний знаменитого Ту-шегун-ламы (или Джа-ламы), считавшего себя воплощением Махакалы, Великого Чернобога, "почти полвека будоражившего степь, вселявшего ужас в кочевников и признанного при жизни святым"208.
В августе 1912 года после боя в китайской крепости Кобдо монголы захватили 35 китайских торговцев (не солдат, заметьте, - купцов). Над ними было решено исполнить древний тантристский ритуал "освящения знамен". "Созывая народ в гудящие раковины, ламы вынесли обтянутые человеческой кожей дамары - барабаны, музыкальные инструменты из полых человеческих костей, горшочки с кровью для демонов. Ламы высокого и низкого рангов одинаково с трудом пробирались сквозь толпу... Проворно донага раздели жертвы. Руки и ноги им заломили за спину, голову откинули назад, привязывая косицу к связанным рукам и ногам так, чтобы торчала вперед грудь жертвы. Громче забормотали молитвы и заклинания ламы, поспешнее становилось жуткое пение. Вперед вышел Джа-лама, как все ламы, с непокрытой головой, в красной мантии. Пробормотав слова молитвы, он встал на колени перед первым из связанных китайцев, взял в левую руку короткий серпообразный жертвенный нож. Мгновенно левой рукой вонзив нож в грудь, Джа-лама вырвал правой все трепещущее сердце. Хлынувшей кровью хайлар-монголы написали на полотнище "формулы заклинаний", которые гарантировали бы монголам помощь докшитов, оценивших их победу. Потом Джа-лама положил окровавленное сердце в приготовленную габалу - чашу, которая на самом деле была оправленной в серебро верхней частью человеческого черепа. И снова крик новой жертвы, пока, наконец, все пять знамен не были расписаны кровью сердец. Коротким ударом ножа в череп вскрывали его ламы, опуская тут же теплые мозги в габалу к мертвым сердцам... В ужасе отшатываясь вначале, зрители вскрикивали что-то в знак одобрения, словно зажигая в душе свой маленький огонь... Настал черед следующих пяти жертв, в том числе пленного сарта. К нему первому подошел Джа-лама. Пронзительное "аллах-иль-аллах" разнеслось по долине, когда он шилообразной человеческой костью вскрыл сарту артерии и стал выпускать хлынувшую кровь в габалу. Сарт умирал, как истинный мусульманин: он бормотал предсмертную молитву, обратив взор в сторону родных мест, пока не упал на траву. Его четверым товарищам было не лучше: медленно истекали они кровью. Джа-лама обрызгал ею, кровью умиравших врагов, стоявших поблизости и дрожавших от страха цириков (солдат). Бездыханных жертв бросали в костер"209 ("Об этом необычном торжестве мне рассказывал как сам Джа-лама, так и его приближенные", - свидетельствует А.Бурдуков210, хотя в его статье нет описания тех ритуалов, которые И.Ломакина приводит, очевидно, по иным источникам.)". Когда чиновник князя подоспел к месту жертвоприношения и попытался остановить его, утверждая, что по "желтой вере" таких ритуалов не положено, ему возразили: "Джа-богдо-лама исполняет тантра-приношение по стародавнему обычаю, как передают негласные, тайные предания. Его приказ для нас - главный! Так велит поступать с врагами религии Махакала".
И в самом деле, что значит слово князя перед авторитетом святого! И он даже больше, чем святой: "Махакала первоначально был одним из образов Шивы как разрушителя мира"211.
Махакалу "ламы-иконописцы обязаны были изображать всегда с мечом или ножом, на фоне очищающего огня, с широко раскрытым ртом, готовым впиться в сердце врага желтой веры, выпить его неостывшую кровь. Этот докшит (по-тибетски) и дхармапал (на санскрите) не просто побеждает Зло, но испытывает блаженство при виде мук носителя этого Зла"212.
Это отнюдь не образ демонических сил, не облик зла. Нет, это облик покровителя "желтой веры", облик тех сил, что защищают тибетский буддизм. Его и подобных ему духов в ламаизме называют "Восемь ужасных" (Махакала, Цаган-Махакала, Эрлик-Хан, Охин-Тэнгри, Дурбэн-Нигурту, Намса-рай, Чжамсаран, Памба)213.
Махакала - демон, сам не способный достичь нирваны, но, покоренный Падмасамбхавой и иными буддийскими подвижниками, он "обречен вечно сражаться с теми, кто препятствует распространению буддизма, причиняет зло людям или мешает им совершать священные обряды"214.
Далай-ламы (по признанию нынешнего Далай-ламы XIV) с детства связаны с чернобогом Махака-лой: "Вскоре после моего рождения на крыше нашего дома поселилась пара ворон. Это представляет особый интерес, поскольку подобные вещи происходили и после рождения первого, седьмого, восьмого и двенадцатого Далай-лам. Позднее, когда Далай-лама Первый вырос и достиг высот в своей духовной практике, он во время медитации установил прямой контакт с божеством-защитником Махакалой. И тогда Махакала сказал ему: "Тот, кто, подобно тебе, утверждает учение буддизма, нуждается в защитнике вроде меня". Так что, как мы видим, между Махакалой, воронами и Далай-ламами определенно существует связь"215.
Кроме того, нынешний лауреат Нобелевской премии мира не прочь поработать с демонами и "божественными палачами": "Для того, чтобы иметь дело с так называемыми гневными защитниками, мы сами должны достичь определенного уровня внутреннего развития. Когда человек достигает некоторых результатов, или стабильности в своей йогической практике, особенно в йоге божеств, и развивает в себе гордость этого божества, то он обретает способность использовать различных защитников и божеств. Вот это правильный путь... Я проводил посвящения Ка-лачакры. При этом я всегда мысленно представлял различных защитников тибетского народа, тибетского сообщества... Эти божества могут оказывать влияние на события, происходящие в мире"216* (Вновь напомню о том, кто именно мыслится защитником буддийской веры: "Любой Бодхисаттва может быть выбран и как йи-дам, но когда, - что часто случается, - он существует в двух ипостасях, одна из которых благая, а другая - гневная, то, как правило, именно последняя выбирается защитником"217.).
Далай-лама не досказал лишь то, что для того, чтобы повлиять на самих "гневных божеств" и понудить их "оказывать влияние на события, происходящие в мире", нужно прибегнуть к тайным тантрическим обрядам.
То, что совершал Джа-лама, не вакханалия сумасшедшего; совершенное им жертвоприношение "доступно лишь тем немногим, согласно тантризму, кто овладел обетами алмазной колесницы Вадж-ры"218.
Джа-лама - не сумасшедший извращенец. Ю.Рерих пишет, что Джа-лама - "знаток тайн своей религии", который "изучал трудные для понимания трактаты по буддийской метафизике... обладал глубокими познаниями в области буддийской метафизики и тайн тантрических учений и пользовался большим авторитетом среди высших монгольских лам"219 (Ю.Рерих, кстати, в курсе жертвоприношений, "совершенных Джа-ламой в Кобдо. Его цифра, правда, другая: "Город был сожжен, а население убито. После победы были схвачены десять местных торговцев, китайцев и мусульман, и по приказу Джа-ламы принесены в жертву в тайном ритуале. Им рассекли грудь и вырвали сердца, и Джа-лама лично освятил человеческой кровью монгольские воинские знамена и окропил войска"220.).
То, что Джа-лама делал редко, вполне постоянно "прообразовывалось" обычными ламаистскими обрядами. Например, в юрте у Джа-ламы висел "ту-лум" - кожа, содранная в 1913 году с пленного киргиза без разрезов, мешком, искусно просоленная и просушенная. Это не боевой трофей, но необходимая молитвенная принадлежность. "Есть такие моления лам, когда требуется расстелить на полу перед собой кожу Мангуса, воплощения зла; другое дело, что за неимением ее расстилают кусок белой ткани, символизирующей тулум Мангуса. Поскольку Джа-лама начал строить большой монастырь, кожа врага была нужна ему для будущих хуралов, молебствий "221 (Примечательно, что "Бумбин орн" - официальный сайт республики Калмыкия - так пишет о Джа-ламе: "Некоторые современные буддисты, например, все тот же переводчик Терентьев, говорят, что "Джа-лама - такой же лама, как Сталин - православный священник: оба они учились когда-то в духовных учебных заведениях и не более того. А зверства свои каждый из них оправдывал той идеологией, какой было удобнее, - в одном случае это был примитивно понятый марксизм, в другом - шаманизм и буддизм, понимавшийся Джа-ламой примерно на уровне А.Кураева". Но с такой оценкой согласиться никак невозможно. Как свидетельствуют современники, даже лучшие и опытнейшие в медитации и дебатах ламы не могли и близко сравниться с Джа-ламой в понимании Закона, и он неизбежно побеждал их в диспутах о Дхарме. Если бы он примитивно понимал буддизм, да еще на уровне православного священника Кураева, то такие вещи ни в коем случае не происходили бы. Кроме того, те чудеса, мистические силы, которые демонстрировал Джа-лама, также не позволяют ставить его в один ряд с обычными людьми"221".).
"Тулум", сопровождавший Джа-ламу в его странствиях, интересен еще вот чем.
Каждый народ, каждый город старается, помимо почитания Единого Небесного Отца (если он еще о Нем помнит), обрести более "близкого" духовного покровителя. Москва своим покровителем чтит великомученика Георгия Победоносца, а Петербург -благоверного великого князя Александра Невского. В античности Афина Паллада считалась покровительницей Афин, а Артемида - Эфеса...
Кого же ламаисты считают покровителем своей священной столицы - Лхассы? - Богиню Лхамо. Она изображается всегда скачущей по морю крови на муле, покрытом страшной попоной - тулумом, сделанным из кожи ее сына, которого она сама убила за измену "желтой вере"222...
А.Бурдуков рассказывает, что Джа-ламу не любили многие ламы. Но никто из них не осуждал его ритуалы: "и вот, при такой личной неприязни баит-ский лама мне все же объяснил, что в ламайском культе во время некоторых богослужений стелется белое полотно, вырезанное наподобие распластанной кожи Мангыса. Мангыс в монгольсшэм эпосе - одухотворенное злое начало... Лама говорил, что в главных храмах Лхассы в Тибете у Далай-ламы и Бан-чен-Богдо для совершения великих хуралов в честь грозных богов есть настоящие кожи мангысов, но больше их нет нигде. В других местах применяется имитация. - Вот и Джа-лама снял кожу, вероятно, для обрядностей, а не по жестокости, - закончил лама"223 (В интернете рёриховцы активно распространяют коллективную монографию "Мракобесие для простаков", критикующую мою антирёриховскую книгу "Сатанизм для интеллигенции". В этой монографии, в частности, говорится, что "не соответствует правде и утверждение А.Кураева о том, что никто из лам не осуждал "ритуалы" Джа-ламы. Ламы активно выступали против его действий, осуждая Джа-ламу именно за разрушение "желтой веры"". Однако ни одного примера, когда бы другие ламы осуждали не вообще какие-то действия Джа-ламы, а именно его тантрические ритуалы и магические манипуляции с кровью и трупами, мои критики не привели... Еще пример их полемической увлеченности: "Читая 12 главу "Сатанизма для интеллигенции", мы встречаем описание использования содранной кожи ("тулум"), в качестве молитвенной принадлежности. Диакон Кураев, очевидно, не обратил внимание, где именно, по словам А.В. Бурдукова, хранил Джа-лама эту "необходимую молитвенную принадлежность". Она находилась в юрте-складе, попросту говоря, в кладовой. Это ясно показывает ее значение для "ритуалов" Джа-ламы. Если учесть крайне уважительное отношение монголов ко всем предметам культа - факт помещения уникальной "молитвенной принадлежности" на склад говорит сам за себя. Отношение Джа-ламы к "коже Мангуса" можно узнать из диалога с А.В. Бурдуковым. Показателен уже сам вопрос Бурдукова, который спрашивает Джа-ламу, зачем ему эта кожа. Джа-лама спокойно ответил: кожа нужна для выполнения обряда, но согласился, что "в кладовой с продуктами ей, пожалуй, не место, и тут же распорядился куда-нибудь ее убрать". Здраво рассудив, легко понять, что кожа киргиза имела для Джа-ламы какое-то другое значение, но отнюдь не как элемент ритуала, а, скорее всего, как символ его личного торжества над мужественным противником". Странно: Джа-лама сам говорит, что "кожа нужна ему для выполнения обряда", а рёриховцы из этих его слов делают вывод, что "кожа киргиза имела для Джа-ламы какое-то другое значение, но отнюдь не как элемент ритуала"...)'.
Обряды Джа-ламы были не настолько "эзотерич-ны", чтобы никто другой их не практиковал.
Когда один из сподвижников Джа-ламы Максар-жав в 1921 году совершил переворот, он не просто уничтожил белый гарнизон (отряд атамана Казанцева - часть Унгерновской дивизии). Сердце есаула Ванданова (бурята-буддиста) было съедено. "При появлении в лагере Ванданова чеджин-лама сразу же впал в транс, воплотившееся в него божество требовало себе в жертву трепещущее сердце Ванданова. Ванданова расстреляли, а вынутое сердце было поднесено беснующемуся чеджину, который в экстазе его съел. Позднее он говорил, что во время транса действует божество, а не он, оно и съело сердце Ванданова"224.
Ванданов был принесен в жертву при совершении все того же ритуала освящения знамени. На этот раз -красного большевистского знамени. И командир красных монголов Максаржав вскоре был награжден советским орденом Красного Знамени...
Вскоре в плен к "красномонголам" (термин А.Бурдукова) попал фельдфебель Филимонов из Бийска. И на этот раз сердце пленного было принесено в жертву красному знамени и съедено. Совершал обряд все тот же бывший при Максаржаве чеджин (чой-джин) лама225.
"Интересно, что в современных случаях человеческих жертвоприношений инициаторами являются представители высшего ламства - Джа-лама и чеджин"226.
Так что речь идет не об эксцессе.
Речь идет о традиции. Естественно, эзотерической...
В северном буддизме в обиходе "храмовые духовые инструменты из человеческих костей и из этого же материала изготовленные зерна ламских четок... Габала изготавливалась из черепа девственника, умершего естественной смертью и не убившего ни одного живого существа. В нее наливалась кровь жертвенных животных для призывания грозных дхармапала"227.
В медицине охотно использовались человеческие органы* ("В тибетской медицине мясо, сало, череп человека и многое другое употребляются в качестве лекарств. Человеческое мясо и сало преимущественно берутся от казненных"228.), методы целительства способны были приводить в оторопь** (Для продления жизни очень полезным считалось поваляться на камне, на котором рассекались трупы. Особенно ценился в данном случае камень у обители отшельников Пабонха, близ монастыря Сера, по преданию, происходивший с родины буддизма. Сам Далай-лама не брезговал покататься нагишом на этом выпачканном и отполированном трупами камне"229.), а медицинская этика официально рекомендовала не оказывать помощь любому больному: "Если больной причинял вред вере, был известен как недруг властей и монашеского братства, то такого больного завещается оставить, хотя бы и были средства для его врачевания, так как такое врачевание поведет только ко злу и людским нареканиям"230.
Когда людям рассказываешь о таких страничках буддийских верований и практик, реакция следует вполне стандартная: "Да не может такого быть. Ведь всем известно, что буддизм - самая миролюбивая религия на земле! Это или выдумка, или вы все понимаете неверно: это всего лишь аллегории, метафоры!"
Да, буддийская философия говорит, что зверский облик и ритуальная жестокость шимнусов направлены не против инакомыслящих людей, а против не принявших буддизма демонов, а точнее - человеческих аффектов. Именно аффекты оказываются врагами веры. Именно их режут длинными ножами па-лачи-шимнусы. Борьба с аффектами производится посредством концентрации на образах этих грозных существ, которых и бросают в бой с внутренним неприятелем. При этом создаваемый в медитациях образ не признается реально существующим. Здесь как бы персонализируется сакральный гнев человека против искушения* (В данном случае я опираюсь на книгу ламы Анагарика Говин-ды "Психология раннего буддизма. Основы тибетского мистицизма"231. Однако, надо учесть, что "лама Говинда" - европеец (Эрнст Лотар Гофман; ск. в 1985 г.) и проповедник буддизма для европейцев. Ему хорошо известно, под какие стандарты гуманизма надо подгонять предлагаемый им продукт. А потому к его книгам (как и к проповедям нынешнего Далай-ламы в западных СМИ или к лекциям датчанина Оле Нидала) стоит относиться с изрядной толикой осторожности: не принимая рекламу за нечто, всегда адекватно передающее реальность.).
И все же мы видели, что эти метафоры вполне могут превращаться в практику даже у весьма образованных лам. Кроме того, простые верующие уж тем более склонны все это воспринимать весьма конкретно. О том, что между подобными медитациями и колдовской практикой и жертвоприношениями не было слишком большого разрыва, я заключаю из такого, например, свидетельства: "Проклятия произносились над питьевой водой; этот ритуал - на-чу-- вошел даже в тибетские буддийские обряды. Другое распространенное проклятие заключалось в зарывании в землю "имени" и изображения врага и в обращении к божествам с призывом убить врага"232.
Но люди до такой степени затерроризированы идеей обязательного "мира между религиями", настолько пленены пропагандой их "равноценности" (при предполагаемом превосходстве буддизма над христианством), что даже Инесса Ломакина, в книге которой о Джа-ламе столько страшных страниц, считает необходимым делать реверансы в адрес "мудрости ламаизма". "Молодая женщина - член буддийской общины Санкт-Петербурга, прочтя часть рукописи, спросила меня: "К чему все эти ужасы, эти жертвоприношения? Буддист не сорвет травинку, благословляя все, растущее и живущее на земле. Или вы против возрождения ламаизма?" Нет-нет, не против; любая вера сейчас, наверное, во благо. Только ламаизм - вера особая, вобравшая мудрость Степи"233.
Конечно, вырывать сердца из груди живых людей- это идет "во благо человека". Карма убитого от этого становится лучше...
Нет, это не шутка. "В буддийском каноне есть сочинения, например, Ньяятрайяпрадипа, которые разрешают в некоторых случаях убийство человека. Если кто-то ведет жизнь, полную злых дел, приносящих много несчастий, то такую жизнь можно пресечь, потому что тогда эта злая личность, погрязшая в грехах и заблуждениях, быстрее возродится вновь. Гневные тантрические божества существуют еще и потому, что должны защищать учение Шакь-ямуни всеми возможными способами. Богиня Лха-мо, явившись во сне Палдже Дордже в своем гневном образе, повелела убить грешного цэнпо во имя исполнения долга по защите буддизма"234* (Речь идет о том, что в 842 году буддийский монах-отшельник Лхалунг Палдже Дордже убил тибетского властителя, сторонника религии бон Ланг Дарму235.).
Для Унгерна и Джа-Ламы "кровь на лепестках буддийского лотоса казалась чем-то вполне ему со-природным и естественным" (Л.Юзефович)236.
Когда А.Бурдуков поинтересовался у Джа-ламы, как, будучи буддийским монахом, он может носить оружие, сражаться и убивать, Джа-лама ответил: "Эта истина ("щади все живое") для тех, кто стремится к совершенству, но не для совершенных. Как человек, взошедший на гору, должен спуститься вниз, так и совершенные должны стремиться вниз, в мир - служить на благо других, принимать на себя грехи других. Если совершенный знает, что какой-то человек может погубить тысячу себе подобных и причинить бедствие народу, такого человека он может убить, чтобы спасти тысячу и избавить от бедствия народ. Убийством он очистит душу грешника, приняв его грехи на себя"237.
Так что буддизм в состоянии предложить оправдания для преступлений, совершаемых своими адептами.
Но несмотря на это, с поразительной навязчивостью в современной (как оккультной, так и светской) пропаганде веротерпимость и миролюбие буддизма противопоставляются "кровожадности" христиан.
Постоянно мелькают заявления типа: "Буддисты - единственные из всех верующих, которые за 2,5 тысячи лет никогда не были причиной кровопролития. Буддисты никогда не начинали войн, тем более братоубийственных, гражданских. Они не насаждали (в отличие от христиан) свою религию огнем и мечом"238. "Единственная в мире религия, которая не запятнала себя кровью, - буддизм"239.
Что ж, сначала насчет "огня".
В 1258 году монгольский хан Хубилай созвал собор, на котором выступили представители даосистов и буддистов. Согласно буддийской версии, на этом соборе не было философских дискуссий. Все решила магия: "Только один лама хранил молчание. Наконец он, насмешливо улыбнувшись, сказал: "Великий император! Прикажи каждому из нас продемонстрировать мощь своих богов, совершив чудо, а потом суди, чей Бог лучше". Хубилай-хан, последовав совету, приказал (даосским - А.К.) ламам показать, на что способны их боги, но сконфуженные ламы только молчали, расписавшись в собственном бессилии. - "Тогда сам покажи могущество твоих богов", - сказал император ламе, поставившему такое условие. Лама, не говоря ни слова, посмотрел на императора долгим взором, затем перевел взгляд на всех собравшихся и простер перед собой руки. В ту же минуту золотой кубок императора оторвался от стола и поплыл к губам властелина. Сделав глоток, император почувствовал сладостный вкус напитка. Все стояли как громом пораженные, а император произнес: "Твой Бог станет и моим Богом; ему будут молиться все мои подданные. Но расскажи, какой ты веры?" - "Учение мудрейшего Будды - моя вера""240.
В итоге - "результатом этого собора было осуждение даосистов, причем книги их были сожжены"241.
Упоминаниями о сожжениях книг оппонентов пестрит религиозная история буддийского Тибета: "Знание чудодейственных заклинаний помогло Падма-самбхаве победить духов, демонов и драконов, обитавших в Тибете. В долине Тхоикхар был организован диспут, на котором Падмасамбхава и Шанти-ракшита победили служителей религии бон, и она была запрещена. Цэнпо запретил жертвоприношения животных и бонские рукописи... Начались преследования ярых приверженцев бон. Книги их заточили в пещеру Брагмаре, часть сожгли, а часть утопили... Рукописи бон были уничтожены"242. Теперь - о мече...
Здесь также модное мнение стоит сопоставить с суждением историка: "Большинство западных буд-дологов подчеркивает "мирный" характер учения буддизма по сравнению с исламом и христианством, словно забывая о том, что многие правители древнего и средневекого Востока именовались в буддизме "чакравартинами", "бодхисаттвами", "буддхараджа-ми", хотя некоторые из них отличались крайней жестокостью и известны истреблениями целых народов, например, Ашока, Чингис-хан и др. Причем в истории зафиксировано множество случаев, когда агрессия оправдывалась религиозными целями: войны на острове Шри-Ланка за обладание Зубом Будды, поход бирманского царя Ануруддхи на государство Тхатон якобы ради получения палийского закона и т.д. Э.О. Берзин отмечает, что "борьба за разрушение государств старого типа и создание государств нового типа, как это всегда бывало в средневековье, велась под религиозными лозунгами. Так, на поверхности событий мы видим борьбу буддизма хинаяны против буддизма махаяны в Таиланде, Кампучии, Лаосе, борьбу старых анимистических культов против буддизма хинаяны в Бирме, борьбу конфуцианства против буддизма махаяны во Вьетнаме, наконец, борьбу синкретической религии буддизм-индуизм против жрецов каждой из этих религий в отдельности в Индонезии". Необходимость и справедливость захватнической политики правителей, которые покровительствовали сангхе и дхарме, идеологи буддизма оправдывают ссылками на эдикты Ашоки, являющиеся канонизированной экзегетикой буддизма тхерававды, и на канонизированный трактат "Милиндапаньха", а в целом рассматривают природу этих войн через концепцию чакравартина. Следует отметить, что политика дхармавиджаи (дословно: "завоевание с помощью дхармы") известна в странах южного буддизма как часть концепции чакравартина, согласно которой правитель обязан распространять дхарму на соседние страны, то есть завоевательные походы - это его долг"243.
В Китае "императоры, благоволившие к буддизму, как правило подвергают гонению даосизм, и наоборот"244.
В Индии в период, когда царь Ашока оказывал покровительство буддизму, "представители буддийских толков, не согласные с царским пониманием слова Будды, вернее, не согласные с буддийскими наставниками царя, выселялись из монастырей и лишались его расположения в соответствии с Сар-натхским колонным указом"245. Из монастырей изгонялись все, кроме тех, кого объявили ортодоксами (стхавиров)246. Государственная сила применялась не только для разрешения конфликтов в самой буддийской общине, но и для выяснения отношений с представителями более старых традиций: "Проповедники индуизма неоднократно увлекали верующих в свои храмы, буддисты жаловались властям, и те силой возвращали колеблющуюся паству и ее подношения в буддийские монастыри"247.
В Тибете "с приходом буддизма древняя религия бон преследовалась и вытеснялась в отдаленные пограничные районы"248.
Придя во второй половине VIII века к власти в Тибете, буддисты оттесняют от престола своих религиозных и политических оппонентов, которые "были, по одним данным, убиты, по другим, заживо замурованы в гробницу, по третьим, объясняющим наличие двух первых версий, переведены в разряд "живых мертвых"...
На смену человеческим жертвоприношениям пришел институт "живых мертвых", людей, отказавшихся от жизни в обществе и обязанных доживать свои дни у могилы. "Живым мертвым", поселенным возле погребального комплекса, запрещалось видеть живых людей и разговаривать с ними. "Живые мертвые" принимали жертвы, приносимые покойному, а сами ели ту пищу и носили те одежды, которые периодически приносили им живые родственники. Приближаясь к могиле, родственники "живых мертвых" трубили в рог, и по их сигналу "живые мертвые" должны были немедленно скрыться. Оставив в условленном месте запас пищи и одежды, родственники удалялись, извещая "живых мертвых" о своем уходе новыми сигналами рога""249.
Впрочем, и спустя сто лет положение буддизма не было прочным: буддийских монахов осмеивали и преследовали. Ралпачан вынужден был издать указ, гласящий: "Тот, кто будет с ненавистью указывать пальцем на моих монахов и будет злобно смотреть на них, тому выколют глаз, отрубят палец"250.
Аналогичный закон был издан и в XVI веке: "Любой, кто оскорбит монаха или ламу, будет сурово наказан. Если мы узнаем, что кто-то тайно хранит статуэтки с изображениями умерших, мы разрушим дом того, кто скрывал их. Вместо них люди могут держать в своих домах изображения Ешей Гонпо"251.
И вообще во всю историю Тибета "наказания за преступления против религии были жестоки: содержание в темнице и битье плетьми, отсечение рук, ног, смертная казнь..."252.
Так что были и насилия буддистов над иноверцами.
Были - вопреки рёрихианскому мифу - и гражданские войны между самими буддистами.
Буддийские секты самого Тибета, бывало, выясняли отношения между собой не на философских диспутах, а с оружием в руках. В 794 году в монастыре Самьяй прошел диспут между двумя буддий-кими сектами. "Закончился диспут совсем не мирно. Хашанг и некоторые представители его школы были забиты камнями, а несколько позже китайские буддисты и их приверженцы убили Камалаши-лу"253. Позднее "благочестивые обители обладали также и целыми боевыми дружинами монахов... В ту далекую эпоху (в XVI веке) религиозные секты Тибета, которые можно сравнить с католическими монашескими орденами, вели беспрестанные войны за власть над страной. Основным соперником желто-шапочников Гелугпы были красношапочники Кар-мапы. В самый кульминационный момент войны между красными и желтыми последние решили привлечь на свою сторону племена джунгар, хошутов и торгоутов. Главой их племенного союза считался Турул-байхур, более известный как Гуши-хан. В 1642 году его армия разгромила боевые отряды Кармапы, а вождь союзников передал верховную власть над Тибетом Далай-Ламе V - Агван-Ловсан-Чжямцо, прозванному "Пятым Великим""254.
В ходе этих войн "ряд монастырей секты Гелугпа были силой превращены в монастыри секты Карма-па"255. И, напротив, "в 1648 г. ряд монастырей враждебных сект были насильно преобразованы в монастыри секты Гелугпа"256.
Чтобы убедиться, что речь идет о чисто религиозной войне, развязанной с религиозными целями, приведу описание тех же событий в изложении Блават-ской: "Лама Дукпа-шаб-тунг с армией монахов захватил Бутан, где объявил себя Ламой Рим-поче, но вскоре был разбит тибетской армией с помощью китайских войск желтых шапок. Он был вынужден принять определенные условия, одно из которых давало ему полномочия духовной власти над красными шапками Бутана при том условии, что он согласится на свое перерождение в Лхасе и объявит, :f что таков будет закон навсегда. Так, все последующие Ламы Рим-поче рождались в Лхасе. По второму пункту предлагаемых условий Ламы Рим-поче должны были препятствовать публичным демонстрациям обрядов колдовства и заклинаний; по третьему -ежегодно должна была вносится определенная сумма денег на содержание ламаистского монастыря"257. А вот сам термин, который европейские буддофи-лы так боятся приблизить к предмету своей идеализации: "Три посла Гелугпы прибыли к джунгарам, чтобы побудить их начать религиозную войну с врагами веры".
А вот уже не война, а прямая инквизиция - казнь безоружных диссидентов: "1640-е годы... Установление правления Далай-ламы V над Тибетом с помощью монгольского оружия не прошло гладко. В Гьян-цзе вспыхнуло восстание, руководимое сектой Кар-мапа. Затем восстало Конгпо. Восстания были жестоко подавлены объединенными усилиями монгольских отрядов Гуши-хана и войск правительства Далай-ламы. Содержавшиеся до этого в тюрьмах Лхасы лидеры Карманы были казнены"259.
Пытки, кстати, буддисты могли применять весьма изощренные: "В 1864 г. регент Тибета при Далай-ламе XII приказал у входа в свою канцелярию всегда держать свежеснятую шкуру быка или яка. Провинившихся немедленно после установления вины заворачивали в еще сырую шкуру, которая, высыхая под солнцем, стальным панцирем, как обручем, стягивала жертву, причиняя ей страшные мучения, после чего ослушника бросали в воду, где он и тонул"260.
Упомянув о новых восстаниях против власти "жел-тошапочной" секты Гелугпы и Далай-ламы V в 1670-е годы, которые были потоплены в крови тибетскими и монгольскими войсками, историки заключают: "Как можно видеть, буддисты воевали, отнюдь не пугаясь крови и жестокостей, сражаясь при этом не только во славу буддизма вообще, но и за право существования отдельных буддистских сект, которые часто любыми средствами стремились захватить и удержать власть"261.
Буддийские монахи и поныне готовы кулаками отстаивать свои притязания. Вот информационное сообщение, прошедшее по Общественному Российскому телевидению 12 ноября 1999 года: "В Сеуле прошли массовые беспорядки с участием монахов главного буддийского храма Южной Кореи - обители Шо-Гё. Тяжело ранены более десяти человек. Во время штурма храма святые отцы пустили в ход дубинки и складные лестницы. Охрана отбивалась с помощью брандспойтов. К кровавым столкновениям в Сеуле привели амбиции владыки Просветленных Реформаторов - так называют себя сторонники Ордена Шо-Гё. В нарушение устава его владыка третий раз подряд самовольно занял этот пост и забаррикадировался в храме. Решающее слово в религиозном споре осталось за полицией - власти вывели на улицы сотни блюстителей порядка"262.
А в буддийско-синтоистской Японии уже лилась кровь христиан.
Объединитель Японии Тоетоми Хидэеси издал в 1587 году закон о запрете христианства. 120 миссионерам было приказано немедленно покинуть Японию. 26 христиан было распято на крестах, среди них - три мальчика-японца, церковные служки263. Более серьезные гонения начались через несколько десятилетий по воцарении династии Токугава.
До начала этих гонений в стране насчитывалось около 300 000 христиан. И это было сочтено угрозой для национальной безопасности Японии и для благополучия буддийских монастырей. Христианство было объявлено вне закона. В 1623 году было казнено 27 христиан. В 1618-1621 - убито 50 христиан-японцев. Следующий, 1622, год вошел в историю японской Церкви как "год великомучеников": 30 христиан было обезглавлено и еще 25 сожжено заживо (из них - девять иностранных католических священников). Казнили всех, включая 90-летних старух и годовалых детей. И так продолжалось два с половиной века. Когда во второй половине XIX века христианство было все же объявлено разрешенной религией, христиан в Японии осталось 100 000 (при этом историк отмечает, что мало кто из христиан отрекался - большинство предпочитало смерть)264. Философское освящение этим гонениям было дано трактатом "О вреде христианства", написанным буддийским монахом Судэном265.
Технология этих гонений описывается архимандритом Сергием (Страгородским) - будущим патриархом Московским и всея Руси, в 1890-1893 годах несшим послушание православного миссионера в Японии: "Первые христиане окрещены были поспешно и без подробного обучения, а священников (после начала гонений на католичество - А.К.) не было. Но все они понимали завет своих отцов и хранили веру, хотя и знали ее крайне плохо, с трудом отличая Богоматерь от Кваннон. Иконы открыто держать нельзя было: их заделывали в штукатурку стены и на эту стену молились. Иногда христианские изображения делали на манер буддийских. Например, в японском буддизме богиня Кваннон иногда изображается в виде женщины с ребенком на руках. Нигде, кроме Японии, такого изображения нет, но и в Японии его происхождение загадочно. Некоторые и думают, что это на самом деле изображение Богоматери, бывшее в ходу среди тайных христиан, а потом перешедшее и к язычникам... Потомки казненных христиан до семи поколений объявлены были подозрительными и находились под надзором полиции (говорят, что некоторые были под надзором до самого падения сегунского правительства в шестидесятых годах XIX столетия). Каждый год они должны были приходить в известный буддийский храм и здесь давать письменное отречение от христианства. А чтобы не было каких-либо ложных показаний, подозреваемых заставляли тут же попирать ногами христианскую икону. До сих пор сохранились такие иконы, литые из меди. Они очень стерты ногами попиравших, но особенно стерты, прямо ямами, их края, выступавшие вокруг иконы в виде рамы. Не имея решимости открыто отказаться от попирания своей святыни, христиане становились на края и избегали, таким образом, касаться самой иконы. К стыду европейцев нужно сказать, что эту лукавую меру подсказали японскому правительству протестанты-голландцы "266.
Всего в XVII-XVIII веках в Японии было замучено и убито до 280 000 христиан...267
В Корее христианам пришлось испытать не меньше: "Вся предыдущая история Корейской церкви, история в некоторых отношениях примерная, написана кровавыми буквами. История эта громко заявляет о том, какою массою крови и ужасных бедствий, гонений приобрели и отстаивали корейцы свое верование и не только отстаивали, но и отстаивают, ибо пролитие крови христиан-корейцев и гонения на них не прекращаются до наших дней, и еще недавно (1900 г.) на острове Квельпарт и на островах юго-западного побережья Кореи произошли неслыханные по жестокости избиения христиан озверевшей грубой чернью, науськанной злонамеренными людьми из-за угла. Христианство в Корее появилось около 1784 года. Первыми проповедниками веры были сами же корейцы, принявшие учение от некоего И-сен-хунн, сына корейского посланника в Китае, который, будучи с отцом своим в Пекине, принял веру от местных католических миссионеров и, прибыв на родину, начал проповедовать учение Христово среди своих сверстников. С течением времени, когда число верующих увеличилось, к ним стали проникать из того же Китая французские миссионеры. Пробирались они тайно, в платье простых кули (чернорабочих). Такая таинственность вызвана была тем, что Корея того времени являлась страной, въезд в которую иностранцам был запрещен под страхом смертной казни. Всякий, осмеливающийся проникнуть в страну, жестоко карался, особенно миссионеры, пытавшиеся насаждать чуждую для этого замкнутого народа веру. Однако, несмотря на все строгости запретов, христианство не только проникло туда, но и нашло немало достойных последователей, что не могло укрыться от бдительного ока правительства, которое не замедлило начать жестокие гонения на приверженцев новой религии. Но это мало помогло делу. Христианство быстро распространялось по стране. Тогда власти решили окончательно ликвидировать христианское учение, и всех, кто подозревался в принадлежности к вере Христовой, приказано было предать огню и мечу; это касалось не только явных христиан, но и язычников, родственников христиан до седьмого поколения включительно. Народ гиб целыми тысячами. Мучители не щадили никого и ничего. Палачи еле успевали сечь головы мученикам на специально изготовленной для сего гильотине. Многих живыми зарывали в землю, иных варили в кипящих котлах или просто побивали каменьями без суда и следствия. Имущество конфисковывалось правительством или расхищалось палачами. Гонения продолжались с теми или иными промежутками почти целое столетие, т.е. с 1784 по 1872 год, когда христианство официально было уже признано терпимым (только терпимым!) в Корее. За этот продолжительный период корейцы насчитывают до восьми больших и малых гонений, чередовавшихся одно за другим; но самыми лютыми и жестокими считаются последние два, бывшие при королеве-регентше Ким в 1839-1846 годах и при принце-регенте Тэ-вон-гуне в 1866-1870 годах. Насколько было жестоко последнее гонение, можно видеть из того, что за один 1870 год было умерщвлено до 8 000 человек, не считая погибших от холода, голода и др. причин, приключившихся во время скитаний людей по горам и лесам страны. В числе прочих, мученически скончавшихся, известны в 1839 году три и в 1866 году семь французских миссионеров, из них три епископа: Имбер, Бернье и Давелуи и семь священников. Всего же погибших корейцев считают десятками тысяч. Некоторые из них, как и скончавшиеся французские миссионеры, канонизированы уже Римско-католической церковью"268.
Во Вьетнаме в 1835 году смертью мученика погиб о.Маршан, казненный разрезанием на 100 кусков. В 1851 году король Ты Дык издал указ, предписывавший европейских миссионеров "бросать в глубины моря или реки, а священников-вьетов рубить пополам". Реально были казнены только двое европейцев. В 1851 погиб о.Августин Шефлер, а в следующем году - о.Жан Луи Боннар. Интересно, что обоим вьетнамские власти тайно предлагали побег, опасаясь "международного резонанса", однако оба миссионера отвергли эти предложения и достойно встретили смерть. Естественно, что вьетов-христиан погибало намного больше269.
И в России "миролюбивые" буддисты также, случалось, убивали и преследовали христиан.
Об одном из таких случаев начальник Калмыцкой миссии иеромонах Никодим Ленкеевич, обративший за предыдущие два года в Православие 220 калмыков, писал в Священный Синод 12 марта 1730 года: "В 1729 году я просил рассмотрение учинить об определении крещеным калмыкам к жительству удобного места и об охранении их от прочих иноверных калмыков, дабы не были в обиде и утеснении. А сего 1730 года генваря в 5-й день владелец калмыцкий Дасанг, собрав войска ста в три человек, велел новокрещеных побрать и разбить до остатку, чтобы впредь не повадно было креститься их народу. И присланное войско от оного владельца крещеного Илью Та-битея со всеми новокрещеными калмыками разбили до остатку и убили одного крещеного до смерти, двух ранили и взяли грабежом мужеска полу восемь человек, женска полу восемь, девочек 11, мальчиков четверо, всего 31 человек. А прочие ушли, оставя имение свое, и спаслись от оного войска... А как грабили, образы Божий иные в камыш покидали, иные с собой увезли"270.
Весной 1757 года три калмыцкие семьи выехали для принятия крещения. По пути, как гласит сообщение Астраханской духовной консистории, "наехали на них на 4-х лодках некрещеные калмыки, да еще поодаль от них на 8 лодках, всего до 50 человек, стреляли из ружей, били смертно, находившемуся при некрещеных калмыках школьнику Ивану Платонову прошибли голову даже до самого мозга, отчего он обеспамятствовал, а после того, чем его еще били и мучили, от сильного удара он не упомнит, был три дня в беспамятстве и доселе от побоев находится в тяжкой болезни, калмыков крещеных и некрещеных также били и грабили, но крещеные калмыки не стреляли, так как за неимением ружей стрелять им было нечем"271.
Да и в унгерновской дивизии, о которой упоминалось выше, самую боеспособную часть составляла Тибетская сотня, присланная барону Далай-ламой272.
Значит, - были у тибетских лам и боевой опыт, и некоторые цели, ради достижения которых они не только имели войска, но и посылали их за пределы Тибета.
Да, и на совести христиан немало преступлений.
Но давайте в таком случае четко различать: историю христиан будем сравнивать с историей же буддистов, а вероучение христиан - с вероучением буддистов.
Пока же популярные лекции и брошюрки предпочитают сплетни об "ужасах христианской инквизиции" перемежать рассказами о возвышенности буддийской этики, "не желающей зла ничему живому"...
Я же нахожу весьма уместным (для целей теософской пропаганды) совет Елены Рерих: "Очень важно забыть недостатки ламаизма"273.
Для того, чтобы теософия могла и дальше вести свою атаку на христианство и насаждать восточный оккультизм ("истинный буддизм"), ей действительно важно, чтобы люди о многом забыли. Историю религиозных смут на Востоке нужно забыть, зато вся история христианства должна быть преподана как криминальная хроника: в числе задач Теософского общества Блаватская упоминает распространение среди язычников "доказательств, которые касаются практических результатов христианства. С этой целью оно доставляет подлинные материалы о преступлениях духовенства, проступках, схизмах, ересях, спорах и тяжбах, расхождениях по учению, критике Библии и о пересмотрах, которыми полна пресса христианской Европы и Америки"274.
Двойные стандарты "всетерпимой" теософии налицо-Так что не стоит противопоставлять мою "нетерпимость" теософской "открытости". Я всего лишь учусь у Елены Петровны Блаватской. Я тоже стараюсь "доставить подлинные материалы" - но о языческих религиях. Ибо для полноты картины неплохо было бы и современным европейцам перестать идеализировать "духовность Востока".
Если кто-то пожелает упрекнуть меня том, что я сосредоточился лишь на мрачных сторонах буддизма, я соглашусь с этим упреком. О буддийской философии и о ее рекламируемой глубине сегодня более чем достаточно публикаций. И чтобы их хоть как-то уравновесить - позвольте уж хотя бы в одной книге напомнить о том, что есть в буддизме нерекламируемого, но от этого не перестающего быть реальным.
Конечно, буддизм не сводится к этим мрачным страницам своей истории. Но они в ней - были. Мощная же пропагандистская машина твердит, что "религия ненасилия" никогда никого не обижала... И сколь бы горьки ни были мои суждения о ламаизме, я никогда не говорил того, что сказал Николай Рерих: "Дальше Н.К.Р. говорит о ненужной сентиментальности по отношению к людям. Должно лишь быть стремление способствовать эволюции человечества. Но не должно быть остановок перед живыми трупами, представляющими из себя "космический сор". Так и Тибет, "космический сор" между нациями, - находится в периоде духовного умирания. Это такой же живой труп, как отдельный человек с потухшей в нем жизнью духа"275

Наш сайт является помещением библиотеки. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ) копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных на данной библиотеке категорически запрешен. Все материалы представлены исключительно в ознакомительных целях.

Рейтинг@Mail.ru

Copyright © UniversalInternetLibrary.ru - электронные книги бесплатно